Эмануил Ласкер

Борьба

Проблема

Существует старое изречение: жизнь это борьба. Среда и события, связанные с этой борьбой, влияют на развитие индивидуума и расы, как это подробно показал Дарвин. По Дарвину, раса есть результат сил, проявляющихся в борьбе предков за выживание. Отсюда становится ясным, что жизнь нужно объяснять через борьбу.

Тем не менее книга о стратегии борьбы не написана. Да, вполне возможно, что многие будут отрицать возможность науки о борьбе. Дело в том, что по-прежнему мистические представления о природе борьбы широко распространены, как и в те времена, когда считалось, что победой одаривает бог войны, а перед принятием важнейших решений спрашивали совета у богов, пытались их задобрить жертвоприношениями и после победы приносили им в дар благодарственные жертвы. Людям тогда казалось, что судьбами управляет не разум и справедливость, а повеление автократической власти.

Представление о зависимости человеческой судьбы от силы, не поддающейся анализу, принесло впоследствии много страданий. В период равноденствия древние нордические расы жертвовали солнцу своих первенцев, чтобы заставить светило повернуть свое движение вспять. Когда миссионеры доказали, что солнце возвращается само по себе, и объяснили историю Христа, то из праздника зимнего солнцестояния получился праздник Рождества. В нем сохранилась поэтическая оболочка скандинавского рождества, его прежнее назначение уже забыто, лишь некоторые обороты речи и старые обычаи напоминают о человеческих жертвах, приносимых в дар богу солнца и богу урожая в праздник зимнего солнцестояния.

Когда человечество еще находилось в колыбели, все силы, от которых зависит судьба человека, оно воплотило в человекоподобные образы, которые действовали в воде, в воздухе, в огне, в лесу – в соответствии со своими капризами, злой волей и силой воображения. Там они играли в разные игры, любили и ненавидели и боролись друг с другом, как люди, пока навстречу им неторопливо не выходил медленно вырастающий сильный враг, который загонял их обратно в свою сказочную страну. Этот ужасный враг произвола сильных – справедливость.

Справедливый судья не оставляет своим пристрастиям свободы. Он абсолютно справедлив, для него так лучше, ведь если у него нет пристрастий, то после того как он ознакомился с делом, его приговор предопределен. Судья – это только олицетворенное выражение инстинкта, глубоко запрятанного в человеческой душе. Даже дети и низшие расы, которые хотя и не способны вершить справедливость, способны ее чувствовать. Справедливость отца превращает его в глазах детей во владыку, которого они любят и почитают. Каждое несправедливое действие вызывает у них страх и уничтожает уважение. Кто объясняет детям, что справедливо, а что нет? Древний инстинкт, который всегда находился в конфликте с произвольным применением силы и за тысячелетия только усилился. Золотое правило: не поступай с другими так, как ты не хочешь, чтобы поступали с тобой самим, – это тот зародыш, из которого вырос и стократно разветвился инстинкт справедливости.

В древности были некоторые короли, которые являлись поборниками справедливости, как, например, мудрый и кроткий Хамураби и Авраам. То, что они оставались справедливыми даже в гневе, вызывало восхищение их современников. Огласив на Синайской горе десять заповедей, Моисей научил обычного человека жить по справедливости. Признак справедливости бога чаще всего упоминается в Ветхом Завете. Это слово о справедливости всемогущего Бога должно было вселить бодрость духа в сердца угнетенных евреев, как зов из сказки. Для них это слово прозвучало как обещание лучшего будущего. Идея справедливости постепенно распространялась среди евреев, что нашло свое отражение в законах равенства и милосердия. И появился Иисус из Назарета, и святой Петр извергнул в мир огонь своих учений. В Нагорной проповеди Иисус сказал: «Возлюби врагов своих. Если тебя ударили по правой щеке, подставь левую». В лодке во время бури он сказал: «Вы бедны верой, поэтому вы боитесь». Он обещал блаженство тем, кто справедлив к людям, и проклятие тем, кто поступает с людьми несправедливо.

Эти утверждения никогда не воспринимались абсолютно дословно. На поле брани христиане убивали своих врагов. Даже в те времена, когда они в большинстве следовали заповедям своей религии, через несколько сотен лет после ее появления, во время крестовых походов, они тысячами сжигали «еретиков», то есть инакомыслящее меньшинство. Можно себе представить, что такие деяния справедливы, но абсолютно немыслимо, чтобы это было проявлением любви.

Отсюда очевидно, что проповеди Христа следует понимать как призыв к равенству. Несложно открыть их истинное значение. Невозможно, чтобы эти требования стали нарушением заповеди справедливости. А справедливость не может удержаться от наказания. «Возлюби врагов своих» означает: будь к ним справедлив и люби их, если они справедливы к тебе. Ведь любить несправедливость противно самой человеческой природе. Даже грешник может любить своего справедливого судью. Изречение о пощечинах проповедует необычайную, почти сверхчеловеческую кротость. Равно как и другие проповеди Нового Завета требуют кротости и сдержанности, прежде чем возникнет обвинение, акт наказания или мести.

Слово о вере толкуется чаще всего неправильно. Очевидно, что никто не может принудить себя к вере. Такое принуждение так же маловероятно, как если бы розовый куст заставил себя приносить яблоки. Поэтому было бы в высшей степени несправедливо требовать веры, а тому, кто этому требованию не подчиняется, грозить вечным проклятием. Такой подход был бы весьма далек от кротости, проповедуемой Христом. Веруй в меня – означает веруй в справедливость жизни. В награду за это ты получишь блаженство. Ад и рай нельзя понимать как пространство, это следует осознавать как нечто духовное. Тому, кто справедлив к людям на земле, только тому одному Иисус обещал вечное блаженство.

Вполне возможно таким образом понимать изречения Христа, не искажая их. И в любом случае правда то, что, только если их понимать именно так, а не иначе, можно будет буквально понять высказывания борющихся за жизнь бойцов и рабочих. Правда и то, что они, будучи поняты именно так, являются для борцов наиценнейшими советами.

Вера и надежда призваны выполнять в борьбе за существование большую задачу. Если наша жизнь сурова и трудна и заставляет нас сомневаться в самих себе, то надежда призывает нас подождать и постараться сделать все от нас зависящее. Если мы находимся под властью чудовищных сил и осознаем свою незначительность, то вера шепчет нам в ухо, что не следует бояться несправедливого наказания. Вера и надежда помогают успокоить сердцебиение, если воля и разум не могут совладать с трудностями и нами овладевают сомнение и страх.

Ни одно существо не родилось без надежды. Надежда – движущая сила всей жизни. Но ведь множество людей живут без веры. Вера – это мужество после поступка, и поэтому она придает силу для совершения поступка, это миротворец, самый младший член семьи чувств. Вера есть убежденность в справедливости происходящего, это выражение доверия и самоотдачи. Так как вера по своей глубинной сути основана на идее справедливости, то разделять ее может лишь то существо, которое проникнуто чувством справедливости. Тому, у кого нет веры, нельзя приказом помочь обрести ее. Вера должна вырасти, как растение. Она питается опытом, которого набирается человек, выполняя большую работу, переплывая океан на парусном судне, поднимаясь в гору по крутым отвесным склонам, принимаясь за поиск ценных истин, борясь со злыми силами.

То, что носит общее обозначение «вера», – явление иного рода. Это выродившееся растение, вызывающее чувство упоения, но появиться оно может лишь через громадные страдания. Такая вера обещает блаженство, как это понимают дети, и грозит всем, кто не захочет сочувствовать, ужасной карой. Такая вера полна предрассудков и в основе своей несправедлива.

Вера, доверие к Господу, что он, тот, кто дает хлеб всякой малой птице, не забудет и человека, что к нему можно взывать лишь тогда, когда воля и разум сделали свое черное дело. Корабельщики, забывшие свои обязанности, идут ко дну. Если же они старались изо всех сил, они должны верить и ничего не бояться. Вера – это миротворец в борьбе. Тот, кто не верит, тот духовно погибает в своих сомнениях и страхах. Его удел – быть несчастным.

Тот, кто по привычке отдается надежде и вере, не используя при этом ни волю, ни разум, тот нарушает заповедь справедливости. Потому что он предоставляет другим людям выполнять свою, необходимую для жизни часть работы в этом мире. Он зарабатывает хлеб свой насущный не в поте лица своего.

После того как Иисус Христос был распят, нашлись многие, кто захотел объяснить суть его образного языка, и распаленный человеческий мозг создал тысячи различных мнений. В конце концов простые прекрасные истины, содержащиеся в учении Христа, были снова запрятаны в мистические одежды. Было сказано, что милость Господа распространяется только на верующих. Но не весь ли мир является доказательством и носителем милости божьей? Многочисленные страдания появились в мире из-за этой мистики.

Савонарола начал борьбу против этой мистики. Он был истинным последователем учения Христа. Когда враждебно настроенные священники предали его огню и один мальчик добавил к связке хвороста еще одну палку, Савонарола воскликнул: «О, святая простота!» Каким бесконечно справедливым и кротким было это суждение мученика!

Из пепла Савонаролы возникли другие борцы. Многие из них пали, но на их место тут же вставали новые, высоко подняв светоч просвещения. Современности предстоит продолжить и завершить это историческое дело.

Мистическое рассмотрение жизни должно разрушиться, поэтому надо атаковать мистическое рассмотрение борьбы. Что такое борьба и победа? Подчиняются ли они законам, которые разум может осознать и установить? И какие же это законы? Вот в чем проблема.

Стратегия

В военной науке обычно делают различие между стратегией и тактикой. Стратег приказывает выполнять определенные движения и маневры, тактик подчиняется приказам, не вникая в их причины. Тактик выполняет задачи, которые ставит стратег. Стратег должен знать целостную картину войны, тактик нет. Он должен лишь исследовать обстоятельства, которые облегчат решение порученной ему задачи, и взвесить их. Каким бы значительным ни казалось различие между тактиком и стратегом в войне, в принципе не так оно и велико. Ведь разница заключается лишь в объеме поставленных задач.

Война хотя и является очень интересной формой борьбы, но ни в коем случае не единственной имеющей значение в жизни рода человеческого. Мир полон борьбы в самых разных ее видах, от больших и громадных до малых и мельчайших. Однако понятие борьбы надо расширить так, чтобы это соответствовало природе. Борьба возникает всегда, когда нечто живое хочет достигнуть своей цели, преодолевая сопротивление.

Со словами связаны определенные мыслительные процессы, и если кто-то хочет высказать новые мысли, он должен сформировать новые слова. Таким образом, можно допустить, что борьба для нас – это действо (Machee), и в этом смысле «живет» все то, что может развиваться и размножаться, например, животное, растение, раса, нация, клетка, орган, язык, чувства, идея и еще тысячи разных других вещей.

И вот тут возникает целый ряд вопросов. Что значит хотеть? И что такое цель? и т. д. и т. п. Здесь мы не намерены вдаваться в эти подробности. Возможно, однажды появится философ, который исследует эту проблему, выстроит строгую теорию действа.

В данной работе такая задача не ставится. Автору лишь хочется поделиться размышлениями, полезными для жизни. И этой цели он хочет достичь, затратив минимум средств.

Стратегию действа здесь следует понимать как совокупность всех рассуждений, способствующих объяснению или предвидению событий, связанных с действом. Тактика это стратегия отдельного эпизода действа.

Борьба для нас – это действо, и в этом смысле «живет» все то, что может развиваться и размножаться, например, животное, растение, раса, нация, клетка, орган, язык, чувства, идея и еще тысячи разных других вещей.

В каждом действе есть центры воздействия, на войне это солдаты, винтовки, пушки, сабли, корабли и т. д. Назовем их стратами действа. Каждая страта оказывает различные воздействия и является многократной. Давайте назовем единицу каждого воздействия йонтом. Таким образом, воздействие страты – это комбинация различных йонтов.

Страты действуют и двигаются в окружении, которое присуще действу. Это окружение мы можем представить себе как пространство, хотя оно не всегда обладает качествами пространства. Назовем его «полем» действа. Поле оказывает большое влияние на действо, однако страты не могут воздействовать на поле. В пространстве поле действа представляет собой не зависящие от воли борцов обстоятельства, то есть их окружение.

Первое и самое значительное возражение, которое можно выдвинуть против попытки создать теорию действа, это бесконечное многообразие и неопределенность всех действ. Достаточно рассмотреть шахматную партию, чтобы доказать, как разнообразно может развиваться действо из заданного исходного положения. Легко поверить, что в этом многообразии невозможно уловить закономерность.

Но это, однако, заблуждение. Уже при обычной игре в шахматы видно, что выбор целесообразных ходов чрезвычайно ограничен. В игре мастеров это ограничение возможностей еще заметнее, и чем дальше идет игра, тем сильнее становится ограничение выбора. В других действах ситуация сходная. Если пианист средних способностей играет для музыкально образованной публики, то ему кажется, что он сможет это сделать очень разнообразными способами. А для Розенталя или Падеревского будет существовать лишь один вид интерпретации. Чем выше искусство художника, тем меньше его свобода.

Мы можем мысленно совершенствовать процесс до бесконечности, не теряя при этом логики. И таким образом добраться до ситуации, когда деятель вообще лишится выбора. Ему придется действовать так, как он действует, будучи вынужден подчиниться требованию высшей целесообразности.

Этих идеальных существ мы назовем «деятелями». Каждое из его действий будет называться либо конструктивным (позитивным), либо деструктивным (негативным). Процесс действа, если он конструктивен, предначертан. Но в этой фразе таится гипотеза, которая заслуживает более детального рассмотрения.

Очевидно, что поставленных целей можно достичь самыми разнообразными путями, как, например, в коммерции, где тот или иной товар можно купить и продать дороже или дешевле, с более скорой или более поздней доставкой. Но того, кто проведет свои торговые операции с наибольшей выгодой, назовут лучшим коммерсантом. И наконец, после завершения серии таких трансакций эта выгода обратится в денежные ценности.

Раса никогда не будет предпринимать усилий, если сопротивление не принуждает к этому. Если сопротивление или раздражитель исчезает, то орган, выполняющий функцию противостояния им, используется для других целей.

Каждому действу, происходящему в природе, можно подобрать параллель. Например, в ходе военного сражения генерал должен выполнить определенную задачу, но сделать это он должен таким образом, чтобы при окончательном подведении итогов его потери (страты и йонты) были бы минимальными.

То, что в действе играет главную роль, подобную деньгам в коммерции, будет названо действенной энергией.

Таким образом, деятели по своей натуре бесконечно бережливы в отношении энергии, которой они располагают.

Деятели существуют также в окружающей нас природе. Вероятно, атомы являются деятелями, потому что они подчиняются установленному Гауссом «принципу наименьшего принуждения» и разным другим принципам минимальности.

Инстинкт, вне всякого сомнения, является деятелем. Инстинктивные реакции растений и животных в отношении действующих на них раздражителей исключительно, можно сказать, бесконечно бережливы, если речь идет о расходовании энергии для жизни своей расы.

Раса никогда не будет предпринимать усилий, если сопротивление не принуждает к этому. Если сопротивление или раздражитель исчезает, то орган, выполняющий функцию противостояния им, используется для других целей.

Ни один индивидуум, ни одна отдельная клетка не погибнут в борьбе, не предприняв усилий по спасению расы. Возьмем, например, такие явления, как акклиматизация расы к болезням, высокая температура, агония умирающих животных.

При создании нового индивидуума доля участия последнего поколения в перестройке процесса намного меньше. Эмбрион воспринимает чрезвычайно мало из опыта и адаптации последнего поколения. Таким образом, эмбрион проходит все этапы развития расы.

Вероятно, каждый отдельно взятый акт зрения, обоняния, осязания, слуха, чувства и мышления проходит за то короткое время, за которое он возникает, все этапы, свойственные зрению, обонянию, осязанию и т. д.

Я, по крайней мере, наблюдал, что даже отличные шахматисты, если их вынуждать играть очень быстро, так что они не успевают продумать свои ходы до конца, начинают играть, как новички. Первый импульс – сделать какой-нибудь ход, второй ход говорит уже о кой-каком мыслительном прогрессе и т. д. Закон можно вывести даже без помощи эксперимента.

Потребление энергии для процессов преобразования, необходимых для жизни, всегда было и остается чрезвычайно экономным, в любое время и в любой момент, и принцип развития всей жизни подчиняется этой необходимости.

Способность страты проделать работу для целей деятеля зависит:

1) от интенсивности его йонтов в различных позициях, которые страта может занимать;

2) от подвижности страты, или от способности страты приспособиться к различным обстоятельствам, или легкости, с которой она может перейти от одного задания к другому.

Человек, лежащий с винтовкой и патронташем за песчаным холмом и стреляющий через амбразуру в нужную ему или увиденную им цель, представляет собой йонт того же вида, что и пулемет, который обстреливает это пространство. Интенсивность последнего однако же намного больше. Огневая мощь батареи после потери лошадей не меняется, но ее способность адаптироваться к изменившимся обстоятельствам в силу этих причин очень сильно уменьшается.

Человек, лежащий на земле под огнем противника, представляет собой мишень меньшей площади, нежели стоящий. Он абсорбирует больше действующего огня. Этот действенный йонт человека, ceteris paribus, является обратно пропорциональным площади мишени, которую он собой представляет.

Человек, стоящий при дневном свете в чистом поле, может двигаться более свободно, лучше использовать свою способность видеть, чем тот, что сидит на корточках. Стало быть, адаптационная способность первого больше, чем второго.

Чем многостороннее человек искусства, художник, тем большей способностью к адаптации он обладает.

Белые кровяные тельца набрасываются на проникающие в кровь вещества или бактерии, атакуют их и борются с ними. Количество и энергия белых кровяных телец идентичны способности крови защищаться от любого вторжения благодаря образованию типичной сыворотки, что является доказательством того, что способность к адаптации у них огромна.

Если один военный отряд угрожает другому, то этому другому надо подумать о прикрытии (защите) или признать преимущество первого.

Эти различные примеры показывают, что, с одной стороны, понимается под интенсивностью йонта, с другой стороны – что понимается под подвижностью (эластичностью, гибкостью, адаптивностью).

Мы будем называть эту подвижность «армостия».

Если один военный отряд угрожает другому, то этому другому надо подумать о прикрытии (защите) или признать преимущество первого.

Такая сохраняющаяся постоянная угроза выражается в «давлении». Пока существует угроза, часть способностей вражеских страт будет затрачена на то, чтобы воспрепятствовать исполнению угрозы. Из-за этого давления свобода выбора противника уменьшается.

Определить стратегию деятелей часто является чрезвычайно трудной задачей.

Тем не менее в некоторых типичных случаях можно говорить о конструктивных (оптимальных) маневрах. И позднее мы будем в состоянии выделить также определенные классы деструктивных (ведущих к негативным результатам) маневров.

Если какая-то крупная сила приближается к малой, то последняя должна отступить в зону наименьшего давления. Любой другой маневр будет в этой ситуации деструктивным, так как встречное давление малой силы незначительно, поэтому лучшая стратегия более малой силы будет состоять в том, чтобы продать свое уничтожение как можно дороже. Это происходит благодаря отступлению в направлении зоны/точки наименьшего давления, так как там угрозы мощного противника будут минимальны.

Если же малая сила уже находится в зоне наименьшего давления, то ей придется выждать. Тогда она будет находиться либо в ловушке, либо в крепости и пропадет, если другая сторона не окажет на врага встречное давление.

Если же, с другой стороны, давление на противника более слабой силой, благодаря стечению обстоятельств, все же значительно, то эта сила должна двигаться в направлении самой большой разницы давления.

В общем, все те угрозы и затем то давление, которые противник может оказать на точку или на положение вражеского войска, можно в общих чертах довольно легко показать. Это давление определяется усилиями или энергией, которые должен затратить противник, чтобы оптимально атаковать определенный пункт. Причем это давление будет обратно пропорционально затраченным усилиям.

Если А обладает малым воздействием, но большой армостией, а Б, наоборот, большим воздействием, но малой армостией, то стратегия Б и его давление на А должно быть равномерно распределено по максимально большой площади, части которой связаны между собой, однако это давление должно быть распределено таким образом, чтобы оно повсюду было больше, чем встречное давление со стороны А.

Подвижность и приспособляемость со стороны А такова, что он будет в состоянии очень быстро сконцентрировать почти все свое воздействие в любой точке. Но если Б будет атаковать позиции А, то последний сумеет с легкостью уклониться. Следовательно, для Б лучше всего будет по возможности ограничить подвижность А, оказывая на него давление. Тогда он сможет (например, создав кольцо давления и постепенно сужая его) продолжить этот процесс, при благоприятных обстоятельствах до полного уничтожения противника.

Особый, очень важный случай вышеописанного наступает тогда, когда А занимает положение, в котором он способен оказывать давление, достаточное для того, чтобы удержать Б от нападения, то есть А обладает большой армостией для обороны, но недостаточной для нападения. В таком положении у Б нет необходимости защищаться от нападения А, он должен сначала в некоторых точках позиции А создать повышенное давление, то есть продемонстрировать угрозу, а именно таким образом, что армостия А благодаря демонстрации угрозы уменьшится. У Б нет иной альтернативы, разве что вообще отказаться от атаки на А.

Примерами таких ситуаций на войне служат валы, рвы, колючая проволока, приближение к которым чревато сильным огнем со стороны противника. В шахматах такую роль играют цепи из пешек.

Случай, когда А имеет сравнительно сильную наступательную армостию, представлен конницей, миноносцами и подводными лодками. В истории выживания видов хороший пример такой страты представляет собой комар. В шахматах это, прежде всего, слоны и кони, которые способны создавать вышеописанные угрозы.

Если у А более крупная армостия, чем у Б, и он достаточно силен, чтобы напасть на Б, то ему следует, елико возможно, не дать связать его силы, а свою более сильную армостию использовать прежде всего для оказания давления на самые уязвимые страты у Б.

Если же А выступит против Б без какой-либо подготовки, то от своего преимущества в армостии он не получит выгоды, так как обстоятельства, к которым Б сможет приспособиться хуже, чем А, просто не наступят. Если же А будет удачно оберегать свои страты от давления со стороны Б, то он будет ограничен в своих действиях незначительно и сможет быстро добиться благоприятного для него соотношения сил.

В этой связи приходит на ум, например, борьба пехоты против конницы.

Страты с небольшой армостией независимо от того, что послужило причиной такого быстрого уменьшения по сравнению с их абстрактной оценкой, – чрезвычайно слабы в обороне и как бы приглашают соперника к наступлению.

Допустим, есть три группы: А, Б и В. Группы А и Б принадлежат к одной и той же партии, В – их противник. Группа А равна по силе группе В или даже превосходит ее. У Б вообще почти нет армостии (связанный по рукам и ногам великан). В этом случае группа В должна нанести удар по Б в самом уязвимом месте или создать угрозу такой атаки. Таким образом группа В окажет на А огромное давление.

Такой тип действий всегда очень важен, так как его влияние почти при каждом действе (Machee) ощущается в большей или меньшей степени.

Основное объяснение этого постулата состоит в том, что страты с небольшой армостией – независимо от того, что послужило причиной такого быстрого уменьшения по сравнению с их абстрактной оценкой, – чрезвычайно слабы в обороне и как бы приглашают соперника к наступлению. Деятель, в соответствии со своим определением, не может оставить неиспользованной возможность действовать и за счет этого получить преимущество. В то время, когда В направит влияние своих страт на Б, группа А также не будет бездействовать. Поэтому при нападении на Б группа А как можно быстрее выдвинет свои части против В, в частности, против тех частей, которые задействованы для нападения на Б. Разгорится борьба самых маневренных частей А против самых маневренных частей В. Группа В здесь перейдет в оборону, а против Б – в наступление. При этом малоподвижные части А и В останутся в роли зрителей.

Различные типы редко встречаются в чистом виде, напротив, в каждом действе и в каждой позиции они выступают в связке. Поэтому маневры «деятелей», учитывая такое смешение типов, будут отражать все описанные выше стратегические принципы сразу. Говоря математическим языком, это будут результаты различных простых маневров, каждый из которых выводится из сформулированных выше утверждений.

Это позволяет в общих чертах описать процесс действа (Machee).

Группа страт, которые имеют армостию, мало соответствующую их абстрактной оценке, так как на них уже оказывается большое давление, станет целью атаки противника. Точки, в которых противник оказывает незначительное давление, но из которых страта может эффективно воздействовать на происходящее, станут подходящими площадками или опорными пунктами страты. В других точках страты смогут находиться лишь временно. Страты с большой оборонительной армостией будут использованы для того, чтобы образовать непробиваемый вал (кольцо, линию, щит или оболочку), задача которого обезвредить воздействие подвижных страт противника или (подобно ширме или зонтику) образовать зону с ослабленным давлением, в которой можно будет разместить собственные сильные страты с относительно малой армостией. А страты с большой и агрессивной армостией будут пытаться разрушить или хотя бы пробить сформированный таким образом вал противника.

Если вражеские страты удалены на большое расстояние, то есть их давление крайне незначительно, то «Деятель» – если он не может увеличить число своих страт или усилить их воздействие – все силы направляет на «организацию». Цель уменьшение собственной обструкции (своего рода трения), повышение армостии благодаря перегруппировке страт и образование защитного вала против самых маневренных страт противника, главная цель которых – внести дезорганизацию. Процессы организации, дезорганизации и реорганизации идут постоянно.

«Деятель» – если он не может увеличить число своих страт или усилить их воздействие все силы направляет на «организацию».

Чтобы привести примеры к предыдущему описанию процессов действа (machischer Vorgang), достаточно лишь вглядеться в жизнь.

В фехтовании ясно, что атака осуществляется острием шпаги, сама шпага служит для построения оборонительного вала, обычная начальная позиция должна быть сильнейшей армостией, глаз, кисть руки и стопы ног фехтовальщика представляют собой ценные страты, а корпус и голова требуют защиты. Ошибки в стратегии действа будут определяться состоянием усталости, а также подвижностью глаз, кисти руки и стопы, движениями шпаги и кистей рук, усилием, необходимым для изменения этих движений, равно как и положением частей тела, подвергающихся опасности. Их можно точно исследовать, лишь только зная физиологические законы функционирования глаза, запястья и стопы. Когда это знание будет получено, теория фехтования сократится до чистой работы мозга, и тогда ее можно будет символически представить себе фигурами на шахматной доске. Чтобы овладеть искусством фехтования, нужно пройти тренировочный период, во время которого глаз, запястье, стопа и соответствующие нервы и клетки мозга «организуются», то есть, выражаясь обычным образом, усваивается техника фехтования.

Похожая картина наблюдается и в боксе. Здесь ядро нападения заключается в кулаке, кости самой руки служат для образования оборонительного вала или щита. Слабые места – это прежде всего определенное место на подбородке, а также нос и глаза. Глаз и стопа здесь тоже представляют собой ценные страты, к ним добавляются мышцы руки. Некоторые другие мышцы, вес тела и, наконец, подвижность головы (позволяющая избегать ударов) также имеют значение. А вот запястье здесь никакой роли не играет.

Или давайте рассмотрим деятельность коммерсанта.

Польза, которую приносит его деятельность или его товары обществу, труд или денежная стоимость, которые они этому обществу сберегают, представляют собой страты, пригодные для атаки. Уведомление об этом в любой форме представляет собой рать маневренных страт, которые служат для атаки и высылаются в точки, находящиеся под сильным давлением противника.

Его деньги и кредит – это его армостия.

Бухгалтерия – это защитный вал.

Враг – это то, что лучше.

Другие вражеские страты – это подлежащие решению задачи, как, например, получение заказов, отправка товаров и получение денег.

Деятель решает их в соответствии с принципом бережливости, который мы рассмотрим ниже. Поле деятельности здесь образуют потребляющее и покупающее общество, его законодательство и покупательная способность денег.

Принцип работы

В той мере, в какой страты берут под обстрел части поля действа, уничтожают воздействия вражеских страт, с помощью угроз уменьшают их армостию или вообще действуют в интересах достижения определенной цели, они совершают «действенную работу». Величину этой работы можно оценить с большой точностью. Хотя действенная работа – это не такое простое понятие, как работа машин. Измерить ее, по крайней мере в принципе, нетрудно. Физик знает некие формулы, чтобы точно определить механическую, тепловую, электрическую работу или работу других форм проявления силы. А в действе работа выступает в самых разнообразнейших формах. На войне это количество вероятных попадании пуль при обстреле. И если угроза огня ограничивает подвижность врага, то в принципе ее можно измерить как уменьшение воздействия противника. В боксе работа определяется по утомлению мышц противника. И поскольку каждая мышца в боксе имеет разную степень значимости, то, говоря языком математиков, она является линейной функцией усталости отдельных мышц. В шахматах это взятие фигур, сохранение пути отступления короля и защита проходных полей, куда стремятся пешки, чтобы превратиться в фигуры. Ценность каждой из этих категорий в отдельности меняется по мере изменения ее положения незначительно. Из этих примеров видно, что приблизительно оценить работу всегда возможно, хоть и трудно.

Понятно, что успех войска страт целиком зависит от производимой ими работы. Чтобы победить, им нужно действовать. Было время, когда военачальники об этом забывали. Во времена Фридриха Великого они стремились победить с помощью всяких хитрых маневров, вероятно, думая, что если более ловкий стратег бьет менее ловкого, но имеющего небольшое превосходство в живой силе, то превосходный стратег сможет возместить большую разницу в живой силе благодаря умелым маневрам. Но все это имеет свой естественный предел, если противник не захочет выиграть тоже лишь только благодаря маневрированию, а будет постоянно стремиться к эффективному действию.

Гениальность деятеля основывается на его способности произвести имеющимся набором страт как можно большую работу. Поэтому деятель каждую минуту, каждый момент стремится к действию. Если у противника есть большие слабости, то есть его армостия мала, то он переходит в атаку. Если у противника сильная позиция, то он ослабляет вражескую армостию угрозой давления. В любом случае маневры деятеля рассчитаны на то, чтобы чего-то добиться.

Назовем производимую группой страт работу их «ценностью» (стоимостью). Тем самым мы ни в коем случае не искажаем это слово. Ведь даже если мир неохотно признает принцип, согласно которому оценке подлежат люди и организации, кому захочется оспорить то, что в сущности имеется единственная объективная возможность определить стоимость (ценность), а именно приравнять ее к способности проделать определенную работу?!

Деятель будет получать от группы страт тем больше работы, чем выше их ценность. Это можно четко доказать. Предположим, в начале дела у деятеля есть выбор, какую из двух групп страт – А или Б он хочет присоединить к своим силам. Так как и А, и Б принесут деятелю выгоду лишь в той степени, в которой они окажутся ему полезными для решения его задач, то решение деятеля несомненно будет принято в пользу группы страт со способностью проделать бóльшую работу. Но деятель не может ошибиться, так как он в состоянии заранее рассчитать благоприятный для себя ход предстоящей борьбы. Поэтому он действительно извлечет бóльшую выгоду из группы страт с бóльшей способностью произвести работу.