Воин подошел к своему коню. Ну, конечно же, это был его конь, чей же еще? Даже походил чем–то на своего хозяина.

— Плохо только, что проклятый маг нас все время видит, — пробормотал воин, оглаживая скакуна.

Карвен обрадовался, что может не просто беспрекословно его слушаться, а помочь. Хорошо, что отец заставил его в свое время назубок заучить «Основы кузнечного ремесла», вот оно и пригодилось. Есть там «про магию темную и магов зловредных», есть!

— Он нас не увидит! — воскликнул Карвен. — Подождите, я сейчас!

И бросился обратно. Трактирщик встретил его испуганным взглядом, но ничего не сказал. Что ж, у Карвена не было времени его утешать, ему нужно… Да что ж это такое?! Когда что–то требуется позарез, именно этого и не попадается! Ага, вот. Он подхватил валявшийся на полу нож, явно разбойничьего вида, и отковырнул им две щепки с окровавленного пола.

— Ты это зачем, парень? — хрипло вопросил здоровенный бородатый детина, по виду — из купцов. Он до сих пор выглядел перепуганным, а в руках сжимал подобранный во время драки разбойничий топор. Впрочем, было похоже, что он не столько держит топор, сколько сам за него держится. Как за последнюю надежду. А уронит — и сам тотчас упадет. Не от того, что ранен, просто от ужаса.

— На мага идем, — в ответ пояснил Карвен. — Надо же и нам какое–то свое колдовство применить?

— Магу твои щепочки — что медведю иголка, — покачал головой купец. — Оставался бы ты тут, парень. Целей был бы. Его благородию что… Известное дело — воин, он для того и живет, чтоб жизнью рисковать, а тебе на кой? Сейчас стража прибудет, вот пусть и разбираются… Разве ж это дело — простому человеку почем зря геройствовать?

Он договаривал уже в пространство. Карвен отковырнул свои щепочки и бегом бросился назад. Он не знал, что его гонит, но оставаться там, рядом с купцом и всеми остальными спасшимися, в уютном трактире, куда вот–вот прибудет стража, в тепле, мире и безопасности… Нет, он просто не мог там остаться. Что–то упорно толкало его назад. Его ждал, на него рассчитывал… он и сам не понимал, кем для него сделался этот человек, но подвести его не мог.

А купец… Карвен испытал мимолетное чувство благодарности к пожилому уже человеку, который, сам будучи до смерти перепуганным, все же пытается позаботиться о других. «Не все купцы одинаковы! Не все такие, как Осмет и мои братья!»

Впрочем, Карвен быстро забыл о купце. Не до того было.

— Вот так, — довольно сказал он, одну окровавленную щепочку пристраивая за воротник плаща воина, а другую отправляя себе за шиворот. — Теперь, если маг даже посмотрит… ничего, кроме пролитой им невинной крови на трактирном полу, он не увидит!

— А ты в этом разбираешься, как я погляжу, — одобрительно промолвил воин.

— Сын кузнеца должен в таком разбираться, — с гордостью ответил Карвен.

— Нет времени для тебя второго коня искать. Удержишься у меня за спиной?

— Постараюсь. Я кузнец, а не всадник, но раз нужно — удержусь.

— Что ж, тогда вперед.

Едва коснувшись холки коня, воин оказался в седле. Карвен такой удалью похвастать не мог. Нет, приходилось, конечно, верхом ездить. И не один раз. Но чтобы так… «А ведь он уже немолод. Куда как старше меня будет», — подумалось Карвену, когда он, ухватившись за протянутую руку, вскарабкался в седло. Конь рванул с места, будто того и ждал. Карвен левой рукой вцепился в плечо своего командира. В правой он по–прежнему сжимал молот.

Дорога летела под ноги, со всех сторон глядели подступающие сумерки.

«Как же так, — держась что было сил, размышлял Карвен. — Ведь и не солдат я, и ничему такому не обучался никогда, и даже ни о чем таком никогда не думал… а только вышло, что у меня командир есть, и я на войне…»

Он не мог сказать, нравится ему или нет то, что с ним произошло. Слишком быстро все менялось — только успевай поворачиваться. Одно было ясно: то, что он делает, — правильно. А что это вовсе не его дело — разве там кто другой был, кто справился бы? И разве командир взял бы его, если б видел, что он не справится?

Роскошный постоялый двор на окраине Фриниля встретил их запертыми на ночь воротами.

— Хорошо, что хозяин этого места меня знает, — сказал воин, спешиваясь. — Иначе его дела были бы плохи. Впрочем, они и так могут оказаться хуже некуда… было бы жаль…

— Боитесь, что маг его заколдовал?

— Боюсь, — проворчал воин. — Заколдовал или вот–вот заколдует. Его… и всех остальных постояльцев, чтоб они отвлекли стражу, а он мог беспрепятственно уйти. Я лишь надеюсь, что у него сил не хватит на еще одно такое колдовство, потому что если хватит… они ведь не разбойники, чтобы просто так вот взять их всех и убить.

— Значит, надо их предупредить…

— Надо, — кивнул воин. — Вот мы сейчас и попробуем. А маг действительно нас не видит?

— Не знаю, — честно ответил Карвен. — Я еще ни разу…

— Понятно, — вздохнул воин. — Что ж, поскольку другого выхода у нас все равно нет…

Он подошел к воротам и громко в них постучал. Вразнобой залаяли собаки.

— Хорошо, хоть собаку заколдовать куда трудней, чем человека, — пробормотал воин.

— Кто там? — послышалось из–за ворот.

— Хозяина зови, — коротко приказал воин. — Скажи, уважаемый Верген зовет. Скажи — срочно.

— Да хозяин спит уже, — испуганно ответили ему. — Мы уж час как закрылись.

— Буди своего хозяина и зови сюда, — настаивал воин. — Да тихо, смотри. Проснуться должен только хозяин, больше никто.

— Хозяин не любит, когда его почем зря будят, — донеслось из–за ворот. — Может, вы с утра пожалуете?

— Бегом! — отрезал воин. — Он должен быть здесь немедля! Вы в большой беде, парень, и только от твоей расторопности зависит, уцелеете ли!

— Я позову, — послышалось из–за ворот. — Но если что — я не в ответе.

Как нелепо порой складывается жизнь, подумал Карвен. Этот вот несчастный боится будить хозяина, потому что тот осерчает, а ведь и его, и хозяина подстерегает куда худшая участь. Может ли быть что–то более страшное, чем стать куклой в чужих руках? Творить невесть что, ничего об этом не ведая?

«Если бы со мной такое произошло, я бы хотел, чтобы меня убили!»

Где–то хлопнула дверь, чьи–то шаги торопливо простучали по ступенькам вниз. Кто–то цыкнул на собак, и они дружно смолкли.

— Ну, кто меня звал? — недовольно донеслось из–за ворот.

— Доброго здоровья, уважаемый Онкет, — откликнулся воин. — Это я, Верген.

— И впрямь, — промолвил хозяин. — Верген. По голосу слышно. Открывай, ребята!

Ворота постоялого двора осторожно скрипнули, пропуская их внутрь.

— И вам доброго здоровья, уважаемый Верген, — приветствовал хозяин постоялого двора, обращаясь к воину. — Давно не виделись.

Один из троих бывших при нем слуг повыше поднял масляную лампу. Другой перенял у воина его коня.

— У вас сколько постояльцев нынче, уважаемый Онкет? — сразу перешел к делу воин.

Тот удивленно приподнял бровь.

— Что за странный вопрос, уважаемый Верген? У меня, конечно, нет от вас никаких секретов, у меня и вообще нет ни от кого секретов, я их терпеть не могу, но…

— Вопрос жизни и смерти, — прервал воин. — У меня есть все основания предполагать, что среди ваших постояльцев находится один весьма опасный человек. Так сколько?

— Семеро проезжих купцов, со слугами, итого двадцать человек, да трое постоянных жильцов.

— А есть ли среди них некто с черным перстнем на указательном пальце правой руки?

— С черным перстнем? — переспросил хозяин. — Не припоминаю такого. Может, съехал уже?

— Глаза серые, колючие, волосы с проседью, нос чуть набок свернут. Лицо неприятное. Небольшой шрам над левой бровью.

— Седоватый–то один есть. И глаза вроде серые. Насчет неприятного лица это как посмотреть… мне такие рожи попадались, что… но перстня у него точно нет.

— А как насчет носа?

— Носа… — протянул хозяин. — А ведь и в самом деле свернут! — вдруг воскликнул он. — Как есть свернут! И шрам над левой бровью имеется. Как я мог забыть?

— Думаю, он вам в этом весьма поспособствовал, уважаемый Онкет, — отозвался воин. — Он, видите ли, маг. Вот только маг слабенький, так что его чары долго не держатся. Будь он по–настоящему сильным магом, к чему бы ему заниматься злодеяниями, да еще такими мелкими? Впрочем, должен отметить, что одно весьма опасное заклятие удается ему блестяще.

— Да? — хрипло спросил хозяин, словно почуяв недоброе. — Что вы такое говорите, уважаемый Верген?

— Он с успехом сводит с ума одних людей, натравливая их на других, уважаемый Онкет. Я как раз оттуда, где он это проделал. Несчастный Дэрис… Вы должны его знать…

— Знаю, — взволнованно перебил хозяин постоялого двора. — Что с ним?! Неужто его убили?

— Его — нет, — ответил воин. — Хотя без невинных жертв не обошлось. На его трактир напали кем–то околдованные разбойники. Я не успел сосчитать, сколько погибло посетителей. Разбойников было человек тридцать. Маг наслал их на трактир, когда бедняга–трактирщик отказался заплатить ему некую сумму.

— Не отказался, а не смог, — поправил Карвен. — Это при мне было. Я слышал. Этот гад требовал больше, чем у трактирщика было, и не согласился подождать.

— Тем более, — кивнул воин. — Так вот, трактирщик сказал, где живет этот маг–вымогатель, и дал его приметы.

— Понятно, — кивнул хозяин постоялого двора. — Этот, который у нас живет, — точно маг. Если это и впрямь он… то он сейчас должен быть у себя. Как с утра позавтракал, так по каким–то своим делам и уехал, на обед и ужин не явился. Приехал, когда мы уж ворота запирать собирались, от ужина отказался, сказал, что хочет немедля лечь и чтоб его не беспокоили. Ну, не хочет человек есть — его дело, я и сам спать пошел. Кто ж мог знать…

— Примерно так я и думал, — кивнул воин. — У слабого мига такое заклятие должно отнимать кучу сил, а он ведь не просто натравил этих разбойников, он еще и управлять ими пытался. Их смерть не могла не отразиться на его самочувствии.

— А у меня–то он никого не околдует? — забеспокоился хозяин постоялого двора.

— Очень надеюсь, что нет, — ответил воин. — Я сперва думал тихонько вывести всех ваших постояльцев, от греха подальше, куда–нибудь на улицу, но двадцать с лишком человек тихо не выведешь. Что ж, попытаемся застать его врасплох.

Свеча восходила вверх по лестнице. Свечу нес хозяин постоялого двора, уважаемый Онкет. А вслед за ним, в темноте, шествовали возмездие и смерть с обнаженной шпагой в руках. Карвен с молотом замыкал шествие.

— Здесь… — одними губами произнес хозяин постоялого двора, глазами указывая на красивую резную дверь.

— Свечу, — шепотом откликнулся воин, протягивая руку.

Свеча перекочевала к нему.

— Так, — шепнул он, обращаясь к Карвену, — я первый. Ты — за мной.

Он решительно навалился на дверь. Она подалась неожиданно легко, похоже, была не заперта. Впрочем, окно тоже было открыто, и ветер шевелил занавеси. В комнате никого не было.

— Почуял… — процедил воин.

— Сбежал? — недоуменно выпалил хозяин постоялого двора. — Но… куда? И собаки не лаяли…

На добротном дубовом столе трепетал под ветром огарок свечи. И что–то лежало. Хозяин подошел к столу и…

— Смотрите! — воскликнул он. — Смотрите, уважаемый Верген! Он оставил письмо.

— Письмо? — Воин вгляделся в приколотый к столу ножом листок.

— И деньги, — с удивлением добавил Карвен. — Много. Этот маг, видать, так перепугался, что…

— Нет. — В голосе воина вдруг прорезалось нечто жуткое. — Он не испугался. Ты в письмо загляни.

— Разве можно читать чужие письма?! — обиженно вскинулся седьмой сын кузнеца.

— Оно не чужое, — зло усмехнулся воин. — Нам с тобой адресовано.

— «Милостивые государи… Ввиду вашего несомненного превосходства… уступаю вам… уступаю вам эти края и оставляю… оставляю небольшой гостинец, как это меж добрыми людьми… делается», — запинаясь, прочитал Карвен. — Это он нам?

— Нам, — кивнул воин. — Это он зря. Я этой мрази его поганые деньги в глотку забью!

Через распахнутое окно долетело заливистое ржание, а потом грохнул пистолетный выстрел.

— Проклятье! — взвыл воин. Взмахом руки погасил обе свечи и сиганул в окно. Карвену пришлось последовать за ним. «Хорошо, хоть не слишком высоко!» — думал он, торопясь за мелькавшей в темноте фигурой своего спутника. «И зачем я в это ввязался?» — поспешала следующая мысль, но он продолжал бежать.

Воин отыскался неподалеку от коновязи. Он внимательно оглядывал своего коня. Рядом на земле сидел скрюченный от боли слуга, взявший на себя заботу о коне. Возле него валялись два пистолета.

— Да что ж это такое? — ныл и причитал он. — Да что ж это деется, а? Да как же это вышло?

— Что именно вышло? Отвечай! — грозно потребовал от него воин.

— Постоялец наш… маг который… шасть сюда! Отвяжи мне, говорит, крайнего! Я ему — да то ж чужой! А сам смекаю — надо ж караул кричать! Да только что–то не кричится мне — как рот открыл, так и забыл, зачем открывал–то. А он мне — отвязывай! И как–то так глянул, что у меня вдруг в голове все–все смешалось… иду, отвязываю… понимаю, что делаю что–то не то, а что — в толк не возьму. Подвожу ему коня, а он мне пистолеты сует. На каком коне приехали те двое, что за мной охотятся? — говорит. Я ему — на этом вот. А он тогда — я отъеду, подождешь минут пять и застрелишь ихнего коня, говорит. Я ему — да вы с ума спрыгнули? А он мне — застрелишь, и все! А когда они на выстрел прибегут, застрелишь того человека, который со шпагой. Сунул пистолеты, вскочил в седло, и поминай как звали. Только к воротам подъехал, как они сами собой раз — и открылись! А у меня в голове совсем плохо сделалось. Чужого коня кому отдать — грех, но чтобы застрелить… коня ли, человека ли… А я пошел. Встал поближе, стрелять–то не умею… стал целить… а он меня копытом по руке! Пуля — в небо, конечно, а рука… может, что и сломана. От души, окаянный, врезал. Но я на него не в обиде. Потому как от такой боли у меня сразу все на места в голове встало. В вас я уж и не думал стрелять, господа. Вы уж простите, что я эдак… не в своей воле был.

— Нет на тебе вины, — сказал воин, быстро ощупывая его руку. — Так. Перелома тоже нет. Ушиб сильный. Пройдет. Иди быстренько проверь, что с вашими собаками. Почему ни одна не лает?

— Сейчас, — кивнул слуга, подымаясь на ноги. — Сейчас схожу…

Обратно он вернулся довольно быстро.

— Спят! — потрясение объявил он. — Все как одна дрыхнут.

— Ясно, — сказал воин. — Не так уж он и слаб, этот мерзавец. А страх даже откровенных негодяев делает сильнее. А теперь ответь, на руке мага, когда он к тебе подошел, был перстень с черным камнем — или нет?

— Был, — кивнул слуга. — Здоровенный такой. Сразу в глаза бросился, хоть и темно. А только он своей чернотой, как бы сказать, светится. Как маленькое черное солнышко горит.

— А раньше ты на нем что–либо подобное видел?

— Нет, ни разу.