Еще одно движение головой.

- Ты улыбнулся ей со значением, - догадалась Мамаша Даша.

Олово пожал плечами.

- Она-а меня-а… обидела-а.

Олово произнес фразу медленно, не то подбирая, не то вспоминая нужные слова. К тому же он сильно растягивал некоторые гласные, и в целом создавалось впечатление, что говорить Олово научился не так давно. У кого-то подобная манера могла бы вызвать кривую усмешку, но на Сретенке самоубийц не водилось, поэтому к особенностям речи некоторых уважаемых людей здесь относились с пониманием.

- Матильда не хотела тебя обидеть, она просто не знала, кто ты. Бедная девочка только сегодня вернулась в Анклав. Она моя племянница, росла в поселении «Науком» в Калуге, моя сестра работала на тамошнем заводе корпорации, а неделю назад попала под грузовой мобиль. Ты помнишь, я уезжала на неделю? Бизнес, конечно, пострадал, пришлось отказать четырем ОЧЕНЬ солидным клиентам, но ведь случилась трагедия! А Матильда! Бедная девочка! Она так тоскует по матери. Но у нее несомненный талант к предсказаниям. Я тебе не рассказывала? Я поняла это, когда Матильде было всего четыре годика.

Мамаша Даша говорила не очень быстро, не сбивалась на скороговорку, но пробиться сквозь поток ее слов не представлялось возможным. Олово тоскливо переминался, спрятавшись под навесом от жарких солнечных лучей.

- Я думаю, надо отдать девочку в Университет, я тебе не рассказывала? Матильда в этом году закончила школу. Господи, я понимаю, ты улыбаешься, ты думаешь: «какие в Калуге школы?» - и ты не прав! Матильда - очень прилежная девочка и очень хорошо училась! Я ходила с ней к господину Зайцеву, директору школы при Университете. Так вот, господину Зайцеву понравился уровень подготовки Матильды, и он сказал, что она может сдать экзамены и учиться. Но сколько это будет стоить денег! Матильда у меня умница, но вряд ли она сможет сдать экзамены на стипендию, придется платить… Правда, «Науком» обещал помочь, ведь моя сестра, пусть земля ей будет пухом, была не уборщицей какой-нибудь, а инженером! И господин Рюкович из корпорации прямо сказал, что до окончания школы Матильде будут платить пенсию и, может быть, помогут с Университетом. Правда, придется подписать контракт с «Науком», но ведь это лучше, чем болтаться по улице, да? А пока, думаю, пусть девочка поработает. Задатки у нее очень хорошие. А чего ты все молчишь? Ходил на рынок? Почем сегодня свекла? Думаю, борщ сварить…

- Тыся-ача рублей!

- Два евродина? Кошмар! Куда катится мир? Два евродина за килограмм свеклы! Да это же чистое разорение! Я предсказываю людям будущее, указываю истинный путь, чищу им карму, и то не имею таких доходов, как фермеры. Подумать только: два евродина за кило какой-то там свеклы!!

- Ка-ак бизнес? - уныло поинтересовался Олово.

- А, - скривилась Мамаша. - Было бы о чем говорить! Люди верят компьютерным оракулам, а не линиям, нанесенным на руку самим Провидением. Безумный век! Полный упадок нравственности.

- Мастер говорит, ты хороша-ая га-адалка.

- Мастер слишком добр ко мне, - улыбнулась Даша. - На самом деле мне просто везет больше, чем остальным.

Она бросила внимательный взгляд вдоль улицы. Покинувшая подворотню Матильда стояла возле большого черного мобиля и щебетала о чем-то с сидящими в нем парнями.

- Давненько их не было видно, - проворчала Мамаша.

- Групповушники, - неодобрительно буркнул Олово. - Дурные.

И в подтверждении своих слов кивнул головой.

- Они меня боятся.

- Тебя-я?

Мамаша хитро посмотрела на мужчину:

- Я им сказала, что ты мой двоюродный брат.

Несколько мгновений Олово изумленно таращился на гадалку, после чего запрокинул голову и расхохотался. Даша, с заметной нервозностью ожидавшая реакции на свое заявление, захихикала.

- Ста-арая ведьма-а! - Указательный палец Олово ткнулся в гадалку. - Врунья-а!

- А ты бы хотел, чтобы мою единственную племянницу обидели групповушники?

Олово перестал смеяться и неопределенно пожал плечами.

- К тому же тебе и делать ничего не надо, - отрезала Мамаша. - Вряд ли они станут наводить справки.

Олово развел руками, почесал затылок, вновь переложил авоську из руки в руку и сообщил:

- Мне пора-а.

Гадалка проводила Олово взглядом, вздохнула и с улыбкой посмотрела на подошедшую племянницу:

- Не пугайся его, Мата, Олово - друг.

- Но я всего лишь…

- Я знаю, девочка, я знаю, - негромко произнесла Даша. - Ты всего лишь сказала то, что увидела. Но ты обидела его.

- Я сказала правду! - Девушка упрямо насупилась. - На нем лежит проклятие!

- Я знаю, - тихо откликнулась Мамаша.

- Какая попка у этой Матильды, да? - Казбек, развалившись на заднем сиденье открытого мобиля, причмокнул губами. - Кругленькая такая, подтянутая… Сытная девочка.

- Кровь с молоком, - поддакнул Мыра. - А буфера ты заценил? Я всегда на буфера сначала смотрю. Баба без буферов и не баба, считай.

- Слышал, она в Калуге росла? Небось голой в реке купалась. Только представлю, как она в воде нагибается…

Казбек и Мыра недавно прибились к компании и еще не знали многих реалий жизни на Сретенке. Поэтому сидящий за рулем мобиля Солома, лидер тусовки, покосился на приятелей и негромко поинтересовался:

- Вы разве не слышали, что сказала Мамаша Даша?

- А что?.. - начал было Казбек, но его перебил Мыра:

- Солома, тормози!!

Перед широким бампером мобиля непонятно откуда вырос невысокий лысый мужчина с авоськой в руке, и только реакция лидера помогла избежать аварии.

- Во, придурок! - Казбек зло ощерился. - Ну, я му сейчас…

- Молчи! - Солома резко дернул приятеля за рукав. - Услышит!

- Я не понял…

- Потом объясню.

Парни замолчали. Олово подошел к водительской двери и медленно оглядел компанию. Солома нервно сглотнул:

- Что-то не так?

- Я-а двоюродный бра-ат Мама-аши Да-аши, - поведал Олово.

- Мы знаем, - очень вежливо и очень осторожно произнес Солома.

- Ма-атильда - моя племя-анница.

- Мы это поняли.

- Хорошо.

Олово подумал и сделал легкий жест рукой. Солома с предельной почтительностью склонил голову и надавил на педаль. Мобиль медленно покатился по улице.

- Что это за крендель? - осведомился Казбек. - В чем проблема?

- Боюсь, что о попке Матильды тебе придется забыть, - вздохнул Солома. - Хорошо еще, что он не слышал твои разглагольствования.

- Да кто это?

- И что у него за тату? - встрял Мыра. - Дикие какие-то, страшненькие.

У самого Мыры на плече переливалась золотая голограмма, на которую ушло содержимое трех украденных бумажников, и парню казалось глупостью украшать себя как-то иначе.

- Что у него за тату, я понятия не имею, - сквозь зубы ответил Солома. - Зато знаю другое: кто наш район держит, помните?

- Косой, - тут же ответил Казбек.

- А знаешь, во сколько Косой ходит на рынок за данью?

- Примерно в одиннадцать. А что?

- А то, что в десять часов дядя Матильды идет на рынок за покупками. И Косой старается с ним не встречаться. Теперь все понятно?

Казбек и Мыра одновременно обернулись, надеясь разглядеть в толпе невысокую фигурку с авоськой в руках. На таких людей не грех посмотреть дважды.

- А почему его до сих пор не грохнули?

- Потому что все грохальщики уже на том свете.

- Да кто он такой, блин? - проворчал Казбек.

- Олово, - пожал плечами Солома. - Слуга Кирилла Грязнова.

АНКЛАВ: МОСКВА ТЕРРИТОРИЯ: БОЛОТО «ШЕЛЬМАН, ШЕЛЬМАН И ГРЯЗНОВ.

КОЛОНИАЛЬНЫЕ ТОВАРЫ И АНТИКВАРИАТ»

ОХОТНИК НА ТИГРОВ НЕ ОТКАЖЕТСЯ ОТ КУРОПАТКИ

Среди приличных зданий благополучной Сретенки дом, который занимала компания «Шельман, Шельман и Грязнов», выделялся ухоженным внешним видом. Было видно, что хозяева не просто заботятся о своей обители, а любят ее, любуются ею. И даже отреставрированный с помощью современных материалов, особняк все равно сохранил причудливый и таинственный аромат старой Москвы, почти выветрившийся из Анклава. А может, сыграло свою роль то, что владельцы крайне осторожно, только там, где обойтись было никак нельзя, использовали новомодные решения, иногда - в ущерб здравому смыслу. Все оконные стекла, например, были самыми обычными, такими, как и сто и двести лет назад. На Болоте это считалось смелым ходом, но, судя по всему, «Шельман, Шельман и Грязнов» была уверена в себе на сто процентов.

Несмотря на то, что компания занималась торговлей, витрина как таковая отсутствовала, и только у дубовой двери красовалась аккуратная бронзовая табличка: «Колониальные товары и антиквариат». А рядом с табличкой не кнопка звонка или интеркома, а бронзовый же колокольчик, навевающий мысли о добром девятнадцатом веке. Хотя… кто в наши дни помнит ту славную эпоху? И посетители, бывало, по нескольку минут растерянно стояли у запертой двери, не понимая, как подать сигнал хозяевам. Другой век, другие порядки, но владельцы компании отказывались менять что-либо, разумно полагая, что, кто захочет, тот сумеет, а все остальные могут идти дальше.

Внутреннее убранство особняка было выдержано в том же старинном стиле. Большой холл, в котором нашлось место деревянной вешалке, калошнице и стойке для зонтиков, широкая лестница, ведущая на второй этаж, и несколько дверей, через одну из которых посетитель попадал в большой зал. Хотя именно в этом помещении «Шельман, Шельман и Грязнов» демонстрировала свои товары, язык не поворачивался назвать его торговым залом: продуманно расставленные предметы искусства скорее наводили на мысль о сокровищнице коллекционера, о музее, нежели об антикварной лавке. Старинные вазы и изысканные статуэтки, картины в резных рамах и золотые каминные часы, трости и кресла. На каждом выставленном в зале предмете лежал отпечаток времени, и о каждом владельцы могли рассказать интересную и неповторимую историю. Ведь именно это продают антиквары: историю и время, а отнюдь не дорогостоящие побрякушки, как мыслится уважаемой публике…

- Да, уважаемый Абу-Саид, - задумчиво произнес Кирилл Грязнов, рассеянно перебирая четки черного жемчуга. - Несмотря на то, что человечество накопило колоссальный объем знаний, гигантские массивы информации, большая их часть лежит мертвым грузом. Нас интересует «сегодня», немножко «завтра», и никто не хочет знать, что было «вчера». Людям некогда думать о подобных пустяках. Они отказывают предкам в мудрости, не ищут аналогий, и фальшивая почтительность - максимум, на что мы способны. Раритеты, которые я предлагаю, едва ли не единственная нить, связывающая современность с прошлым. Оценить их великолепие дано не каждому, и именно поэтому наша компания тщательно выбирает клиентов. Мы не продаем историю первым встречным. Только избранным.

- Я наслышан о ваших принципах, - тонко улыбнулся араб. - Многие большие люди рассказывают, что именно знакомство с вами позволило им по-новому взглянуть на мир.

Взгляд Абу-Саида был прикован к четкам Кирилла, а точнее, к брелоку, выполненному в виде головы дракона. Весьма реалистичному брелоку. Казалось, что бронзовые зубы вот-вот сомкнутся, а рубиновые глаза засияют живым светом.

- Коллекционирование предметов старины - весьма достойное и необходимое занятие для человека с положением, - мягко продолжил Грязнов. - Чтобы по-настоящему постичь «сейчас», добиться всего, чего желаешь, необходимо обладать мудростью веков. Путь, который предлагаю я, - не главный, скорее вспомогательный, но сам факт наличия такого хобби говорит о человеке очень много.

- Это как клуб, в который надо вступить, - сорвалось с языка молодого араба.

Честолюбивого и горячего араба, желающего стать «человеком с положением».

- Разумеется, - согласился антиквар.

Кирилл был мало похож на торговца. Лет тридцати пяти - сорока, он был довольно высок, не менее метра восьмидесяти пяти, широк в кости и производил впечатление толстяка… ошибочное, впрочем, впечатление: лишнего жира у Грязнова не было ни грамма, вот только понять это с первого взгляда не представлялось возможным. Лицо Кирилл имел простоватое, округлое, с большим носом и большими мягкими губами, что также наводило на мысль о добродушном обжоре. Дополняли картину большие серые глаза, внимательные и спокойные. И если мать-природа постаралась сделать внешний вид Грязнова мягким, то сам он приложил массу усилий, дабы дополнить его интересными штрихами. Очень светлые, почти белые волосы Кирилл стриг коротким ежиком, но при этом на затылке красовалась пятнадцатисантиметровая косичка, в которую была туго вплетена черная веревочка. В левом ухе Грязнов носил золотую сережку, густо испещренную мельчайшей вязью. Но самое главное - руки. Тыльные стороны ладоней Кирилла покрывали черные символические круги, в центре которых были изображены крупные руны, по одной на каждый круг. Подобный антураж добавлял Грязнову загадочности, мистической таинственности, и покупатели, впервые посетившие антикварную лавку, сразу же подпадали под его действие.

- Главное - не ошибиться в выборе хобби, - продолжил Кирилл. - Очень немногие люди могут себе позволить собирать все подряд, но в среде настоящих коллекционеров к подобным собирателям относятся не очень хорошо.

- Это не мой случай, - улыбнулся Абу-Саид. - Я, конечно, не нищий, но вряд ли смогу вложить в хобби миллионы. По крайней мере сейчас.

- Понимаю, - приятно улыбнулся Грязнов. - Давайте подумаем, какое направление будет вам наиболее близко… - Он задумчиво оглядел зал. - Влечет ли вас шоу-бизнес?

- Что вы имеете в виду?

- Есть очень интересный вариант: коллекционирование афиш. - И, перехватив недоуменный взгляд араба, пояснил: - В старые времена информацию о концерте или каком-либо ином мероприятии печатали на бумаге и расклеивали на улицах. Частенько подобные плакаты отличались оригинальностью и высоким художественным исполнением.

- Как этот? - Абу-Саид брезгливо кивнул на развернутую Кириллом афишу: длинноносый испитой юнец в спадающих черных очках с вороватым видом тащит куда-то лампу дневного света.

- Есть и получше, - смутился Грязнов, скручивая плакат в трубочку. - Подобное хобби скажет о вас как о человеке культурном и тонком ценителе прекрасного. Многие современные творцы обращаются к искусству прошлого, черпая в нем вдохновение. - Антиквар почесал бровь. - Если желаете приобрести хорошее хобби, которое продемонстрирует обществу ваше положение и поможет познакомиться с нужными людьми, то рекомендую фалеристику. Она снова входит в моду.

- Собирать марки?

- Ордена, - поправил араба Кирилл. - Наградные знаки, медали. Смею вас уверить - занятие прелюбопытнейшее.

- Разумеется, у вас есть коллекция.

- «Шельман, Шельман и Грязнов» располагают прекрасной подборкой наградных знаков самых разных эпох. На каждый предмет выдается гарантийное письмо. Каждый обладает уникальным номером и зарегистрирован в каталоге. У нас есть даже фалеры римских легионеров.

- Неужели?

По лицу Абу-Саида было понятно, что слова «фалера» и «римский» не говорят ему ни о чем.

- Я вижу, вас заинтересовало мое предложение. - Грязнов с широкой улыбкой раскрыл изящную коробочку: - Знак ордена Подвязки. Девятнадцатый век.

- А этот рыцарь?..

- Святой Георгий, - любезно объяснил Кирилл.

- Религиозный герой, - поморщился араб. - Боюсь, мне не подойдет это хобби.