— Отправляйся и пусть Господь хранит тебя, сын мой.

Дверь за дознавателем едва закрылась, как одна из панелей отошла в сторону, и из расположенной за ней потайной комнаты в кабинет ступил монах, в самом обычном монашеском балахоне. Сейчас капюшон был отброшен, а потому не скрывал лица монаха, отличавшегося просто болезненной худобой и нездоровым цветом кожи, казалось, что эта кожа обтягивает череп, четко очерчивая его контуры. Будь здесь Андрей, он узнал бы и этого монаха, ведь именно он председательствовал на том трибунале, перед которым ему пришлось предстать.

— Вы все слышали Ваше Высокопреосвященство.

— Игнатий, нельзя ли без официоза. Мало того, что мы знаем друг друга со времен учебы в духовной семинарии, так в добавок мы еще и одни.

— Ну так, ты все слышал, Баттер?

— Разумеется, все. Но стоило ли, рассказывать ему о новом оружии? Может статься, что оно нам еще понадобится, а сведения просочатся к врагу.

— Эти сведения уже просочились, благодаря самому сэру Андрэ, который отпустил того орка. Вот только в Закурте наверняка знают о нашем ордене и о том, что все новое у нас подвергается крайнему сомнению. Если брата Адама допросят с пристрастием и выкачают из него то, что он знает, то их император будет знать, что это оружие получит распространение, и возможно это несколько охладит пыл императора, а мы получим не плохой шанс оттянуть начало похода на нас. Так что все к лучшему.

— Да, пожалуй ты прав.

— Только вот боюсь, что мы сильно рискуем, посылая одного человека. Слишком высока вероятность, того, что он не вернется. — Задумчиво произнес архиепископ Игнатий. — При всей очевидности этого, подобное поручение я доверить больше никому не могу. В моей епархии нет информированных о существовании орочьих государств, которых бы я мог задействовать, брат Адам и тот узнал совершенно случайно, от падре Патрика. Я счел за благо ввести его в курс дела и подробно информировал его обовсем, что известно Церкви. Я хотел задействовать, сэра Андрэ, но как видишь, не преуспел в этом. — Он поспешил поднять руку, останавливая готовое сорваться с языка собеседника замечание. — Заставить его конечно можно, для этого есть множество возможностей, но тогда придется обозначить в этом нашу заинтересованность, а вот это уже лишнее. Надеюсь, ты не станешь возражать против того, что о нашей роли в этом лучше не распространяться.

— Да, об этом я не подумал, — согласился с ответом на высказанный вопрос Баттер. — Но и складывать все яйца в одну корзину, тоже не годится. Я предполагал нечто подобное. Но, хотя в моей епархии о существовании этих государств и известно многим, подобное поручение я могу доверить далеко не каждому, риск слишком велик. Но двоих я нашел. Один из них уже пропал безвести, второй ожидает удобного момента.

— Итак, трое. Мало. Но шансов уже гораздо больше.

— Что ты решил с сэром Андрэ?

— Я знаю, что ты приговорил его, но пока подождем, если империя действительно придет, он нам еще понадобится.

— В свете открывшихся обстоятельств, я склонен с тобой согласиться. Вот только местечко он нашел не очень хорошее, чтобы выжить.

— Сдается мне, что он знает, что делает. Если ему удастся изолироваться там от нас, то он успокоится и наладит производство этого оружия. Как кстати он его назвал?

— Карабин.

— Вот–вот. Этих самых карабинов. Чтобы облегчить ему жизнь, я приказал не отправлять в Кроусмарш дознавателей инквизиции.

— И как ты это объяснил?

— Я? Никак. Все объяснил, ты. Я только ознакомил членов ордена с решением трибунала в крепости Кристи. Сэр Андрэ и его люди должны исчезнуть. Но инквизиция не должна быть к этому причастна. Более того, всем должно быть ясно, что епитимья, наложенная на него нашей Матерью Церковью полностью исполнена, и он полностью чист перед нею и людьми. Ну, а если он окажется в орочьем котле, то мы к этому не имеем никакого отношения.

