– В каких?

– Бодибилдеров.

– Но я не собираюсь…

– Нет? – несказанно удивился Колян. Сам он, как потом выяснилось, только и жил соревнованиями. Но ни разу не поднимался выше третьего места. – У тебя ведь такая фактура… Ты можешь стать мистером Вселенная!

Услышав комплимент, Леша только пожал плечами. Ему с детства говорили о том, что у него идеальное телосложение. С таким бы в профессиональный спорт. А если учесть, что Назаров был крайне вынослив, силен и упрям, то добиться больших успехов на этом поприще для него бы не составило большого труда. О чем ему говорили многие. И он с ними соглашался, но становиться спортсменом не желал. Он еще в школе решил, что, когда вырастет, пойдет работать в милицию, и с возрастом не изменил своей мечте.

Но спорт для него был вторым увлечением после работы. Он обожал гонять мяч, кататься на коньках и лыжах, играть в волейбол, а с недавних пор тягать железо. Регулярно, три раза в неделю. Завсегдатаи зала считали его повернутым на физической форме, а Леше просто нравилось состояние приятной усталости, которое он испытывал после занятий, покоя, следующее за ними, и, наконец, бешеного подъема, наступающее чуть позже…

Только сегодня у него так сильно болела голова, что ни о чем из вышеперечисленного речи не было. А тут еще Колян со своими трицепсами! Вроде не первый год знаком с Назаровым, а все никак не поймет, что тому до идеальных форм нет никакого дела.

В виске застучало. Леша приложил к нему ладонь и прикрыл глаза. Естественно, это не помогло. Боль продолжала пульсировать, и Назаров вынужден был присесть на стопку «блинов» для тренажера.

– Что, хреново? – услышал он голос Коляна.

– Ага, – выдавил из себя Леша.

– Вставай, пойдем давление мерить.

– Колян, отвали, а?

– Даже не думай!

Назаров почувствовал, как его хватают под мышки и рывком поднимают на ноги. Он не стал сопротивляться – сил не было, и позволил увести себя в администраторскую.

Там ему быстро померили давление. Глянув на экран тонометра, Колян воскликнул:

– Сто сорок пять на сто!

– Это плохо? – спросил Леша.

– Зависит от того, какое у тебя обычно давление.

– Понятия не имею, но думаю, что нормальное.

– Тогда для тебя сто сорок пять на сто уже перебор. Снижать надо.

Администраторша тут же подлетела к Назарову с таблеткой и стаканом воды. Леша, помявшись пару секунд, решил все же лекарство принять.

– А теперь полежи немного, – Колян указал на диванчик.

– Некогда. На работу ехать надо.

– Леха, пять минут тебя не спасут! – Он усадил Назарова на диван и сунул ему в руки подушку. – Приляг. Расслабься. Подожди, когда таблетка подействует.

– А как скоро это произойдет?

– Минут через десять. Но все равно придется повторно давление померить…

– Я в раздевалку пойду, ладно? Пока стяну с себя треники, пока джинсы натяну, как раз десять минут и пройдут. И я сразу сюда.

– Какой же ты неугомонный, – покачал головой Колян.

Назаров не стал спорить. Он и вправду был таким. А еще упрямым! Если решил, что не позволит себя опекать, то так и будет. Достаточно того, что он дал Коляну понянчиться с собой пять минут. Не хватало, чтобы над ним еще полдня тряслись.

Дойдя до раздевалки, Леша первым делом умылся. Ополоснув лицо и не почувствовав облегчения, он подставил гудящую голову под кран с холодной водой и держал ее под струей до тех пор, пока не заломило за ушами. После этой процедуры Назарову стало лучше. Или таблетка помогла?

Быстро переодевшись, Леша схватил сумку и покинул раздевалку. Возвращаться в администраторскую он, естественно, не стал, а поспешил к выходу.

Его новая «ласточка» ждала на стоянке. На смену «копейке» пришла «десятка», и эта машина уже не так позорно смотрелась. Даже Сказка не находил, к чему придраться. Но Леша ее не очень любил. «Гей-мобиль» был ему больше по душе. Когда он его продавал, то очень придирчиво выбирал покупателя. Как будто автомобиль щенок или котенок, и Лешина обязанность пристроить его в хорошие руки.

Подойдя к «десятке» и сняв ее с сигнализации, Назаров забрался в салон. Сумка полетела на заднее сиденье. Телефон на приборную доску. Он был раздражен, вот и швырялся вещами. Надо же было давлению подскочить именно сегодня, когда ему на работу к десяти. Редко Назарову выпадала возможность всласть позаниматься ранним утром. Обычно времени было в обрез, и он качался всего полтора часа, а потом несся сломя голову в отделение, не всегда успевая принять душ. А тут такой шанс – позаниматься два часа, потом не спеша помыться и выпить чашку зеленого чая в кафе…

И он его упустил!

Тяжко вздохнув, Леша завел мотор. Вырулив на шоссе, он кинул взгляд в салонное зеркало. Лицо оказалось красным и усталым. Очень, очень усталым. Что, собственно, не удивительно, поскольку он трудился без отпуска уже четыре года.

«Все, вот раскроем последнее преступление, и отдохну! – сказал себе он. – Три года назад сделал загранпаспорт, а на море так и не выбрался. И ведь уже тур подобрал! Чемодан купил, шорты, плавки и сланцы. Сказке пообещал магнитик привезти и виски из дьюти-фри. Написал заявление на отпуск, но… Так и не ушел! И все из-за убийства депутата, которое нужно было раскрыть по горячим следам. Пока мы его раскрывали, преступники не дремали. Так что дел навалилось выше крыши. В итоге – Сказка до сих пор ждет магнита…»

Леша снова посмотрел на себя в зеркало. Постарел он за последнее время. Вроде бы все как мальчишка выглядел, и никто ему не давал его возраста, и вдруг неожиданно «обветшал». У глаз морщинки. В русых волосах проблески седины. Рот стал суше. А подбородок, всегда выдававший в Леше упрямца, еще больше выдвинулся вперед. «Если так пойдет, – усмехнулся он про себя, – через пяток лет я стану точной копией Терминатора в исполнении Шварца!»

На самом деле Леша на Арнольда ни капельки не походил. Даже подбородком. Но на прошлый день рождения Витек Сказка подарил Назарову плакат, на котором он был изображен в образе Терминатора. Благодаря фотошопу Леша оказался очень на него похожим. Но даже Витек признавал, что от этого друг только проигрывает. «Мне бы, Леха, твою внешность, – говорил он, – я бы бабским миром правил. Вроде морда у тебя мужественная, но не тупая. Не то что у Шварца. Ясно, что он мужик не дурак, но по лицу этого не скажешь. То ли дело ты! За всю жизнь, кроме «Колобка» и Уголовного кодекса, ничего не читал, а выглядишь, как профессор!»

Леша, слушая Сказку, только улыбался. Естественно, он читал не только кодекс и детские сказки. И на профессора мало походил. Но вид имел, и тут Витек не соврал, интеллигентный. Женщинам это нравилось. С Назаровым постоянно флиртовали проходящие по делам барышни. А его равнодушие только подстегивало их интерес.

В детстве и подростковом возрасте Леша был парнем невзрачным. Не хуже и не лучше других. Обычным. Среднестатистическим. Маловыразительное славянское лицо. Русые волосы. Светлые глаза. Таких, как Леша, в их детдоме была добрая половина. Но он с возрастом похорошел. Возможно, если б он вел жизнь такую же, как большинство детдомовцев, то давно бы исхудал, лишился зубов, истрепался, пообносился. Леша иногда встречал своих собратьев по сиротскому несчастью и всякий раз ужасался. Молодые мужчины выглядели как старики: беззубые, тощие, нетвердо шагающие. А кроме того, вонючие и грязнущие. Естественно, не все детдомовцы опустились, многие жили обычной жизнью, а кое-кто добился грандиозных успехов в бизнесе, но с этими, благополучными и богатыми, жизнь его редко сталкивала. Больше (в силу профессии) с отбросами. И когда в одном из них Леша узнавал бывшего одноклассника, долго не мог прийти в себя. Он не понимал, как можно с собой так?..

Назаров за собой следил. Нет, он не был метросексуалом, не подщипывал брови и не ходил на пилинги и маникюр (да и не хватало у него на это ни времени, ни средств), но регулярно стригся, следил за зубами, брился каждый день. Вот только одевался плохо. Но это по мнению Сказки. Тот, как заправская модница, вечно таскался по магазинам в сезон распродаж. Поэтому в его гардеробе было полно рубашек, брюк, жилеток довольно известных фирм. Тогда как Леша имел всего пару джинсов, свитер на зиму и три футболки на лето. А куртка у него была межсезонная. От нее он в теплую погоду отстегивал подкладку.

Один раз Сказка уговорил Назарова сходить с ним в ночной клуб. А так как появляться там в том барахле, которое Леша называл одеждой, по мнению Витька, было непростительно, то он заставил друга натянуть на себя рубашку и пиджак из собственного гардероба. Назаров, нарядившись, чувствовал себя весь вечер не в своей тарелке. Самому себе он казался расфуфыренным павлином или, еще хуже, гомиком. В невзрачной одежонке ему было гораздо комфортнее.

Сейчас, например, на Леше были джинсы, футболка и ветровка с капюшоном. Все простенькое, недорогое. Назаров только спортивную форму выбирал придирчиво, приобретая ее исключительно в фирменных магазинах. Да еще обувь. Хотя носил только кроссовки. В них и ходить, и машину водить удобно.

Подкатив к зданию отделения, Леша кинул взгляд на окно своего кабинета. Жалюзи закрыты. Значит, Сказки еще на рабочем месте нет. Хотя он должен был прийти к восьми. «Как всегда, проспал, – сделал вывод Назаров. – Или завис у одной из своих барышень и не может выбраться из-под ее теплого бока…»

Но Назаров ошибся. Сказка уже был на работе, просто до кабинета не дошел. Сначала он заглянул к Семенычу, который еще не уезжал домой. И когда Леша отпирал дверь, Витек мчался на всех парах к кабинету.

– Здорово, – поприветствовал он товарища, наскоро пожав ему руку. – Открывай быстрее!

– Что за спешка?

– Кофе хочу. У Семеныча просил, да он, зараза, врет, что его не пьет.

– Почему врет? Может, правда…

– Я не знаю ни одного человека, работающего в этом здании, который бы не пил кофе. С нашим ненормированным рабочим днем без него никак.

Назаров пожал плечами и открыл наконец дверь. Замок в ней вечно заедало!

Витек влетел в кабинет и первым делом щелкнул по кнопке чайника. Вторым – раздвинул жалюзи. Он терпеть не мог полумрака.

– Что сказал Семеныч по поводу нашего вчерашнего покойничка? – спросил Леша, усаживаясь за стол. Поутихшая головная боль вернулась, и он приложил ко лбу прохладную бутылку с минералкой – купил по дороге.

– Ничего интересного. Убит, как ты уже знаешь, спицей. Смерть наступила где-то в районе восемнадцати часов вечера.

– А члены комиссии, по словам дяди Васи, ушли за ворота стройплощадки в четверть седьмого. Надо спросить у Семеныча, насколько он уверен в правильности определения времени смерти. Пятнадцатиминутная погрешность может спутать нам все карты.

– Семеныч зуб дает, что Файзаров погиб ровно в шесть.

– Откуда такая уверенность?

– Да у покойника часы разбиты. Судя по всему, он ударился ими, когда падал. На циферблате – шесть. Встали они.

– Выходит, не швейцарские, поддельные. Те обычно противоударные.

– Назар, не отвлекайся на мелочи. Главное, у нас с тобой теперь работы – кот наплакал. Круг подозреваемых столь узок, что для таких профессионалов, как мы с тобой, вычислить убийцу не составит большого труда. И что самое радостное – мы раскроем не только «свежее» преступление, но и «глухари» четырехлетней давности.

– Мне всегда было интересно, Витек, чего в тебе больше: глупости или мании величия. Сейчас понимаю – поровну.

– И какой вывод я должен сделать из этого унижающего меня заявления?

– Убийцу мы с тобой будем искать долго, упорно и не факт, что результативно.

– Не каркай!

– И что наиболее грустно – наш убийца – не Спица.

– Думаешь?

– Уверен.

– Почему?

– Чую.

– Назар, у нас тут не «Битва экстрасенсов», и твое «чую» в качестве аргумента не прокатит.

– Ладно. Тогда вот тебе два других. Первый: Спица всегда орудовал поздним вечером и ночью. Выбирал для совершения преступления парки, скверы и подворотни. Обычно насиловал жертв. По крайней мере всех молодых и более-менее привлекательных независимо от пола. Наше же убийство совершено в другое время, в другом месте и не тянет за собой еще одно преступление.

– Ладно, принимается, а второй аргумент?

– Спица применял другие спицы.

– Чего?

– Того! Неужели ты не заметил, что орудие убийства не такое, как в прошлые разы?

– Нет.

– Все шесть жертв так и не пойманного нами маньяка были умерщвлены одинаковыми спицами. Длинными, но чуть подрезанными, отлично заточенными. С круглыми белыми набалдашниками.

– Помню я.

– А Файзаров убит другой. Из набора для вязки носков. Они без набалдашников. И совсем другого размера.

– Назар, я уважаю твои познания. Ты здорово разбираешься в спицах! – притворно восхитился Сказка. – Только я тебе вот что скажу. Спицы с шариками продаются в паре. У нас было шесть жертв. Сейчас седьмая. Для нее по-любому надо купить новый комплект. Так почему бы не для носков? Там пять штук!

Чайник вскипел, и Витек бросился к нему со всех ног. Видно, на самом деле умирал, хотел кофе. Заварив и Назарову, вернулся с чашками к столу. Одну поставил перед Лешей, вторую подвинул к себе.

– Я не буду, – покачал больной головой Назаров.

– Что так?

– Давление у меня, Витек, высокое. Из-за этого башка трещит.

– Стареешь.

– Не говори.

– А я думаю, чего это ты так рано на работу приперся. Хотел же в спортзале колбаситься. А ты, оказывается, заболел! И ведь я предупреждал, не доведет тебя до добра здоровый образ жизни! Хочешь, за коньяком сбегаю? Тяпнешь стопарик, и сразу полегчает.

– Отстань, – вяло отмахнулся от него Леша.

– И не подумаю! Ты знаешь, что коньяк – наипервейшее лекарство от головной боли.

– Вроде ты говорил, что водка.

– Это для меня. Потому что я коньяк не люблю. А вообще-то именно он…

Леша не дал ему договорить, рыкнул:

– Сказка, еще раз прошу, отстань!

Но Витек его крика не испугался.

– Я с утра, когда на работу собирался, смотрел сюжет по телевизору. Так в нем сообщалось, что алкоголь может защитить нас от сердечно-сосудистых заболеваний. Особенно хорошо красное вино. В нем эти… как его?

– Полифенолы, – подсказал Леша.

– Ты тоже этот сюжет смотрел?

– Нет. Но я в курсе исследований.

– И они тебя не убедили начать выпивать?

– А то, что с каждой принятой дозой алкоголя у тебя отмирают клетки мозга, не убедило тебя завязать? Это ведь тоже медицинский факт.