- Лады! - донеслось оттуда.

      Пока таинственный Курсант что-то бормотал в рацию, Володя смирно стоял, закинув на плечо автомат, а бугай разглядывал его, весело щуря свои карие, чуть раскосые глаза.

      - Прозвище у тебя какое, ходок? - снова донеслось из УАЗа.

      - Малек.

      - Все нормально, командир, и прозвище совпало, и по описанию - похож.

      - Ну, что ж, Вова, будем знакомы, - великан в черной косынке снова подмигнул и протянул устрашающих размеров ладонь. - Михаил Тюкалов, позывной - Чужой. Значит, говоришь, ходок?

      - Угу, - мотнул головой Володя и снова поймал на себе веселый и немного скептический взгляд.

      - А не слишком ты, друг, молод... - начал было представившийся Михаилом амбал, но вдруг резко осекся и, несколько секунд помолчав, вдруг выдал:

       - Понял тебя, Коваль, тогда возвращайся, собираем трофеи и - на базу.

      'Он что, контуженный что ли?' - мелькнула в Володиной голове испуганная мысль. А что, если на голову ушибленный и заговариваться начал, так сейчас пальнет из своего понтового автомата, и все, поминай как звали... И лишь через секунду ходок сообразил, что сказано это все было вовсе не ему. Он разглядел торчащий в ухе Михаила маленький наушник с уходящим от него куда-то за плечо витым проводочком. Вот это да! Точно, крутые до безобразия, какое уж там кино. Про такие вот примочки к радиостанциям он только от Рыжего да его друзей слышал, когда они, немного выпив, начинали прошлые, еще довоенные времена вспоминать. Правда, вживую увидал впервые, ни у 'погранцов', ни в Бригаде таких игрушек ни у кого не было.

      - Так о чем это я? - снова обратился к ходоку Тюкалов. - А, ну да, не слишком ли ты, парень, молод для такой работенки? Тебе лет-то сколько вообще?

      - Восемнадцать, - выпалил Володя и тут же стушевался под будто насквозь просвечивающим его взглядом наемника. - Ну, будет... Скоро...

      - Скоро - это когда?

      - Весной следующей, - обреченно махнул рукой ходок.

      - Значит, только - только семнадцать стукнуло? Ну, и кой черт тебя, стручок ты зеленый, гороховый, в такую даль одного понес, да еще в такое время?

      - А чего делать-то! - с вызовом поднял на Михаила глаза Стельмашок. - Жрать хочется. И не только мне одному.

      - Семья? - понимающе поинтересовался Тюкалов.

      - Сестренка младшая, десять лет.

      - Тогда ясно... Не зря хоть сходил?

      - Неее, - кивнул в сторону по-прежнему лежащего возле пролома рюкзака Володя. - Нормально прибарахлился, если сдам все по нормальной цене - месяца на полтора хватит, ну, экономно если.

      - Ничего, не переживай, за тобою еще шмотки вон того гаврика, - Тюкалов махнул рукой в сторону распластавшегося под стеной грудой вонючего тряпья бредуна. - Не ахти что, но все же.

      Сзади вдруг громко рыкнул мощный дизель, Володя чуть не подпрыгнул от неожиданности. С севера, со стороны окраины к месту боя неспешно и с достоинством пылил БТР-80, на броне которого сидели еще двое в черных косынках. Один с пулеметом, у второго - низенького, похожего то ли на киргиза, то ли на калмыка, в руках была очень необычная и красивая снайперская винтовка. Ну да, теперь понятно, чего бредуны так вопили. Какой бы ты больной на всю башню ни был - подыхать никому не хочется. Когда тебе пути к отступлению такая дурында отрезает, сразу ясно становится - дрянь дело.

      - Ну, чего, Рус? - поинтересовался в висящий на тонком проводочке миниатюрный микрофон Тюкалов.

      Азиат со 'снайперкой' не стал отвечать по станции, а просто сделал красноречивый жест, чиркнув себе ладонью на уровне кадыка. Ну, да, куда уж понятнее. Михаил только кивнул в ответ и снова повернулся в сторону страхолюдных УАЗов.

      - Шуруп, как вы там?

      С противоположной стороны улицы к Тюкалову тут же подскочил невысокий крепкий парень, у которого из-под сдвинутой со лба вверх черной косынки выбивался наружу рыжий вихор.

      - Все, командир, шмон закончили: пятнадцать тушек, с них - четыре автомата, не поверишь - два ППС и два 'калаша', да не абы каких, а раритетных, которые 'образца сорок седьмого года'. Где только выкопали такие? Один 'ручник', три карабина СКС, 'мосинских' винтовок семь штук. Пистолетов всего три, два ТТ и один ПММ. Боеприпасов немного. Гранат пяток. Сейчас Рус с Ковалем подъедут, глянем, что у тех, которые в бега подались, было.

      - Счетчиком трофеи проверили? - спросил Михаил. - Еще не хватало радиоактивное 'железо' в своих машинах возить. На дозиметрическом посту Бригады такой хай подымут - век не расплюемся.

      - Обижаешь, командир. Нам позориться перед местными ни к чему, да и так... Вредно оно, - ответил рыжий Шуруп.

      - Ну, и ладненько, - кивнул Тюкалов, а потом ткнул пальцем в сторону убитого Володей бредуна. - Так, Саня, все, что вон с того орла комнатного сняли - парнишке отдайте. Его трофей, законный.

      - Да мы и не претендуем, - хитро подмигнул Стельмашку Саня-Шуруп. - Что с бою взято - то свято! Пошли, гроза пустошей, трофеи тебе твои выдам.

      Володя, уже поняв, что Тюкалов тут самый старший и на любое действие не мешало бы спросить его разрешения, вопросительно взглянул на Михаила. Тот только коротко кивнул и пошел в сторону остановившегося неподалеку бэтээра, с которого ему навстречу уже соскочили азиат-снайпер и средних лет крепкий мужик с 'Печенегом'. Подобрав с земли свой мешок, ходок направился вслед за Сашей Шурупом к сложенным кучей оружию и снаряжению убитых бредунов.

       Отправив под присмотром Шурупа мальчишку-ходока, совершенно ошалевшего от внезапного спасения и свалившихся на него 'златых гор' в виде старенького ТТ, вполне еще приличного СКС и полусотни патронов в обоймах к нему, в БТР, я уселся за руль своего УАЗа и, поставив автомат в специально для него сделанное крепление справа от водительского сиденья, дал команду на выдвижение. Бдевший у турельного ПКМС Курсант к своим обязанностям наблюдателя относился очень серьезно, да и сидевший на переднем пассажирском сиденье Руслан, аккуратно пристроивший свою винтовку между колен, осматривал окрестности внимательным и цепким взглядом снайпера. Кроме того, уж во что я точно не поверю, так это в наличие еще одной группы совершенно 'потерявших берега' от собственной наглости налетчиков-бредунов в радиусе хотя бы сотни ближайших километров. Словом, подчиненные несут службу в полном соответствии с Уставом гарнизонной и караульной, а ведущий машину командир вполне может немного расслабиться. Машину я вел, что называется, рефлекторно: руки и ноги сами делали свою работу, а вот мысли были где-то очень далеко.

       Автоматически объезжая слишком уж высокие ухабы и глубокие промоины, вспоминал, с чего именно вообще начался путь, приведший меня в конце концов в приволжскую степь, на самые окраины Северных Границ. Как сказал персонаж одной позабытой книжки: 'Кой черт занес тебя, студент, на эти галеры?'

       А началось все для меня - бойца Подмосковного ОМОН, обычного милицейского прапорщика, того самого, умнее которого только старший прапорщик, 15 сентября 2010 года, с совершенно обычной, рутинной 'проводки'* из Моздока в маленький поселок Беной, приютившийся возле поросшего лесом невысокого горного хребта на границе Веденского и Шалинского районов Чечни. Нам очень сильно не повезло, и, едва проехав треть пути, колонна наша влетела в отлично спланированную и грамотно реализованную засаду боевиков. Водитель моего 'Камаза', был почти сразу убит снайпером, а сам я едва успел выпрыгнуть на ходу из кабины, в которую буквально через секунду угодил выстрел из противотанкового гранатомета. Повезло? Да кто бы спорил. Вот только дальше приключилось такое, что впору бы поверить в существование любых богов, Высшего вселенского Разума или злобных инопланетян на их 'летающей посуде'. Потому как в себя пришел моя, контуженная близким взрывом, светлость только почти три десятилетия спустя, оказавшись в самом что ни на есть будущем. И оказалось это 'перкрасное далеко' нифига не светлым и уж точно не безоблачным. Ядерный конфликт 2012 года, до которого я не дожил буквально пары лет, спалил планету практически дотла, но даже это не смогло изменить человеческую природу. И те, кто смог пережить самую страшную в истории человечества войну и последовавшую за ней Большую Тьму, продолжали убивать друг друга на равнинах и в горах Чечни, ставшей теперь Терским Фронтом. На этом несчастном клочке каменистой земли, где я, неполными тридцатью годами ранее, почти полтора десятилетия рисковал здоровьем и жизнью в жутком, кровавом и бестолковом 'двухсерийном' балагане под названием 'контртеррористическая операция', теперь схлестнулись интересы двух непримиримых противников: Турции, лелеющей надежды построить на освобожденных от гяуров* землях Великий Туран и созданной на руинах прежних южных районов Российской Федерации республики Югороссия. Чтобы выжить, мне пришлось вспомнить все, чему научили жизнь и, доброй памяти, армейский инструктор прапорщик Комаров. В новом для себя мире я выбрал новую профессию, опасную, но престижную и весьма неплохо оплачиваемую - стал наемником. И, как показало время - совершенно не прогадал.

      _____________________________________________________________________________

      * 'Проводка' (армейский сленг) - операция по сопровождению охране колонны.

      * Гяур (араб.) - неверный, христианин.

      _____________________________________________________________________________

       Вообще, поговорка 'Кому - война, кому - мать родна' имеет не только негативный смысл. Именно во время войны смелые, умные и инициативные бойцы получают шанс проявить себя. Я такой шанс смог не только разглядеть, но и успешно им воспользовался. И меньше чем за полгода из почти нищего приблудного стрелка с непонятным, темным прошлым, у которого кроме автомата и навыков за душой ничего не было, стал командиром одного из самых подготовленных отрядов Вольных Стрелков и, параллельно, дослужившись до звания лейтенанта Службы Безопасности Югороссии. А затянувшееся противостояние двух стран закончилось именно тем, чем и должно было закончиться - военным конфликтом, начавшимся с провокаций и мелких диверсионных рейдов в приграничье, а закончившихся полномасштабным вторжением. И первый удар приняли на себя казачьи станицы Терского Фронта. Только благодаря мужеству, выучке, стойкости и железной воле парней, что почти двое суток бились и умирали бок обок со мной, турецкие войска сначала увязли, а потом и вовсе были отброшены назад пришедшей на помощь югороссийской армией. На ставшем теперь глубоким тылом Терском Фронте начала понемногу налаживаться нормальная мирная жизнь. А в середине февраля в трактир 'Псарня', штаб-квартиру червленненских наемников, неспешной, осторожной и немного неуверенной походкой недавно вставшего с кровати после долгой болезни человека вошел мой старый знакомый. Причем, пришел он не просто в гости, а с серьезным деловым предложением.

       Червленная гремела и грохотала молотками и топорами, на улицах пахло свежей стружкой, краской и разогретым битумом. Израненная, но не сдавшаяся станица затягивала раны после устроенного турками и Непримиримыми в начале января штурма. Будто по волшебству ожила вдруг практически не используемая уже много лет железнодорожная ветка, ведущая из Моздока через Гудермес и Червленную на Ханкалу. Несколько дизельных мотовозов круглые сутки тягали в обоих направлениях длинные грузовые составы. На Терской Фронт везли пиломатериалы, кирпич, цемент, стекло, а в обратную сторону на тех же платформах вывозили остовы подбитой бронетехники, как югороссийской, так и турецкой, трофейные, принадлежавшие раньше туркам, танки, БТР, грузовики и внедорожники. Восстановление путей, а местами и железнодорожной насыпи явно влетело Югооссии в немалую копеечку, но иначе было просто нельзя. Дороги Терского Фронта, обычно практически пустые, сейчас были забиты до отказа: на юг сплошным потоком шли военные колонны. Там, за горными перевалами, продолжались ожесточенные бои.

       Обеденный зал трактира 'Псарня' явно совсем недавно подвергся едва ли не капитальному ремонту. Хорошо видны были свежие, более яркого цвета, кирпичные 'заплаты' на месте проломов в стенах, от стойки бара, полок за ней и перил ведущей наверх лестницы одуряющее пахло мебельной морилкой и лаком, краска на полу не только не успела вытереться, но и легонечко липла еще к подошвам сапог и ботинок. А на стене за стойкой, на том самом месте, где раньше красовались старая выцветшая черная бандана и автомат 'Вал' с оптикой, теперь висела слегка обгоревшая с одного края фотография в черной траурной рамке. На ней весело глядели в объектив молодой широкоплечий коротко остриженный мужик и совсем еще молодая, ослепительно красивая девушка - хозяин 'Псарни' и посредник-координатор отряда Кузьма Четверть и его жена Зина. Эту фотографию Толя Курсант совершенно случайно отыскал через несколько дней после длившегося двое суток боя, когда все наемники, способные самостоятельно передвигаться и хоть что-то делать, совместными усилиями пытались навести хоть какой-то порядок в своем разрушенном доме.

      За одним из столов, тоже новых, дерево столешниц еще даже не начало темнеть, нас было четверо. Мы втроем были одеты в выгоревшие и потертые 'горки', четвертый, наш гость, в новенький, с иголочки, черный комбинезон югороссийской СБ с подполковничьими звездами на погонах-хлястиках.

       - Значит, Олег, говоришь, есть для нас работенка по профилю? - спросил у подполковника Костя Убивец, наголо бритый крепкий мужик средних лет с ухоженной короткой бородой, сидевший между мною и Курсантом.

       - Да, Костя. Хорошая и неплохо оплачиваемая работа. На длительный срок. Единственное 'но' - далековато, на Северных Границах.

       - Понятно! - кивнул бородач Костя. - А заказчик кто?

       - Ну, скажем так - правительственный подряд.

       - Вот оно как... - удивленно и задумчиво тянет наш явно озадаченный старший. - Что ж, нужно обдумать, у нас тут тоже кое-что наклевывается.

       - Послушай, Убивец, хватит цену набивать. Я же тебе сказал, работа эта очень хорошо оплачивается. А баки мне забивать не нужно! Наклевывается у них! Не забывай, с кем разговариваешь, я хоть и всего неделю как из госпиталя, но все же, контрразведкой в здешних краях командую. Нет у вас никаких контрактов, и даже не предвидится. По всему Терскому Фронту режим прифронтовой полосы со всеми вытекающими в виде армейских патрулей, временных КПП на дорогах и всего остального. Чуть не через каждые полсотни метров по часовому. Никому сейчас ваши услуги не требуются. А там, где работа есть - там свои Вольные Стрелки имеются.

       - Слушай, Исмагилов, ну это с твоей стороны просто невежливо, вот так вот об колено-то ломать, - явно обиделся Убивец. - Прояви уважение к ритуалу найма.

       - Костя, пока ты тут со своими ритуалами резину тянешь, за Волгоградом люди погибают. Обычные, ни в чем не повинные люди.

       С лица Убивца словно тряпкой стерли обиженное выражение.

       - Давай подробнее.

       - Ситуация следующая: на Северных Границах неспокойно, сами знаете. И если раньше все более-менее держали под контролем пограничники, то сейчас их в полном составе перебросили на фронт. Выгребли, считай, всех подчистую. Некоторые участки границы прикрыты отрядами местных, тамошних Вольных Стрелков, но их на всю протяженность границы не хватает. Вот и принято решение привлечь к этому делу крупные и наиболее подготовленные отряды наемников с юга республики. У тебя сейчас сколько бойцов?

       - Сто четырнадцать, - с гордостью ответил Убивец.

       Косте было чем гордиться. До вторжения турок наш отряд насчитывал всего два десятка бойцов. Правда, бойцов хорошо обученных и сработанных, что и позволило отряду избежать серьезных потерь во время боя за станицу. Нет, ранены или контужены были все поголовно, но убитыми потеряли только троих. А вот у остальных Вольных Стрелков Терского Фронта дела обстояли куда хуже. Где-то потеряли половину людей, где-то - чуть ли не две трети. Отряд из Горагорского вообще полег в полном составе. Терской Фронт никогда не был спокойным местом, и потери у наемников были и раньше. Но вот чтобы в течение пары суток, да в таких количествах... Бойцам разбитых отрядов нужна была какая-то точка опоры, флаг, под который можно было бы встать. И сохранившая и командира, и большую часть личного состава 'Псарня' стала для них своего рода 'точкой кристаллизации'. Местом, где можно было собраться и почувствовать себя частью сильного коллектива, а не побитым и израненным одиночкой. Отряд увеличился почти в шесть раз буквально за пару недель. И вот уже почти весь февраль я, сменив на посту командира отряда Костю Убивца, который в свою очередь стал координатором, проводил боевое слаживание, превращая сотню бойцов в единое подразделение.

       - Отлично! Значит, рота, - довольно потер руки Исмагилов.

       - Да нет пока еще роты, Олег, - подключился к беседе я. - Есть сотня вооруженных и кое-что умеющих мужиков. А до роты им еще - как до Пекина кверху задом. Их бы, по-хорошему, еще месяц-полтора погонять нужно.

       - А что тебе помешает на месте их гонять? - поинтересовался контрразведчик. - Поймите, мужики, я ведь про погибших гражданских - совершенно серьезно. Там, на зараженных территориях за Северной Границей, какого отребья только нет. 'Погранцов' они побаивались и не лезли особенно. Нет, бывало что и нападали, но только когда совсем в большую толпу сбивались. А сейчас граница, можно сказать, и не прикрыта толком, вот они и распоясались.

       Мы с Костей переглянулись. Похоже, дела на севере и впрямь идут далеко не лучшим образом. Да и по поводу работы для отряда Исмагилов прав. Нет сейчас для наемников работы на Терском Фронте. А в действующую армию нас в нынешнем виде и статусе никто не возьмет. Хочешь служить и воевать - милости просим: военкомат, распределительный пункт, 'покупатели' и, куда попадешь, туда и попадешь. Подобный подход мало кого из наемников устраивал. Тут же - долгосрочный контракт, да еще и на правительство. Словом, есть над чем подумать.

       - Кстати, - прервал вдруг уже немного затянувшееся молчание Олег, - вы б отряду своему хоть название какое-нибудь выдумали... А то не солидно как-то - такая толпа народу, и безымянная.

       - Да предлагал я им уже, - ответил Исмагилову наш младшенький, Толя Курсант, молодой парень, крепкие мускулы которого ощутимо проступали даже под плотным брезентом 'горки'.

       - И что, Толь?

       - Ай, ну их, - отмахнулся тот, наморщив 'распаханный' некрасивым шрамом лоб. - На смех подняли...

       - А то, - согласно кивнул я, - Название им подавай... И как обзовемся? Может - 'Терские волкодавы'?

       На секунду над столом повисла тишина, а потом все четверо синхронно хрюкнули и разразились громким хохотом. Фильм с одноименным названием в Червленную привозили пару недель назад. Вся станица ходила посмеяться, словно на комедию.

       - Ну тебя, Тюкалов, - отсмеявшись сказал контрразведчик. - Все бы тебе глумиться. Не хочешь 'Волкодавов' - обзовитесь тогда... я не знаю... ОМОН.

       - Как? - вытаращил глаза на Исмагилова я.

       Подполковник контрразведки Олег Исмагилов был одним из немногих людей не только на Терском Фронте, но и во всем мире, кто знал, кем на самом деле является отчаянный и матерый наемник с позывным Чужой.

       - А что? - с невинным видом захлопал тот глазами. - Отдельный мобильный отряд наемников... И по делу, и аббревиатура красивая. С историей, опять же.

       - Уж что есть, то есть, - Убивец одобрительно чмокнул губами. - Неплохая идея, мы подумаем. Ладно, теперь давай поговорим о финансовом вопросе...

       Два дня спустя я сидел в кабинете Исмагилова в Ханкале.

       - Запомни главное, Миша, - Олег был серьезен и деловит. - Северные Границы - это не Терской Фронт. Там, с одной стороны - легче, с другой - намного сложнее. Во-первых - радиация. Нет, южнее границы с этим полный порядок: дезактивация была проведена еще сразу после Большой Тьмы, как только республика более-менее твердо на ноги встала. Чуть не надорвались тогда, последние резервы на это дело бросали, но сделали. На въезде во все города и поселки - пункты обязательного дозиметрического контроля, за умышленную попытку продать 'фонящие' товары или продукты - вешают без долгих разговоров. Все по-взрослому. Но вот севернее... Наши пограничники по факту контролировали и патрулировали саму линию границы и тридцатикилометровую 'буферную зону'. Дальше - территория анархии.

       - Что, неужели вообще полный 'Безумный Макс'?

       - Нет, разумеется. Но единой власти там нет. Вот еще севернее - дело другое. Там есть сразу несколько крупных сообществ, можно сказать, государств. На тамбовщине крупный аграрный анклав. В районе Твери - те самые ребята, что нам помогли турок тут урыть, под Псковом еще, они с тверскими в союзе, как я понимаю. На севере бывшей Московской области тоже что-то вроде военно-церковной республике с центром в Сергиевом Посаде...

       Тут Олег бросил взгляд на мое окаменевшее лицо и осекся.

       - Ох, блин, прости, Миша, брякнул не подумавши... Слушай, если хочешь, можем попробовать по нашим каналам по семье твоей информацию запросить. Оно понятно, что шансов немного - столько лет прошло, да и творилось там поди черти что... Но ведь попробовать можно.

       Я только и смог, что молча кивнуть в ответ.

      - Ну, так вот, - продолжил Исмагилов, - У этих и какая-никакая экономика, и производство потихоньку налаживают, и армия есть или силы самообороны. Опять же - вполне легитимное и поддерживаемое своим народом правительство, что тоже не маловажно. А вот между нами и ими - полный разброд и шатание. Понимаешь, ведь что мы, что тверские-тамбовские, когда порядок у себя наводили, со всякой мразью, что тогда расплодилась и распоясалась дальше некуда, боролись самыми простыми и действенными методами. Кто не успел сбежать - того пристрелили как пса бешенного и в яме зарыли. А где и не зарывали, а, наоборот, на всеобщее обозрение выставляли, как предупреждение. Но вот тех, кто успел, тоже хватало. И теперь вся эта бандитская шобла, на пустошах между нами и северянами сидит. Называют их выроднями или бредунами. Одни - на землю сели, базы основали - но таких меньшинство. Большая часть - по пустошам кочуют, потому, собственно, и бредуны. Новые, мать их, татаро-монголы нарождаются. Сбились, словно шакалы, в стайки. В клубы, мля, по интересам. Там же у них натуральная кунсткамера: кто грабежами промышляет, кто рабами приторговывает. Под настроение и обычной торговлишкой занимаются. Между собою грызутся, на наши и северян приграничные районы в набеги ходят, словом - беспредельщики.

      - Подожди, а торгуют-то с кем? Друг с другом что ли?

      - А почему нет? Одни, допустим, на оружейные склады армейские сели, другие - какую-нибудь мелкую аграрную общину... эээ, ну, типа охраняют... Крышуют короче, в лучших бандитских традициях. Вот и меняются - еду на патроны.

      - Погоди, ты же сказал, что там одни бандиты. Откуда ж тогда эти общины?

      - Да там кого только нет. И чего только нет. Правда, на мой взгляд, большая часть тамошнего 'мирняка' не на много лучше бандитов, разве что на земле сидят и в набеги сами не ходят. Как думаешь, для кого и с какой целью бредуны рабов ловят? А наркоту кому втюхивают?

      - Ох, е-мое, как там все запущено! - замотал головой я. - И что, порядок навести даже не пытались?

      - Миша, я тебя умоляю! На карту погляди, - страдальчески поднял взгляд к потолку контрразведчик. - Эти пустоши по площади - больше Югоросии. Да, народу там живет куда меньше, но это-то и плохо - искать замучаешься. Опять же, где столько войск взять? Ну, загоним мы туда полк... Ай, что полк, давай уж сразу - дивизию. В сладких мечтах чего мелочиться-то?! И какую территорию эта дивизия под контроль взять сможет? Бредуны просто уйдут подальше, благо, места там полно, и все - ищи-свищи хоть до морковкина заговенья. Вот и остается нам только глухую оборону держать.

      - И что, из наших вообще никто на этих пустошах не бывает?

      - Да как тебе сказать... - Исмагилов замялся. - Несколько раз после набегов за бредунами погони устраивали, но там, сам понимаешь, не разведка была, а преследование. Догнали, всех из пулеметов покрошили, выживших на суках поразвесили, остальным в назидание, награбленное забрали - и назад. Есть еще, правда, ходоки. Вот те на пустошах бывают часто. Что называется - работа у ребят такая: всякое-разное нужное и редкое на пустошах отыскивают и продают...

      - Короче - сталкеры, мать их, - хмыкнул я.

      Исмагилов чуть нахмурил брови, а потом, видимо вспомнив свое прошедшее еще до Большой Тьмы детство, улыбнулся и кивнул.

      - Да, пожалуй.

      - Хорошо, с бредунами и ходоками все понятно. Что по взаимодействию с местными военными?

      - Из местных военных в твоей зоне ответственности остался только отдельный батальон Бригады. ППД* у них в Иловле.

      Судя по нажиму, с каким Олег произнес слово 'Бригада', оно было чуть ли не официальным названием и явно писалось с большой буквы.

      - И кто это такие?

      - Это, Миша, объединенные первая и третья бригады войск РХБЗ* Московского военного округа.