Живите, Мотоко! Выживайте, если сможете, а мы вернемся. Мы разделим простую веру в то, что наши усилия могут иметь значение, которое, возможно, когда-нибудь осуществится.

Живите, Мотоко! Выживайте, если сможете, так что два наших народа, быть может, возьмутся за руки и пойдут вместе в поиске истины.

ВЫБОР ГИЛЬДИИ ЗВЕЗДНЫХ МОРЯКОВ

Гильдия Звездных Моряков выбрала двоих очень разных людей, чтобы положить конец господству ужаса, который спустил с привязи Старн со своей базы в системе Артоса. Старн разработал какое-то излучение, которое испаряло команды звездолетов, оставляя нетронутыми богатые грузы — с тем, чтобы их извлекли его роботы.

Снабженные пока еще неиспытанными шлемами, предназначенными для того, чтобы нейтрализовать лучи Старна, солдат фортуны Драго и капитан звездолета Смит были готовы бросить вызов могуществу Старна. Если они преуспеют в этом на подступах к базе Старна, им все еще будут противостоять его легендарные гипнотические способности в состязании умов, исход которого был отнюдь не предрешен.

Капитан Смит хотел взяться за это задание, потому что искал мщения. Его единственный брат был на одном из кораблей, которых задел луч Старна. Что касается Драго, то для него это была просто очередная работа. Он продавался за вполне определенную плату и продавался тому, кто платил больше всех.

Циничная позиция Драго раздражала Смита, и он еще раз попытался понять, почему Гильдия выбрала такого человека.

— Как я могу доверять тебе? — выпалил Смит. — Представь, что Старн предложит больше, чем Гильдия? Ты согласишься?

— Возможно.

— Таким образом, ты продашь товарища!

— Как всякий другой, — ответил Драго, — если цена приемлема.

Смит умолк, расставаясь с надеждой, что у Гильдии была некая веская причина для того, чтобы выбрать Драго.

Путешествие к базе Старна близилось к концу, и два человека с волнением осознали, что шлемы, предоставленные Гильдией, нейтрализовывали излучение Старна. Их приземление не вызвало противодействия и, когда двое людей покинули свой корабль, Старн вышел из пещеры, приютившей его излучатель.

Без приветствия и предупреждения Старн выстрелил в Драго из замаскированного игольного пистолета. Смит инстинктивно толкнул Драго вбок, принимая в свою левую руку то, что должно было войти в сердце Драго. Драго был ошеломлен, но быстро оправился, как и подобает профессиональному солдату, которым он был. Он перекатился, выхватил свой пистолет и выстрелил в Старна. Выстрел, сделанный в спешке, не оказался смертельным, задев Старна в плечо и заставив его выронить игольный пистолет.

Старн, безоружный теперь, пустил в ход свои гипнотические способности. Едва Смит приготовился выстрелить в него, Старн преобразился в глазах Смита в его любимого брата. Смит дрогнул. Он знал, что это был трюк, и все же не мог заставить себя выстрелить в столь реальное и такое желанное видение; Старн умело играл на его тоске.

Оставив сбитого с толку Смита, Старн перенес свое внимание на Драго, проецируя в сознание наемника видения безграничных богатств и могущества.

Но что-то было не так, к своему ужасу понял Старн. Рука Драго, держащая пистолет, не опускалась. Палец Драго продолжал неуклонно давить на курок. Боль и смерть взорвались в груди Старна.

Они подошли к его кровоточащему телу. Видения постепенно оставили их одновременно с тем, как жизнь постепенно оставила Старна. Драго и Смит посмотрели друг на друга с удивлением и с уважением, которого до этого не чувствовали.

Драго осознал, что Смит спас его жизнь, в то время как мог позволить ему погибнуть и использовать возможность выстрелить в Старна. Это была возможность того сорта, которую привык использовать Драго. Смит мог справиться с этой задачей, а мог и потерпеть неудачу, ведь он был капитан звездолета, а не солдат.

Старновы видения богатства и могущества почти ослепили Драго, но тут уголком глаза он увидел Смита, беспомощного во власти Старна. Смит не воспользовался возможностью покончить со Старном, а спас жизнь Драго. Этот, по мнению Драго, потрясающе самоотверженный поступок Смита дал солдату фортуны первую настоящую силу, какую он когда-либо имел — силу отбросить личную выгоду для блага другого.

Гильдия Звездных Моряков действительно мудро расценила этих двоих людей. Гильдия знала, что каждый извлечет из другого наилучшее, и знала: понадобится лучшее, что есть в обоих, дабы уничтожить то зло, каким был Старн.

ЛИХОРАДОЧНЫЙ БРЕД

Полоснувший по ушам телефонный звонок в 2.00 ночи призвал меня к смертному одру Билла. Вы знали его как профессора Уильяма Б.Джонстона. Он был блестящей половиной команды, которая проводила столь знаменательные исследования так называемого «фонового шума вселенной», или «ФШВ». Этот статический ФШВ в радиодиапазоне восполнял ранее необъяснимый недостаток уровня энергии, необходимого для того, чтобы сделать теорию создания вселенной в результате «большого взрыва» правдоподобной. Я — Джон Фостер, другая половина команды.

Билл, несомненно, бредил. По крайней мере, его слова словно бы доносились из лихорадочного бреда, когда он стиснул мою руку, притягивая меня поближе, чтобы я услышал его последние слова.

«Я слышал Бога», сказал он. Видя, что на моем лице, должно быть, появилось снисходительное выражение, Билл закричал: «Не потому что я умираю, идиот! Я слышал его до моего приступа. Это была какая-то замысловатая структура излучений в пределах ФШВ. Я наконец понял это, и это есть последняя сознательная мысль Бога, Джон. Подумай, что это значит!»

Билл рухнул обратно на постель и сунул мне в руку клочок бумаги, на котором его рукой было нераз— борчиво написано следующее:

Я НЕ БУДУ ТЕМ КЕМ Я ЕСТЬ И БЫЛ ВСЕГДА. Я ПОДАВЛЮ СВОЕ САМОСОЗНАНИЕ ПО— СРЕДСТВОМ УНИЧТОЖЕНИЯ МОЕГО ВСЕЛЕНСКОГО СУЩЕСТВА. Я СТАНУ ВСЕМ БУДУЧИ ВСЕМ ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ.

Видя мой вопросительный взгляд, оторвавшийся от бумажки, Билл приподнялся и пустился в страстное объяснение. «Это было то самое, Джон! Неужели не понимаешь? Большой взрыв! Все, что существует, включая нас самих — осколки Бога. Это так прекрасно. Это объясняет все. Страдание есть незнание вселенной, это определяет неправильное восприятие. В той степени, в какой мы понимаем взаимоотношения этих осколков, мы доходим до знания Бога. Если все эти осколки осознают друг друга и останутся верными в полной гармонии, Бог родится заново. Он достигнет Своей цели быть всем, что было, что есть и что может быть. Он будет вечным совершенством!» Сказав мне это, Билл умер.

Сначала, конечно, я мало задумывался о последних словах Билла, отгоняя их от себя как плод его бреда. Если бы я не натолкнулся в лаборатории на его заметки по поводу эксперимента через несколько недель после похорон, я, может быть, просто забыл бы исступленные утверждения Билла. Я чувствовал себя дураком, но мое уважение к Биллу как ученому и моя любовь к нему как другу все-таки одолели это ощущение. Я принял решение попытаться воспроизвести результаты его экспериментов.

После нескольких недель изучения заметок Билла я, наконец, почувствовал, что знаю, что искать в ФШВ. Когда ко мне пришло убеждение, что я понял его запутанные идеи, пришло и решение употребить часть имевшегося у меня времени на работу с университетским радиотелескопом и попытаться подтвердить существование билловой «замысловатой структуры излучения». Это захватило меня всего. Я совсем не думал о том, какое значение может иметь эта структура, если она действительно существует. И определенно я не питал надежд, что любая такая структура может представлять собой чью бы то ни было последнюю мысль, не говоря уже о Господней.

Я настроил аппаратуру и ждал, но ничего не было. Вообще ничего такого, что можно было бы истолковать как структуру. Всякий раз, когда я пытался, результат был одинаков. Ничего не было.

Я уже потратил так много ценного времени телескопа на этот бесполезный поиск, что мне стало хлопотно оправдывать любые дальнейшие усилия. Потом это случилось. Распечатка показала изменения. Первые, что я когда-либо видел. Это случилось лишь однажды и никогда больше не повторялось. Некая последовательность пиков и с виду случайных «плато».

Уверившись, что эта причудливая распечатка — не результат сбоя аппаратуры, я почувствовал минутный подъем. Билл в самом деле наткнулся на что-то. Но что? Как это объяснить? Что это значит? У меня не было ответа, и ни у кого не было. Это было странно, возможно, многозначительно, но совершенно необъяснимо.

Я принял на работу научного сотрудника, Нэнси Чан, поскольку не делил больше лабораторию с Биллом. Именно Нэнси нашла ответ, который удовлетворяет меня, хотя большинство других отбрасывают его в недоумении. Настроенные благожелательно говорят, что это лишь комбинация совпадений, немного насилия над данными и принятия желаемого за действительное с нашей стороны. Другие не столь вежливы, и возможно, они правы. Может быть, я немного безумен, и мое безумие уже затронуло Нэнси.

Как бы там ни было, хобби Нэнси — связь и история связи, тот интерес, который Билл, очевидно, разде— лял. Увидев распечатку, ничего не значившую для меня, она была прямо сражена. Пропуски между пиками бы— ли разной длительности. Появилась некая последовательность длинных и коротких пропусков. В этих пропусках она распознала точки и тире азбуки Морзе! И во что же складывались эти точки и тире? В слова ну просто самые изумительные из всех когда-либо прочитанных. ЭТО ПРАВДА ДЖОН Вопросы остаются. Что стало с Биллом? Как он смог внедрить свое послание ко мне в ФШВ? Как смог Билл воспроизвести первоначальную «замысловатую структуру излучений», в которой обнаружил так много смысла? На этот счет в его записках ничего нет. Несомненно, Бог не думал в кодах Морзе. Конечно, есть еще много вопросов, но ответы будут найдены. Невзирая на критиков, я знаю, что те три слова, которые Нэнси об— наружила в распечатке, подлинны, и что они исходили от Билла. Это слова подтверждения великого ученого и дорогого друга, и, если так, я принимаю их.

Билл услышал исходившее от Бога. Он слышал саму правду Бога, и это чудесная правда. Какое великолепное подтверждение призвания ученого! Какое грандиозное логическое обоснование для всех, кто ищет понять вселенную, в которой мы все будем необходимой частью. Каждая птаха, каждая скала, каждый ребенок есть частица дремлющего Бога. Когда мы узнаем, как тайны в песчинке и жизненном цикле пчелы соотносятся с могучими излучениями пульсара и грохотом прибоя, тогда все факты будут познаны, все пробудится и все будет Бог.

ВОЗДАЯНИЕ

Победа была так близка, когда я вышел на траекторию снижения, но напряжение в весьма и весьма по— держанном кристаллоиде двигателя моего корабля оказалось слишком велико. С разбитым кристаллоидом у меня не было энергии. Только благодаря удаче я благополучно посадил свой корабль на Ордон, мою родную планету.

Я был жив, но у меня не осталось надежды. У меня не было оснований надеяться получить замену кристаллоиду среди той дикости, в которой я приземлился. Без кристаллоида я не смогу поднять свой корабль, а значит, не смогу сбросить бомбу. Я потерпел неудачу.

Я сел на большой валун неподалеку от своего бесполезного корабля и стал думать обо всех тех впустую потраченных годах, что привели меня к этому времени и месту окончательного поражения.

Я был еще ребенком, когда захватчики вышли из космоса и напали на мой мир, Ордон. Они сеяли смерть с помощью оружия, которое было в то время далеко за пределами понимания любого из нас, живших на Ордоне.

Мои родители вошли в число первых, сказавших сопротивление, и в число первых погибших. Я, дитя безмашинной культуры, не знал ничего о мотивах тех могущественных существ, которые пришли овладеть природными богатствами Ордона, но о мне жила несложная детская ненависть и какая-то чистая детская вера в то, что однажды я отомщу за моих убитых родителей и освобожу свой народ от тирании захватчиков.

Я некому не говорил о своей мечте об отмщении, опасаясь быть выданным чьим-нибудь необдуманным словом. Я терпел презрение, которым народ Ордона покрыл меня, когда я поел служить захватчикам в их мощную крепость, поскольку, чтобы победить захватчиков, мне сначала нужно было изучить понять их.

Когда месяцы превратились в годы, я стал первым туземцем с Ордона, который сознавал, что захватчики — тоже смертные люди. У них было большее знание, но они не владели большей мудростью. Я узнал, что захватчики, почитаемые народом Ордона за богов с неба, на самом деле — не более чем обноски, слабовольные неудачники с технологически более развитых планет.

Как только я получил представление о своем враге, я составил себе план. Я покину Ордон и овладею знаниями и умением управлять удивительными машинами моих врагов. Я поставил себе цель, и я оказался в нужном месте в нужное время, когда очередная из не слишком редких ссор между захватчиками вывела из строя одного из рядовых членов экипажа на корабле, груженом награбленным, который был готов к отбытию. Я добился места раненого члена экипажа и верхом на столбе огня понесся к звездам, которые были так далеки от Ордона.

Я соскочил с корабля на первой же планете, обладавшей нужной мне технологией и все еще достаточным беспорядком, характерным для пограничья, чтобы у меня была возможность этой технологией овладеть. Потратив много лет, я в конце концов получил работу, необходимую для осуществления моего плана — должность начальника ремонтной мастерской космопорта.

Как только мое положение начальника мастерской укрепилось, я перешел к тому, что кто-то назвал бы невозможным. Из выброшенных деталей отремонтированных кораблей, забытых корпусов и даже просто полностью изношенного барахла я собрал пригодный к работе звездолет.

Оказалось, что заряд взрывчатого вещества, достаточно мощный, чтобы вытряхнуть ту крепость захватчиков — не проблема. На пограничной планете компактные мощные взрывные устройства требовались в горном деле и при подготовке участков для строительства, и их вполне возможно достать по определенной цене, конечно.

В конце концов пришел тот день, когда все было готово. С трудом веря, что не разорвался на кусочки при взлете, я с ревом устремился в космос со своим смертоносным грузом. Как великолепно я себя чувствовал, когда плавно вел свой ручной работы корабль назад к Ордону. Как счастлив я был, что подчинил себе механизмы, способные разбить ту крепость захватчиков на атомы. Каким глупцом я себя почувствовал, когда моей мечте положил конец разбившийся кристаллоид.

Мои мрачные мысли внезапно прервало появление в поле моего зрения какого — то старика, шедшего, шатаясь, в мою сторону и согнувшегося почти пополам под тяжестью ящика, привязанного ремнем к его спине. Увидев меня, одетого в непривычную одежду и сидящего около того, что было для него одной из великих огненных колесниц, старик спросил меня со страхом и почтением в голосе:

— Ты — один из НЕБЕСНЫХ БОГОВ?

— Нет, — ответил я, — я точно такой же человек, как и ты.

Старика разочаровал этот ответ, поточу что его избрали смертником для какой-то неприятной и опасной работы, с которой хотел покончить как можно скорее. Он сказал мне:

— Тогда то, что я несу — не для тебя. Это только для НЕБЕСНЫХ БОГОВ, — Он начал, шатаясь, уходить от меня, говоря: — Я должен отнести это воздаяние НЕБЕСНЫМ БОГАМ. Так нужно сделать, чтобы умиротворить ярость НЕБЕСНЫХ БОГОВ.

Углы ящика с воздаянием глубоко врезались в плоть старика, и я не мог понять, почему, учитывая его состояние, он так стремился продолжить свой путь.

— Эй, старый дурак, брось этот ящик! — закричал я. — С каждым шагом ты себя убиваешь. Почему ты продолжаешь идти?

— Я сказал, почему, — ответил он, — потому что я должен.

Потом, понимающе глядя, он спросил меня:

— Почему ты, здесь, где ничего нет, называешь меня старым дураком?

Я не философ, но после мгновенного замешательства я понял, что он имел ввиду. Мы все довольно часто делаем лишь то, что должны.

Он пошел дальше и споткнулся. Он упал вперед, и это стало причиной того, что ящик, который он нес, с треском раскрылся. Я побежал помочь ему, и, сделав это, увидел, что в ящике для воздаяния был самый совершенный кристаллоид из всех, какие я только видел.

Я взял старика с собой на корабль и перевязал его раны. Я показал ему чудеса своего корабля, и он пришел к пониманию, что могущество НЕБЕСНЫХ БОГОВ — лишь результат большего знания тех законов природы, которые могут быть использованы, для добра или зла, кем угодно, кто их понимает.

Старик смеялся, когда помогал мне заменять разбитый кристаллоид в двигателе моего корабля. Я тоже смеялся. Своей жестокостью и жадностью захватчики посеяли семена собственного разрушения. Мы сделали то, что должны были сделать, этот старик и я, и последнее воздаяние народа Ордона было сброшено на НЕБЕСНЫХ БОГОВ.