Конечно, народ снова «возроптал» против Моисея и его Бога — народному недовольству не было конца, и двести пятьдесят левитов, собравшись вместе, заявили: «Полно вам!» (Чис 16:3 и далее). Взбунтовались именно сыны Левиины, т. е. та команда, которая должна была транспортировать ковчег и обслуживать «Древнейшего днями». Надо полагать, чаша терпения оказалась переполненной. Моисей приказал трем зачинщикам бунта явиться к нему. Когда они отказались подчиниться приказу пророка, он сам пошел к ним, чтобы убить зачинщиков вместе с их семьями. Конечно, с помощью технических средств, предоставленных Богом в распоряжение Моисея: «Лишь только он сказал слова сии, расселась земля под ними. И разверзла земля уста свои, и поглотила их и домы их, и всех людей Кореевых и все имущество. И сошли они со всем, что принадлежало им, живые в преисподнюю, и покрыла их земля» (Чис 16:31 и далее).

А что произошло с остальными 250 сынами Левииными? «И вышел огонь от Господа, и пожрал тех двести пятьдесят мужей» (Чис 16:35). Но что значат 250 убитых по сравнению с бесчисленными родами, которых истребили люди Моисея (причем нередко с помощью удивительных чудес, совершаемых их Богом)? Так, по крайней мере, написано в Библии. Но как происходило все в действительности — это другой вопрос. По свидетельству Библии, войско Моисея уничтожило всех мужчин-мадиамитян, но также и «всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе» (Чис 31:7 и далее). Конечно, после каждой победы в руки израильтян попадало огромное количество добычи. Определенную часть этой добычи священники должны были «жертвовать» Господу Богу. Но мало этого — Богу еще нужны были и человеческие жертвы. И вот тому свидетельство: израильтяне взяли в плен 16 тысяч человек, и «дань из них Господу тридцать две души» (Чис 31:40).

Все это кажется ужасным и уму непостижимым. Но теософы считают, что здесь, само собой разумеется, многое не следует понимать буквально. Я до сих пор нигде не нашел хотя бы одного убедительного ответа на такой, к примеру, вопрос: зачем понадобились Богу трофейные украшения? Тем более непонятно, почему ему нужны были человеческие жертвы. Замечу, что я не цитирую какие-то отдельные, тенденциозно выхваченные места из Ветхого Завета. Вовсе нет! Бог постоянно соблазняется украшениями, драгоценными камнями, благородными металлами, дорогими тканями и даже тюленьими шкурами.

"Тексты, содержащиеся в Книгах Моисеевых, возникли, надо полагать, в разное время и несут на себе отпечатки индивидуальностей не одного автора. В этом вопросе толкователи согласны между собой. Кроме того, в тексты Ветхого Завета за десятки сотен лет добавили то, чего в оригинале никогда не было. Таким образом, надо полагать, присочинились некоторые жестокие законы, авторы которых — фанатичные приверженцы идей, изложенных в Книгах Моисеевых. Современным исследователям невероятно сложно с достаточной степенью достоверности установить исходный текст. Остается лишь удивляться настойчивости многих теологов, с которой они требуют, чтобы верующие признавали в Ветхом Завете «слово Божие».

Из истории о Содоме и Гоморре известно, что жители обоих городов, погрязших в грехе, никак не сдерживали свою похоть. Они были не только бисексуальны, но предавались и скотоложству [30]. Отсюда происходит слово «содомия» («содомский грех»). Это извращение следовало искоренить радикальным образом. Соответствующими были и кары: «И ни с каким скотом не ложись, чтоб излить семя и оскверниться от него; и женщина не должна становиться пред скотом для совокупления с ним. Это гнусно… Кто смесится со скотиною, того предать смерти, и скотину убейте. Если женщина пойдет к какой-нибудь скотине, чтобы совокупиться с нею, то убей женщину и скотину; да будут они преданы смерти» (Лев 18:23 и далее и 20:15 и далее).

Бог израильтян, бесспорно, хорошо разбирался в современной гигиене и передавал свои знания избранному народу без утайки и каких бы то ни было оговорок: «Когда у кого появится на конце тела его опухоль, или лишаи, или пятно, и на коже тела его сделается как бы язва проказы, то должно привести его к Аарону священнику. Священник осмотрит язву на коже тела, и если волосы на язве изменились в белые, и язва оказывается углубленною в кожу тела его, то это язва проказы… А если на коже тела его пятно белое, но оно не окажется углубленным в кожу, и волосы на нем не изменились в белые, то священник имеющего язву должен заключить на семь дней» (Лев 13:1–5).

Дело заключалось в том, чтобы диагностировать болезни и — как в данном случае — изолировать пациентов от здоровых людей. Современные указания содержали бы еще и тотальную, тщательную дезинфекцию. Предписания, касающиеся поведения людей, очень строги и требуют неукоснительного исполнения: «…всякая постель, на которой ляжет имеющий истечение, нечиста, и всякая вещь, на которую сядет, нечиста. И кто прикоснется к постели его, тот должен вымыть одежды свои и омыться водою… Кто сядет на какую-нибудь вещь, на которой сидел имеющий истечение, тот должен вымыть одежды свои и омыться водою… И кто прикоснется к телу имеющего истечение, тот должен вымыть одежды свои и омыться водою… Если имеющий истечение плюнет на чистого, то сей должен вымыть одежды свои и омыться водою… И всякая повозка, в которой ехал имеющий истечение, нечиста. И всякий, кто прикоснется к чему-нибудь, что было под ним, нечист будет… Глиняный сосуд, к которому прикоснется имеющий истечение, должно разбить, а всякий деревянный сосуд должно вымыть водою…» (Лев 15:4 и далее).

Эти гигиенические указания подробно изложены в Третьей книге Моисеевой, с 13-й по 16-ю главу. Превосходные правила для борьбы с эпидемиями. В соответствии с этими правилами не только люди, больные заразными болезнями, изолировались от общества, но и шатры и даже целые дома становились запретными зонами, если в них появлялся человек с симптомами определенной болезни. С домов полагалось сначала соскоблить «обмазку», «и камни его, и дерево его, и всю обмазку дома вынести вне города на место нечистое». К мелким животным прикасаться не полагалось. Даже первосвященник Аарон ни в коем случае не мог войти в святой шатер, если перед тем тщательно «не омоет своего тела». Если же Аарон не будет строго соблюдать предписаний своего Бога об омовении тела и о том, в каких одеждах должно входить в священный шатер, то он умрет (Лев 16:2).

Сурово, но справедливо. Ничто «нечистое» не должно оказываться вблизи Бога, и уж конечно ни в коем случае не должен приближаться к Богу дурно пахнущий человек.

Однако противоречия в Ветхом Завете прямо-таки вопиющие. С одной стороны, Моисей никогда не видел и не может увидеть лица своего Бога. Следовательно, он никогда не вступал в прямое соприкосновение с ним. С другой стороны, тот, кто собирался приблизиться к Богу должен был педантично соблюсти предписания об омовении тела и надевании чистых одежд. В Библии все эти гигиенические меры касаются только избранного народа. Лишь израильтянам Бог указывает, как можно воспрепятствовать заразным болезням и даже вспышкам эпидемий. Другие народы, похоже, были лишены подобных привилегий. Заметим, кстати (коль скоро речь идет о живых существах, а не о статуях), что боги других народов тоже требовали от своих священников абсолютной телесной чистоты. В святыню полагалось входить только омытыми и благоухающими, а также облаченными в сияющие чистотой одежды.

В этой главе мне не хотелось бы снова подробно рассматривать вопрос о том, что в Библии встречаются технические описания, удивительным образом поддающиеся ныне расчетам и наглядному изображению и указывающие на все что угодно, но только не на метафизического Бога (см. примечание 33, ключевое слово Hesekiel).

Что остается от Бога из Ветхого Завета после перечисления всех этих противоречий и несуразиц? Один старый иезуит, с которым мне как-то довелось беседовать, сказал, что, возможно, Бог задал нам задачу на сообразительность. Устраивает вас такой ответ? Ну конечно, если разрешить человеку мыслить свободно. Но именно свободному мышлению пытается препятствовать любая религиозная община. И не только христианская! Свободное мышление представляется религиозным фанатикам чем-то вроде пугала. Вера не нуждается в доказательствах. Она помогает сохранить чувство надежности даже в условиях царящего вокруг хаоса. Вера означает нежелание знать результаты исследований и размышлений, неизбежно приводящих нас к опровержению веры, к отказу от нее.

Однако мысль убить так же трудно, как и полностью игнорировать результаты исследований. Пока люди живут, они мыслят. Поток мыслей бесконечен. Даже если власть имущим удается на время добиться оскудения этого потока — все равно возникают новые источники мысли и из нового ручейка рождается новый поток.

В Библии сказано, что Бог заключил несколько вечных Заветов (договоров или союзов) как с Моисеем, так и с Авраамом. Изучение истории от древнейших времен до наших дней свидетельствует о том, что ни один из этих Заветов не был соблюден. Многократно было предсказано второе пришествие Бога и наступление Царства Божьего на земле, но ничего подобного до сих пор не произошло. Ярые поборники религии предсказывали возвращение Мессии, ссылаясь на всевозможные места из Библии. Но ни одна из всех этих цитат и ссылок не может быть признана корректной (кто хочет знать об этом больше, пусть читает главу 3 источника из примечания 39). В 34-й главе Второй книги Моисеевой (стих 14) Бог заявляет, что он «ревнитель» и Моисей ни в коем случае не должен вступать в союз с жителями других земель. Что было бы теперь с нами, если бы мы отказались от заключения международных договоров? Господь обещает: «Ибо Я прогоню народы от лица твоего, и распространю пределы твои, и никто не пожелает земли твоей» (Исх 34:24).

Где же сегодня живет «избранный Богом народ»? Он рассеян по всем континентам, а государство Израиль окружают враждебные соседи. Ортодоксальные евреи, цепляющиеся за каждое слово Торы — в той мере, в какой оно служит их интересам, — ожидают прихода нового Царства в каком-то неопределенном будущем. В лучшем случае, уже завтра. А то, что такая духовная позиция делает совершенно невозможным разумное единение с соседними странами, им нисколько не мешает.

Моисей разговаривает с Богом.

Я уже говорил о том, что Моисей никогда не видел своего Бога лицом к лицу. Однако при встречах с Богом что-то необычное, похоже, происходило с лицом самого Моисея. Когда Моисей, держа скрижали в руках, спустился со святой горы, то он «не знал, что лицо его стало сиять лучами от того, что Бог говорил с ним» (Исх. 34:29 и далее). Возможно, после своего сорокадневного общения с Богом Моисей пострадал от какого-то излучения? Такое предположение высказал австрийский писатель Петер Красса более 30 лет назад [40]. Если верить Ветхому Завету, то с Моисеем действительно случилось нечто необычное: «И увидел Моисея Аарон и все сыны Израилевы, и вот, лице его сияет, и боялись подойти к нему… И когда Моисей перестал разговаривать с ними, то положил на лице свое покрывало. Когда же входил Моисей пред лице Господа, чтобы говорить с Ним, тогда снимал покрывало, доколе не выходил… И видели сыны Израилевы, что сияет лице Моисеево, и Моисей опять полагал покрывало на лице свое, доколе не входил говорить с Ним» (Исх 34:30 и далее).

Возлагал покрывало на лицо, снимал покрывало с лица… В последующем тексте о покрывале больше ничего не говорится. Выглядело ли лицо Моисея обезображенным после того, как на горе пророком были получены от Бога скрижали? Мы знаем об этом так же мало, как и о том, является ли эта библейская история подлинной или же она присочинена более поздними авторами (такие вставки в Библии — не редкость). Только как быть с тем, что все сказанное в Библии — «исключительно пересказ Слова Божия»? [11]

Если вся Библия состоит из «пересказов Слова Божия», и Святое писание Ветхого и Нового Заветов (по мнению профессора теологии Карла Ранера) «исходит от одного и того же Творца», и есть «извечный» замысел «окончательного спасения», то тогда верующие должны принимать за чистую монету и пассажи из Откровения Иоанна Богослова. Все или ничего. Текст этого пророчества был добавлен к Библии позднее всего. Автором его считают Иоанна Богослова. Из этого Откровения мы узнаем, что некие Ангелы должны вскоре обрушить на землю ужасные кары, которые, конечно же, касаются только неверных, ибо Господь постоянно требует суда и наказания для них. Но затем — о чудо! — после всех этих страшных времен возникнет новый мир: «И увидел я новое небо и новую землю; ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба… Улица города (в новом Иерусалиме) — чистое золото, как прозрачное стекло. Храма же я не видел в нем… город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего…» (Откр 21:1 и далее).

Я знаю людей, которые верят в неопознанные летающие объекты и годами твердят о том, что скоро на земле появятся инопланетяне и перевезут какую-то часть человечества в другой мир. Ученые и политики подвергают такие высказывания резкой критике, считая, что они снижают активность в сфере решения проблем нашего мира и способствуют бездеятельности. Что ж, ученые и политики правы. Но не знаком ли вам источник образа мыслей тех, кто ждет пришествия инопланетян? Это — откровение Иоанна Богослова из библейского Нового Завета.

Итак, к чему мы пришли? Где Бог, который без каких бы то ни было противоречий и недоразумений соответствовал бы любому образу мыслей? Во всяком случае, не в Библии. Как, впрочем, ни в одном ином священном или неосвященном писании. Астрофизика за последние несколько десятков лет предложила ряд гипотез и моделей возникновения и развития Вселенной. Но пока все эти теории, созданные лучшими умами человечества, противоречат друг другу. В соответствии с формулами Альберта Эйнштейна, Вселенная, пребывающая в состоянии покоя, существовать не может. Исходя из этого Джордж Гамов, американский астрофизик русского происхождения, в 1948 году выдвинул теорию Большого взрыва. В то время, когда я учился в школе, она еще считалась непреложной истиной — во всяком случае, ее можно было доказать с помощью так называемого красного смещения (в основе которого лежит эффект Доплера), которое обнаружил Эдвин Пауэлл Хаббл. Галактики разлетаются — так полагали до тех пор, пока астрономы не открыли другие галактики, улетевшие настолько далеко, что их никак не удается уложить ни в прокрустово, ни в иное ложе какой-либо единой теории. К тому же некоторые из этих галактик вследствие эффекта Доплера должны были давным-давно превысить скорость света, что, опять-таки, противоречит Эйнштейну.

В такой ситуации должны были возникнуть новые теории. Физик Андрей Линде из Стэнфордского университета выдвинул теорию «Пузырчатой Вселенной». Как в ванне, наполненной минеральной водой, во Вселенной постоянно возникают новые пузырьки — новые Большие взрывы. Таким образом, это Вселенная постоянно взрывающихся и вновь образующихся пузырьков. Конечно, чтобы понять Вселенную, одних умозаключений недостаточно, — необходимы новые измерения. Если таковых под рукой не оказывается, то их создают с помощью математических методов. Наверное, когда-нибудь астрофизика станет оперировать 25-мерным пространством, представляя его каким угодно образом, но в настоящее время приходится довольствоваться десятью пространственными измерениями. Хотя и они недоступны обычному обывателю. Они существуют лишь в умах ученых и компьютерах мира науки.

Астрофизик Оскар Кляйн выдвинул теорию струн (согласно этой теории, Вселенная пронизана «энергетическими струнами»), Кто знает, может, так оно и есть и такие струны существуют, только строения Вселенной они не объясняют. Пришлось физику Эдварду Виттену придумать теорию вибрирующих мембран. С тех пор мир получил в свое распоряжение «м-теорию». Однако «м» в данном случае можно с одинаковым основанием считать как первой буквой слова «мембрана», так и первой буквой слова «мистика».

Наконец, появились вычисленные математическим путем «черные дыры», опять-таки противоречащие прежним теориям.

Нашлись астрофизики, которые ломали голову не только над тем, как возникла Вселенная, но и над тем, возникала ли она вообще. То есть они утверждают, что она существовала всегда, извечно. Непостижимо! Впрочем, для астрофизики слово «непостижимо» не существует. Там возможно и такое, что непостижимее непостижимого. Только бы занять новой головоломкой извилины мозга — вот что важнее всего. Например, откуда взялось то, что существовало всегда? И какой конец ожидает все существующее? Физик Пол Девис [41] выдвинул — наряду с идеей Большого взрыва — идею Большой катастрофы. После этого история Вселенной начинается сначала. Впрочем, об этом знали еще древние индийцы, и ведические тексты тому свидетельство.

Остается еще гигантский Космос с триллионами звезд и планет, о котором мы знаем, что он бесконечен, но не знаем, идет ли в нем постоянный процесс обновления, рождается ли он где-то снова или же в конце концов он исчерпает свою энергию (что, разумеется, противоречит физическому закону сохранения энергии). Одно ясно во всем этом многообразии противоречивых гипотез и теорий: мы, люди, подобны микробам в океане, подобны песчинкам в мирозданье.

Однако мы кажемся себе такими значительными, что всерьез верим, будто грандиозный созидательный Дух затеял всю эту гигантскую игру только для того, чтобы подвергнуть испытаниям нашу микроскопическую планету — это зловонное, закопченное, грохочущее и опасное транспортное средство. И еще затем, чтобы избрать среди всего человечества любимый народ — строптивый, вечно ропщущий и к тому же (если верить Ветхому Завету) такой, что долго отказывался уверовать в своего Бога. И еще затем, чтобы инсценировать на нашей планете жестокую трагедию, чтобы убивать детей, уничтожать целые народы и непрерывно — и в будущем тоже — кого-то осуждать и подвергать многочисленным карам. И все это ради того, чтобы одураченное человечество верило в него, признавало и любило. Что тут общего с христианской любовью к ближнему?!

И где же в такой модели остается место для «милосердного Бога»? Эта могучая сила, этот, так сказать, изначальный созидающий дух, на языке людей должна называться словом среднего рода. То, что было до начала существования всего остального, — это не Он, не Она, а ОНО. ОНО существовало до Большого взрыва, до черных дыр и энергетических струн, до пузырчатой Вселенной и до всего того, до чего мы только смогли бы додуматься. Или выдумать. Людскому разуму недоступно понимание, описание или даже вычисление этого ОНО. Разве что в один прекрасный день под воздействием какого-то высшего интеллекта наш разум перешагнет свои нынешние пределы. Но, несмотря на сказанное, я хотел бы представить это непостижимое ОНО, по крайней мере в самых общих чертах, как некую модель. В дискуссиях я пытаюсь сделать это с помощью следующих рассуждений. Представим себе компьютер, оснащение которого — сто триллиардов битов. Представим далее, что у этого компьютера сформировалось осознание себя как индивидуальности. Но это осознание прочно привязано к триллиардам битов. Если бы такой компьютер самостоятельно отправился во Вселенную, то его самоосознание бы разрушилось. Об этом мозг компьютера, конечно, знает, так как ему известно все. Со временем все знать становится скучно — независимо от того, существует ли вообще понятие времени или нет. Следовательно, компьютер принимает решение покончить со своей скукой и приобрести какие-то новые знания и опыт. Откуда? Он ведь и так уже все знает! Тогда мозг компьютера начинает нумеровать все биты и маркировать их в определенной последовательности. А затем наступает очередь Большого взрыва. Триллиарды битов с различной скоростью — в соответствии со своей величиной — устремляются в пустоту Вселенной. Первоначальное сознание компьютера прекращает свое существование. Однако хитроумный Саморазрушитель запрограммировал будущее после взрыва. Все маркированные биты с их отдельной информацией когда-нибудь снова вернутся в центр взрыва. Каждый бит опять займет первоначальное место, исходное сознание суперкомпьютера вновь восстановится, но с одним существенным отличием.

Оно заключается в том, что каждый бит от взрыва до возвращения что-то испытал. Случились какие-то новые события. Дополнительный опыт, которого не было до распада сознания компьютера, теперь стал составной частью его Индивидуального сознания. Всеведение компьютера (объем его знаний) возросло. Приведенные рассуждения, само собой разумеется, не лишены внутренних противоречий, но, согласитесь, в конечном счете здесь речь идет лишь о воображаемой модели.

С момента взрыва до момента возвращения ни один бит не знал, что когда-то он был крохотной частицей несравнимо более объемного сознания; если бы во время этого долгого путешествия какой-нибудь из битов поставил перед собой вопрос «В чем смысл и цель моего стремительного движения» или «Кто меня создал?», «Откуда я взялся?» — ответа не последовало бы. Разве что крупные скопления битов, собравшиеся вместе, смогли бы интуитивно угадать, что за всем происходящим должно скрываться нечто гораздо большее. И все-таки каждый бит, несмотря ни на что, был началом и концом определенного действия, своего рода процесса творения с учетом фактора нового опыта.

Если это упрощенное сравнение поможет хотя бы чуть-чуть приблизиться к пониманию феномена «ОНО» — значит, я достиг уже многого. Мы все — составная часть этой извечной силы «ОНО». Только в самом конце, в «Пункте Омега», по Тейяру де Шардену (1881–1955), нам станет ясно, что именно мы и именно в самих себе соединяем причину и результат творения. То, что ОНО (синоним понятия «Бог») должно существовать до любого вида Большого взрыва, кажется мне достаточно логичным утверждением. Подобные размышления не новы. Новым здесь является лишь современное сравнение с компьютером. Не перестаешь удивляться тому, что в древних преданиях содержатся подобные представления. Евангелист Иоанн Богослов говорит о сотворении Мира: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и слово было Бог. Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть».

Мы не знаем, откуда Иоанн Богослов взял эту блестящую мысль. Жаль только, что понятие «Бог» в течение двух тысячелетий искажалось невозможными, несовместимыми с Богом идеями, дающими возможность рассказывать детям и безграмотным взрослым незамысловытые истории. Но если бы феномен ОНО (Бог) решил на какое-то непродолжительное время превратить самого себя в материальную субстанцию, то ОНО стало бы одновременно и самим творением, и продуктом своего творения. Как и компьютерные биты, мы тоже снова обретем единство. Вместе с триллионами других Солнц и всей материей мы, микроскопические частицы ОНО, возвращаемся к бесконечной космологической общности. Все философии мучительно ищут ответы на вопросы «почему?», «откуда?» «зачем?», но «знание, — пишет философ и теолог профессор Пуццетти, — не обязательно обретается научными путями. И в самом деле — ни одна из так называемых религиозных истин, наиболее важных по своему значению, не была когда-либо открыта таким путем» [43].

Началось новое тысячелетие. Как мы его встретили?

• Человечество расколото пятью наиболее значительными религиями и тысячами сект, соперничающих между собой.

• Генетика, астрономия и средства коммуникации расширили наш горизонт в небывалом доселе объеме. Конца этому процессу не видно.

• Рано или поздно мы вступим в контакт с внеземными цивилизациями. Вопреки всем теориям будет превзойдена скорость света.

Как мы будем выглядеть в глазах представителей внеземных цивилизаций? Смиримся ли мы с тем, что они отнесутся к нам, скорее всего, как к ограниченным существам? И все из-за того, что мы по субботам не пользуемся выключателями (ортодоксальные евреи)? Или из-за того, что не едим свинину (евреи, мусульмане)? Или оттого, что считаем священными коров и жирных крыс (индусы и родственные им народы)? Или оттого, что мы подвергли мукам и безжалостно распяли на кресте Сына нашего Бога? Я за то, чтобы с нашим вступлением в третье тысячелетие пришел конец многобожию на земле. Правда, с одной оговоркой. Она состоит вот в чем: мы все являемся крохотными частицами могучего ОНО, которое в разных религиях называют словом «Бог». С этой точки зрения любая расовая дискриминация становится чистейшей чепухой. Все мы принадлежим одной, единой созидающей силе. И религии с их непримиримостью, войнами и делами, достойными сожаления, в конечном счете привели нас на путь познания. Решение головоломки могло бы состоять именно в том, чтобы, проанализировав противоречивость Библии и других древних текстов, — к этому я еще вернусь, — мы поняли и признали очевидное: Ветхозаветный Бог никоим образом не может быть назван метафизическим (духовным) существом или сущностью. Ответ надо искать не в Библии. Скорее, вне ее, во Вселенной. И что же теперь делать? Сравнять с землей храмы? Взорвать церкви?

Ни в коем случае!

Там, где люди собираются и воздают хвалу творению, господствует благотворное и укрепляющее людей чувство общности. Словно выверенное камертоном, в людях рождается единое для всех ощущение причастности к чему-то грандиозному во Вселенной, к тому, что мы называем Богом. Храмы и церкви — это места размышлений, места совместного восхваления не поддающегося определению ОНО, грандиозного духа Созидания. Такие места для людей остаются необходимыми. Остальное в общем-то излишне.

ГЛАВА 2. ЛОЖЬ ВОКРУГ ФАТИМЫ

Моральное негодование — священный признак мнимой святости.

Хельмут Куальтингер

26 июня 2000 года Ватикан сделал достоянием общественности «третий секрет Фатимы» — документ, где в аллегорической форме было дано описание преследования церкви в XX веке и предсказывалось покушение на Папу Римского. Как известно, Иоанн Павел II чудом избежал гибели 13 мая 1981 года, когда на площади Петра Али Агджа выстрелил в него из пистолета. Один из руководителей Римско-католической церкви, немецкий кардинал Йозеф Ратцингер, прокомментировал публикацию упомянутого документа такими елейными и запутанными словами:

«Церковное учение различает «всеобщее откровение» и «частное откровение». Между ними существует значительное отличие. Понятие «всеобщее откровение» означает Божественные Откровения, которые были предназначены всему человечеству и нашли свое выражение в Ветхом и Новом Заветах Библии. «Откровение» — потому, что Бог шаг за шагом давал познавать себя людям, пока сам не стал человеком, Сыном человеческим Иисусом Христом, достоянием всего мира. Поскольку Бог един, то и история его пришествия к людям одна на все времена и связана с жизнью, смертью и воскресением Христовым. Понятие же «частное откровение» существенно отличается от понятия «всеобщее откровение»…»

Дальше говорится о том, что частное откровение покоится на вере и достоверности, которые всегда присутствовали в божеских речах. Частное откровение помогает вере. Его масштаб и цена являются указаниями на Христа как такового. «Если же частное откровение уводит от Христа или же представляется более важным, чем Евангелие, значит, оно исходит не от Святого Духа» [44].

Непонятная логика. Если всеобщий Бог уже как бы разделяется между частным и всеобщим откровениями, то и частное тоже относится к Нему? Вовсе нет, говорит глубокоуважаемый кардинал. Ибо частное откровение только тогда исходит от Бога, когда «приводит к Евангелию». Можно ли отсюда заключить, что противоположность Бога — дьявол — является предметом частных откровений?

Мир долго и напряженно ждал откровений третьего секрета Фатимы. Еще в 1960 году папа заявил, что не может позволить публикацию, ибо «она поколеблет нашу веру». А папа Иоанн Павел II в 1980 году в городе Фульде разъяснил недоумевающим журналистам:

«Из-за неоднозначного содержания секрета мои предшественники по папскому ведомству хранили дипломатичное молчание. Кроме того, каждому христианину достаточно знать то, что он знает, а именно: океаны зальют целые материки, и люди будут умирать ежеминутно миллионами. И совершенно не нужно стремиться узнать, что там еще в этом секрете. Молитесь и не спрашивайте. Доверьтесь во всем Матери Божьей» [45].

После таких витиеватых высказываний можно было бы ожидать каких-то мировых потрясений. Что же в самом деле содержится в третьем секрете Фатимы? Никаких сенсаций, никакого конца света, вообще ничего, что затронет «нашу веру».

К тому же опубликованный текст ничего общего не имеет с действительностью. Вот какие строки Ватикан сделал достоянием общественности:

«Пишу это, повинуясь Вам, поручившему мне это через его превосходительство, высокочтимого епископа Лейрийского и святейшей Матери, по поручению Бога.

После двух частей, о которых я уже рассказала, слева вверху от нашей Девы мы видели ангела, державшего огненный меч в левой руке; сыпались искры, и пламя исходило от него и вот-вот должно было поджечь мир. Но огоньки исчезали, едва входили в соприкосновение со свечением, которое источала на него Дева из своей правой руки. Ангел между тем указывал правой рукой на землю и громогласно возвещал: «Кайтесь, кайтесь, кайтесь!» И мы увидели в ярком свете, что Бог выглядит как «человек, проходящий перед зеркалом», как облаченный в белое епископ, и у нас сложилось впечатление, что это святой отец.

Многие другие епископы, священнослужители, просто служители и служительницы поднимались на отвесную гору, на вершине которой стоял огромный крест, сооруженный из грубых стволов пробкового дуба. Прежде чем пройти туда, святой отец миновал большой полуразрушенный город. Дрожа и спотыкаясь под тяжестью боли и забот, молился он о душах убиенных, тела которых встречались на его пути. Взойдя на гору, он припал к подножию креста. И тут его убили солдаты, стрелявшие по нему из огнестрельного оружия и луков. Вслед за ним погибли священнослужители, епископы, служители орденов, мужчины и женщины различных классов и сословий. Под обоими крыльями креста стояли два ангела, и у каждого в руках был сосуд из хрусталя. Туда они собирали кровь мучеников и поили ею души, что приближались к Богу» [44].

Эта публикация Ватикана, высшей инстанции Римско-католической церкви, которая объединяет миллиарды приверженцев в мире и является для них мерилом истины и чистоты веры, в лучшем случае — полуправда. Вернее, полунеправда. Или папы лгали раньше, когда говорили о третьем секрете Фатимы, или же высокочтимый кардинал Ратцингер лжет сегодня. В опубликованной Ватиканом версии ничего не сообщается о том, что происходило в прошлом или что происходит сейчас — в том числе и о покушении на папу. Часто обсуждают строки о большом полуразрушенном городе, в котором был расстрелян святой отец вместе со многими другими поборниками веры. Должен напомнить, господа, что 13 мая 1981 года, когда стреляли в папу, Рим не являл собой развалины, да и другие люди не стали жертвами расстрела. И как же господин Ратцингер прокомментирует это несоответствие?

Если верить господину Ратцингеру, то уже принято считать, что ключевым словом имевших место таинств было salvare le amme — «спасти души». Что нашло выражение в словах penitenza, penitenza, penitenza (кайтесь, кайтесь, кайтесь). Вспомним начало Евангелия от Марка: «Кайся и думай о Евангелие», Ангел с огненным мечом олицетворяет судебный порядок. Сам человек связывает огненный меч со своими изобретениями. Все видения, представшие перед детьми в Фатиме, представляются не «неизменным будущим», не фильмом, показывающим фиксированное грядущее, а неким планом, способным сделать это будущее реальным. Как? Через покаяние и благоразумие, соответственно. Кардинал Ратцингер говорит по этому поводу: «Фантастические трактовки таинственных видений давно уже не считаются таковыми. Покушение 13 мая 1981 года было лишь частью задуманного Божественного плана…» Хотелось бы спросить: что общего у покушения 1981 года с полуразрушенным городом? С группой солдат? С убийством многих людей, соседствующих с папой?

Чем выше на иерархической лестнице находятся церковные теологи, тем запутаннее они изъясняются. Кардинал Ратцингер пытается перенести эту нарисованную картину из будущего в далекое прошлое. Вот его комментарий:

«Папа идет впереди других, дрожа и страдая от тех ужасов, которые его окружают, В развалинах лежат не только здания города — весь его путь пролегает по трупам убитых. Путь церкви также рассматривается как крестный путь. В этой картине можно увидеть всю историю столетия — столетия мучеников, столетия мировых войн и многих локальных конфликтов… При этом фигура папы играет особую роль. В многотрудном его восхождении на гору мы спокойно могли бы увидеть и соединить работу многих пап. В видении его святейшество и мучеников убивают на улице. Мог ли святой отец не понять это как указание на собственную судьбу, когда после покушения 13 мая 1981 года распорядился явить миру текст третьего секрета Фатимы? Побывав на грани жизни и смерти, он охарактеризовал свое спасение следующими словами: «Рука Богоматери остановила полет пули и задержала меня на пороге смерти» (из высказывания папы от 13 мая 1994 года). То, что «мано матерна» — рука матери — по-иному направила полет пули, показывает еще раз, что «не бывает неизменных судеб, что вера и молитва являются силой, способной повлиять на ход истории, и что в конце концов молитва оказывается сильнее патронов, а вера — могущественней целых дивизий».

Все, что здесь представляется общественности, — всего лишь предположение. Полуразрушенный город переправлен в позапрошлое девятнадцатое столетие, не погибшие при покушении жрецы и служители церкви превращены в мучеников прошлого, огненный меч признан земным творением, а пуля, которая не убила папу, отклонена Девой Марией. И впервые третий секрет Фатимы был прочитан папой именно после покушения 1981 года, хотя уже в 80-м он публично о нем высказывался!

Как такое могло произойти? Богоматерь должна была лично передать детям в Фатиме свои видения. Что же на самом деле там произошло в 1917 году? И как передавались эти послания от Богоматери? Что было в первом и втором секретах, если третий настолько фальсифицирован?

Все зависит от воображения — скажут одни. Другие сошлются на искажение самой истории церкви, нередко имевшее место в XX веке. Но давайте по порядку.

То, что Святое писание Ветхого Завета полно недостойных метафизического божества противоречий и создавалось в разные времена разными авторами, легко уяснить с первых же его строк. Христианский мир основывается на Библии. Вспомните: сочинение Ветхого и Нового Заветов должно было иметь одних и тех же инициаторов. Если верить теологам, Бог заключил особый договор с народом Израиля (см. прим.11). В соответствии с этим Новый Завет является продолжением Старого. Но кто составил Новый Завет? Кто его автор? Столь дорогой нашим сердцам Боже?

Да простит меня читатель, я приведу отрывок из моей предыдущей книги. Речь идет о начале невероятной истории с Фатимой [39].

Каждый верующий убежден, что Библия содержит слово Божье. Что же касается Евангелий, то существует народное убеждение, что спутники Иисуса из Назарета могли вместе с ним создавать эти речи, жизненные установки и высказывания, выступив как бы соавторами своего учителя. Считается, что евангелисты пережили странствия и чудеса своего «патрона» вместе с ним и позже поведали обо всем в своих хрониках. Эти хроники получили название апокрифов.

Но любой теолог, даже с незаконченным высшим образованием, подтвердит, что все не так просто: апокрифов, которые так часто эксплуатируются в теологическом пустозвонстве, на самом деле не существует. А что же есть? Копии, причем все без исключения созданные в промежутке между IV и X столетием, но уже нашей эры. Эти 1500 копий, в свою очередь, являются копиями с уже иных копий, и ни одна из них не совпадает с какой-либо другой.

Насчитывается более 80 тысяч расхождений. Поразительно, но нет ни одной странички этих так называемых апокрифов, где не обнаружилось бы каких-то нестыковок и противоречий! Копии постоянно переписывались очередными авторами и изменялись в соответствии с велением времени.

В этих библейских текстах кишмя кишат легко распознаваемые ошибки. Известнейший апокриф — Синайский кодекс (как и Ватиканский кодекс) — возник в IV веке. В 1844 году он был найден в монастыре на Синае. Не менее 16 тысяч исправлений, сделанных по меньшей мере семью корректорами, претерпел этот документ! Некоторые места правились по многу раз и исправлялись все новыми «корректорами» и «редакторами».

Профессор Фридрих Делич, известный специалист в этой области, нашел в апокрифе… 3000 описок! [46]

Все это становится понятным, если принять во внимание, что ни один из евангелистов не был современником Иисуса. И напротив: ни один из современников Иисуса не оставил личных свидетельств о нем. Только после разрушения Иерусалима римским императором Титом (39–81) в 70 году кто-то начал распространять тексты о Христе и «его команде». Евангелист Марк создал свое творение самое раннее через сорок лет после того, как Учитель принял крестные муки. Уже в первые столетия христианства столпы церкви были едины во мнении, что апокрифы — фальшивка. Совершенно открыто они говорили о вставках, подделках, выброшенных и улучшенных местах, исправлениях, исключениях. Словесная эквилибристика продолжалась долгое время. Цюрихский специалист, доктор Роберт Кель пишет: «Часто случалось, что одно и то же место правилось в тексте первым корректором одним образом, а вторым — другим, в зависимости от того, какая в то время догма царила в соответствующей религиозной школе. В любом случае, в результате бесконечных исправлений — зачастую спланированных — возник полный текстовой хаос» [47].

Вот как на самом деле обстоит дело с тем, во что верующие верят безоглядно (да простят мне здесь читатели невольную тавтологию). Но каким образом связана с этим Фатима? — спросите вы. В Фатиме людям являлась Богоматерь, мать Иисуса Христа. Она явила там детям свой лик, она передала им свое послание — три секрета. Как же христианство пришло к Богоматери?

Все началось с церковных соборов. В 325 г. н. э. император Константин (ок. 274–337) созвал первый собор молодого христианского мира в Никее. Способы, при помощи которых император изыскал 318 епископов, не имели с религией ничего общего. То была чистой воды политика. Сам Константин, к тому времени еще некрещенный (он крестился на смертном одре), лично председательствовал на соборе. С чисто императорской непосредственностью он дал понять, что его воля приобретает силу церковного закона.

Архипастыри посчитали некрещеных как «универсальную паству», которая, что само собой разумеется, участвовала во всех голосованиях. При этом Константин довольно слабо разбирался в учении Иисуса. Ему больше был по душе солнечный культ Митры — древнеперсидского бога света. И еще долго, даже в христианские времена, Константин изображался на монетах как «непобедимое солнце». Император когда-то присвоил свое имя Византии — старому греческому городу купцов — и затем сделал Константинополь (теперь уже Стамбул) столицей Римской империи. Пренебрегая христианской скромностью, Константин приказал возвести огромную колонну, на которой сверху поставили скульптуру императора с непобедимым солнцем. Конечно, похвально, что Константин отменил институт рабства, жаль только, что вслед за тем он приказал, чтобы пойманным на воровстве рабам заливали в рот расплавленный свинец. И еще он разрешил родителям в тяжелую годину продавать собственных детей.

Какими же церковно-политическими решениями руководствовался этот «паша»? До Никейского собора Бог и Христос, по мнению еретика Ария Александрийского, были не тождественными, а только схожими. Константин же вынудил собор осудить арианство как ересь и признать единосущность Бога Отца и Бога Сына.

Нехристь Константин оказал церкви еще одну великую услугу. До определенной поры место захоронения Иисуса оставалось неизвестным. И вот император, ведомый своим божеским провидением, способом «симсалабим», находит в 326 году могилу Иисуса, уже ставшего к тому времени богом. Четыре года спустя он повелевает возвести в Иерусалиме святую часовню. Это чудесное открытие, впрочем, не помешало Константину в том же году умертвить своих близких родственников — сына Криспа, невесту сына Фаусту (которую он утопил в кипятке) и тестя Максимилиана (которого он заставил покончить с собой). Так выглядит император и понтифик, инициатор всех исторических решений Никейского собора — Константин, получивший за все деяния титул «Великий» и возведенный в ранг святых в армянской, русской и греческой церквах. Епископы Рима, Александрии и Антиохии были объявлены патриархами, а двое первых получили почетные титулы «папы».

Второй собор был созван в Константинополе в 381 году по распоряжению императора Феодосия (347–395). Его церковь тоже удостоила титула «Великий». По моральным качествам этот тиран не намного обогнал своего предшественника. Он так и остался в истории истязателем и мучителем простых людей, взвалившим на плечи бедного народа все тяготы жизни. Кто не соглашался жить по-феодосийски, подвергался зверским пыткам. В 390 году, через десять лет после собора, он буквально утопил в крови семь тысяч горожан восставшего города Салоники.

Это Феодосий провозгласил христианскую веру государственной религией (поэтому и назван Великим!). Он поручил своему епископу Амброзию Миланскому разрушить все языческие святыни, а всех тех, кто отказался креститься, приказал обезглавить.

Что же решил второй собор в Константинополе? Общее собрание приняло постановление о триедином боге — Отце, Сыне и Святом Духе. Этим постулатом церковь руководствуется и по сегодняшний день.

Следующий собор состоялся в 431 году в Эфесе и был созван правителем Восточной Римской империи Феодосием II (409–450) и западноримским императором Валентинианом III (425–455). Оба императора мало утруждали себя геополитическими и духовными проблемами — они были плейбоями. Поэтому лишь изредка появлялись на соборе.

Феодосий II был слабовольным подкаблучником, полностью зависящим от могущественной и властной Пульхерии — своей сестры-интриганки. Та устроила себе долгое регентство над братом и большую часть времени тратила на продление вечной, как ей казалось, молодости — над чем посмеивались даже ее современники, не говоря уже о поздних наблюдателях. «Коллега» Феодосия, западноримский император Валентиниан, находился под влиянием матери Галлы Пласидии и плохо кончил. Явно не христианские образцы для подражания…

Что же решил собор в Эфесе? Почитать Марию как Богоматерь. Ей присвоили этот почетный титул. И то было не духовное веление, а политически обоснованный шаг. Эфес являлся родиной матери-Артемиды, и речь шла о том, чтобы изъять богинь-матерей из других религий и влить их в христианство. Поэтому статуи Артемиды в Эфесе сразу после решения собора были объявлены святынями и переименованы в Матерей Божьих, или Богоматерей. Большинство других, более древних, чем христианство, религий и раньше почитали своих богинь-матерей: им поклонялись наравне с христианскими святынями. Теперь же речь шла о едином божестве. И Марии необходимо было непорочное зачатие. Она должна была забеременеть от ангела по имени Габриэль, бога-мужчины.

А откуда взялось имя Мария? Старшую сестру Моисея — ту, которая обратила внимание дочери фараона на плывущую колыбель с младенцем, звали Марйам (Мария). Даже Коран, священная книга мусульман, написанная ровно через 600 лет после рождения Иисуса, в суре 19 сообщает о непорочном зачатии:

«16. И вспомни в писании Марйам. Вот она удалилась от своей семьи в место восточное.

17. и устроила себе пред ними завесу. Мы отправили к ней Нашего духа, и принял он пред ней обличие совершенного человека.

18. Она сказала: "Я ищу защиты от тебя у Милосердного, если ты богобоязнен".

19. Он сказал: "Я только посланник Господа твоего, чтобы даровать тебе мальчика чистого"».

И чуть ниже:

«20. Она сказала: "Как может быть у меня мальчик? Меня не касался человек, и не была я распутницей".

21. Он сказал: "Так сказал твой Господь: «Это для Меня — легко. И сделаем мы его знамением для людей и Нашим милосердием. Дело это решено"» [48].

В 66-й суре, стихе 12 описывается рождение Девы:

«…И Марйам, дочь Имрана, которая сберегла свои члены, и Мы вдунули в нее от Нашего духа. И она сочла истиной слова от Господа и Его писание и была из числа благочестивых».

Коран создавался на арабском языке с 610 г. по 632 г. (год смерти пророка Мухаммеда). Если следовать мусульманской традиции, пророк Мухаммед получал откровение на протяжении 23 лет. Аллах — арабское имя единого Бога. В Коране через Мухаммеда Аллах подтверждает свое уже сказанное слово. Поэтому в третьей суре пророческими признаны еврейская тора и христианское евангелие. С одним важным отличием: Коран — самое свежее послание, и поэтому ранние тексты откровений частично устарели:

«84. Скажи: «Мы уверовали в Аллаха и в то, что ниспослано нам, и что ниспослано Ибрахиму, Исма'илу и Исхаку, и Йа'кубу, и коленам, и в то, что было даровано Мусе, и 'Исе, и пророкам от Господа их. Мы не различаем между кем-либо из них, и Ему мы предаемся».

«85. Кто же ищет не ислама как религии, от того не будет принято, и он в последней жизни окажется в числе потерпевших убыток».

По мусульманским воззрениям, один лишь ислам — единственно верная религия, ибо Мухаммед был последним пророком Бога и, соответственно, последним же воспринял его слова. (Католические теологи считают как раз наоборот.) Поскольку ислам — единственно верная религия, Коран повелевает своим верующим не проявлять дружеских чувств к тем, кто находится вне этой религии (см. 3-ю суру, стих. 118):

«И вы, которые уверовали! Не берите себе близких друзей, кроме вас самих. Они не преминут вам вредить, они хотели бы того, чтобы вы попали в беду».