Рассказ о царе Шахрияре и его брате
Слава Аллаху, господу миров! Привет и благословение господину посланных, господину и владыке нашему Мухаммеду! Аллах да благословит его и да приветствует благословением и приветом вечным, длящимся до судного дня!
А после того поистине, сказания о первых поколениях стали назиданием для последующих, чтобы видел человек, какие события произошли с другими, и поучался, и что бы, вникая в предания о минувших народах и о том, что случилось с ними, воздерживался он от греха Хвала же тому, кто сделал сказания о древних уроком для народов последующих.
К таким сказаниям относятся и рассказы, называемые "Тысяча и одна ночь", и возвышенные повести и притчи, заключающиеся в них.
Повествуют в преданиях народов о том, что было, прошло и давно минуло (а Аллах более сведущ в неведомом и премудр и преславен, и более всех щедр, и преблагоcклонен, и милостив), что в древние времена и минувшие века и столетия был на островах Индии и Китая царь из царей рода Сасана, повелитель войск, стражи, челяди и слуг. И было у него два сына - один взрослый, другой юный, и оба были витязи храбрецы, но старший превосходил младшего доблестью. И он воцарился в своей стране и справедливо управлял подданными, и жители его земель и царства полюбили его, и было имя ему царь Шахрияр; а младшего его брата звали царь Шахземан, и он царствовал в Самарканде персидском. Оба они пребывали в своих землях, и каждый себя в царстве был справедливым судьёй своих подданных в течение двадцати лет и жил в полнейшем довольстве и радости. Так продолжалось до тех пор, пока старший царь не пожелал видеть своего младшего брата и не повелел своему визирю поехать и привезти его. Визирь исполнил его приказание и отправился, и ехал до тех пор, пока благополучно не прибыл в Самарканд. Он вошёл к Шахземану, передал ему привет и сообщил, что брат его по нем стосковался и желает, чтобы он его посетил; и Шахземан отвечал согласием и снарядился в путь. Он велел вынести свои шатры, снарядить верблюдов, мулов, слуг и телохранителей и поставил своего визиря правителем в стране, а сам направился в земли своего брага. Но когда настала полночь, он вспомнил об одной вещи, которую забыл во дворце, и вернулся и, войдя во дворец, увидел, что жена его лежит в постели, обнявшись с чёрным рабом из числа его рабов.
И когда Шахземан увидел такое, все почернело перед глазами его, и он сказал себе: "Если это случилось, когда я ещё не оставил города, то каково же будет поведение этой проклятой, если я надолго отлучусь к брату!" И он вытащил меч и ударил обоих и убил их в постели, а потом, в тот же час и минуту, вернулся и приказал отъезжать - и ехал, пока не достиг города своего брата. А приблизившись к городу, он послал к брату гонцов с вестью о своём прибытии, и Шахрияр вышел к нему навстречу и приветствовал его, до крайности обрадованный. Он украсил в честь брата город и сидел с ним, разговаривая и веселясь, но царь Шахземан вспомнил, что было с его женой, и почувствовал великую грусть, и лицо его стало жёлтым, а тело ослабло. И когда брат увидел его в таком состоянии, он подумал, что причиной тому разлука со страною и царством, и оставил его так, не расспрашивая ни о чем. Но потом, в какой то день, он сказал ему: "О брат мой, я вижу, что твоё тело ослабло и лицо твоё пожелтело". А Шахземан отвечал ему: "Брат мой, внутри меня язва", - и не рассказал, что испытал от жены. "Я хочу, - сказал тогда Шахрияр, - чтобы ты поехал со мной на охоту и ловлю: может быть, твоё сердце развеселится". Но Шахземан отказался от этою, и брат поехал на охоту один.
В царском дворце были окна, выходившие в сад, и Шахземан посмотрел и вдруг видит: двери дворца открываются, и оттуда выходят двадцать невольниц и двадцать рабов, а жена его брата идёт среди них, выделяясь редкостной красотой и прелестью. Они подошли к фонтану, и сняли одежды, и сели вместе с рабами, и вдруг жена царя крикнула: "О Масуд!" И чёрный раб подошёл к ней и обнял её, и она его также. Он лёг с нею, и другие рабы сделали то же, и они целовались и обнимались, ласкались и забавлялись, пока день не повернул на закат. И когда брат царя увидел это, он сказал себе: "Клянусь Аллахом, моя беда легче, чем это бедствие!" - и его ревность и грусть рассеялись. "Это больше того, что случилось со мною!" - воскликнул он и перестал отказываться от питья и пищи. А потом брат его возвратился с охоты, и они приветствовали друг друга, и царь Шахрияр посмотрел на своего брата, царя Шахземана, и увидел, что прежние краски вернулись к нему и лицо его зарумянилось и что ест он не переводя духа, хотя раньше ел мало. Тогда брат его, старший царь, сказал Шахземану: "О брат мой, я видел тебя с пожелтевшим лицом, а теперь румянец к тебе возвратился. Расскажи же мне, что с тобою". - "Что до перемены моего вида, то о ней я тебе расскажу, но избавь меня от рассказа о том, почему ко мне вернулся румянец", - отвечал Шахземан. И Шахрияр сказал: "Расскажи сначала, отчего ты изменился видом и ослаб, а я послушаю".
"Знай, о брат мой, - заговорил Шахземан, - что, когда ты прислал ко мне визиря с требованием явиться к тебе, я снарядился и уже вышел за город, но потом вспомнил, что во дворце осталась жемчужина, которую я хотел тебе дать. Я возвратился во дворец и нашёл мою жену с чёрным рабом, спавшим в моей постели, и убил их и приехал к тебе, размышляя об ртом. Вот причина перемены моего вида и моей слабости; что же до того, как ко мне вернулся румянец, - позволь мне не говорить тебе об этом".
Но, услышав слова своего брата, Шахрияр воскликнул: "Заклинаю тебя Аллахом, расскажи мне, почему возвратился к тебе румянец!" И Шахземан рассказал ему обо всем, что видел. Тогда Шахрияр сказал брату своему Шахземану: "Хочу увидеть это своими глазами!" И Шахземан посоветовал: "Сделай вид, что едешь на охоту и ловлю, а сам спрячься у меня, тогда увидишь это и убедишься воочию".
Царь тотчас же велел кликнуть клич о выезде, и войска с палатками выступили за город, и царь тоже вышел; но потом он сел в палатке и сказал своим слугам: "Пусть не входит ко мне никто!" После этого он изменил обличье и украдкой прошёл во дворец, где был его брат, и посидел некоторое время у окошка, которое выходило в сад, - и вдруг невольницы и их госпожа вошли туда вместе с рабами и поступали так, как рассказывал Шахземан, до призыва к послеполуденной молитве. Когда царь Шахрияр увидел это, ум улетел у него из головы, и он сказал своему брату Шахземану: "Вставай, уйдём тотчас же, не нужно нам царской власти, пока не увидим кого-нибудь, с кем случилось то же, что с нами! А иначе - смерть для нас лучше, чем жизнь!"
Они вышли через потайную дверь и странствовали дни и ночи, пока не подошли к дереву, росшему посреди лужайки, где протекал ручей возле солёного моря. Они напились из этого ручья и сели отдыхать. И когда прошёл час дневного времени, море вдруг заволновалось, и из него поднялся чёрный столб, возвысившийся до неба, и направился к их лужайке. Увидев это, оба брата испугались и взобрались на верхушку дерева (а оно было высокое) и стали ждать, что будет дальше. И вдруг видят: перед ними джинн высокого роста, с большой головой и широкой грудью, а на голове у него сундук. Он вышел на сушу и подошёл к дереву, на котором были братья, и, севши под ним, отпер сундук, и вынул из него ларец, и открыл его, и оттуда вышла молодая женщина с стройным станом, сияющая подобно светлому солнцу, как это сказал, и отлично сказал, поэт Атьгия:
Джинн взглянул на эту женщину и сказал: "О владычица благородных, о ты, кою я похитил в ночь свадьбы, я хочу немного поспать!" - и он положил голову на колени женщины и заснул; она же подняла голову и увидела обоих царей, сидевших на дереве. Тогда она сняла голову джинна со своих колен и положила её на землю и, вставши под дерево, сказала братьям знаками: "Слезайте, не бойтесь ифрита". И они ответили ей: "Заклинаем тебя Аллахом, избавь нас от этого". Но женщина сказала: "Если не спуститесь, я разбужу ифрита, и он умертвит вас злой смертью". И они испугались и спустились к женщине, а она легла перед ними и сказала: "Вонзите, да покрепче, или я разбужу ифрита". От страха царь Шахрияр сказал своему брату, царю Шахземану: "О брат мой, сделай то, что она велела тебе!" Но Шахземан ответил: "Не сделаю! Сделай ты раньше меня!" И они принялись знаками подзадоривать друг друга, но женщина воскликнула: "Что это? Я вижу, вы перемигиваетесь! Если вы не подойдёте и не сделаете этого, я разбужу ифрита!" И из страха перед джинном оба брата исполнили приказание, а когда они кончили, она сказала: "Очнитесь!" - и, вынув из-за пазухи кошель, извлекла оттуда ожерелье из пятисот семидесяти перстней. "Знаете ли вы, что это За перстни?" - спросила она; и братья ответили: "Не Знаем!" Тогда женщина сказала: "Владельцы всех этих перстней имели со мной дело на рогах этого ифрита. Дайте же мне и вы тоже по перстню". И братья дали женщине два перстня со своих рук, а она сказала: "Этот ифрит меня похитил в ночь моей свадьбы и положил меня в ларец, а ларец - в сундук. Он навесил на сундук семь блестящих замков и опустил меня на дно ревущего моря, где бьются волны, но не знал он, что если женщина чего-нибудь захочет, то её не одолеет никто, как оказал один из поэтов:
А другой сказал:
Услышав от неё такие слова, оба царя до крайности удивлялись и сказали один другому: "Вот ифрит, и с ним случилось худшее, чем с нами! Подобного не бывало ещё ни с кем!"
И они тотчас ушли от неё и вернулись в город царя Шахрияра, и он вошёл во дворец и отрубил голову своей жене, и рабам, и невольницам.
И царь Шахрияр еженощно стал брать невинную девушку я овладевал ею, а потом убивал её, и так продолжалось в течение трех лет.
И люди возопили и бежали со своими дочерьми, и в городе не осталось ни одной девушки, пригодной для брачной жизни.
И вот потом царь приказал своему визирю привести ему, по обычаю, девушку, и визирь вышел и стал искать, по не нашёл девушки и отправился в своё жилище, угнетённый и подавленный, боясь для себя зла от царя. А у царского визиря было две дочери: старшая - по имени Шахразада, и младшая - по имени Дуньязада. Старшая читала книги, летописи и жития древних царей и предания о минувших народах, и она, говорят, собрала тысячу летописных книг, относящихся к древним народам, прежним царям и поэтам. И сказала она отцу: "Отчего это ты, я вижу, грустен и подавлен и обременён заботой и печалями? Ведь сказал же кто-то об этом:
И, услышав от своей дочери такие слова, визирь рассказал ей от начала до конца, что случилось у него с царём. И Шахразада воскликнула: "Заклинаю тебя Аллахом, о батюшка, выдай меня за этого царя, и тогда я либо останусь жить, либо буду выкупом за дочерей мусульман и спасу их от царя". - "Заклинаю тебя Аллахом, - воскликнул визирь, - не подвергай себя такой опасности!" Но Шахразада сказала: "Это неизбежно должно быть!" И визирь молвил: "Я боюсь, что с тобою случится то же, что случилось у быка и осла с земледельцем". - "А что же было с ними?" - спросила Шахразада.
Рассказ о быке с ослом
Знай, о дочь моя, - сказал визирь, - что один купец обладал богатством и стадами скота, и у него была жена и дети, и Аллах великий даровал ему знание языка и наречий животных и птиц. А жил этот купец в деревне, и у него, в его доме, были бык и осел. И однажды бык вошёл в стойло осла и увидел, что оно подметено и побрызгано, а в кормушке у осла просеянный ячмень и просеянная солома, и сам он лежит и отдыхает, и только иногда хозяин ездит на нем, если случится какое-нибудь дело, и тотчас же возвращается. И в какой-то день купец услышал, как бык говорил ослу: "На здоровье тебе! Я устаю, а ты отдыхаешь, и ешь ячмень просеянным, и За тобою ухаживают, и только иногда хозяин ездит на тебе и возвращается, а я должен вечно пахать и вертеть жёрнов". И осел отвечал: "Когда ты выйдешь в поле и тебе наденут на шею ярмо, ложись и не подымайся, даже если тебя будут бить, или встань и ложись опять. А когда тебя приведут назад и дадут тебе бобов, не ешь их, как будто ты больной, и не касайся пищи и питья день, два или три, - тогда отдохнёшь от трудов и тягот". А купец слышал их разговор. И когда погонщик принёс быку его вечерний корм, тот съел самую малость, и наутро погонщик, пришедший, чтобы отвести быка на пашню, нашёл его больным, и опечалился, и сказал: "Вот почему бык не мог вчера работать!" А потом он пошёл к купцу и сказал ему: "О господин мой, бык не годен для работы: он не съел вчера вечером корм и ничего не взял в рот". А купец уже знал, в чем дело, и сказал: "Иди возьми осла и паши на нем, вместо быка, целый день".
Когда к концу дня осел вернулся, после того как весь день пахал, бык поблагодарил его за его милость, избавившую его на этот день от труда, но осел ничего ему не отвечал и сильно раскаивался. И на следующий день земледелец пришёл и взял осла и пахал на нем до вечера, и осел вернулся с ободранной шеей, мёртвый от усталости. И бык, оглядев осла, поблагодарил его и восхвалил, а осел воскликнул: "Я лежал развалившись, но болтливость мне повредила! Знай, - добавил он, - что я тебе искренний советчик; я услышал, как наш хозяин говорил: "Если бык не встанет с места, отдайте его мяснику, пусть он его зарежет и порежет его кожу на куски". И я боюсь за тебя и тебя предупреждаю. Вот и все!"
Бык, услышав слова осла, поблагодарил его и сказал: "Завтра я пойду с ними работать!" - и потом он съел весь свой корм и даже вылизал языком ясли. А хозяин слышал весь этот разговор. И когда настал день, купец и его жена вышли к коровнику и сели, и погонщик пришёл, взял быка и вывел его; и при виде своего господина бык задрал хвост, пустил ветры и поскакал, а купец засмеялся так, что упал навзничь. "Чему ты смеёшься?" - спросила его жена, и он отвечал: "Я видел и слышал тайну, но не могу её открыть - я тогда умру". - "Ты непременно должен рассказать мне о ней и о причине твоего смеха, даже если умрёшь!" - возразила его жена. Но купец ответил: "Я не могу открыть эту тайну, так как боюсь смерти". И она воскликнула: "Ты, наверное, смеёшься надо мною!" - и до тех пор приставала и надоедала ему, рока он не покорился ей и не расстроился; и тогда он созвал своих детей и послал за судьёй и свидетелями, желая составить завещание и потом открыть жене тайну и умереть, ибо он любил свою жену великой любовью, так как она была дочерью его дяди и матерью его детей, а он уже прожил сто двадцать лет жизни. Затем купец велел созвать всех родственников и всех живших на его улице и рассказал им эту повесть, добавив, что когда он скажет свою тайну, он умрёт. И все, кто присутствовал, сказали его жене: "Заклинаем тебя Аллахом, брось это дело, чтобы не умер твой муж и отец твоих детей". Но ока воскликнула: "Не отстану от него, пока не скажет! Пусть его умирает!" И все замолчали. И тогда купец поднялся и пошёл к стойлу, чтобы совершить омовение и, вернувшись, рассказать им и умереть. А у купца был петух и с ним пятьдесят кур, и ещё у него была собака. И вот он услышал, как собака кричит и ругает петуха, говоря ему: "Ты радуешься, а наш хозяин собирается умирать". - "Как это? - спросил петух; и пёс повторил ему всю повесть, и тогда петух воскликнул: "Клянусь Аллахом, мало ума у нашего господина! У меня вот пятьдесят жён - то с одной помирюсь, то к другой подлажусь; а у хозяина одна жена, и он не знает, как с ней обращаться. Взять бы ему тутовых прутьев, пойти в чулан и бить жену, пока она не умрёт или не закается впредь ни о чем его не спрашивать".
А торговец слышал слова петуха, обращённые к собаке, - рассказывал визирь своей дочери Шахразаде, - и я сделаю с тобой то же, что он сделал со своей женой".
"А что он сделал?" - спросила Шахразада.
И визирь продолжал: "Наломав тутовых прутьев, он спрятал их в чулан и привёл туда свою жену, говоря: "Подойди сюда, я тебе все скажу в чулане и умру, и никто на меня не будет смотреть". И она вошла с ним в чулан, и тогда купец запер дверь и принялся так бить свою жену, что она едва не лишилась чувств и закричала: "Я раскаиваюсь!" А потом она поцеловала мужу руки и ноги, и покаялась, и вышла вместе с ним, и её родные и все собравшиеся обрадовались, и они продолжали жить приятнейшей жизнью до самой смерти".
И, услышав слова своего отца, дочь визиря сказала: "То, чего я хочу, неизбежно!"
И тогда визирь снарядил её и отвёл к царю Шахрияру. А Шахразада подучила свою младшую сестру и сказала ей: "Когда я приду к царю, я пошлю за тобой, а ты, когда придёшь и увидишь, что царь удовлетворил свою нужду во мне, скажи: "О сестрица, поговори с нами и расскажи нам что-нибудь, чтобы сократить бессонную ночь", - и я расскажу тебе что-то, в чем будет, с соизволения Аллаха, наше освобождение".
И вот визирь, отец Шахразады, привёл её к царю, и царь, увидя его, обрадовался и спросил: "Доставил ли ты то, что мне нужно?"
И визирь сказал: "Да!"
И Шахрияр захотел взять Шахразаду, но она заплакала; и тогда он спросил её: "Что с тобой?"
Шахразада сказала: "О царь, у меня есть маленькая сестра, и я хочу с ней проститься".
И царь послал тогда за Дуньязадой, и она пришла к сестре, обняла её и села на полу возле ложа. И тогда Шахрияр овладел Шахразадой, а потом они стали беседовать; и младшая сестра сказала Шахразаде: "Заклинаю тебя Аллахом, сестрица, расскажи нам что-нибудь, чтобы сократить бессонные часы ночи".
"С любовью и охотой, если разрешит мне безупречный царь", - ответила Шахразада.
И, услышав эти слова, царь, мучавшийся бессонницей, обрадовался, что послушает рассказ, и позволил.
Сказка о купце и духе (ночи 1-2)
Шахразада сказала: "Рассказывают, о счастливый царь, что был один купец среди купцов, и был он очень богат и вёл большие дела в разных землях. Однажды он отправился в какую-то страну взыскивать долги, и жара одолела его, и тогда он присел под дерево и, сунув руку в седельный мешок, вынул ломоть хлеба и финики и стал есть финики с хлебом. И, съев финик, он кинул косточку - и вдруг видит: перед ним ифрит высокого роста, и в руках у него обнажённый меч. Ифрит приблизился к купцу и сказал ему: "Вставай, я убью тебя, как ты убил моего сына!" - "Как же я убил твоего сына?" - спросил купец. И ифрит ответил: "Когда ты съел финик и бросил косточку, она попала в грудь моему сыну, и он умер в ту же минуту". - "Поистине, мы принадлежим Аллаху и к нему возвращаемся! - воскликнул купец. - Нет мощи и силы ни у кого, кроме Аллаха, высокого, великого! Если я убил твоего сына, то убил нечаянно. Я хочу, чтобы ты простил меня!" - "Я непременно должен тебя убить", - сказал джинн и потянул купца и, повалив его на землю, поднял меч, чтобы ударить его. И купец заплакал и воскликнул: "Вручаю своё дело Аллаху! - и произнёс:
А когда купец окончил эти стихи, джинн сказал ему: "Сократи твои речи! Клянусь Аллахом, я непременно убью тебя!" И купец сказал: "Знай, о ифрит, что на мне лежит долг, и у меня есть много денег, и дети, и жена, и чужие залоги. Позволь мне отправиться домой, я отдам долг каждому, кому следует, и возвращусь к тебе в начале года. Я обещаю тебе и клянусь Аллахом, что вернусь назад, и ты сделаешь со мной, что захочешь. И Аллах тебе в том, что я говорю, поручитель".
И джинн заручился его клятвой и отпустил его, и купец вернулся в свои земли и покончил все свои дела, отдав должное, кому следовало. Он осведомил обо всем свою жену и детей, и составил завещание, и прожил с ними до конца года, а потом совершил омовение, взял под мышку свой саван и, попрощавшись с семьёй, соседями и всеми родными, вышел, наперекор самому себе; и они подняли о нем вопли и крики. А купец шёл, пока не дошёл до той рощи (а в тот день было начало нового года), и когда он сидел и плакал о том, что с ним случилось, вдруг подошёл к нему престарелый старец, и с ним, на цепи, газель. И он приветствовал купца и пожелал ему долгой жизни и спросил: "Почему ты сидишь один в этом месте, когда здесь обиталище джиннов?" И купец рассказал ему, что у него случилось с ифритом, и старец, владелец газели, изумился и воскликнул: "Клянусь Аллахом, о брат мой, твоя честность истинно велика, и рассказ твой изумителен, и будь он даже написан иглами в уголках глаза, он послужил бы назиданием для поучающихся!"
Потом старец сел подле купца и сказал: "Клянусь Аллахом, о брат мой, я не уйду от тебя, пока не увижу, что у тебя случится с этим ифритом!" И он сел возле него, и оба вели беседу, и купца охватил страх и ужас, и сильное горе, и великое раздумье, а владелец газели был рядом с ним. И вдруг подошёл к ним другой старец, и с ним две собаки, и поздоровался (а собаки были чёрные, из охотничьих), и после приветствия он осведомился: "Почему вы сидите в этом месте, когда здесь обиталище джиннов?" И ему рассказали все с начала до конца; и не успел он как следует усесться, как вдруг подошёл к ним третий старец, и с ним пегий мул. И старец приветствовал их и спросил, почему они здесь, и ему рассказали все дело с начала до конца, - а в повторении нет пользы, о господа мои, - и он сел с ними. И вдруг налетел из пустыни огромный крутящийся столб пыли, и когда пыль рассеялась, оказалось, что это тот самый джинн, и в руках у него обнажённый меч, а глаза его мечут искры. И, подойдя к ним, джинн потащил купца за руку и воскликнул: "Вставай, я убью тебя, как ты убил моё дитя, последний вздох моего сердца!" И купец зарыдал и заплакал, и три старца тоже подняли плач, рыданья и вопли.
И первый старец, владелец газели, отделился от прочих и, поцеловав ифриту руку, сказал: "О джинн, венец царе"! джиннов! Если я расскажу тебе, что у меня случилось с этой газелью, и ты сочтёшь мою повесть удивительной, подаришь ли ты мне одну треть крови этого купца?" - "Да, старец, - ответил ифрит, - если ты мне расскажешь историю и она покажется мне удивительной, я подарю тебе треть его крови".
Рассказ первого старца (ночь 1)
Знай, о ифрит, - сказал тогда старец, - что эта газель - дочь моего дяди и как бы моя плоть и кровь. Я женился на ней, когда она была совсем юной, и прожил с нею около тридцати лет, но не имел от неё ребёнка; и тогда я взял наложницу, и она наделила меня сыном, подобным луне в полнолуние, и глаза и брови его были совершенны по красоте! Он вырос, и стал большим, и достиг пятнадцати лет; и тогда мне пришлось поехать в какой-то город, и я отправился с разным товаром. А дочь моего дяди, эта газель, с малых лет научилась колдовству и волхвованию, и она превратила мальчика в телёнка, а ту невольницу, мать его, в корову и отдала их пастуху.
Я приехал спустя долгое время из путешествия и спросил о моем ребёнке и его матери, и дочь моего дяди сказала мне: "Твоя жена умерла, а твой сын убежал, и я не знаю, куда он ушёл". И я просидел год с печальным сердцем и плачущими глазами, пока не пришёл великий праздник Аллаха, и тогда я послал за пастухом и велел ему привести жирную корову. И пастух привёл жирную корову (а это была моя невольница, которую заколдовала эта газель), и я подобрал полы и взял в руки нож, желая её зарезать, но корова стала реветь, стонать и плакать; и я удивился этому, и меня взяла жалость. И я оставил её и сказал пастуху: "Приведи мне другую корову". Но дочь моего дяди крикнула: "Эту зарежь! У меня кет лучше и жирнее её!" И я подошёл к корове, чтобы зарезать её, но она заревела, и тогда я поднялся и приказал тому пастуху зарезать её и ободрать. И пастух зарезал и ободрал корову, но не нашёл ни мяса, ни жира - ничего, кроме кожи и костей. И я раскаялся, что зарезал корову, но от моего раскаянья не было пользы, и отдал её пастуху и сказал ему: "Приведи мне жирного телёнка!" И пастух привёл мне моего сына; и когда телёнок увидел меня, он оборвал верёвку и подбежал ко мне и стал об меня тереться, плача и стеная. Тогда меня взяла жалость, И я сказал пастуху: "Приведи мне корову, а его оставь". Но дочь моего дяди, эта газель, закричала на меня и сказала: "Надо непременно зарезать этого телёнка сегодня: ведь сегодня - день святой и благословенный, когда режут только самое хорошее животное, а среди наших телят нет жирнее и лучше этого!"
"Посмотри, какова была корова, которую я зарезал по твоему приказанию, - сказал я ей. - Видишь, мы с ней обманулись и не имели от неё никакого проку, и я сильно раскаиваюсь, что зарезал её, и теперь, на этот раз, я не хочу ничего слышать о том, чтобы зарезать этого телёнка". - "Клянусь Аллахом великим, милосердным, милостивым, ты непременно зарежешь его в этот священный день, а если нет, то ты мне не муж и я тебе не жена!" - воскликнула дочь моего дяди. И, услышав от неё эти тягостные слова и не зная о её намерениях, я подошёл к телёнку и взял в руки нож..."
Но тут застигло Шахразаду утро, и она прекратила дозволенные речи.
И сестра её воскликнула: "О сестрица, как твой рассказ прекрасен, хорош, и приятен, и сладок!"
Но Шахразада сказала: "Куда этому до того, о чем я расскажу вам в следующую ночь, если буду жить и царь пощадит меня!"
И царь тогда про себя подумал: "Клянусь Аллахом, я не убью её, пока не услышу окончания её рассказа!"
Потом они провели эту ночь до утра обнявшись, и царь отправился вершить суд, а визирь пришёл к нему с саваном под мышкой. И после этого царь судил, назначал и отставлял до конца дня и ничего не приказал визирю, и визирь до крайности изумился.
А затем присутствие кончилось, и царь Шахрияр удалился в свои покои.
Когда же настала вторая ночь, Дуньязада сказала своей сестре Шахразаде: "О сестрица, докончи свой рассказ о купце и духе".
И Шахразада ответила: "С любовью и удовольствием, если мне позволит царь!"
И царь молвил: "Рассказывай!"
И Шахразада продолжала: "Дошло до меня, о счастливый царь и справедливый повелитель, что когда старик хотел зарезать телёнка, его сердце взволновалось, и он сказал пастуху: "Оставь этого телёнка среди скотины". (А все это старец рассказывал джинну, и джинн слушал и изумлялся его удивительным речам.) "И было так, о владыка царей джиннов, - продолжал владелец газели, - дочь моего дяди, вот эта газель, смотрела и видела и говорила мне: "Зарежь телёнка, он жирный!" Но мне было не легко его зарезать, и я велел пастуху взять телёнка, и пастух взял его и ушёл с ним.
А на следующий день я сижу, и вдруг ко мне приходит пастух и говорит: "Господин мой, я тебе что-то такое скажу, от чего ты обрадуешься, и мне за приятную весть полагается подарок". - "Хорошо", - ответил я; и пастух сказал: "О купец, у меня есть дочка, которая с малых лет научилась колдовству у одной старухи, жившей у нас. И вот вчера, когда ты дал мне телёнка, я пришёл к моей дочери, и она посмотрела на телёнка и закрыла себе лицо и заплакала, а потом засмеялась и сказала: "О батюшка, мало же я для тебя значу, если ты вводишь ко мне чужих мужчин!" - "Где же чужие мужчины, - спросил я, - и почему ты плачешь и смеёшься?" - "Этот телёнок, который с тобою, - сын нашего господина, - ответила моя дочь. - Он заколдован, и заколдовала его, вместе с его матерью, жена его отца. Вот почему я смеялась; а плакала я по его матери, которую зарезал его отец". И я до крайности удивился, и, едва увидев, что взошло солнце" я пришёл тебе сообщить об этом".
Услышав от пастуха эти слова, о джинн, я пошёл с ним, без вина пьяный от охватившей меня радости и веселья, и пришёл в его дом, и дочь пастуха приветствовала меня и поцеловала мне руку, а телёнок подошёл ко мне и стал об меня тереться. И я сказал дочери пастуха: "Правда ли то, что ты говоришь об этом телёнке?" И она отвечала: "Да, господин мои, это твой сын и лучшая часть твоего сердца". - "О девушка, - сказал я тогда, - если ты освободишь его, я отдам тебе весь мой скот, и вес имущество, и все, что сейчас в руках твоего отца". Но девушка улыбнулась и сказала: "О господин мой, я не жадна до денег и сделаю это только при двух условиях: первое - выдай меня за него замуж, а второе - позволь мне заколдовать ту, что его заколдовала, и заточить её, иначе мне угрожают её козни".
Услышав от дочери пастуха эти слова, о джинн, я сказал: "И сверх того, что ты требуешь, тебе достанется весь скот и имущество, находящееся в руках твоего отца. Что же до дочери моего дяди, то её кровь для тебя невозбранна".
Когда дочь пастуха услышала это, она взяла чашку и наполнила её водой, а потом произнесла над водой заклинания и брызнула ею на телёнка, говоря: "Если ты телёнок по творению Аллаха великого, останься в этом образе и не изменяйся, а если ты заколдован, прими свой прежний образ с соизволения великого Аллаха!" Вдруг телёнок встряхнулся и стал человеком, и я бросился к нему и воскликнул: "Заклинаю тебя Аллахом, расскажи мне, что сделала с тобою и с твоей матерью дочь моего дяди!" И он поведал мне, что с ними случилось, и я сказал: "О дитя моё, Аллах послал тебе того, кто освободил тебя и восстановил твоё право".
После этого, о джинн, я выдал дочь пастуха за него замуж, а она заколдовала дочь моего дяди, эту газель, и сказала: "Это прекрасный образ, не дикий, и вид его не внушает отвращения". И дочь пастуха жила с нами дни и ночи и ночи и дни, пока Аллах не взял её к себе, а после её кончины мой сын отправился в страны Индии, то есть в земли этого купца, с которым у тебя было то, что было; и тогда я взял эту газель, дочь моего дяди, и пошёл с нею из страны в страну, высматривая, что сталось с моим сыном, - и судьба привела меня в это место, и я увидел купца, который сидел и плакал. Вот мой рассказ".
"Это удивительный рассказ, - сказал джинн, - и я дарю тебе треть крови купца".
И тогда выступил второй старец, тот, что был с охотничьими собаками, и сказал джинну: "Если я тебе расскажу, что у меня случилось с моими двумя братьями, этими собаками, и ты сочтёшь мой рассказ ещё более удивительным и диковинным, подаришь и ты мне одну треть проступка этого купца?" - "Если твой рассказ будет удивительнее и диковиннее - она твоя", - отвечал джинн.
Рассказ второго старца (ночь 2)
Знай, о владыка царей джиннов, - начал старец, - что эти две собаки - мои братья, а я - третий брат. Мой отец умер и оставил нам три тысячи динаров, и я открыл лавку, чтобы торговать, и мои братья тоже открыли по лавке. Но я просидел в лавке недолго, так как мой старший брат, один из этих псов, продал все, что было у него, за тысячу динаров и, накупив товаров и всякого добра, уехал путешествовать. Он отсутствовал целый год, и вдруг, когда я однажды был в лавке, подле меня остановился нищий. Я сказал ему: "Аллах поможет!" Но нищий воскликнул, плача: "Ты уже не узнаешь меня!" - и тогда я всмотрелся в него и вдруг вижу - это мой брат! И я поднялся и приветствовал его и, отведя его в лавку, спросил, что с ним. Но он ответил: "Не спрашивай! Деньги ушли, и счастье изменило". И тогда я свёз его в баню, и одел в платье из моей одежды, и привёл его к себе, а потом я подсчитал оборот лавки, и оказалось, что я нажил тысячу динаров и что мой капитал - две тысячи. Я разделил эти деньги с братом и сказал ему: "Считай, что ты не путешествовал и не уезжал на чужбину"; и брат мой взял деньги, радостный, и открыл лавку.
И прошли ночи и дни, и мой второй брат, - а это другой пёс, - продал своё имущество и все, что у него было, и захотел путешествовать. Мы удерживали его, но не удержали, и, накупив товару, он уехал с путешественниками. Его не было с нами целый год, а потом он пришёл ко мне таким же, как его старший брат, и я сказал ему: "О брат мой, не советовал ли я тебе не ездить?" А он заплакал и воскликнул: "О брат мой, так было суждено, и вот я теперь бедняк: у меня нет ни единого дирхема, и я голый, без рубахи". И я взял его, о джинн, и сводил в баню и одел в новое платье из своей одежды, а потом пошёл с ним в лавку, и мы поели и попили, и после этого я сказал ему: "О брат мой, я свожу счета своей лавки один раз каждый новый год, и весь доход, какой будет, пойдёт мне и тебе". И я подсчитал, о ифрит, оборот своей лавки, и у меня оказалось две тысячи динаров, и я восхвалил творца, да будет он превознесён и прославлен! А потом я дал брату тысячу динаров, и у меня осталась тысяча, и брат мой открыл лавку, и мы прожили много дней.
А через несколько времени мои братья приступили ко мне, желая, чтобы я поехал с ними, но я не сделал этого И сказал им: "Что вы такого нажили в путешествии, что бы и я мог нажить?" и не стал их слушать. И мы остались в наших лавках, продавая и покупая, и братья каждый год предлагали мне путешествовать, а я не соглашался, пока не прошло шесть лет. И тогда я позволил им поехать и сказал: "О братья, и я тоже отправлюсь с вами, но давайте посмотрим, сколько у вас денег", - и не нашёл у них ничего; напротив, они все спустили, предаваясь обжорству, пьянству и наслаждениям. Но я не стал с ними говорить и, не сказав ни слова, подвёл счета своей лавки и превратил в деньги все бывшие у меня товары и имущество, и у меня оказалось шесть тысяч динаров. И я обрадовался, и разделил их пополам, и сказал братьям: "Вот три тысячи динаров, для меня и для вас, и на них мы будем торговать". А другие три тысячи динаров я закопал, предполагая, что со мной может случиться то же, что с ними, и когда я приеду, то у меня останется три тысячи динаров, на которые мы снова откроем свои лавки. Мои братья были согласны, и я дал им по тысяче динаров, и у меня тоже осталась тысяча, и мы Закупили необходимые товары, и снарядились в путь, и наняли корабль, и перенесли туда свои пожитки.
Мы ехали первый день, и второй день, и путешествовали целый месяц, пока не прибыли со своими товарами в один город. Мы получили на каждый динар десять и хотели уезжать, как увидели на берегу моря девушку, одетую в рваные лохмотья, которая поцеловала мне руку и сказала: "О господин мой, способен ли ты на милость и благодеяние, за которое я тебя отблагодарю?" - "Да, - отвечал я ей, - я люблю благодеяния и милости и помогу тебе, даже если ты не отблагодаришь меня". И тогда девушка сказала: "О господин, женись на мне и возьми меня в свои земли. Я отдаю тебе себя, будь же ко мне милостив, ибо я из тех, кому оказывают добро и благодеяния, а я отблагодарю тебя. И да не введёт тебя в обман моё положение". И когда я услышал слова девушки, моё сердце устремилось к ней, во исполнение того, что угодно Аллаху, великому, славному, и я взял девушку и одел её, и постлал ей на корабле хорошую постель, и заботился о ней, и почитал её. А потом или поехали дальше, и в моем сердце родилась большая любовь к девушке, и не расставался с ней ни днём, ни ночью. Я пренебрёг из-за неё моими братьями, и они приревновали меня и позавидовали моему богатству и изобилию моих товаров, и глаза их не знали сна, жадные до наших денег. И братья заговорили о том, как бы убить меня и взять мои деньги, и сказали: "Убьём брата, и все деньги будут наши".
И дьявол украсил это дело в их мыслях. И они подошли ко мне, когда я спал рядом с женою, и подняли меня вместе с нею и бросили в морс; и тут моя жена пробудилась, встряхнулась и стала ифриткой и понесла меня - и вынесла на остров. Потом она ненадолго скрылась и, вернувшись ко мне год утро, сказала: "Я твоя жена, и я тебя вынесла и спасла от смерти по изволению Аллаха великою. Знай, я твоя суженая, и когда я тебя увидела, моё сердце полюблю тебя ради Аллаха, - а я верую в Аллаха и его посланника, да благословит его Аллах и да и приветствует! И я пришла к тебе такого, как ты видел меня, и ты взял меня в жены, - и вот я спасла тебя от потопления. По я разгневалась на твоих братьев, и мне непременно надо их убить". Услышав её слова, я изумился и поблагодарил её за её поступок и сказал ей: "Что же касается убийства моих братьев, знай!" - и я поведал ей все, что у меня с ними было, с начала до конка.
И, узнав это, она сказала: "Я сегодня ночью слетаю к ним и потоплю их корабль и погублю их". - "Закликаю тебя Аллахом, - сказал я, - не делай этого! Ведь говорит изречение: "О благодетельствующий злому, достаточно со злодея и того, что он сделал". Как бы то ни было, они мои братья". - "Я непременно должна их убить", - возразила джинния. И я принялся её умолять, и тогда она отнесла меня на крышу моего дома. И я отпер двери и вынул то, что спрятал под землёй, и открыл свою лавку, пожелав людям мира и купив товаров. Когда же настал вечер, я вернулся домой и нашёл этих двух собак, привязанных во дворе, - и, увидев меня, они встали и заплакали и уцепились за меня.
И не успел я оглянуться, как моя жена сказала мне:
"Это твои братья". - "А кто с ними сделал такое дело?" - спросил я. И она ответила: "Я послала за моей сестрой, и она сделала это с ними, и они не освободятся раньше чем через десять лет". И вот я пришёл сюда, идя к ней, чтобы она освободила моих братьев после того, как они провели десять лет в таком состоянии, и я увидел этого купца, и он рассказал мне, что с ним случилось, и мне захотелось не уходить отсюда и посмотреть, что у тебя с ним будет. Вот мой рассказ".
"Это удивительная история, и я дарю тебе треть крови купца и его проступка", - сказал джинн.
И тут третий старец, владелец мула, сказал: "Я расскажу тебе историю диковиннее этих двух, а ты, о джинн, подари мне остаток его крови и преступления". - "Хорошо", - отвечал джинн.
Рассказ третьего старца (ночь 2)
О, султан и глава всех джиннов, - начал старец, - Знай, что этот мул был моей женой. Я отправился в путешествие и отсутствовал целый год, а потом я закончил поездку и вернулся ночью к жене. И я увидел чёрного раба, который лежал с нею в постели, и они разговаривали, играли, смеялись, целовались и возились. И, увидя меня, моя жена поспешно поднялась с кувшином воды, произнесла что-то над нею и брызнула на меня и сказала: "Измени свой образ и прими образ собаки!" И я тотчас же стал собакой, и моя жена выгнала меня из дома; и я вышел из ворот и шёл до тех пор, пока не пришёл к лавке мясника. И я подошёл и стал есть кости, и когда хозяин лавки меня заметил, он взял меня и ввёл к себе в дом. И, увидев меня, дочь мясника закрыла от меня лицо и воскликнула: "Ты приводишь мужчину и входишь с ним к нам!" - "Где же мужчина?" - спросил её отец. И она сказала: "Этот пёс - мужчина, которого заколдовала его жена, и я могу его освободить". И, услышав слова девушки, её отец воскликнул: "Заклинаю тебя Аллахом, дочь моя, освободи его". И она взяла кувшин с водой, и произнесла над ней что-то и слегка брызнула на меня, и сказала: "Перемени этот образ на твой прежний вид!" И я принял свой первоначальный образ и поцеловал руку девушки и сказал ей: "Я хочу, чтобы ты заколдовала мою жену, как она заколдовала меня". И девушка дала мне немного воды и сказала: "Когда увидишь свою жену спящей, брызни на неё этой водой и скажи, что захочешь, и она станет тем, чем ты пожелаешь". И я взял воду и вошёл к своей жене, и, найдя её спящей, брызнул на неё водой и сказал: "Покинь этот образ и прими образ мула!" И она тотчас же стала мулом, тем самым, которого ты видишь своими глазами, о султан и глава джиннов".
И джинн спросил мула: "Верно?" И мул затряс головой и заговорил знаками, обозначавшими: "Да, клянусь Аллахом, это моя повесть и то, что со мной случилось!"
И когда третий старец кончил свой рассказ, джинн затрясся от восторга и подарил ему треть крови купца..."
Но тут застигло Шахразаду утро, и она прекратила дозволенные речи.
И сестра её сказала: "О сестрица, как сладостен твой рассказ, и хорош, и усладителен, и нежен".
И Шахразада ответила: "Куда этому до того, о чем я расскажу вам в следующую ночь, если я буду жить и царь оставит меня".
"Клянусь Аллахом, - воскликнул царь, - я не убью её, пока не услышу всю её повесть, ибо она удивительна!"
И потом они провели эту ночь до утра обнявшись, и царь отправился
вершить суд, и пришли войска и визирь, и диван наполнился людьми. И царь судил, назначал, к отставлял, и запрещал, и приказывал до конца дня.
И потом диван разошёлся, и царь Шахрияр удалился в свои покои. И с приближением ночи он удовлетворил свою нужду с дочерью визиря.
А когда настала третья ночь, её сестра Дуньязада сказала ей: "О сестрица, докончи твой рассказ".
И Шахразада ответила: "С любовью и охотой! Дошло до меня, о счастливый царь, что трети!! старец рассказал джинну историю, диковиннее двух других, и джинн до крайности изумился и затрясся от восторга и сказал: "Дарю тебе остаток проступка купца и отпускаю его". И купец обратился к старцам и поблагодарил их, и они поздравили его со спасением, и каждый из них вернулся в свою страну. Но это не удивительней, чем сказка о рыбаке".
"А как это было?" - спросил царь.
Сказка о рыбаке (ночи 3-4)
Дошло до меня, о счастливый царь, - сказала Шахразада, - что был один рыбак, далеко зашедший в годах, и были у него жена и трое детей, и жил он в бедности. И был у него обычай забрасывать свою сеть каждый день четыре раза, не иначе; и вот однажды он вышел в полуденную пору, и пришёл на берег моря, и поставил свою корзину, и, подобрав полы, вошёл в море и закинул сеть. Он выждал, пока сеть установится в воде, и собрал верёвки, и когда почувствовал, что сеть отяжелела, попробовал её вытянуть, но не смог; и тогда он вышел с концом сети на берег, вбил колышек, привязал сеть и, раздевшись, стал пырять вокруг неё, и до тех пор старался, пока не вытащил её. И он обрадовался и вышел и, надев свою одежду, подошёл к сети, но нашёл в ней мёртвого осла, который разорвал сеть. Увидев это, рыбак опечалился и воскликнул:
"Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Поистине, это удивительное пропитание! - сказал он потом и произнёс:
Поделиться книгой: