— Понимаешь, моя мать вырастила меня одна, без отца, — пояснила я. — И я не хочу ребенка, пока не буду точно уверена, что его отец останется со мной.

Его лицо утратило напряженность, и все снова стало хорошо. Тогда я еще не знала, что к этому моменту он уже уяснил для себя различия между нашими цивилизациями. Правда, сказал он одно:

— У меня с собой нет «защиты». А у тебя есть?

— Тоже нет.

Эльтор мотнул головой в сторону телевизора.

— А мы не можем заказать ее через твою консоль?

— Это же телевизор. По нему ничего нельзя заказать.

— Телевизор?

— Подожди, я, кажется, кое-что придумала. Сейчас вернусь.

Я встала с постели и направилась двери.

— Тина, куда ты?

Обернувшись, я увидела, что он опять сел — расставив ноги и опершись на колени локтями.

— Ты вернешься ко мне? — спросил он.

Такого вопроса я никак не ожидала. Неужели он и впрямь решил, что я могу улизнуть, бросив его сидеть здесь одного?

Что за странная мысль — такое скорее могло прийти в голову мне, но никак не ему.

— Не волнуйся, я сейчас. Обещаю.

Я расправилась с замками и вышла в коридор.

Квартира Бониты и Гарри располагалась на этом же этаже, через три двери по коридору. Я постучала, моля Бога, чтобы дверь отрыла Бонита, а не ее муж.

Дверь слегка приоткрылась — на тонкую щелочку.

— Тина? Что тебе?

Звякнула цепочка, и дверь открылась шире. Из-за нее на меня смотрела заспанная Бонита в ночной рубашке, поверх которой была надета пушистая розовая кофта с перламутровыми пуговицами. На плече лежала тяжелая черная коса.

Мы с ней не были подругами. Просто здоровались, когда встречались на лестнице, но если учесть, что работали мы в разное время суток, то это случалось не так уж и часто. Но мне почему-то казалось, что она относится ко мне с симпатией.

— Дело в том, что я хотела попросить… в общем, мне нужен…

Бонита взяла меня за руку и затащила внутрь.

— В чем дело, Тина?

— Ни в чем. Со мной все в порядке. Я только хотела кое о чем попросить.

— Попросить?

— Ну да. Я подумала, что у Гарри найдется…

— Что у него найдется? — Бонита зевнула. — Тина, уже поздно.

— Презерватив, — выдавила я и залилась краской.

— А-а-а. — Бонита наконец проснулась. — Ты серьезно?

— Да, ведь уж лучше с ним, чем без него.

— Я не то имела в виду. — Бонита окинула меня с головы до ног. — У тебя Джейк? Ты не слишком ему позволяй.

— Это не Джейк.

Джейк на тот момент был моим первым и единственным ухажером, но мы расстались с ним за несколько месяцев до этого.

— Извини, Бонита, зря я тебя побеспокоила. — Чувствуя себя круглой идиоткой, я попятилась к двери. — Извини, иди спать. Я не…

— Погоди, — Бонита положила мне на плечо руку. — Одну минутку. Сейчас принесу.

Она исчезла в спальне, а когда вернулась, то несла небольшую коробочку. Она дала ее мне в руку и согнула мне пальцы.

— Тина, подумай хорошенько, — сказала она, — пока не поздно. Может, тебе лучше остаться здесь, у нас. Можешь переспать на диване.

Но я отрицательно покачала головой.

— Спасибо, Нита. Но я пойду к себе. — И я попятилась вон. — Muchasgracias.

Очутившись в коридоре, я со всех ног бросилась к своей двери. В следующий миг я услышала, как хлопнула ее дверь, и у меня отлегло от сердца.

Эльтор все так же сидел на кровати. Я ощутила переполнявшее его любопытство — оно щекотало мне ноздри, словно перец. Я села рядом с ним, и он вытащил у меня из сжатых пальцев коробочку. Открыл ее и извлек небольшой квадратик фольги. Повертел его так и сяк.

— И что с этим делают? — поинтересовался он.

— Ну, в общем, когда наступает время. Ну, сам понимаешь. Когда мы с тобой и все такое прочее. Тогда ты это и делаешь.

Эльтор рассмеялся.

— Что-то я сегодня медленно соображаю. Я ничего не понял из того, что ты мне только что сказала.

Я залилась краской.

— Хорошо, в нужный момент я все тебе покажу.

— Ладно.

И он положил квадратик назад в коробочку, а ее поставил на пол рядом с кроватью. Затем повернулся ко мне, и ощущение любопытства, та перечная щекотка, исчезло. Зато ей на смену пришла настоящая — это Эльтор провел пальцами мне по руке до самого плеча, а оттуда — вниз по шее.

Затем он нежно повалил меня на кровать и, прижимая меня к себе, начал развязывать шнуровку на моей форме. Тянул ее и дергал и так, и эдак, нащупывал пальцами петли. Но ничего не мог поделать. В конце концов он издал полный отчаяния вздох.

— Интересно, а к этому прилагается инструкция по использованию?

Я тихо рассмеялась и, запустив руку между нашими телами, расшнуровала корсет. Эльтору осталось только завершить начатое и стащить его с меня вместе с лифчиком. От холода по моему телу побежали мурашки. Но потом мне вновь стало тепло — это Эльтор прижал меня к себе. Пока он занимался моей юбкой, я пыталась расстегнуть на нем жилет — с тем же результатом, вернее, отсутствием такового, что и он с моей шнуровкой. Я не обнаружила ни пуговиц, ни петель, ни крючков, ни вообще никаких застежек. Моя рука просто скользила по кожаной поверхности, вернее, по тому материалу, который я приняла за кожу. На самом деле это была синтетика, призванная защищать тело как от холода, так и от перегрева.

Эльтор приподнялся на локте и пробежал пальцами по груди. Жилетка моментально расстегнулась. Понятия не имею, как он это сделал, — но результат был налицо. Правда, застежек я так и не увидела. Грудь его была прекрасна — мышцы такие рельефные, такие упругие, слегка поросшие золотистыми волосками. Странно, подумала я. Соски и ареолы тоже светились каким-то металлическим блеском, даже еще более металлическим, чем все остальное тело. Я потрогала один, ожидая, что он окажется холодным на ощупь. Но нет, он оказался теплым. Просто они выглядели как металлические.

Эльтор стащил с меня всю одежду за исключением чулок и пояса с резинками. Он все время играл с ними — и не потому, что никогда не видел ничего подобного, а скорее потому, что никак не ожидал увидеть их на мне. Для меня это были всего лишь дурацкие голубые ажурные чулки — составная часть рабочей формы официантки в ресторане «Голубой рыцарь». Тогда я не знала, что для него это было белье фасона трехсотлетней давности.

Я наблюдала, как он раздевается, и на мгновение почти позабыла о том, что совсем недавно меня била дрожь. Его тело было сплошным клубком мускулов — широкое в плечах и узкое в бедрах. Когда Эльтор лег рядом со мной, я мысленно сказала себе, что в этом нет ничего постыдного. В действительности же мне было ужасно неловко, а мысли путались в голове.

— Что-то не так? — прошептал он мне на ухо.

— Нет, все нормально, — ответила я и покраснела. Обхватив его, я провела рукой ему по спине — от шеи до талии, нащупывая его мышцы, его позвоночник, его розетку, его… Розетку?

Да, розетку. У него на спине, чуть ниже талии, имелась самая настоящая розетка. Я пощупала ее кончиками пальцев. Отверстие было меньше чем полдюйма в диаметре.

— Это для псифонной вилки, — пояснил Эльтор и поцеловал мне ухо.

У меня в голове тотчас возникла комичная картина — заправщик на бензоколонке накачивает внутрь его тела бензин. Нет, это какой-то бред. Затем, где-то посреди моих спутанных мыслей, я почувствовала, что Эльтор пытается войти в меня.

— Погоди! — Я тотчас позабыла про розетку. — Эльтор, погоди. Ты забыл про это самое.

— Вот это? — Он поднял с пола пакетик с презервативом. — Объясни, что я должен я этим делать. В моей памяти нет никакой информации по этому вопросу.

В его памяти? Неужели я оказалась в одной постели с типом, который вообразил себя компьютером? Интересно, а как у других девушек, когда они теряют невинность? Им тоже приходится иметь дело с ненормальными? Кстати, эта мысль до сих пор не дает мне покоя. Но нечасто случается такое, что становишься женщиной в объятиях Имперского Демона. Имперского Джагернаута.

Я оттолкнула Эльтора от себя. Он явно не понял почему — в полумраке комнаты недоумение так и плясало вокруг него золотистыми светлячками. Затем он, кажется, понял, чего я от него хочу, и присел. Я тоже села, хотя от смущения старалась не смотреть на него. Затем я взяла пакетик и вскрыла.

— Надень.

— Надеть?

— Угу, вот на это. — Я дотронулась до той самой части его тела.

— А, понятно, — тихо произнес он. — Но лучше ты сама.

Каким-то образом я справилась с этой задачей. Мне даже понравилось. Было в этом нечто возбуждающее. Затем мы снова легли и заключили друг друга в объятия. Тем не менее то, что произошло между нами, оказалось далеко не таким, как я себе представляла. Более того, у Эльтора не сразу получилось войти в меня. Наконец он помог себе рукой — и, Господи, до чего же больно! Я вся напряглась, и он немного замедлил темп, его движения стали нежнее, какими-то убаюкивающими. И хотя я все еще ужасно нервничала, мне это ужасно нравилось. Я наслаждалась движением его тела, ровным и сильным ритмом. Искры, порождаемые его настроением, становились все ярче, переливаясь то красным, то оранжевым, то золотым светом. Эти безумные светлячки то и дело сталкивались с моими собственными мыслями, мешая думать. И хотя я всегда всеми своими чувствами ощущала эмоции других людей, обычно это происходило само собой. Эльтор же направлял свои искры в мою сторону, словно они были солдатами, беспрекословно подчинявшимися его командам, а он — их генералом.

— Тина, — хрипло прошептал он мне на ухо, — впусти меня.

Впустить его? А разве он еще не вошел?

Искры стали еще ярче.

Установлен интеллектуальный контакт.

Эти слова словно молния пронзили мое сознание.

Начата загрузка.

Я дернулась, с трудом подавив крик. Эльтор поцеловал меня, словно успокаивая, и что-то прошептал на непонятном мне языке. Я, разумеется, ничего не поняла.

Перекачка данных — высветилось в моем сознании.

Он тоже «впустил меня в себя», чтобы я прочувствовала его ощущения, как если бы те были моими собственными. Пик его наслаждения был таким сильным, что сравнить его можно было разве что с океанской волной во время шторма — она нарастала все выше и выше, пока наконец не накрыла его с головой. Эльтор весь передернулся и со всей силой вжал меня в матрац. У меня перехватило дыхание. Затем волна рассыпалась на мелкие брызги, ударяясь с одинаковой силой о нас обоих, и светлячки-искры слились, превратившись в мерцающее облако.

Затем я очнулась, обнаружив, что нахожусь у себя в комнате. Искры одна за другой гасли — волна отступала, а светлячки улетали с пляжа. Эльтор лежал рядом со мной, тяжело дыша. Мысли его были спокойны, а само побережье купалось в тихом лунном свете.

— Я не слишком тяжелый? — наконец спросил он.

— Нет, Тор.

В тот момент мои чувства были обострены до предела, словно это была не я, а инструмент, который настроили, но так ничего на нем и не сыграли.

— Top? — сонно улыбнулся он. — Меня так еще никто не называл.

— Тор — это бог грома. У него есть волшебный молот. С его помощью он обрушивает на Землю раскаты грома.

Эльтор перекатился на бок и лег рядом так, что наши тела прекрасно вписались друг в друга.

— Обещаю, что не буду обрушивать на тебя раскаты грома.

— А что ты только что сделал? — поддразнила я его.

— И теперь должен за это превратиться в лягушку?

— Да нет, можешь оставаться принцем!

— Ты меня освежаешь! — рассмеялся он.

— Неужели? Роrque?

Большинство передо мной заискивают.

Нетрудно было догадаться почему. Правда, многое в нем оставалось для меня уму непостижимым. Я обняла его за талию и потрогала отверстие в спине.

— Это псифонная розетка, — пояснил он. — С ее помощью я подключаюсь к Джагу.

— Подключаешься? Обычно подключают приборы, но не людей.

— Через нее происходит подсоединение к биомеханической сети, — пояснил Эльтор. — У меня еще такие же на шее, запястьях и щиколотках. С их помощью я подключаюсь к моему Джагу и через его разум — к псиберсети.

Я понятия не имела, как на это реагировать.

— Такое дано не многим.