— Ты поговорил? — спросил Добросклонов. — Я могу отключать телефон?
— Отключай.
— Я собрал вещи, — Гошка держал под мышкой системный блок компьютера и пару пухлых папок. — Но тебе придется поработать с Региной. Ей нужен контейнеровоз. Какая у тебя грузоподъемность?
— У меня лично?
— Не трать на меня свой скудный запас юмора. Иди лучше помоги слабой женщине, — сказал Добросклонов, забираясь на заднее сиденье.
Мешок сахара. Мешок риса. Запечатанная коробка с консервированной кукурузой. Распечатанная коробка с зеленым горошком. Связка книг. Три одинаковых чемодана. Синий костюм в чехле.
Это первое, что увидел Гранцов в коридоре офиса. Где-то в дальнем конце раздавались шаги Регины, она несла что-то еще.
— Понятно, — сказал Гранцов. — Берем только чемоданы и книги.
Регина Казимировна бросила все на пол и сказала издалека:
— А можно хотя бы костюм? Я даже книги могу оставить, но костюм такой хороший…
— Он что, свадебный?
— Он представительский, — сказала она с почтением.
Гранцов повертел чехол с костюмом перед собой, прикинул размер. Оказывается, костюм был не просто синий — он был синий в черную полоску. И голубая сорочка была под пиджаком, и галстук подходящий свисал из кармашка, а еще из кармашка торчали очки.
— У нас в роду очкариков не было, — сказал Гранцов, щелкнув по роговой оправе.
— Не беспокойтесь, — холодно произнесла Регина Казимировна. — Это нулевые стекла. Очки чисто представительские.
— Понятно, — сказал Гранцов. — Не возражаете, если я надену?
Переодевшись в представительский костюм, нацепив на переносицу представительские очки и встав во весь рост перед зеркалом в холле, Гранцов решил, что теперь его никто не узнает.
— Король паркета, — оценил перевоплощение Добросклонов. — Неужели я тоже выглядел таким арабским шейхом на всех переговорах?
— Ладно, ладно, — сказал Гранцов сквозь зубы, отрабатывая новую дикцию. — Давай за руль.
— Мы так не договаривались, — вяло возмутился Добросклонов. — От меня перегаром разит. Мне бы сейчас глоток пива…
— Будет тебе пиво. Вот техпаспорт, вот путевой лист, — Гранцов запихнул документы в карман камуфляжной куртки и набросил ее на плечи брата.
— С ума сошел? Кто поверит, что это мои документы?
— Ну, в таком камуфляже тебя ни один гаишник не посмеет тормознуть.
— Знаешь, — задумчиво сказал Гошка, — рядом с тобой мне всегда кажется, что мы снимаемся в кино. Но ты знаешь сценарий, а я нет.
— Сценарий всегда одинаковый, — сказал Гранцов. — Сначала тебе хреново, потом чуть хуже, а в итоге тебе кранты. Поехали, поехали.
— Дай завестись-то!
— Поехали! Потом заведешь!
Как и предполагал Гранцов, они приехали в спортзал слишком рано. Те, кто занимался здесь с утра, перед работой, уже ушли. А дневные группы еще не собрались.
В глубине зала маячила одинокая фигура в черном кимоно — человек застыл, присев на широко расставленных ногах. Вполне возможно, что он стоял так еще с утра. Хорошо, если не с вечера.
Из душевой вышел тренер, приглаживая руками влажную бороду (из-за этой бороды его и называли Ерофеичем).
— Эт вы ведете группу айкидо? — спросил Гранцов сквозь зубы, совершенствуя новую дикцию. — У ва-ас знимается тэкой Ба-арис Ма-акарович…
— Да занимается, занимается, — нетерпеливо ответил тренер, причесываясь перед зеркалом. — Но днем, с двух до четырех. Я же вам все объяснил.
— Мне? — не понял Гранцов.
— Вы же на той неделе звонили несколько раз, — тренер обернулся и тут же изменил тон: — Ох, Вадим, я тебя не узнал. Богатым будешь. Что за маскарад?
— На презентацию собрался, — отмахнулся Гранцов. — Я заеду к четырем, а ты предупреди Макарыча, чтоб он меня дождался.
— Предупрежу.
— Если до половины пятого меня не будет, пусть уезжает. Кстати, а кто это спрашивал про Батю? Чего хотел?
— Встретиться хотел, назвался земляком. Сильный московский акцент, — сказал тренер. — Вот точно, как ты начал. «
— Да у него везде земляки, — сказал Гранцов.
Он вернулся к машине, забрался на сиденье и долго молчал.
— Мы уже больше никуда не едем? — наконец, спросил Добросклонов.
— Не знаю, — сказал Гранцов и повернулся к заднему сиденью, где среди сумок и пакетов расположилась Регина. — Вам придется еще потерпеть немного. Наша поездка затягивается. Ничего?
— Ничего страшного.
— Что случилось? — недовольно спросил Гошка. — Ты держи меня в курсе событий. Я же за рулем, я должен знать маршрут.
— Вот я как раз и обдумываю маршрут. Как там по твоей теории, удачный сегодня день или нет?
— Смотря для кого. Тринадцатое число вообще не может быть удачным. Но для семерок и четверок оно не так страшно, как для всех остальных. Так что тебе нечего бояться. Ты чистая семерка.
— Это хорошо?
— Сегодня да. Завтра — не знаю.
— Завтрашние проблемы меня не волнуют, — сказал Гранцов. — Мне бы сегодня разобраться. Так, понятно. Действуем по старому плану. Давай к моей жилконторе, где я работал, — помнишь, на Мойке? — потихоньку мимо проедем, глянем краем глаза, разнюхаем обстановку…
— Ты там больше не работаешь?
— Похоже, что не работаю.
— Вот, значит, в честь чего была вчерашняя пьянка, — догадался Гошка. — Тебя с работы выгнали?
— Сам ушел.
— А подробнее?
— Подробности в газетах.
Добросклонов медленно проехал по набережной, так что Гранцов смог разглядеть все машины, припаркованные у жилконторы. Некоторые были ему знакомы, остальные нет — но он не заметил подозрительных, с правоохранительными признаками. Он уже хотел попросить остановиться, как из-за угла вырулила черная «газель» и встала прямо перед входом в контору, перегородив дорогу. Добросклонов резко тормознул и выругался шепотом.
Гранцов быстро надел очки и достал носовой платок, имитируя борьбу с застарелым насморком. Прямо перед ним из милицейского автобуса выбрались один за другим все четверо вчерашних оперов — или кто они там?
— Трогай, Гошка, трогай, — сквозь зубы проговорил Гранцов.
Оперативники дружно закурили, толстый в очках начал рассказывать анекдот про «новых русских», а пожилой повернулся к водителю и сказал:
— Мы тут еще на сутки застрянем. Всех отсылайте сюда, в жилконтору. На обед не поедем, привезите какой-нибудь колбасы, что ли. И «ессентуки». Не забудете?
Добросклонов тронулся, объезжая «газель», и Гранцов сунул платок обратно в карман. Он увидел в зеркале, что дежурный милиционер распахнул дверь жилконторы, и вся четверка вошла внутрь. Судя по их помятому виду, они провели здесь всю ночь, с утра съездили куда-то — поесть или просто отметиться — и теперь вернулись в свой «оперативный штаб».
— Гони, — приказал он. — Отставить! Не гони! Никаких нарушений! Чтоб не остановили.
— Да ладно тебе, — сказал Добросклонов. — Сейчас стыдно останавливать такие машины. Вот когда я ездил на «ягуаре», это было что-то. Тормозили на каждом перекрестке. А за город просто нельзя было выехать, не заплатив по дороге полтинник, а то и стошку. Причем ни за что, просто так.
Он быстро освоился с тугим военным рулем и через несколько перекрестков был-таки остановлен. Удивленный гаишник изучил документы, принюхался, получил свои тридцать сребреников и посоветовал держаться подальше от центра. Добросклонов принял совет слишком близко к сердцу и начал удаляться от центра с недозволенной скоростью, благодаря чему еще несколько гаишников заработали на обед.
— Нет, я так больше не могу, — сказал Гранцов после очередной остановки, отнял у Гошки документы и сам сел за руль. — Нельзя же так. Где ты учился ездить?
— А в чем дело? — сухо спросил обиженный Добросклонов, который считал себя лучшим водителем Санкт-Петербурга и ленинградской области.
— Очень интересная трактовка правил, — сказал Гранцов.
— Тогда скажи, что я нарушил, ну что?
— Ну, к примеру, не пропускаешь встречных при левом повороте. Ни разу ведь не пропустил.
— Так ведь им еще не горел зеленый, — возмутился Добросклонов. — Они должны стоять, пока зеленый загорится. А я просто чуть-чуть раньше стартовал.
— Ага, на красный, — сказал Гранцов и увидел взмах полосатого жезла. — Не понял.
— Это тебе, тебе он махнул, — кротко подсказал Добросклонов.
Гранцов вышел из машины и протянул свои документы. Румяный лейтенант внимательно их изучил и сказал неожиданно:
— Это ваши права? А почему лицо совсем другое?
Дискуссия была короткой. Она сопровождалась придушенным смехом Добросклонова и завершилась штрафом за грязные номера.
На оставшиеся деньги Гранцов купил в аптеке разных трав для парилки. Эвкалиптовую настойку любит Поддубнов, Керимыч предпочитает мяту. Настой липового цвета пригодится гостям — он подстегивает потовые железы. Пусть новые работники базы пропотеют как следует, пусть выгонят из себя городскую грязь и злость.
Вадим Гранцов любил покупать что-нибудь для бани. Наверно, с таким же чувством родители покупают игрушки детям, а влюбленные юнцы — безделушки для своих неприступных красавиц.
— У нас есть время, давайте посидим где-нибудь у воды, — предложил он.
— А что дальше? — спросила Регина Казимировна. — Я даже не знаю, куда мы едем.
— О, это дивное место, — протянул Гошка. — База отдыха на лесном озере. Никакой промышленности в радиусе трехсот километров. Ключевая вода. Рябчики чирикают на ветках. Тебе там понравится.
— Но что мы там будем делать? Прятаться?
— Вы там будете работать, — сказал Гранцов.
— Это что-то новое, — Добросклонов насторожился. — До сих пор речь шла только об отдыхе.
— Лучший отдых — смена деятельности. Ты слишком долго сидел в кресле. Пора потрясти суставами. Дровишки попилить, например.
— Я тоже буду пилить дрова? — поинтересовалась Регина Казимировна.
— Нет. Но и вы без дела не останетесь. Работы у нас много, а людей мало, — сказал Гранцов. И добавил: — Было мало. А теперь стало еще меньше.
— Что, текучесть кадров? — насмешливо спросил Гошка. — Неужели кому-то может наскучить отдых в лесу? Или обнаружилась аллергия на рябчиков?
— Нет. Не аллергия.
Вадим Гранцов до этой секунды не собирался ничего рассказывать брату. Но сейчас ему вдруг захотелось немного осадить Гошку. Тот был слишком поглощен своими проблемами, которые, с точки зрения Гранцова, не стоили даже того, чтобы о них говорить. Временные трудности с бизнесом, вот и все. Не в первый и не в последний раз. А сколько суеты, сколько страхов…
— Нет, не аллергия, — повторил он жестко. — Убили наших работников. Просто убили. Двоих.
— Как убили? — растерянно переспросил Добросклонов.
— Зарезали. На прошлой неделе. В ночной электричке. Так что в нашем штатном расписании освободились как раз две единицы.
— Зарезали? Наверно, цыгане. Или кавказцы, — неуверенно проговорил Гошка. — Наши сейчас предпочитают огнестрельное оружие. ТТ. АКМ. Или топор по пьяному делу. Ножи сейчас не в моде.
— Отчего же, напротив, — возразил Гранцов. — Не далее как вчера у меня на работе точно так же зарезали моего сменщика. Охранника в той самой конторе, на которую мы краем глаза глянули. Ночью кто-то забрался в помещение, пырнул человека ножом и унес оргтехнику.
— Кошмар, — произнесла Регина Казимировна. — Из-за какой-то оргтехники!
— Самое интересное в этом кошмаре то, что покойник дежурил вместо меня, — сказал Гранцов. — Если бы я вышел на работу в точном соответствии с графиком, могла получиться очень занятная история. А если бы мои банщики опоздали на электричку, с ними ничего не случилось бы. Вот как опасно жить по графику, Гошка. А ты все планируешь чего-то, все рассчитываешь. Больше импровизации, старик. Смелее сворачивай в стороны с накатанных дорог. И тогда, может быть, тебе повезет. Как, например, повезло мне.
— Ты считаешь, что тебе повезло? — спросил Добросклонов.
— По крайней мере, я жив.
— Случайность. А я стараюсь исключить случайности, — Гошка в задумчивости почесал щетину. — Но, знаешь… А ведь таких совпадений не бывает. Трое твоих знакомых были зарезаны. В течение одной недели, если я правильно понял. Знаешь, на твоем месте я бы поостерегся.
— А на твоем месте я бы не сел со мной в одну машину, — в тон ему ответил Гранцов, барабаня пальцами по баранке. — Вот что. Ты знаешь заправку на Мурманском шоссе, сразу за постом ГАИ?
Поделиться книгой: