Карр Алекс
10-я книга. Варкенские перемены.
Глава ПЕРВАЯ
Галактические координаты:
М = 98* 39* 21* + 0,34978 СЛ;
L = 52877,39437 СЛ;
Х = (-) I 724,50003 СЛ;
Стандартное галактическое время:
785 236 год Эры Галактического Союза
20 декабря, 11 часов 27 минут
Зак Лугарш имел привычку всегда просыпаться примерно на полчаса раньше, чем он наметил это с вечера перед тем, как лечь в постель. Делал он это даже в том случае, если спать ему приходилось всего каких-то три или четыре часа. Проснувшись, он никогда немедленно не вскакивал с кровати, а оставался лежать с закрытыми глазами и даже не менял при этом той позы, в которой его застал сон. Как правило, эти утренние полчаса он отдавал размышлениям. Раньше они касались его работы и лишь изредка он думал о личных делах и всяческих житейских проблемах своей холостяцкой жизни. В последнее же время Зак Лугарш, в основном, размышлял о том крутом повороте, который произошел в его судьбе, о своем счастье, о любви и вообще о семейной жизни.
Долгое время он был убежденным холостяком и оставался вполне доволен тем, что ему удавалось избегать всех тех силков и капканов, которые ставили на него пылкие хельхорские красотки. В прошлые годы он редко ложился спать один. У этого рослого, плечистого парня с горбоносым, грубоватым лицом и большими, жгуче-карими, хитрыми, миндалевидными глазами было множество любовниц и просто подружек. Друзья даже завидовали той легкости, с которой он мимоходом, без малейшего труда, умудрялся очаровывать как молодых, неопытных в делах любви, девиц, так и матерых светских львиц, настоящих охотниц на мужчин, искушенных и многоопытных. В нем не только имелась какая-то особая мужская притягательность, манившая к нему женщин, словно магнитом, но еще он умел ловко выскользнуть из их любовных тенет поутру, чтобы вскоре снова затащить свою пассию в постель.
Его любовницам все это, естественно, не нравилось, но они ничего не могли поделать. Слишком уж хорош этот тип был в постели, да, к тому же, он являлся для всех них отличным другом и по первому зову приходил к каждой из них на помощь не взирая ни на что. Порой его подружки бесились, закатывали ему жуткие истерики и даже поколачивали своего ветреного и несерьезного любовника, но сердиться на Зака долго не могли и все ему прощали. Друзья этого хельхорского Казановы только вздыхали, уныло ведя счет его любовным победам и оценивая приблизительные размеры гарема, согласись он собрать всех своих баб под одной крышей, чего те желали так страстно, что, порой, даже планировали совместные операции по принуждению Зака Лугарша к браку.
Однако, Зак был тертый калач и с легкостью разгадывал все их поползновения к подобным заговорам, а потому этим красоткам так ни разу и не удавалось взять его в кольцо своих страстных объятий скопом и силой своей любви склонить к браку. Правда, ему частенько приходилось удирать поутру из квартиры своей очередной пассии не только буквально голиком, но еще и телепортом, так как та успевала превратить любовное гнездышко в золотую клетку для своего возлюбленного, а вся его одежда оказывалась распыленной на атомы. Однако, поскольку этот матерый ловелас был еще и очень опытным полевым агентом, то неподалеку у него всегда был припаркован какой-нибудь неприметный тримобиль, в котором имелось всё необходимое. Так что все усилия очередной красавицы заставить его хотя бы задержаться, всегда оказывались тщетными.
Для Зака Лугарша стремление к свободе даже стало каким-то фирменным знаком, если не просто наваждением. Впрочем, все это происходило из того, что он не очень-то жаловал хельхорскую мораль, признававшую полигамные браки, как и хельхорские законы, разрешавшие мужчине иметь хоть двадцать жен, если с каждой из них он имел секс не менее одного раза в неделю, обеспечивал каждой, так называемый, имущественный стандарт и вообще мог обеспечить в своей семье нормальный социальный климат. К советам же своего старого друга и собутыльника Зорана Мирриша, имевшего всего одну жену, остепениться, набраться духа и взять себе в жены девушку из аристократической семьи (сам Зак происходил из древнего рода ларнакских фараонов), чтобы жить с ней припеваючи, он относился с большой опаской уже потому, что хотя у Зорана была всего одна жена, тумаков и пощечин тому доставалось, пожалуй, даже больше, чем кому-либо от целого гарема, состоящего исключительно из самых злобных и свирепых стерв.
Хотя говорить так о женщинах этого мира было бы явным преувеличением, так как хельхорки, живя в гаремах таких парней, как Зоран, – веселых, добродушных, любвеобильных и щедрых, могли затмить своей покладистостью даже небесных ангелов с крылышками. Мадина Мирриш, эта надменная и гордая красавица, к тому же родственница Зака, отличалась от всех прочих хельхорок вспыльчивым и резким характером, да, к тому же, была способна приревновать его даже к пальме, не говоря уже о том, что она терпеть не могла всех тех дружеских пирушек, на которых частенько пропадал её муженек. Зато она с радостью была готова принять в их доме целый батальон друзей своего мужа пьяных вдрызг, хоть в три часа ночи и потом до самого утра поить и кормить их, совершенно не обращая при этом внимания на то, что Зоран сурово покрикивал на неё, напускал на себя надменный вид и вообще вел себя с ней, словно деспот. Зак Лугарш не раз надирался в их доме в драбодан и всегда его тетка смотрела на них обоих с каким-то очень подозрительным умилением.
Зато в том случае, когда он притаскивал бесчувственное тело Зорана ещё до полуночи, в них немедленно летели всяческие предметы и она ругала их обоих такими словами, что ему делалось дурно. Вот потому-то он и относился к моногамному браку с опаской, считая, что собирать в своем доме кучу баб только для того, чтобы жить с ними дружной коммуной, да, к тому же, исполнять супружеский долг строго по графику, было бы сущим идиотизмом. Он вообще терпеть не мог никаких инструкций и всего того, что загоняло людей в какие-либо жесткие рамки, а потому так ни разу и не женился за все семьсот тридцать девять лет своей жизни. Правда, с некоторых пор он полностью изменил все свои прежние взгляды на брак и семью. Теперь он мечтал только об одном, чтобы та девушка, чья головка с пепельно-русыми локонами лежала у него на плече, наконец, ответила согласием на его просьбу стать его женой.
