Ардова Людмила Владимировна

Путь дипломатии

Пролог

Мараон размышлял о событиях последних лет. Жизнь наблюдателя никогда не отличалась скукой и однообразием. Подведомственные ему миры нуждались в постоянной опеке. Особенно такие, которым угрожала опасность исчезновения. Хотя опасность исчезновения существует всегда. Но в Аландакии после краткого перерыва снова требовалось его вмешательство. Льен на некоторое время был им нейтрализован. Иногда, чтобы выжить, лучше на время уйти в тень. Но настала пора извлечь чертика из шкатулки.

Часть первая От Тимэры до Квитании

Глава 1 Откровение Тьюны

В таинственной и недоступной людям Бездне, что долгие годы служила укрытием для наблюдателей, захвативших власть на Аландакии, происходило нечто странное: многоликая Тьюна решила подняться на поверхность. Уже давно она была недовольна порядком вещей сложившимся в их шестерке.

Всем заправляли Черный Лис и Дарбо. Возомнивший себя главным, Дарбо велел им сидеть в этой пропасти и сохранять местопребывание в тайне. Но тайна-то давно перестала быть тайной — сюда совали нос люди. И что-то подозрительное казалось Тьюне в том, что Черный Лис — единственный их посредник с миром. Она уже предлагала на совете поменяться ролями. Черный Лис и Дарбо категорически отвергли ее предложение. "Дело нечисто", — решила независимая и гордая сестра.

Тьюна размышляла о том, кого ей взять в союзники. Послушного доброго Тангро? Он слишком пассивен. Избалованную красавицу Имитону? Ей ни до чего нет дела. Мудрую и скептически настроенную Нажуверду?

Обдумав все, как следует, Тьюна решила сначала склонить на свою сторону Тангро. Были у этого добряка струнки, на которых она могла играть. Его самолюбие, например.

— Тебя недооценивают в мужской компании, Тангро, — ласково запела она ему в ухо, закрывая их беседу от других богов непроницаемым щитом.

— О чем это ты, Тьюна?

— Наши братья с нами поступают скверно, ты не находишь? Почему они противятся нашей связи с миром? Черная тьма давно уже рассеялась над землей, иначе Черный Лис не стал бы выходить наверх. Я хочу разобраться в том, что происходит, а ты должен мне помочь. Я сделаю свою копию, но ты должен прикрывать ее от остальных, понял?

— Но чего ты хочешь?

— Подняться на поверхность.

— По-моему, это плохая идея.

— Тангро, ты слишком умен, чтобы не понять, что нам морочат головы. Я давно уже подозреваю, что у Дарбо и Черного Лиса есть какая-то тайна.

— Они же наши братья.

— Чушь! Они вертят нами как простыми смертными. Мы слишком засиделись здесь. Мне все опостылело! Разве вечная жизнь нам дана для того, чтобы прозябать в этой дыре?

— Хорошо, я прикрою тебя.

И вот, Тьюна, с помощью Тангро, покинула бездну. Она впервые за много лет вышла из своего добровольного заточения. И какой прекрасной показалась ей эта планета! У богини от восторга закружилась голова. В далеком прошлом, все было иначе — кромешная тьма, клубился дым и были извержения вулканов. Теперь сияло солнце, небо отливало атласной голубизной, и цвели цветы.

Богиня ощутила прохладу травы и свежесть воздуха, вдохнула чудесные ароматы жизни, и отправилась в путешествие. Но путешествовать в виде энергетического сгустка было бессмысленно. Чтобы понять жизнь, надо жить!

И она решила устроить себе маленькое воплощение. Образ древней старушки с корзиной вполне подойдет для ее миссии. Пока.

Итак, дело сделано — старушка готова. Но в первые минуты пребывания на земле Тьюна была невнимательна и потому не заметила, что корзина ее пуста, а в корзины люди обычно что-то кладут. Еще от ее внимания ускользнули три пары глаз восхищенно и испуганно взирающих на нее с вершины холма. Вездесущие дети! Девочка и два мальчика прятались в кустах.

Наряд старушки тоже не соответствовал одежде, которую носят в этих краях. В общем, слепив впопыхах новый образ, Тьюна совершила несколько мелких ошибок, не подумав о последствиях, к которым они могут привести.

Дети не разбежались, они смотрели во все глаза на чудесное превращение. Девочка, самая смелая или самая наивная в этой компании, вышла навстречу Тьюне, чем привела ее в некоторое замешательство — за много тысячелетий, проведенных в Бездне, отвыкаешь от общения с людьми — и спросила:

— Вот вам яблочко, добрая старушка. Вы пожалуете мне какой-нибудь дар, как в сказке?

И в упор посмотрела на Тьюну.

— Дар, — пробормотала богиня, — дар?

— Так делают все волшебники в сказках.

Тьюна даже смутилась от столь прелестной и обезоруживающей наивности.

— Ты будешь всегда здорова, мила, и очаровательна.

— А руку и сердце принца?

— Да, да конечно, ты получишь и это, — торопливо пообещала Тьюна.

Ей пришлось долго соображать, как сделать так, чтобы девочка ее забыла — когда долго не пользуешься навыками и способностями, то утрачиваешь или забываешь их. Мальчишек Тьюна не заметила и пошла дальше.

Блуждания Тьюны довольно много рассказали ей об этом мире. Ей иногда приходилось менять облик: из старушки превращаться в знатную даму, бродячего музыканта, и, наконец, она остановилась на образе молодого дворянина.

Но прежде, чем отправиться в путь, она обошла все храмы Неберы. Ведь это место долгие годы было ее домом.

Храм Цветок! Как он хорош! Белые каменные стены, изогнутые в форме лепестков, с вырезанными изречениями и словами молитвы. Но вот что странно — молитва обращена к одному Дарбо. Прекрасный овальный свод украшенный росписью из чудесных цветов и вставками из полудрагоценных камней. А в центре храма статуя из белого как сахар мрамора. Но почему только одна статуя украшает его? И так сильно напоминает Дарбо!

Храм Звезда был также прекрасен. Тьюна, как ребенок, зачарованно смотрела на дело рук человеческих. Люди многому научились здесь, на Аландакии. Высокий свод расписан звездами и другими небесными телами. Вон сияет их Аранда. Храм Звезда — таинственный, как ночь. И тут один Дарбо!

"Что же это?! — разволновалась Тьюна, — а где же изображения других звездных богов с Аранды"?

Она нахмурила брови и попыталась понять, что здесь происходит.

Беда в том, что боги наделены такой властью, что могут видеть и прошлое и будущее, могут переноситься туда, и даже менять что-либо. Обычно они это не делают, чтобы не нарушать правила игры.

Тьюне было очень важно узнать, что происходило в храме. Она сосредоточилась и вызвала воспоминания прошлого, которые хранили его стены.

И вот, что видит изумленная и растерянная Тьюна: человек в ярко-красном плаще, в блестящих доспехах с гербом ястреба, с лицом, перекошенным от гнева, сбивает статуи всех богов на своем пути, и ее — Тьюны!

Досталось и бедному Тангро, лишь Дарбо вызывает у него почтение. Но даже этого бога он винит за свои неудачи.

Кровопролития, устроенные людьми Аландакии за богов с Аранды — вот, что увидела Тьюна в своих видениях.

Она увидела Черного Лиса, его блуждания по планете. Его сговор с Дарбо! Они тайно договорились, что власть будет отдана одному! А Черный Лис — его верный союзник поможет обмануть других богов.

Наблюдения эти застали Тьюну уже по дороге в Мэриэг. И ярость, оскорбленная гордость — охватили ее. Божественный гнев страшен!

А нам то известно, что бывает, когда гневаются боги! Молнии, гром, ливень! Страшный ураган бушевал в тех местах, где проходила Тьюна, два дня. Деревья выдергивало с корнями, крыши срывало с домов. Тьюна брела, ругая себя за глупость на чем свет стоит. Первым ее побуждением было вернуться в Бездну и выплеснуть свой гнев на коварных товарищей. Но она передумала.

— Лучше я вас теперь вокруг пальца обведу, вероломные братья. Возьму Тангро в союзники. Ты, Дарбо, твердил нам, что никогда не поднимался на свет. А сам бывал здесь неоднократно. Именно поэтому люди стали верить в тебя одного!

Глава 2 Старые знакомые

В старой придорожной гостинице, изрядно потрепанной временем и непогодой, но построенной так давно, что стены ее проросли как крепкие корни глубоко в землю, и она смогла выдержать не один ураган на своем веку, сидело несколько знатных человек.

Хотя слуга подкинул поленья в очаг, почти все посетители кутались в теплые плащи, — с улицы через щели тянул холод, а люди, собравшиеся здесь, еще не успели согреться; шляпы у каждого были плотно надвинуты на лоб. Они здесь просто пережидали бурю и сильно досадовали оттого, что задержались в дороге.

Один из них, самый молодой и несдержанный, время от времени вскакивал и подбегал к дверям, пытаясь разглядеть сквозь щели, что делается на улице.

— Нет, я уверяю вас, дядя, все успокоилось! Нам следует ехать немедленно! Ведь моя мать, ваша родственница и друг попала в беду!

— Да, Унэгель, я знаю это. Но вы молоды — потому и горячитесь. Всему свое время. Вашей матушке не помогут кости ее единственного сына, разбросанные бурей по Светлым землям, — отвечал ему статный мужчина преклонных лет, в котором было что-то величественное и в то же время очень простое. Его звали Орандр Сенбакидо. Когда-то он был очень красивым человеком. Светлые волосы с годами приобрели пепельный оттенок, поредели, у глаз появилось много морщинок. Но благородные черты и живость характера не поддавались течению времени.

— Герцог прав, Унэ, — сказал другой спутник юноши, грузный и спокойный человек, с добродушным лицом, в котором уже с трудом, но можно было признать графа Пушолона. Он задумчиво поглаживал щеточку седых усов и покачивал головой, размышляя о некоторых недостатках, свойственных молодости.

Это были хорошо знакомые читателю лица. После того как Льен потерпел бесславное крушение и уехал из Мэриэга, его друзья продолжали свой жизненный путь, и вышло так, что судьба привела герцогиню Брэд к опасному знакомству с одним дворянином, человеком достойным, к которому она со временем стала питать самые искренние симпатии, перешедшие в нежную привязанность. Граф Лекерн, прежде слывший закоренелым холостяком, неожиданно для всех увлекся маленькой герцогиней. Но их отношения осложнило то, что он оказался ярым поборником учения неберийцев, истребить которых взялся король. Герцогиня Брэд была не такой женщиной, чтобы требовать от своего любимого мужчины отказа от его убеждений. И скоро над головами влюбленных появились тучи — Лекерна по чужому навету арестовали и заключили в крепости Нори-Хамп.

Решительная и отчаянная герцогиня не смогла удержаться в стороне и поехала в Мэриэг, чтобы попытаться уговорить короля проявить милость. Но это была большая ошибка с ее стороны. Король давно ждал случая, чтобы прижать гордую герцогиню — и он его получил. Герцогиню задержали как члена преступного ордена, и в настоящее время она находилась там же, где ее возлюбленный.

Но король не собирался держать ее там вечно и не собирался ее казнить. Он хотел того же, что и прежде — завладеть герцогством Брэд! Герцогине были предложены лестные условия — она выходит замуж за одного полезного человека. Или…отписывает свои земли его величеству, что даже предпочтительнее.

До совершеннолетия Унэгеля остались считанные саллы, когда право владения перейдет к нему, и потому Тамелий с бессердечием и даже жестокостью пытался "повлиять" на герцогиню. Несколько месяцев голодом не выдержит ни одна живая душа. Король так и не простил смерти своего протеже Шпаора.

Вот поэтому и отправились в Мэриэг друзья герцогини и ее сын, рассчитывая найти способ помочь ей выбраться на свободу.

Но их остановила неожиданная буря. Сила ветра была такова, что на улице оставаться было опасно, и все спешили найти укрытие. И это досадное промедление действовало всем на нервы, особенно нетерпеливому Унэгелю. Вдруг в дверь гостиницы постучали.

— Кто там? — недовольно произнес хозяин.

— Это путник, которого буря застала в дороге.

— Хорошо, я впущу тебя.

Вошел сильно промокший человек. Он был роскошно одет, молод и очень хорош собой. Окинув ничего не выражающим взглядом трактир, он скинул мокрый плащ, отделанный серебряным шитьем и украшенный пряжкой из сапфиров и бриллиантов, с которого ручьями стекала вода. Слуга подхватил этот небрежно брошенный ему в руки предмет одежды и зачарованно уставился на его обладателя. Тот встряхнул головой и откинул рукой волнистые волосы, прилипшие ко лбу. Затем он устало присел за свободный стол в состоянии крайнего равнодушия ко всему происходящему.

Присутствующие сосредоточили на нем свое внимание, рассчитывая услышать рассказ о том, что творится за стенами гостиницы. Судя по звукам буря только усилилась. Слышался шум ветра, звон набата, грохот падающих предметов: ворота были готовы сорваться с петель, они жалобно скрипели и бились от порывов ураганного ветра.

— Прошу простить мою назойливость, но не будете ли вы любезны, элл, рассказать нам, что делается снаружи. Буря не идет на убыль? — взволнованно спросил его Унэгель.

— Не стоит сейчас выходить на улицу, — ответил ему очень мелодичным и глубоким голосом незнакомец. — Буря еще не утихнет дня три, а может….- добавил он мрачно, — и того дольше.

— Это ужасно! — вскричал Унэгель.

— Откуда вы знаете? В наших краях бурь никогда раньше не было, — сказал граф Пушолон. Его задел самоуверенный вид молодого дворянина.

— Я?! Уж я то знаю, — холодно усмехнулся незнакомец, и глаза его блеснули мрачным огнем.

— Да вы никак пророк, — иронично сказал Сенбакидо.

— Чтобы знать все об этой буре, не обязательно быть пророком. Она послана людям в наказание! Все потому что люди забыли великую Тьюну, и ее друзей, и молятся предателю Дарбо. Великая богиня проснулась и вышла из своего убежища, чтобы наказать людей за измену! — холодно и осуждающе произнесли в ответ.

— Что это вы говорите! Тьюна никогда ничем не выделялась среди других богов!

Молодой человек нахмурил свои красивые брови и сказал:

— Осторожней, элл! Тьюна может покарать вас за неугодные ей речи.

Что-то властное и…необъяснимо притягательное было в словах и голосе этого человека, в его глубоком взгляде. От него веяло какой-то чудесной и завораживающей силой.

— Вы хотите что-нибудь выпить? — подобострастно спросил трактирщик, вытирая красные руки о фартук.

— Да, вина я, пожалуй, выпью, — надменно произнес ему элл, снова погрузившись в свое задумчивое состояние.

Унэгель сидел, угрюмо уставившись на огонь. Новый посетитель тоже выглядел мрачно, и чем больше он мрачнел, тем больше бушевала буря.

Этот человек и его слова о Тьюне не оставили равнодушным разговорчивого Пушолона, и он подошел к нему со словами:

— Позвольте мне развеять вашу меланхолию хорошей беседой, раз уж вы напророчили нам три дня вынужденной остановки. Что весьма удручает нас и нашего юного друга.

В ответ ему лишь пожали плечами.

— Почему вы заговорили о Тьюне? В то время как все усердно молятся, повинуясь воле короля, великому Дарбо?

— Роковая ошибка, — побледнев от гнева, прошептал человек.

И буря с новой силой ударила в двери и окна. Раздался грохот — это рухнула крыша сарая и вся утварь, находившаяся внутри, падала от порывов ветра. Домашний скот мычал и блеял, трактирщик, понимая, что стены хлева вот-вот не выдержат, жалобно причитал. Лошади всех приезжих находились в конюшне, недавно перестроенную, но они также беспокойно себя вели и ржали и били копытами. Слуга побежал в конюшню, чтобы проверить запоры и успокоить животных.

— Так глядишь, нам и крышу снесет! — в отчаянии закричал трактирщик, падая на колени. — Я клянусь моей головой, что если это Тьюна повинна в буре и она услышит мои слова сейчас, то обещаю — я выберу ее своей единственной богиней, лишь бы она пощадила мое хозяйство!

— Тьюна тебе не поможет, глупый человек, — насмешливо сказал кэлл Орандр, — а вот о наших лошадях тебе следует самому позаботиться. Я не хочу, чтобы их унесло ветром!

По красивому лицу молодого незнакомца пробежала загадочная улыбка, и…вдруг — ветер неожиданно стих.

Наступила мертвая и пугающая тишина: перестал греметь гром и уже не сверкали молнии, прекратился дождь.

Все остолбенели. Слова трактирщика отчетливо слышали все.

— Вот так чудо! И не верь в него после этого, — прошептал остолбеневший трактирщик.

— Какое счастье! — закричал Унэгель, — о, великая Тьюна, если это сделала ты, я люблю тебя, прекрасная богиня, ибо ты дала мне надежду спасти мою мать.

Все, не веря ушам своим, оживились и заулыбались, по одному выходя на улицу, недоверчиво прислушиваясь к звукам природы и вглядываясь в светлеющее небо.

Пожалуй, вы ошибались, сказал герцог незнакомцу, на лице котрого появилась лукавая улыбка.

Что ж, если я ошибался, то лишь отчасти, потому что прав ок тариши он своей усердной и имск молитвой упросил богиню проявить миость.

Как бы там ни было, сказал кэлл оранд, нам это на руку.

Граф Пушолон вежливо попрощался со своим собеседником.