— Благодарю, — ответила Брин и торопливо добавила: — Ребята, познакомьтесь, это мистер Скайхоук и мистер Литтон. Они работают с мистером Кондором.

— Ты нас так представила, Брин, — хихикнул Перри, — будто мы члены мафии. Ребята, я — Перри, а это Мик. А вас как зовут?

— Это Брайан, это Кит, а это… ох!

Брин взглянула вниз, туда, где должен был находиться Эдам, и увидела, что тот заснул, прижавшись к ее боку и надежно засунув большой палец в рот.

Он избавился этой привычки на день, а вот ночью… Кроме того, он крепко ухватился за ее юбку — как за парашют. Брин взглянула на Перри и Мика и пожала плечами.

— Рип ван Винкль в этой компании — это Эдам, — сказала она.

— Привет, Брайан, привет, Кит, — сказал Мик.

Еще до того, как дети открыли рты, Брин уже знала, что у нее опять будут неприятности, но не было никакой возможности их предотвратить — разве только сгрести со стола скатерть и накрыть мальчишек с головой.

— Ой, а вы тоже индейцы! — воскликнули они в унисон.

Ли захохотал вместе с Перри и Миком, а Перри еще и нарочно подначивал мальчишек.

— Индеец? Я? Нет, я не индеец. Я стопроцентный американский «Хайнц-57». Чуть-чуть шотландской крови, немного ирландской. Сколько-то английской и французской. Ох, забыл! Еще чуток литовской!

— Да уж точно ты не краснокожий! — воскликнул Мик в притворном ужасе. — Это они про меня. Не вздумай дурить детишкам головы. Они знают, кто здесь настоящий индеец, когда он перед ними во всей красе.

Брайан и Кит глядели на них обоих в полной растерянности, а потом принялись хихикать. Брин не могла понять — хочется ли ей расцеловать их в макушки или, как и раньше, уползти под стол.

— Индейцы — они такие забавные, — сказал Кит Брайану серьезно.

— А зеленоглазые могут запросто сделать краснокожих, не так ли? — сказал Ли, глядя на приятелей с озорной усмешкой.

— Еще как могут, — согласился Мик.

Он улыбнулся Брин, потом обратился к Ли:

— Мы вообще-то хотим свалить отсюда. Похоже, пора освободить столик. Но мы можем подождать где-нибудь поблизости, если ты хочешь.

Ли глянул на Брин.

— Если мисс Келлер не возражает, я помогу доставить ее детсад домой.

— О нет! — запротестовала Брин. — Я прекрасно справлюсь сама. Не хочу вас задерживать!

«Не надо мне помогать», — мысленно умоляла она. Так легко принять помощь. Так легко привыкнуть полагаться на чью-то силу. И так легко оказаться без этой поддержки и упасть еще ниже…

— Давайте, Перри, Мик, — без обиняков согласился Ли и снова поглядел на Брин. — Мы тут сегодня вечером балдеем, подбираем новые мелодии. У Эндрю свидание, и он вряд ли появится раньше одиннадцати или половины двенадцатого. Я отвезу нашего маленького, швыряющегося рисом Рила ван Винкля домой, чтобы не пришлось будить его. А потом я позвоню Мику или Перри, чтобы один из них приехал и забрал меня.

— Ох, нет, правда…

— Да ладно, — ухмыльнулся Мик. — Без проблем, Брин. Просто убедись, что он дал нам верный адрес, когда будете нам звонить.

У нее не было возможности протестовать дальше — они уже помахали руками, и пошли к выходу из ресторана.

— Вы готовы? — спросил Ли.

— Мне нужно оплатить счет.

— Я уже оплатил.

— Что? Как? Когда?

— Ох, как вы негодуете!.. Я попросил присоединить ваш счет к моему, когда увидел вас здесь.

— Но вы не имели никакого права…

— Брин, это просто пустяковый счет.

— Мистер Кондор, я отрабатываю мое жалованье и сама оплачиваю мои счета!

— Ах, я опять «мистер Кондор». А мне так понравилось, когда вы стали звать меня по имени. О'кей, давайте разберемся. Да, вы отрабатываете свое жалованье, даже более чем отрабатываете. Но я прибрал к рукам только ваш счет. Не стринги, нет. «Вы мне кое-что должны». Только ужин. Это стоило того, чтобы пообщаться с детьми. А сейчас не хотите ли пройти на выход — до того, как Рип проснется и устроит рев на весь ресторан?

— Хорошо, хорошо! — огрызнулась Брин. — Пойдемте. Я понесу Эдама до машины.

— Голубой «форд»?

— Да.

Она почти забыла о Брайане и Ките, поскольку едва стояла на ногах, держа Эдама, висевшего у нее на плече.

— Ну что, парни, все готовы? — обратился к ним Ли.

Они пошли за ним покорно как овечки.

Когда они вышли из ресторана, Ли обернулся к Брин и непринужденным движением взял Эдама из ее рук. Она промолчала — Эдам весил добрых восемнадцать килограммов, и она едва дышала, неся его. Ли же подхватил его легко, как футбольный мячик.

Во время недолгого пути домой они не разговаривали, но это было не так важно — Ли разговаривал с мальчиками. И Брин пришлось признать, что это получается у него замечательно. Не то чтобы он разговаривал с ними, как если б они были взрослыми. Он говорил с ним как с людьми — талант, которого многие взрослые так досадно лишены. Она едва улавливала смысл беседы, которая касалась сначала разных индейских племен, а потом перешла к истории вообще.

— Моя учительница говорит, что ваш клип про Средние века просто замечательный!

— Хорошо, поблагодари свою учительницу от моего имени, Брайан. Было время, когда я думал, не стать ли мне учителем истории.

— И что случилось?

— Я обнаружил, что быть ударником мне нравится больше.

Через несколько минут Брин подъехала к дому. Она про себя порадовалась, что не раскидала где ни попадя постиранные детские вещи и в течение последнего месяца не забывала вытирать пыль.

Припарковав машину, она оглянулась на Ли, который по-прежнему держал Эдама.

— Я отнесу, — сказал он. — Вы только покажите куда.

Брайан и Кит выбрались из машины, Брин не торопясь последовала за ними. Она удачно справилась с ключом, отпирая дверь, но с трудом нашла выключатель.

— Наверх, — сказала она Ли, стараясь скрыть волнение. — Брайан, Кит, не путайтесь под ногами у мистера Кондора.

Она пошла за ним вверх по лестнице вместе с шумным эскортом из двух персон.

— Эдам спит внизу! — сообщил Брайан Ли тихим шепотом. — Я сплю на верхней койке, а Кит вон там, на кровати.

— О'кей! — ответил Ли шепотом, наклоняясь, чтобы пристроить Эдама.

— А тетя Брин спит в своей собственной постели наверху. Вы знаете, у нее своя комната.

Брин скрипнула зубами и сжала кулаки, бросив на своего старшего племянника убийственный взгляд. «Если б я могла сделать с тобой, Брайан Келлер, то, что хочу в настоящий момент, — подумала она, — меня бы точно посадили за жестокое обращение с малолетними».

— Вы двое ступайте чистить зубы и готовьтесь ко сну! — Иногда она была готова поклясться, что им не семь и шесть лет, а все семнадцать и шестнадцать соответственно.

— Вы, наверное, захотите снять с него джинсы или что-то в этом роде, — сказал Ли с улыбкой. Не возражаете, если я подожду внизу?

— О нет, это будет замечательно, — ответила Брин.

Ли исчез. Стягивая джинсы с Эдама, она услышала, как в ванной зашумела вода. Пусть остается в майке, решила она. Нежная улыбка пробежала по ее губам, когда она укладывала малыша поудобнее. Он выглядел сейчас таким невинным и беззащитным.

— Но тебе придется раз и навсегда прекратить швыряться едой, молодой человек! — прошептала Брин, целуя его в лобик. — Это плохо для моего имиджа. Ты разрушаешь мой имидж самостоятельной личности!

Все еще улыбаясь, она подоткнула ему одеяло и на цыпочках вышла из спальни. Брин и Кит, вероятно, едва коснулись щетками зубов, поскольку уже сидели внизу, болтая с Ли. Он вольготно расположился на узком, способном вместить только двоих, диванчике, сидя нога на ногу и закинув руки за голову.

— Брайан, Кит, в постель, живо, — скомандовала Брин.

— Ну-у…

— Никаких ну. По койкам!

Слава богу, они все-таки решили послушаться ее! Недовольно бурча, они, как обычно, поцеловали ее и стали подниматься по лестнице.

— Вы не хотели бы пожелать мистеру Кондору спокойной ночи и поблагодарить его за угощение?

— Конечно! — радостно согласился Брайан. — Спокойной ночи, Ли! Спасибо тебе за ужин.

— Спокойной… спасибо… — эхом отозвался Кит.

Как только они стали подниматься вверх по лестнице, Брин подумала, что зря отослала их так рано — ведь сейчас она остается наедине с Ли Кондором.

— Могу я что-нибудь вам предложить? — спросила она, украдкой оглядывая гостиную.

Все как будто в порядке. На стеклянной столешнице кофейного столика были следы от пальцев, но журналы на нем лежали аккуратной стопкой, и длинные плети филодендрона маскировали эти маленькие, но многочисленные огрехи.

— Ничего, — ответил он, разглядывая ее с легкой улыбкой, пробегавшей по его губам, и с проблеском удовольствия в золотистых глазах. — Отчего бы вам не присесть на минуту?

Он показал взглядом на небольшой кусочек свободного пространства рядом с ним на диванчике. Брин на миг опустила взгляд, потом посмотрела ему в глаза:

— Оттого что я вам не доверяю.

Ли усмехнулся, и она опять заметила, как смягчаются черты его лица, когда он улыбается.

— Что значит — не доверяете? Я не делаю ничего плохого.

— Мм… Вы делаете все слишком хорошо.

— Я вам по-прежнему не нравлюсь?

— Нет. Да. Нет. Ли, дело тут не в том, нравитесь или не нравитесь. Вы были предельно откровенны насчет того, что не прочь прыгнуть со мной в постель, а я не хочу, чтобы меня использовали подобным образом. Вы сегодня вечером были очень добры к моим мальчикам, и я вам очень благодарна за это, точно так же, как благодарна за работу. Но…

— Нет, минуточку!

Он сидел в расслабленной позе, но вдруг вскочил, с хватил ее за руки и впился взглядом в ее глаза. Его золотистый взгляд стал жестким — как и черты лица.

— Это не одно и то же, мисс Келлер. Я оплатил ваш ужин и любезничал с вашими мальчиками совсем не для того, чтобы купить вас. Я люблю общаться с детьми совершенно искренне, а счет за ужин меня не разорит. Да, я по-прежнему хочу лечь с вами в постель. Это совершенно нормальное стремление мужчины, который встретил по-настоящему красивую женщину. Но это совсем не значит, что я хочу использовать вас. По крайней мере, не более того, как вы могли бы использовать меня. Я сейчас говорю о чем-то, что могло бы порадовать обоих — что-то дать каждому.

Отчего у нее всегда пересыхает во рту, когда он смотрит на нее? — с удивлением думала Брин, нервно облизывая губы. Оттого, что он был прав? Она почувствовала влечение к нему еще до того, как они встретились. А сейчас… Через тонкую ткань рубашки она ощущала тепло его тела, мощную энергетику. Его хватка была крепкой, но не болезненной, и она не могла думать ни о чем другом, кроме как о его руках, державших ее за запястья. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза, его большой палец прошелся по ее подбородку, лаская его с какой-то жесткой нежностью.

— Ли, вы, наверное, могли бы иметь столько женщин, сколько пожелали бы…

Он протестующе фыркнул:

— Брин, вы по-прежнему пытаетесь навешивать на меня какие-то стародавние ярлыки. По-вашему, мужчине только и нужно, что красивое тело в сочетании с хорошенькой мордашкой? Я как раз не любитель случайных связей. В вас есть нечто, что очаровало меня с того самого момента, как я вас увидел.

— Хороший ход, — услышала Брин свой собственный резкий голос.

— Ход? Черт побери…

— Да, ход, черт побери! Или вы собираетесь поклясться мне в вечной преданности?

— А это то, что вам нужно, — вечная преданность? Что-то не верится. Мы только что познакомились. Я стараюсь узнать вас поближе, но вы сами жутко мешаете мне. Может, в этом и заключается вечная преданность? Но как каждый из нас сможет узнать, куда приведет нас эта дорога, если мы не сделаем первых шагов, а потом и следующих?

— Я не хочу, чтобы меня обязывали! — воскликнула Брин. — Я не хочу, чтобы…

«…мне опять сделали больно». Вот что это было. Но говорить этого Брин не хотела.

— Я не хочу иметь с этим ничего общего, — повторила она холодно.

На нее наваливалось какое-то дикое возбуждение. Чем дольше она здесь стояла, тем больше ей самой хотелось наброситься на него. Тем большее волнение она чувствовала. Как восхитительно было бы прилечь рядом с ним, тщательно изучить его упругое, мускулистое тело. Как потрясающе находиться рядом с человеком, одно только присутствие которого говорит о силе и твердом характере, мощи и нежности. Просыпаться рядом с ним, чувствуя его руки, надежно защищающие ее…

— Брин…

Неожиданно его рука обхватила ее, сжимая так сильно, что жар его тела обжег ее, а биение его сердца громом отозвалось в ушах. Бронзовые пальцы крепко держали ее подбородок, а его губы приближались к ее губам, твердые, как все его тело, повелевающие, но не грубой силой, а нежностью. Соприкосновение было подобно удару молнии. Как тепло солнца. Такое чувственное, что у нее закружилась голова — будто ее тело взлетело над землей. Его язык прошелся по ее губам, осторожно их изучая, раскрыл их, прошелся по ним изнутри, глубже, глубже, нежно, но внимательно исследуя, наполняя Брин неудержимым, страстным желанием… Как бы намекая на наполнение иного рода, его бедра прижимались к ее, соприкасаясь так тесно, самым бесстыдным образом сообщая ее телу о силе его желания.

— Нет!

Он не стал препятствовать ей, когда она вырвалась от него. Если б он хотел это сделать, то легко удержал бы ее. Она очень хорошо осознавала, как он силен.