Александр Петрович Шевякин

Как убили СССР

«Величайшая геополитическая катастрофа»

Светлой памяти Союза Советских Социалистических Республик посвящается

Вступление

За годы так называемой «перестройки» 1985–1991 годов в СССР произошло так много событий, стоящих внимания историка, что довольно трудно вычленить главные — те, что, в конце концов, повлияли на событие итоговое: собственно уничтожение самого Союза ССР. В начале пути мы видим так много завязок разного рода тенденций, которые были слабыми, робкими и лишь в конце своем обрушились лавиною, что традиционный путь — от начала к концу — несколько затруднителен для нашего анализа: будет трудно найти это малоуловимое. Поэтому автор нашел ответ для решения своей задачи лишь в самом конце хронико-событийной цепочки. Потом я пошел в самое начало пути — причем очень часто ход разветвлялся и приходилось делать возвратные действия к развилке, чтобы снова идти до какого-то тупика, — и все лишь для того, чтобы найти наиболее общую картину явления. Но показать нашу работу читателю невозможно — это запутает его. И поэтому я выдаю не мозаику моих поисков, а уже готовую картину результатов.

В таком методе поиска нет ничего нового. В аналитическом и разведывательном сообществе США часто употребляют термин «прогуливать кота назад», что означает восстановление картины прошлого как ключ к пониманию настоящего. Применяется он в том случае, если аналитиками было по какой-то причине упущено начало тенденции.

Итак, что есть самый конец этой самой «перестройки»? По моим расчетам вышло, что в конце вся цепочка замкнулась в кремлевском кабинете, когда бывший первый Президент СССР и проч. и проч. 25 декабря в 19.30 подписал последний Указ Президента СССР № УП3162 «О сложении Президентом СССР полномочий Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами и упразднении Совета Обороны при Президенте СССР», а потом сдал символ своего управления — так называемый «ядерный чемоданчик» — своему правопреемнику Б.Н. Ельцину. Вот отсюда я начинал свой отсчет.

Прежде всего надо обязательно показать, как лучше понимать такое историческое явление, как Советский Союз? О нем часто говорят чересчур уж бессодержательно: многонациональное государство, социалистический строй, коммунистическая империя (империя зла) и т. п. Спорить не будем — оценки поверхностны, а мы привыкли к предельной четкости, числу и/или диалектике. А диалектически его понимали и так: председатель ЦИК СССР М.И. Калинин в ноябре 1934 г. назвал СССР осажденной крепостью![1]. И это довольно точная оценка. Ее придерживались и первый советский руководитель В.И. Ленин, и его величайший последователь И.В. Сталин, даже у Н.С. Хрущева мелькали подобные выражения. Но надо сказать, что на каком-то этапе народ просто расслабился, позволил себе некоторые бойницы закрыть, в какие-то стороны не смотреть, а на последнем этапе открыть и ворота, через которые хлынули целые табуны троянских коней. И в итоге, перефразируя известное выражение, можно сказать, что нет таких крепостей, которые не могли бы сдать подлецы…

На Западе, и прежде всего в тех же США, смотрели на СССР примерно так же. В соответствующей литературе часто цитируют речь Д. Кеннеди (Kennedy) при вступлении на пост Президента США: «Мы не сможем победить Советский Союз в обычной войне. Это — неприступная крепость (выделено нами. — А.Ш.). Мы сможем победить Советский Союз только другими методами: идеологическими, психологическими, пропагандистскими, экономическими». Именно так и формулировалась задача для подрыва этой крепости: разложить всех живущих за ее стенами, подкупить некоторых, чтобы они дезавуировали усилия неподкупных, в час нападения указать не на угрозу, а на другую сторону — там, где будут проводиться обманные маневры, и самое главное: организовать перекладку стены в определенном месте. Что и было сделано…

Даже из самого слова «перестройка» видно, что произошел слом чего-то прежнего или так называемая «революция сверху». Об этом всем известно, и тут — на уровне общих рассуждений — никто не спорит. В настоящее время стараются дать только одно объяснение этому: желание местных элит править и владеть богатствами самостоятельно. При таком методе эти авторы не применяют даже как минимум дифференцированного подхода. Поведение региональных элит было различным: кто-то из них стремился к самостоятельности по максимуму; кто-то вместе со всеми, не больше, но и не меньше; кого-то вполне устраивало и статус-кво, а кто-то до последнего участвовал во всех объединительных акциях и не мыслил себя вне нового Союзного договора и т. п.

Но строго одновременно протекал и погром политического центра СССР, и никто не задается вопросом: и в самом деле, что было первично:

а) растащить все на 15 республик или

б) разгромить именно центр Союза и лишь потом получить 15 новых государств.

И где тут пусть и не всегда явно выраженная цель, а где получившиеся эффекты?

Какова должна была быть сила 15 новых центров от Московского (самого сильного — Российского) и до, скажем, Таллинского (упоминаю этот город не потому, что он самый слабый, а потому, что Эстонская ССР всегда была последней в алфавите), чтобы пересилить тающий Союзный? Строго говоря, тенденции не были равны и менялись каждое мгновение. И одно без другого просто немыслимо. Ускоренная суверенизация союзных республик под рокот несанкционированных демонстраций и под стрекот автоматов, бегство по «национальным квартирам» тоже имели место, но многое получилось и через события в центре Москвы, если употреблять географическую привязку: в Кремле, на Старой площади, на площади Дзержинского. Да, Союз, в конце концов, растащили именно по бывшим союзным республикам. Это так. Но это не все. Это скорее создавшийся эффект, чем сущность преследуемой цели тех, кому принадлежал замысел.

Мы из уважения к уму нашего читателя не позволяли себе контрафактный анализ как наиболее низкопробный. Но иногда он необходим. Теперь скажем, что если бы не мероприятия по подрыву контура управления Советской державы, то Союз сохранился бы в несколько усеченном виде (в геополитическом плане): да, пришлось бы уйти из Восточной Европы; бросить на произвол судьбы всех союзников по всему миру; от нас откололись бы Прибалтика и Закавказье; в оставшихся вместе славянских республиках могла произойти смена строя.

Но был полностью стерт весь союзный центр, и, таким образом, через его уничтожение убит весь СССР. Поэтому мы смеем утверждать, что более общая картина разгрома СССР должна обязательно включать в себя главное: была разгромлена именно интеграционная составляющая. В декабре 1991 г. республики остались одни, без центра, вокруг которого можно было собраться. Им не была дана возможность объединиться вокруг того, что было прежде. Представим себе ситуацию, при которой некая, пусть даже и виртуальная, союзная республика не хочет выходить из Союза: она не принимает никаких решений о своей «независимости», ее население на референдуме на 100 % голосует за сохранение Союза — такого рода допущение возможно.

Но что ей делать, начиная с 25 декабря 1991 г., когда Президент СССР М.С. Горбачев покидает свой пост? К кому обращаться? Ни одного чиновника, даже самого жалкого коллежского регистратора из союзных структур, нет на месте: все места в центре Москвы заняты другими… То есть, если утверждать, что Союз растащили националы, это значит ошибаться, и этой ошибке следуют некоторые авторы.

Еще одна заключается в следующем. Во всем обвиняют буквально несколько человек, где на первом месте стоят М.С. Горбачев и Б.Н. Ельцин. Когда кого-то обвиняют в чем-либо, я задаю себе вопрос: а под силу ли ему было осуществить это в профессиональном плане? И тут обвинения М.С. Горбачева в соавторстве с Б.Н. Ельциным в развале СССР у меня вызывают улыбку. Это была наисложнейшая интеллектуальная задача, которая в начале своего пути даже в принципе не имела решения, для одного только ее описания требовалось подключить лучшие силы, может быть, всего мира. Она уж явно не для их мозгов. Как могли эти две интеллектуальные сироты (напомню, что один из них закончил юрфак МГУ и экономический факультет провинциального сельскохозяйственного института, другой — строительный факультет) сообразить, как такие дела делаются вообще? Здесь все на компьютерах было просчитано. Да, юридически они виновны — тут я не веду спор, но насчет их интеллектуальных способностей я сильно сомневаюсь.

Мы трактуем все диалектически и с позиции того, что СССР был крепостью… Более всего результаты наших исследований будут лежать в области безопасности. Но мы вышли на те вопросы национальной безопасности, которые прорабатываются весьма и весьма слабо. То, чем мы будем в основном заниматься, получило название «организационная война». Это подвид так называемых нетрадиционных войн.

Организационная война есть необычная война даже для нового класса. Это война, которая целиком и полностью проходит в тиши кабинетов высоких начальников, на совещаниях и заседаниях, в ходе пленумов и парламентских дебатов, а также за пределами официальных мест, когда дела решаются в неформальной обстановке.

Она ведется между двумя чиновниками или же целыми командами, где есть определенные лидеры. Один из них на том или ином докладе ставит визу: «Запрещаю!», другой по этому же поводу: «Разрешаю!»; один пишет: «Закрыть!», другой: «Открыть!» И каждый находит свои аргументы в пользу того или иного решения. Кто из них прав, а кто нет, сразу не ясно, это становится видно только со временем, когда либо что-то успешно функционирует, принося пользу государству и обществу, либо напротив. Тогда выстраивается и становится ясна линия того или иного чиновника, его подлинное лицо. Организационные перестройки, управленческие нововведения, изменения, вносимые в информационные потоки, часто сопровождают чиновничье-аппаратную жизнь, и чрезвычайно важно здесь отличить случайность от явного злого умысла, направленного на уничтожение государства по частям.

Важным моментом вследствие каких-то изменений будет являться простор или, наоборот, скованность в принятии решений. Когда имеется целый набор тех или иных решений и все говорит о том, что каждый из вариантов со всей определенностью имеет положительные моменты и речь идет только о том, чтобы выбрать наилучший, — то это одно, но как быть, если, по сути, вариантов нет и единственный ход — вынужденный… В этом случае ситуация является уже предгибельной. Еще один шаг… И в любом случае — полный крах. Такую ситуацию теперь характеризуют так: «Угрозу национальной безопасности представляет действие или последовательность событий, которые могут коренным образом в относительно короткие сроки (…) сузить спектр политического выбора для правительства данного государства или частных неправительственных образований (отдельных лиц, групп, корпораций) внутри государства»[2]. То есть, как только перед политиком, признающим такой взгляд, сокращается некоторое пространство для маневра, для него включается красная лампочка: «ВНИМАНИЕ! ОПАСНОСТЬ!», и он уже начинает реагировать на ранних стадиях угрозы, но много ли таких?

Об этой войне хорошо знают только те, кто ощутил ее действие на себе. Так, бывший премьер бывшего Союза Н.И. Рыжков, объявляя о своей отставке, назвал это явление: «необъявленная война против правительства». И идет она все время и повсеместно: государственная власть при этом понемногу уничтожается… Все знают со времен великого Сталина, что партийный и советский аппарат скрепляют винтики. Но стоит только эти винтики ослабить, как все и посыплется. Что и было сделано в Союзе. Что нужно еще сделать, чтобы сломать государственную машину? Подсыпать сахар в бензин, палку сунуть в колеса, бросить болт между шестеренок. Нужно все понемногу, но не сразу, а незаметно и в то же время наверняка. Да, И.В. Сталин говорил, что «кадры решают все», но они решали все только тогда, когда были собраны им в четкую организацию. И вот бывший замзав Орготделом ЦК, который когда-то занимался этими кадрами, а потом получил повышение, Е.К. Лигачев начал их громить, а потом, на следующем этапе, уже подключился и М.С. Горбачев, который перешел к погрому структур.

Все то, о чем я здесь рассказываю, старо как мир. Это известно давно, переведено, напечатано и доступно было всем: «Обычно правило ведения войны таково: важнее сохранить государство противника в целостности, чем разгромить его…

Поэтому сто раз вести бой и сто раз одержать победу не является лучшее из лучшего. Лучшее из лучшего заключается в том, чтобы покорить войско противника без боя.

…Кто искусно ведет войну, тот покоряет чужие войска без сражения, захватывает чужие крепости без осады, сокрушает чужие государства без длительной кампании. Непременно сохранив все в целости, борется за господство в Поднебесной. Поэтому, не прибегая к войне, можно иметь выгоду. Это и есть правило стратегического нападения»[3].

В чем вообще особая сущность этой «войны»? Да в том, что в системе управления должен исполняться закон необходимого разнообразия: подсистема управляющая должна быть адекватна подсистеме управляемой. Он обязателен к исполнению любыми системами — как естественного, так и искусственного происхождения. Для поддержания гомеостазиса динамической системы необходимо, чтобы разнообразие управляющих параметров соответствовало многообразию составляющих управляемых объектов. Это особо подчеркивается в трудах такого уважаемого специалиста, как доктор юридических наук Г.В. Атаманчук, длительное время работающего в этой сфере[4]. Всякое нарушение этого закона приводит к саморазрушению системы управления. А если же это происходит в динамике — то стоит только чуть-чуть «помочь» (со стороны или изнутри, можно скоординированно-объединенными усилиями — не суть важно), то этот процесс значительно и необратимо ускоряется. При этом кризис в управлении вызывается через возрастание скорости принятия решений, которые инициируют через внедрение «домашних заготовок», детонируют мины, которые были когда-то заложены (выражение Р.И. Косолапова); идет обострение старых, не решенных вовремя проблем, и тут же явление новых, которые еще не изучены, а на них надо реагировать; следуют один за другим удары по контуру управления; если удар пришелся на времена успешного развития системы, она на него реагирует и гасит, во времена кризиса не может среагировать с прежним успехом и вынуждена сама измениться. Поздняя советская система, которую мы будем изучать, по которой были нанесены воздействия подобного рода, отреагировала запуском механизма саморазрушения информационно-управленческого центра, который уничтожил СССР полностью.

Для того чтобы указать на эти события, расскажем о самом СССР. Советский Союз представлял уникальную систему. Даже, можно сказать, сверхсистему. Впервые в мировой истории из одного центра (Кремля) осуществлялось непосредственное руководство 18-миллионной партией, партийно-государственным аппаратом управления, всеми экономическими институтами (предприятиями, объединениями, организациями и учреждениями), армией, милицией и проч. Наверное, до 95 % 250-миллионного населения страны было в контуре этого управления. Примерно 5 % населения (кто-то может и оспорить, я тут не берусь настаивать на цифре!) — вне его: люди с девиантным поведением (уголовная среда, бомжи, проститутки), диссиденты, которые были под руководством Запада, неработающие, раскольники, цеховики.

Именно объективное положение дела со сверхцентрализацией власти в СССР давало возможность, ликвидировав один лишь центр, опрокинуть всю систему. За кратчайший период времени, которого еще не было в человеческой истории, этот субъект управления был взломан, подорван, сопротивление погашено, добиты его остатки. Произошла разительная трансформация системного бытия от рациональности к иррациональности, от функции к дисфункции, от успехов к упадку.

Виноваты в этом мы сами, потому что могли знать многое о природе структур, но этим знанием просто пренебрегали: «Произвольный, субъективистский характер носили и многочисленные преобразования управленческих структур, которые всегда были настоящим бичом для нашего государства. Трудно измерить тот ущерб, который причинялся бесконечными реорганизациями. Любой новый руководитель считал первым своим долгом что-то сломать, перестроить, создать нечто такое, чего еще не было… Каждая реорганизация на многие месяцы парализовывала руководство соответствующими отраслями, держала в подвешенном состоянии огромную армию высококвалифицированных специалистов, ломала судьбы людей.

Не составлял исключение в этом плане и период „перестройки“. Сколько реорганизаций было за время перестройки — не счесть!»[5]. Этим подсчетом мы и займемся в конце книги.

Кто же виноват в случившемся? Как назвать виновника: кризис власти? Реформаторский зуд Горбачева? Организационные изменения? Нет. Это была организационная война.

Для меня было очень важным выдержать именно тот достойный качественный уровень, что уже был достигнут в предыдущем. По-прежнему дается много материалов, посвященных методическому и структурному моментам. В прошлом нами уже писалось о роли «мозговых центров» Америки, ныне мы продолжаем их освещение. В данных подходах есть некоторый уровень сложности, поэтому здесь мы не могли не применить приемы системного анализа. Была здесь и изрядная доля малоизвестного, для которого потребовались знания особого рода. Вновь потребовалось концентрировать информацию только на самых важных направлениях поиска и подавать ее не в хронико-повествовательном виде, а в виде тематической концептуальной сетки.

Шаг первый, стратегический:

СССР между молотом и наковальней

Точка отсчета — 1: чужие на нашем поле

Просто удивительно, как некоторые наши безответственные болтуны не желают замечать многие вполне очевидные вещи: влияние внешних воздействий на события внутри других стран, хорошо рассчитанное и поэтапное проникновение в центры, более того, в кульминационные моменты часто происходит наложение внешних противоречий на внутренние, а дальше: слом систем-жертв. И, как говорится…ПОЛНАЯ ГИБЕЛЬ ВСЕРЬЕЗ. Многие события в истории вообще, в делах вчерашнего и сегодняшнего дней имели картину, о которой мы говорим: к внутреннему фактору тесно примыкал еще и внешний. Сама «перестройка» не стала чем-то новым, наоборот, те, кто ее задумывал, учились по таким учебникам, в которых на эффективности совместных действий акцентировалось внимание.

Природа таких возможностей кроется в диалектике. Всякая, формально самая устойчивая социальная система на самом деле имеет внутри себя противоречия. Внешняя среда может это легко вычислить, определить, какая из сторон имеет наиболее близкую точку зрения, и стать на ее сторону, после чего остается только атаковать теперь уже общего противника. От взаимоотношения с внешней средой система зависит очень сильно. И тут могут быть ситуации трех родов: 1) внешняя среда в целом помогает системе добиться заданных целей; 2) внешняя среда или хотя бы интересующая нас ее часть нейтральна; 3) внешняя среда стремится уничтожить систему или как минимум добиться ее ослабления. Нельзя сказать, что внешняя среда будет однородна в этом отношении. Речь может идти только о некой общей результирующей. Таким образом, внешняя среда относительно системы подразделяется на полезную, нейтральную, агрессивную. Чаще в диалектике исследуется последняя — оно и понятно, именно в этой области лежат угрозы. Эти правила универсальны для любого уровня. Даже для отдельного человека. Одно дело, когда кто-то работает и ему никто не мешает, и совсем другое дело, когда какие-то препоны не дают развернуться его инновациям. Одно дело развитие всей страны, когда ей никто не мешает, и совсем другое дело, когда ее стратегическую инициативу сковывают, сама она существует под прессингом или под угрозой полного уничтожения. Одно дело, когда кругом — свои люди, пусть разные по характеру, пусть в чем-то не совсем понятливые, пусть в чем-то они имеют какие-то недостатки, которые для вас оборачиваются не самой приятной своей стороной, и совсем другое дело — это прямой враг. А особенно неприятно — это когда этот внутренний враг имеет отношения с вашим внешним врагом. Тема эта сама по себе, если освещать ее полностью, стоила бы целой серии книг, ибо на протяжении веков она является в социальной жизни самой жгучей, от нее многие, если не все, беды или как минимум масса проблем, может быть, даже не всегда до конца разрешимых.

Сама постановка вопроса звучит как политическое проникновение и политическое давление. Тем более что нет проникновения только одной (более успешной) стороны, а всегда речь идет о взаимопроникновении. Вопрос нелегкий для понимания, но еще более трудный для изложения: требуется показать, как это происходит — кто к кому проник в большей степени и куда конкретно, да еще и с учетом изменения во времени. Все это вызывает некую громоздкость изложения, которую надо как-то упростить.

Если брать область, интересующую только нас, то мы прямо должны указать, что пусть не сразу, но Америка сумела зажать СССР в тиски, сохранив при этом себе свободу рук. Тем самым в такой борьбе она получила известное преимущество, которое смогла реализовать.

Миссия эмиссаров: история, методы и классификация

Прежде чем показать механизм действия такого рода положений, нам надо представить некие соображения автора на этот счет. Здесь мы не намерены переписывать всю человеческую историю: для этого понадобилась бы не одна книга, а хотим обойтись только небольшой справкой, показывающей, как часто подобное уже случалось в прошлом.

Можно сказать, что подобные неприятности знали все страны. Да, бывают и падения с высот развития «в никуда» в результате борьбы по принципу грубая сила на такую же силу: Великий и могучий Рим — варвары; Византия — турки; Французское королевство — Англия (во времена Столетней войны); Русские великие княжества — татаро-монголы и т. д. Но случается и так, что есть империи, не уступающие по мощи Великим, но их сила — в тайне; всемогущество — в вездеприсутствии; безопасность не в числе солдат, а в быстроте поставляемых нужных сведений из соседних государств. Ватикан отправлял всюду, куда только ступала нога европейца, своего миссионера, там святые отцы с крестом в руках благословляли на массовые убийства туземцев. Любопытно, что если католические эмиссары никогда не отрицают наличия иерархии власти над собой: вот портрет нынешнего папы, вот его кардиналы и проч., то такие деятели, как иудейские религиозные эмиссары, всегда подчеркивают, что они самостоятельны, над ними никого нет, — то ли дела, которые всегда вытворяют ребе, чернее ночи и невозможно признавать отцов-вдохновителей, то ли лишняя конспирация никогда не помешает.

Но даже зная эти принципы, организационное открытие, сделанное В.И. Лениным, выглядит серьезно: для успеха революции нужно скоординированное взаимодействие из двух центров: Русского бюро ЦК РСДРП(б) (внутри империи) и Заграничного бюро (за ее пределами). Революция в России вообще и захват власти именно большевиками вряд ли были бы возможны, если б не было поддержки со стороны европейских стран революционерам-эмигрантам, которые обеспечивали непосредственную деятельность на территории России. В 1917 г. для победы в октябре используется разведка Германской империи. (Обычно это истолковывается как что-то негативное, мы же видим здесь только высокий политический профессионализм — большевикам открылись возможности, которые они использовали.)

Тогда же на политическую арену выходят те, кто впоследствии получит название транснациональных корпораций: банкир Я. Шифф через своих эмиссаров Л.Д. Троцкого, Н.И. Бухарина, М.М. Володарского, Р.Я. Менжинского участвует со своей стороны в проекте под названием «Русская революция».

Белогвардейцы во время Гражданской войны в России пользовались поддержкой интервенции 14 государств, но свою задачу не смогли выполнить (на стороне красных, не забудем, также были иностранцы — мадьяры, китайцы и др., но они не поддерживались соответствующими правительствами). Без внешней поддержки, подчеркивал И.В. Сталин, «серьезная гражданская война в России была бы совершенно невозможна»[6].

Окончание открытой интервенции переросло в помощь все тем же белогвардейцам, теперь действовавшим из-за границы. Об этом старались не забывать. А такой блестящий и до сих пор никем еще не превзойденный диалектик, каковым являлся И.В. Сталин, постоянно в своих выступлениях и статьях возвращается к вопросам противоречий, часто сопоставляя и взаимоувязывая внешние и внутренние: «Мы исходим из того, что наша страна представляет два ряда противоречий: противоречий внутреннего порядка и противоречий внешнего порядка. Противоречия внутреннего порядка состоят, прежде всего, в борьбе социалистических и капиталистических элементов. Мы говорим, что эти противоречия мы можем преодолеть своими собственными силами, мы можем победить капиталистические элементы нашего хозяйства, вовлечь в социалистическое строительство основные массы крестьянства и построить социалистическое общество.

Противоречия внешнего порядка состоят в борьбе между страной социализма и капиталистическим окружением. Мы говорим, что разрешить эти противоречия собственными силами мы не можем, что для разрешения этих противоречий необходима победа социализма, по крайней мере, в нескольких странах. Именно поэтому мы и говорим, что победа социализма в одной стране является не самоцелью, а подспорьем, средством и орудием для победы пролетарской революции во всех странах»[7]. Потом эти эмиссары сами активно свергают правительства от Монголии на востоке и до Германии на западе, опираясь на помощь красной России. Так началось то, что получило название «экспорт революции».

Довольно длительное время картина, особенно на границе, была очень пестрой. С одной стороны — Польша поддерживала белогвардейские отряды Б.В. Савинкова и С.Н. Булак-Балаховича, которые совершали бандитско-террористические нападения. В это же самое время 28–29 августа 1924 г. в Грузии была предпринята попытка поднять контрреволюционное восстание, организованное из-за границы эмигрантским меньшевистским «правительством» H.H. Жордания, и т. д. С другой стороны — красные партизанские отряды в Польше поддерживались советскими Белоруссией и Украиной, и они весьма жестко расправлялись с польскими жандармами и офицерами.

И.В. Сталин открывает статью «Перспективы», опубликованную в «Правде» 18 декабря 1921 г., такими соображениями: «Международная обстановка имеет в жизни России первостепенное значение. Не только потому, что Россия, как и всякая другая страна в Европе, связана бесчисленными нитями с соседними капиталистическими странами, но и, прежде всего, потому, что она, будучи советской и представляя ввиду этого „угрозу“ буржуазному миру, ходом вещей оказалась окруженной враждебным лагерем из буржуазных государств. При этом понятно, что положение дел в этом лагере, соотношение борющихся сил внутри этого лагеря, не может не иметь для России первостепенного значения. Основным моментом, характеризующим международную обстановку, следует считать тот факт, что период открытой войны сменился периодом „мирной“ борьбы, что наступило некоторое взаимное признание борющихся сил и перемирие между ними…»[8].

Однако, несмотря на то что общерезультирующая внешних противоречий была направлена из Советского Союза, давление на него также не прекращалось ни на минуту. С одной стороны — постоянно и неуклонно растущее мировое коммунистическое и рабочее движение достигает определенных результатов. С другой стороны — мировая буржуазия и недобитые белогвардейцы-эмигранты постоянно вынашивают планы, как бы уничтожить «зарвавшееся быдло». С какого-то времени для них появляется надежда в виде троцкистско-зиновьевской оппозиции, о чем даже не стесняются открыто печатать в своих газетах. П.Н. Милюков в эмигрантской газете из Парижа «Последние новости» за 27 августа 1926 г. писал: «Самый страшный враг для Советской власти теперь есть тот, который подползает к ней незаметно, охватывает ее своими щупальцами со всех сторон и ликвидирует ее раньше, чем она замечает, что ликвидирована. Именно эту роль, неизбежную и нужную в подготовительном периоде, из которого мы еще не вышли, играет советская оппозиция»[9].

Союз Запада с троцкистами был легко найден потому, что основа для этого была заложена миссией Л.Д. Троцкого в прошлом. Но и противовес этому лежал в этой же плоскости — это естественно! — чем отличался И.В. Сталин от всех других большевиков-руководителей с дореволюционным стажем, так это тем, что он никогда не имел личных контактов с внешним врагом России. В.И. Ленин через Я.С. Ганецкого и А.Л. Парвуса был повязан с немецкой разведкой. Брали и другие.

Но лично у И.В. Сталина не было ничего подобного. Тут его позиция была совершенно неуязвима. Вся ВКП(б) отлично знала, как много значит внешняя поддержка в переворотах — она сама в недавнем историческом прошлом на этой базе сделала революцию. Поэтому оппозиционные выходки Л. Троцкого терпели долго, и это могло длиться чуть ли не бесконечно, но тут он и/или его «собратья» решили обратиться за помощью извне. Некие «оппозиционеры» Щербаков, Тверской и Большаков обратились на Запад с просьбой помочь в работе нелегальной подпольной типографии. Но там ГПУ работало столь плотно, что тоже является одним из показателей сложности картины, что троцкисты вышли на агента, завербованного советской спецслужбой! Бывший врангелевский офицер сообщил об этом по выделенному каналу в Москву. Товарищ В.Р. Менжинский докладывает об этом И.В. Сталину. ГПУ накрывает типографию, арестовывает беспартийных буржуазных интеллигентов, сотрудничавших в типографии. Оппозиция, в свою очередь, требует освободить их. Председатель ОГПУ делает сообщение Объединенному пленуму ЦК и ЦКК ВКП(б), который состоялся 21–23 октября 1927 г. Как это сейчас говорится, разгорелся скандал. И.В. Сталин делает там же доклад «Троцкистская оппозиция прежде и теперь»[10]. Л.Д. Троцкого и Г.Е. Зиновьева исключают из членов ЦК. При этом стоит понимать, что и после высылки из СССР Л.Д. Троцкий все равно оставался врагом скорее внутреннего, чем внешнего характера — через свои связи. Дело, как известно, завершил ледоруб…

Советский Союз продолжал давить на внешний мир. И делал он это легко и успешно потому, что имелись некоторые объективные обстоятельства. Внутри каждой сложной социальной системы, как то или иное государство, существуют внутренние противоречия — страна при этом делится на два лагеря. Основатели марксизма, как известно, верно вычислили подобного рода противоречия между эксплуататорами и эксплуатируемыми. А благодаря тому, что такие же противоречия, что и в России, были по всему миру, В.И. Ленин, опираясь на интернационализм, сумел придать своей идее и внешний импульс. Коммунизм приобрел мировое значение. Организационно это было представлено через такие принципиально новые формы, как Коммунистический Интернационал (причем сама ВКП(б) всего лишь коллективный член Коминтерна, равно как и другие партии); Коммунистический Интернационал Молодежи (КИМ) (понятно, что и ВЛКСМ — тоже член КИМ); Профинтерн — та же картина для профсоюзов. Был еще и Крестьянский Интернационал — ни одна возможность не была забыта для влияния! Была создана и широкая система спецподготовки кадров: Международная Ленинская школа, Коммунистический Университет национальных меньшинств Запада, Коммунистический Университет трудящихся Востока.

В свою очередь, и «оттуда» помогают нам через Общество друзей Советской России, через Общество технической помощи Советской России.

Любой коммунист или сочувствующий, попавший в беду, может рассчитывать на поддержку Международной организации помощи борцам революции (МОПР). Сам СССР превратился в надежную базу для политического убежища коммунистов всего мира начиная от Бела Куны (Венгрия, 1919) и до Луиса Корвалана (Чили, 1976).

Но не все так просто и гладко — в политике так не бывает. Здесь нас тоже ждали свои победы и поражения. И всякий проигрыш в этой ситуации оборачивается тяжкими последствиями. Поддержка со стороны СССР Гамбургского восстания осенью 1923 г. могла привести к отторжению Германии из лагеря капитализма, но его неудача повлекла за собой увеличение помощи партии А. Гитлера со стороны капиталистов, включая и внешнего — антисемита Г. Форда. В связи со всеобщей забастовкой в Англии президиум ВЦСПС на своем заседании 5 мая 1926 г. постановил призвать всех членов профсоюзов в СССР отчислить 1/4 (!) дневного заработка для поддержки бастующих и в тот же день перевел Генсовету 250 000 руб., а через день — еще 2 000 000 руб. 9 мая Генсовет сообщил о своем отказе принять любую помощь со стороны СССР. Забастовка была провалена. И т. д.

Гражданская война в Испании дала весьма пеструю картину и характерна тем, что здесь столкнулись две внешние силы: добровольцы из СССР и других стран на стороне республиканцев против франкистов и их союзников — фашистов Германии и Италии. Плюс к этому на республиканском фронте действовала троцкистская организация ПОУМ, у которой, конечно же, не могло быть мирных отношений с просоветски настроенными лицами. Добавьте сюда еще и «пятую колонну» в Мадриде, само наименование которой пошло именно отсюда.

Послевоенная история не исключение. Победа Мао в 1949 г. над Гоминьданом широко поддержана СССР. Более того, распространение коммунизма вызвало и вторичное расширение экспансии. Социалистический Китай сразу же оказал помощь государствам соседних народов — Северной Корее и Вьетнаму. Куба, которая только-только с помощью СССР смогла выйти из-под опеки США, сама активно помогала Эфиопии, Анголе, Гренаде, Мозамбику, Никарагуа.

Однако и удары извне стали все более ощутимыми. Такими, какими они были в Венгрии в 1956 г. «Спустя ровно 20 лет после контрреволюционного мятежа „Нью-Йорк таймс“ под заголовком „Рассказ о плане ЦРУ в 1956 году в отношении Восточной Европы“ поместила интервью со знаменитым контрразведчиком Д. Энглтоном (…). Он, в частности, сказал: „К середине пятидесятых годов мы привели в соответствие со сложившимися условиями оперативные группы, которые были созданы по приказу свыше в 1950 году. Выходцы из Восточной Европы, частично члены довоенных крестьянских партий Венгрии, Польши, Румынии и Чехословакии прошли спецподготовку в лагерях в Западной Германии“ (The New York Times. 1976, 30 November)»[11].

Американцы активно поддерживали дестабилизацию в ЧССР. Американский контрразведчик Глен Рогрер, бежавший в 1977 г. в Чехословакию, рассказывал: «В Нюрнберге мне пришлось работать с одной из спецгрупп, разбросанных по всему свету. Они специально готовятся для подрывных действий в странах социализма. Среди них много националистов — польских, украинских, чешских, словацких, венгерских… Из чешских и словацких националистов в глубокой тайне формировались отряды, предназначенные для участия в операции, тогда еще безымянной. В 68-м ее лирично называли „Пражской весной“. И многие мои нюрнбергские знакомые высматривали эту „весну“ и торопили ее приход из окон одного посольства близ Малостранской площади. Пражане хорошо знают, что речь идет об американском посольстве»[12].

Но это разовые мероприятия, а важна система. И она была создана в рамках Госдепа США, где появилось Управление по вопросам образования и культуры. В общепринятой практике такое управление могло бы заниматься только подготовкой своих дипломатов. На самом же деле оно осуществляло и осуществляет программы обмена студентами, преподавателями, учеными и специалистами. В его рамках существует и программа «Молодые лидеры» с целью подготовить свою опору на далекую перспективу[13].

Сюда же относятся и международные семинары для молодых политиков при Гарвардском университете, которые потом сделали в своих странах «примечательные карьеры». С 1951 г. ученым секретарем семинаров был Г. Киссинджер. Как сообщается в его популярной биографии, вышедшей в США в 1975 г.[14], «главная задача семинара заключалась в том, чтобы противодействовать советской пропаганде путем воздействия на „молодых политиков и публицистов“. Как-то один из „молодых политиков“ из Турции умер при весьма таинственных обстоятельствах и в его дневнике прочли, что именно Г. Киссинджер пытался заманить его на службу в ЦРУ в качестве „политического наблюдателя“»[15].

То, что Советский Союз активно поддерживал те силы в третьем мире, которые заявляли о выборе социалистического пути развития для своих стран, не значит, что он был одинок. США ничуть не отставали в этом и выискивали своих сторонников, никогда не сомневаясь в нравственном облике этих лиц, выражались о них очень откровенно: «Да, он сукин сын, этот Дювалье, но он — наш сукин сын!» Эти слова, ставшие крылатыми, только об одном таком деятеле, а сколько их было и сколько их есть?! Вообще послевоенная история в этом смысле заключалась в том, что СССР и США предпочитали мериться своими силами не напрямую — иначе пришлось бы «подключать» свои стратегические ядерные силы, а через третьи страны: Корею, Вьетнам, Анголу, Афганистан и др. Безусловно, что речь при этом шла не только о непосредственных боевых действиях, но и о внешнеполитических мероприятиях.

И порой такая поддержка — СССР и США — давала просто удивительные сочетания, когда интересы заклятых друзей совпадали. Так, например, мятежная часть курдского народа, что находилась на территории проамериканской Турции, пользовалась поддержкой СССР и получала от него помощь; а те курды-повстанцы, что жили на территории Ирака, получали помощь от Америки. В КГБ по этому поводу шутили так: «Один парашют — от ГРУ, другой — от ЦРУ!»

В каких-нибудь пограничных странах, на стыке двух цивилизаций, всегда или почти всегда будут идти противоборства двух больших систем: за области типа Прибалтики всегда будет идти спор Русской и Западной. А сами по себе формальные хозяева будут занимать лишь подчиненное место. «Лесные братья» из Прибалтики и бандеровцы из Украины вошли в историю тем, что поменяли хозяев. Вначале работали на англичан, потом — на германских хозяев, а с 1945 г. — на американцев.

Дополнить картину может и то, что в зависимых странах часто действуют не одиночки на свой страх и риск, а только за счет активной, почти легальной поддержки «метрополии». Так часто выступает связка легальный эмисcap — посол США и нелегальный эмиссар — президент этой страны. И факт наличия за спиной мощной поддержки позволяет иногда вести диалог на равных с собственной властью. Так, у А. Г. Лукашенко есть силы для устранения всей и всяческой левой оппозиции, что делается автоматически и не задумываясь, но он терпит в теле Белоруссии гораздо большую и опасную «оппозицию» справа, которая есть не что иное, как эмиссары сильных США.

Но даже для самых успешно развивающихся стран, которые в свое время упустили из своего внимания эту угрозу, эта проблема имеет свойство превращаться в известную «головную боль» и не имеет прямого грубого решения, а превращается в тонкую игру с неизвестным пока результатом. Так, даже для, казалось бы, сильных и уверенных в себе США существует нежелательное массовое вторжение: «…Численность китайской диаспоры в Америке — 1,5 миллиона человек, основная ее часть сосредоточена на Тихоокеанском побережье, где китайская разведка имеет настолько сильные позиции, что американские спецслужбы не в состоянии полностью контролировать китайскую активность в таких городах, как Сиэтл, Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Хьюстон. Своеобразным предупреждением США стало избрание этнического китайца Лю Цзяхуэя губернатором штата Вашингтон (столица штата Сиэтл является основными воротами китайской эмиграции в Америку). Благодаря организованному китайской разведкой мощному китайскому лобби КНР решает на территории США ряд стратегических задач…»[16].

Когда мы говорили о гражданской войне в Испании, то уже привлекали ваше внимание к тому, что самое занимательное здесь — это усложнение картины, когда на одном и том же политическом пространстве происходит столкновение многих игроков. Такое случается зачастую. Было же, например, столкновение эмиссаров двух стран во время Гражданской войны в России: В.И. Ленина (контролировался Германией, но утратил свою роль после революции 8 ноября 1918 г.) и A.B. Колчака (имел контроль со стороны Франции через генерала М. Жанена, Великобритании — генерала А. Нокси, США — генерала У. Гривси, адмирала О. Найта). В наши дни эта же картина случилась на Украине: противостояние В. Ющенко, которого поддерживали США, и В. Януковича, который опирается на помощь некоторых российских сил.

Любопытна редко, но встречающаяся в открытых источниках их классификация: эмиссар — разведчик перед прибытием основных сил; эмиссар — духовная оккупация, суть которой сформулирована и в Библии: «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби. Остерегайтесь же людей: ибо они будут отдавать вас в судилища и в синагогах своих будут бить вас…»[17]. Эмиссары на периферии и эмиссары в центре все же будут действовать разными методами или, по крайней мере, с разными целями: для переворота, для захвата золота и проч.; открытые: послы и рядовые дипломаты, военные атташе; агенты-резиденты мирного и военного времени; агенты: наблюдатели, осведомители, источники, наводчики, вербовщики, агенты для связи, маршрутные агенты[18].

Конечно же, имеет особое значение устройство механизма, обеспечивающего гарантию проникновения эмиссара: ему сопутствуют энергия, специальная подготовка, наличие достаточного финансового обеспечения, окружающая среда, которая благоприятно принимает постороннего, а не отталкивает его или, хуже того, выдает «органам» системы или не уничтожает. Могут различаться легальное — замотивированное, разрешенное нахождение и нелегальное, когда элемент внедрения обходит системы распознания «свой — чужой».

Но одно дело — обычная разведка по принципу: обработка, подготовка и выполнение задания и возвращение агента или же внедрение своего эмиссара с целью открыто занять пустующее место на троне. И такое было в истории и есть сейчас. Тут Лжедмитрий Первый и следом — Второй, В.И. Ленин и A.B. Колчак. Нынче ситуация точно такая же. Самое главное на сегодня, что эти «троянские кони» давно пасутся на нашей земле! Припоминается, что известные махровые предатели Советского Союза А.Н. Яковлев и О.Д. Калугин в 1957–1959 гг. в рамках студенческого обмена проходили стажировку в Колумбийском университете. Известная журналистка из «Московских новостей» Е.М. Альбац в 1989 г. на стажировке в США успела побывать в Нью-Йорке, Вашингтоне, Чикаго, Сан-Франциско[19] — там, где расположены ведущие антисоветские центры.

Соседние государства прямо руководятся из-за океана через президентов В. Вике-Фрейберг (Латвия), В. Адамкуса (Литва), М. Саакашвили (Грузия).

Ныне ситуация такова, что эмиссары Чечни, например, за границей выполняют следующие функции: организация отдыха, политическое убежище, имеют надежные связи, осуществляют давление через международные и другие организации на Россию, получают финансовую помощь, вербуют наемников. Внутренние эмиссары в России — их собратья ведут разведку воинских частей (и сбывают эту информацию в два адреса — в Чечню и за границу), получают финансовую помощь, проводят психологическую обработку и вербуют наемников среди нейтрально настроенных представителей диаспоры, занимаются откровенной уголовщиной, установили взаимовыгодные контакты с Кремлем и военным руководством, через которых влияют на ход военных операций на территории Чечни.

Сегодня мы видим такого рода события в том же Ираке, оккупированном американцами в 2003 г.: сунниты получают активную поддержку со стороны соседнего Ирана, и именно в местах их компактного проживания наибольшее число террористических актов и открытых мятежей против войск коалиции оккупантов.

Ситуация «Размывание границ»

Противник проводит против нас ряд мероприятий, который в целом можно незатейливо назвать размывание границ. Если сравнивать государство с человеком, что уже делалось в знаменитой работе Гоббса «Левиафан», то что такое будет для нас граница? Оно будет выполнять ту же функцию, что и кожа. А какую функцию выполняет у человека кожа? Как гласят азы анатомии и физиологии, кожа защищает тело человека от попадания микробов. То есть даже самый невинный микроб, которого здоровый человек просто не замечает, может стать причиной смерти, если не иметь эту самую кожу.

Что стоит понимать под приемом размывания границ? Это прежде всего вдалбливание так называемой теории «открытого общества» (впрочем, тут более уместно английское наименование — Open Society), которая так нравится болтунам своей неопределенностью, но возможностью прославиться как ученый попугай. Сама же одноименная книга Д. Сороса, кстати сказать, была напечатана впервые в «Политиздате», который до этого публиковал то В.И. Ленина, то генсеков, и придала ей, таким образом, максимальный авторитет и выглядела почти как установка. На основе этой «теории» пытаются построить целый ряд доказательств того, что та или иная идея вполне пригодна и для нашей системы, в них нет ничего чужого или страшного.

На самом же деле подобный подход имеет строго научный, системный характер. Определения «закрытая система» или «открытая система» часто встречаются в кибернетической литературе и имеют право на существование, но только в отдельных, именно кибернетических частностях — с этим никто не спорит. Но надо сказать, что если в каких-то естественных или искусственно-технических сферах такого рода подходы могут быть уместными, то в сфере политики такого рода определения заранее ущербны, ибо социальные системы по сути своей не могут быть либо полностью открытыми (тогда все ценное утащат, а нанесут и оставят разного рода отраву), либо полностью закрытыми (тогда такие законсервированные общества будут обречены на самозагнивание). В своей пограничной функции социальные системы всегда имеют свойства гибкости: для чего-то полезного система открыта, для неприемлемого и вредного система должна действительно стремиться к герметичности. Суть в том, что границы системные и государственные пространственно не совпадают. Обывателю, глядящему на политическую карту мира, представляется, что границы, прочерченные на ней, отражают всю полноту картины, что там, где раскрашено в тот или иной цвет, — это может быть его и только его, а все, что находится за пределами этого цвета, — чужое и только чужое. Увы, но то, как это трактовал ученик пятого класса, приступающий к изучению географии, нам не подходит. Мы понимаем, что давно уже пущены корни одних стран в другие. Это явление не только сегодняшнее. Началось это весьма давно. Было это регистрируемо то в явном виде — через дипломатические представительства, то инкогнито — через засылку лазутчиков. Шло это вначале на уровне стран, но со временем и достигло вне- и надгосударственного уровня. Отсюда и пошло то, что называют глобализация.

Для сегодняшней же России, как и для позднего СССР, характерна открытость для многочисленных внеправительственных и прочих организаций с благопристойными, невинными названиями что-то типа «Репортеры без границ», «Врачи без границ» и тому подобное, но тут хочется сразу дать поправку: говорили бы уж сразу: «Разведчики без границ». Поэтому ученые прежде всего требуют четкости определения: «Но почему-то, если кто-то сотрудник ЦРУ или МИ-6, то шпион, а если сотрудник Международного валютного фонда, то эксперт. Конечно, мы должны осознать, что сотрудники Международного валютного фонда и Всемирного банка на самом деле просто шпионы, потому что все финансовые документы у них перед глазами, они знают все, и это шпионы высшего класса. Но их почему-то за шпионов не считают»[20].

Формы этого могут быть самые разные. Внешние и внутренние инспираторы то предлагают программу «Открытое небо» (что было при Н.С. Хрущеве), то М.С. Горбачев, мотивируя хорошими отношениями с США, проводит решение Политбюро о прекращении с конца апреля 1988 г. глушения радиостанций «Голос Америки», «Би-Би-Си», «Немецкой волны» и др., но, правда, тогда еще продолжили глушение «Свободы» и «Свободной Европы».

И все это пока(!) работает против России. Прежде всего это видно через тщательно разбираемые нами специфические области, где все и всегда не так просто: «…Это не фантазии Лe Kappe или Юлиана Семенова, (…) это жизнь. Так что ее лучше не связывать со спецслужбами иностранных государств. Иное дело — со своими. Это надежно, это почетно, это достойно настоящего гражданина.

Здесь, конечно, наш собеседник обходит очень сложный вопрос: какую страну эмигранту считать „своей“? И какую спецслужбу — „иностранной“? Судя по практике советских разведывательных ведомств, им успешно удавалось убеждать своих зарубежных агентов, что те работают именно на „своих“»[21]. Так что вывод из этого очень прост: не торопитесь идти в разведку в Ясенево — можно легко попасть в филиал Лэнгли! Четкости требует одна и только одна идентификация: есть свои и все остальные.

Собака, кстати сказать, даже самая маленькая и бестолковая, всегда устанавливает это раз и навсегда и никогда больше с этой индикации не сходит. Но человек не может унизиться до такого признака и всегда что-то путает в этой области. Чуть только поменяются обстоятельства, не успеешь обернуться, как он уже делает против природы: «… переход на сторону врага предполагает наличие военного противника. Но в период войны изменник может оказывать содействие не только военному противнику, но и государству, не являющемуся военным противником СССР (например, разведке наших тогдашних союзников — США, Англии), для проведения враждебной деятельности против СССР. Вряд ли такие действия можно квалифицировать как переход на сторону врага, хотя изменническая суть их бесспорна»[22].

Ошибкой природы стремятся воспользоваться люди с интересами, противоположными нашей системе. «Ты — демократ, и я — демократ, — говорят они друг другу. — И между нами нет никакой разницы». А надо было бы: «Ты — американец, а я— русский… И что между нами может быть общего? Да ничего…» Вот тогда все было бы безошибочно.

Контроперация «Мембрана»

В прошлом против такого рода мероприятий проводилась весьма эффективная контроперация. На первых порах она носила защитный характер, но она сочеталась с еще и качественной внешней поддержкой. Одной из важнейших, если не самой важной функцией политика должно быть отслеживание меры проникновения чужого в свою систему, ибо в любой системе безопасности существуют пороги допустимой экспансии в ту или иную сферу, и когда уровень экспансии превышает допустимую, защитная система разрушается (выражение Л.Г. Ивашова). Такого рода функция существовала в сталинском СССР: «Сталину принадлежит инициатива создания системы социальных силовых контрмер против холодной войны, которые Запад окрестил как „железный занавес“: ужесточение погранрежима, усиление КГБ (разведки и контрразведки), тщательный контроль за въезжающими и выезжающими из страны, активизация контрпропаганды и т. д. Очищением партийных и государственных органов, СМИ от прозападно настроенных деятелей надо было уберечь народ от разлагающей западной пропаганды, информационной агрессии. Так называемый „железный занавес“ пропускал в страну все великое и благородное и закрывал путь низменному и растлевающему, убивающему духовность и нравственность. „Железный занавес“ не изолировал нашу страну от остального мира. В тысячах театров и клубов шли лучшие западные фильмы, пьесы, концерты и т. д. Огромными тиражами издавались западные ученые и писатели, а журнал „Иностранная литература“ был доступен всем желающим. Сотни тысяч людей работали за пределами страны, еще больше совершали зарубежные поездки, вступая в отношения с людьми иных цивилизаций, образов жизни и идеологий, обогащаясь ценным опытом и достижениями культуры. Миллионы граждан посещали Советский Союз. Миф об изоляции страны, как и о тоталитаризме, тирании и т. п. явлениях, приписываемых социализму, нужен был как орудие его разрушения»[23]. «В начале пятидесятых годов прошлого века органы госбезопасности Проводили мероприятие „Операция 100“. Оно означало разработку каждого мало-мальски подозрительного иностранца на протяжении всего маршрута его путешествия по территории Советского Союза. При этом местные органы госбезопасности в комплексе мероприятий активно использовали не только подразделения наружного наблюдения, но и женскую агентуру, в том числе и проституток, поставляя этих девиц, предварительно проинструктировав их соответствующим образом, иностранцам.

Много лет спустя сотрудник одной из израильских спецслужб А. Элиава, который в 1958 году приехал в Москву в качестве второго секретаря посольства, вспоминал: „КГБ наблюдал за нами круглые сутки, даже в наших собственных квартирах. Открытое наблюдение, скрытое наблюдение, электронное наблюдение, оптическая слежка. Мы были постоянно в поле зрения КГБ. В довершение к этому почти все сотрудники становились объектами более совершенных действий: инсценированные „скандалы“, которые затевали „возмущенные граждане“; угрозы ареста и т. д.“»[24]; это было возможно «…за счет разработанной Вторым главком системы мер, включающей углубленное взаимодействие контрразведывательного управления с разведкой, радиоконтрразведкой, наружным наблюдением, оперативно-техническим управлением. Была отработана структура управления всеми элементами контрразведывательного процесса: вскрытие каналов связи, углубленное изучение почерка каждого разведчика, разработка системы мер и специальных процедур работы каждого подразделения и их взаимодействия, отработка инструкций и нормативов на проведение контрразведывательных мероприятий, систематический разбор действий в рамках операций, создание своеобразных алгоритмов ведения контрразведывательной деятельности»[25].

Создана такая система была во многом благодаря стараниям начальника Второго Главного управления КГБ СССР (контрразведка) генерал-полковника Григория Федоровича Григоренко, награжденного за нее Государственной премией СССР. Такого рода сведения, исходящие от знатока советской системы безопасности, даны в противоречие тем, что писалось демократами. В «перестроечном» же «Огоньке», пользуясь излишней засекреченностью, строго наоборот, говорилось, что СССР не обладает надежной системой контрразведки, поэтому ее надо разрушить и создать новую, на что способны только демократы. Работник одного из местных управлений КГБ писал, что «…почти все агенты иноразведок из числа советских граждан были выявлены не в результате срабатывания какой-то системы контрразведывательных мер. В СССР в отличие от зарубежных стран такой системы не было и нет. В свое время ее пытался разработать и внедрить бывший начальник Второго Главного управления КГБ генерал Григоренко. Но в начале 1980-х годов он был снят с должности в связи с осуждением его заместителя за контрабанду. Когда я пытался сделать нечто подобное на своем участке работы, руководство Второй службы поднимало меня на смех, называя подобные попытки Григоренко причудами старика»[26].

Методической основой советской «мембраны» являлась наука, называемая контрразведывательной деятельностью (иногда — искусством): «По большому счету контрразведывательное искусство по своему содержанию, характеру решаемых задач, способу принятия решений сродни военному искусству. А в военной стратегии и тактике первая заповедь командира — хорошо знать своего противника. Неудивительно, что и у нас столь большое внимание уделялось изучению целей, задач, методов и приемов подрывной деятельности основных спецслужб мира, в том числе таких стран как США, Великобритания, ФРГ, Израиль, Япония и др.

Особенностью их подрывной деятельности в послевоенный период стало то, что изменились ее приоритеты. Теперь она направлена не только против наших Вооруженных Сил, оборонной и смежных отраслей промышленности.

Подрывные операции все шире осуществлялись в самых различных сферах общественной жизни. Отдельные акции спецслужб проводились не ради „классического шпионажа“, а прежде всего для достижения политических целей. (…)

При выявлении шпионажа самым ответственным и сложным является всесторонний и тончайший анализ разрозненных и противоречивых фактов и признаков с тем, чтобы замкнуть их в неразрывную цепь. (…)

Профессионализм оперативного работника и заключается в том, чтобы отчетливо классифицировать признаки по этим основаниям и, шаг за шагом исследуя их, выйти на глубинный сущностный уровень понимания преступного умысла, что позволяет раскрыть само преступление. Ведь признаки, сопровождающие любое преступление, суть проявления скрытых причинно-следственных связей. Мысль оперативного работника, стремящегося проникнуть в суть преступления, в основном проходит следующие этапы: а) простое моделирование (описание) внешней видимости преступления; б) попытка расширения представлений о шпионском деянии путем выхода за пределы явных, на поверхности лежащих явлений (признаков) и обнаружения внешних его связей; в) наконец, установление причинно-следственных связей между признаками, постижение причин совершения преступления.

Проникновение в сущность преступления зависит от ряда факторов, важнейшими из которых являются: уровень развития КРИ, степень овладения специальными знаниями и опыт оперативных работников. Благодаря хорошей теоретической подготовке, опыту и интуиции многие контрразведчики умеют принять во внимание множество разрозненных на первый взгляд событий и фактов, тщательно взвесить их и принять верное решение.

Коротко говоря, в борьбе со шпионажем требуется системное знание контрразведчика, которое формируется и шлифуется глубоким анализом наиболее сложных дел, передается от мастера новичкам — лучше, когда непосредственно в совместной оперативной деятельности. Но и путем показа, демонстрации, как выстраивается версия, как отсеиваются малозначащие и отбираются существенные факты, — словом, разбором конкретных примеров тоже достигается поставленная цель — овладение системным методом раскрытия преступлений против безопасности нашего государства. (…)

…в операциях по выявлению агентурного шпионажа целесообразно и необходимо сделать качественный скачок в сборе и анализе информации — переложить эту трудоемкую, рутинную часть на „электронные мозги“. (…)

Схематично операцию по выявлению агентурного шпионажа можно представить как классический логический процесс распознавания на основе получения (добывания) информации, ее оценки, выдвижения рабочих версий и их проверки, когда наблюдаются ситуации, указывающие на вероятность шпионажа: а) передача шпионских сведений; б) собирание (похищение) сведений шпионом; в) хранение или обработка шпионских материалов.

Обычно в операциях по выявлению шпионажа первичная информация (сигналы) поступает в отношении одного из указанных элементов, затем устанавливают факты по другим ситуациям; вся поступившая информация оценивается в совокупности — и в зависимости от результатов анализа принимается решение по делу. Процесс добывания фактов, их соотнесения с уже имеющейся информацией продолжается вплоть до момента принятия судебного решения…

Если же на процесс выявления шпионажа взглянуть в плане структуры и взаимодействия информационных потоков, то мы получим классическую кибернетическую схему управления, где есть сигнал на входе, контур получения, обработки, анализа и оценки информации, сигнал на выходе в виде решения по делу. В реальной действительности этот простой и красивый чертеж расцвечивается всевозможными красками, линии его расплываются и искривляются, поскольку „возмущающие“ информационные потоки оказывают сильное воздействие на прямые и обратные связи, могут ослаблять или заглушать входной сигнал и т. д.

Поэтому деление процесса выявления шпионажа на отдельные этапы представляется в известной степени условным. Каждый из этих этапов логически сопряжен со следующим и пересекается с ним. Операция часто протекает настолько быстро, что отдельные ее этапы сливаются в единый, непрерывно текущий процесс, в котором, если специально не анализировать его, практически не удается выделить последовательность перехода от одного этапа к другому. Сбор информации осуществляется негласными и гласными методами, при этом необходимо учитывать различные возможности, уровни профессиональной подготовки и моральные особенности людей. В целом в органы госбезопасности поступает большая масса информации о проявлениях, вызывающих подозрение в шпионской деятельности. Обычно она накапливалась и хранилась в разных подразделениях, делах, подборках и документах. В этом объеме информации много избыточных сведений („шума“). Поэтому в большом массиве полученной информации трудно было отыскать нужные сведения и оценить их в совокупности, что влияло на принятие решений и выдвижение рабочих версий относительно интересующих лиц и явлений.