— Люди пойдут опытные…

— Опыт там и опыт здесь немного разные вещи. Совсем чуть-чуть, но этой разницы запросто хватит какому-нибудь сугробнику, чтобы разорвать меня напополам. Не хочу, знаете ли. — Я замолчал и обвел взглядом собеседников. — Да и чего вы боитесь? Не перебью же я один весь отряд! Сами говорите — люди с опытом.

— Мы подумаем над этим, хотя заранее ничего обещать не можем, — дал понять хозяин кабинета, что дальнейшее развитие этой темы бесперспективно.

— Подумайте. — Тон Якова Ильича мне совсем не понравился, но надавить на него сейчас было нечем. — Так, что еще? Зажигалка или спички, литр медицинского спирта, шоколад с цельным лесным орехом — плиток пять, бутылка коньяку — пол-литра.

— Коньяку какого?

— Хорошего. Еще с вас штук сто «дельтатермов».

— Это что такое? — оторвал взгляд от листа, на котором делал пометки, Владимир.

— Грелка солевая, в аптеке спросите, они в курсе. И очков солнцезащитных штук тридцать. Только смотрите, чтоб линзы ультрафиолет не пропускали.

— Зачем тебе столько? — удивленно уставился на меня Володя.

— А я, как та мартышка, весь увешаюсь. Надо, в общем. Вы мне лучше вот что скажите — число сегодня какое?

— Первое декабря с утра было, — хмуро посмотрел на меня вертевший в руках очки Яков Ильич.

— Добро пожаловать в зиму, — ухмыльнулся я, но мои собеседники шутку не оценили. Ничего, скоро дойдет. До тех, кто в живых останется.

* * *

«Здравствуй, жопа, новый год!» Именно эта мысль мелькнула у меня в голове, когда старенький тентованный «Урал» армейской расцветки надсадно заурчал мотором и, перемолов колесами высокие сугробы, скрылся за густой стеной сосен.

Глотнув морозного воздуха, я с непривычки закашлялся и с тоской оглядел выросшие на ветках шапки снега, часть которых уже осыпалась стараниями сновавших по соснам белок. Впрочем, сейчас самих серых проныр видно не было, и об их визитах свидетельствовали лишь усеивавшие сугробы следы да расшелушенные шишки.

Проводив взглядом упорхнувшую синичку, я вздохнул, поправил шапку-ушанку и обернулся к расставленным на небольшой прогалинке палаткам, светлая ткань которых в сумраке леса почти сливалась с покрывавшим землю снегом. Устроившийся у одной из сосен караульный откинул с головы капюшон маскхалата, поправил ремень свисавшего с плеча автомата — а ведь не Калашников это! — и настороженно уставился в мою сторону.

А может, и не в мою: рядом с выгруженными с «Урала» мешками уже прохаживался раздававший указания Владимир Николаевич, фамилия которого оказалась ни много ни мало — Генералов. Его подчиненные, все как один крепкие парни, без излишней суеты таскали мешки в палатки. Без дела топтались только двое — нарядившийся в темно-синий пуховик невысокий парнишка, который то и дело поправлял съезжающие на переносицу очки, и молодая девушка, немного перекосившаяся под тяжестью туго набитой дорожной сумки.

И это она с собой тащить собралась? Ну-ну. Как бы кому ее саму нести не пришлось.

Где-то невдалеке раздался стук дятла, макушки заскрипевших сосен закачались под порывом неожиданно усилившегося ветра, и сверху посыпалась снежная крупа. Лучи выглянувшего в разрыв между тяжелыми серыми облаками солнца засеребрили нападавший на мохнатые лапы елок и сосен снег. Красота, одним словом. Не жизнь, а сказка. В том смысле, что чем дальше, тем страшнее…

Проморгав заслезившиеся от ослепительного блеска глаза, я вновь тяжело вздохнул и тыльной стороной меховушки потер кончик носа.

Вот и кончилась вольная жизнь. И полгода не отгулял, как снова в кабалу угодил. Ничего, и на сей раз как-нибудь выкручусь. В первый раз, что ли? Главное, чтобы Генералов ничего из заказанного мной привезти не забыл. Иначе туго придется.

Вчера, блин, только теплую одежду и выдали. А потом — лети, птичка, лети. И, учитывая, сколько времени занял перелет на Ан-24, я даже примерно не скажу, где, по мнению моих нанимателей, в недалеком будущем откроется окно в Приграничье. Одно лишь точно — здесь явно не юга. Сейчас, думаю, минус двадцать пять точно есть — мороз кончик носа так и щиплет. Ночью вообще чуть не окочурился, в палатке конкретный дубак стоял. А ведь все еще только начинается! То ли дело после перехода будет. Если мы до этого самого «после» вообще доживем…

— Леднев! — крикнул откинувший полог дальней палатки Володя. — Иди сюда.

— Иду. — Я пропустил вперед хлюпика в пуховике, который помог девушке затащить внутрь тяжеленную дорожную сумку, сбил меховушками снег с валенок и забрался вслед за ними в палатку.

— Знакомьтесь — это наш проводник господин Леднев, — указал на меня вольготно разместившийся на одном из тюков Генералов. — Прошу, так сказать, любить и жаловать.

— Очень приятно. Алина, — представилась девушка, в лице которой при ближайшем рассмотрении почудилось что-то восточное. Высокие скулы, разрез глаз?

— А Стас Кречет где? — оторвался от расстегнутого баула парнишка и вытер свисавшую с кончика носа каплю рукавом пуховика. — Он же постоянно с нами работал…

— Он не смог, — старательно скрывая раздражение, ответил Генералов. — И какая тебе, Волков, собственно, разница, с кем работать?

— Да никакой, — пожал плечами Волков и, словно опомнившись, протянул мне руку. — Петр Волков.

Я ответил на рукопожатие, но мысли были совсем о другом: фамилия Кречет показалась смутно знакомой. Вертелся у Яна Карловича одно время человечек с таким погонялом. Или просто совпадение?

— Ну раз никакой, тогда, — Генералов обвел нас внимательным взглядом и продолжил: — думаю, никому не надо объяснять, зачем мы все здесь собрались. И чем чревата несогласованность наших действий тоже. Так что на будущее запомните — мои приказы исполнять от и до, быстро и без пререканий. Все ясно?

Я только хмыкнул.

— У тебя, Леднев, есть свое мнение по этому вопросу? — тут же напрягся Володя.

— Да нет, все вроде верно, — усмехнулся я. — Только лучше будет, если на той стороне в первую очередь мои распоряжения будут исполняться от и до, быстро и без пререканий.

— Чем лучше?

— Шансов до Форта дойти прибавится.

— Командую группой я. Будут замечания по делу — не молчи, но поперек меня с распоряжениями не суйся. Усек?

— Лады, — пришлось согласиться мне. Ничего, посмотрим, как ты на той стороне запоешь.

— Вот и замечательно, — усмехнувшись, успокоился Генералов и развернулся к Волкову. — Что нам наука скажет — когда оптимальное время для перехода подойдет?

— Оптимальное время — прямо сейчас. — Петр протер кусочком замши очки и уставился на вытащенный из сумки прибор с множеством подсвеченных зеленоватым свечением окошек. — По прогнозам завтра-послезавтра интенсивность излучения пойдет на убыль. Тянуть нельзя — аномалия и сейчас на нормальное окно не тянет, дальше шансы на удачный переход будут уменьшаться в геометрической прогрессии.

— Вы, Алина, что скажете? — ненадолго задумавшись, все же решил поинтересоваться мнением девушки Владимир.

— Я ощущаю какое-то чужеродное присутствие. — Расстегнув молнию лыжной куртки, она закрыла глаза. — Странное здесь место, мне ни с чем таким сталкиваться еще не доводилось.

— Интересно, — хмыкнул Генералов и скептически глянул на меня. — А ты, Леднев, что-нибудь подобное чувствуешь?

— Если честно — ни фига не чувствую, — сознался я, потихоньку поглядывая на медленно раскачивающуюся с закрытыми глазами девушку. Еще экстрасенса нам в команде не хватало. Они ж все как один немного на голову прибабахнутые, как бы ей в Приграничье вообще кукушку не снесло.

— Разрешите? — откинув полог, просунул внутрь голову один из подчиненных Генералова. — Тут вещи…

— Подожди, — отмахнулся от него Володя, но, взглянув на побелевшие на морозе щеки парня, передумал. — Ладно, Брыльский, залазь, мы заканчиваем уже. — Значит, так: выходим сегодня в районе восьми. Волков — с тебя самое оптимальное место перехода. И поаккуратней с замерами — лучше меньше информации снять, чем неизветно куда провалиться.

— Да все нормально будет, — улыбнулся Петр. — Я ж в этот раз с вами пойду, основной блок с собой заберем. Здесь считыватели по минимуму будем ставить.

— Иди, в общем, работай, — отмахнулся от него Генералов. — И вы, Алина, тоже пока можете быть свободны. А лучше сходите с Волковым — место посмотрите. Может, подскажете чего.

— Пойду, тоже осмотрюсь, — поднялся я вслед за Петром и Алиной.

— Обожди, — остановил меня Володя. — Принимай заказ.

— Какой заказ? — сначала ничего не понял я, но когда Брыльский протянул мне чехол с охотничьим ружьем, сообразил, о чем речь. — А остальное?

— Вот тебе и остальное, — скривился подчиненный Генералова и за лямки затащил в палатку весьма объемный рюкзак камуфляжной расцветки. — Все здесь.

— А это что за зверь? — Я распаковал чехол и вытащил укороченное ружье, вертикально расположенные нарезной и гладкий стволы которого были не спаяны, а соединены муфтами. А ничего так, баланс удобный. Тяжеловато, правда. И оптика бы не помешала. Но тут ее и позже поставить можно — разъемы есть.

— ИЖ-94 «Тайга», — просветил меня парень, растиравший начавшие розоветь щеки. — Верхний ствол двенадцатого калибра со сверловкой «парадокс», патронник на 76. Нижний ствол — 7,62.

— Неплохо, — кивнул я. По крайней мере, винтовочные гильзы с закраиной — без эжектора с проточкой сплошные мучения. Особенно если в варежках. — Патроны привезли?

— Все в рюкзаке. — Брыльский отдернул полог и выжидательно посмотрел на Генералова. — Все?

— Подожди, — попросил его я, достав из рюкзака коробку с ружейными патронами, на боку которого красовалась надпись «Magnum». — А пули какие?

— Полева-6.

— Замечательно. — Я сунул ружейные патроны обратно и вытащил упаковку винтовочных. Это что у нас? Lapua 12g Mega. Звучит солидно, надеюсь, и в деле они проявят себя не хуже. — Что с ножами?

— Иди, Брыльский, — отпустил подчиненного Генералов и указал мне на рюкзак. — Сказали же: все там.

Я проверил. Действительно — не обманули. Тесак, правда, какой-то странный — больше на кукри смахивает. Но дареному коню в зубы не смотрят.

— Это не кукри, это экспедиционный нож, — расслышал мое бормотание Владимир.

— В общем, что попалось под руку, то мне и впарили, — констатировал я, вешая на стягивающий фуфайку ремень чехол с финкой. Надо бы еще для метательных ножей петли нашить.

Генералов ничего не ответил и вылез из палатки. Я усмехнулся ему в спину и принялся проверять свое богатство, но тут внутрь заглянул один из безликих караульных и велел убираться. Жалко. У меня-то надежда была содержимое тюков проверить. Ума не приложу, зачем они сюда столько барахла свезли.

Впрочем, закинув в свою палатку рюкзак, я там оставаться не стал и, набив карманы патронами, отправился пристреливать ружье. Начальнику охраны сейчас было не до меня — с десяток человек разгружали привезенную еще одним «Уралом» аппаратуру и куда-то тянули провода. Так что я спокойно расположился на проложенной неподалеку в лесу просеке и, выбрав в качестве мишени торчавший из снега пень, начал отстреливать патроны. Пара караульных, правда, постоянно неподалеку маячила, но они не мешали — их явно заботило только, чтобы подопечный не попытался сдернуть.

Исстреляв десятка два патронов, я пришел к неутешительному, в общем-то, для себя выводу, что пули из нарезного ствола уходят немного левее и ниже по сравнению с выстрелами из ствола двенадцатого калибра. Не смертельно, но неприятно. Ничего, со временем скрепляющую стволы муфту можно будет отрегулировать. А так очень даже ничего себе ружьишко. Правда, без фуфайки отдача должна прилично ощущаться, но это по большому счету дело привычки.

— Пора, — позвал меня караульный, когда я наскоро вычистил после стрельбы нехромированный нарезной ствол и убрал ружье в чехол. Странно, Генералов вроде о восьми часах толковал.

— Пора, так пора, — натянув прямо поверх тонких кожаных перчаток меховушки, я закинул за спину рюкзак, повесил на плечо чехол с ружьем и вышел из палатки на улицу. Солнце к этому времени уже успело склониться к горизонту, и лишь верхушки сосен были подсвечены тусклыми розоватыми лучами. Еще немного и окончательно стемнеет. И чего мы, на ночь глядя, в дорогу отправляемся? Неужели до утра подождать нельзя?

Ух, подмораживает как! Прям дыхание сбилось. А дальше-то что будет?…

Что, что… Ничего хорошего.

— Эй, Петр! — позвал я что-то наговаривавшего в диктофон Волкова, который направился в ельник вслед за тянувшимися от «Урала» толстыми кабелями.

— Да? — остановился, поджидая меня, тот.

— Прямо сейчас идем?

— А чего тянуть? Окно стабильней не станет.

— Ясно. — Я пригляделся к висевшему у него на поясе прибору, на дисплее которого сменяли друг друга зеленые циферки. — Слушай, а Кречет, это рыжий, что ли? У него еще шрам над переносицей.

— Ага, — кивнул тот. — Знакомы?

— Доводилось встречаться, — поджав губы, задумался я и поправил накинутый на плечо ремень чехла с двустволкой.

— Пошли быстрее, а то Генералов опять разоряться будет, — потянул меня за собой Волков, прежде чем я решил, имеет ли смысл поинтересоваться о личностях наших нанимателей. Ладно, успеется еще.

А Генералов и в самом деле был на взводе: наорав на техников, которые, по его мнению, слишком медленно устанавливали аппаратуру, он с трудом сдержался, чтобы не послать подальше Алину, попросившую время привыкнуть к энергетике приютившего нас оврага. Сдержаться сдержался и даже время дал, но откровенно недовольный тон ясно показал девушке, что о ней думают.

Зря он так с ней. Может, Алина и не шарлатанка вовсе — привыкать тут действительно есть к чему. Я, как только по склону спустился, так сразу и замер на месте: промороженный воздух обжег нос и легкие, но дело было даже не в этом — просто впервые после возвращения из Приграничья удалось уловить слабый отголосок разлитой в пространстве магической энергии. Даже не отголосок, а скорее смазанный след, будто где-то неподалеку не так давно была приоткрыта щель в другой мир и оттуда потихоньку тянуло противной стылостью, от которой начало крутить суставы и ломить ребра.

Да и мороз здесь ощущался куда сильнее, чем наверху. Старый знакомец жег щеки, покусывал кончик носа и норовил забраться в меховушки, чтобы окончательно застудить озябшие пальцы. Непонятно откуда взявшийся легонький, но шустрый ветерок тянул по ногам и пытался выдуть из-под одежды столь необходимое сейчас тепло. Еще б понять — то ли я слишком легко оделся, то ли это меня от нервов морозить начало. Нет, надо как-то срочно согреваться. Нельзя поддаваться стуже, никак нельзя.

Стужа, она хочет только одного — заморозить, обездвижить, вытянуть по капле, по крупице жизненные силы и оставить на снегу заледенелое тело. Стужа враг, и враг куда более безжалостный, чем болотные вурдалаки, сугробники и все ледяные ходоки вместе взятые. Не страшны ей ни серебряные пули, ни зачарованные клинки. Стужа бессмертна, и рано или поздно она всех окутает своим непроницаемо-стылым покрывалом и утянет за собой на самое дно ледяного ада. И тут двух мнений быть не может — каждый в свое время почувствует на загривке ее леденящее дыхание.

Я запрыгал на месте, пытаясь согреться и выкинуть из головы непонятно чем навеянные жутковатые мыслишки. Хотя что значит — непонятно чем? Можно подумать, это не мне предстоит в самое ближайшее время посетить владения этой самой стужи. И есть предчувствие, что мерзкая тварь будет весьма рада моему возвращению. Весьма…

Твою ж мать!

Злые техники, наскоро повтыкав в снег треноги с приборами и соединив их просто бесчисленным количеством проводов, поспешили убраться из оврага, а немного успокоившийся Владимир принялся что-то выпытывать у пританцовывавшего от холода Волкова.

И чего он так легко оделся? Не знал, куда идем? Или просто по натуре мерзляк? Если так — не завидую ему. Совсем не завидую. Не сладко ему придется. Да и всем нам тоже…

Пытаясь успокоиться, я несколько раз подкинул и поймал топорик, засунул его за пояс и внимательно осмотрел оставшийся в овраге люд. Все ж мне с ними не один день по Приграничью путешествовать, желательно бы заранее понять, что наша компания из себя представляет.

Как и было оговорено, вести на ту сторону мне предстояло десять человек: Генералова, Волкова, Алину и еще семерых парней, из которых я в лицо знал только Брыльского. Вроде — народу не так много. Только вот целостная картинка никак не складывалась. Сразу ясно одно — Петр и Алина личности в этой компашке явно чужеродные. И даже не в их одежде и снаряжении дело, хотя пуховик и лыжная куртка на фоне коротких тулупов и маскхалатов сразу в глаза бросаются. Нет, дело было именно в людях. Остальные, и Генералов не исключение, отличались какой-то внутренней собранностью и решительностью. Доводилось мне такой настрой у людей видеть, и всегда это очень серьезные профессионалы были. Да за примером далеко ходить не надо: те же патрульные из роты дальней разведки или боевики Братства у меня тоже порой мороз по коже вызывали.

Ну и вооружены эти парни соответственно: у двоих экспортного исполнения самозарядные гладкоствольные карабины «Сайга» 12К, у четверых автоматы неизвестной мне конструкции. Невысокий широкоплечий парень с ручным пулеметом «Печенег» нянчится, а что за винтовка в чехле у снайпера, так сразу и не разберешь.

По широкой дуге обойдя раскинувшую руки и закрывшую глаза Алину, я подошел к дымившему сигаретой Брыльскому и тихонько поинтересовался:

— Слышь, не подскажешь, что за агрегат у снайпера вашего? Точно ведь не СВД.

Брыльский смерил меня недовольным взглядом, выкинул бычок в сугроб и, не произнеся ни слова, отошел в сторону.

Вот сволочь! Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка, земля круглая.

— «Выхлоп», — ни с того ни с сего заявил вдруг невысокий курносый парнишка, который поправлял запутавшиеся в подоле маскхалата ножны висевшего на ремне длинного тесака. Выглянула и снова спряталась под маскхалатом разгрузка с гранатами.

— Чего?!

— «Выхлоп», говорю. — Парень разобрался с ножнами и потер ладонью конопатые щеки: холодно. — Винтовка снайперская специальная крупнокалиберная. Еще — бесшумная, калибра 12,7.

— А! — протянул я. — А что за автоматы у вас?

— АЕК-973. — Подчинённый Генералова в свою очередь с интересом уставился на меня. — Получается, ты у нас за проводника будешь?

— Получается, буду. — Заметив, что Владимир уже закончил разговор с Волковым, я накинул на плечи выделенный мне маскхалат. Ну все, сейчас начнется…

— Виктор, — представился парень и натянул на лицо вязаную шапочку с прорезями для рта и глаз.