Зак Лугарш лежал недвижимо и дышал так, словно он еще спал. Слегка воспарив своим сверхзрением над просторной кроватью, покрытой этой удивительной зеленой шкурой равелнаштарамского барса, которую нисколько не смущало то, что вместо нормального человеческого мозга в головке девушки находился гравифон он смотрел на себя самого и свою возлюбленную со стороны. Он видел себя и прекрасное обнаженное тело Вирати Клиот в синеватом свечении своей телепатической локации, словно изваянным из сапфира, что нисколько не мешало ему испытывать к этой невероятной девушке теплое и сладостное чувство. Настолько глубокое, что сердце его было готово разорваться от нежности и признательности за то, что она была рядом с ним вот уже столько времени. Во всей её позе было столько хрупкого очарования юности и совершенства, что он чуть не застонал.
Ради своей ненаглядной Вирати Зак одержал на аренах рыцарских ристалищ множество славных побед в седле и в пешем строю, раз пять укладывал на газон своего друга Нейзера и даже отваживался бросать вызов самому Железному Рену, хотя и бывал частенько бит им. Более того, он был готов ради неё буквально на все, но пока что все было тщетно и когда Зак, раз за разом, по три-четыре раза на дню, просил её руки, Вирати с удручающим постоянством отвечала ему отказом, хотя и соглашалась быть его подругой и жить с ним под одной крышей. Более того, девушка существовала теперь в одном единственном теле-манипуляторе и проводила с ним все дни и ночи, когда он не находился на службе.
Зак Лугарш не унывал и не терял надежды, считая, что рано или поздно он добьется своего. Не дожидаясь того момента, когда таймер подаст сигнал к пробуждению, в ночные часы Вирати, как бы покидала свое тело, погруженное в глубокий сон, он открыл глаза чтобы немедленно встретиться взглядом с тем дивным светом, который струился из серо-голубых, лучистых глаз этой высокой, худощавой девушки. Вирати, как и он сам, обладала способностью подниматься с постели бодрой, энергичной и готовой к действию.
Впрочем, для них уже давно каждое утро начиналось с того, что они страстно и изобретательно занимались любовью, делая это, порой, так бурно, словно они очень долго находились в разлуке. Обычно, даже отдаваясь своему возлюбленному, Вирати не прекращала заниматься целой кучей других дел, для которых в её распоряжении было добрых две сотни механических манипуляторов самого различного вида и назначения. Однако, в последнее время все чаще случалось так, что все они замирали на месте, как парализованные и она ничего не могла с этим поделать, так как любовь захватывала её гиперсознание полностью и без остатка. Она и сама не могла понять того, как такое случалось, хотя и пыталась проанализировать это. То ли тому виной был волшебный зеленый мех, который рождал в ней невиданную страсть, то ли причина крылась в той нежности и тех ласках, которые изливал на неё Зак. Так или иначе, но она снова испортила все те блюда, которые вздумала приготовить в кулинарном комбайне им на завтрак.
В следствии этого она даже не обратила внимания на то, что Зак перенес её и себя в ванную телепортом, против чего она всегда возражала. Слишком уж велико было наслаждение Вирати от любви, которое сменилось ничуть не меньшим наслаждением от того, что этот парень нежно опустился с ней в теплую воду и принялся мыть её, словно младенца. Тело виртуальной девушки блаженствовало от нежных прикосновений его больших и ласковых рук и хотя тот хитроумный руссийский агрегат, который заменял её сердце и легкие работал ровно и размеренно, у неё в груди всё равно сами собой рождались громкие, страстные звуки. Вирати давно уже отказалась от того, чтобы хоть как-то контролировать свое тело сознанием и теперь она просто наслаждалась всеми теми ощущениями, которые даровала ей любовь этого неистового хельхорца, – великого хитреца, весельчака и забияки, с которым ей было так хорошо, что она забывала буквально обо всем. Она уже не могла с этим ничего поделать, а потому решила, наконец, сказать ему да.
Приняв ванну вместе со своей любимой, Зак бережно вытер её драгоценное тело теплым пушистым полотенцем, тщательно высушил и расчесал ей длинные волосы и надел на неё розовый, махровый купальный халат. Все это время они парили над большой ванной, словно после варкенского брачного полета. Он сидел в позе лотоса, а Вирати возлежала подле него на воздушном ложе, сотканном из теплых, упругих струй. Так они и влетели в столовую, где на столе уже стоял обильный завтрак. Все, что пыталась приготовить она, уже было отправлено в утилизатор и Зак успел наготовить для неё всяческих изысканных блюд. Девушка выгнулась и поцеловала влюбленного хельхорца в кончик его большого носа, после чего села за стол и посмотрела на него с радостной улыбкой. Как она сама того желала, этот парень остался перед ней нагишом. Ей очень нравилось смотреть на его сильное, мускулистое тело с мощной и волосатой, словно баранья шкура, грудью. Взяв в руку нож и вилку, она вздохнула и горестно воскликнула:
– Зак, я опять чувствую себя маленькой свинюшкой! Тебе снова пришлось стряпать завтрак вместо меня. Ты знаешь, милый, когда мы с тобой кувыркаемся на этом зеленом чудовище, у меня уже не хватает на что-либо другое никаких ресурсов. Это просто бред какой-то, Зак, но я даже не могу сделать такого пустяка, как простейшая яичница с ветчиной.
Зак застенчиво улыбнулся и тихо сказал:
– Ви, поверь, ты для меня намного больше, чем просто девушка которую я безмерно люблю. Ты для меня сама жизнь. Ну, а поскольку у тебя, похоже, появились какие-то проблемы с твоим супермозгом, любимая, он просто не может вобрать в себя все то, что есть между нами, тебе пора что-то делать. По-моему, тебе следует самым серьезным образом подумать над тем, что я тебе предлагаю вот уже столько времени. Ну, и ещё, любимая, я продолжаю надеяться на то, что ты, наконец, согласишься стать моей женой.
Вирати не стала отвечать ему немедленно. Она молча взяла в руки тартинку с начинкой из мелких кусочков радужной креветки, обжаренных в сливочном масле и откусила небольшой кусочек. Сегодня Зак добавил в это блюдо каких-то особых специй и оно ей так понравилось, что она тотчас засунула её себе в рот целиком. Глаза девушки округлились от удовольствия и, торопливо жуя, она сказала громко, но невнятно:
– Имефно оф этоф я фефяф и дуфаю… – Прожевав эту невероятную вкуснятину, приготовленную влюбленным мужчиной специально для неё, она пояснила – Зак, я согласна не только стать твоей женой, но и полностью измениться, хотя мне очень жаль это тело. Понимаешь, я к нему очень привязалась. Пожалуй, настало время окончательно разойтись с Оорком.
Зак даже не знал что ему делать. То ли немедленно выбежать голиком из их небольшого коттеджа, стоявшего на краю большого луга поросшего цветами, то ли повалить это курносое чудо на пол, покрытый толстым ковром. Повалить и показать ей все то, на что он способен. Однако, он взял себя в руки и не сделал ни того, ни другого, а лишь спросил её хриплым от волнения голосом:
– Вирати, когда ты намерена сделать это?
Девушка взглянула на него с веселой, радостной улыбкой и ответила с нажимом в голосе:
– Зак, я тебя мучила своим упрямством так долго, что, пожалуй, это следует сделать немедленно. Все наши пациенты находятся в полной безопасности и уже через месяца полтора даже самые упертые из этих вздорных типов выберутся из своей мозаичной скорлупы на свет Божий. Так что им всем уже не будут нужны ни добрая тетушка Бэкси, ни уж тем более два этих жутких прохвоста, – Нэкс и Серж, а…
Договорить Вирати не успела, так как в их коттедж с громким топотом и оглушительными воплями ворвались оба жутких прохвоста, а вместе с ними еще и Натали вместе с папашей Рендлю, Кайором и Эдом Бартоном в придачу. Все они, явно, были чем-то очень возбуждены, а Оорк Элт так и вовсе заорал с порога благим матом:
– Ви, девочка моя, что это еще за дела? Ты опять отрубилась! Может быть ты, всё-таки, объяснишь мне, что с тобой происходит? Я уже устал от всех этих твоих электронных обмороков, которые случаются с тобой каждую ночь, утро, а порой и по два-три раза на дню.
Фарфоровая куколка Натали, одетая в джинсовые шортики и крохотный полупрозрачный топик, бесцеремонно растолкав своих рослых спутников, вбежала в столовую и тотчас уселась за стол. Взяв с подноса несколько тартинок, она быстро проглотила их и строгим голосом поинтересовалась:
– Да, сестричка, что это у тебя ещё за обмороки? Этот обормот, – Она сделала рукой жест в сторону Нэкса, давно уже взявшего себе прежнее имя Оорк Элт – Влетел к нам в коттедж и просто заставил нас тащиться к вам. По-моему, он просто спятил, дорогуша, поскольку я так и не поняла, чего ему нужно из-под меня. Теперь же, я, кажется, стала въезжать. – С улыбкой посмотрев сначала на Вирати, а затем на Зака, Натали весело подытожила – Похоже на то, что этот волосатый еврей трахает тебя так, что в твоей электрической тыковке все шарики заехали за ролики и ты уже не в силах контролировать себя, а потому просто отключаешься от всего постороннего. Так ведь, Ви, признайся?
Наконец, Заку пришла в голову мысль, что ему было бы неплохо одеться и он телепортом притащил из ванной комнаты синий купальный халат. Запахнув на себе полы халата, он широким жестом пригласил друзей присаживаться к их столу, на который тотчас полетела по воздуху из кулинарного комбайна всяческая посуда, наполненная различными яствами и самыми изысканными хельхорскими деликатесами. Вирати, насмешливо посмотрела на Оорка, которому, наконец-то, всё стало ясно, и выпалила:
– Ох, ребята, как же мне надоел этот вздорный тип! Нет, с этим бардаком, который мы с ним по инерции продолжаем называть жизнью, точно нужно кончать. Сегодня Зак сделал мне девятьсот семьдесят третье предложение и я его приняла, а потому сразу же после завтрака ты, Оорк, и ты, Серж, немедленно проследуете за мной в этот ваш госпиталь для консервных банок и там мы все обретём точно такие же тела, как у Натали и Эда, ну, и, заодно, я предлагаю всем нам обзавестись этими новыми мозгами, которые парни Зака спёрли с Сангрии. Сдаётся мне, что Заку они пришлись весьма впору. Он и раньше не был дураком, а теперь и вовсе заделался самым настоящим гением. К тому же он способен общаться со мной в таком темпе, что, порой, даже я прошу его малость притормозить. Думаю, что этот мозг-кристалл ни в чём не уступает последнему творению Великого Бэмми.
Хотя Оорка и покоробило то, что Вирати отдала пальму первенства Старикашке Бэмми, который был всего лишь его помощником в работе, связанной с созданием управляющего мозга боевых машин, он промолчал. Делать этой девице замечания в присутствии Натали было крайне рискованно. Эта маленькая фурия запросто могла надеть ему за это на голову золотую супницу с каким-то ароматным мясным блюдом, стоящую в центре стола. Поэтому он молча подсел к столу и взял в руки суповую ложку, чтобы наложить себе большую порцию тушеного мяса, которую у него тотчас отобрала эта маленькая, но жутко прожорливая, вредина. Даже не сказав ему спасибо, Натали воскликнула:
– Дело говоришь, сестричка! Хотя я и освободилась от большей части воспоминаний об этом занудном типе, нашем с тобой бывшем муженьке, мне очень легко понять тебя. Жить с ним в одной скорлупе это просто смертная тоска. Своей заботой он достанет кого угодно. Так что выбирайся из его электронных объятий, дорогуша, и немедленно выходи замуж за Чокнутого. Он парень правильный, да, и мужик, похоже, что надо, если ему удается вогнать тебя своим членом в полную невменяемость. Ну, а что касается этого мозга-кристалла, Ви, то тут ты тоже права. Хотя мои теперешние мозги не такие уж и плохие, право же я частенько завидую тебе и Нэксу. Мне до чертиков надоело бежать на поиски какого-нибудь аналитического компьютера всякий раз, когда мне, вдруг, срочно требуется сделать какие-нибудь сложные расчеты. Так что мы с Эдом тоже согласны.
