– Инвестигация? – повторил он. – Почему вы решили, что я имею отношение к этой организации? Неужели – похож?.. Разве вы не помните меня, магистр? Я – ваш бывший ученик, зовут меня Алмо Уорг, Двадцать пятый выпуск в вашей Школе…

"Легенда" эта была подготовлена заранее, но старший инвестигатор не был уверен, что Тарвуд воспримет ее без сомнений. "Будет он подключаться к БИПЗу или нет?", волнуясь, думал он.

Тарвуд вытащил из воды поплавок, критически оглядел искусственного, но, тем не менее, подающего признаки жизни червяка, и вновь забросил крючок в воду, на этот раз ближе к камышам.

– Алмо Уорг, – повторил задумчиво, почти но слогам он. – Нет, не помню… Знаете, через мою школу прошло так много людей… Так что вы хотите от меня, Алмо Уорг?

В голосе старика звучало полное равнодушно к разговору вообще и к "бывшему ученику" в частности.

– Дело в том, что я давно хотел встретиться с вами, магистр, – сказал старший инвестигатор, облизывая пересохшие губы. – Но ваш канал в БИПЗе… Словом, он пропал почему-то… И я… я подумал, что, может быть, с вами что-то случилось… Может быть, вам нужна моя помощь?

– Ничего со мной не случилось, уважаемый Уорг, – спокойно сказал Тарвуд с оттенком насмешки. – Кстати, как все-таки удалось найти меня?

– Я знал, что вы частенько отдыхаете в этих краях, и стал искать вас, магистр. И я искал почти два года… Дело в том, что я решил записать на кристаллы вашу биографию, и мне хотелось бы уточнить, что с вами происходило в последнее время. К сожалению, я не располагаю никакой информацией об этом…

Старший инвестигатор выжидающе замолчал, но старик пропустил его намеки мимо ушей.

– Знаете что? – сказал после паузы Тарвуд. – Благодарю вас, конечно, за беспокойство и благородные помыслы, но не надо ничего обо мне узнавать и тем более писать. Моя жизнь – это моя жизнь и принадлежит она только мне… Понимаете?

"Он не посоветовал мне обратиться в БИПЗ", отметил про себя старший инвестигатор, а вслух произнес:

– Извините за бестактность, магистр, но еще всего один вопрос. Почему вы покинули своих учеников и Школу столь… э-э внезапно?

Но Тарвуд был непроницаем.

– Это мое личное дело, – почти грубо бросил он. – Занимайтесь чем-нибудь более полезным обществу, молодой человек!".

Тупик. Тарвуд замкнулся в себе, пронять его уже ничем нельзя. Как же старший инвестигатор узнает всю правду об исчезновении магистра?.. Этого я не знаю. И не представляю, как это показать.

Я знаю лишь одно: в результате беседы с Тарвудом старший инвестигатор все-таки узнает всю подоплеку таинственных исчезновений людей. И истина эта окажется такой невероятной, что он никогда никому о ней не обмолвится ни словом. Он доложит своему начальству, что следствие оказалось безрезультатным, потому что Сирт Тарвуд был якобы "нем, как рыба". "Какая еще рыба?- сердито спросит начальство. – Вы что – каламбурить вздумали?"… В итоге старший инвестигатор уйдет из Инвестигации, поселится в домике на берегу озера (следуя примеру Тар-вуда?) и будет ломать голову над тем, как предупредить людей о невидимой, но гигантской опасности, которая грозит им от самих себя…

Нет, все было совсем по-другому. В частности, не было никаких засад. Старший инвестигатор, когда ему донесли, что Тарвуд неожиданно появился живой и невредимый на берегу озера, прибыл для разговора один, и беседа его со стариком пошла с самого начала по другому руслу, взламывая наспех сооруженные дамбы схем и шаблонов…

"Когда старший инвестигатор приближался к человеку с удочкой, то очень волновался, и только с помощью формул аутотренинга ему удалось сохранять внешнее спокойствие. В уме он проигрывал различные варианты поведения, но тут же забраковывал их. Случай был исключительный, и стереотипы тут не годились. Наверное, лучше всего было импровизировать. Так он и сделал. Единственное, что у него было заготовлено – это удочка. Обыкновенная удочка из пластферона и коробочка с наживкой…

– Вы не будете возражать, если я составлю вам компанию? – спросил он у старика после традиционного телепатического приветствия (на которое, кстати, Тарвуд но ответил). – С утра обошел почти все озеро, но нигде, к сожалению, не клюет…

Поскольку ответа не последовало, старший инвестигатор разместился невдалеке от Тарвуда и забросил свою удочку.

Тарвуд по-прежнему молчал. Старший инвестигатор чувствовал себя крайне неуютно, потому что человек с таким индексом биоэнергетики, как у магистра Школы Парапсихологии, мог запросто "просветить" и установить его, старшего инвестигатора, подлинную сущность… Интересно, какого оттенка у него биознергетический спектр, подумал старший инвестигатор и решил рискнуть. Осторожно коснулся своим биополем человека с удочкой. Результат ошеломил его настолько, что он чуть не выронил удочку в воду.

Биополя у старика не было.

Вернее, было, но такое же слабое, как у еще не тренированного ребенка, а не как у обладателя одного из самых высоких на Земле биоэнергетических индексов…

В это время Тарвуд сказал:

– Вы неправильно держите удочку, уважаемый.. Опустите ее чуть пониже – поверьте старому рыболову, так будет лучше…

Старший инвестигатор смущенно поблагодарил его и спросил:

– А вы часто здесь ловите?

На утвердительный ответ он заготовил продолжение: "Странно: я бываю здесь каждый день, но что-то еще ни разу не встречал вас".

Однако старик ответил:

– Нет. Я здесь недавно.

Они опять замолчали. Старший инвестигатор силился придумать варианты поддержания диалога, но в голову лезли почему-то лишь прямолинейные фразы типа: "Скажите, где вы пропадали два года?!"…

Сирт Тарвуд сам нарушил молчание:

– Извините меня, молодой человек, но я хотел бы задать вам один вопрос, который, вероятно, покажется вам весьма нелепым. – Он выглядел очень смущенным, явно не зная, куда ему девать руки с удочкой. – Так вот, какое сегодня число?

Старший инвестигатор оторопел. Дичь сама летела на охотника… Но тут же взял себя в руки и удовлетворил любопытство своего собеседника.

– А год? – жадно осведомился Тарвуд.

Старший инвестигатор назвал и год, внимательно следя за реакцией магистра.

– Что ж, тогда мне повезло, – непонятно выразился Тарвуд со вздохом.

Увидев недоумение на лице старшего инвестигатора, он спохватился:

– Вы, наверное, подозреваете меня в помутнении рассудка, молодой человек? Нет я здоров, со мной все в порядке, – он помолчал и добавил: – Теперь все в порядке…

– Вы, наверное, были больны? – участливо осведомился старший инвестигатор.

Лицо Тарвуда омрачилось.

– Болен? – повторил он задумчиво. – Да если хотите, это было нечто вроде болезни. Болезни роста…

– Чем же вы болели, многоуважаемый Тарвуд? – старший инвестигатор решил идти ва-банк.

Старик вздохнул.

– Вы знаете меня? – полуутвердительным тоном спросил он.

– Ну кто же в нашем мире не знает магистра Сирта Тарвуда! Вы всегда были известной личностью, благодаря вашим заслугам на поприще парапсихологии и общественной деятельности. Кроме того… – Старший инвестигатор помялся, прежде чем закончить фразу. – Кроме того, вы пропали два года назад при не совсем обычных обстоятельствах, и этот факт вызвал массу слухов и предположений… Вас ведь считали уже мертвым. Поэтому я искренне рад видеть вас в полном здравии…

– Значит, вы здесь находитесь не случайно? – догадался магистр.

– Вы правы. Я – старший инвестигатор по делу о нашем исчезновении. Все эти годы, на протяжении которых вы были неизвестно где, мы усиленно искали вас. Мы обшарили все уголки земного шара, мы мучились вопросами и предположениями, но все было безуспешно. А теперь… Теперь мне очень хотелось бы услышать от вас, что же произошло тогда, два года назад.

Старший инвестигатор умолк, потому что видел, что его собеседник растерян и даже чем-то напуган. Глаза Тарвуда бегали из стороны в сторону, лицо исказилось странной гримасой, руки дрожали…

– Нет-нет, – пробормотал старик. – Это не имеет никакого значения, поверьте!.. В конце концов, это мое личное дело, и оно никого больше не касается… Я понимаю: вам хочется, чтобы наши груды по розыску моей скромной персоны оказались не напрасными, но… но вы не имеете права!

– Вы ошибаетесь, многоуважаемый Сирт, – сухо прервал его старший инвестигатор. – Это дело касается не только вас. И, по большому счету, не только Инвестигации… Оно затрагивает безопасность и интересы всего человечества!

– Все равно! – бормотал с отчаянием бывший наставник Школы Парапсихологии. – Я ничего не могу вам сказать, ни-чего! Это никому не поможет, а значит и никому не нужно, поймите!..

Что за ерунда, с досадой подумал старший инвестигатор. Он уже начинал злиться, натолкнувшись на непонятное упрямство старика.

– А теперь выслушайте меня внимательно, – холодно сказал он, чеканя каждое слово. – Во-первых, ни один человек не имеет нравственного права скрывать какую-либо информацию от инвестигаторов или вводить их в заблуждение. А во-вторых… Вы что – думаете, вы один пропали без вести? А известно ли вам, что у Инвестигации – десятки, сотни дел о бесследных исчезновениях людей?! И нет никакой зацепки, почему и как они пропадают! Только вы можете помочь нам раскрыть эту тайну, потому что, кроме вас, никто больше не вернулся! А без вашей помощи мы – как слепые кутята и ничего не можем предотвратить, ни-че-го!

Тарвуд внезапно успокоился.

– Вы уверены, – медленно сказал он. – что мой рассказ… или как там это у вас называется – показания?.. что мои показания помогут остановить эту эпидемию?

– То есть, как? – ошарашенно спросил старший инвестигатор. Он уже ничего не понимал. – Что вы имеете в виду?

– Лично я, – продолжил невозмутимо старик, – имею большие сомнения на этот счет. Более того… Если я расскажу вам все – вы понимаете – ВСЕ! – то вы, если вы, простите, недалекий человек, просто-напросто не поверите мне, вы наверняка решите, что я свихнулся. Но это – еще полбеды… Гораздо опаснее будет, если вы воспримете мой рассказ всерьез. Во-первых, я не уверен, что вы сами удержитесь от соблазна, а во-вторых, что сможете удержать от этого соблазна других… Понимаете, психологически люди так устроены, что склонны нарушать любые запреты и табу. Запретный плод, как известно, сладок… Пытаясь превратить то, о чем я мог бы вам поведать, в запретный плод, Инвестигация неизбежно будет сеять в душах людей семена соблазна вкусить от этого плода!..

– Да перестаньте вы говорить загадками! – вскричал старший инвестигатор. – Вы просто недооцениваете людей. В наше время каждый человек – это зрелая личность, способная самостоятельно принимать любые решения и нести ответственность за свои поступки!..

– Куда же тогда, по-вашему, пропадают эти так называемые зрелые личности? – хитро прищурился Тарвуд.

Это окончательно вывело старшего инвестигатора из себя. Отбросив уже бесполезную удочку в сторону, он вскочил на ноги и, не в силах более сдерживаться, заявил:

– Знаете, кто вы такой, Сирт Тарвуд? Вы-преступник! Вашим нежеланием помочь Инвестигации вы способствуете тому, что ежедневно, а может быть, и ежечасно, на Земле пропадают люди, и лично я не уверен, что они, в отличие от вас, остаются в живых!.. Вы можете молчать и дальше, но пусть тогда на вашей совести будут жизни тех несчастных, которых потеряло и потеряет человечество! Пусть они снятся вам по ночам, и пусть отныне каждый встречный с осуждением и презрением смотрит на нас, и пусть когда-нибудь вам станет мучительно больно и стыдно за свое малодушие и эгоизм!

Старший инвестигатор повернулся, собираясь уйти, но голос магистра остановил его:

– Не торопитесь, молодой человек… Вы назвали пропавших людей несчастными. А какое право вы имеете делать столь категорический вывод? С чего вы взяли, что они несчастны? Да, если хотите знать, для них теперь такого понятия, как счастье теперь вообще не существует! '

– Что же для них существует? – устало спросил старший инвестигатор.

– Для них не существует больше ни одно человеческое понятие, ясно?

Старший инвестигатор сел прямо на траву, не чувствуя ее утренней сырости.

– Но тогда, значит… – медленно начал говорить он.

– Совершенно верно. Они – уже не люди.

– Кто же они?

И тут старик раскрылся, причем классически, в лучших, так сказать, традициях биосвязи. Пучок мощного бчоэнергетического излучения хлестнул по сознанию старшего инвестигатора, будто чья-то невидимая рука сдавила его виски. Старший инвестигатор попытался сопротивляться чужой воле, но его биоэнергетическое поле было для этого слишком слабым. В глазах у него потемнело, исчезло восприятие звука, красок, запахов и вообще окружающего мира…

Он только почувствовал, как то ли проваливается в некую бездну, то ли, наоборот, стремительно излетает куда-то ввысь, и ускорение с каждым мигом возрастает в геометрической прогресии. Тело его стало вначале легким, будто пушинка, потом совсем невесомым, как при затяжной левитации, а потом он и вовсе перестал ощущать себя… Стремительное движение вдруг сменилось необыкновенным покоем, хотя он знал, что это ощущение обманчиво и что на самом деле он по-прежнему движется, но с такой чудовищной скоростью, что это перемещение уже не воспринимается органами чувств. Разлитость – вот что это было такое. Он был разлит во Вселенной, находясь одновременно во всех ее точках. И тела у него уже не было, и не было никаких органов чувств, но тем не менее он продолжал каким-то образом воспринимать и пропускать через себя все, что происходило вокруг… Он ничего не видел, ничего не слышал и ничего не ощущал, но это не мешало ему воспринимать всю беспредельную Вселенную, от мельчайших частиц протовещества до огромных массивов звезд и Галактик. Он знал теперь все, и не было больше ни тайн, ни неизвестности, ни сомнений…

Он по-прежнему осознавал свое "я", но это было уже не человеческим чувством, а сознанием какого-то иного, нового, космического существа, которое являлось частью Вселенной и в то же время не зависело больше от нее…

Два основных свойства характеризовали это существо: Абсолютное Знание и Высший Разум, все остальное оставалось постепенно позади как нечто лишнее, нецелесообразное, мешающее…

Но помимо Разума и Знания, он обладал и Всемогуществом, и стоило ему лишь захотеть что-то, как это что-то тотчас произошло бы – будь это рождение или взрыв любой звезды, разбегание либо, наоборот, сближение Галактик, образование планет и появление новых форм жизни на них… Достаточно было бы одного его желания, чтобы во Вселенной произошли любые изменения.

Но у него не было отныне никаких желаний. Он все знал. Он все мог. Но он ничего не хотел – именно потому, что все знал и все мог…

И тогда он пришел в себя. Он снова был старшим инвестигатором и сидел на мокрой траве планеты по имени Земля – одной из бесчисленных песчинок во Вселенной… Где-то в тростниках крякали утки, в озере плескалась рыба, озерная волна с невнятным хлюпаньем билась в берег, шелестел ветер в камышах, а прямо в лицо светило с безоблачного неба ласковое солнце.

Старик Тарвуд пристально смотрел на него, и по морщинистым щекам магистра почему-то катились слезы.

– Что это было? – спросил старший инвестигатор, крутя головой в разные стороны и как-то по-новому ощущая каждое движение своих мышц, каждую клеточку своего тела.

– Я спроецировал вам образы, которые остались в моем сознании от пребывания ТАМ, – глухо проронил парапсихолог.

– Кажется, я начинаю понимать, – задумчиво произнес старший инвестигатор. – Значит, вы превратились в… как же это называется? – он затруднился в выборе названия для того существа, с которым только что отождествлял себя.

– Я называю это состояние Разумной Энергией, – сказал старик. – Разумеется, чисто условно… В это состояние уже сегодня может войти практически любой человек. Достаточно в ходе долгих тренировок по медитации научиться достигать определенного транса…

– А тело? Куда при этом исчезает тело?

– Скорее всего происходит цикл сложных энергетических трансформаций. Как вам известно, в природе существует множество видов энергии. Биологическая энергия, поддерживающая существование белковых структур – в том числе и тела человека, вероятно – энергия достаточно высокого порядка, но есть еще энергии высшего уровня… Мы сделали вывод о том, что любая материя – живая материя – может обладать разумом. А ведь энергия – лишь вид материи. Можно предположить, что в ходе своей эволюции человечество будет всячески видоизменяться, и венцом этого развития должна, очевидно, стать энергетическая форма существования.

Тарвуд замолчал. Старший инвестигатор, сосредоточенно покусывая травинку, спросил:

– И вы отказались от этого? Вы отказались от Всезнания и Всемогущества? Но почему?! Ведь к этому веками стремилось, стремится и будет стремиться человечество! Ведь именно в этом- смысл и цель существования любого Разума!..

Старик усмехнулся.

– Любая конечная цель не должна быть достигнута, – тихо сказал он. – Иначе существование – в том числе и Разума – теряет свой смысл… Не знаю, прав ли я, но вам меня не переубедить… Теперь вам станет ясно, почему я вернулся. Понимаете, каждый шаг вперед неизбежно сопровождается потерями, и иногда на пути к абсолютному совершенству мы теряем больше, чем приобретаем…

– Что же мы теряем в нашем случае? – недоверчиво осведомился старший инвестигатор.

– Вот это все! – Старик поднялся на ноги и обвел жестом озеро, над которым начинала сгущаться дымка вечернего тумана; лес с его могучими деревьями, раскидистым кустарником и отрешенным голосом кукушки и огромную вогнутую чашу синего-синего неба…

Тарвуд неторопливо собрал нехитрые рыболовные снасти, сложил их в сумку, попрощался со старшим инвестигатором и зашагал по едва заметной тропинке к небольшому дому, смутно белевшему сквозь стену деревьев, Пройдя несколько метров, он, словно вспомнив что-то, остановился и оглянулся.

– Лично мне, – сказал он со странной интонацией, – все же очень страшно за человечество. А вам?

И, не дожидаясь ответа, пошел дальше. Он уходил, а старший инвестигатор глядел ему в спину, стараясь не окликнуть этого человека, сумевшего превратиться почти в бога, в Разумную Энергию, в "рэнера", но нашедшего в себе силы остаться человеком… Старший инвестигатор боролся с острым желанием задать Тарвуду еще один вопрос, который, возможно, был самым главным, но он никак не мог сформулировать его, да и уверенности в том, что магистр сможет (или захочет) на него отвечать, у старшего инвестигатора не было…".

Вот так это должно быть. Я прокрутил запись несколько раз, пока не убедился, что она мне не нравится. Скучновато… Нет ни головокружительных повторов сюжета, ни сильных эмоций, почти не раскрыты характеры героев… Одни философствования вокруг идеи, от которой любой начинающий стажер-аспирант Академии Всех Наук камня на камне не оставит… "Антинаучные рассуждения" – таковы будут отзывы на продукт моего биотворчества.. Противоречий, скажут, много. Например, поведение этого самого Тарвуда абсолютно нелогично. То он упорно отказывается отвечать на какие бы то ни было вопросы, а то вдруг принимается проецировать свои переживания в сознание первого попавшегося инвестигатора!..

И получился у меня в итоге не захватывающий кристаллорассказ, а некий обрывочный и вялый черновик… Гора на этот раз родила мышь. Может быть, это была вовсе не гора?..

Я промучился со своим опусом еще добрых два месяца, но потом окончательно забросил его. Я вдруг понял своего героя. Мне не удержать ни одного человека от шага в пропасть; наоборот, ставя перед этой пропастью запрещающие знаки и ограждения, я буду лишь привлекать к ней внимание "страждущих и путешествующих"… Эволюция имеет свои неумолимые законы, и ее нельзя остановить. И я решил, что каждый должен сам сделать свой выбор в решающий момент: оставаться ли человеком – слабым, многого еще не знающим и не умеющим, но стремящимся познать окружающий мир и научиться управлять им – или же стать "венцом эволюции" – всемогущим и всезнающим, но ничего не желающим и таким одиноким… Не знаю, может быть, я неправильно понимаю, что такое эволюционный прогресс человечества, и, может быть, я не ведаю все-таки, куда способна привести людей внезапно возникшая проблема выбора, но я лично ни о чем не жалею…

В последнее время я стал больше гулять по осеннему лесу вокруг озера и даже увлекся рыбной ловлей. Однажды, когда я сидел с удочкой на берегу моей любимой заводи, за спиной у меня послышались чьи-то шаги.

Я обернулся и увидел, что на тропинке стоит, пристально меня разглядывая, человек средних лет в легком на вид, но, очевидно, весьма прочном серебристом плаще.

– Клюет? – осведомился он, и это было так узнаваемо, что я не удержался от улыбки.

– С каких это пор Инвестигация проявляет интерес к рыбалке? – чуть заученно ответил я вопросом на вопрос.