Воспоминания свои об общении с Нилусом дю Шайла поместил впоследствии в «Последних Новостях» и в «Еврейской Трибуне» ("№ 72, 14 мая 1921 г.).
Вот существенные места его рассказа:
«На третий или четвертый день нашего знакомства, во время обычного спора о взаимоотношениях между христианством и культурой, С. А. Нилус спросил, известно ли мне об изданных им «Протоколах сионских мудрецов».
«Получив отрицательный ответ, С. А. Нилус подошел к библиотеке, взял свою книгу и стал {48} переводить мне на французский язык наиболее яркие места из «Протоколов» и толкование к ним. Он полагал, что я буду ошеломлен откровением, и был не мало смущен, когда я ему заявил, что тут ничего нового, и что, по–видимому, данный документ является родственным памфлету Эдуарда Дрюмона и обширной мистификации Лео Таксиля, несколько лет тому назад одурачившему весь католический мир, включая его главу, папу Льва XIII.
«С. А. заволновался и возразил, что я так сужу, потому что мое знакомство с «Протоколами» носит поверхностный и отрывочный характер, а кроме того устный перевод понижает впечатление. Необходимо цельное впечатление; а впрочем, для меня легко будет познакомиться с «Протоколами», так как подлинник составлен на французском языке. С. А. Нилус рукописи «Протоколов» у себя не хранил, боясь возможности похищения со стороны жидов».
Дю Шайла рассказывает затем, как Нилус показал ему рукопись. На первой странице замечалось большое пятно бледно–фиолетовое или голубое. Бумага была плотного качества и желтоватой окраски. Текст был написан по–французски разными почерками, как будто даже разными чернилами».
— «Вот, — сказал Нилус, — во время заседаний этого кагала, секретарствовали, по–видимому, в разное время разные лица, оттого и разные почерки».
А. М. дю Шайла продолжает:
— «При чтении рукописи меня поразил ее язык. Были орфографическая ошибки, но, мало того, обороты были далеко не чисто французские.
Слишком много времени прошло с тех пор, чтоб я мог сказать, что в ней были «руссицизмы»; одно несомненно — рукопись была написана иностранцем… Когда я кончил, С. А. взял тетрадь, водворил ее в конверт и запер в ящик письменного стола».
— «Ну, — сказал он шутя, — Фома неверующий, уверовали ли вы теперь, после того, что трогали, видели и читали эти самые «Протоколы»? Ну, скажите свое мнение, не бойтесь; здесь ведь нет посторонних: жена все знает, а что касается г–жи К., то благодаря ей {49} раскрылись тайны врагов Христовых; да, вообще, тут нет тайны… Да, г–жа К. долго жила заграницей, именно во Франции; там, в Париже получила она от одного русского генерала эту рукопись и передала мне… Генералу этому прямо удалось вырвать ее из масонского архива».
«Я спросил, является ли тайною фамилия этого генерала».
— «Нет, — ответил С. А., — это генерал Рачковский, хороший, деятельный человек, много сделавший в свое время, чтоб вырвать жало у врагов Христовых».
«Я спросил С. А., не является ли генерал Рачковский начальником русской тайной полиции во Франции. С. А. был удивлен и даже будто бы несколько недоволен заданным мною вопросом. Он ответил неопределенно, но сильно подчеркнул, что Рачковский самоотверженно боролся с масонством и дьявольскими сектами».
По поводу указания в издании «Протоколов» 1917 г., что рукопись передана Нилусу в 1901 г. предводителем дворянства Алексеем Николаевичем Сухотиным, каковая версия противоречит сделанному С. А. Нилусом сообщению, что рукопись была им получена от Рачковского через г–жу К., А. М. дю Шайла говорит:
«Мне, знающему подоплеку семейных отношений С. А. Нилуса, совершенно понятно, что он не мог открыть читателям г–жу К., ту таинственную даму, про которую говорится во всех изданиях. Я далек от мысли, чтобы считать А. Н. Сухотина мифом, но я уверен, что он был не более, как посредником или курьером, передавшим лично С. А. Нилусу полученную в Париже от г–жи К. драгоценную рукопись. В книге Нилуса, по вышеизложенным соображениям личного характера, Сухотин стал ширмой, скрывавшей от читателя самое г–жу К.».
А. М. дю Шайла затем высказывает следующие соображения относительно обстоятельств, при которых сложилась легенда о «Протоколах» и проявилась в издании их роль Нилуса.
{50} В 1900 г. разорившийся С. А. Нилус возвратился в Poссию в состоянии религиозного обращения. Он издал свои «Записки православного» и «Великое в малом», который первоначально были напечатаны в «Троицком Листке», выходившем в Сергеевском Посаде. Книжка, описывающая обращение интеллигента–атеиста и процесс его мистического перерождения, приобрела известность, благодаря рецензиям в реакционных изданиях. Дошла она до великой княгини Елисаветы Федоровны, которая заинтересовалась автором ее.
Великая княгиня Елизавета Федоровна боролась против мистиков–проходимцев, окружавших Николая II. Боролась она, между прочим, с влиянием лионского магнетизера Филиппа и сильно недолюбливала царского духовника, престарелого отца Янышева, за неумение оградить царя от нездоровых мистических влияний. Великая княгиня считала, кроме того, что С. А. Нилус, как русский человек и православный мистик, сможет благотворно повлиять на царя.
С. А. Нилус был направлен в Царское Село к фрейлине Елене Александровне Озеровой. То было в 1901 г.
Уезжая из Франции, С. А. Нилус оставил в Париже весьма близкое ему лицо, а именно г–жу К. Потеряв также почти все состояние, сильно подавленная разлукой, она тоже склонилась к мистицизму и стала интересоваться оккультистскими кружками Парижа. При этих условиях она должна была получить от Рачковского, тоже вращавшегося в этих кружках, рукопись «Протоколов Сионских мудрецов», которую она и переслала С. А. Нилусу.
— Можно полагать, говорит А. М. дю Шайла, что Рачковский, стремившийся в свое время к уничтожению влияния Филиппа на царя, узнав о предстоящей роли С. А. Нилуса, пожелал использовать сложившуюся обстановку с целью одновременно вытеснить Филиппа и заручиться расположением нового временщика.
Филипп был мартинистом. Мартинистский орден является оккультистской организацией, которая якобы, находилась в враждебных отношениях ей {51} французским Великим Востоком, с тех пор, как последний вычеркнул из своих официальных актов имя «Великого Строителя Вселенной». Мартинисты провозглашают свою верность христианско–мистическим началам. Клерикалы, впрочем, не признают отделения мартинистов от «Великого Востока» и обвиняют их в том, что именно ими образуются ложи, где совершается сатанопоклонение и прочая чертовщина.
Поддерживаемый датским королем, Филипп ввел мартинизм при дворе, где открыта была ложа, в которой состоял председателем, как говорят, сам царь. Членами ложи были некоторые члены императорской фамилии, министры и члены Государственного Совета.
Русская оппозиция успешно пользовалась скандалом для агитации. Сильная оппозиция группировалась в Гатчине в кругу вдовствующей императрицы Марии Федоровны, и в Москве, вокруг великой княгини Елизаветы Федоровны. В 1902 г. Мария Федоровна повелела генерал–адъютанту Гессе поручить Рачковскому собрать данные о Филиппе, этом «сатанисте» и «предтече дьявола».
Обвинение в уголовных преступлениях Филиппа не подействовали на царя. Тогда должны были подействовать «Протоколы», имевшиеся давно в распоряжении Рачковского, Ими раскрывались козни масонов, посланцем коих являлся Филипп.
Надо было доказать царю, что он впал во власть масонов, стремящихся к ниспровержению монархии. В самих «Протоколах» содержатся места, тогда же, по всей вероятности, вставленные и не случайно направленные против деятельности и влияния Филиппа. Воздействовать на цари через посредство Нилуса, вооруженного, «Протоколами», казалось весьма ловким ходом.