Натали, заявляя это, даже не стала спрашивать премьер-министра Антала согласен ли он на замену своего квазибелкового мозга. Хотя Эд Бартон, в отличие от Оорка и Сержа, никогда не давал спуску этой маленькой злюке, он не стал огрызаться, так как ему и самому давно уже надоело те же самые неудобства. Что ни говори, а вся та масса знаний, хранившаяся в его памяти, требовала куда более совершенного мыслительного аппарата чем тот, который был ему подарен Веридором Мерком на Хьюме. Сосредоточенно кивнув головой, он сказал спокойным и ровным тоном:
– Великолепно, Вирати. Наконец-то, я смогу с полным правом сказать себе, что с прошлым покончено навсегда. Это как раз то, чего я давно уже ждал. – Повернувшись к главному виновнику такого решения, принятого его бывшей супругой, он поинтересовался у него – Так это, правда, Зак, что ты умудряешься мыслить в сверхскоростном режиме?
Зак Лугарш скромно улыбнулся и ответил:
– В общем-то да, Эд. Мой новый мозг позволяет мне не только думать быстрее, но и решать сразу несколько десятков и даже сотен задач.
Эд Бартон усмехнулся и тотчас потребовал от него более подробного и обстоятельного ответа:
– Зак, не выпендривайся, говори конкретно.
– Ну, если конкретно, ребята, – Забубнил Зак, заливаясь краской смущения – То я вынужден сказать вам, что эта сангрийская чудо-кастрюля готовит такие мозги, что о-го-го. Хотя они намного меньше твоего старого поликристаллического мозга, Эд, их быстродействие примерно впятеро выше, да, и объем памяти у них тоже вполне приличный и составляет примерно семьдесят пять процентов от того, что имеют Вирати и Оорк на двоих. Однако, самое главное заключается в том, что теперь я способен создавать позади своего прежнего сознания, в котором я являюсь всё тем же Чокнутым Заком, эдакий интеллектуальный шлейф. Что-то вроде надсознания, в котором я способен не только решать сложнейшие задачи, но и вести параллельно до полутора тысяч независимых научных исследований, да, ещё и управлять при этом чертовой прорвой более простых процессов. Так что думайте сами, ребята, плохо это или хорошо.
Кайор Клиот, который сосредоточенно уплетал за обе щеки рулет из осетрины, фаршированный радужными креветками, оторвался от этого занятия и небрежно обронил:
– Да, уж, ребята, по-моему, нам действительно стоит поторопиться, пока банда этих хлюпиков не очухалась и не бросилась расхватывать новые тушки и эти чудо-мозги. А то мы все рискуем пролететь мимо кассы.
Вирати сердито сверкнула глазами и одернула его:
– Кай, никогда не смей так презрительно отзываться о наших друзьях, ведь все они когда-то были не только отрядом мстителей, но ещё и членами нашей команды, – команды "Уригленны". Вспомни-ка лучше, на кого ты был сам похож когда-то, пока Верди не вытащил тебя из скорлупы твоего страха.
Кайор громко фыркнул и ответил своей сестре:
– Ви, не говори ерунды! Нам досталось куда больше, чем им всем. Они просто испытали очень сильный психический шок, а мы медленно умирали замурованные в этом чертовом планетоиде. Так что меня не очень-то огорчают все их вопли.
Заку Лугаршу было трудно осуждать Кайора Клиота за эти слова. Во-первых, он не испытал того, что выпало на его долю, а во-вторых, он даже и представить себе не мог, что это такое, – провести в камере одиночного заключения свыше пяти сотен тысяч лет. Зато через всё это прошла его Вирати и он мог утешать себя лишь тем, что ему выпала честь быть рядом с ней в то время, когда они прочесывали всю галактику в поисках тех гравитационно-тахионных аномалий, в которых были запечатаны боевые машины, выбитые Голубым планетоидом из игры. Хотя его роль сводилась лишь к тому, что он обеспечивал прикрытие операции, Зак был очень рад, что ему посчастливилось в те дни быть рядом со своей возлюбленной. Доподлинно зная то, на что способна сангрийская установка, он поторопился успокоить Кайора:
– Не волнуйся, старина, уж чем-чем, а новыми мозгами я в течение месяца смогу обеспечить не только всех наших друзей, но ещё и половину обитателей Звёздного Княжества. Так что сразу после завтрака, ребята, я займусь вами всерьез.
Вот уже почти три месяца все они находились в помещении большого темпорального ускорителя Антала с одной единственной целью, – вернуть к полноценной жизни экипажи древних боевых машин Новой Атлантиды. Некогда они были теми самыми интари, которые прилетели в галактику Млечный Путь из галактики Хизан. Правда, это были далеко не все интари, которые прилетели на "Уригленне", а лишь чуть более трети личного состава отряда колонизации, но и их было почти тридцать тысяч. Так что в управляющем мозге некоторых боевых машин подчас находилось до двух дюжин интари. Зак Лугарш до сих пор терялся в догадках, как же ему называть своих подопечных, ведь после того, как они были рождены почти миллион лет назад на планете Интайр, им пришлось сменить не один десяток обликов, чтобы в конечном итоге и вовсе стать виртуальными существами.
Не смотря на то, что все боевые машины, вбитые космическим монстром в гравитационно-тахионные аномалии, находились в отличном техническом состоянии, ведь эти ловушки более всего походили на глубокий стасис, все их экипажи находились в состоянии шока. Похоже, что это было вызвано тем, что оружие Голубого планетоида действовало сначала как мощный пси-станер, а уже затем отняло у боевых машин всю энергию. Во всяком случае именно этим можно было объяснить то, что ни одна боевая машина даже не сделала попытки выбраться наружу самостоятельно, хотя тот капкан, в который они угодили, не был таким уж мощным. Теперь, когда все было позади, у них на руках имелось без малого четыре с половиной тысячи управляющих компьютеров в которых метались в бреду почти тридцать тысяч мужчин и женщин.
В самом центре темпорального ускорителя стояло большое здание, которое его обитатели в шутку называли госпиталем для спятивших консервных банок. Зака Лугарша эти шутники прозвали главным мозговедом и телоделом. Пользуясь тем, что в его голове вот уже добрых полгода находился сангрийский мозг-кристалл, а также тем, что все его друзья кроме Натали и Рена не отвлекались ни на что другое, кроме виртуального ухода за своими друзьями, он самым основательным образом изучил сангрийскую установку и модернизировал биореактор, некогда созданный Нэксом. Теперь как в одном, так и в другом деле он мог дать добрых сто очков форы Оорку-Нэксу. Во всяком случае тот даже не пытался хоть как-то улучшить их и вообще полностью передал оба здоровенных агрегата под его начало и всецело доверял ему во всем, что касалось выращивания квазибелковых тел.
О том, что установка по выращиванию новых мозгов была украдена на Сангрии никто предпочитал даже не вспоминать, хотя это и грозило неприятностями не только конторе Зака Лугарша и Нейзера, но и всему Звёздному Княжеству. Уж очень опасным противником была эта планета ученых. Эд Бартон по этому поводу однажды даже философски высказался: – "Не клади плохо, не вводи вора в грех". Ну, как раз тут-то он малость ошибался. Уж что-что, а свою чудо-кастрюлю сангрийцы не только спрятали в своем самом надежном хранилище, но еще и охраняли её денно и нощно. Правда, они совсем не учитывали того, что упереть её Зак подбил не кого-нибудь, а Веридора Мерка, самого мощного сенсетива галактики, да, к тому же тот не просто уволок её телепортом, а в тысячные доли секунды заменил на искусно сработанную подделку. Сангрийцы, разумеется, уже через каких-то два часа обнаружили кражу, но всё было обставлено парнями Зака Лугарша так ловко, что виновного им было не найти.
В любом случае овчинка стоила выделки, так как уже сейчас к услугам древних интари было предоставлено тридцать пять тысяч тел укомплектованных самыми роскошными мозгами, которые изначально обладали всеми возможностями для сенсетивного восприятия мира. Зак нисколько не сожалел о том, что он отдал приказ Дереку Вознику подготовить эту рискованную операцию, да, и Верди Мерка ему не пришлось уговаривать слишком долго. Звёздный Князь прекрасно понимал, что только таким образом он сможет хоть как-то вознаградить тысячи интар и интаров за тот подвиг, который они совершили во имя всего галактического человечества. Правда, для сангрийцев это было бы весьма слабым утешением и Зак уже сейчас думал о том, как им будет половчее заткнуть рот этим вздорным и очень горластым типам с золочеными маковками, которых Звёздному Анталу пришлось потревожить.
Внешне его командировка в темпоральный ускоритель более всего походила на отпуск или медовый месяц. Все это время он проводил с Вирати и лишь изредка общался с Реном Калвишем. Для этого здоровяка полгода в темпоралке тоже были дополнительным медовым месяцем и поскольку Натали практически никак не участвовала в той работе, которую вели остальные их друзья, то встречались они не часто, хотя и жили не более чем в полутора километрах друг от друга. Иногда Зак надевал на голову шлем, подключался к пациентам госпиталя и подолгу вслушивался в их отчаянные крики. "Стрела двадцать семь, я засек эту сволочь! Он в семи часах от меня! Атакую антиматами, иди на вспышку!" Что ответила Стрела двадцать семь Стреле девять он так и не узнал, так как уже в следующую секунду Голубой планетоид сам применил тахионную ловушку и вывел двадцать девять отличных парней и девчонок, которые некогда служили на "Уригленне" в дивизионе живучести корабля, из нормального пространства-времени, заключив их в черную капсулу безвременья и беспамятства.
Никто из этих мужчин и женщин, лишенных тел, не мог ощущать физической боли, но все они испытывали боль душевную и это длилось вот уже почти три месяца. Они, словно бы оказались в клетке воспоминаний о своем последнем бое и это стало для них подлинным кошмаром. Правда, иногда они вспоминали о днях своей юности и тогда Зак слышал их трепетные признания в любви или задорные вопли, которыми они подбадривали себя и своих друзей атакуя корабли противника, ведь все они были, по большей части, боевыми пилотами и отважными космолётчиками знаменитой Золотой эскадры космос-адмирала Кувалды Клиота или космодесантниками его возлюбленной, космос-полковника Джейлин Перто, которую называли Разящей Радугой. Зак был влюблён в них. В его памяти теперь хранились все личные дела этих мужественных интари и он знал о них едва ли не всё. За них он был готов без малейшего колебания не только отдать свою жизнь, но и принять самые страшные муки.
Более всего он мечтал о том, чтобы их кошмары окончились поскорее и все они вновь стали людьми, интари, кем угодно в конце концов, хоть волосатыми гигантами толринцами, лишь бы выбрались из небытия. Может быть именно поэтому, когда они шли к пирамиде госпиталя у него и мелькнула мысль стать человеком-трансформером самому и предложить это Рену Калвишу только для того, чтобы все эти парни и девчонки смогли воочию увидеть то, как это здорово иметь такие прекрасные тела, идеально подходящие для наслаждения.
Однако, он не стал говорить об этом немедленно и в первую очередь занялся тем, чтобы поскорее преобразить Вирати и своих друзей. На это ушло каких-то два часа, после чего два больших мозаичных кристалломозга, частично лишенных личностных матриц, превратились в совершенно свободных существ с искусственным интеллектом. То, что некогда было Вирати и Оорком, вновь стало Бэкси, правда, несколько иной, а то, что было Кайором Клиотом, соединившись с прежним Нэксом, взяло себе имя Интайр.
Душка Бэкси сразу же согласилась стать доброй мамочкой для всех хантеров Антала, но при этом пообещала Заку в один миг выдернуть обе ноги из задницы, если тот не будет слушать и выполнять всех её рекомендаций. У Интайра были совсем другие, куда более грандиозные планы. Он решил стать точно таким же существом, которым некогда был Старикашка Бэмми. Благо для этого у него был под рукой чистый, словно свеженький лист мнемопластика, супермозг Голубого планетоида, а вскоре к нему должны были отойти и все прочие управляющие компьютеры боевых машин.
Как бы то ни было, но все они, за исключением Натали, папаши Рендлю и Зака, тотчас принялись врачевать душевные травмы своих друзей, стремясь, для начала, хотя бы войти с ними в контакт, чего им долго не удавалось сделать. В том, что рано или поздно они смогут сделать это, никто не сомневался и потому Зак, пожелав им удачи, телепортировался вместе с Вирати в свой коттедж. Не желая мешать своей возлюбленной заниматься целительством, он принялся, в какой уж раз подряд, перелистывать в уме личное дело Дарафа Илькана, парня, которому он очень завидовал только потому, что тот открыл добрую половину всех тех миров, числившихся сегодня, как самые старые миры эпохи Звездной Экспансии. В их числе находился и Лекс. От этого занятия его отвлекла Вирати, которая негромко шепнула ему:
– Зак, давай займемся любовью. Мне удалось соединиться с Лилой Тарфо как раз в тот момент, когда она вспомнила о своём Диарне. Я думаю, что ей вовсе не помешает посмотреть на то, каким нежным ты умеешь быть.
Эксперимент Вирати, предпринятый ею в отношении Лилеи Тарфо, бывшей в далеком прошлом великой Тарат Зурбин и первым генеральным прокурором Содружества Терры, увенчался успехом. Хотя им не удалось в первый же день переселить сознание этой женщины в тело-трансформер, они сделали главное, вывели её из мира кошмаров и для Радуги Тифлиды долгий бой с космическим монстром, наконец, был окончен. После этого, через два дня на ту же самую удочку клюнула Джейлин Перто, которая, в отличие от Лилу, все ещё тоскующей по своему Элвису-Диарну, погибшему во время ичкерийского мятежа, с радостным визгом бросилась в невероятно красивое тело высокой, полногрудой красавицы со светло-бирюзовой кожей, фиалковыми глазами, изумрудными волосами и точёной фигуркой богини тотчас, едва только перед ней распахнул свои объятья молодой красавец Кайор Клиот, о котором та грезила в промежутках между кошмарами. С этого самого дня большой коттеджный поселок стал сначала понемногу, а потом всё быстрее заполняться людьми и интари.
Кого-то им удавалось подловить на сексе, а кого-то, как космос-генерала Биода Орла, на элементарной выпивке, но так или иначе, лёд тронулся. Хотя заслуга в этом принадлежала одной только Вирати, все, почему-то, поздравляли Зака Лугарша. Разумеется, это ему нравилось, но он всячески отбрыкивался и постоянно переводил стрелки на свою возлюбленную, напоминая друзьям о том, что это именно она предложила устроить для упрямой Лилу сеанс образцово-показательного секса. В то же время для Зака стало форменным наваждением стремление во что бы то ни стало вернуть эту строгую даму из её виртуального убежища в мир людей. Ведь удалось же ему подобрать ключик к Дарафу Илькану, которого он подловил на том, что стал среди ночи играть ему на его любимом саранкале, да, к тому же петь грустную песню о радуге Тифлиды на языке уири, сложенную им самим.
На какие только ухищрения не шел Зак, лишь бы уговорить Лилею Тарфо, якобы, назначенную на тот последний рейс "Уригленны" в галактике Хизан офицером связи штаба флота, но всё было тщетно. Ему не помогали даже рассказы о том, как лихо работали хантеры регентства Хитрюги Мерка, которые, похоже, мало интересовали её. Всё решилось само собой тогда, когда после традиционного часа утренних любовных игр они завтракали. Зак, как всегда, сидел за столом голым, если не считать его волосатой груди и живота, когда в столовой зажегся экран и на нем появилось изображение худощавой, русоволосой девушки с пышной грудью, одетой в скромное платье древнетерранского фасона, чем-то похожей на Вирати. Смущенно улыбнувшись, Джейн Коллинз, именно этот визуальный образ выбрала себе Лилея Тарфо, обратилась к ним застенчивым голосом:
– Доброе утро, ребята. Закария, извините, что я вас беспокою в столь ранний час, но мне хотелось спросить вас кое о чем. Мы не могли бы поговорить с глазу на глаз?
Зак был готов к этому и уже в следующее мгновение на его голове красовался большой, черный, наглухо закрытый шлем ментокоммуникатора. Он всё предусмотрел и как только шлем оказался на его голове, специальная программа, написанная им, тотчас, как бы перенесла его из их небольшой столовой, обставленной деревянной мебелью изготовленной в древнетерранском стиле, в просторный кабинет с окнами на три стороны света, весь залитый ярким солнечным светом. Вид у этого кабинета был строгим и даже аскетичным. Он чем-то походил на рубку "Молнии Варкена" с её стайларовым кокпитом и прозрачным потолком, только вот от большого стола-пульта впереди простирался не бескрайний космос, а древний Париж, один из самых больших мегаполисов Терры, который легко можно было узнать по Эйфелевой башней, видневшейся вдали. Разумеется, это был кабинет Джейн Коллинз, а точнее его точная компьютерная модель, по которой Зак в любой момент мог изготовить дубликат, совершенно неотличимый от оригинала, исчезнувшего в далёком прошлом.
Эта же компьютерная программа перенесла в парижскую штаб-квартиру Генеральной прокуратуры Содружества Терры и виртуальную Лилею Тарфо, принявшую облик терранки Джейн Коллинз. Как и для Зака Лугарша, одетого в парадный мундир Спикера регентства, он был абсолютно реален и материален. Они оба стояли в просторном кабинете, расположенном на самом верхнем этаже здания, разделенные большим, компьютеризированным пультом. Программа мигом переодела Джейн в парадный белоснежный мундир генерального прокурора Содружества с золотыми эполетами. Белый цвет очень шел этой очаровательной русоволосой девушке с большими голубыми глазами и радостной улыбкой на губах. Быстро оглядевшись вокруг, она порозовела от смущения и тихо сказала:
– Ну, зачем же так, Закария. Я ведь уже не генеральный прокурор, да, и этого кабинета давно уже нет и в помине.
В ту же секунду, как на его голове оказался шлем ментокоммуникатора, Зак Лугарш телепортом перенесся в свой маленький кабинет, в котором он почти не бывал и тот в считанные секунды превратился в настоящий бункер, почти полностью отрезанный от всего остального мирка темпорального ускорителя. Помедлив на всякий случай несколько секунд, чтобы дать системе безопасности окончательно исключить любую возможность для подслушивания, он звонко щёлкнул каблуками своих надраенных до зеркального блеска черных, хромовых сапожек, выкатил грудь колесом и, не отрывая взгляда от Джейн, рявкнул самым верноподданническим голосом:
– Никак нет, ваше высокопревосходительство, мэм! Вы навсегда сохранили за собой быть право первым генеральным прокурором Обитаемой Галактики Человечества, а этот кабинет в считанные часы будет восстановлен в своём первозданном виде и займёт свое место в любом правительственном здании на любой планете Галактического Союза и даже в Закрытых Мирах. Вам стоит этого только пожелать, ваше превосходительство, мэм.
Девушка улыбнулась и сказала ещё тише:
– Ах, Закария, к чему все это. Полноте вам, ещё при моей жизни этот кабинет принадлежал не то одиннадцатому, не то двенадцатому генеральному прокурору, а я была просто одной из нескольких тысяч старых ворчунов и ворчуний, которые вечно совали свой нос в дела молодых. Право же, теперь я всего лишь виртуальная тень самой себя и обо мне все давно уже позабыли.
Зак Лугарш, который продолжал стоять навытяжку, снова рявкнул что было сил:
– Никак нет, ваше высокопревосходительство! Генеральная прокуратура свято хранит память о каждом из своих генеральных прокуроров, но ваше имя стоит на первом месте в этом обширном списке. Если ваши регалии уцелели, мэм, то вы в любой момент можете сместить Уголька Уди и снова стать генеральным прокурором. Да, он и сам с радостью освободит вам свое кресло, ведь вы не просто первый генеральный прокурор, вы сама великая Тарат Зурбин.
Зак нисколько не позерствовал и не лукавил, как вытягиваясь перед Тарат Зурбин во фрунт, он действительно благоговел перед ней, так и рявкая своим зычным голосом в ответ на её слова. Тут просто срабатывала его строевая жилка офицера хельхорского космофлота. Правда, на свете мало было высших военных чинов, перед которыми он стал бы вытягиваться в струну. Джейн сразу же поняла это и потому миролюбиво сказала ему, усаживаясь в своё кресло, обтянутое белой кожей:
– Закария, друг мой, присядьте, пожалуйста, мне нужно задать вам несколько вопросов прежде, чем принять окончательное решение о том, как мне поступить дальше.
Сделав головой резкий, короткий поклон, Зак шагнул вперед и сел на кресло, подъехавшее к нему с боку, но и сидя он остался вытянутым по стойке смирно. Вперив свой горящий от восторга взгляд в Джейн Коллинз, ради возвращения которой он устроил с Вирати секс прямо на обеденном столе, как это было описано в книге Бэкси, он немного подался вперёд и чётким, громким голосом сказал:
– Ваше высокопревосходительство, прежде, чем я дам исчерпывающий ответ на все ваши вопросы, позвольте мне доложить вам о том, что я имею приказ Звёздного Князя Веридора Антальского выполнить абсолютно любые ваши пожелания. Если вы захотите покинуть Антал инкогнито, то я помогу вам сделать это даже не дожидаясь того момента, когда темпоральное ускорение будет снято извне. Капсула выхода уже готова. К вашим услугам будет предоставлена не только ваша боевая машина, но и крейсер-призрак новейшей постройки. Я лично подготовил для вас несколько легенд и по каждой из них вы сможете жить в полном покое ровно столько лет, сколько вам потребуется для того, чтобы пообвыкнуть в нашем мире. Разумеется, вы не будете иметь никаких ограничений в денежных средствах, ваше высокопревосходительство. Специально для вас я открыл в крупнейших банках галактики три дюжины счетов на общую сумму в десять триллионов галакредитов, но если вам потребуются большие средства, то и это будет сделано в считанные часы. При этом вы сможете полностью располагать не только мною, но и несколькими десятками тысяч самых лучших хантеров Регентства.
Джейн всплеснула руками и воскликнула:
– Закария, друг мой, но мне вовсе не нужно ничего этого, да, и Антал я пока что не собираюсь покидать. Похоже, что Вирати, наконец, нашла для себя такое место, где она действительно счастлива, а то, что я успела узнать о Веридоре Мерке и его Звёздном Княжестве заставляет меня думать, что на свете ещё есть место для истинных рыцарей. Вы тоже, Закария, очень нравитесь мне. Так что давайте-ка просто поговорим о том, что произойдет в Генеральной прокуратуре, если я, вдруг, действительно решу вернуться в неё. Скажите, Закария, я не стану помехой для Удугу Бхора? И вот ещё что, скажите, в Генеральной прокуратуре хранится древний пульт, изготовленный из тёмно-синего металла с пурпурной полусферой, установленной на панели перед экраном?
Физиономия Зака расплылась в улыбке и он выпалил:
– Мэм, вы говорите о главном мнемоническом архиве Гнилого Погреба! Когда я был там в последний раз, он всё еще стоял на своём месте и я не думаю, что хантеры пропили нашу главную реликвию, ведь это самый строго охраняемый объект во всей галактике. Его постоянно стерегут двести пятьдесят воинов-архо из клана Горалов Ригвейнских, а это, скажу я вам, сила не малая, да, к тому же, мэм, в нашей штаб-квартире на Лексе Пятом постоянно находится три дивизии отличных сенсетив-коммандос. Ну, а что касается Уголька Уди, мэм, то он сейчас находится в Антале, ждёт не дождется встречи с вами и уж вы поверьте, стоит вам захотеть, этот парень сразу же станет вашей молчаливой тенью. Он ведь тоже знает, кто такая великая Тарат Зурбин. Хотя, говоря по правде, благодаря Вирати теперь все парни и девчонки из Гнилого Погреба знают о вас и Элвисе.
Лицо Джейн Коллинз озарила мечтательная улыбка и она тихо спросила, качая головой:
– Боже, неужели я действительно могу снова войти в Тарат Зурбин и тайком шлепнуть ладошкой по сфере из термалора?
Улыбка Зака стала еще шире и он пробасил:
– А вот это вам вряд ли удастся сделать тайком, мэм. Этой чести удостаиваются только самые отважные хантеры и этот хрустальный звон приходят послушать сотни людей. Хотя я всего лишь штабной работник, мэм, и в Гнилом Погребе служу всего без году неделя, мне уже трижды выпадало счастье слышать этот дивный перезвон. Скажите, ваше высокопревосходительство, а это, правда, что если на термалоровую сферу возложить диадему Тарат Зурбин и коснуться её жезлом Справедливости, то немедленно вспыхнет радуга Тифлиды?
Джейн кивнула головой и сказала:
– Да, Закария, это правда. И это еще одна причина, по которой я очень хочу посетить Лекс Пятый. Только меня смущает то, что хантеры по прежнему называют свою организацию таким неподобающим образом. Когда я была совсем еще юной зантарой, это то же самое, что и хантер, охотник, мы ведь тоже называли Тарат Зурбин Тёмным Закутком, а уже через год после того, как я возглавила Генеральную прокуратуру Содружества, следователи стали её называть Горбатыми Палатами. Видимо, из-за того, что это здание, – Джейн обвела рукой вокруг себя – Было похоже в профиль на двугорбого верблюда. Ну, а хантеры, как я посмотрю, пошли ещё дальше.
Зак не выдержал, рассмеялся и воскликнул:
– Но, мэм, в этом же нет ничего плохого, ведь вся галактическая братва знает, что если в Гнилом Погребе, вдруг, скрипнула половица, то жди вслед за этим хантера, а у того всегда наготове путевка на стальной курорт. У нас, мэм, в Гнилом Погребе, всё очень просто. Мы все на ты друг с другом и у нас в ходу разные прозвища. Вот и сейчас, когда я разговариваю с вами, у меня даже язык не поворачивается назвать Уголька Уди по имени, – Удугу Бхор. Да, кстати, мэм, вы можете называть меня Чокнутым Заком, Верди Мерка Хитрюгой, а мою Вирати просто Скользкой Ви. Это потому, что она всегда увиливает от всех поручений, моих и Дубины Нейза, второго человека в нашем регентстве. Мы ведь все подчиняемся не Угольку, а Хитрюге Мерку, его сорок пятому Регенту. Правда, из-за этого на нас в Гнилом Погребе никто не смотрит косо. Мы же все помечены, мэм, а потому даже совершенно незнакомые мне хантеры признают меня ещё за двести шагов.
Джейн слушала Зака с каким-то странным, недоверчивым выражением на лице и искренней радостью в глазах. Губы её так и улыбались от счастья, а кулачки были крепко стиснуты. Глядя на бравого хельхорца, она спросила:
– Закария, скажите, а какое прозвище хантеры придумают мне и как они пометят меня, если признают за свою?
Смущенно опустив глаза, Зак ответил:
– Ну, у меня так и вертится на языке сказать вам, – Старушка Тари, мэм. А чего уже теперь скрывать. Я сказал это, а вы услышали, значит так тому отныне и быть. Прозвище оно ведь прямо, как проклятье, даётся раз и навсегда. Кто тебя первым прозвал как-нибудь, тот и стал твоим крестником. Дубина Нейз, сам того не ведая, обозвал меня чуть ли не на второй день Чокнутым, когда я схватился с ним из-за Бармена, а ведь так меня называли ещё с тех пор, когда я был кадетом. Так что, мэм, теперь вы Старушка Тари и это будет в Гнилом Погребе вашим настоящим именем.
– Вот даже как! – Изумленно воскликнула Джейн и, помахав из-за стола ему рукой, добавила – Привет, Чокнутый! Раз ты теперь мой крестник, то давай перейдем на ты. Зови меня просто Тари, а Старушкой я буду для начальства, мне ведь вовсе не хочется снова становиться леди-боссом. А теперь скажи-ка мне, Зак, какое тело мне следует выбрать, обычное или это новое, трансформер. С мозгом мне всё ясно, ведь только таким образом я смогу пользоваться своим личным архивом, а это, скажу я тебе, весьма горячая штука. Он ещё тысяч двести лет будет помечен грифом секретности.
Зак задумался на несколько секунд, а потом негромко, но с уверенностью в голосе сказал:
– Тари, раз ты согласилась вернуться, то тебе обязательно нужно будет взять себе тело-трансформер. Оно, да, ещё твой Защитник, которого я прячу в тайнике под нашим коттеджем, помогут тебе надежно сохранить в тайне всю ту информацию, которой ты владеешь. Правда, тут есть одна маленькая закавыка, Тари. Поскольку ты Тарат Зурбин, то я должен повиниться тебе в одном своём проступке. Понимаешь, когда я узнал от Нэкса о том, что все вы, возможно, живы, мне пришла в голову одна дикая идея. Ещё тогда, когда я служил в хельхорском космофлоте и возглавлял один из отделов контрразведки, мне удалось поймать за хвост одного матёрого ворюгу, который спёр с Сангрии экспериментальный мозг-кристалл. Хотя Хельхор был в то время с этим миром на ножах, сангрийцы нас здорово подвели с новым термоядерным реактором, который мы им заказали, моё начальство сообщило им о краже, но те даже ухом не повели и нам пришлось отпустить того ловкого парня. Ну, а когда я уже перебрался в Антал и стал набирать людей в регентство, то я вспомнил о Дереке Вознике в числе первых. Мы ведь расстались с ним по-дружески и он не таил на меня зла за то, что я взял его с поличным. Дерек стал подданным Верди Мерка без особых раздумий, а когда я сложил воедино две вещи, те тела-трансформеры, которые научился выращивать Нэкс и тот сангрийский мозг-кристалл, то меня просто поразило, как славно они подходят друг к другу. Вот потому-то я и послал Дерека на Сангрию, чтобы он договорился с этими мудрецами о взаимовыгодном обмене или, в крайнем случае, купил у них ту установку, которую они слепили. Только не тут-то было, эти гады даже и погладиться не дали, вот Дерек и предложил мне спереть её к чертовой матери, чтобы им было впредь неповадно так вести себя с клиентами. В общем когда я рассказал обо всем Верди, то он тут же прибыл на "Молнию" и уже через два часа Серж доставил нас на место, а ещё через два часа мы сидели на этой здоровенной кастрюле, пили чистейший самогон и на все лады материли всех сангрийских ректоров. Ну, а вскоре, ровно за два месяца до того момента, как мы вошли в темпоральный ускоритель, я поставил себе этот мозг-кристалл для того, чтобы лично убедиться в его надежности. На Сангрии ведь ходили слухи о том, что он чертовски опасен, да, только сдается мне, что сангрийцы специально мели пургу, чтобы отвадить от него всех желающих. Насколько нам известно, они так и не стали испытывать своё изобретение на людях, ну, а теперь, когда прошло уже добрых полгода, я полностью уверен в том, что этот мозг абсолютно безопасен для человека. Так что, Тари, всей антальской дипломатии ещё придется здорово попотеть, чтобы отмазаться от Сангрии, ведь эти олухи ищут теперь свою установку по всей галактике и уже пустили по следу Дерека несколько десятков групп сыскарей, да, только зря они стараются. Дерек Возник и до этого был суперагентом, а теперь, став премьер-хантером нашего регентства, он и вовсе недосягаем для всяких там любителей. Он ведь профессионал экстракласса, да и я тоже не лох в этих делах и обеспечил ему и его парням такое прикрытие, которое выдержит и расследование самых лучших хантеров из Гнилого Погреба.
Поделиться книгой: