Кто действительно любил потолковать о пришельцах и других цивилизациях, так это Харри. Поэтому он подключился к сотовой сети независимых исследователей космоса на предмет возможных контактов с внеземным разумом. Это было его хобби. Его, не Морин. Но даже после смерти Харри она не собиралась бросать любимое занятие мужа, как не расставалась и с его привычками наблюдать за погодой и делать ставки на футбол. Для нее казалось странным вот так вдруг покончить со всем этим.
Морин отлично понимала, насколько знаменателен момент: все эти сигналы, внезапно ожившие небеса, вспыхнувшие многочисленными посланиями, словно рождественская елка, сейчас, после целого века тщетного, не приносящего результатов прослушивания космического эфира.
— Кейтлин, я все-таки не могу уяснить, почему мы получаем сигналы именно сейчас. Свет годами путешествует сквозь космос, а о темной энергии мы узнали всего несколько месяцев назад.
— Другие, возможно, обнаружили ее гораздо раньше и располагали куда более продвинутыми технологиями, чем мы. В таком случае у них был шанс отправить послание. Может быть, сигналы приходят в установленный срок, перед самым концом, специально для нас.
— Неплохая догадка.
— Некоторые надеются, что в сообщениях заключен способ борьбы с темной энергией.
— Какой, интересно? Кейтлин пожала плечами:
— Если мы не расшифруем их, то никогда не узнаем. И я уверена, если бы можно было что-то сделать, сейчас бы все обстояло иначе.
— Мне кажется, сигналы не стоит расшифровывать, — сказала Морин.
Кейтлин удивленно посмотрела на мать, но ничего не спросила. Вместо этого сказала:
— Слушай, мам. Некоторые из нас собираются кое-что предпринять. Ты знаешь, что процесс Разрыва идет от большего к меньшему, что сперва разрушению подвергаются сверхгигантские структуры. Сначала галактика, потом Солнечная система, за ней планеты вроде Земли. И наконец, человеческое тело.
— Выходит, люди переживут свой мир, — заключила Морин.
— Теоретически — да. Может быть, всего на тридцать минут, пока атомные соединения не будут разорваны. В Оксфорде хотят построить убежище, которое уцелеет, когда Земле придет конец. Что-то вроде субмарины. Если на человеке будет еще и защитный скафандр, то тридцать минут не предел. Идея — дотянуть до последней микросекунды. Другими словами, пережить конец света где-то на час. Мне предложили присоединиться к проекту.
— А ты что сказала?
— Я еще не решила. Мы не знаем, как быть с детьми, и… ты понимаешь.
Морин кивнула:
— Поступай так, как велит сердце.
— Да, очень непросто его сейчас слушать. — Кейтлин подняла лицо к небу. — Жаркий день сегодня будет.
— И долгий. Пожалуй, я этому обстоятельству очень рада. Ночной небосклон странно выглядит без Млечного Пути.
— Да и звезды падают одна за другой, — добавила Кейтлин. — Думаю, к осени созвездия изменят свои очертания до неузнаваемости.
— Еще сэндвичей?
— Лучше кордиала. Божественный вкус, мам.
— Цветы бузины, что тут скажешь. Я собрала их с кустов у дороги. Если хочешь, поделюсь рецептиком.
— Может, мне подождать, пока явится Джо, чтобы залить фундамент? Я не прочь познакомиться с твоим ухажером.
— О, прекрати, — отмахнулась Морин и ушла в дом за новой порцией кордиала.
Морин проснулась рано. И очень обрадовалась, что утро выдалось ясным; последние дни дождь лил без остановки. Занимался чудесный осенний день. Завтракая, она слушала последний эпизод радиосериала «Арчеры», правда, батарея приемника села перед самой развязкой.
Женщина вышла в сад, надеясь закончить работу до того, как свет исчезнет. Честно говоря, дел было много: сгрести листья, подрезать розы и клематисы,[3] и еще бы посадить луковицы даффодилов[4] вокруг беседки.
Внимание Морин привлекла стайка щеглов, рыщущих по клумбе с астрами в поисках семян. Женщина присела на корточки, наблюдая за маленькими пестрыми созданиями, которых всегда очень любила.
А потом резко потемнело. Словно кто-то переключил фары с дальнего света на ближний. Морин подняла голову. Солнце стремительно неслось прочь, увлекая за собой остатки света, словно шлейф. Зрелище столь грандиозное, что Морин пожалела, что при себе у нее нет видеокамеры. Опустились серые сумерки, затем наступила кромешная тьма. Перепуганные щеглы подняли гомон и улетели прочь. Все случилось в считаные мгновения.
Морин была готова. Из кармана своего старенького пальто она достала фонарик, для которого давно приберегла батарейки. Последние исчезли с прилавков несколько недель назад. Слабый луч осветил путь до беседки, где Морин зажгла тростниковые факелы.
Потом села, глядя на погруженный во тьму сад, и стала ждать, жалея, что не прихватила с собой из дома книгу. Хотя и не надеялась дочитать ее. К тому же при свете мерцающего пламени глаза бы быстро устали.
— Мам? — позвал ее тихий голос.
Морин чуть не подскочила от неожиданности. Кейтлин брела по саду, освещая путь фонарем.
— Я здесь, дорогая.
Дочь зашла в беседку и села рядом с Морин, на деревянную скамью, укрытую не слишком мягкими подушками, — только такие удалось купить. Фонарик Кейтлин погасила, экономя заряд.
— Только что исчезло Солнце.
— Да, точно по расчетам.
Издалека доносились громкие голоса, улюлюканье, звон бьющегося стекла.
— Кто-то веселится по полной, — усмехнулась Морин.
— Так же было во время затмения, — заметила Кейтлин. — В Корнуолле, помнишь? День выдался облачный, и мы, конечно, ничего не видели, но, едва небо потемнело, все пришли в полный восторг. Наверно, какие-то древние инстинкты.
— Пить не хочешь? Я прихватила с собой термос с чаем. Молока, боюсь, больше нет.
— Спасибо, мам, не хочу.
— Я рано встала и даже успела высадить луковицы даффодилов. На клематисы времени не хватило, правда. Но в целом сад готов к зимовке.
— Я очень за тебя рада.
— Лучше быть здесь, чем в доме, ты как думаешь?
— Полностью согласна.
— Я думала взять одеяла. Но не знала, будет ли холодно.
— Вряд ли. Воздух остыть не успеет.
— Еще я пыталась провести сюда электричество, но его все равно нет уже много дней.
— В любом случае факелы надежнее. Я бы раньше приехала. Но около церкви огромная пробка. Думаю, все храмы забиты до отказа. Да и бензин у меня кончился за пару миль до твоего дома. Уже давно машину не заправить.
— Ничего. Я рада, что ты здесь. Я и не думала тебя увидеть, даже позвонить не могла.
Сотовые сети не работали уже много дней. По мере приближения конца все медленно выходило из строя, ломалось, рушилось. Потому что люди бросали работу и спешили домой, к близким и родным.
Морин осторожно спросила:
— Как Билл и дети?
— В этом году Рождество мы встретили раньше срока, — отозвалась Кейтлин. — Оба пропустят дни рождения, но мы решили, что уж Рождество-то они должны отметить. Утром устроили все как положено. Носки, елка, украшения, гирлянды, подарки, много подарков. Пир горой. Индейку достать не смогли, но у меня была припасена курица. Потом дети пошли спать. Билл растворил их таблетки в лимонаде.
Морин понимала, о каких таблетках речь: Государственная служба здравоохранения раздала маленькие синие капсулы каждой семье.
— Билл лег с ними. Он сказал, что подождет, пока не будет уверен абсолютно… ну, ты понимаешь… Что они не проснутся и не придут в ужас от происходящего. Потом он собирался выпить свою таблетку.
Морин взяла дочь за руку:
— Почему ты не осталась с ними?
— Я не хочу никаких пилюль, — с горечью в голосе ответила Кейтлин. — Я всегда хотела дождаться самого конца, думаю, это говорит во мне ученый. Мы из-за этого спорили. Поругались, если честно. Но в результате решили, что так будет лучше.
Морин подумала, что где-то в глубине души Кейтлин до сих пор не верит, что ее детей больше нет, иначе бы она вела себя совсем по-другому.
— Что ж, я рада, что ты здесь, со мной. И пить эти таблетки я тоже не собираюсь. Правда, хотела спросить: будет больно?
— На короткий миг. Когда земная кора начнет разрушаться. Будет похоже, что мы сидим на вершине извергающегося вулкана.
— Что ж, ты отметила Рождество раньше срока. То же будет с Ночью Гая Фокса.
— Похоже, что так. Я хотела дойти до конца, — повторила Кейтлин. — Ведь я когда-то начинала с изучения сверхновых звезд.
— Не надо думать, что в происходящем есть твоя вина.
— Но я так считаю, немного, — призналась дочь. — Глупо, правда?
— Как же убежище в Оксфорде, ты решила не ехать?
— Подумала, лучше я буду здесь, с тобой. Ах да, чуть не забыла. — Кейтлин сунула руку в карман пальто и вытащила сферический предмет, не больше теннисного мяча.
Морин взяла его в руку. Предмет был тяжелый, черный и гладкий.
— Из такого материала делают обшивку для космических шаттлов. Он способен поглощать огромное количество тепла.
— Другими словами, он переживет Землю.
— Такова идея.
— Внутри что-то есть?
— Да. Сфера будет собирать информацию о происходящем до тех пор, пока Разрыв не достигнет сантиметровой границы и не разрушит прибор. Тогда высвободится облако мельчайших сенсоров, мы зовем их «соринками». Это нанотехнологии, мам, машины размером с молекулу. Они продолжат сбор данных, пока расширение не охватит молекулярный уровень.
— И как долго они протянут с момента, как сферы не станет?
— Всего лишь микросекунду или около того. Мы не можем быть уверены на сто процентов, что работа приборов продолжится после.
Морин взвесила в руке сферу.
— Отличная штука. Жаль, собранная информация никому не понадобится.
— Как знать, — пожала плечами Кейтлин. — Некоторые исследователи утверждают, что это всего лишь переход, не конец. Вселенная и раньше переживала подобное, — например, перешла из состояния волнового излучения в состояние, где основой всего является материя и где смогли существовать мы. Может, в начинающейся эре темной энергии тоже появится жизнь.
— Но не по образу и подобию человека.
— Боюсь, нет.
Морин встала и опустила сферу посреди лужайки. Воздух сделался прохладнее, и траву усыпали крупинки росы.
— Здесь нормально?
— Думаю, да.
Земля внезапно задрожала, и раздался звук, словно глубокоглубоко в ее недрах хлопнула гигантская дверь. Включились сигнализации автомобилей и домов — отдаленные скорбные завывания. Морин забежала назад в беседку. Села рядом с Кейтлин, и они крепко прижались друг к другу, схватившись за руки. Молодая женщина хотела было разглядеть время, которое показывали наручные часы, но вдруг передумала.
— Думаю, обратный отсчет нам не потребуется.
Земля вздрогнула сильнее; последовал странный шум, как будто волны тянут за собой береговую гальку. Морин выглянула наружу. Одна стена ее дома обвалилась, и на том месте красовалась груда кирпичей.
— Теперь строителя уж точно не найти, — хотела пошутить Кейтлин, но голос ее выдал страшное волнение.
— Думаю, нам лучше выйти.
— Хорошо.
Они покинули беседку и остановились на газоне, рядом со сферой, крепко обнявшись. Еще один спазм заставил почву содрогнуться, и посыпавшаяся с крыши дома черепица с жалким звоном разбилась вдребезги.
— Мам, еще кое-что.
— Да, дорогая.
— Ты сказала, что не стоит расшифровывать сигналы.
— Ну да. Я всегда думала, что их содержание вполне очевидно.
— Что-что?!
Морин попыталась повторить.
Но земля вдруг разверзлась, словно лопнула. Покрытая росой лужайка взлетела вверх, а сама женщина упала лицом во влажную траву. Дома, люди, деревья, все плавало в воздухе, подсвеченное красным светом, идущим снизу, из раскаленных, распоротых недр.
Поделиться книгой: