Я посмотрел на часы: начало девятого. Мне сегодня предстояло еще постирать свои носки и сорочки - у жены была аллергия на стиральный порошок; детские и свои вещи она еще как-то стирала хозяйственным мылом, а вот мне приходилось обслуживать себя самому. Но это не займет много времени, минут десять я вполне могу потратить на болтовню. Впрочем, разговоры с Гордеем небезынтересны - будет о чем поразмышлять на ночь глядя.

- И какую же глобальную проблему ты сейчас решаешь? - произнес я именно те слова, которые жаждал услышать Толик. - В прошлый раз, помнится, ты хотел осчастливить человечество саморемонтирующимися компьютерами, работающими от солнечных батарей.

- Я и сейчас работаю в этом направлении. Только то же самое меня тревожит уже с другой стороны. Я пытаюсь найти ответ на самый общий, философский вопрос, - сказал Гордей и резко посерьезнел.

Мне обсуждать философские вопросы совершенно не хотелось.

- В чем смысл жизни, что ли? - попытался я свести разговор к шутке.

- Это - частный вопрос. Ответ на него прямо следует из ответа на вопрос более общий. Догадайся, какой?

- Что первично, материя или сознание? - с ужасно умным видом спросил я.

- Первично Сознание, сотворившее материю и все остальное, -легко решил столетия мучавшую философов проблему Гордей. - Но вот вопрос вопросов: зачем Бог создал Вселенную? Не как, не когда, не почему именно такую, а не другую - это все мелочи. Но - зачем?

Гордей тревожно поднял вверх указательный палец.

- Неисповедимы пути Господни... - смиренно сложил я руки перед грудью. - Нам не дано понять промысел Божий. А раз не дано - так зачем над этим голову ломать? - резко изменил я тон.

Но Гордея отнюдь не смутило мое ёрничанье.

- В Библии об этом ничего не сказано. Хотя этическая оценка акту творения дана: "И увидел Бог, что это хорошо". Но - для кого хорошо?

- То есть как это для кого? Для...

Для человека, конечно, хотел сказать я - и осекся. Человек-то появился на шестой день творения, а знаменитую фразу библейский Бог повторял в конце каждого рабочего дня.

- Для Бога, наверное.

- Именно! А что хорошо для русского, то немцу - смерть!

- В смысле?

- Добро и зло понятия относительные. И то, что хорошо для Бога, не обязательно должно быть хорошо для человека. Человек в картине мироздания играет важную, но не центральную роль. Он выполняет какую-то функцию. Какую? - не унимался Гордей.

- Наверное, в Библии про это написано. Человек должен быть царем природы, нарекать все сущее по имени...

- То есть выполнять функции наемного менеджера в принадлежащем Богу царстве. Но - возвращаемся к изначальному вопросу - для чего оно было создано?

- И к изначальному ответу: нам не дано предугадать промысел Божий.

- Но и не запрещено пытаться понять его.

- Не знаю, не знаю... Я где-то читал, что размышлять о том, что такое карма и как она работает, нельзя: могут быть большие неприятности!

- Но мы же не о карме говорим? Этот пустяк меня интересует меньше всего.

- Ну и нахал же вы, батенька!

- Я не махал, я дирижировал, - вспомнил Гордей детскую отговорку.

- Что-то я не пойму, как твой смысл жизни связан с самовосстанавливающимися компьютерами.

- Ты что, еще не догадался? - удивился Гордей.

Не люблю я умников. Они тратят слишком много своего и чужого времени, чтобы доказать окружающим, что они самые умные в округе. Ну ладно, Гордей избавляется от своего комплекса неполноценности (потому что умник, если только заподозрит, что не самый умный в городе или хотя бы в радиусе километр, мгновенно начинает краснеть, икать и пукать), а я-то здесь причем? Жена не выдержала, не смогла играть роль дуры, на фоне которой Гордей выглядел бы гением - так он меня решил к этому приспособить?

- Ты же знаешь, я безыдейный, - вспомнил я классификацию Гордея и, нагло посмотрев на часы, протянул для прощания руку. - Извини, мне пора.

- Ты зашел бы как-нибудь ко мне, есть о чем поговорить, - крикнул он мне в спину, забыв, что я не знаю его нового адреса.

- Как-нибудь зайду, - пообещал я, полуобернувшись.

Если бы я тогда знал, что действительно зайду, да еще с таким ошеломляющим результатом - то что бы сделал? Поменял квартиру и навсегда уехал из Киева, да и вообще в другую страну? Боюсь, даже это не помогло бы. Гордей, с его возможностями, нашел бы меня где угодно. Ну почему именно меня он выбрал в качестве жилетки, в которую каждому человеку нужно когда-нибудь поплакать? Почему именно со мной произошла эта жуткая история? Не понимаю...

* * *

Наша следующая встреча произошла при обстоятельствах престранных. Уже одно это должно было меня насторожить и оттолкнуть от Гордея как можно дальше, лучше всего - на другую сторону земного шара. А вот поди ж ты, не остановила, не насторожила, не испугала до смерти. Наоборот заинтриговала...

А было так: Гордей трижды приснился мне во сне, и все время в одной и той же ситуации. Иногда у людей бывают повторяющиеся кошмары - сны, тягостные именно своей повторяемостью. Так было и со мной. А снилось мне следующее: будто бы Гордей сидит на больничной койке в синем байковом халате; лицо усталое, можно даже сказать - изможденное. А я стою перед ним в одних трусах, потому что каким-то неведомым образом перенесся в эту палату прямо из своей постели, покинув дважды удовлетворенную и по этому случаю вполне умиротворенную и даже немножечко счастливую жену. Стою я перед Гордеем босиком, но мне почему-то не холодно. А Толик смотрит на меня затравленно-усталым взглядом и просит:

- Ты бы навестил меня, Чижик! Корпус тридцать семь, палата два. И книжку мне принеси, "Мозг" называется. У тебя есть, я знаю. Принесешь?

Вообще-то моя фамилия Чижов, и Чижиком меня со школьных лет никто не называл. Книжка "Мозг" у меня действительно есть - купил лет десять назад, сам не знаю зачем. Я слушаю - во сне - Гордея, удивляюсь, откуда он знает про книжку, и думаю, что мою детскую кличку любой мог бы вычислить, а вот книга... И так я удивлен тем, что Гордей знает про книгу, о которой я и сам давно позабыл, что просыпаюсь. Рядом спит жена, в соседней комнате дочки. Вроде все нормально, но мне отчего-то тревожно. Едва осознав это, я засыпаю, хотя обычно, проснувшись среди ночи, долго не могу заснуть. Засыпаю и почти сразу вижу этот же сон: Толик снова просит принести ему книгу, а я опять удивляюсь и просыпаюсь. На третий раз - я и после второго пробуждения почти сразу заснул, упал во все тот же странный сон - я сквозь сон возьми и пообещай Гордею:

- Приду... Завтра... Что тебе принести из продуктов?

- Апельсины, что же еще? - удивился Гордей моему вопросу, и на этот раз я проснулся не от своего, а от его удивления. Проснулся и почему-то поверил и в сон, и в свое обещание. А я стараюсь обещания выполнять, есть у меня такая, очень вредная для меня самого, привычка.

Утром я долго искал по всем записным книжкам телефон Гордея. Он, конечно, уже там не живет, но, может быть, тесть или теща знают его новый адрес? Я почему-то был уверен, что он в больнице, даже знал, в какой Павловской, конечно, она ближе всего к Оболони. Да и есть ли в Киеве другая больница для психов? Но все же я хотел убедиться перед тем, как идти, что Гордей действительно в больнице.

Номер телефона я нашел. Трубку снял тесть.

- Толя? Он здесь не живет, давно уже. А нового его адреса и телефона я не знаю, - упредил он мой следующий вопрос и повесил трубку.

Делать нечего, пришлось поверить герою моего кошмара на слово. Покрутившись в редакции журнала - как раз настал срок сдачи очередного перевода и расплаты за предыдущий - я, купив на ближайшем лотке сеточку с апельсинами, поехал не домой, а прямиком в Павловскую. Книга "Мозг" лежала у меня в сумке. Еще утром, обшарив стенку и дюжину навесных полок, я нашел ее во втором ряду, между альбомами с марками, которые уже давным-давно никто не рассматривает.

Тридцать седьмой корпус я нашел не сразу. Эта Павловская - целый городок. Городок сумасшедших...

- У вас во второй палате лежит Анатолий Гордеев, - нахально сказал я какой-то молодой женщине в белом халате, дежурившей за столом в большой комнате с несколькими кушетками и венскими стульями. Халатик у нее был так туго притален, так откровенно декольтирован, что я не мог отвести от молодой врачихи глаз.

Интересно, а если бы она в милиции служила, сумела бы сделать мундир таким же сексуальным? Думаю, да...

- Гордеев? - Она посмотрела какой-то список под стеклом. - Есть такой.

Я чуть не упал. Хоть и говорил я уверенно, но уверен-то был как раз в обратном. Вот, думал, сейчас выяснится, что никакого Гордеева здесь нет и не было, я сяду на 27-й троллейбус, доеду до Петровки, а там уже рукой подать до моего дома. Дочки обрадуются апельсинам, я - тому что кошмар, как и положено, остался лишь кошмаром. А тут...

- В палату к ним нельзя, но он может спуститься. Подождите немножко. Вы его родственник? - она сняла трубку телефона.

- Сослуживец, - чуточку приврал я. Не объяснять же ей, что когда-то мы работали над одной темой, но потом нас жизнь обездолила и разбросала. Жаль, что недостаточно далеко, могу я добавить сейчас, с высоты своего теперешнего опыта. Но тогда я просто замолчал.

- А вы... - протянула она и посмотрела на меня подозрительно. Посмотрела так, словно я пытался скрыть от нее какую-то стыдную болезнь. Вы тоже компьютерами занимаетесь?

- Нет. Почему вы так решили?

- У нас во второй палате все бывшие компьютерщики, сами ставшие компьютерами, - усмехнулась молоденькая врачиха. Цвет ее золотой коронки строго соответствовал цвету оправы очков. - А вы с Гордеевым коллеги.

- Но Гордеев тоже не компьютерщик, - возразил я.

- Да, вспомнила... Он единственный из четырех не компьютер, а... как же он сказал... сервиз... сервис? А, сервер! Вы, пожалуйста, не раздражайте его и не спорьте. Мы его вылечим, не сомневаетесь, но на это понадобится время.

Я никак не мог определить, сколько врачихе лет. То она мне казалась тридцатилетней, то - студенткой-первокурсницей, для солидности надевшей очки.

Правильным оказалось второе: в комнату быстрыми шагами вошла еще одна врачиха, лет сорока, мгновенно оценила обстановку и строго покачала головой:

- Светочка! Я же просила: с посетителями - никаких разговоров! Спасибо, дорогая, можешь идти.

Светочка, запахнув полы своего сексуального халатика, вышла в коридор.

- Вы к кому? - спросила у меня настоящая врачиха.

- К Гордееву

- А... Его уже позвали. В общем-то, Светочка правильно вас предупредила: не спорьте с ним, не волнуйте понапрасну больного. К нему, кстати, не ходит никто; даже хорошо, что вы появились.

- Он что, действительно считает себя сервером?

- Сейчас сами увидите. Но не беспокойтесь: это уже остаточные явления. Через две-три недели мы его выпишем.

Гордея я узнал не сразу. Глаза усталые, покрасневшие, лицо отечное.

Мы сели здесь же, в уголке, на одну кушетку. Говорили вполголоса. Вскоре появились еще посетители, мы стали говорить громче, и я постепенно забыл, где нахожусь. Ну, почти забыл. То, что Гордей начал мне грузить, можно услышать только в стенах подобного заведения, поэтому время от времени я все же вспоминал, где нахожусь.

- Отечность - это от лекарств, - сразу сказал Гордей, едва мы "уединились". - Я, когда сообразил, что к чему, был в шоке, конечно. Ну, они этим и воспользовались, упекли меня сюда. Могло быть хуже. Хорошо, что я хоть жив остался.

- Кто - они? - задал я, как мне показалось, именно тот вопрос, который Гордей хотел от меня услышать, но на этот раз ошибся.

- Суть не в этом. Я наконец понял, что моя идея биокомпьютеров уже не только детально проработана и просчитана, но и реализована на практике. Ну, и по этому поводу был... несколько в расстроенных чувствах. Выбежал на улицу, стал говорить всем встречным, что они компьютеры, да и я почти такой же, разве что быстродействие и кэши второго-третьего уровней у меня побольше - в общем, как у сервера. Ну, меня и определили в психушку. Но ты-то... Хоть ты-то меня понимаешь?

- Все мы немножечко компьютеры, - дипломатично сказал я.

- Да не немножечко, а стопроцентно! Идеальные компьютеры, которые самовоспроизводятся, сами себя ремонтируют - наши мастерские называются больницами - сами себя питают... Понимаешь? Системному администратору, который ставит нам задачи и получает результаты, не нужно предпринимать никаких усилий, чтобы сеть работала! Мы все делаем сами! Даже физически устаревшие компы сами утилизуем - в землю закапываем или сжигаем. Вот об этом я на Андреевском спуске тебе и намекал, помнишь? Только я думал, что все это нужно разрабатывать, оказалось - все уже разработано и функционирует!

- Может, ты и прав, - еще более дипломатично предположил я.

- А, ты тоже решил, что я сошел с ума? - догадался Гордей. - В первое мгновение, когда все вдруг стало ясным, словно при свете молнии действительно чуть не сошел. Но потом понял: именно на это и рассчитывал сисадмин, это - первая ловушка.

- Какая еще ловушка?

- Есть такая книга: "Все ловушки Земли". О чем она, я почти не помню, но название хорошее. На Земле их полным-полно. Ловушка - это программа-сторож, задача которой - выявлять и уничтожать те биокомпы, которые осознали, кто они есть, и не позволить им получить доступ к интерфейсу сисадмина. Так вот, первая ловушка - в каждом из нас. Мы сами себя уничтожаем, приблизившись к опасной мысли. Сумасшедшие дома переполнены несчастными, угрожавшими нарушить монополию сисадмина на интерфейс. Но в моем случае ловушка почему-то не сработала. То есть формально она сработала, я попал в желтый дом, но рассудок сохранил.

У меня в этом были большие сомнения, но я не стал делиться ими с Гордеем. Зачем огорчать хорошего человека? Может, его и в самом деле вылечат. Он забудет все, как дурной сон, я тоже...

Я вспомнил про сон и вздрогнул.

- Ты... хотел, чтобы я пришел?

- Я тебя вызвал. Самое забавное, что здесь мы можем говорить вполне безопасно - мертвая зона, программы-ловушки ее не контролируют. И я смогу тебе что-то объяснить, не рискуя жизнью - ни своей, ни твоей.

Я поежился. Мне показалось, что какой-то резон в его словах есть. Но какое право он имеет рисковать моей жизнью? Своей - сколько хочет, хоть килограмм, а у меня двое детей!

- Мы, наверное, очень маломощные компьютеры, - решил я, хоть и по-дилетантски, а подлечить Гордея. - Таблицу умножения, конечно, знаем, но вот перемножить 123 на 321 для нас уже проблема. Вряд ли какой-нибудь сисадмин захочет использовать такую вычислительную сеть.

- Ты что, так ничего и не понял? - прозрел Гордей. - Для собственных нужд человек использует лишь пять процентов своего мозга, и работают эти пять процентов чудовищно медленно. А остальные девяносто пять использует сисадмин, и тактовая частота там - в тысячи и миллионы раз выше! Ты слышал про людей-счетчиков, мгновенно перемножающих девятизначные числа? Вот с такой скоростью наш мозг работает на самом деле. Но для нужд самообеспечения подобная скорость не нужна. Мы распоряжаемся лишь малой частью своего интеллекта! А остальное крадет сисадмин!

- Всякая сеть подразумевает кабели или хотя бы технологию Bluetooth, - напомнил я. - Мы ведь друг с другом никак не связаны!

- Кто тебе сказал такую глупость? А телепатия? Это и есть тот "инфракрасный" канал, по которому наши мозги общаются между собой, выполняя вычисления для дяди. Ну и, конечно, как и в случае с людьми-счетчиками, находятся индивиды, умеющие частично использовать этот канал для собственных нужд.

Да, врачам придется нелегко. Гордей настолько утвердился, уверился в своей безумной идее...

- И кто же этот загадочный сисадмин? Бог, дьявол?

- Не знаю. Пока не знаю, - вздохнул Толик, и это было очень плохим признаком. Я понял: он настолько уверен в реальности своего бреда, что даже не стремится заполнить все лакуны, все вопиющие дыры в логике своих рассуждений.

- Но скоро узнаю и это, - добавил Гордей. - Ладно, не будем терять время. Ты книжку принес?

Только теперь я вспомнил про апельсины и книгу.

- Мне вообще-то запрещают читать. Ты подвинься так, чтобы эта мымра меня не видела, - попросил Гордей, взглядом показывая на врачиху.

Я скосил глаза. Врачиха вязала, спрятав клубки в ящик стола и время от времени поглядывая на дверь, из-за которой, возможно, мог появиться главврач. На больных - а в комнате было их уже с полдюжины, не меньше - она не обращала ни малейшего внимания.

"Мертвая зона", - вспомнил я Гордеевское и поежился. А что, если он хоть в чем-то прав? Не забыть бы спросить, откуда он знает про книгу.

Я чуточку переместил корпус, достал книгу и передал ее, вместе с апельсинами, Гордею. Апельсины он положил на колени, а книгу начал быстро, но бесшумно листать.

А может быть, я сам давал ему эту книгу лет десять назад, да забыл об этом? Он явно ищет какую-то определенную страницу, конкретный абзац. Сейчас прочитает его и вернет мне книгу. Наверное, он хочет выяснить, какой именно отдел мозга обеспечивает телепатическую связь между биокомпьютерами, догадался я. Или другое: какие разделы работают "на дядю".

- Спасибо, возьми - вернул мне Гордей книгу.

- Ну как, нашел, что искал? - спросил я.

- Пока нет. Но я все внимательно прочитал и запомнил. Ночью подумаю над прочитанным и что-нибудь соображу.

- Ты что, раньше... не читал эту книгу? - не понял я.

- Нет. Мне нужна была любая книга, описывающая мозг. Я ведь не медик, о многом только догадывался. Теперь я кое-что знаю.