Когда Нилус прибыль в 1901 г. в Царское Село, он имел уже в своем распоряжении «Протоколы». Нилус произвел большое впечатление на фрейлину Озерову и на придворный кружок, враждебный Филиппу. При содействии этих лиц он в 1902 г. {52} выпустил первое издание «Протоколов» в качестве приложения к переработанному тексту книжки о собственных мистических опытах.
Книга была представлена царице и царю. Одновременно в связи с кампанией против Филиппа выдвигалась следующая комбинация: брак Нилуса с фрейлиной Озеровой и, по рукоположении, приближение его к царю, дабы он занял впоследствии место духовника.
Дело шло так успешно, что С. А. Нилус уже заказал священническую одежду.
Партии Филиппа удалось однако парировать удар, сообщив духовному начальству о наличии известного канонического препятствия к принятию духовного сана С. А. Нилусом.
После этого Нилус впал в немилость и должен был покинуть Царское Село.
Интересно, что данные А. М. дю Шайла об известной роли «Протоколов» в придворной интриге против магнетизера Филиппа подтверждаются и константинопольским корреспондентом «Таймса», совершенно не знавшем о разоблачениях г. дю Шайла.
В 1905 г. не стало больше враждебного Нилусу влияния Филиппа. Тогда, заботами Е. А. Озеровой, вышло второе издание «Протоколов» с новыми материалами, касающимися Серафима Саровского. «Протоколы» сыграли свою роль.
Таково происхождение «Протоколов сионских мудрецов», подлога–плагиата, фабрикации агентов царской охраны, продукта интриг придворной камарильи, чудовищного документа, который сыграл роль в кровавых преступлениях погромщиков, который вооружил руки убийц и которым Гитлер и его расисты пользуются для осуществления дела ненависти и преследований.
{55}
Распространение «Сионских Протоколов» в России
«Сионские Протоколы» сфабриковали русские антисемиты, агенты Департамента Полиции
«Протоколы» были сфабрикованы и пущены в обращение агентами русской тайной полиции вне России — в Париже — главным образом или, быть может, даже исключительно на основании иностранных источников. Этим определяется, прежде всего их нерусское происхождение. Сфабрикованы они были не по инициативе тогдашнего русского правительства или его бюрократии в широком смысле этого слова. Это было дело только одного течения среди высших чинов Департамента полиции, которые в своей борьбе с евреями в 1890–х г. г. ставили себе определенную задачу — воздействовать на царя, чтобы добиться от него новых гонений на них.
До начала 1880–х г. г. антисемитизм в России вообще мало имел значения. Мало его было и в народных массах. Прочных корней он не имел и в русском правительстве. Когда, напр., при Николае I была сделана попытка поднять дело о ритуальном убийстве, он запретил это сделать, так как отрицал самую возможность ритуальных убийств. Он не верил, чтобы среди евреев были тайные организации, которые совершали бы ритуальные убийства, какие им приписывали. Он сказал, что если бы такие тайные еврейские преступные общества и существовали, то не могло бы не найтись среди них предателей, которые давно бы полностью не раскрыли их преступной деятельности.
Это было за 100 лет до того, как возможно было {56} появление в России «Протоколов» с их баснями о тайном мировом обществе сионских мудрецов!
Антисемитизм — вообще явление не специально русское. В России его только искусственно начали культивировать последние десятилетия. Раньше, в продолжение многих столетий он существовал в различных других странах. Там он иногда выливался в страшные гонения против евреев. Происходили еврейские погромы. Создавались нелепые, преступные судебные дела о ритуальных убийствах. В законодательствах многих стран существовали дикие ограничения для евреев и т. д.
Антисемиты в России впервые серьезно почувствовали под собой почву в 1881 г., когда на престол вступил явно им симпатизировавший импер. Александр III. В том же 1881 г. антисемитское настроение масс тоже впервые выразилось, — без сомнения, благодаря попущению местных властей, — в еврейских погромах.
Это произошло в связи с бурным развитием в те годы русского революционного движения, которое привлекало к себе внимание не только в России, но и во всем мире, — особенно, когда произошло убийство революционерами Александра II, 1 марта 1881 г.
Это нараставшее в те годы в России антисемитское настроение в народных массах и в обществе, в правительственных сферах сказалось в том, что в развитии революционного движения в России стали обвинять, главным образом, евреев. Поводом для этого было участие в нем отдельных евреев, — замешанных, между прочим, и в покушениях на царя.
В тогдашнем народовольческом движении 1879–1880–81 г.г., правда, принимали участие евреи: Зунделевич, Гесся Гельфман, Гольденберг и еще несколько активных революционеров, но они не играли в партии особо выдающейся роли. Основными деятелями партии «Народной Воли» были неевреи: — Желябов, Перовская, Михайлов, Кибальчич, Суханов, Фигнер, Ашенбреннер и др., игравшие руководящую роль и во всех покушениях на царя.
Раньше в народническом движении, в 1872–79 г.г., тоже принимали участие евреи, как Натансон, а {57} еще раньше, в 1860–х г, г., Н. Утин и еще немногие другие. Но, несомненно, роль этих евреев в революционных движениях до 1880–х г. г. была совершенно ничтожна сравнительно с деятельностью революционеров других национальностей, и прежде всего русских.
Были декабристы (до 1826 г.), петрашевцы (в 40–х г. г.), но между ними не было совсем евреев. Идеологи революции: Герцен, Бакунин, Белинский, Чернышевcкий, Михайлов, Шелгунов, Ткачев, Лавров, Михайловский и ряд других писателей и политических деятелей с крупными именами тоже не были евреями. Рядом с ними нельзя поставить ни одного еврейского имени по той роли, какую они играли в революционном движении до того времени, когда начались гонения на евреев за их участие в революции.
Кроме того, евреи–революционеры, как Зунделевич, Гольденберг, Натансон, Утин, не были связаны с массой еврейства. По своим взглядам, по всему укладу своей жизни и по своей политической деятельности, они были отщепенцами в еврейской массе. Они не были ответственны за еврейство, а еврейство ответственно не было за них. Они отвечали за себя, как революционеры, как социалисты, как интернационалисты.
С 1881 г. начинается систематическая борьба русского правительства с евреями из–за их роли в русском революционном движении. Ее начали оправдывать, как ответ на деятельность таинственного мирового заговора евреев. Тогда его называли «кагалом», — а потом — организацией сионских мудрецов.
Для борьбы с революцией, реакционеры стали добиваться усиления уже ранее бывших различных мер против евреев. Была расширена черта оседлости, устанавливается процент при приеме евреев в гимназии и университеты. Были даже проекты полного выселения евреев из России.
Все эти меры, направленные против евреев, как нации, конечно, систематически разжигали крайнее недовольство во всех слоях еврейства и только помогали из еврейской массы выделяться революционерам как в самой России, так и заграницей!
{58} Но как ни была антисемитически настроена реакция при Александре III, антисемиты не могли добиться многого, на чем они настаивали. Помимо их единомышленников, в правительственных рядах всегда были культурные люди, которые не хотели поддерживать предлагаемые ими меры против евреев. Таким образом, различные их проекты гонений евреев подолгу оставались без движения. Проведение их всегда встречало сопротивление в рядах самой же высшей администрации. Благодаря этим прогрессивным элементам высшей русской администрации, в России по отношению к евреям не было сделано ничего подобного тому, что, теперь делается в Германии и о чем наши русские антисемиты мечтали десятки лет раньше.
Но была еще одна, главная, причина, почему еврейский вопрос в те годы не принял в России более угрожающего характера, чем это было на самом деле. Это то, что почти все русское интеллигентное общество и вся русская литература были настроены не только доброжелательно к евреям, но они всегда с негодованием преследовали всякие проявления антисемитизма и беспощадно клеймили антисемитов. С голосом этой интеллигенции и ее литературы принуждены были считаться и правительство и сами антисемиты.
Все проявления антисемитизма, как погромы, черта оседлости, разного рода законодательные реакционные меры, направленные специально против евреев, а потом политические убийства евреев, членов Государственной Думы, Герценштейна, Иоллоса, вызывали настоящая бури общественного негодования.
Когда в 1894 г. на престол вступил Николай II, то антисемиты не только надеялись, что они смогут продолжать свою реакционную поддержку, какую они вели до того, но при молодом монархе они рассчитывали развить ее еще больше. Одно время они, правда, опасались — не возьмет ли, при новом монархе верх либеральное течение, бывшее, в загоне в предшествующее царствование. Но они скоро успокоились, убедившись, что нечего опасаться серьезного поворота в сторону либерального курса и что все впредь пойдет по {59} старому, как это было в предшествующее царствование.
Антисемиты стали готовиться к новому походу против евреев. Для этого им была нужна антисемитская литература, — прежде всего для воздействия на царя. О ней с тех пор усиленно стали заботиться в Петербурге такие антисемиты, как товарищ министра внутренних дел, заведовавший Департаментом полиции, ген. Оржевский.
Спрос на эту антисемитскую литературу в Париже почувствовал тогда начальник тайной русской полиции заграницей П. И. Рачковский.
В 1880–90х г. г. Рачковский, как это обстоятельно доказал С. Г. Сватиков, сфабриковал и опубликовал против некоторых русских эмигрантов ряд пасквилей, составленных от их имени. Эти тогдашние его опыты, очевидно, натолкнули его на мысль, сделать то же самое и по еврейскому вопросу, чтобы подтолкнуть русское правительство на новые гонения на евреев.
Поводом для фабрикации задуманного против евреев памфлета или использования уже раньше имевшихся антисемитских пасквилей, для Рачковского могло послужить событие, которое в те годы обратило на себя особое внимание всех антисемитов и заставило их бить тревогу: это — первый сионистский конгресс, собравшийся в Базеле в 1897 г. В связи с постановлениями этого конгресса, антисемиты и сфабриковали тогда так потом прославившиеся «Протоколы сионских мудрецов».
Фабриковавшим «Сионские Протоколы», конечно, было неважно, что собственно представлял собою сионистский конгресс в Базеле, какие он принял резолюции и каковы были настоящие его цели. Свой подложный документ, направленный против евреев, они приготовили в виде протоколов тайного собрания сионских мудрецов, т. е. еврейских мудрецов. Слово «сионский» в глазах тех, для кого составлялся этот подлог, сближалось с словом «сионистский». Это было намеком на только что происходивший в Базеле {60} конгресс сионистов. Этим, таким образом, навязывалось евреям то, что надо было антисемитам. Они всем вообще евреям и одновременно и русским революционерам бросали обвинение в подготовке революционного захвата власти во всем мире и прежде всего в России.
На самом же деле, сионисты в Базеле говорили только о создании своего особого еврейского государства и своего культурного очага в Палестине. Некоторые из них мечтали даже не о Палестине, а о любом уголке Африки или Америки, где бы они могли создать свое еврейское государство. Их основным общепринятым решением всегда было не вмешиваться в жизнь других государств. Они поэтому были против ассимиляции евреев вообще, где бы то ни было. Разумеется, у сионистов, собравшихся в Базеле, не было никаких идей «завоевания всего мира», как этого не было и у других евреев[5].
Для фабрикации «Протоколов» Рачковский и его помощники смогли использовать всю тогдашнюю обширную антисемитскую литературу (в первую голову французскую), в которой десятилетиями накапливалось все, что когда–либо и где–либо за несколько столетий было сказано антисемитами против евреев.
Сочинял «Протоколы», конечно, не сам Рачковcкий. Это делал и не один только его агент М. Головинский. Это было, быть может, делом даже не одних русских охранников в Париже. Очень вероятно, они только пользовались тем, что до них против евреев готовили в Париже французские антисемиты и документами и указаниями, которые им прислали из Петербурга, как напр., запиской 1895 г. о мировом заговоре еврейства, впоследствии опубликованной Г. Б. Слиозбергом. А кроме русских антисемитов, группировавшихся вокруг Рачковского, в том же Париже были и другие pyccкие антисемиты с громкими литературными именами, кто тогда питал в России антиеврейскую погромную и вообще реакционную агитацию. Этим занимались и сотрудники катковского «Русского Вестника», и «Московских Ведомостей», и {61} писатель экономист Шарапов, и известный памфлетист Цион, и многие другие.
В некоторых своих местах «Протоколы» носят специально французский характер. — оттого ли, что часть материалов, из которых составлены они, написана французскими антисемитами, или русскими антисемитами, которые работали под их влиянием и по их указаниям. Но зато в «Протоколах» много и чисто русских политических тем того времени: восхваление самодержавия, отклики тогдашней борьбы русских реакционеров с либеральными течениями, выпады против графа Витте и, вообще, отклики на злобу русской жизни. Во всем этом сказывалось настроение Рачковского и Головинского и их руководителей.
Ф. И. Родичев в своей брошюре «Большевики и евреи» (1921 г.) писал по поводу «Протоколов»: «Экономическая программа сионских заговорщиков вся взята у русских реакционеров конца прошлого века. Они прежде всего враги золотой валюты, сторонники бумажных денег (так проповедывал когда–то враг Витте, Шарапов)… Количество бумажных денег определяется по числу населения; фондовые биржи будут уничтожены; промышленные цены будут таксированы правительством».
Работа подделывателей «Протоколов», группировавшихся около Рачковского, могла сводиться, главным образом, только к систематизации того, что им удавалось собрать из различных источников. Для таких опытных подделывателей, как Рачковский и Головинский, много помог и памфлет Жоли против Наполеона III, изданный в 1864 г. Из него они взяли литературную форму для своего плагиата. В эту литературную форму они без труда могли внести все то, что они находили подходящего против евреев у Дрюмона и его последователей в их изданиях. Сами они едва ли и работали над более старыми источниками.
Подлинных рукописей т. н. «Протоколов», с которых делался русский перевод, до нас не дошло. Некоторые из них были написаны на плохом французском языке, изобличавшем автора иностранца Распространители «Протоколов» тщательно скрыли {62} первоначальные французские рукописи, с которых делался их перевод. Печатный текст «Сионских Протоколов» мы имеем только на русском языке. Все их переводы, которые теперь существуют на разных языках, сделаны с русского.
Антисемиты не дали также сколько–нибудь правдоподобного рассказа — кем именно, когда и при каких обстоятельствах были ими получены первоначальные рукописи «Протоколов», писанные по–французски. Все те басни, который они по этому поводу распространяли и повторили их недавно на бернском суде, ровно ни на чем не основаны и не заслуживают никакого внимания.
Но не может подлежать никакому сомнению — мы можем утверждать это на основании неоспоримых фактов, — что над созданием и потом распространением текста «Протоколов», который с легкой руки русских антисемитов теперь разошелся по всему миру, много поработали русские агенты Департамента полиции в Париже, а этого они не могли делать без благословения, ведома и помощи Рачковского, кто в то время в Париже в политическом сыске был все, и который знал все, что относилось к этому сыску.
Вот почему и вот в каком смысле мы и говорим о Рачковском, как организаторе подлога «Сионских Протоколов».
Задания подделывателей «Сионских Протоколов»
Содержание «Протоколов» находится всецело в зависимости от того, кто их подделывал, кому служили их авторы и какие они ставили себе цели.
Показная цель «Протоколов» — это борьба с евреями. Но несомненно, если бы их подделыватели имели в виду борьбу только с одними евреями, то «Протоколы» не имели бы того характера, какой они имеют на самом деле и в них не было бы много того что в них есть в настоящее время.
Истинными вдохновителями подделывателей «Протоколов» были реакционные руководители русской политики в царствование Александра III, как {63} ген. Оржевский, тов. мин. внутр. дел, заведовавший Департ. пол., а их выполнителями — агенты политического розыска, как Рачковский. Этим и определяется их содержание.
После 1 марта 1881 г. правительство было терроризовано революционерами и в будущем ждало еще более опасных революционных движений. Поэтому его агенты, из Департамента полиции, как Рачковский, с начала 1880–х г. г. были заняты, главным образом, борьбой с русскими революционерами, и вся тогдашняя внутренняя политика русского правительства была поэтому подчинена целям борьбы с революционерами.
Но в то же самое время у русских реакционеров в правительственных сферах, особенно в царствование Александра III, ненависть к евреям была вообще не меньше, чем к социалистам, может быть потому, что к социализму они в то время относились скорее, как к утопии — пока еще для них мало опасной, — а еврейство для них было врагом сегодняшнего дня.
Поэтому для борьбы с революционерами реакционерам важно было их дискредитировать не только, как революционеров за их программы, но прежде и раньше всего, как евреев. Для этого им нужна была специальная литература, где бы «еврейство» и «революция» были бы слиты в одном движении. Это они делали постоянно. Это же они попытались сделать и в «Протоколах», где, действительно, еврейство и революция представлены в одном и том же руководящем тайном обществе, угрожающем всему миру.
Социалисты в то время, действительно, открыто говорили о захвате пролетариатом власти и об уничтожении буржуазии повсюду. Война со старым миром предполагалась всеми средствами. Подготовка социалистов к ней ни для кого не была тайной. Уже начиная с 1889 г., стали собираться международные социалистичecкие конгрессы. На них велась открытая пропаганда захвата власти и непримиримая борьба со всеми реакционными правительствами. Некоторые из революционных течений, особенно анархисты, действительно, призывали к немедленной и беспощадной борьбе со всеми правительствами и всей буржуазией. Часть их {64} поддерживала традиции Бакунина. Повсюду, и в особенности во Франции, происходили террористические акты за актами. Весь мир волновали дела Казерго, Равашоля и т. д.
Социалисты и анархисты сами верили в свою победу в близком будущем и открыто готовились к ней. Были правительства, который тоже верили в возможность скорой их победы. Русское правительство, хотя и знало, что революционное движение в России было слабо, но оно опасалось его развития в близком будущем и принимало меры против бывшего тогда русского революционного движения.
Эти ожидания всемирного торжества социалистического движения и заставляли русских жандармов и охранников усиленно заняться борьбой с русскими революционерами. Но для них слова «революционер» и «еврей» были почти однозначущи, и они свою злобу с социалистов перенесли на евреев тем легче, что евреи для них лично были наиболее ненавистными врагами. Все, что говорили о своих планах международные социалисты, а в особенности что говорили об их планах их враги, pyccкие антисемиты, все это приписывали не социалистическому международному движению, не их конгрессам, их организациям и их партиям, а якобы существующему таинственному, всемогущему мировому еврейскому кагалу, а потом стали все это приписывать «сионским мудрецам».
На эту грозящую опасность со стороны евреев и хотели указать Николаю II составители «Протоколов».
Среди большевиков нет евреев, а есть только интернационалисты
Поводом для подмены ненавистного для авторов «Протоколов» общесоциалистического движения специально еврейским было то, что русские антисемиты, как, впрочем, и антисемиты в других странах верили, что международное социалистическое движение состоит главным образом из евреев и {65} исключительно евреям они приписывали руководство им во всем мире.
Утверждая это, авторы «Протоколов» не выдумали ничего нового. Они только не изменили тому общему настроению русского правительства по отношение к евреям, какое у него было до тех пор. Для специальной своей цели — воздействия на антисемитов в русском правительстве — они все, что у них связывалось с деятельностью социалистических и революционных партий, приписывали какому–то тайному комитету сионских мудрецов. Их не смущало, что эти движения и на Западе, как и русские, вовсе не состояли исключительно из евреев, что в них принимали участие представители и всех других национальностей, что их вожаки по большей части были не евреи и что они опирались на организованные массы, опять таки различных национальностей.
Кроме того, — и это самое главное, — они не желали признать того основного и бесспорного факта, что евреи, участвовавшие в социалистическом и анархическом движении во всем мире и русские, в частности, были отщепенцами еврейской нации и что они не были связаны ни с еврейской историей, ни с еврейской религией, ни с еврейской массой, а были исключительно интернационалистами, исповедовавшими те идеи, какие разделяли социалисты других национальностей, и сами были
Реакционеры на Западе, боровшиеся с социалистами
В России об участниках большевицкого движения реакционеры неизменно, без всяких исключений, говорили, как об евреях. Евреями у них являлись и Троцкий, и Зиновьев, и Радек, и все другие интернационалисты большевики. Но на самом же деле, ни Троцкий, ни Зиновьев, ни Радек, конечно, не имеют ничего общего с национальным еврейством и {66} относятся к нему с неменьшим отрицанием, чем сами реакционеры–антисемиты. Они в одинаковой мере отрицают и евреев, и представителей других национальностей, поскольку они не являются сторонниками их интернациональных взглядов. С еврейством, как таковым, большевики так же борются, как и с другими национальностями, а когда им было нужно, известно, как они расправлялись со своими «евреями», как Троцкий, Каменев, Зиновьев, Радек. С еврейской же массой — с их организациями и с их синагогами они расправлялись так же, как и с массами нееврейскими и с их храмами и организациями.
Ни в международном социалистическом, ни в большевицком движении среди их активных и ответственных деятелей нет евреев, связанных с еврейскими массами, с еврейской историей, с еврейской религией, а есть только евреи интернационалисты, с которыми еврейство, как таковое, вообще не имеет ничего общего, или евреи авантюристы, какие бывают во всех партиях.
У большевиков существуют интернациональные организации, есть организации по национальностям, организации по различным другим признакам. Они собирают съезды, составляют заговоры, совершают перевороты. В борьбе они иногда прибегают и к таким приемам, о которых говорится в «Протоколах», ибо методы всех тираний всюду одинаковы, — «маккиавелистические». Но среди них нет евреев, национально настроенных, являющихся отражением большинства еврейства, и нет организаций, которые созданы были бы для каких–то специальных национальных еврейских целей.
Тот же «Бунд», — чисто еврейская организация, — защищал не еврейство, а социализм, и сам отрицал вековые еврейские традиции. Организаций же, преследующих специально еврейские интересы, среди международных социалистов не было и в те годы, когда создавались «Протоколы». Не было их и потом. За 40 прошедших лет после фабрикации «Протоколов» нет ни малейшего указания чтобы Марксом, Лассалем — на Западе, Троцким и Зиновьевым в России руководили какие бы то ни было {67} не социалистические силы, тем более какие–то таинственные сионские мудрецы.
В русском большевицком движении, до революции 1917 г. и после нее, большое участие принимали евреи интернационалисты, т. е. именно те евреи, кто порвал свои связи с еврейством.
Но в нем никогда не принимали участия евреи, кто по своим взглядам так или иначе был связан с еврейской историей и с еврейскими массами.
Когда после большевицкого переворота евреи, с раввинами во главе, явились в Петрограде к Троцкому и указывали ему, чем грозит еврейскому народу участие его и ему подобных евреев в большевицком движении, то он ответил, что евреи, как таковые, его не интересуют, Интернационал знает только борьбу классов, и для себя он ни в какой мере не является евреем, а всецело принадлежит Интернационалу.
Слова Троцкого могут с полным правом быть повторены всеми евреями, принимающими участие в большевицком движении.
Тем не менее, Троцкого и Зиновьева и других большевиков обвиняют за их участие в большевицком движении именно как евреев, а за них обвиняют евреев вообще, как нацию.
Наоборот: евреи же, не отколовшиеся от еврейства, являлись по большей части даже тогда, когда они принадлежали к левым течениям, ярыми врагами большевиков в политических и революционных партиях, среди террористов, в литературе, в рабочей среде и т. д. Евреи, связанные со своим народом, были заграницей повсюду определенными защитниками России и русской культуры.
О количестве евреев, принимавших участие в большевицком движении, создались легенды. О большевицком движении говорят, как исключительно еврейском. Этим легендам верят больше всего в темных массах. Благодаря этому в России явилось озлобление не лично против Троцких, Радеков, Зиновьевых, а против них, как евреев, как членов еврейской нации.
Поделиться книгой: