Шаги быстро стихли за кустами. «Ой как интересно!» – пробормотала я, возвращаясь к шахте, занявшей уже добрую треть листа. Я машинально пририсовывала следующий ярус и думала, думала.

Слова Эзергили произвели полный переворот в моем сознании. Нет, я и раньше задумывалась, можно ли населять наши миры, но подслушанный мной разговор засвидетельствовал, что это реально. Передо мной открывались такие перспективы, что дух захватывало.

Решив не терять времени, я покидала барахло в сумку, тихонько выскользнула из аудитории и пустилась в погоню за Эзергилью. Через дырку я не пошла, не поленилась обойти училище и выйти через главные ворота на забитое автомобилями Приморское шоссе, на одном дыхании добежала до ларьков на углу улицы Савушкина, где находилась автобусная остановка, и спряталась за рекламным щитом. Осторожно высунувшись, я принялась высматривать Эзергиль. Она, к счастью, еще не уехала. Вскоре подошел 94-й автобус. Эзергиль взвалила кофр на плечо. Ага, подумала я, выскакивая из-за рекламного щита, значит, наш путь лежит на север, в новостройки. В последний момент я проскочила в закрывающиеся двери.

– О, кого я вижу! Привет! – изобразила я бурный восторг от внезапной встречи с Эзергилью.

– И тебя туда же, – кисло ответила она.

– Куда путь держишь? – тарахтела я. – Ого, какой сундук! Твой? А что в нем лежит? И ты хочешь сказать, что можешь его оторвать от земли?

– Гелька, ты что, экстази объелась? Болтаешь, как попугай.

– А что, разве я обычно неразговорчивая? – жизнерадостно сказала я, усаживаясь рядом с Эзергилью. – Я серьезно, давай помогу дотащить твою бандуру. Кстати, я уже спрашивала, что в ней?

– Расчлененный труп, понятное дело, – сказала Эзергиль с тяжким вздохом.

Я прекрасно видела, как она жаждет от меня избавиться, но в мои планы это не входило.

– Гелька, спасибо огромное, но я правда дотащу сама. У тебя, наверно, свои важные дела…

– Абсолютно никаких. Знаешь, есть такое развлечение: садишься в первый попавшийся транспорт и катишься, катишься…

– Вот и катись, – посоветовала Эзергиль. – Если человек намеков не понимает, приходится прибегнуть к открытому тексту.

Я обиделась и прибегла к шантажу:

– Если не довезешь ящик, Антонина тебя не похвалит.

Эзергиль вздрогнула и уперлась в меня пристальным, крайне неприятным взглядом. Мне как-то сразу расхотелось дальше играть в намеки.

– Ладно, признаюсь. Я подслушала ваш разговор с Погодиной,

– И что именно ты услышала? – холодно спросила Эзергиль, продолжая сверлить меня взглядом.

– Про египтянина… что ты везешь ящик куда-то в новостройки, в такое место, где Катьке нельзя появляться. А ящик тебе дала Антонина.

Про самое главное – заселение доменов – я решила пока не говорить.

– Где ты пряталась?

– За кустами акации. Поверь, я не нарочно. Просто в аудитории было открыто окно…

Колючий взгляд Эзергиль наконец смягчился, и она слегка презрительно улыбнулась. Я перевела дух.

– М-да. Я понимаю – сведений вполне достаточно, чтобы Гелька потеряла голову от любопытства. Ладно, так уж и быть, поехали со мной. Будем надеяться, вреда от тебя не будет.

Я расплылась в улыбке, с нежностью взглянув на зеленый кофр.

– Так чего в ящике-то? Эзергильчик, покажи!

Эзергиль оглянулась по сторонам, загородила собой кофр и расстегнула «молнию», шепнув мне:

– Только быстро!

Я заглянула в кофр. Из ее темного нутра на меня смотрели два круглых красных глаза. В тот же миг раздалось утробное ворчание, и обладатель глаз кинулся в атаку. Перед моим лицом возникла зубастая пасть, обрамленная похожими на червяков усами, в нос ударил запах сандала. В следующее мгновение взвизгнула «молния» – это Эзергиль застегнула сумку. Несколько ближайших пассажиров обернулись в нашу сторону.

– К-к-кто это был?

– Проснулся, ушастый, – ласково проворковала Эзергиль. – А вокруг-то темно, и место незнакомое, да еще всякие нос свой любопытный суют, можно сказать, прямо в пасть. Как тут не напугаться?

Эзергиль приоткрыла сумку, к моему ужасу, засунула туда руку по локоть и принялась поглаживать неведомую тварь.

– Сейчас успокоится, и я тебе его покажу.

Из кофра донеслось громкое урчание.

– Девочки котика везут, – с умилением сказала позади нас одна бабка другой.

Судя по тембру урчания, в сумке сидел как минимум небольшой леопард.

– Смотри, какие мы хорошенькие! Эзергиль плавно расстегнула «молнию». Теперь я смогла полностью рассмотреть зверя. Внешне он напоминал гибрид кота, сома и дракона: туловище, покрытое перламутрово-золотистой чешуей, драконья морда с приподнятой к ушам пастью, словно застывшей в лукавой улыбке. Сами уши, длинные и тонкие, загибались в разные стороны, как тычинки у цветка. Зверь лежал, поджав под себя лапы и обернувшись чешуйчатым хвостом с кисточкой. Вид у него был добродушный и уморительно смешной.

– Это цилинь, – пояснила Эзергиль. – Китайское мифологическое животное и самый мощный генератор благоприятного развития событий, то есть удачи, своего рода ходячий талисман. Обладает еще массой неизученных волшебных свойств. Совершенно безвреден, всех любит. Есть легенда, как один император случайно убил цилиня на охоте, так его царство вскоре погибло.

Я осторожно почесала цилиня за ухом. Он тут же лизнул мне руку теплым раздвоенным языком.

– Откуда у тебя эта прелесть?

– О, – многозначительно протянула Эзергиль. – В том-то все и дело. Это – конкурсная работа.

– Чья?!

– Неизвестно. Короче, вчера вечером Антонине позвонила приятельница из Академии художеств и спросила, не наш ли ублюдочный чешуйчатый кот сбежал с городской выставки работ художественных училищ «Сотворим мир заново», засел под лестницей и на всех рычит. Тоня, разумеется, сказала «наш». Кота привезли вот в этом кофре. Когда Антонина разобралась, что это такое, она просто офигела. Понимаешь, в нашей мастерской реальности такое не может сотворить никто, в том числе и сама Антонина. Пока мы гадали, кто же этот гениальный мастер-самоучка, снова позвонила приятельница и сообщила, что объявился хозяин цилиня. В Академию поступил звонок: зверя требовали отдать и привезти по такому-то адресу. Мы проверили, что там находится…

– Ну?

– Среднее художественное училище номер тринадцать, улица Авиаконструкторов, дом сто десять! – торжественно произнесла Эзергиль.

– Так мы сейчас туда едем?

За окном автобуса проплыла стеклянная крыша бассейна. Эзергиль погладила цилиня, закрыла кофр и встала.

– На выход. Берись за лямку, раз уж навязалась. Кстати, запомни два момента. Во-первых, я – студентка Академии художеств, которой поручили отвезти экспонат владельцам.

– А я?

– Ты никто. Постарайся обращать на себя поменьше внимания. Скорее всего, с тобой никто разговаривать не будет, но на всякий случай: ни слова о нашем училище. Мы к нему никакого отношения не имеем.

– Ух! – поежилась я. – А нас там случайно не грохнут?

– Почему это нас должны грохнуть? – усмехнулась Эзергиль.

– За шпионаж, – пояснила я.

Эзергиль пожала плечами и потащила сумку к дверям. А мне вдруг подумалось, что это истинная правда. Цилинь – только предлог, на самом деле мы едем туда именно шпионить.

Мы вышли из автобуса, пересекли пустынную улицу и углубились в хаотическое нагромождение домов-«кораблей». Художка номер тринадцать оказалась блочной двухэтажной коробкой, одиноко стоящей посреди безбрежного двора, по которому гулял ветер. Ее стены украшали полуобвалившиеся кафельные узоры многолетней давности в виде синего моря и белых облачков и бесчисленные матерные надписи. У входа курила кучка парней и девчонок. Я ощутила разочарование. Сама мысль о том, что волшебный цилинь появился на свет в таком гадюшнике, была оскорбительной. Это заведение скорее напоминало то мифическое ПТУ, куда я неоднократно грозилась уйти расписывать чашки.

– Это оно и есть?

Краем глаза я увидела, как Эзергиль зыркнула по сторонам – как невидимая молния пролетела.

– Гелька, по имени ко мне не обращайся.

Мы направились прямо ко входу. Толпящиеся на крыльце даже не обернулись, когда мы проходили мимо. В тускло освещенном вестибюле пахло столовской едой, на грязном полу валялись фантики, на стенах висели примитивные натюрморты. Я вспомнила наше училище – уютное, со стеклянными выставочными стендами и ковровой дорожкой по праздникам, не удержалась и презрительно фыркнула.

– Интересно, где тут учительская? – вслух поинтересовалась Эзергиль. – Пошли-ка на второй этаж. Начнем поиски оттуда.

– Может, проще спросить кого-нибудь? – предложила я.

Эзергиль на мои слова не отреагировала. Ах да, сообразила я, мы же шпионим. Мы поволокли кофр на второй этаж. Там было совсем темно – лампы перегорели, что ли, – и пахло олифой. В темном коридоре через равные промежутки располагались одинаковые двери. Одна из них была приоткрыта. Я мельком заглянула внутрь, заметив нагромождение мольбертов и нечто вроде египетского саркофага, вокруг которого эти мольберты группировались. Аудитория была пуста.

– Это училище словно вымерло, – поделилась я наблюдениями. – Совсем тут никого народу нет, кроме той компашки на крыльце…

Словно в опровержение моих слов, впереди в полутьме послышались гулкие шаги, и перед нами возникла объемистая женская фигура.

– Девочки, вы что здесь шастаете? – раздался начальственный голос. – Занятия давно закончились!

– Мы из Академии художеств, к вашему директору с поручением, – жизнерадостно заявила Эзергиль, демонстрируя кофр.

Тетка, окинув нас изучающим взглядом, холодно предложила Эзергиль следовать за ней. Решив, что приглашение ко мне не относится, я тихонько отстала и спустилась по лестнице в вестибюль. Выйти на улицу и мерзнуть в этом продуваемом всеми сквозняками дворе не захотелось, так что я села на подоконник и принялась разглядывать вид за окном. Снаружи почти стемнело. Из окна смутно виднелся задний двор с помойными баками и противоположное крыло училища, где горел свет и двигались тени людей. Несмотря на всю таинственность, которую разводила Эзергиль, я почти не нервничала и ощущала скорее легкий азарт, как будто ввязалась в чужую игру.

«Тетка ведь сказала, что занятия закончились, – вспомнила я. – А не сходить ли да посмотреть, что там такое, пока Эзергиль занята?» Я уже полезла с подоконника, когда в другом крыле открылась дверь, которую я раньше не заметила, и кто-то вышел. «Ага! – осознала я. – Да это же отдельный вход!» Мне сразу стало гораздо интереснее. В нашей мастерской реальности тоже был отдельный вход. Я тут же отправилась на улицу.

Компания с крыльца куда-то убралась, но мне это было только на руку. Перед входом, поскрипывая, качался на ветру фонарь, чуть ли не единственный на весь двор. Подбираясь к окнам, я обошла училище вокруг. Идти пришлось в почти полной темноте; я придерживалась рукой за стену, осторожно ступая по полоске бетона и думая о том, как бы во что-нибудь не вляпаться. Наконец впереди показались освещенные окна. Встав на цыпочки, я заглянула в одно из них.

Прямоугольное помещение было чем-то похоже на спортивный зал. Аккуратное, не в пример прочим аудиториям. Стены белые, в нескольких местах орнамент, наведенный как будто по трафарету: какие-то крючочки и галочки столбиками от потолка до пола. В центре помост. В углу стопка матов. На полу что-то забавное, типа соломенного паласа с плетеным узором в виде расходящихся кругов. В дальнем конце зала, ближе к двери, разговаривали несколько человек. Кучка ребят разного возраста – не те ли, что стояли на крыльце? – столпились вокруг невысокого стройного деда в синем джемпере. Внешность деда притягивала к себе внимание: у него были белые волосы, стриженные ежиком, надменное римское лицо с решительными морщинами и не по возрасту блестящие глаза. Он что-то экспрессивно объяснял, сопровождая каждую фразу движением рук.

Я подкралась к другому окну, чтобы попытаться подслушать, о чем он там распространяется. Вдруг почти рядом со мной с лязгом распахнулась дверь. Едва не угодив в пятно света, я отступила на пару шагов и прижалась к стенке.

Из зала, на ходу натягивая куртки, вышли двое парней. Один, светловолосый, с правильными чертами лица, сразу напомнил мне Сашу. Другой – среднего роста, сутулый, темненький – тоже показался знакомым, но его лица я толком разглядеть не смогла. Вопреки моей надежде, что они уйдут, желательно в противоположную от меня сторону, парни остановились напротив двери и закурили.

– Ну здесь и столпотворение, – буркнул темноволосый, затягиваясь. – Специально договорились встретиться после занятий, так на пару минут уединиться невозможно, чтобы кто-нибудь не притащился поговорить за жизнь…

– Какая разница? – знакомым голосом возразил блондин. – Нам-то что до них? Ходят и ходят.

У меня по коже поползли мурашки. Неужели и вправду Саша?

Вместо ответа темноволосый чиркнул в воздухе перед собой сигаретой. Огонек описал замысловатую дугу, оставив огненный знак. Он провисел во мраке долю секунды и погас. Темноволосый еще раз затянулся и бросил окурок в лужу.

– Вот теперь действительно без разницы.

«И с чего это я решила, что он похож на Сашу?» – подумала я.

– Так насчет нашего дела… – заискивающе произнес блондин.

Второй отозвался не сразу.

– Есть одна тема, – проронил он неохотно. – Непростая. Не факт, что ты с ней справишься. Работа в субпространстве.

– Как нечего делать! Я там уже работал, – поспешно заявил светловолосый.

– Надо будет зайти внутрь – раз. Побродить там, осмотреться – два. Наметить выходы – три.

– И только? – пренебрежительно сплюнул светловолосый.

– Не говори «гоп»… Субпространство – штука коварная и непредсказуемая. Но ты парень лихой, и мы в тебя верим, так что держи – это ключ…

Темноволосый протянул блондину какую-то плоскую прямоугольную коробку. Я же, как ни странно, не могла отвести взгляд от блондина. Все-таки он был очень похож на Сашу, но как-то мельче, бесцветнее, грубее – не больше похож, чем, скажем, настоящий Исаакиевский собор на убогий набросок, нацарапанный за бутылку пива бомжующим художником. В такие минуты, подумала я, и осознаешь в полной мере Сашину уникальность и его принципиальное превосходство над всеми прочими парнями.

Я попыталась разглядеть второго, но он, как нарочно, повернулся ко мне спиной.

– Я им еще докажу, – злобно посулил блондин, пряча коробку. – Они поймут, кого лишились…

– Ладно, посмотрим, – добродушно проворчал темноволосый. – Еще раз, что от тебя надо: зайти, оглядеться, выйти. Самое главное – выйти. Отмечай удобные выходы. Ориентируйся по звездам. Если хоть кого-нибудь встретишь, сразу вали оттуда со всех ног. Хотя отсутствие результата – это тоже результат, но ты нам нужен живой, ха-ха! Не бойся – это я так, подстраховываюсь. Ну, давай, ни пуха…

Он бросил на землю недокуренную сигарету и взялся за ручку двери.

– К черту, – отозвался светловолосый. – А к чему это все? Просто проверка? Типа, тест?

– Считай себя первопроходцем.

– Там вообще как, опасно?

Он докурил сигарету, застегнул куртку и протянул собеседнику руку.

– Если по-дружески, то я никаких гарантий дать не могу, – сказал тот. – Но ведь тебе это действительно нужно…

– Ты насчет восстановления? Да плевал я на них. Это скорее просто спортивный интерес.

– Ну-ну. Мухе тоже интересно, что там за гамак такой в траве поблескивает.

– Какой еще мухе?

– Которая летает туда-сюда и кричит: «Съешьте меня, съешьте!»

Блондин вздернул подбородок. В этот момент он поразительно напоминал Сашу.