Через десять минут Антон выбирал цифровую фотокамеру в «М.Видео», заставив консультанта прочитать ему краткую лекцию об объективах, мегапикселях и замедленных повторах. Выбрал камеру и, купив шнуры для присоединения ее к компьютеру и телевизору, побежал в маленький спортивный магазинчик, о котором помнил еще со школьных времен. К счастью, магазинчик не превратился ни в забегаловку, ни в бутик. Купил секундомер и пошел обратно, временами припуская бегом от нетерпения.
Вернувшись, распаковал видеокамеру и пристроил ее на книжную полку напротив зеркал. Подкладывая и убирая книги, добился, чтобы камера снимала и его со спины, и отражение в зеркале.
Включил камеру и переместился три раза. Решив, что достоин увидеть себя на широком экране, подключил камеру к телевизору и включил воспроизведение. Все три перемещения получились одинаково замечательно. Антон исчезал и появлялся в еле заметном голубом сиянии. Полюбовавшись на себя раза три, включил режим покадрового воспроизведения. Стало совсем интересно. Антон покрывался сиянием и, постепенно становясь прозрачным, исчезал. Затем из точки возникало сияние, постепенно принимая форму тела, и он появлялся в другом месте. По таймеру камеры, на все про все уходило около секунды. Не откладывая дело в долгий ящик, Антон поперемещался еще несколько раз, с секундомером в руках. Чуть меньше секунды.
Дальше в программе была тяжелая атлетика. Антон притащил свои разборные пятнадцатикилограммовые гантели и продолжил опыты. Гантели тащил зря. Оказалось, что больше десяти килограммов неорганики переместить не получается. Даже не десяти, а девяти. Немного поколебавшись, Антон разделся догола и переместился. Действительно, ровно десять. Одевшись, Антон постоял в задумчивости. Значит, не Брюс Всемогущий… Досадно…
Оставался еще один невыясненный момент. Порывы ветра, возникающие при перемещениях. Антон сходил на кухню, набрал горсть риса и рассыпал его возле нарисованных следов. Отступил на шаг, переместился – так и есть, рис размело по всей комнате.
Тут было о чем подумать. Скорее всего, при переходе тело «вытесняло» воздух, как при взрыве. Возможно, «сияние» как-то смягчало этот эффект, но не до конца. Еще Антона смущала возникающая в первой части перемещения «прозрачность». Есть тут какая-то опасность…
У Антона вообще как-то прошла первая эйфория от полученной способности, и он все время пытался найти скрытый подвох. Один – с переносимым весом – он нашел, оставалось проверить еще один, более существенный.
Антон подтащил к зеркалам стол, стоящий у окна, и поставил его так, чтобы, когда он стоит на нарисованных следах, столешница упиралась ему в бедро. Однако массивность столешницы его смутила, и Антон пристроил на столе обычную ученическую линейку, придавив ее стопкой книг.
Все было готово. На всякий случай включил камеру. Снял джинсы, бросил в кресло и встал в нужное место. Линейка продавила кожу на один-два миллиметра. Переместился, посмотрел на ногу и, не дожидаясь, пока хлынет кровь, побежал в ванную, где у него хранилась аптечка. Антон успел залить перекисью аккуратную прямоугольную ранку, так что крови было немного. Дождавшись, когда кровь перестала идти совсем, заклеил ранку пластырем и пошел обратно.
Все интереснее и интереснее… Фантастическая возможность мгновенного перемещения со введением некоторых ограничений… Оставалось проверить вторую часть процесса.
Антон встал на исходную позицию. Потом подумал, что если его предположения верны, то пластырь может смешаться с поврежденным местом, а дырявить еще один кусок кожи не хотелось. Антон поморщился и рывком оторвал пластырь. Вздохнул и выдохнул, как перед прыжком в воду, и переместился. Тут же вскрикнул, но на самом деле ничего не произошло. Он просто ткнулся ранкой в линейку, сдвинув ее вместе со стопкой книг. Проверить все еще раз! Антон пододвинул стол, отступил на шаг в сторону и переместился. «А, блин, чтоб тебя! Не мог повернуться другим боком!» – Теперь он ранкой отодвинул весь стол.
Антон наклеил новый пластырь и натянул джинсы. Получалось, что при «уходе» он очень даже уязвим, а при «входе» (или надо говорить «приходе»?) вроде ничего… Покрутив слово «приход» в голове со всех сторон, решил, что сегодня не стоит, и так впечатлений хватает…
Антон сел в кресло и задумался. Что-то тут не совсем чисто… Вроде бы конфетку дают, но с горчинкой… А может, и ничего страшного… Потом Антон начал думать, как бы еще испытать «печать», тьфу ты, не печать, а… пусть будет «знак». Да, так и буду его называть… Ничего путного в голову не приходило. Разве что…
Антон встал, взял секундомер и переместился на таиландский пляж. Сбросил показания и вернулся домой. Посмотрел на дисплей. Что и требовалось доказать… Расстояние не имело значения. Это хорошо…
Антон развалился в кресле. Ну что, день прошел не зря. Можно побаловать себя еще разок. Антон взглянул на часы и без особой надежды набрал номер сегодняшнего ресторана и спросил, есть ли столик. Оказалось, для него, счастливчика, есть.
Там Антон и провел следующие четыре часа, на этот раз не ограничивая количество кружек. Познакомился с двумя подружками. Оля очень даже ничего, мило поболтали, но продолжать знакомство не стал, не было настроения. Девочка немного подулась, но телефон на всякий случай оставила.
Вернулся за полночь. Разделся, поправил подушки и одеяло. И не смог удержаться, переместился в Таиланд, бросился в набежавшую волну и поплыл, выгоняя из организма хмель и что-то крича во все горло. Вернулся в квартиру, оставляя мокрые следы на паркете и испачкав ковер песком, наскоро обтерся полотенцем и уснул сном праведника.
Глава 4
Виктор проснулся, надел очки и посмотрел на будильник. Шесть ноль четыре. Подержал руку над будильником, дождался зуммера и щелкнул кнопкой. Отлично!
Он поднялся и пошел на кухню, поставил варить пшенную кашу, достал из холодильника две сосиски, сорвал целлофан и сунул их в микроволновку. Собрал и спрятал в шкаф постель, сложил диван. До шести тридцати делал зарядку. Затем выложил на дуршлаг пакетик с кашей и пошел в ванную.
Вернулся с полотенцем на шее (видел в каком-то фильме), позавтракал и выпил чай. Кофе Виктор пил только с начальством или в компании, поскольку где-то прочитал, что он портит цвет зубов и влияет на работу сердца.
Помыл посуду, вытер стол и пошел одеваться.
Позвонил мобильный – Антон предупредил, что заболел. Жалко, думал попросить помочь с отчетом.
Одевшись, пять минут провел перед зеркалом в прихожей, причесываясь и убирая щеткой с костюма несуществующие пылинки. Затем постоял еще пять минут, убедился, что придраться не к чему. Надел плащ, взял портфель и вышел из квартиры. Семь пятнадцать.
От вчерашней непогоды не осталось и следа. Теплое солнце, безоблачное небо. Умытый вчерашним дождем асфальт блестел, словно покрытый лаком. Хороший денек! И почему в Москве с каждым годом солнца все меньше и меньше?
Бодрым шагом, следя за осанкой, Виктор пошел к станции метро. Единственное, что ему не нравилось в столице, это бесконечная дорога: работа – дом – работа – раз в неделю или реже развлечения, и опять дорога на работу – домой – на работу… Приходилось мириться со всем этим, ведь плюсы перевешивали. Самое главное, конечно, – деньги, еще приятно было приезжать в Брянск на праздники, как же, в Москве живет! Виктор любил эту свою значимость в кругу родных. А еще ему нравилась сама атмосфера офисов, постоянная борьба за место в жизни, чтобы заметили, выделили и наградили! Соплякам, вроде Антона, не понять, каково это – самому выживать в этом городе, когда все против тебя. А главный судья – ты сам, со своими амбициями, вожделениями и постоянной жаждой всего и сразу – стоит только оступиться, и потом сам себя сгложешь – почему сказал не то, сделал не то; почему он смог сказать, сделать? Почему у него, кто и вполовину не так умен, энергичен и целеустремлен, есть все, причем не просто все, а именно то, о чем Я (уникальный и неповторимый) мечтал? Самое обидное, что материальное воплощение этих мечтаний в Москве видишь каждый день и по многу раз. Если кто-то добился, могу и я? Или нет?
Виктор жил в Москве уже более двенадцати лет, считая учебу в институте. Работать начал, еще учась на третьем курсе, причем не просто вагоны разгружал, а в строительной фирме, по будущей специальности. Поначалу карьера развивалась вполне неплохо, и было чем хвастать в кругу приятелей, особенно в Брянске, но последние три года с места заместителя начальника отдела сдвинуться не мог.
Виктор поменял работу, портил кровь себе и окружающим, но прорыва в карьере не намечалось… Позавчера еще с девушкой своей, Аней, разругался в пух и прах. Им, москвичам, просто: «Я домой!» – и поминай как звали. Как теперь с ней мириться, непонятно. А у нее отец – начальник отдела в Мосархитектуре…
От хорошего настроения не осталось и следа. И впереди целый день за столом, который успел осточертеть…
Додумать эту мысль Виктор не успел, больно ударившись коленкой об этот самый стол. Так он и замер – нелепо наклонившись, одной рукой оперся на стол, второй, с зажатым портфелем, схватившись за ногу. Твою мать! Что со мной такое?! Виктор выпрямился, одернул плащ и несколько раз глубоко вздохнул.
Мозг неожиданно прояснился и заработал, как суперкомпьютер. «Я переместился в офис, как только его представил – это раз, раньше не перемещался – это два, странного за последнее время – только вчерашняя находка – это три… – Виктор вытащил из кармана монету и сжал ее в кулаке. – Как же я забыл о ней, ведь еще вчера почувствовал, что с ней что-то не то? Или я сейчас так думаю, что почувствовал? Не помню…»
Но в волшебные свойства монеты он поверил сразу. И тут же до него дошло, что вот он, его шанс, теперь он всем им покажет! Наконец-то и ему будут завидовать!
«Так, ноги моей больше в этой шараге не будет, сегодня же уволюсь!» Он подошел к двери, повернул ручку – дверь оказалась заперта. Часы над дверями показывали семь двадцать пять. Действительно, кто бы ее открыл в такую рань? Хорошая возможность проверить, верна ли догадка. Виктор мысленно представил квартиру и шагнул прямо на ковер. Вот черт! Разулся и, стараясь ничего не испачкать, отнес туфли на место.
Начал снимать плащ, но передумал – лицо горело, тело била мелкая дрожь. Виктор обулся и повернул ручку. Улыбнулся, отпер дверь ключом и вышел.
Наверное, впервые за все время жизни в Москве он никуда не торопился. Почему и как все произошло, его не интересовало, ведь другим везет! Ничего конкретного в голову вообще не шло – только смутные образы будущего триумфа. Потом всплыла Анька (она еще пожалеет!) и шеф (ну, подожди, старый гриб, сегодня же выложу все, что о тебе думаю!). Почему-то именно мысль о начальнике немного успокоила его. Михал Михалыч, в конце концов, всегда ему помогал, чем мог, он же не виноват, что стоял у него на пути. Зато теперь… А теперь тем более не стоит обижать старика!
Виктора переполнял восторг. Вот это удача! Теперь начнется новая жизнь, совсем другая! Он уже и не помнил, когда в последний раз испытывал такое состояние, пожалуй, когда получал аттестат зрелости?
По дороге попалось кафе, в которое Виктор никогда раньше не зашел бы. Реклама обещала европейскую и кавказскую кухню, причем одновременно. Виктор любил читать и сразу вспомнил, что во многих книжках герой в минуты кризиса или жахал стакан водки, или цедил виски без содовой. «Вот пойду и выпью!» Чувствуя себя героем бульварного романа, толкнул дверь.
Кафе неожиданно оказалось оформленным в стиле хай-тек. С одним отступлением. Огромная барная стойка была почему-то деревянная, причем не просто деревянная, а окрашенная жуткого цвета морилкой и покрытая несколькими слоями лака. Было ясно, что сделал ее лично владелец заведения. Сооружение сверкало и сияло в свете многочисленных светильников. Посетителей, по раннему часу, не было. «Странно, что оно вообще уже открыто», – подумал Виктор.
– Входи, дорогой, кушать будешь? – откинув полог, из подсобки вышел полный мужчина в белом фартуке поверх спортивного костюма, и запахло кофе и выпечкой.
– Мне бы… впрочем, нет. Кофе можно? – неожиданно для самого себя спросил Виктор.
– Сварить?
– Да.
Виктор только успел снять и повесить плащ, а бармен уже вернулся, неся на подносе большую кружку и два рогалика.
– Да мне только кофе…
– Кушай, кушай, пожалуйста. Я сливки и сахар положил, ничего?
– Спасибо…
Виктор проводил бармена взглядом и принялся за кофе. У него возникло чувство, что ничего вкуснее он в жизни не пробовал. Виктор подумал и взял рогалик.
Звонок мобильника спустил его с неба на землю.
– Алло, здравствуй, Виктор, это Кораблев. Ты что, мы же отчет сегодня сдаем!
– Извините, Михал Михалыч, я заболел.
– Да… а, ну ладно… выздоравливай. А что с тобой?
– Ничего серьезного, спасибо. До свидания.
– До свидания…
Что-то изменилось за ту минуту, что длился разговор.
Виктор поморщился, отодвинул чашку, положил рогалик на место и задумался. Он вдруг понял, что все в его жизни усложнилось. Он получил роскошный подарок, и только ему решать, как с ним поступить. Наверное, у него будет другая, насыщенная и интересная жизнь, его будут уважать и…
– С тебя триста рублей, дорогой, – когда бармен появился за стойкой, Виктор не заметил.
– За чашку кофе и две булки?
– Кризис, дорогой, кризис.
Спорить и возмущаться было глупо. Виктор бросил на стойку деньги и молча вышел.
– Заходи, дорогой! – услышал, захлопывая дверь.
«Ну ладно… Сопли распустил… Уважать, значит… Счастье для всех и даром…»
Виктор торопливо пошел домой, уже не обращая внимания на солнце и голубое небо. Переоделся в домашнее и сел в кресло перед выключенным телевизором.
Ну ладно.
– Алло, Михал Михалыч, еще раз здравствуйте. Да… Нет… Я что звоню-то? Я увольняюсь, Михал Михалыч… С кем сговорился?.. Богатырев уволился? Он же заболел?.. Да, я понимаю, некрасиво… Михал Михалыч, ну так уж вышло. Вы кадрам сами скажите, ладно?.. У меня же с ними… Ага, спасибо, с меня причитается… До свидания!
Вот это номер. Антон-то… Интересно…
Раздался звонок. Виктор вздрогнул и посмотрел на дисплей. «О, легок на помине».
– Да.
– Алло, привет, Вить!
– Здарово!
– Ты где сейчас? И как сам?
Говорить или не говорить? Узнал Антон или нет? Будем считать, что нет.
– Нормально. Ты-то выздоровел? На работу завтра идешь?
– Нет, я уволился только что, но я не об этом! У тебя все нормально?
Та-ак. Не об этом? А о чем?
– Антон, у меня все в порядке, – осторожно произнес Виктор. – А с тобой что-то произошло?
– Со мной? Нет, ничего…
– Ну, извини тогда, мне некогда, я перезвоню, ладно?
– Ладно, пока…
Он что-то знает? Странный разговор. Но, с другой стороны, Антон бы сразу проболтался, он же балаболка и простофиля редкий.
Ну да бог с ним, что дальше-то делать?
Всю эту чушь с благородством и служением Отечеству оставим дуракам. Нужно о себе подумать. Хочу быть богатым. Нет, не так. Хочу быть очень богатым! И буду.
Организовать фирму по моментальной доставке грузов? Заняться экстремальной фотографией из диких уголков планеты? Или просто устроиться на работу в Лондоне, а жить в Москве? Глупость какая…
Так. А почему Лондон? И в Москве много мест, где можно быстро заработать, если туда попасть. Ну, как заработать… Скажем так, взять некоторое количество денег, которые ему необходимы, а вроде бы и ничьи…
Вопрос только в том, что в денежном хранилище банка Виктор никогда не был. Он немного поразмышлял, как должно выглядеть такое хранилище.
А кто сказал, что нужно знать, как
Ну что ж, это все упрощает.
Глава 5
Виктор включил компьютер и вошел в Интернет. Проверил почту (ничего нет, кроме обычного спама), вернулся на страничку Яндекса и задумался. С какого банка начать? Решил, что у Альфа-банка название вполне символичное. Вбил название в поисковую строку, вошел на нужную страницу и открыл список филиалов. Ух ты, как удобно! Даже фильтр есть! Виктор отсортировал филиалы с денежными хранилищами. Сайт предлагал посмотреть их на карте Москвы. Спасибо, господа банкиры, с удовольствием воспользуюсь, очень удобно. Распечатал карту и адреса филиалов на отдельных листах.
Взял с полки карту Москвы, развернул и уселся со всеми бумагами в кресло. Что тут у нас?.. Ага, ближайший совсем рядом, хотя какая разница? Но во всем должен быть порядок, поэтому с него и начнем. Сверил адрес с обеими картами, в книге и распечатанную, все вроде правильно…
Виктор аккуратно сложил карту и, вместе с распечаткой, засунул в ящик стола.
Встал посередине комнаты, представил себе пачки денег, уложенные ровными рядами на стеллажах, мысленно произнес адрес банка и шагнул.
Темно. Виктор пошевелился, тут же задергались, зажигаясь, лампы дневного света, освещая небольшую комнату с простыми металлическими стеллажами вдоль стен, на которых стояли запаянные в пластик брикеты. Стеллажи прерывались только в одном углу, у массивной металлической двери. И стеллажи не были забиты под завязку, как ожидал Виктор. Скорее наоборот. Небольшие кучки, составленные из этих самых брикетов, были разложены то здесь, то там; внизу валялись наполненные чем-то холщовые (или брезентовые?) мешки.
Виктор не успел сделать и шага, как взвыли, оглушая его, сирены; замигали вразнобой красные лампы, делая движения прерывистыми, словно на дискотеке, а комнату какой-то нереальной. От неожиданности Виктор присел. Что случилось, почему пошло не так, он не знал.
Схватил с ближайшего стеллажа два брикета из разных кучек (тяжелые какие!), развернулся и шагнул домой.
Виктор стоял и смотрел на брикеты. По спине и вискам стекали капли пота. Ноги дрожали, будто от подъема по лестнице на шестнадцатый этаж. Деньги! У него получилось! Пусть не так, как он планировал, но деньги-то – вот они!
Виктор переоделся, отнес одежду в ванную и взял в кухне ножницы. Устроился в кресле и аккуратно разрезал целлофан сверху брикета. Можно было и не разрезать, и так все понятно, но удержаться он не мог. Вот, значит, как их хранят… Еще и вакуумная упаковка… И что мы добыли? В одной упаковке были тысячные банкноты, в другой – по пятьсот рублей. Полтора миллиона… Вот это да! Повезло, мог бы и сотенные, и десятки схватить…
Почему же сигнализация сработала? Виктор прокрутил в голове все, что произошло в хранилище. Единственный вариант, который приходил в голову – датчики движения, о которых он слышал, когда в конторе устанавливали новую сигнализацию. Или они от изменения объема срабатывают? Виктор потер лоб, но больше ничего придумать не смог. Отключать сигнализацию? Он не специалист. Почитать в Интернете статьи по теме? Вряд ли это что-то даст.
А с другой стороны, что он запаниковал? Ну, сработала сигнализация, ну неприятно, но не мгновенно же охрана прибежит? Пока сообразят, пока в подвал спустятся (Виктор был уверен, что все денежные хранилища находятся под землей), пока дверь откроют… Три-четыре минуты у него точно есть. Сумка еще нужна. И побольше.
Ай да монета, ай да я!
Виктор достал монету, чтобы спрятать ее обратно в бумажник. И в недоумении уставился на нее. Так и есть – по краю монета потемнела, как будто обуглилась. Виктор сначала осторожно, затем посильнее потер монету. «Копоть» не стиралась.
Поделиться книгой: