Уже не помню, как случилось, что мы с отцом отбились от остальной семьи. Я плакал и просил отца вернуться, но он отказался. Он отвечал, что это уже бессмысленно. Наверное, он был прав. Но очень скоро горько пожалел о своем решении. Когда огонь успокоился, от наших Ручейков не осталось и следа. Мы вернулись на пепелище и, разумеется, не нашли никаких следов мамы и остальных. Мы искали везде, облетели весь лес, но их нигде не было.
С каждым днем отец все сильнее и сильнее винил себя в том, что не попытался спасти свою семью. Он перестал охотиться и ночи напролет бездумно кружил над лесом. Он помешался, а я умирал с голоду. Понимаешь, я ведь в то время был намного младше тебя и еще не умел сам добывать себе еду. Наверное, я бы так и умер с голоду, если бы не Чистые.
С отцом начало твориться что-то страшное. Он не просто тосковал, у него начались приступы ярости. Он ни с того ни с сего стал набрасывался на меня. У него что-то помутилось в голове, в желудке.
Вскоре наступила самая ужасная зима в моей жизни. Мы голодали. Дичи стало совсем мало. Однажды мы нашли лисью нору, и мой отец убил лисенка. Он всегда говорил, что нельзя убивать детенышей, потому что тогда малыши не смогут вырасти и дать потомство, и нам не на кого будет охотиться. Я понял, что отец нарушил одно из своих главных правил. Но ведь мы голодали…
Вскоре после убийства лисенка я стал замечать, что с отцом происходят и другие перемены. Сначала они были почти незаметны. Отцу все стало безразлично. Он стал ругаться, не стесняясь меня, хотя раньше никогда этого не делал.
«Никогда?» — подумал Нирок. Его мама всегда ругалась в его присутствии, да еще как!
— Примерно в это время к нам прилетел отряд рекрутов во главе с Жуткоклювом и Зверобоем. Чистые часто посылают своих офицеров в места, уничтоженные лесными пожарами. Они знали, что осиротевшие, лишившиеся крова и семьи совы преисполнены отчаяния и умирают с голоду. Их прежняя жизнь закончилась, а начать новую порой не хватает сил. Чистые разыскивали таких бедняг и предлагали им сухие дупла, гнезда из мягкого мха, вдоволь сочных полевок, крыс и мышей. Новичкам обещали, что они станут начальниками и полководцами будущей империи.
— Но ведь Чистым нужны только сипухи? — уточнил Нирок.
— Да. Жуткоклюв и Зверобой сразу сказали отцу, что только сипухи имеют право служить в элитных войсках. Они сказали еще, что элитные подразделения должны быть чище снега, и для них годятся только сипухи Тито Альба.
— Я знаю! Мама всегда говорит, что Тито Альба — любимцы Глаукса.
— Ну да. Вот только они умолчали о том, что одни сипухи всегда будут чище других. Мой отец рассчитывал, что станет большим начальником, командиром эскадрона. Он очень ожесточился. Мне кажется что, потеряв семью, он готов был стать убийцей.
— А что с ним стало потом?
— Потом? Потом его убили.
— Убили?
— В первой же битве. Клудд похитил одного из предводителей Великого Древа и держал его в ловушке, но Лучшая в мире стая сумела разыскать своего наставника и прилетела ему на помощь…
— Я слышал про эту стаю! Говорят, ею командует мой дядя Сорен! Это он убил твоего отца?
— Нет, это сделала совсем крошечная короткоухая сова, я забыл ее имя. Говорят, она летает лучше всех в совином мире.
— А это точно она? Не бородатая неясыть, которая убила моего отца?
— Нет, Сумрак тут ни при чем…
— Сумрак? Значит, его зовут Сумрак?
— Да.
Теперь Нирок знал имя убийцы своего отца.
В норе воцарилось долгое молчание. Было слышно, как снаружи в ущельях каньона свирепо завывает ветер. Наконец, Нирок снова заговорил:
— А что было с тобой после смерти отца?
— Ничего хорошего. Я был всего-навсего лишним клювом, который нужно было кормить. Я был пепельной совой, и когда подрос, мне стали поручать всякую грязную работу. Меня никогда ничему не учили. Моя жизнь была сплошным несчастьем, пока не появился ты. Тогда все переменилось. — Филипп удивленно покачал головой. — Твоя мать каким-то чудом назначила меня тебе в друзья, и я привязался к тебе так, как никогда ни к кому не привязывался. Ты принес мне счастье, Нирок. Моя жизнь совершенно переменилась. Я стал получать лучшие кусочки полевки. Мне разрешили вылететь из каньона и набрать сверчков для твоей церемонии Первого насекомого. Во время всех твоих церемоний я занимал почетное место рядом с твоей мамой. Я так и не сумел привязаться к Нире, но тебя я полюбил сразу, и с каждым днем любил все сильнее…
Снова в воздухе повисла тишина. Нирок осторожно высунул клюв из пещеры и прошептал:
— Там уже совсем темно.
— Да, — кивнул Филипп. — Но было бы глупо покидать наше убежище. Давай останемся тут до рассвета. Как ни странно, путешествовать днем для нас безопаснее, чем ночью. Не думаю, что преследователи решать разыскивать нас при свете дня. — Филипп лукаво подмигнул Нироку и добавил: — К счастью, следопыты твоей матери не заключали сделки с воронами, а значит, не обладают правом беспрепятственного пролета!
— Об этом я и не подумал! — просиял Нирок.
— Значит, будем ждать утра.
Друзья забились в самый уютный уголок пещеры и попытались уснуть. Но сон не шел к Нироку. Слишком много мыслей теснились в его голове, слишком много событий произошло в последнее время. Желудок у него трепетал и щебетал, как безумный.
— Филипп! — тихонько толкнул друга Нирок. — Ты еще не спишь?
— Нет, — сонно ответил Филипп.
— Слушай, я вот что подумал. Тебя в самом деле звали Филиппом, когда ты жил в Серебристой Мгле со своими родителями?
— Я точно не помню, но мне кажется, что мое имя начиналось с буквы «Ф».
— Что такое буква? И что такое «Эф»? — немедленно спросил Филипп.
— Буква, это такой значок для чтения или письма. Моя мама умела писать и читать, она и меня научила.
— Значит, не только Ночные Стражи знают эту премудрость?
— Нет, не только. Просто Ночные Стражи знают и умеют больше, чем другие совы. Некоторые совы тоже умеют разбирать буквы.
— И ты тоже умеешь?
— Я же сказал, немножко умею.
— Как бы я хотел уметь читать, — с завистью прошептал Нирок.
— Я могу научить тебя нескольким буквам, чтобы ты мог составить свое имя. Но за настоящими знаниями надо лететь на Великое Древо Га'Хуула.
— Филипп… — после недолгого молчания снова прошипел Нирок.
— Я устал, Нирок! — взмолился тот. — Завтра нам предстоит тяжелый перелет, нужно набраться сил.
— Только один вопросик, совсем маленький!
— Ну?
— Разве не странно, что мы с тобой так похожи? Наших отцов убили Ночные Стражи, и мы оба потеряли матерей…
На этот раз Филипп открыл глаза и внимательно посмотрел на Нирока.
— Ты ничего не путаешь, Нирок? Мать потерял я, а не ты. Это твоя мама тебя потеряла. Так что между нами есть существенная разница.
— Ты хочешь сказать, что я сбежал от нее?
— Ну да. И правильно сделал.
— Правда? Почему ты так думаешь?
— Ну… — замялся Филипп. — Ты полетел на поиски правды и…
— Что?
— Нирок, я скажу тебе то, что думаю, а ты постарайся на меня не обижаться. Ты слишком хорош для своей матери.
«Принципы?» — с удивлением подумал Нирок.
«Но с принципами далеко не улетишь, — вздохнул про себя Филипп, — принципами сыт не будешь. И выжить с ними куда труднее, чем без них».
Но вслух он ничего не сказал.
Вскоре Нирок, наконец, уснул.
Пятнышко в небе
Тонкий луч света упал на лицо спящего Филиппа. Он моргнул и открыл глаза.
«Утро! — недовольно подумал он. Совы предпочитают спать днем и летать по ночам. — Все-то у нас не как у сов!» — проворчал про себя Филипп, поглядев на мирно спавшего в углу Нирока.
Стараясь не разбудить друга, он проскакал к выходу из пещеры и выглянул наружу.
«У-ху!» — ухнул он и даже зажмурился. Солнце ослепительно сверкало на свежем покрывале белого снега.
Филипп осторожно приоткрыл глаза и покрутил головой, выискивая следы погони. Несколько минут он пристально разглядывал небо, осторожно поворачивая голову в разные стороны. Вроде всё было спокойно. Славный денек — для дневных пташек, разумеется. Ветерок слабый, небо чистое и ослепительно-синее, перехватчиков не видно. Значит, надо будить Нирока и отправляться в путь…
— Нирок, вставай! Пора лететь! — тряхнул он друга за крыло. — Вставай, сегодня нужно пролететь как можно больше, чтобы оказаться подальше от каньона.
Но когда они высунули клювы из пещеры, Филипп вдруг насторожился.
— Стой! — крикнул он и с силой отпихнул Нирока, уже готовившегося выйти на свежий снег.
— В чем дело?
— Не нужно оставлять на снегу отпечатки своих когтей. Зверобой сразу их заметит, у него глаз наметанный. Придется осуществлять сухой взлет.
— Как это? — не понял Нирок.
— Не волнуйся, у тебя все получится. Сейчас потренируемся, а потом полетим. Сухой взлет осуществляется там, где нет подходящего возвышения вроде камня, ветки или скалы, или слишком тесно, чтобы как следует расправить крылья. Смотри на меня, — скомандовал Филипп. Он с силой поднял крылья над головой, почти соединив кончики первостепенных перьев, а потом с силой обрушил оба крыла вниз. В следующий миг он был уже в воздухе. — Видишь, это просто. Главное, вложи всю силу во взмах, понял?
И в самом деле, у Нирока все получилось с первого раза. Филипп с нескрываемым восхищением посмотрел на своего ученика, а потом сказал:
— Так, а теперь нужно сделать еще кое-что.
— Что еще? У меня все отлично получилось, полетели!
— Посмотри под ноги. Видишь, весь пол покрыт следами наших когтей. Если Зверобой сюда заглянет, он сразу поймет, что мы тут были. Видишь вон ту бороду лишайников наверху? Давай оторвем пару клочков и хорошенько за собой подметем.
Когда все было готово, друзья весело взмыли в безоблачное голубое небо и стали все выше и выше подниматься над каньоном.
День и в самом деле выдался отличный, даже для ночных птиц. Впереди друзей ждала еще одна радость. Когда они пролетали над зубчатой стеной каньонов, где сидела целая стая черных ворон, те лишь молча покивали им головами.
— Вот это да! — заухал Филипп, догоняя Нирока. — Давай крыло! — крикнул он, и друзья с размаху хлопнули друг друга кончиками крыльев.
Они пролетели еще какое-то время, когда вдруг начали собираться облака, постепенно скрывшие веселую голубизну. Только впереди небо пока оставалось ясным.
Друзья держали курс на север, собираясь облететь Темный Лес с его смертоносными Крушильнями. Дальше начиналась Серебристая Мгла, но сначала нужно было преодолеть Пустоши.
После рассказа Филиппа Нирок страстно мечтал поскорее добраться до Серебристой Мглы и своими глазами увидеть самые прекрасные в мире деревья. Филипп с восторгом встретил план Нирока. Ему тоже хотелось взглянуть на родные места и поглядеть, как Ручейки оправились после пожара.
Однако друзья не забывали об опасности и время от времени оглядывались по сторонам, присматриваясь, не летят ли за ними следопыты Ниры. Несколько раз они останавливались поохотиться, но также старались не оставлять следов, в особенности погадок и отпечатков когтей.
Сытые и довольные, они продолжали свой путь.
Нирок повернул голову за спину и посмотрел на сгущающиеся тучи. Погода портилась на глазах, вот-вот должен был начаться снег или дождь. Внезапно Нироку показалось, будто в сером облаке мелькнуло что-то темное. Дождь? Нирок хотел было отвернуться, но почувствовал, будто его что-то кольнуло в желудок. Он еще сильнее развернул голову и настроил мышцы лицевого диска так, чтобы уловить малейший звук. Так оно и есть! Теперь он ясно слышал ритмичный свист воздуха, рассекаемого мягкими совиными крыльями.
— Филипп! Нас настигают!
— Не может быть! — ахнул Филипп, оборачиваясь назад. — Глаукс! Ты прав. Что будем делать?
— Разделимся, — мгновенно сообразил Нирок и сам поразился своей уверенности. — Так им будет тяжелее нас догнать.
— Но где же мы встретимся? Я-то хоть немного знаю эти места, а ты тут впервые.
Нирок ненадолго задумался, а потом радостно воскликнул:
— Мы вернемся назад и встретимся в лисьей норе, где ночевали сегодня. Они ни за что не догадаются, что мы можем выкинуть такой номер.
Филипп снова с восхищением посмотрел на юного друга. Что и говорить, мысль была отличная. Каменные уступы каньонов превосходно скрывали их от взоров погони. И вообще, кому придет в голову, что беглецы решатся спрятаться в каменном каньоне, кишащем змеями и крысами?
— Договорились. Полетели!
Друзья стремительно развернулись и помчались в разные стороны.
Я распадаюсь!
Нирок выглянул из лисьей норы и взглядом поискал в небе Филиппа. Пора было ему вернуться! Совенок уже давно сидел в пещере и начал серьезно тревожиться за друга. Но в пустом небе не было никаких следов Филиппа. Впрочем, следов погони тоже не было.
Поделиться книгой: