- Слушай, не в службу, а в дружбу, уточни там, Лапшин сейчас на месте?

      Паренек понятливо кивнул и взялся за трубку стоящего перед ним телефонного аппарата.

      - На месте, - сообщает он мне, обменявшись с кем-то парой фраз. - И, вроде как сегодня никуда не собирается.

      - Спасибо, братишка, - по-свойски подмигиваю я ему и выхожу на улицу, где моя бравая 'банда' уже завела двигатели и стоит 'под парами', ожидая, когда горячо любимый командир свои дела закончит.

      - Все, парни! - гаркаю прямо с крыльца. - Сработали отлично, все молодцы! Всем в расположение и дальше занимаетесь по плану, Курсант - старший. А я скоро буду.

      Рыча двигателями и хрустя мелким гравием под рубчатым протектором колес, БТР и один из УАЗов разворачиваются и, отчаянно пыля, уезжают в сторону Большой Ивановки. Чуть позже и я туда поеду, на базу, уже почти ставшую для нас домом. Но сначала нужно заехать в штаб, к командиру Бригады полковнику Лапшину.

      Врать не буду, особого впечатления при первой встрече на меня полковник Андрей Васильевич Лапшин не произвел. После всех рассказанных Исмагиловым на вводном инструктаже в Червленной историй о Бригаде и ее героическом командире, я себе представлял его несколько иначе. Думал, будет здоровенный мужик вроде меня, только лет на пятнадцать старше. Реальность оказалась куда прозаичнее: никаких пудовых кулаков, квадратной челюсти и широченных плеч у товарища полковника не наблюдалось. Был он скорее похож на сельского врача или учителя. Этакий среднего роста, пожилой и несколько грузный дяденька с обильной сединой в волосах. Разве что глаза у него были для этого образа не совсем подходящие - спокойный и прямой взгляд умного, сильного и уверенного в себе человека. А уж когда он заговорил... Тут уже последние сомнения развеялись, как утренний туман на солнышке: сразу стало понятно - этот человек свое подразделение в ежовых рукавицах держит и порядок у него, наверняка, везде образцовый. Уж на что я толстокожий и к субординации без особого пиетета относящийся анархист, и то, клянусь, под конец нашего с ним первого разговора едва удерживал себя от того, чтобы встать по стойке 'смирно' и в таком вот виде слушать. Да и в ответах на его вопросы постоянно сбивался на короткие уставные: 'Так точно' и 'Никак нет'. Сам понимал, что выгляжу при этом словно 'салага'-первогодок перед генералом, но ничего не мог с собою поделать, настолько могучая харизма была у этого внешне совершенно не примечательного человека. Со временем, недели этак через две общения, конечно, кое-какой иммунитет я к нему выработал и мог общаться относительно спокойно, не пытаясь постоянно вытянуться во фрунт и начать козырять. Все ж таки я не его подчиненный, а командир совершенно самостоятельного подразделения. У меня тут свои цели, свои задачи, и приказать мне Лапшин ничего не может, разве что попросить. Вот он и попросил.

      Как ни крути, стоит Бригада в здешних краях не первый год и, хотя сама в боестолкновения практически не вступает, службу тут несут со всем тщанием. А что там, в Боевом Уставе написано? 'Разведка ведется целеустремленно и непрерывно...'. Короче, даром разведотдел и особисты у Лапшина свой хлеб не ели: и аналитикой занимались, и с населением работали, и агентурную сеть осведомителей, в смысле, добровольных помощников, имели весьма разветвленную. И, буквально неделю назад, 'намыли' они среди пустопорожних разговоров и бестолковых слухов весьма интересную и важную информацию. Вот только для ее проверки нужны были не технические специалисты, которых в Бригаде было полным-полно, а опытные вояки. А вот их как раз в Лапшина и не хватало. Еще полгода назад он бы и заморачиваться на эту тему не стал - переговорил бы с коллегами из 56-й бригады, которая хотя уже давно переквалифицировалась из десантно-штурмовой в пограничную, но боевых навыков при этом вовсе не растеряла. Те выделили бы парочку взводов разведки или одну мотострелковую роту, и проблема была бы решена. Но, ни одного десантника-пограничника в пределах досягаемости не осталось - все воевали с турками. Зато под боком были какие-то не совсем понятные, но, явно бывалые и тертые мужички, в смысле мы. Вот и обратился Лапшин ко мне с заманчивым предложением о сотрудничестве и планом одной интересной и многообещающей, в случае успеха, операции. О результатах которой я и еду ему сейчас докладывать. Нет, скорее, уже приехал - вот он, штаб Бригады. Осталось только войти, да на второй этаж подняться. Излишней бюрократией тут не страдают, в приемной под бдительным оком секретаря-ординарца полчаса сидеть не придется.

      Так и получилось, к Лапшину пропустили меня сразу же и беспрепятственно.

      - Здравия желаю, Андрей Василич! - с порога приветствую я хозяина кабинета.

      - Ну, здравствуй, Михаил, - кивает тот в ответ. - Как прокатились, успешно?

      - Более чем. Передавайте ребятам своим от меня поклон. Отлично сработали, и особисты, и радиоперехват. Взяли тепленькими, можно сказать, со спущенными портками. Да еще и парнишку одного из ходоков ваших из беды выручили.

      - Это кого же? - полковник смотрит заинтересованно.

      - Вовкой звать, прозвище - Малек.

      - А, знаю такого. Саши Рыжего ученик, хороший паренек, толковый. Ходок из него со временем отличный выйдет, если доживет, - Лапшин тяжело вздыхает. - Наставнику-то его, Сашке Волженкову, тоже равных не было. А потом бац - и нет человека... Ладно, отвлеклись. С 'языком', как я понял, не вышло ничего?

      - Никак нет, - сокрушенно развожу руками я. - Мы пытались, честное слово. Снайпер мой их старшего, который основную группу свой отход прикрывать бросил, а сам в отрыв пошел, подстрелил очень аккуратно - в ногу. Так тот, гнида, когда понял, что слинять не выйдет - из своего же ТТ себе череп и продырявил.

      - Даже так? - брови Андрея Васильевича изумленно выгибаются.

      - Именно так, - поддакиваю я. - И вообще, я конечно, в здешних реалиях пока не шибко хорошо разбираюсь, но по вашим же рассказам судя... Странные какие-то эти бредуны были: радиосвязью пользовались очень грамотно, с дисциплиной - полный порядок, на верную смерть остались, чтобы отход старшего прикрыть . Да и сам старший... Сообразил, что его живым взять хотят - хлоп, и 'маслину' себе в бошку... Прямо, не бандит с пустошей, а самурай какой-то, разве что без шашки.

      - Да уж, - соглашается комбриг, - действительно, необычная банда... Ладно, когда будете продавцов вязать, уж будьте аккуратнее, постарайтесь в живых побольше народу оставить. Может, они чего интересного расскажут.

      - Обязательно, - клятвенно заверяю я. - Опять же, контрабандисты, думаю, похлипче бредунов будут. Они ж просто жулье, а не убийцы. Трупы на них гирляндами не висят, им виселица не корячится, наверняка каторгой отделаются. Так что - до последнего патрона отстреливаться не будут. Если поймут, что их прижали и удрать не выйдет - сразу лапки в гору задерут.

      - Твоими бы устами, - качает головой Лапшин. - Парни-то твои как?

      - А, - улыбаюсь я, - чего с ними будет? Счастливы - словно дети в песочнице. Это ведь с момента нашего тут появления первое настоящее дело. До этого - инструктажи, да тренировки. Застоялись хлопцы в седлах... А тут такая возможность размяться! Чуть не передрались - кто поедет. Пришлось гавкнуть, чтоб порядок навести и своей властью добровольцев назначать.

      - Как дети! - понимающе хмыкнул полковник.

      - И не говорите, Андрей Василич! Есть одна поговорка, очень в тему: 'Армия - тот же детский сад, только... эээ... писюны длиннее и автоматы настоящие'. Вот она как раз про моих гавриков.

      - Ладно, - Лапшин с трудом подавил рвущийся смешок, - давай-ка посидим, померкуем, как и где продавцов брать будем.

      Несмотря на весь мой достаточно богатый в этой области опыт, лежать в засаде - занятие очень сложное и утомительное. Когда ведешь наблюдение за противником, как мы с Толей в свое время у моста возле Белгатоя или в Ца-Ведено - все гораздо проще: на той стороне постоянно какая-то движуха идет, кто-то куда-то бегает, что-то происходит. Словом, меняется обстановка. А вот лежать так, как мы сейчас, затихарившись под довольно реалистично изображающими выгоревшую под летним солнышком сухую степную травку маскировочными накидками и гадать в ожидании: приедут или нет... Все почти как в той древней, времен Афганской войны песенке:

      А мы сидим в засаде втихаря

      И кушаем дубовые галеты.

      Курить нельзя, вставать и спать нельзя

      И не дай бог захочешь в туалет ты...

      Отличная песня, и очень точно самочувствие в таких ситуациях передающая. Я ее еще в той, прошлой жизни, в одной хорошей книжке вычитал. Там, кстати, парняга тоже впух не кисло, вроде как я. Только, повезло ему больше, и попал он в хотя и опасный, но, по крайней мере, вполне предсказуемый и знакомый (пусть только по учебникам и художественным фильмам-книгам) сорок первый год, где развернулся во всю ширь своей щедрой русской души и в конце концов в личные порученцы к усатому Вождю Народов угодил. Живут же люди, а! Одному мне, как тому бедному Ванюшке из поговорки - всюду камушки. И попал черт знает куда, и занимаюсь непонятно чем. Хотя, нет, чем именно занимаюсь, как раз очень даже понятно - в засаде лежу. Жду и бдю, блин.

      А началось все с того, что на штурмовую полосу в нашем ППД* в Большой Ивановке примчался взмыленный и заляпанный грязью по самые брови посыльный с поста дозиметрического контроля Бригады. Дождик накануне прошел очень хороший, что для этих мест летом - серьезная редкость. Развезло окрестные веси конкретно, вот и решил я, что называется, пользуясь случаем, выгнать своих орлов на полигон, разом превратившийся в раскисшее болото. Как говорится - провести занятия в условиях максимально приближенных к боевым. Вообще-то, я их и так вот уже почти полтора месяца гоняю нещадно и в хвост, и в гриву. Здорово помогает даже не омоновский, а еще армейский опыт тех лет, когда я еще 'страшным', в смысле - старшим, сержантом войсковой разведки был на должности замкомвзвода. Так что, порядочки у нас теперь почти как в 'непобедимой и легендарной': ранний подъем, правда, не в шесть, а в семь часов утра, трехкилометровая пробежка в среднем темпе, турники. Тест Купера, который тут, чтобы не вызывать лишних вопросов у личного состава, называю просто силовым комплексом, каковым он, собственно, в свое время в милиции и значился. Раз в неделю - обязательный марш-бросок на 'червонец' в полной выкладке. Вспомнил и тут же ввел в обиход 'лавочку дружбы'. Не слыхали? Зря! Чертовски пользительное упражнение. По сути - то же самое качание пресса на скамье, но не в гордом одиночестве, а всем взводом. Сели плотненько рядком на длинной скамье, обнялись за плечи, и погнали под счет. Поначалу - все как обычно, а вот ближе к сотне повторений, когда самые слабые начинают сдавать... Даже если ты 'сдох' и сил продолжать у тебя нет, соседи слева и справа все равно не дадут тебе остановиться, ведь ты словно звено в цепочке. А значит - будешь продолжать сгибаться и разгибаться. А мышцам, им все равно, что ты можешь или не можешь, они продолжают работать. А самые сильные, в итоге, чуть ли не вчетвером-впятером тянут вверх всю цепочку из двух десятков бойцов. Нагрузка у них при этом - тоже дай боже. Понятное дело, что поначалу и первые, и вторые ходят после такой 'утренней гимнастики' слегка скособочившись и лишний раз им кашлянуть больно, зато видели бы вы, какой прогресс буквально через неделю начинается!

      Параллельно с приведением в божеский вид физического состояния своих подчиненных, занялся я еще и боевым слаживанием. На четыре взвода я свою роту разбил еще в Червленной, а вот здесь плотно занялся обучением работе в малых группах, разбив каждый взвод на постоянные звенья-'тройки'. И бойцы этих 'троек' у меня теперь и спали рядом, и ели, и на всех тренировках по боевой подготовке работали только совместно. Именно так нас в свое время незабвенный прапорщик Комаров учил и, думаю, те из нас, кто в живых остался, очень ему за эту науку благодарны были. Потому как права старая поговорка, и один в поле на самом деле - не воин. Даже если очень крутой, матерый и везучий. Раз повезет, другой, а потом зажмут тебя грамотно, и все - пишите письма мелким почерком. А все только потому, что спину тебе прикрыть некому было. Вот потому и гоняю я парней 'тройками'. Чтоб чувство локтя у них выработалось, сработанность, чтобы научились друг друга без слов понимать, а главное - чтобы доверять напарникам научились безоговорочно. Потому как иначе - не выжить в по-настоящему серьезном бою. Гоняю серьезно, словно новобранцев в подразделении Спецназа, без скидок на возраст и былые заслуги. Многие, особенно те, кто годами постарше и нагрузки переносит тяжелее, этому факту не шибко рады: хмурые ходят, угрюмые. Но недовольства своего ни словами, ни как-то иначе не выражают. Слишком свежи еще в памяти воспоминания о боях с турками и Непримиримыми, которые многим прочистили мозги и очень наглядно доказали, что у того, кто постоянно держит себя в форме, шансы несколько выше чем у того, кто на все... кхм... болт забил. И низкие потери нашего отряда на фоне практически полного разгрома всех остальных - яркий тому пример. Так что, молчат мои бойцы, потеют, зубами скрипят, но молчат и работают. Эту самую штурмовую полосу и недостроенную некогда блочную пятиэтажку, которую тут, похоже, уже не одно десятилетие для тренировок использовали, орелики мои обжили почти так же капитально, как казарму, в которой у них койки стояли.

       Штурмполоса, кстати, в Ивановке хорошая, сразу видно, что камышинцы хоть и превратились уже давным-давно в пограничников, о своем десантно-штурмовом прошлом не забыли и тренировали свой личный состав серьезно. А уж вкупе с грязью полигон здешний превратился во что-то совсем невообразимое. Так что к исходу третьего часа занятий мои воины стали похожи толи на леших, толи на водяных, толи еще на какую-то до невозможности грязную и злую нечисть. Этот же бедолага-сержант, видно, по дороге изгваздался, не исключено даже, что падал. И дыхание запаленное, будто у загнанной лошади. Что не удивительно: по таким-то раскисшим говнам особо не посайгачишь. Вывод один - что-то важное к нам у бойца.

      - Мужики, старший у вас кто? - выдохнул посыльный переводя дух и вытирая обильно текущий по физиономии пот кепкой.

      - Я старший. Что там стряслось?

      - Только что из Иловли звонили, вас Лапшин подъехать просил. Срочно.

      Вот так номер. Пересекались мы с командиром Бригады довольно часто, но, больше как-то в плановом порядке: совещания, налаживание взаимодействия, организация занятий по РХБЗ для нашего отряда, который, с легкой руки Исмагилова и стараниями Курсанта, уже почти все бойцы величают ОМОНом, кто в шутку, а кто и вполне серьезно. И всегда все встречи происходили точно по расписанию, а тут вдруг такая срочность... Ой, не к добру!

      - Так, орелики, - оборачиваюсь я к прервавшим свои побегайки и с интересом сгрудившимся у меня за спиной бойцам, - я в Бригаду по делам. Буду, наверное, не скоро. Всем - в располагу*, мыться-стираться, а дальше - по личному плану.

      На лицах явно проступает облегчение, бегать да кувыркаться по раскисшей грязи им явно больше не хочется. Ах, вот вы как?! Ню-ню, гасилы* грешные, дайте срок! На следующей тренировке я вам такой 'детский крик на лужайке' устрою - волком взвоете! А пока - фиг с вами, живите.

      _____________________________________________________________________________

      * ППД - пункт постоянной дислокации.

      * Располага (армейск. сленг) - казарма, расположение.

      * Гасила (армейск. сленг) - человек, всеми силами отлынивающий от чего-то (работы, занятий и прочего).

      _____________________________________________________________________________

      Лапшин, ожидавший меня в своем кабинете, был задумчив и даже мрачен.

      - Слушай, Михаил Николаевич, у отряда твоего с подготовкой вообще как? - огорошил он меня прямо с порога.

      Здрасте, приехали! Нормальные такие вопросы вы мне, товарищ комбриг, задаете!

      - Зависит от того, в какой области, - не стал жеманничать и напускать туману я. - Если охрана-оборона стационарных объектов или проводка 'колонн' - то, можно сказать, что отлично. И в теории и на практике, особенно на практике. В той части, что касается обороны...

      - Да уж, наслышан я о том, как вы там туркам по сусалам настучали, - кивнул Лапшин. - Ну, а что касаемо армейской тематики?

      - Общевойскового боя или всякое там боевое обеспечение, типа разведка-засада? - хитро щурюсь я.

      - Догадливый, - вроде как и не удивился полковник. - Второе.

      - Если второе - то неплохо. Не буду врать или приукрашивать, до того же краснодарского ЦСН* им - как до луны назад, если не дальше, да и до тех же камышинцев из постоянного состава тоже, хоть к этим и значительно ближе. А вот тем же 'срочникам' из ОсНаза или войсковой разведки - точно не уступают, а то еще и превосходят по некоторым параметрам. Все-таки жизненный опыт и возраст - тоже дело не последнее, да и повоевать мои мужики успели немало.

      - Значит, кое-что умеют?

      - Умеют, - согласно киваю я, - и продолжают учиться. Гоняю как шпротов, на совесть. Думаю, где-то через месяц мне за них краснеть ни в одной из возможных на здешнем ТВД* ситуаций краснеть не придется. С любой поставленной задачей справятся.

      _____________________________________________________________________________

       * ЦСН - Центр специального назначения ФСБ в Краснодаре. База спецподразделений ФСБ.

      * ТВД - театр военных действий.

      _____________________________________________________________________________

       - Нету у нас месяца, товарищ лейтенант, - вздыхает полковник. - Действовать придется в самые ближайшие дни. Правда, и задача будет куда легче, чем у вас в Червленной была.

       - Слушаю, - подобрался я.

       - Ситуация у нас следующая, - пристально глядя мне в глаза начал Лапшин. - Особый отдел бригады уже давно приглядывает за здешним криминалитетом. Не только тут, в Иловле, здесь преступности считай и нету, так, разве что на бытовой почве что... А вот южнее имеются несколько организованных преступных сообществ... Впрочем, не о том сейчас речь. Главное, есть оперативная информация, что одна из этих групп решила сплавить на Пустоши крупную партию стрелкового оружия.

       О, как! А, впрочем, чему удивляться? Всю жизнь так было: одни на войне жизнью теряют, другие на ней же копейку куют в промышленных масштабах. В наше время, правда, подобными делишками все больше как-то коррумпированные военные чины, обычно те, что с большими шитыми звездами, промышляли. Тут среди вояк подобное поведение не в чести, зато криминал подобных заработков не чурается. Откуда берут - вопрос отдельный, возможно, через каких-нибудь посредников у тех же украинцев или болгар, а то и у казахов, до них ведь ближе, покупают под вполне благовидными предлогами. Кроме Терского Фронта в Югороссии неспокойных, а потому вооруженных почти поголовно окраин хватает - это и Дагестан, и здешние края. Вот только потом оружие это идет не ополченцам приграничным, а в Пустоши, бредунам, которые с его помощью против тех же самых ополченцев да пограничников воевать будут. Короче - тухляком от этого дел за версту несет. Сидит где-то погань и на крови своих же земляков деньги зашибает.

       - Думаете засаду устраивать?

       - Именно, - кивает Андрей Васильевич. - И задумка у нас такая...

       Полковник расстилает на столе крупномасштабную карту буферной зоны, и начинает водить по ней остро отточенным карандашом, показывая мне, где, по его мнению стоит накрывать сначала банду бредунов, а уже потом - приехавших на встречу 'оружейных баронов'.

       - Андрей Василич, а откуда такая точность в координатах, если не секрет?

       - Не секрет, - улыбается тот. - Радиоразведка хорошо сработала, перехватили переговоры на частоте, которую до Тьмы в здешних краях пожарные и МЧС использовали.

       Ну надо же, какие тут, однако, продвинутые контрабандисты и бандиты. Нет, в тех же горах Терского Фронта все понятно - турки поддерживали. Они же инструкторов и матчасть засылали. А тут-то кто? С другой стороны, в брошенных землях много чего осталось, и много кого. Не все ж они там отмороженные идиоты. Если крупные банды собрали, наркоту выращивать начали, рабами торговать да оброком мелкие общины обкладывать, значит есть на той стороне умные люди и толковые организаторы. Которые до использования никем не используемой сейчас радиочастоты додуматься вполне могли.

       - А почему не хотите всех разом накрыть? - скребя в задумчивости бритый затылок интересуюсь я.

       - Потому что слишком их много будет, - отвечает Лапшин. - Бредунов - человек двадцать будет. И контрабандистов - не меньше, они ведь хоть и деловые партнеры, но, один черт - бандиты, и те, и другие. Почувствуют слабину - схарчат безо всякой жалости. Вот и приходится им друг перед другом марку держать. Так что, в случае чего на противодействие как минимум полусотни стволов можешь рассчитывать смело. Они, конечно, бойцы те еще, но, сам знаешь - нет никого страшнее, чем загнанный в угол противник. А у тебя всего сотня бойцов... Один к двум получается, мало того, встреча у них в брошенной деревеньке Гусевка планируется. Так что, считай - укрепрайон штурмом брать придется. Хиленький, конечно, и гарнизон в нем будет - так себе... Словом, задавишь, конечно, но и сам потерь избежать не сможешь точно. Тебе это нужно?

       - Совсем не нужно, - отрицательно мотаю головой я.

       - И я о том же. Если же брать их по одному - совсем другое дело. Сначала бредунов завалить, а потом, под них нарядившись, продавцов встретить.

       - А если они начнут покупателей по рации вызывать? - берет меня сомнение.

       - У мня РЭБ* тоже не за красивые глаза зарплату получает, - хитро сощурившись смотрит на меня полковник. - Почти все их переговоры записаны и из ответов командира бредунов они несколько фраз намонтировали, на разные ситуации. Будут сидеть, эфир слушать, и если что - за вас ответят. Ну, и вы тоже слушать все это дело будете, чтобы в курсе событий быть.

      _____________________________________________________________________________

       *РЭБ - радиоэлектронная борьба.

      _____________________________________________________________________________

       В общем, за обсуждением засиделись допоздна, и в Большую Ивановку я вернулся далеко за полночь. Зато операцию по блокированию и разгрому банды бредунов мы разыграли потом словно по нотам. Что, в общем-то и не удивительно. И план составлен был толковый, и парней я тогда взял с собой только самых бывалых и подготовленных. Хотя, узнав что предстоит боевой выход, в добровольцы дружно записались все, а потом чуть было не переругались друг с другом, выясняя, кто именно поедет. Пришлось мне на разошедшихся подчиненных рявкнуть и назначать 'лучших среди равных' волевым командирским решением, отдав при этом, чего уж лукавить, предпочтение старым своим товарищам из отряда Убивца. Не то, чтобы остальные намного хуже, или доверял я им меньше... Просто... Ну, считайте это мелким бзиком и глупый суеверием. С другой стороны, это самое суеверие, метко прозванное кем-то когда-то 'чуйкой', только за неполный год мне несколько раз жизнь спасло. Да и сюда я угодил, по большому счету, только благодаря ему, родимому. А не послушался бы своего 'вещуна' - так и спалили б меня 'духи' в том 'Камазе' напротив школы в Алпатово.

      Как бы там ни было, сработали мы хорошо. Жизнь, как водится, и тут внесла сои коррективы, и бредуны, которых мы должны были взять на их стоянке в Гусевке, в момент нашего появления активно пытались укокошить кого-то в развалинах Ольховки, примерно в пяти километрах от своего лагеря. Причем настолько активно, что наше появление 'на сцене' банально прозевали, за что и поплатились. Так и вышло - хотели одно доброе дело сделать, а сделали два: и банду на ноль помножили, и мальчонку-ходока здешнего спасли. Хороший, кстати, паренек - шустрый, смелый и за словом в карман не лезет. Далеко пойдет, если раньше по бесшабашности своей мальчишеской голову не сложит. Короче, если б не странное, не совсем понятное самоубийство главаря банды, первый этап операции можно было бы считать чрезвычайно удачным.

      Теперь же мы лежим тут, прея под плотными маскировочными накидками на палящем солнышке, в ожидании контрабандистов. В этот раз я скупердяйничать не стал, и взял на встречу с дорогими гостями почти весь отряд, за исключением дежурного взвода, исполняющего на нашей базе в Ивановке роль мангруппы*. Треть своих парней я обрядил бредунами и велел занять позиции в нескольких домах на южной окраине Гусевки. Сами бы, конечно, ни в жизнь не управились, но тут здорово помогла вещевая служба Бригады, на складах которой чего только не было. В старых, рваных и умышленно испачканных плащах от ОЗК, до белизны вытертых длиннополых кожаных плащах ходоков с глубокими капюшонами и каком-то еще невообразимом тряпье, в самодельных тюрбанах и шемахах выглядели парни колоритно и угрожающе. Этакие сухопутные пираты, с поправкой на постапокалиптический антураж. Ни дать, ни взять, массовка для очередной серии про Безумного Макса. Подозреваю, что контрабандисты купятся, если только у них заранее какой-нибудь хитрый сигнал для опознания не предусмотрен. Но, даже если так, именно на такой случай и потеем под 'лохматками' мы. Оставшиеся два взвода весьма плотно 'держат' окрестности бывшей деревеньки, заранее распределив сектора обстрела и даже заминировав управляемыми минами наиболее удобные для отступления направления и самые подходящие для обороны позиции. То-то, ежели что, уголовничков наших сюрприз ждет! Главное - чтобы приехали.

       В наушнике дважды отчетливо щелкнуло и почти сразу я расслышал сквозь завывания ветра в руинах и шелест высокой сухой степной травы слабые, на грани слышимости, завывания нескольких моторов. Ну, наконец-то! А мы вас уже заждались!!! ..