Соня заранее вызвала такси, поэтому возле дома я оказалась достаточно скоро.

Глава 7

Я живу в новой десятиэтажке, очень красивом современном здании. У нас есть даже подземный гараж, хотя мне он ни к чему. Из-за этого подземного гаража подъезды дома расположены немного ниже уровня земли. Ну вот такая фантазия обуяла архитектора. К сожалению, хоть дом у нас и новый, но люди в нем живут прямо-таки с древними инстинктами – они очень любят прятаться в темных закоулках. Иначе чем объяснить тот факт, что лампочки, которые должны освещать подъезд, регулярно выкручиваются?

В итоге бурной деятельности питекантропов нашего дома продвигаться по вечерам к двери подъезда приходится по темному тоннелю. Этот путь был недолгий, но все равно очень неприятный.

Выйдя из такси, я огляделась. Людей поблизости видно не было, зато я рассмотрела на противоположной стороне улицы серый автомобиль. Рассмотреть-то я его рассмотрела, но решить, точно был ли это тот самый серый автомобиль, не могла. Зато заметно взволновалась. Обычно за мной следили днем, иногда в то время, когда я возвращалась с работы, но так поздно – впервые. А вдруг это означает, что слежка кончилась и теперь-то и случится самое страшное?

Я двинулась вперед по выложенной тротуарной плиткой дорожке, освещаемой только призрачным лунным светом, а приблизившись к подъезду и лапая себя по карманам в поисках ключей, услышала позади себя тяжелые шаги.

В карманах куртки ключей не было. Не было их и в карманчике сумки. Мельком оглянувшись, я заметила, как ко мне приближается силуэт человека – клянусь! – в бейсболке. Мое сердце часто забилось от страха. Человек все приближался – я слышала его шаги, – а ключи все не находились. Я боялась повернуться лицом к своему преследователю, но спинным мозгом ощущала, как его тень приближается к моей тени, дрожащей на асфальте, как его глаза впиваются в мою шею тяжелым взглядом, как его руки…

Я резко, отчаянно, с ужасом обернулась – и ничего не увидела. Колени ослабели, а перед глазами запрыгали красные пятна. Я рухнула в обморок.

Глава 8

Позор, обрушившийся на мою голову после этого происшествия, обсуждался всеми соседями. Наташа из 28-й квартиры, представляете, так напилась вчера, что потеряла ключи. А когда ее встретил у подъезда Всеволод Георгиевич из 32-й квартиры, она упала в обморок. Он стал приводить Наташу в чувство, а она попыталась его задушить, стала визжать и весь подъезд перебудила!

Все это я пересказала Соне по телефону на следующее утро.

– И я же не объясню им, что меня и вправду преследуют уже три недели! Мне просто было страшно!

– Ната, а почему ты нам этого не рассказывала?

– Не хотела волновать. Прости. С другой стороны, как-то глупо: ходит за мной мужик в бейсболке и темных очках.

– Девочка моя, – вздохнула Соня. – Нас осталось всего трое. Понимаешь? Ты, я и наш голубок. А у нас с тобой дети, у всех у нас – родители.

– Ты это к чему? – не поняла я.

– Ната, мы должны понять, что с нами происходит. Нам снова надо открыть Центр, нам надо жить дальше. Я думаю, я уверена, что все происходящее не случайно. Боряну отравили – это совершенно точно. У нас в офисе устроили взрыв – и это чей-то злой умысел. Маришка в больнице, она пострадала. Помнишь это: «Вашему директору за моего мужа»? Меня пытались прессинговать. А вдруг эту бедную нашу Закревскую тоже убили только затем, чтобы повесить ее смерть на меня? А теперь за тобой следят, а ты, тупица, молчишь.

– А что мы можем сделать?

– Дурилка, – заключила Соня и выдала мне потрясающую мысль, которую я никак не ожидала от нее услышать: – Дольче выследит твоего преследователя, и мы заставим его рассказать всю правду о том, что происходит.

Глава 9

Дольче я позвонила тут же. Он взял трубку только после десятого гудка, но мне было все равно, откуда я его вытащила. Надо было действовать.

Рассказывая Дольче всю историю и то, что придумала Соня, я старалась не обращать внимания на его недовольный тон. Впрочем, услышав о Сониной идее, мой друг оживился:

– Приезжай ко мне. Мы как раз будем готовы с Яковом.

– Ты и Якова хочешь задействовать?

– Нет, конечно. Более того, при нем не говори о нашем деле, поняла?

На секунду я почувствовала себя снова девчонкой. У нас с Дольче и девчонками в те времена было много разных «наших дел», о которых мы не говорили в присутствии чужаков.

Собираясь к другу, я попыталась заодно выполнить и свой материнский долг: разбудить свою детку, накормить ее и облагодетельствовать общением. Но опоздала. Варька уже стояла в прихожей, собранная, свежая, хорошенькая, деловитая, немного насупленная, с отсутствующим взглядом и в белых штанах.

Белые штаны в школу не носились, поэтому я поинтересовалась: что за праздник такой? И получила отповедь о том, какая я жуткая мамашка. Ляля учится в одиннадцатом классе, а в их школе старшеклассники занимаются во вторую смену, поэтому сейчас она идет не в школу, а если родная мама до сих пор не знает, что ее доченька учится рисовать и посещает бесплатные уроки у настоящего художника в Доме детского творчества, то грош ей цена.

Моя девочка – она хорошая, только зануда.

– А что за художник такой вас учит? – на всякий случай спросила я, даже и не подумав ничего такого. – Мужчина?

– Женщина.

– Да? Ну чудненько. Вечером покажешь, чему она тебя научила.

Дщерь отбыла с недовольным видом.

Глава 10

Дольче встретил меня теплой улыбкой и, хоть глаза у него были туманные от любовной неги, сразу же предложил мне разработанный многоходовой план: мы везем Якова до музея, высаживаем. Потом едем к Центру, и я буду ждать преследователя, а потом, когда замечу слежку, позвоню Дольче, чтобы показать ему нужную машину. Потом я сяду на маршрутку и поеду за город, за мной поедет наш враг, а за ним – Дольче. Выйду я из маршрутки где-нибудь в безлюдном месте. А потом Дольче придумает, что делать.

Заметив доброе душевное расположение друга, я еще раз попросила его сделать что-нибудь для Алины. Не знаю, зачем я снова полезла с просьбами, видимо, просто потому, что пообещала ей. По-хорошему это мне следовало бы обидеться на вторую жену моего бывшего супруга, ведь у нас было горе, а она вела себя как настырная бесчувственная стерва. Хотя на самом деле так себя обычно и вели наши клиентки.

Дольче улыбнулся мне с видом человека, который смирился с нечеловеческим эгоизмом человеков, и пообещал сделать все, что в его силах.

Пока мы болтали на кухне, Яков плескался в ванной. Дольче налил нам кофе, мы дождались свежеотмытого Якова и вышли на лестничную клетку.

В это же самое время из соседней квартиры вышла тетя Лида – полноватая пожилая женщина в синем плаще и с пустой хозяйственной сумкой. Тетю Лиду мы помнили еще с детских времен. Она дружила с нашими мамами, но своих чад у тети Лиды не было. Долгие годы она жила вдвоем с серенькой кошкой Муркой, причем, как мне кажется, продолжительность жизни кошки переходила все допустимые природой границы. А может, тетя Лида незаметным образом и без лишних слов исхитрялась в трагические моменты подменивать старую кошку на новую, точно такую же.

Тетя Лида ковырялась с дверью, которой было столько же лет, сколько и всему дому, то есть около шестидесяти. Дверь эта была деревянная, обитая дерматином, под которым скрывался толстенный слой войлока и ваты. Тяжелое полотно двери, видимо, слегка перекосило с годами, поэтому она и закрывалась с трудом, и запираться не давалась.

На помощь старушке бросился вечный пионер и тимуровец Дольче.

– Тетя Лида, давайте я дверь вам запру, – предложил он.

– Да, Димочка, запри… Не справляюсь я.

Я подошла и поздоровалась.

– Наташенька, здравствуй! Как мама?

– Спасибо, хорошо.

– Привет ей. А кто это с вами? Твой муж, Наташенька?

Яков мило улыбнулся и поздоровался.

– Вообще-то… – громко произнесла я, глядя на Дольче, возившегося с дверью.

Повисла пауза. Мой друг обернулся ко мне через плечо с дразнящей ухмылкой – чего замолчала? Расскажи тете Лиде, кто здесь чей муж!

– Вообще-то, – снова начала я, – это Яков, он приехал к До… к Диме из Германии.

– А-а, – протянула тетя Лида. – Немец. Понятно. Теперь же все друг к другу ездят, общаются. А он по-русски говорит?

– Да, – сказал Яков.

Тетя Лида подпрыгнула от изумления, будто увидела говорящую собаку.

– Я вырос в России, а в Германию уехал к своему деду, когда мне двадцать пять лет уже было.

– Так ты русский! – обрадовалась тетя Лида. – А вы говорите – немец. Я и раньше немцев видела. Ты на них не похож.

Дольче удалось повернуть ключ в замке, он с облегчением выпрямился и подошел к нам.

– А где же вы немцев видели, тетя Лида? – спросил он, возвращая ей ключ.

– Как где? Вот на этом самом месте, в этом доме. Я еще маленькая была, мне лет шесть исполнилось, когда этот дом стали строить пленные немцы. Их на машине грузовой привозили каждое утро, и они тут до самой ночи работали.

– Вы их, наверное, ненавидели, – предположила я, представив время и исторический контекст.

– Ну, к ним отношение было вполне человеческое. Русские солдаты, которые их охраняли, спокойно к ним относились, не избивали, еду не отбирали. Вот они к нашим-то, к тем, кто у них в плену был, по-другому… Да, а вот мы, дети, бегали сюда и дразнили их. Кричали: «Фашисты! Фашисты!» и «Сегодня под мостом убили Гитлера с хвостом!».

Тетя Лида рассмеялась и махнула рукой, дескать, что с нас было взять? Дети.

Она двинулась в сторону лестницы. Мы тронулись следом, но тут тетя Лида резко остановилась и продолжила свой рассказ:

– А я была такая шебутная! У меня же папа погиб на фронте, так я решила отомстить. Схватила как-то камень и запустила им в одного немца. Так, представьте, что случилось: я ему в лоб попала. Не знаю как. Мне всего-то шесть лет было. Наверное, от злобы. Он за лоб схватился, а я кричу ему: «Немец проклятый!» Немец тот был совсем молоденький – щуплый такой, личико детское. И он в тот же день погиб…

– Как это случилось? – спросил Яков, явно взволнованный трогательной историей.

– Да с балкона упал, – покачала головой тетя Лида. – Там что-то, наверное, произошло. Поскандалили фашисты, верно. Чего-то не поделили. Немцы и охранники вдруг забегали по дому – он был уже почти достроен, – а потом из двери балконной выскочил этот парень. А за ним – другой, старше. И молоденький свалился вниз. Или тот, другой, его столкнул, никто не понял.

– А из какой квартиры он упал? – Яков прямо-таки распереживался из-за земляка, который погиб тут шестьдесят лет назад.

Тетя Лида указала пальцем на свою дверь.

– Из моей квартиры. Мой отец, он в Крайзаготзерно работал, получил здесь квартиру. Так я тут и живу.

– Интересная история, – сказала я. Удивительно, мы тут все детство провели, а не знали ничего.

Тетя Лида и наша троица пошли вниз по лестнице. Соседка впереди, за ней – я, парни следовали за мной. Тетя Лида шла медленно, а из деликатности мы ее не обгоняли. Дольче воспользовался заминкой и неуловимым движением прижался бедром к бедру Якова, но тот был словно в прострации.

Выбравшись на улицу и распрощавшись со старухой, мы сели в машину моего друга. У Дольче был черный «опель», формами напоминавший акулу. Он удивительным образом подходил моему другу, добавляя к его рафинированному образу хищную нотку. Сейчас это было очень кстати.

Глава 11

Яков попросил высадить его возле музея. Он, видите ли, интересовался историей и хотел посмотреть какие-то уникальные экспозиции.

От музея мы, строго следуя разработанному плану, приехали к зданию бизнес-центра, в котором и располагался наш Центр. Я вышла из машины, прошла в холл, завернула в кафе, села у окна и заказала подошедшей официантке кофе. Дольче остался в машине.

Улица, которую я обозревала, уже выглядела по-осеннему ярко. В зелени крон уже появлялись желтые блики, трава немного выцвела, а солнечный свет приобрел восхитительную золотистость. Совсем не хотелось думать о том, что где-то на этой светлой улице сидит человек в серой машине, замышляя против меня какую-то гадость.

Но он был тут. Стоило мне совсем немного наклонить голову влево, чтобы увидеть проулок, как я обнаружила и пресловутую серую машину.

Я вышла из бизнес-центра и медленно направилась к остановке. По дороге набрала Дольче. Потом села в маршрутку. Через десять минут маленький мирный автобусик вывезет меня на дорогу, проходящую через лесопарк. Это было достаточно пустынное для наших планов место. Мне было страшно.

Из окна маршрутки я не могла видеть, преследует ли меня серая машина и едет ли за ней Дольче. А вдруг человек в серой машине знает, кому принадлежит черный «опель», похожий на акулу? Вдруг он поймет, что его ловят на живца?

Лес разомкнулся перед маршрутным такси и в мгновение ока проглотил его. Я попросила водителя остановиться. Оставшись одна, пошла вдоль обочины.

Серый автомобиль был уже здесь. Водитель сбавил скорость, а потом и притормозил. Я тоже остановилась.

Тишина леса, казалось, давила на барабанные перепонки. Я уже не верила, что все кончится хорошо.

Неожиданно на дороге возникла машина Дольче. Она двигалась очень быстро и всего через несколько мгновений поравнялась с серым автомобилем. Черная акула резко затормозила, обратив нос к обочине, и остановилась. Почти в ту же секунду из нее выскочил Дольче, бросился к дверце водителя серой машины, резко распахнул ее и выволок на божий свет мужика в бейсболке. И так же немыслимо быстро мой друг уложил преследователя на землю, заломив ему правую руку.

Я побежала к месту боевых действий, с удивлением замечая какую-то заминку в движениях Дольче. Держа нашего врага на земле коленом, он сорвал с его головы бейсболку и заметно ослабил хватку.

Подбегая к мужчинам, я увидела, что мой преследователь стал подниматься. А пробежав еще несколько шагов, я и вовсе остановилась.

Рядом с Дольче стоял Женя Шельдешов.

Глава 12

– Что это? – глупо спросила я, приближаясь на неверных ногах.

– Наташка, посмотри, – громко сказал Дольче. Он тяжело дышал, на бритом черепе выступил пот. – Ну, я кого угодно ожидал, только не его!

Женька молчал. Он смотрел прямо на меня, мне в глаза. Тяжело, не отрываясь, не моргая. От него не исходило угрозы, я чувствовала. Он попросту был подавлен, подмят какой-то тоской, а может, отрешенностью – пусть будет как будет…

Дольче уже не держал его.

– Что нам делать с ним?

Из леса тянуло прохладой, наши тени на гравии обочины были уже очень длинными. А если я не возьму себя в руки и не решусь заговорить с этим человеком, то мы тут останемся до ночи. И я решилась:

– Женя, что происходит? Зачем ты следишь за мной?

– У м-меня нет цели, – произнес он, слегка заикаясь.

– Ага! Ты каждый день за Наташкой гонялся и без цели? У нас офис взорвали, Борянка умерла, а ты говоришь «без цели»! – Голос Дольче звучал так резко, что хотелось отправить его в лес за грибами. Он совсем ничего не понимает?

– Женя, мы с тобой сейчас сядем в твою машину и поедем в город. Нам надо поговорить с тобой. А Дольче отправится по своим делам.

Мой друг возмущенно поднял брови:

– Ты обалдела? Ты же не знаешь, что он затевает. Ты с ним не поедешь.

Женька продолжал молча стоять, опустив руки, и смотреть на меня.