– Здорово! С работы, наверное, отпросился? – Антон сел и подозвал официанта.

– Что будешь пить?

– Я за рулем. Кофе, пожалуйста. С сахаром и сливками. А с работы я уволился.

– Ты ведь не пьешь кофе?

– Люди меняются, Антошка…

– Слушай, а откуда тачка? И чего ты с работы уволился?

– А ты?

– Я? Ну я… Да понимаешь, меня дядя Сережа уговорил все-таки к себе перейти, я тебе рассказывал.

Виктор знал, что дядя Сережа, преуспевающий бизнесмен, ставший, по сути, опекуном Антона, все время звал племянника к себе на работу. Виктор даже просил как-то Антона замолвить за него словечко, но после собеседования ему отказали. Виктор потом не здоровался с Антоном два месяца. Еще больше бесило Виктора то, что, по слухам, Антон и сам был человеком совсем не бедным, хотя никак этого не показывал.

– Понятно… Ну а вообще, как жизнь?

– Да все нормально у меня. Ты вон как окрутел. Откуда у тебя все это?

– Дело у меня свое в Брянске, давно уже… Теперь только им заниматься буду… Не хотел раньше времени говорить, но теперь уже можно.

– Ясно, – Антон сделал вид, что поверил. – Вить, так чего ты звал меня? Может, по пиву все-таки?

– Нет-нет. Антон, помнишь, мы монетки с тобой нашли?

«Вообще-то я нашел», – подумал Антон.

– Ну и что?

– Слушай, а ты не мог бы мне свою продать? Десять тысяч евро даю.

– Продать? Десять тысяч? Вить, ты не заболел, часом? Зачем тебе?

– Понимаешь, я ее коллекционеру одному показал, она редкая какая-то очень. Извини, что обманул, она на самом деле пятьдесят стоит, – импровизировал на ходу Виктор, – хотел вот наварить на тебе. Извини еще раз… Давай так – я тебе сорок пять штук даю, и мне за труды пять, ладно?

– Вот это да! Что ж ты раньше не сказал! А я ее выбросил, Вить, представляешь? В тот же день. Думаю, что за хрень… На что она мне? И выбросил.

Виктор надел очки и на секунду опустил голову.

– Ну и ладно. Расскажи, как новая работа?

Они поболтали еще минут пять о том о сем. Оба не знали, как продолжить разговор. Говорить стало не о чем, и бывшие приятели распрощались. От предложения подвезти Антон отказался.

Проводив машину взглядом, Антон задумался. Да уж, врет и не краснеет… А мне он поверил? Меня он всегда за дурачка держал, может, и поверил.

Антон подозвал официанта и заказал обед. Не пиццей же все время питаться?

Через сорок минут он расплатился у барной стойки и прошел в туалет. Закрывать за собой дверь не стал и сразу переместился домой.

В прихожей замер. В квартире кто-то побывал. Воры? Дверь закрыта… Хотя это ничего не значит, дверь могли захлопнуть за собой. Постоял минуту, прислушиваясь: вроде никого.

Антон осторожно прошел по квартире, стараясь не наступать на раскиданные всюду вещи, вытряхнутые из шкафов, на книги, валяющиеся на полу и прочий скарб, разбросанный по квартире.

Так… Антон вернулся в гостиную и начал методично складывать все, что валялось на полу, на свои места. Проверил все еще раз и начал убирать другие комнаты.

Через два часа убрал и проверил всю квартиру. Ошибки быть не могло – пропал футляр, в котором лежали кулоны.

Глава 9

– Б…ь, б…ь, б…ь! Твою мать! – Виктор колотил ладонью по рулю. – Спрятал гаденыш! Что же делать-то, а?! – Он подъехал к подъезду, припарковался, перекрыв чуть ли не половину проезда, и откинулся на сиденье.

«А я-то дурак! Перемещение использовал, в подъезде засветился. Понасажали консьержей. Запомнил он меня или нет? Хрыч старый! Вы откуда? Как прошли? А вдруг Антон заявит? И на хрена я коробку эту взял?» – Виктор покосился на футляр, валяющийся на соседнем сиденье, повертел его в руках, но все-таки сунул в карман.

Достал из бумажника монету. Незатемненной осталась крохотная точка. «Хватит еще на раз?» Рисковать не хотелось.

«Неужели Антон ее выбросил? Нет, не может быть. Даже если к таким вещам теряешь интерес, все равно оставляешь их у себя – как брелок, как феньку, да просто в руках вертеть, в конце концов! Коробку-то он оставил… Значит, соврал Антошка. А как он догадался, интересно? Не так прост Антошка, не так прост… Ну, мне его простота по барабану. Как монету отобрать? Силой? Он переместится, если у его монеты еще Сила осталась, если нет – то и мне она не нужна. Придумать историю, что если он мне ее не отдаст, то меня убьют? Это скорее сработает. Можно, правда, пристукнуть его где-нибудь и обыскать, пока не очухался… Сам я такое вряд ли сумею сделать, а вот если кого попросить… Кирилл, бывший сокурсник, настоящий урка. Если не сам возьмется, то на нужных людей вывести сможет. Светиться только не хочется… Нет, сначала попробую сам. Нужно придумать настоящую слезливую историю. Он ведь добренький, всех жалеет, всем готов помочь… Антон наивный, должно прокатить. Все, решено!»

Виктор вышел из машины, пикнул брелоком сигнализации и пошел домой.

Отпер дверь, разулся и пошел мыть руки. Проходя мимо двери комнаты, краем глаза уловил движение. Стремительно развернулся…

– Ну, здравствуй, Виктор Семенович!

В кресле, развернув его спинкой к окну, сидел незнакомый усатый мужчина в коричневом костюме и спокойно смотрел на Виктора.

– Здравствуйте…

– Я из уголовного розыска, майор Ушаков, зовут Андреем Евгеньевичем. Я расследую ограбления в отделениях Альфа-банка. Вы дверь заперли?

– Ч-что? Да, запер…

– Напрасно, откройте, пожалуйста.

Виктор, как во сне, вернулся к двери. «Бежать!»

Но в дверь уже входил, занимая чуть не весь проем, толстый мужик в очках, но совсем не интеллигентного вида, а за ним маячил еще один здоровяк.

«Монета! – вспомнил Виктор, представил почему-то площадь Курского вокзала и переместился… И ничего не получилось. – Все, все, конец…»

– Вам плохо, Виктор Семенович? Володь, принеси воды… Да вы садитесь, Виктор Семенович…

Все, что происходило потом, Виктор помнил смутно. Ему предъявили обвинение, потом пришли понятые, два мужика, которых Виктор частенько видел у местной забегаловки, и не в меру любопытная тетка, живущая этажом выше. После обыска пересчитывали и фотографировали деньги, Виктор что-то подписывал, отвечал автоматически на вопросы…

Больше всего его поразило, насколько буднично все происходило и то, что к нему относились как-то… пренебрежительно? Даже наручники не надели!

Сам Виктор воспринимал все как бы со стороны. Сил нервничать и паниковать за последние дни просто не осталось.

Через два часа его привезли в какое-то здание, провели по нескольким коридорам, окрашенным темной масляной краской, и завели в маленькую комнату. Выглядела она как типичная комната для допросов из отечественных фильмов: стол и стул для следователя, установленные перед зарешеченным окном, и табуретка посредине комнаты, в двух метрах от стола. Отличия состояли в том, что окно было неожиданно большое, отчего всю комнату заливал солнечный свет, и стены выкрашены в приятный салатовый цвет, а не темно-серый, как в коридоре. Виктора усадили, и только теперь надели наручники, заведя руки за спину.

Затем человек, приведший его, вышел, щелкнул замок, и Виктор остался один. Сколько он так просидел, пять минут или час, он сказать не мог. Но за это время он немного пришел в себя и решил, что будет говорить только правду. Во-первых, никакого объяснения, представляющего все случившееся как недоразумение, он придумать не мог, да и что придумать, если поймали практически за руку… Во-вторых, был шанс, что его сочтут ненормальным, а это совсем неплохо в данных обстоятельствах…

Опять щелкнул замок, и за стол уселся майор Ушаков. Он был все в том же коричневом костюме, неожиданно хорошо сидевшем на его худощавой фигуре.

Последовал ряд вопросов, которые Виктор ожидал: имя, когда родился, где учился, кто родители и так далее. Старался отвечать как можно подробнее и спокойнее.

Потом Ушаков отложил ручку, достал и включил диктофон:

– Виктор Семенович, наша беседа будет записываться. Расскажите подробно все, что вы можете сказать касательно ограблений, совершенных из денежных хранилищ Альфа-банка. Чистосердечное признание, сами понимаете… Пожалуйста, начинайте.

Виктор вздохнул, собираясь с мыслями, и рассказал все: как нашел монеты, как случайно обнаружил, что может переместиться куда угодно, как спланировал ограбления и как их совершил… Про переживания личного характера и запой между двумя ограблениями рассказывать не стал.

Андрей Евгеньевич, надо отдать ему должное, никак не проявил свое отношение к рассказу Виктора. Сидел, опершись локтями на стол и положив подбородок на сплетенные пальцы рук, и смотрел на Виктора. Под конец рассказа Виктор, то ли понимая, что рассказывает неубедительно, то ли под действием этого взгляда, говорил все путанее и тише, пока не замолк совсем.

– Вы закончили? Спасибо. Виктор Семенович, смотрите, я стираю весь этот бред, который сейчас услышал. Соберитесь с мыслями, я даю вам еще пять минут. И расскажите правду.

– Я же правду…

– Не усугубляйте, Семилетов! – чуть громче сказал Ушаков и пристукнул ладонью по столу. – Мы идем вам навстречу, и от вас ждем того же.

В кабинете повисла тишина, только за окном время от времени слышалось дребезжание трамваев и щебетание каких-то пичуг.

Вдруг, особенно резко в этой напряженной тишине, зазвонил мобильный следователя.

– Да, слушаю, Ушаков. Нет, не дал. Да, здесь… Что?! Товарищ полк… Слушаюсь, товарищ полковник!

Ушаков удивленно уставился на Виктора.

– Что случилось, Андрей Евгеньевич? – спросил тот.

– А, что? – встрепенулся майор. – Нет, ничего. Не ваше дело.

И тут же, нелогично, добавил:

– Ваше дело будет вести другой человек. Да. – Было очевидно, что Ушаков растерялся.

Виктор насторожился. Что случилось? Кому его передают?

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел мужчина. Высокий, в темно-сером костюме. Больше похож на крупного чиновника или бизнесмена. Достал из внутреннего кармана какое-то удостоверение и протянул вставшему следователю.

– Майор Ушаков? Здравствуйте. Вас должны были предупредить… – неожиданно приятным басом произнес незнакомец.

– Да-да, товарищ…

– Не надо, без чинов, – мягко перебил вошедший.

– Так точно! Предупредили. Я могу идти?

– Да, конечно. Спасибо.

Незнакомец смотрел в окно, дожидаясь, пока Ушаков соберет бумаги и уйдет, мягко закрыв за собой дверь. Повернулся, сел на стул и улыбнулся Виктору.

– Здравствуйте, Виктор. Меня зовут Иван Андреевич Переверзев. – У него было приятное лицо, аккуратная прическа с благородной, что называется, сединой, хотя на вид ему можно было дать лет сорок, и то с натяжкой. Был он весь какой-то… уютно-холеный. Портили картину только глаза – взгляд был тяжелый и жесткий. – Я работаю в службе безопасности. В какой именно, не важно. Скажу лишь, что мы занимаемся необычными и фантастическими случаями. Такими, как ваш. Поэтому можете мне говорить все, что хотите. Поверьте, я еще и не такое слышал. Мы заинтересовались вашим случаем. Вернее, способами, с помощью которых вы проникали в отделения банка и покидали их. Поэтому будьте откровенны.

Иван Андреевич достал из внутреннего кармана пиджака очередной диктофон, поставил его на стол и задал стандартный вопрос:

– Виктор, нашу беседу я буду записывать. Вы не против? Ну и отлично!

Следующие два часа Виктор рассказывал всю историю снова и снова, отвечал на вопросы, на некоторые по нескольку раз.

Иван Андреевич, казалось, остался доволен разговором.

– Спасибо, Виктор. Пока ваши показания будут проверяться, через пару дней мы с вами встретимся. Если вам нечего добавить, позвольте откланяться.

– Иван Андреевич, а можно спросить? Как меня…

– Да очень просто, Виктор, – не дослушал Переверзев. – Во-первых, судя по тому, в каком виде вы появлялись в банке, о камерах видеонаблюдения вы, видимо, не знали? Ведь даже тапочки домашние не переобували, батенька! А на фонарике отпечатки оставили… Но это все ерунда. Как вы думаете, Виктор, часто в Москве люди приносят в обменники больше ста тысяч евро? Да в тот же день, когда из банка украли миллион? Или вы думаете, что паспорт в обменниках просто так спрашивают, из вежливости?

Виктор постарался стать как можно меньше. «Стыдно-то как, какой же я идиот!»

– Вас перевезут в наше ведомство, Виктор. И не казните себя, попасться не стыдно, должно быть стыдно на такое решиться.

Виктора действительно перевезли в закрытой машине в какое-то другое здание, где он и просидел в одиночной камере, неожиданно похожей на гостиничный номер, два дня. Никто к нему не приходил, ни о чем не спрашивал.

Ближе к вечеру второго дня в камеру пришел Иван Андреевич. Был он чем-то доволен, разве что не потирал руки.

– Ну что, Виктор, все, что вы мне рассказали, подтвердилось. Сейчас мы вас отвезем назад в вашу квартиру, где вы и будете жить. Нет-нет, вы по-прежнему под арестом, не обольщайтесь на сей счет. За вами все время будут следить. Не пытайтесь ни с кем связываться. Ни по телефону, ни по Интернету… В ваших же интересах, сами понимаете… Более подробные инструкции получите по прибытии на место. Пока мы с вами доедем, я хотел поподробнее услышать об Антоне Богатыреве. Расскажете?

Глава 10

Вот это да, ай да Витька! Вот, значит, до чего дошло. По квартирам лазать… А вроде тихоня, интеллигент хренов! Тьфу ты, и вспоминать не хочется. А ведь он на этом не остановится! Деньги на «Ауди» ведь явно не тяжелым трудом заработаны? Каких еще глупостей ты наделал, Витька?

Антон слонялся по комнатам, засунув руки в карманы. А от квартиры лучше держаться подальше. Мало ли что ему в голову придет. Да и в Москве пока лучше пореже появляться. А зачем ему второй кулон? Мне и одного хватает.

Так, ладно. Ты вроде туристом хотел стать? Вот и вали куда хотел. Нужно дядю Сережу предупредить, и можно отчаливать.

Антон набрал номер:

– Дядя Сережа, привет! Слушай, я к тебе в контору заеду, не очень занят?

– Тоха, да какой разговор? Давай подъезжай, случилось что?

– Не, все нормально. Так, поговорить хочу. Ну, все, через часок приеду, пока!

Дядю Сережу Антон знал, сколько себя помнил. Собственно, дядей он ему не был, а был другом отца. Они дружили со студенческой скамьи. После института вместе работали в одном строительном тресте. К перестройке оба доросли до начальников управлений. Через какое-то время смогли организовать фирму. Формально директором был отец Антона, дядя Сережа занимался финансами. В две тысячи четвертом с большой выгодой продали дело и организовали финансовую компанию, директором в которой стал дядя Сережа, а отец Антона отошел от активных дел, параллельно занимаясь двумя-тремя проектными бюро.

А на следующий год отец и мать Антона возвращались с дачи на машине вместе с женой дяди Сережи. Случилась авария, в которой никто не выжил.