— Они не могут, — твердо заявил Джейми. — Не часто. Они бы просто умерли.
— Ну, может, они делают это медленнее, — предположила я. — Или под водой. Или ждут осени.
— Осень? — задумчиво повторил он. — Пожалуй, мне не хочется жить на юге. А в Бостоне жарко?
— В это время года — очень, — твердо ответила я. — И чертовски холодно зимой. Но я уверена, ты привыкнешь к жаре. И к жукам.
— Может быть, — сказал он. — А может, и нет, но сейчас…
Он крепко обнял меня, приподнял — и мы, как два грациозных полена, покатились с камня прямиком в воду.
Мы снова лежали на плоском камне, влажные и прохладные, и последние капли воды испарялись с нашей кожи. На другом берегу реки ивы купали в воде свои листья, их кроны чернели на фоне опускающегося полумесяца. А за этими ивами, акр за акром, миля за милей, тянулись девственные леса, не более освоенные к этому времени, чем противоположный край континента.
Джейми проследил за направлением моего взгляда и угадал, о чем я думаю.
— Должно быть, сейчас все это выглядит не так, как в твое время? — он кивнул в сторону шелестящей тьмы.
— Да, немножко по-другому. — Я сплела свои пальцы с его. — Все дороги будут вымощены… не камнем, нет, их покроют ровным, гладким веществом… вообще-то его изобрел шотландец по имени Макадам.
Он недоверчиво хмыкнул.
— Так в Америке будут жить шотландцы? Это хорошо.
Я не обратила внимания на его замечание и продолжила, глядя в шевелящуюся тень, как будто пыталась рассмотреть там города, которые когда-то появятся на этой земле.
— В Америке будет множество всякого народа. Все земли будут освоены, отсюда и до западного побережья, до области, которая называется Калифорнией. Но сейчас… — я слегка содрогнулась, несмотря на окутавшее меня тепло, — сейчас там лишь три тысячи миль пустыни. И ничего больше.
— Ага, ничего, кроме тысяч кровавых дикарей, — рассудительно заметил он. — И всяких странных зверей, будь уверена.
— Да, верно, — согласилась я. — Полагаю, они там есть. — Эта мысль немного расстроила меня; безусловно, я смутно, теоретически знала, что леса здесь населены индейцами, медведями и прочими лесными обитателями, — но передо мной вдруг встала вполне реальная перспектива встретиться со всеми этими обитателями лицом к лицу, причем совершенно неожиданно.
— А с ними что будет? С дикими индейцами? — с любопытством спросил Джейми, тоже вглядываясь в темноту, и словно пытаясь различить будущее среди качающихся деревьев. — Их разобьют и отгонят куда-то, да?
И снова я содрогнулась, пальцы моих ног невольно поджались.
— Да, разобьют, — сказала я. — Просто убьют большинство из них. А многих посадят в тюрьмы.
— Ну, это хорошо.
— Как посмотреть, — сухо произнесла я. — Не думаю, чтобы сами индейцы были с этим согласны.
— Пожалуй, — кивнул Джейми. — Но когда кровожадный дьявол попытается содрать скальп с моей головы, я не стану интересоваться его точкой зрения по этому вопросу, Сасснек.
— Да, но ты не можешь их винить за это! — возразила я.
— Очень даже могу, — заверил он меня. — Если один из этих дикарей скальпирует тебя, я даже очень буду его винить.
— А… хм, — сказала я. Мне пришлось откашляться и предпринять новую попытку объяснения. — Ну, ты представь, что толпы чужаков явились на твою родную землю и делают там, что хотят, да еще и пытаются убить тебя и выгнать из родных мест, а?
— Они и явились, — очень сухо откликнулся Джейми. — Если бы не они, я бы и сейчас жил в Шотландии, а?
— Ну… — я окончательно запуталась. — Но я имела в виду… ты бы ведь тоже стал бороться при подобных обстоятельствах, верно?
Он набрал полные легкие воздуха и с силой выдохнул через нос.
— Если английские кавалеристы налетят на мой дом и нападут на меня, — заговорил он наконец, — я наверняка стану драться с ними. И я ничуть не стану сомневаться, убивая их. Но я
— Я этого и не утверждала, — возмутилась я. — Я просто сказала, что…
— Кроме того, — добавил он с неумолимой логикой, — я вовсе не собираюсь убивать индейцев. Если они сами ко мне не полезут, я их ничем не обеспокою.
— Уверена, они были бы счастливы узнать это, — пробормотала я, решив, что на сегодня довольно.
Мы лежали, прижавшись друг к другу, под укрытием камней, слегка освещенных нежным, мигающим светом звезд. Я вдруг почувствовала себя ошеломляюще счастливой, но легкие опасения не оставили меня. Может ли длиться подобный восторг? Когда-то я считала, что «навсегда» — это само собой разумеется для нас, но тогда я была куда моложе…
Скоро, если будет на то Божья воля, мы можем наконец осесть на месте; найдем, где построить дом и устроить жизнь. Я ничего больше не хотела, но в то же время я тревожилась. После моего возвращения прошло всего несколько месяцев. Каждое прикосновение, каждое слово пока что переплеталось с воспоминаниями и в то же время чем-то походило на первые встречи.
А что будет, когда мы окончательно привыкнем друг к другу, живя рядом день за днем, занимаясь обычными делами?
— Ты от меня не устанешь, как ты думаешь? — прошептал Джейми. — Когда мы остановимся на месте?
— Я как раз думала то же самое о тебе.
— Нет, — оказал он, и в его голосе послышалась улыбка — Мне-то ты точно не надоешь, Сасснек.
— Откуда тебе знать? — удивилась я.
— Ведь до сих пор не надоела, — напомнил он. — Мы были женаты три года, и я хотел тебя так же сильно, как в первый день. Пожалуй, даже сильнее, — мягко поправился он, подумав, как и я, о том, как мы занимались любовью среди камней.
Я наклонилась к нему и поцеловала. Он был чистым и свежим, и слегка пах страстью.
— Я тоже, — сказала я.
— Ну, так не думай об этом, Сасснек, и я тоже не стану. — Он погладил мои волосы. — Я думаю, я всю жизнь буду тебя любить. Но ты меня частенько удивляешь, как сегодня ночью.
— Вот как? Но что я такого сделала? — Я удивленно уставилась на него.
— О… ну… я не хотел сказать… это…
Он вдруг смутился и непривычно напрягся.
— А? — Я поцеловала его в ухо.
— Ну… когда я… ты… я хочу сказать — почему ты делала именно то, о чем я думал?
Я уткнулась в его плечо и улыбнулась в темноте.
— Наверное, это зависит от того, что ты думал, а?
Он приподнялся на локте и с усмешкой посмотрел на меня.
— Ты отлично знала, что я думал, Сасснек.
Я погладила его подбородок, потемневший от щетины.
— Да. А ты отлично знал, что я делаю, так почему же ты спрашиваешь?
— Ну, я… я и не думал, что женщины так могут, вот что.
Полумесяц светил еще достаточно ярко, чтобы я рассмотрела вопросительно поднятую бровь Джейми.
— Да, и мужчины тоже, — напомнила я ему. — Или ты, по крайней мере. Ты ведь рассказывал мне… когда ты был в тюрьме, ты…
— Это совсем другое дело! — Я видела, как сморщились его губы, пока он подбирал слова. — Я… это, так сказать, была взаимопомощь. В конце концов, я не мог…
— А в другое время ты этого не делал? — Я села и поправила волосы, глядя на него через плечо. Румянец не был виден в лунном свете, но я не сомневалась в том, что Джейми покраснел.
— А ты… ты такое делала… часто? — Последнее слово больше напоминало хрип, и ему пришлось замолчать и откашляться.
— Полагаю, ответ зависит от того, что ты подразумеваешь под словом «часто», — сказала я, позволив своему голосу прозвучать чуть резковато. — Я два года была вдовой, ты знаешь.
Он постучал костяшками пальцев по зубам, глядя на меня с явным интересом.
— А, ну да. Но это просто… ну, я просто не подумал о женщинах, которым приходится… — Его охватило восхищение. — И ты можешь… кончить? Без мужчины, я хочу сказать?
Это заставило меня расхохотаться, и мой смех эхом отозвался в камнях, рассыпался по реке…
— Да, но с мужчиной намного приятнее, — заверила я его. Потом протянула руку и коснулась его груди. Я видела, как его кожа мгновенно покрылась пупырышками там, где пробежались мои пальцы, и мягко обвела его темный сосок. — Намного!
— О! — счастливо выдохнул Джейми. — Ну, значит, все хорошо, а?
Он был горячим — даже горячее, чем текучий воздух, и я чуть было не отпрянула инстинктивно, однако сдержалась. И снова я облилась потом, и струйки потекли по шее и по спине…
— Мы никогда раньше не занимались любовью вот так, а? — сказал он. — Как угри! Твое тело проскальзывает сквозь мои руки, увертливое, как водоросли! — Его ладони медленно прошлись по моей спине, пальцы слегка нажали на позвоночник, и от удовольствия у меня зачесалась шея.
— Мм… Это потому, что в Шотландии слишком холодно для того, чтобы потеть, как свиньи, — заявила я. — Хотя, если уж на то пошло, потеют ли свиньи вообще? Мне всегда хотелось это знать.
— Понятия не имею. Никогда не занимался любовью со свиньей. — Голова Джейми склонилась, его язык коснулся моей груди. — Но ты на вкус, как форель, Сасснек.
— Я на вкус как
— Ты свежая и сладкая, и чуть-чуть соленая, — пояснил он, на мгновение отрываясь от меня. Но тут же вернулся к прежнему занятию.
— Щекотно, — пробормотала я, извиваясь под его языком, но не сделала попытки освободиться.
— Ну, я того и хотел, — хихикнул он, переводя дыхание.
— Я себя чувствую Евой, — тихо сказала я, глянув на полумесяц, висящий над темным лесом. — На самом краю Эдема.
Джейми громко фыркнул.
— Да, а я, наверное, Адам, — решил он. — У райских врат.
Он повернулся и посмотрел на другой берег, а потом прижался щекой к моему животу.
— Хотелось бы мне знать, к чему я иду, или чего ожидаю?
Я рассмеялась, удивив его. Потом сжала ладонями его голову, заставив посмотреть на мою жаждущую плоть.
— Войди, — сказала я. — В конце концов, я что-то не вижу рядом ангела с огненным мечом.
Он опустился на меня, его тело горело, как в лихорадке, и я вздрогнула.
— Нет? — прошептал он. — Ну, может, ты его просто не заметила?
И огненный меч пронзил меня, заставив забыть о реальности и опалив меня.
И мы пылали вместе, яркие, как звезды летней ночью, а потом упали, сгоревшие и обессиленные, и наш пепел разлетелся над первобытным океаном, теплым и соленым, зарождая в нем новую жизнь.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПРОШЕДШЕЕ НЕСОВЕРШЕННОЕ
Глава 3
Кошка священника
— Брианна!
— А? — Она резко выпрямилась, ее сердце бешено колотилось, звук собственного имени отдавался в ушах грохотом. — Что… а?
— Ты спала. Черт, так и думал, что я не вовремя. Извини, может, мне перезвонить?
Легкая картавость говорившего наконец-то помогла ее нервной системе опомниться, хотя и с запозданием. Телефон. Это звонил телефон. Она машинально схватила трубку, еще не проснувшись.
— Роджер! — Адреналиновая буря, поднявшаяся в ее крови из-за внезапного пробуждения, улеглась, но сердце еще билось слишком быстро. — Нет, не вешай трубку! Я уже проснулась. — Она потерла лицо ладонью, одновременно пытаясь распутать телефонный провод и расправить сбившееся в ком одеяло.
— Да? Ты уверена? Сколько там у вас времени?
— Не знаю, слишком темно, чтобы рассмотреть часы, — ответила она все еще сонно. В ответ послышался низкий смешок.
— Мне очень жаль. Я пытался вычислить разницу по времени, но, похоже, ошибся. Я не хотел тебя будить.
Поделиться книгой: