— Нет. Он такой БОЛЬШОЙ. Сомневаюсь, что стычка с ним вас порадует.

Взаимно. Отродясь меня не радовали ребята крупнее меня самого.

— Твое, — с набитым ртом пробубнил Мик и по полу подтолкнул ко мне мой «вилсон», тот самый, который я давеча безуспешно искал наверху. Как он, интересно, в кейсе оказался? Опять мама? Ну вот, теперь деньги нужны еще и на замену замков по всему дому. — Эл, хочешь пушку?

— Спасибо, у меня есть. — Эл похлопал себя по куртке, видимо скрывающей немалый арсенал. — Правда, я всячески стараюсь обходиться.

— Еще бы, когда такой меч, чего ж не обойтись.

— Меч — не для мелких стычек. Я стараюсь изыскивать иные способы…

— С нами не до иных, небось не Ад, — беспечно отмахнулся фон. — Мы как эти, которым драку заказывали. Айрин, хочешь пистолет? Или ружье? Если не ошибаюсь, эти красные штуки как раз для него.

Не ошибается. Для него, родимого. Теперь — глаз да глаз, чтобы никому в голову не пришло его зарядить. А то ведь как зарядят, так и выстрелят.

— Ну ты спросил! Если уж вокруг меня такие события. — Айрин затолкала в рот остатки хот-дога и подобрала из-под ног здоровенный «пустынный орел». — Всегда мечтала такую машинку попробовать. В каждом фильме вижу…

Мик покосился на меня со стоической обреченностью. Понятное дело. Некогда кто-то из нас собрал эту «машинку» (слово-то какое неуважительное) без должной аккуратности, и теперь она может выстрелить от малейшего сотрясения. Причем очередью, ибо косячить при сборке так косячить. И если сейчас Айрин тряхнет сей девайс, рикошетом от Микова прочного черепа перебьет всех присутствующих на кухне.

— Этот лучше не надо, — сказал я. — Пистолет, как говаривал один киногерой, — это не член. Но принцип тот же. Возьми вон поменьше, да поудобнее.

— За дуру держите? Кстати, с чего вы взяли, что я нуждаюсь в вашей охране? Если уж выбора нет, то и без сопливых как-нибудь!

Хорошенькое дело! Это нам каникулы срывать будут? Несть предела женскому коварству. Навели на меня толпу каких-то латинов сомнительных, наобещали ценных минералов, а теперь фигу с маслом?

— Айрин, прогуляйся до двери, а? Там на углу, около спортзала, грустит мужчина весьма приятной наружности. Посмотри, чем занят, и сразу назад.

Айрин задрала бровь.

— Не поняла.

— Еще раз. Там на углу, около спортзала…

— Меня что — выпирают?

Смекалистая девушка.

— Собираемся обсудить твои достоинства, — пояснил бесстрашный Мик. — Как водится, с кряхтеньем и чмоканьем. В чисто мужской компании. Вон у Эла давно уже наболело.

Айрин небольно его пнула, звучно обозвала нас общим грубым словом с фекальным оттенком и направилась к двери. С полпути вернулась и протянула руку. Мик понятливо покивал, выбрал из кучи пистолет и вложил в протянутую ладонь. Гостья взяла, фыркнула и канула в коридоре.

Эл, похоже, что-то такое нехорошее знал о взаимоотношениях полов, потому что ел и краснел. Хотя хот-доги без майонеза давно кончились. Видимо, не хотелось ему кряхтеть и чмокать. Ладно, его право.

Я тоже прихватил сосиску. Пора подбивать некоторые итоги.

— Итак, Эл. Ты понимаешь, что девушку одну мы не отпустим?

Эл пожал плечами. То ли ему было все равно, то ли какие-то его коварные планы простирались на отсечение всего ненужного, будь то хоть мы, авторитетные знакомые Айрин. На его месте я бы не расслаблялся. Потерять Мика никак не может целый департамент АНБ, хотя уже не первый год очень старается. Да и у меня в друзьях целый атлас в части Латинской Америки, тоже бы приплатили… а может, и нет, у них там свои понятия, включающие почему-то честь, достоинство и что-то такое своими руками.

— Тогда к делу. Где ближайшая точка входа? Как далеко?

— Если пешком, то не один день пути.

— А если ехать? Кстати, Мик, на чем бы?

— На… а-а-а, — озадачился фон. Ага. Ага. Я знал. Заведешь, бывало, машину. Красишь ее, полируешь, иной раз по полдня под ней ползаешь, орошая физиономию солидолом, грозишь пистолетом всякой шушере, гораздой чужие машины царапать, и по ночам вскакиваешь на рев противоугонной сигнализации, потревоженной соседским кошаком… Все как у людей. А потом какой-то неопознанный гад забивает в нее сотню фунтов пластида… Фон вообще-то уверял, что неполимеризованного гексогена… не знаю уж, как он установил, если только не… даже думать не хочу о такой возможности… но ехать нам, получается, и не на чем. — Можно бы на автобусе… Если точно определить куда.

— Обычно Врата размещаются там, где мало народу и не ходит рейсовый транспорт, — бодро обломал нас Эл. — Скорее всего, в пустыне. Там колебания мира менее опасны, и меньше шанс на случайное проникновение незваных гостей. Я бы оценил расстояние до Врат миль в четыреста.

Да ну на хрен. Лучше уж сразу во Флориду, а то все здешние пляжи при нашем приближении пустеют. У меня и плавки есть, и бинокль, а ласты пусть Мик сопрет где-нибудь. А если Эл так позарез нуждается в колебаниях ткани мира, то я сам могу ее нехило колыхнуть.

Вернулась Айрин с баночкой колы.

— Не все тут гнусные типы, — пояснила она. — Некоторые еще способны угостить девушку. Парню на углу не повезло. Какая-то бабища увидела его с сосиской и теперь лупит зонтиком, аж искры летят.

Неужели можно предположить, что мужчина изменяет женщине с сосиской? Ладно бы еще наоборот, понять такой вариант моих психических отклонений как раз хватит, но…

— Она, наверное, на диете, — торопливо предположила Айрин. — И не потерпела такого возмутительного демарша. Слышать не хочу, что ты там себе подумал!

Почему, интересно? Как можно быть такой нелюбопытной?

— Осталось прояснить этого паренька. — Мик указал на Рамона. — Не хотелось бы, чтобы в наше отсутствие они спалили столь замечательный Мейсонов домик. Ко всему, где-то тут я заныкал полтинник и забыл, где именно.

— И найти машину. — (А все-таки, откуда он знал про гексоген?) — В этом чудесном кейсе не завалялся какой-нибудь потрепанный джипец?

Мик потряс чемодан. Фигу.

— Или хотя бы лимузин?

— Или хотя бы катафалк. Лишь бы ехал.

— А про прокат автомобилей никто из вас не слышал? — уела нас Айрин. — Даже если в вашей глуши такого нет, можно смотаться в Сан-Фран.

Что тут скажешь. Ну не судьба. Ну дураки. Ну НЕТУ. Всегда окольными путями, как все нормальные герои, в обход. К тому же за прокат берут деньги. Те зеленые бумажки, которым всегда находится более интересное применение.

Так. Пора подорваться и что-нибудь учинить. Времени около полудня. И, как всегда в разгар событий, мне хочется на все забить и пойти еще подрыхнуть. То ли хроническая усталость, толи я ярко выраженный флегматик. Если выехать не мешкая — с вами этого не бывало? — к глухой ночи, может, и доберемся до указанных Врат. Это если Айрин прямо сейчас дернет нанимать лимузин (или катафалк), а мы в три свирепых рыла разговорим Рамона, и станет ясно, что девка ему была нужна по глубокой сексуальной, а вовсе не политической нужде. Вон он пришел в себя и потихоньку капает кровью на мой почти чистый пол. Пора приниматься задело. И если вы полагаете, что с нашей стороны крайне наивно покупаться на провокацию парня, только мечом и примечательного, так у меня на этот счет собственное мнение. Ну подумаешь, прокатиться заставит. Все равно же периодически приходится выходить из дома по совершенно банальным потребностям — за жвачкой ли, пивом или в очередной тщетной попытке обустроить личную жизнь. Не привыкать. А вот Элу, буде выяснится, что напаривает, реально не поздоровится. Это уже не говоря о том, что не производит он впечатления хомо врущего. Интуиции своей я привык доверять, и если здоровый цинизм не включился сам собой, как в ответ на суперпредложение «похудей, не прекращая жрать» — имеет смысл немножко развить тему.

— Так сходи, мудрая наша. Добудь нам машину.

— И трейлер, — подсказал Мик. — Мы любим путешествовать с комфортом.

Вот только нам это не удается. Стоит мне расслабиться и забыть, что Мику за рулем не место, как сразу головой в ветровик. Мозоль на макушке натер. Отчасти потому и не люблю стричься — лишний амортизатор никогда не вредит.

— Я? Одна? А на кого тут охота?

А и правда, это я как-то не подумал.

— Днем Тени безопасны, — доложил Эл услужливо. — Впрочем, я не против составить компанию.

— Вот ты сиди! Ты у меня уже в печенках! Лучше сама, дело нехитрое. Микки, отдай куртку, пистолет прикрою.

Фон помянул деда, но куртку послушно выпростал из-под седалища. Вежливый стал. Мое влияние. Раньше бы дал в ухо, даром что дама.

— А то проводил бы, — предложил я Мику. — Тени Тенями, а прозаичные варианты тоже нельзя исключать.

По телу «прозаичного варианта» прокатилась длинная судорога. А кто их знает, сколько таких рамонов еще шляется снаружи? И, главное, сколь решительно они настроены? Уж больно жизнерадостно они хватаются за стволы. Интересно, не найдется ли среди гардероба этого красавца какого-нибудь опознавательного значка. Или жетона. Ой. «Ой» два раза. Вот уж такого рода проблем совсем не хотелось бы. Как справедливо подметили некие литераторы прошлого века, обижать казенных курьеров — это нам дорого станется.

— Не надо мне такого счастья! — спешно отрявкнулась Айрин, и вот тут я поверил, что с Миком она и правда хорошо знакома. — Пусть лучше пропаду, чем краснеть за него. Я скоро! И не спускайте глаз с маньяка.

Да мы и не собирались. Маньяку как раз суждено стать объектом пристального внимания. Хотя стоп. Она же не про Рамона. Она же Эла имеет в виду. Вот так порой из личной антипатии рождается устойчивая несправедливость.

Проводив (или, вернее, спровадив) Айрин, мы провели негласную перекличку. Хорошие парни присутствовали в полном составе. К ним даже примазался один лишний. Ничего, и до него руки дойдут. Ишь, сверкает глазом с пола. Не иначе как замышляет недоброе. Как там, интересно, второй, что у крыльца.

Тюк! Айрин, оказывается, умница. Эла передернуло. А вот с кем поведешься — так тебе и надо. В нашем грубом косном мире только так. Не век же в Аду прохлаждаться.

Мик истолковал мой взгляд на Рамона правильно. Опять, что ли, у меня на роже мысли проступают? С этим надо что-то делать. Жить с такими откровениями на челе плохо, и долго по-любому не получится.

— Эл, оттяпай, пожалуйста, этому парню ухо, — предложил фон вдохновенно.

Мигом очухавшийся Рамон замычал. Эл нахмурился.

— Зачем, извините?

— Чтоб не запирался.

— Но он и не запирается.

— Ну так будет. Экий ты близорукий.

— Эй вы! — зашипел Рамон, делая отчаянные попытки извернуться. — Вы чего? Какого хрена вам надо?!

— А ты молчи, — сурово одернул его Мик. — Тебя вовсе не спра… Ах да. Вот теперь давай вести конструктивный диалог. Ты кто?

— Чего-о-о?

Это я от него уже слышал. Он в себе, хороший признак.

— Имя свое помнишь, задница?

— Да пошел ты!

Я бы тоже все на свете забыл. Вон как отдубасили.

— Вот уже и запирается, — фон поддел Рамона ногой. — Давай, Эл, руби уши.

— Не вижу необходимости, — насупился Эл. — Мистер Микки, я уверяю, два разумных существа всегда могут договориться по-хорошему.

Мик возвел на меня тоскливые глаза. А я чего? Я в нашем тандеме всегда «хороший допрашивающий». Ну знаете, тот, который кричит время от времени — «прекрати ломать ему пальцы, дай лучше я прострелю ему башку!».

— Так то два разумных, а не я с чикано! Ладно, по-хорошему, — согласился фон нехотя. — Дорогой латиноамериканец, ответьте, пожалуйста… Как (шмяк!) твое (бац!) имя (хрясть!), сука (интенсивное и продолжительное битье ногами)???!!!

Даже я растерялся — ни пинка не успел вставить в беседу. Эл вовсе челюсть уронил. А Мик наскоро запинал Рамона до потери пульса, после чего потыкал его носком борцовки и пожаловался, с неподдельным негодованием лупая честными глазами:

— Вот видишь? Ни хрена он не понимает по-хорошему.

Эл надулся как мышь на крупу. Ишь, неженка. Хотя фон, конечно, тоже молоток. Если я что-то в чем-то понимаю, то очнется этот крендель примерно к середине следующего века с глобальным выпадением памяти.

— Ну вы, блин, даете, — высказался я с душой. — Там где-то в аптечке был нашатырь. Еще бы вспомнить, где сама аптечка… Эл, назначаю тебя старшим. Хоть подобру, хоть как, но разговори этого бедолагу. Потому что я иду наверх за кое-какими штуками, применение которых тебе совсем не понравится. Если не сможете очнуть этого — там у крыльца резервный вариант.

— Рядом с тем черномазым, который непонятно из кого готовит свои сосиски? — уточнил дотошный Мик.

— Тем более поторапливайтесь.

И я еще раз сходил наверх, в свою комнатку. Иногда человеку надо побыть одному, знаете ли. Чтобы никто не видел, как он разбрасывает кипы книг, одежды и различной бытовой мелочовки в поисках некоторых предметов, чья незаменимость стала очевидной. Так, таскать пистолет за поясом штанов — пижонство, достойное всяческого порицания. Его и не вытащишь, если что, не покалечившись. А вот хорошая кобура — великое изобретение, главный недостаток только в том, что ее крайне сложно отыскать в естественной среде моего обитания. Уже пять штук канули бесследно. Одну не так давно нашел Мик (до сих пор не пойму, что его заставило снять крышку с компьютерного корпуса) и приспособил ее ремни для поддержания штанов. Вторую отыскала материна вечная спутница, зловредная кошка Люсинда, и немедленно изглодала телячью кожу до дыр. О нахождении остальных экземпляров мне, как существу, сверхъестественными поисковыми способностями не наделенному, оставалось только гадать на кофейной гуще. Однако есть такое слово — «надо». Невольно обучишься ему, когда альтернатива состоит в холожении задницы пистолетным стволом. Так что пришлось пойти на крайние меры — улечься на пол посреди комнаты и озираться по сторонам.

Результат не заставил себя ждать — практически сразу под книжным шкафом среди старых компакт-дисков, заросшего паутиной тапка и ссохшегося мандарина обнаружился чудесный кинжальчик «мини-смэтчетт». Это, конечно, не меч Эла, но Рамону все равно не понравится. Выпуклое с обеих сторон лезвие, вылезши из ножен, дружелюбно надсекло мне одним краем мякоть большого пальца, а другим развалило указательный. Стало быть, потерял я его сразу после заточки. Полезно иногда быть рассеянным. Но больно.

Кобура нашлась тоже, хотя и пришлось потратить некоторое время на отпутывание ремней портупеи от провода наушников. Наплечная, для цивильного ношения. Еще я нашел записную книжку, которую искал вот уже не первый месяц, но в запале ее тут же куда-то переложил, и, короче, ее придется поискать еще. Отдельно. Потом, когда время будет.

Спустился в кухню, посасывая порезанные пальцы.

Зрелище царило безрадостное. Рамон судорожно хрипел, дергался и избегал общения. Эл переживал в углу. Наверное, съел что-нибудь. Да не что-нибудь, а целую груду сосисок. Нельзя же так, в самом-то деле, хоть какой Минздрав предупредит. Мик переместился на стол и злобно сопел.

— Молчит? — уточнил я для проформы.

— Этот не хочет отвечать. — Мик указал ногой на Рамона. — А этот… — (кивок в сторону Эла), — спрашивать этого. Ну и как ковать железо с такими кадрами?

— Мучить людей — отвратительно, — выдавил Эл. — Мы не должны… Ибо уподобляемся ИМ. ИХ тянет причинять страдания…

— Знал бы ты, куда меня тянет, — пробурчал фон. — Я туда и пошел. Причиню страдания «белому другу»… Уподобляйтесь сами, кто кому считает нужным. Эл, ты лучше подоткни салфетку — от трудов Мейсона обычно много крови. Вот все, что было ценного.

Он уронил мне на руки бумажник, степенью измятости однозначно соответствующий Рамону, и удалился в сторону туалета.

Ничего ценного в бумажнике, вопреки прогнозу Мика, не нашлось. Деньги, две сотни. Будем считать, не было денег. Водительские права. Зовут его Гильермо (черт, черт, черт, теряю хватку), фамилия у него гнусная. Фотография толстой тетки с двумя маленькими мексиканышами на руках. Как трогательно. Муа рыдаль и сморкался в скатерть.

— Никаких наводок, — пожаловался я Элу. — Может, ты согласишься хотя бы покрутить ручку мясорубки?

— Лучше я прочту его мысли.

А я знал! А я знал!

— И давно это с тобой?

— Что?

— Мыслечитание. Это типа болезни или достигается упражнением?

— О, это совсем нетрудно. Надо только сосредоточиться и погасить все свои мысли.