— Заткни пасть, — буркнул Хиск. — А ты не трухляй, веди спокойно. Если нырнешь как надо, никто тебя не тронет. Верняк.

Что-то не верилось Ульсу в благодарность колонистов.

— А-а-а, до чего больно… Милосердный дьявол, как болит, у-у-у… — канючил Тод в своем углу.

— Да заткнись ты! — не выдержал Хиск. — Хвата скулить!

— Бо-ольно…

— Что я тебе — лепило? Я мастырки не вправляю.

— Дай ширнуться. Дай. Может, отпустит. Поколебавшись, Хиск вынул из кармана портативный инъектор и кинул его изувеченному.

— Держи тележку. Больше трех башей не втыкай, a то тебя тогда ни один лепило не откачает.

Здоровой рукой Тод сделал себе инъекцию в бедро прямо сквозь комбинезон.

— Ну все. Погнали, — сказал Хиск. — Давай ныряй, пилот-легавый второго класса.

— Знать бы, куда нырять.

— Ага, верно, — штурман извлек из нагрудного кармана модуль с мнемокристаллом. — Лови.

Улье поймал модуль на лету, вставил в гнездо ввода и быстренько вычитал с дисплея координаты. Затем вспомнил нужную страницу из атласа разведслужбы.

Планета К-103.

Ориентировочная давность высадки, учитывая релятивизм, составляет сорок тысяч гал. Колония компактная, урбанистического типа, жизненное пространство имеет ограниченный радиус, численность — около пятисот тысяч человек. Индекс социального неравенства — /5х104. Развитие культуры — дегенеративное. Самообеспечение — 0,15 от потенциального уровня. Промышленности нет, земледелие в зачатке. Убытки от социальной несправедливости — 90 процентов. Преобладающая массовая психология — паразитическая. Образ жизни в основном растительный. Государственность монократическая, кастовая. Общее развитие протекает с обратным знаком, затухающими темпами, к уровню гомеостаза.

Что еще?

Корабль.

Судно прибытия не отождествлено и не обнаружено. Предположительно залегает в культурном слое. Что ж, это не работает на версию, но и не отметает ее. Будем искать. Надо думать, не зря же колонисты должны были привести захваченный грузач именно туда. Скорее всего на К-103 находится таинственный Зет, который властен над кишками штурмана Хиска. Такую крупную птицу не грех навестить.

Из компьютера выползла широкая лента с вычерченной параболой нырка. Улье оторвал ее и прикрепил над штурвалом к пюпитру, поверх типовой схемы нырка на Софорос.

— Готов? — спросил Хиск.

— Сейчас нырнем. Только, слышь, не маячь за спиной со своей дурацкой пушкой. Не дави на психику.

Поколебавшись, Хиск отошел и сел в уцелевшее после драки кресло. В выпуклом экранчике планетного локатора, отключенного за ненадобностью, он был отлично виден. Руку с револьвером убийца держал на подлокотнике, ствол нацелен на Ульса. Разведчик не сомневался, что, едва грузач вынырнет вблизи К-103, Хиск выстрелит ему в затылок.

Глава 7 КОШКИ-МЫШКИ ВСЛЕПУЮ

— Слышь, ты, сявка. Попробуй только нырнуть не туда. Я стреляю без промаха, — предупредил Хиск.

— Да иди ты, — отмахнулся Улье.

— Что-о?!

— Сказано тебе, не дави на нервы. Если у меня дрогнет хоть палец по твоей милости, наша корма вынырнет сегодня, а нос послезавтра. Причем в разных созвездиях. Это ты хоть понимаешь?

— Ага: Все-таки затрухлял, — удовлетворенно заметил колонист. — Тогда порядок.

Накачавшийся наркотиком, Тод мирно сал на полу.

— Присматривай лучше за своим приятелем, — посоветовал Улье. — Если пойдем штопором, как бы он голову не зашиб.

— Что я его, на колени к себе возьму? Давай ныряй без разговоров. Не тяни, ради милосердного дьявола!

Улье предельно сосредоточился.

Сейчас генератор транспространственного импульса взрежет привычные три измерения, и корабль провалится в то, что даже бездной назвать было бы слишком мягко. Там вообще неприменимы никакие привычные представления о пространстве. До сих пор неизвестно, что это за субпространство такое. Впрочем, для того чтобы хорошо плавать, вовсе не обязательно знать химический состав воды. Дело пилота — вести корабль точно по расчетной параболе. И если на ее входной ветви судно станет вилять или, того хуже, вдруг сделает петлю, пойдет штопором, пилот должен строго симметрично повторить эволюции корабля на выходной ветви в обратном порядке. Никакая электроника ему не в силах помочь, потому что в субпространстве атом — уже не атом, электрон — не электрон. И хотя лампочки горят, как обычно, их свет состоит не цз фотонов, а из каких-то иных, неведомых частиц. По-прежнему ток бежит по проводам, но ни одна электронная схема не работает. В субпространстве теряют свою одностороннюю проницаемость р-п-переходы полупроводников микромодулей. И вся надежда лишь на память пилота, его руки, его молниеносную реакцию. Стоит допустить малейшую неточность — и корабль развалится на куски при выходе из нырка, на границе субпространства и трехмерного мира. Хотя и редко, но так тоже случается.

И вот настал миг, когда Улье с замиранием сердца включил таймер и легонько прижал к штурвалу ладони. Таймер отсчитал пять последних секунд перед нырком. Затем корабль мелко вздрогнул, как лодка, проходящая речной перекат. Над пультом загорелась надпись: «Отказ автоматики».

Впервые Улье выполнял параболический нырок не на тренажере, а за штурвалом корабля. В качестве пассажира он тысячи раз пересекал субпространство. И каждый раз ему становилось слегка не по себе. Потому что и корабль, и воздух в каюте, и комбинезон, и само тело разведчика состояли не из обычного вещества. Материя меняла знак, выворачивалась наизнанку, преображалась зеркально; происходило все что угодно, но, поскольку одновременно изменялось все находящееся на корабле, перемены оставались незаметными. И только отказ электроники свидетельствовал о том, что судно погружено в иной, чуждый мир.

Ежесекундно взгляд пилота обегал шкалы координаторов, гирокомпас, лаг, хронометр, обрывок ленты с параболой нырка. Малейшие отклонения от расчетной траектории он тут же корректировал легкими движениями пальцев и откладывал в памяти. Корабль шел гко, флюктуации не наблюдалось. С идеальной точ-мостью заложив вираж. Улье лег на обратный курс. Тут даже думать не приходилось: руки сами помнили, что им делать.

Снова по корпусу корабля пробежала дрожь, и бездействовавшая часть экранов, шкал и циферблатов снова ожила.

Нырок закончился.

Теперь электронный лоцман должен был вывести грузач на орбиту вокруг К-103, а Хиск, взглянув на координатор и оценив точность нырка, мог со спокойной душой отправлять пилота в расход.

Покосившись на выпуклый экранчик локатора, Улье увидел, как штурман поднимает револьвер и не спеша прицеливается. Видимо, у Хиска не возникало ни малейших сомнений в том, что грузач приведен в нужное место.

— Как вынырнули? Порядок? — спросил колонист.

Лишь одно коротенькое «да» отделяло Ульса от пули в затылок.

И тут наступила тьма.

Внезапная, кромешная, пугающая, она заполнила рубку вместе с абсолютной тишиной.

— Что за дьявол?! — вскрикнул Хиск, опомнившись. — Эй! Авария?! Ответа не последовало.

— Ты что, шутки шутить вздумал? Стрелять буду! Э-эй! Подай голос, гнида! Что стряслось? В рубке по-прежнему стояли тьма и тишь. Хиск не решался палить наугад, и Улье оценил его выдержку. Разведчик ожидал, что, едва он рванет аварийный рубильник, растерянный колонист откроет пальбу. Поэтому Улье молниеносно соскользнул с кресла на пол, затем бесшумно перекатился почти к самым ногам убийцы. Тот мог выстрелить наобум, но вряд ли догадался бы, что разведчик распластался на полу в двух шагах от него.

— Эй! — рявкнул Хиск. — Легаш паршивый! Или ты включаешь свет, или буду стрелять!

Враги замерли, прислушиваясь. Каждый пытался определить по слуху, где находится и что делает противник.

— Считаю до трех, потом стреляю! — предупредил колонист. — Раз! Два!

Разведчик приподнялся, готовясь вскочить на ноги, едва сверкнет пороховая вспышка. Выстрел выдаст Хиска с головой. Стоит Ульсу увидеть, где находится рука с оружием — у бедра, у пояса или на уровне плеча, — и все, поединок можно будет считать законченным. Стреляющий в темноте уязвимей безоружного.

— Три! — крикнул колонист.

Однако выстрел не грянул.

Чего-чего, а смекалки и самообладания этому Хиску не занимать. Игра в кошки-мышки несколько затянулась. А это не входило в расчет. Время пока работало на Хиска. Рано или поздно разведчик выдаст себя малейшим шорохом. И убийца уверенно выстрелит на звук. Звук.

Осторожно, по миллиметру передвигая руку, Улье нашарил на полу одну из рассыпанных пешек нак-нака. Затем все так же бесшумно кинул ее в дальний угол. Раздался звучный щелчок. Тут же над самой головой Ульса метнулся сноп пламени и прогрохотал выстрел.

Не успел заглохнуть визг рикошета, как в темноте послышались учащенное дыхание и сдавленная ругань колониста, затем крик боли, и чуть погодя на пол шмякнулось поверженное тело.

Зажегся свет.

Улье сидел на подлокотнике капитанского кресла, поигрывая револьвером. Хиск валялся в углу. Немного погодя колонист привстал, привалился спиной к стене и, морщась от боли, стал массировать левой рукой помятую кисть.

— Ну, кто тут сявка? Кто чунарь? — поинтересовался разведчик.

— Твоя взяла, легавый. Ну ничего. Смотри в оба. Хиск еще никому спуску не давал. У-у, милосердный дьявол. Ты ж меня чуть не замастырил.

— А надо бы. Руки-ноги бы тебе переломать, подонок.

— Э, нет, — ехидно возразил колонист. — Не смoжешь ты этого. Ваша чистоплюйская вера не позволит.

— Ага. Вот почему ты ничего не боишься. В самом деле, что с тебя взять? Максимум — сошлют по суду нa ту же самую твою планету.

— Точно, легавый. Ничего-то вы мне не сделаетe. А мы сделаем. Еще как сделаем. Вот увидишь. И тог, уже мы себе наладим нормальную житуху, а вас запихаем на самые дерьмовые изо всех дерьмовых планет. Если не проще будет списать вас под корень. И мы тобой еще посчитаемся, не сомневайся.

— Ах, как ты в этом уверен… Закипая от ярости, разведчик встал с подлокотникa и навел револьвер Хиску в лицо.

— Эй… — встревоженно забормотал тот. — Эй, ты что? На клин сошел? Сбрендил? Ты… ты что это…

— Ты вне закона, — ледяным голосом заявил Улье. — Свидетелей нет. Никаких доказательств в свое оправдание мне даже не потребуется. Любая комиссия поверит на слово, что я разнес тебе череп случайно, в порядке самозащиты, вместо того чтобы ранить в плечо. Да мне вообще плевать на все комиссии. Пусть меня хоть сошлют, но я тебя выведу в расход. Встать, гадина! Суд идет.

— Ты что? Какой суд?..

— Мой собственный. Слушай приговор. Убийца капитана Мэга приговаривается к смертной казни через расстрел. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. В исполнение привести немедленно, — отчеканил разведчик. — Встать!!!

Хиск вжался в стену, не сводя глаз с черного дульного зрачка.

— Нет… ты не… сможешь… — наконец пролепетал он. — Легавые не убивают. Ты не убьешь.

— С такой уверенностью, конечно, приятно убирать самому, — усмехнулся разведчик. — Ты думал, в пюбом случае тебе эта смерть сойдет с рук? Да? Можно перерезать нас всех до единого и никто не даст отпора? Но ты нe на того нарвался, подонок. Я работал в разведке. До тех пор, пока врач не обнаружил, что еще немного — и я начну стрелять направо и налево в такую мразь, как ты. А теперь я, кажется, действительно могу убивать. Потому что таких, как ты, надо убивать. Потому что вас нельзя не убивать. Это преступление — не раздавить такую гадину, как ты.

Сквозь багровый румянец ширакеша пятнами проступила меловая бледность.

— Ты не сможешь, — промямлил он. — Я не верю.

— Сейчас убедишься, — и Улье хладнокровно взвел большим пальцем тугой курок.

— Нет-е-ет! Не надо! Не надо, не надо! Не-ет! Закрыв лицо ладонями, убийца корчился в исте-рике.

— А ну молчать! Умей встретить смерть, как надо, — приказал Улье.

— Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет… Я не хочу! Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Уцепившись за одно слово, колонист твердил его как заклинание, в котором заключается возможность жить. Словно выстрела не могло последовать, пока он говорил.

— Смотри сюда! — рявкнул Улье. — Смотри на дуло. Больше ты никогда и ничего не увидишь.

— Не надо — не надо — не надо… — захлебываясь Рыданиями, повторял обреченный.

— Тьфу! — плюнул разведчик, сунув револьвер за пояс. — Слизняк.

Хиск сразу притих и, не веря, что еще жив, посмотрел сквозь мокрые от слез пальцы.

Выдержав необходимую паузу, разведчик начал допрос, благо психологическая обработка прошла отМенно.

— Ты будешь жить, — сказал он, — но только в одном случае: если ответишь на все мои вопросы без утайки. Иначе я тебя пристрелю и глазом не моргну. Понял?

— Д-да.

— Ты хорошо понял? Не вздумай врать, все равно запутаешься. Если поймаю на малейшем вранье, тебе каюк. Начали. Кто организовал погрузку горючего? Кто спланировал всю операцию?

Хиск молчал.

— Отвечай, живо! — Улье взялся за рукоять револь вера.

— Сначала давай все вопросы. А потом я посмотрю, отвечать или нет.

— Ого! Не надолго хватило твоего испуга, — удивился Улье. — Или ты думаешь, я шутил?

— Все вопросы сразу. Иначе отвечать не буду, — упрямо пробормотал Хиск.

— Сразу так сразу. Я покладистый. Значит, так. Еcли горючка нужна для вашего корабля, то где он? Kaк вы попали в космос и на корабли? Сколько вас? Koгo ты знаешь и с кем связан? Кто вас посылал и кто обyчал? Какова конечная цель операции? Кто такой Зет, где его можно найти? Для начала хватит.

— Нет, — с неожиданной твердостью ответил Хиск. — Я передумал. Я не буду тебе катать шары.

— Тогда я тебя убью. Клянусь всем святым, если нe ответишь, ты мертвец. Или думаешь, у меня не хватит духу тебя пристрелить? Хватит, еще как.

— Стреляй. Так и так хана. Только тебе тоже хана, раз ты закрасился в этом деле. Спрашиваешь, кто такой Зет? Лучше не лезь, не мочи рога, забудь это имя, легавый. Забудь. А меня можешь кончить. Потому что, если я расколюсь, я все равно не жилец на этом свете. Но уж лучше тогда от пули. Это легкая смерть.

Ну и ну. Похоже, от Хиска действительно ничего не добьешься. Кто же такой Зет, нагнавший на прожженного головореза такого страху?

— Ложись! — гаркнул разведчик. — Лицом вниз!

Колонист, немного поколебавшись, выполнил приказание. Улье завел ему руки за спину, пристегнул левую манжету комбинезона к правой, так, чтобы освободиться без посторонней помощи Хиск не мог.

— Полежи и подумай хорошенько, — посоветовал он связанному. — Может, и есть смысл расколоться.

Взвалив на спину труп капитана Мэга, Улье отнес его в подсобный отсек. Там он уложил погибшего в герметическую капсулу и подсоединил ее к трубопроводу жидкого азота.