— Вы хотите сказать, если бы я знал, что другие пишут музыку хуже, чем я, то это доставило бы мне удовольствие?

— Конечно.

— Я был бы от этого в отчаянии и не успокоился бы до тех пор, пока другие не стали бы выполнять свою работу не хуже меня.

— Но ведь есть области человеческой деятельности, где соревнование служит основой прогресса. Представьте себе, например, что могут дать спортивные игры без стремления победить. Вся основа спорта — это соревнование.

— Вы имеете в виду физические упражнения?

— Да.

— Мы им уделяем очень много внимания, но наши физические упражнения — это очень сложные танцы с участием большого количества людей, где все зависит от слаженности участников, а не от превосходства одних над другими. В нашей работе мы придерживаемся того же принципа.

Я взглянул на своего собеседника и поразился странной перемене, происшедшей в нем. Яркий румянец на щеках исчез. Кожа висела складками. Весь он напоминал воздушный шар, из которого выпускают газ. Я подумал, что так внезапно должны увядать создаваемые им синтетические цветы.

— Что с вами? — спросил я, подойдя к нему.

— Радиоактивный фон, — ответил он, тревожно озираясь по сторонам. — В Колыбели считают, что моя структура уже достаточно стабилизирована, и уменьшили мощность сигналов. Сейчас сигналы искажаются радиоактивным фоном вашей планеты. Боюсь, что это разрушит мою структуру. Произошла ошибка в расчетах. Мы недооценили интенсивность радиации земной атмосферы. Не могу понять, в чем дело. Сто лет тому назад я сам рассчитал уровень радиации в момент моего синтеза.

— Вы не учли последствий испытаний ядерного оружия, проводившихся в течение последних лет, сказал я. — Они значительно повысили радиоактивность атмосферы.

— Ядерного оружия? — переспросил он. — Разве в биологическом комплексе вашей планеты есть дикие звери, борьба с которыми требует применения такого опасного средства истребления?

— Нет, — сказал я, с трудом подбирая слова, — на нашей планете дикие звери почти полностью уничтожены. Во всяком случае, для человечества они никакой опасности не представляют.

— Для чего тогда вам оружие?

Я молчал, испытывая острый стыд за свою Землю.

— Я не знал, что у вас такое положение, — сказал он задумчиво. — Вам необходима помощь. Я сейчас пошлю сообщение на Колыбель. Через сто лет моя мысль дойдет до моего оригинала, и немедленно будут приняты меры.

Он взял в руки свою шкатулку и застонал.

— Что случилось? — спросил я.

— Я распадаюсь, мое сообщение не дойдет до Колыбели. Страшно подумать о том, что вас ожидает!

Он таял у меня на глазах.

— Не беспокойтесь! — крикнул я исчезающему изображению своего старшего брата. — Человеческий разум восторжествует, все будет в порядке.

— Все будет в порядке, — произнес громкий голос у меня над головой. Розовощекий человек в белом халате, очень похожий на упитанного младенца, стоял около кровати, на которой я лежал. — Все будет в порядке, — повторил он, вынимая из ушей наконечники стетоскопа, — сотрясение мозга и перелом ключицы. При таком резком торможении на мокром шоссе дело могло кончиться значительно хуже.