— Но он и впрямь имеет все шансы погибнуть. А как же тогда оружие, которое все же может нам пригодиться?

В этом деле, многое зависит не от нас. Можно конечно принять меры, но каждое наше действие повышает риск раскрытия нашей заинтересованности во всем этом. Брату Горанфло удалось склонить к сотрудничеству с орденом двоих помощников, этого кузнеца, но они не смогли сообщить ничего, чтобы небыло известно нам, значит, к новому оружию они не имеют ни какого отношения. В этом придется рискнуть.

— Хорошо, предоставим его самому себе. Однако если он вывернется и все же наладит изготовление этих карабинов, не станет ли он опасен? Как его остановить потом?

— Ну, достойное оружие, для того чтобы противостоять оркам, и ни коим образом не связанное с сатаной ни какими проявлениями, нам не помешает.

— Это–то так, однако, мне известно, что этот сэр Андрэ отличается слишком явным вольнодумством.

— Крестовый поход может очень многое исправить, так что с благословения Господа нашего, с этим я думаю, мы разберемся, когда и если придет время.

— Что–то уж больно много, в этом деле, мы вынуждены оставлять на волю Господа нашего.

— Тем явственнее будет видна воля Его, и наша правота или заблуждения. — Смиренно проговорил архиепископ Йоркский, ордена Святой Инквизиции.

Аминь. — Высказал свое согласие архиепископ Саутгмптонский, ордена Святой Инквизиции.

 

 

 ГЛАВА 3

 

Как все же приятно пройтись по светлому сосняку, наполненному пьянящим ароматом хвои и смолы, мягко ступая на землю усеянную сухими иголками, скрадывающими каждый шаг и делая его абсолютно неслышным. Это только полные неумехи способны нашуметь в сосняке, опытный следопыт здесь пройдет тихо, словно ступая по перине. Однако Жан больше предпочел бы чащу, с густым подлеском, способным укрыть опытного лесовика даже на расстоянии вытянутой руки. Светлый сосняк, потому так и называется, что в нем не растет даже трава, так как сосны забивают любую растительность, и видно довольно далеко, при случае, пешему в таком лесу не уйти от конного, чего не скажешь о чаще. Оно конечно там надо быть невпример более внимательным и осмотрительным, дабы не пропустить попавшуюся под ноги ветку и не выдать себя ее хрустом, но зато там нет столь далеко просматриваемого пространства.

И все же Жан с видимым удовольствием втянул носом пряный воздух, и на мгновение расслабившись, глубоко вздохнул. Трое сопровождающие его, и внимательно осматривавшиеся по сторонам, недоуменно переглянулись. Что это командир еще надумал? Нашел время расслабляться. Тут того и гляди, орки обнаружат столь желанную добычу. Ладони сжимающие карабины вдруг стали потными, один их охотников отер ладонь о камуфлированный чехол, второй продолжая осматриваться в своем секторе, присел и зачерпнув горсть иголок быстро отер руки, покрывая их пылью, оно конечно руки чистотой после этой процедуры не блещут, но зато оружие теперь не скользит, а чистота, это дело никуда не денется, придет время руки и вымыть можно, главное чтобы это время пришло.

Жан осмотрел своих артельщиков и задорно ухмыльнулся. Его сильно позабавило то, в каком они сейчас были напряжении, глядя на них, он вспомнил себя, и то время, когда сам впервые оказался на орочьей стороне. Тогда, после первого похода он решил для себя, что больше на эту сторону не ходок. Его трясло целые сутки, а старший все подливал и подливал, пока не накачал новичка до потери сознания.

Второй поход прошел уже куда легче, и в этот раз он чувствовал себя куда увереннее. Дальше больше, и даже после того, как они нарвались на орочью засаду, и вся артель полегла, а он только чудом вырвался и сумел уйти, этот берег продолжал его манить с непреодолимой силой. Тогда он вернулся, сбив новую артель.

Прошло два года с тех пор, как он был здесь в последний раз, и только опять ступив на этот берег он понял, насколько ему не хватало этих походов по полной опасности земле, где смерть могла прятаться за каждым кустом или пригорком, высматривать тебя из–за каждого валуна или ствола дерева, где если не ты, то тебя. Его артельщики были напряжены до предела, а он как мальчишка сейчас чувствовал небывалый подъем и радость, словно при встрече со старым другом.

Вздохнув еще раз, он тут же изменился и уподобился взведенной пружине. Все больше расслабляться нельзя, орочья сторона ошибок не прощает.

Светлый сосняк как–то сразу сменился смешанным лесом, словно деревья провели границу между своими владениями. Правда разница оказалась не значительной, листва только–только стала проклевываться, так что видимость продолжала оставаться весьма на большое расстояние, правда не так как в сосняке, здесь теперь хотябы можно было укрыться за густыми ветками подлеска, да и стволы деревьев были куда чаще. В общем, передвигаться здесь стало несколько проще, но в тоже время и опаснее, орки были великолепными лесовиками, а потому умели маскироваться ни чуть не хуже охотников, а в чем–то и лучше.

Жан вновь осмотрел своих людей. Собранные, внимательные, но больно уж напряженные, в таком состоянии человек может пропустить и то, что казалось бы, очевидно, и увидеть то, чего небыло и в помине. Но сейчас с этим он ничего поделать не мог, к этому нужно было привыкнуть, если парни после первого выхода, снова будут готовы посетить этот берег, вот тогда они и будут по настоящему готовы. Нет, они конечно же уже выслеживали разбойников в лесах, с риском для жизни, они не задумываясь пошли с ним, когда нужно было навести на инквизиторов стаю волков, тоже не безопасное занятие, без сомнений пошли зачищать подворье Абрамса, та еще проверочка на крепость нервов, не каждый сможет хладнокровно лишить жизни подростков. Но орочья сторона это было совсем другое, здесь даже воздух иной, здесь даже бывалые ветераны могли дать слабину, здесь можно было положиться только на себя и на свои навыки. Так что, сейчас Жан полностью мог рассчитывать только на себя, а потому вертел головой во все стороны.

На орков они вышли неожиданно, спасло их то, что они в этот момент охотились и загоняли оленя подранка, а потому были слышны издалека. Из укрытия, Жан видел как один из орков зайдя с боку, послал очередную стрелу, которая смертельной занозой впилась в бок животного. Олень тут же запнулся, и перелетев через голову распластался на земле, покрытой едва проклевывающейся зеленью лесного чеснока, судорожно дергая ногами.

Ии–йй–ахха!!!

Оглашая окрестности победным кличем, орк возвестил о своем метком выстреле. Жан только ухмыльнулся в ответ на эту выходку молодого орка. Почему молодого? Да потому что только молодой и неопытный, только прошедший посвящение, мог так возвещать о своем присутствии в этих местах, вблизи от пограничной реки с землями людей. Охотники на орочьей стороне, хотя и были явлением редким, но уже успели внушить к себе уважение со стороны людоедов.

Вскоре к поверженному оленю стеклись еще пять орков, последний, седьмой, орк появился совершенно бесшумно. В этом орке, Жан тут же распознал старого и опытного волчару, и причина была вовсе не в седине пробивавшейся в его гриве. Нет. Каждое движение, поворот головы, настороженный взгляд и то, как он все это совмещал, словно походя, не отдавая себе отчета, а просто так живя, выдавало в нем очень опытного лесовика. Такой мог обнаружить притаившихся в полусотне шагов людей, даже если они будут сидеть как мышки и не трепыхаться, несмотря ни на какую маскировку. Жан знал, что этот орк был способен на это, знал, потому что сам обладал подобной способностью. Это словно чувствуешь чужой взгляд, чувство, не поддающееся описанию.

— Сидим тихо и не смотрим в их сторону, — сквозь зубы едва слышно, скорее выдохнул, чем проговорил он. Но парни его прекрасно расслышали и тут же потупили взор.

Жан отметил, что хотя двоих слегка и трясло, держались они вполне уверено, взяв карабины на изготовку. Сам он постарался смотреть в сторону орков, не сосредотачивая свое внимание ни на ком из них. Он старался смотреть на деревья, кусты, но избегал смотреть на самих орков, держа их в поле периферийного зрения, что впрочем, не мешало ему четко отслеживать ситуацию.

Подумалось почему–то и о том, что он по большому счету не больно–то и опасается того, что их могут обнаружить. За то время, что он пользовался этим новым оружием, он успел хорошо его узнать и по достоинству оценить. Почему–то ему казалось, что у орков не было бы шансов, даже будь он один, то доставил бы им массу проблем, а возможно и вышел бы победителем из этой схватки.

Старший орк, судя по всему, был последним. При его появлении все замолчали и выказывая служебное рвение, стали осматриваться по сторонам. Он же, замерев на мгновение и внимательно посмотрев в сторону, где укрылись люди, подошел к воину пустившему стрелу, поставившую точку в охоте, и отвесил ему смачный подзатыльник, звук которого донесся даже до слуха Жана, после чего что–то гневно прорычал, получив в ответ жалкое блеяние, иначе охарактеризовать ответ, Жан просто не мог. Затем кивок в сторону добычи и молодой тут же склонился над оленем, вооружившись ножом, быстрый и точный удар вскрыл горло животного, выпуская на землю остатки крови. Кивок другому, и молодое деревце срублено одним ударом острого топорика, еще один удар и получилась лесина нужного размера. Тем временем, молодой уже увязал ноги добычи, и лесина была просунута между ними. Порядок, добыча готова к транспортировке. Не прошло и двух минут, как орки уже уходили в том направлении, откуда пришли.

— Сидим здесь и вертим головами во все стороны. — Жан должен был убедиться, что они остались незамеченными орками. Отдав распоряжение, он скользнул между ветками подлеска, так тихо, словно сейчас двигался не человек, а привидение.

Господь не попустил, охотничий отряд орков не заметил ничего подозрительного и целенаправленно двигался на северо–запад, вероятно к своему поселению. Жан оказался на этом участке впервые, обычно он охотился значительно восточнее, и в той местности ему были известны все поселки орков, к которым он не однократно подкрадывался, отсюда и его знания о повадках лесных жителей. По идее следовало отследить поселение, чтобы знать о его местонахождении, впоследствии это могло быть не плохим подспорьем в разведывательных рейдах. Однако соваться туда в одиночку, было крайне опасно, его же артельщики еще не освоились в новой обстановке, так что вместо помощи, вполне могли оказать медвежью услугу. Всему свое время. Настанет черед и более детальной разведки.

— Все парни, расслабьтесь. Они уже далеко, нас не заметили и ничего не заподозрили.

— Жан, а почему мы их не перебили?

Задавший вопрос парнишка, Билли, был совсем не внушительных габаритов, он выглядел даже несколько хило, на фоне остальных, но эта субтильность была обманчивой. Во–первых, он был лучшим стрелком в их квартете, превосходя в этом, даже его, Жана. Во–вторых, мог передвигаться ничуть не уступая в ловкости, своему наставнику. И в–третьих, обладал поразительной ловкостью, с лихвой компенсируя при помощи нее, недостаток физической силы. Наконец именно его не трясло от нервного напряжения, при появлении орков.

— А ты уверен, что мы положили бы их всех, а не наоборот. Их считай было вдвое больше?

— Конечно положили бы, — уверенно проговорил парень.

Согласен с тобой. Вот только мы здесь не для охоты ни за орочьими браслетами, ни за их головами. Наша задача разведка. В Кроусмарше должны появиться люди, много людей, а это заставит орков напасть. Так вот наша главная задача обнаружить отряд идущий в боевой поход, а не охотников. Эти на ту сторону Яны не сунутся и людей не обнаружат, но если пропадут, то их будут искать. Сэру Андрэ нужно как можно больше времени, так что не будем дразнить орков. Как я уже говорил раньше, мы обнаруживаем орков, и вовремя сообщаем о них в форт. Пропавший отряд на землях людей не так взбудоражит орков, как пропавший отряд охотников на своей земле. Больше вопросов нет? Вот и ладушки. Привал окончен. Пошли дальше. Порядок прежний.

 

По хорошему, оно конечно, нужно было бы делать все по другому. Сначала направить сюда людей и подготовить материал, потеряв на это один сезон, а потом с началом дождей, начать строительство крепости. По сырому грунту, оркам было бы весьма не уютно атаковать с берега. Тогда им оставалось бы только двигаться в обход, через все маркграфство, чтобы добраться до Кроусмарша. Судя по тому, с каким маниакальным упорством они противятся строительству здесь укреплений, все так и было бы. Вот поэтому–то, скорее всего маркграф и не действовал таким образом, потому что в этом случае большому набегу подверглись бы густозаселенные земли маркграфства. Получается, что я наступил на теже грабли, хотя и по незнанию местных реалий. А позволили бы мне действовать иначе, знай я об особенностях набегов орков в зависимости от сезона? Сомневаюсь. Сэр Свенсон не стал бы подвергать опасности свои владения. Значит я изначально был обречен действовать только так и ни как иначе. Может сэр Свенсон, решил таким образом разобраться со мной, потому что на него надавила инквизиция? Ну не верю я в то, что эти парни оставят меня в покое. Нет. Он в первую очередь должен думать о маркграфстве, так что получается, что он пока честен сомной. Своеобразная честность, но и помочь мне он не имеет возможности. Хотя это тоже спорно. Уж оставить–то тридцать бойцов, до окончания строительства он может, но воины в моем распоряжении только до первого мая. С другой стороны, что мне известно о его проблемах. Но черт возьми, тогда получается, что он не понимает простых вещей, как то, что освоение этой земли принесет гораздо больше прибыли нежели будет затрачено. Получается, что я все же чего–то не понимаю, потомучто это на поверхности.

— Сэр! Орки! — Влетевший в комнату Брук был сильно возбужден, что могло показаться странным, учитывая прошлый боевой опыт парнишки, но все же последний год, проведенный в мире и покое, расслабил его, иначе объяснить такое возбуждение, Андрей не мог.

— Где!? Сколько!?

— Наблюдатель сообщил, что по реке движется одна лодка.

Новак схватив шлем и арбалет, быстро выбежал на улицу и поспешил подняться на наблюдательную вышку. Одна, даже большая орочья лодка не могла вместить больше полутора десятка воинов, значит, особой опасности не было, если это и орки, то разведчики, которые не осмелятся даже высадиться на берег. С другой стороны орки никогда не приближались к форту при свете дня, а сейчас было хотя и раннее, но ясное утро.

Поднявшись на вышку и бросив взгляд на приближающуюся лодку, он тут же расслабился. Это были не орки. У него конечно были подозрения, что это приближался Жан, но для его появления здесь, было несколько рановато. Он ожидал прибытия охотников не раньше, чем через три дня. Неужели что–то случилось? Нет, на веслах сидели все четверо охотников и судя по тому, как они гребли, раненых не было. Значит, они обнаружили боевой отряд орков, и спешили предупредить о нем. А вот это никоим образом не входило в планы Андрея. Поселенцы прибыли только позавчера, и за это время успели только обустроить временный лагерь, где впоследствии должно было быть заложено село. Мастер Лукас пока, только обследовал местность в поисках материалов, хотя в этом–то он не нуждался, так как уже бывал здесь в годы своей молодости, но мастер всегда относился к своей работе со всей ответственностью. Поэтому он посетил каменоломни, где было в достатке известняка, провел обследование будущей строительной площадки, обсудил с Андреем проект будущей крепости, с учетом пожеланий новоявленного барона, и раскритиковав некоторые из них. В общем, появление орков, сейчас ни как не входило в планы людей.

Еще на подходе, Жан подал знак, что им нужна помощь и Андрей направил к берегу десяток воинов. Оставаясь на стене он наблюдал за тем, как воины извлекли из лодки двух оленей, и подхватив лодку вместе с охотниками направились в сторону форта.

— Что случилось?

— Ничего. Все нормально, милорд.

— Отчего же вы прибыли так рано?

— …, а его трясет, как осиновый лист.

— Вранье. Вовсе я не трясся.

— Ну откуда мне знать, может тебя трясло, от желания испить орочьей кровушки…

Весело переговаривавшиеся с воинами, охотники, прошли мимо неся лодку, изготовленную на орочий манер из легкого каркаса, обтянутого берестой. Именно такими лодками предпочитали пользоваться охотники с орочьей стороны, хотя они и не отличались особой прочностью, но зато были весьма вместительны, что позволяло переправлять добычу, легки в управлении и просто легкие, настолько, что четверо человек без труда могли переносить ее посуху, полезное качество, если учитывать то обстоятельство, что лодку нужно было прятать, оставляя без присмотра.

— Проблемы с парнями? — Кивнув в сторону прошедшей группы с лодкой, поинтересовался Андрей.

— Можно сказать и так, милорд. Орочья сторона всегда по особому действует на людей. Одно дело, когда ты знаешь, что в случае гибели тебя похоронят по христиански, и совсем другое, понимать, что тебя попросту съедят. Да и мясо вам не помешает.

— Согласен. И что теперь?

— У вас найдется немного вина?

— Немного, это сколько?

— Боюсь, что я не правильно выразился, немного их не возьмет.

— А напоить нужно основательно. — Понимая куда клонит Жан, произнес Андрей.

— Чтобы мама сказать не могли. Если протрезвев они будут готовы вернуться, то все в порядке, если станут сомневаться, то там им делать нечего.

— И сколько обычно, все же возвращаются?

— Из тех, кто сходил в первый раз, почти все. Труднее всего решиться в самый первый раз, бывало, что артель разворачивалась уже на середине реки, или от самого орочьего берега, если новичок давал слабину. Но парням нужно помочь вылить их страх. Думаю, что все трое вернутся. А после первой стычки, почуяв кровь орков, они заболеют тем берегом. Знаю по себе.

— Хорошо, будет тебе вино. Обратись к Джефу, он организует, остановитесь в казарме. Карабины надеюсь вы припрятали?

— Они в тюках.

— Хорошо. Перенесите их ко мне.

— Ясно. Разрешите идти, милорд.

— Иди.

Когда он уже выезжал из форта, охотники расположились на сеновале и беспрестанно сыпя шуточками, ударными темпами накачивались вином, что не говори, но в такое ясное утро сидеть в полутемной и душной казарме, удовольствие сомнительное. Рядом с ними на пахучем сене устраивались и солдаты гарнизона.

С приходом основного каравана, а вместе с ними и сотни наемников, арбалетчиков, распорядок жизни в форте резко изменился. Теперь воины вели ночной образ жизни, каждую ночь пропадая в секретах. Задача была простой как мычание. Наглухо перекрыть проход и не выпустить отсюда ни одного орка. Враг должен был как можно более долгое время быть не в курсе того, что здесь происходит, да и рейдерские походы на людскую территорию нужно было пресекать, это теперь была основной задачей, барона Кроусмарш.

Однако, как бы не устали воины после бессонной ночи, мало кто откажется провести время, слушая удалые байки бывалых охотников. Правда, молодняку было похвастать пока нечем, но Жан справлялся с этой задаче за всю артель, а уж у него–то этих историй было предостаточно, при этом он не забывал почаще наполнять кружки своих подчиненных, стремясь как можно быстрее их напоить.

Андрей не переживал на тот счет, что воины так же приложатся к бочонку, никто не захочет связываться с Робином и Джефом, а в последнее время Андрей стал замечать, что в деле поддержания дисциплины им активно помогал Итен. Эта метаморфоза перестала удивлять его после того, как он узнал о давней дружбе этой троицы. Судя по всему, ветеран решил пожертвовать своим самолюбием, для того, чтобы не мешать друзьям. Новак прекрасно понимал, что это ни коим образом не повышало в его глазах авторитет его самого. Мало того, время от времени он ловил на себе ироничные взгляды ветерана, но ни словом, ни делом он не выказывал своего неуважения, мало того насколько ему было известно, не позволял ни себе, ни другим, негативных высказываний по отношению к барону. Воистину дружба способна творить чудеса. Но Андрея сложившаяся ситуация не радовала, ведь его то заслуги в этом не было, мало того, этот лучник служил ему постоянным напоминанием о том, как он опростоволосился, и был заткнут за пояс простым ветераном. Но пока он с этим поделать ничего не мог.

Путь к месту будущего села был не близким, ее было решено устроить в пяти километрах от форта. Причин тому было несколько. Начни люди обустройство рядом с фортом и избежать преждевременного их обнаружения орками было бы куда сложнее, к тому же существовала опасность гибели людей, при прорыве очередной орочьей банды. А сейчас в Кроусмарше помимо семей прибывших на поселение, имелось еще и более двух сотен работников, в основном каменотесов и каменщиков, но была и артель плотников. С другой стороны сам Маран указал на это место как на наиболее перспективное для обустройства села, обосновывая это наличием земель наиболее пригодных для пашни, выпаса и сенокосов. Не маловажным было и то обстоятельство, что село должно было расположиться на высоком берегу Тихой, берега которой особой высотой не отличались и это возвышение было чуть не единственным, а значит в половодье угроза наводнения отсутствовала. С другой стороны решался вопрос с обеспечением населения рыбой, а рыбной ловлей занимались все крестьяне. При грамотном старосте крестьяне могли обеспечить рыбой не только себя, но еще и разнообразить подать продовольствием и даже немного на этом заработать. Наличие неподалеку лесного массива с лихвой решал вопрос потребности в дровах и строительном материале. В общем удобное во всех отношениях место.

Правда Грэг был немного недоволен выбором места, так как установить на этой реке водяные колеса с запрудами было тем еще удовольствием, к тому же течение не было достаточно сильным. Его больше порадовало бы устройство села на берегу Обрывистой, с ее бурным течением.

Маран и Грэг даже успели весьма шумно поспорить по этому вопросу. Памятуя о том, что творилось на кузнечном подворье в Новаке, до вмешательства инквизиции, староста наседал на то, что главный кузнец со своим хозяйством задушит все село. Грэг же напирал на то, что прямая заинтересованность милорда как раз в том, чтобы кузнечный конец работал на полную мощность, так как производимая продукция приносит ощутимую прибыль в его казну.

— Ты думаешь только о селе. Для села достаточно и одного кузнеца, который подправит тебе весь инвентарь. А чем тогда заниматься остальным, кто был занят на кузнечном деле?

— А пусть идут пахать землю.

— Милорд, вы слышали это? Да как у тебя язык–то повернулся такое сказать?

— Может, все же сначала выслушаем меня.

— Простите, милорд, — стушевался Грэг.

— Хгмм, — только и смог промычать Маран, стушевавшийся ни чуть не меньше.

— Грэг, не подскажешь, почему при выборе места для села, я не советовался с тобой, а обращался только к Марану?