— Конечно, вы правы. Я и не собирался держать вас в неведении. Просто привык хранить тайны. — Глэкен осекся.

— Так что же?

— Мы приехали в Монро в поисках Дат-тай-вао.

Билл хмыкнул:

— Ну, спасибо за разъяснение. Теперь мне все понятно.

— Это вьетнамское слово. На самом деле Дат-тай-вао — лишь условное название. Речь идет о силовом поле, которое так долго обитало в Юго-Восточной Азии, что вполне естественно называть теперь его тем именем, которым аборигены нарекли его столетия назад.

— Дат-тай-вао. — Билл с трудом выговорил незнакомые чужие слова. — А что это означает?

— В простейшем переводе это означает что-то вроде «дотронуться рукой». До наших дней дошла старая вьетнамская песенка, в которой говорится об этом:

Оно ищет, но его искать бесполезно. Оно находит, но его никто не сможет найти. Оно вселяется в кого-то, кто потом одним прикосновением снимает боль и изгоняет болезни. Но это обоюдоострое лезвие, никогда не меняющее своей сути. Если ты дорожишь своей жизнью, не вставай у него на пути. Обращайся с ним с удвоенной осторожностью — оно поддерживает равновесие, которое может быть нарушено.

— Это одновременно восхваление и предупреждение. Дважды в день тот, кто подчинил себе Дат-тай-вао или сам подчинился ему — как вам будет угодно, — может в течение часа врачевать раны, снимать раковую опухоль, в общем, лечить прикосновением руки.

Еще недавно Билл посмеялся бы, услышав такое, но сейчас он молча слушал. Он вообще теперь ни над чем не смеялся.

— Дат-тай-вао появилось в Монро в прошлом году и материализовалось в местном враче Алане Балмере.

— Припоминаю такое имя. Он, кажется, работал одно время с доктором Альбертсом?

— Возможно. Но сейчас он сам по себе. И не занимается обычной практикой с тех пор, как Дат-тай-вао наделило его способностью излечивать прикосновением руки.

— Да, это он. Прошлым летом только и было разговоров, что о нем. Намекали, что он шарлатан.

— Он не шарлатан и никогда им не был. Он лечит просто отлично. А сейчас живет с Сильвией Нэш и ее приемным сыном.

— Вы, кажется, говорили, на Прибрежном шоссе?

— Да. Прибрежное шоссе, дом 297, — кивнул Глэкен.

— Район не из дешевых.

Особняк Хенли тоже находился на Прибрежном шоссе, и Билл на миг содрогнулся, вспомнив, какие ужасы пришлось ему пережить здесь в 1968 году.

— Эти владения называются Тоад-Холл, — сказал Глэкен.

— Никогда не слышал такого названия. Наверное, недавно придумали.

Но стоило ему приблизиться к Тоад-Холлу, как он сразу его узнал. Только медная табличка на кирпичных воротах была новой. Это место на Северном побережье считалось одним из самых роскошных и принадлежало старому Боргу. Три акра земли, окруженные каменной стеной и густо растущими соснами. Сам особняк стоял в глубине, ближе к воде, сооружение со множеством шпилей, обрамленное плакучими ивами. Мысль о том, что владения старого Борга кто-то переименовал, претила ему, но, прислушиваясь к легкому шуму бриза, похожему на шепот, и глядя на раскачивающиеся на ветру плакучие ивы, он подумал, что, пожалуй, новое название подобрано удачно.

Они с Глэкеном подошли к входной двери.

— Сейчас в доме живут четверо, — сказал ему старик на ходу. — Миссис Нэш, доктор Балмер, дворецкий-вьетнамец по имени Ба и Джеффи — приемный сын миссис Нэш.

— Вы вчера говорили, что мы ищем мальчика. Вы его имели в виду?

Глэкен кивнул:

— Да. Его маме наверняка не понравится то, что я ей скажу.

— Почему? Он что, обладает тем?..

Дверь открылась, как только они поднялись на крыльцо. Некто огромного роста восточной наружности загородил весь дверной проем. Видимо, это был Ба. Его скуластое лицо казалось непроницаемым, но в глазах угадывалась настороженность. Взгляд метался между Биллом и Глэкеном, останавливаясь на каждой детали, соизмеряя, оценивая, классифицируя. Билл знал только одного человека с таким взглядом — Глэкена.

— Слушаю вас, сэр. Чем могу служить?

Глэкен достал из кармана визитную карточку:

— Моя фамилия Вейер. Полагаю, миссис Нэш уже ждет меня.

Ба отступил назад и жестом указал, как пройти из отделанного мрамором коридора в комнату. Из невидимых динамиков лилась музыка. На Билла волной накатила ностальгия, когда он услышал «Нерассказанную историю» в исполнении Натмегов. Они с Кэрол танцевали под эту музыку на вечерах в гимназии, где училась дама его сердца, не далее чем в миле отсюда.

Голос Ба вернул его к действительности:

— Сейчас передам госпоже, что вы пожаловали. Кофе не желаете?

Они сказали, что желают, и Ба удалился, оставив их ждать у холодного камина.

— До чего мощный парень, — сказал Билл. — Никогда не видел таких высоченных вьетнамцев.

Глэкен кивнул:

— Он один может заменить целую службу безопасности.

Стройная женщина лет тридцати с небольшим, с короткими черными волосами, голубыми глазами и красивым, с тонкими чертами лицом вошла в комнату. На ней были просторные черные слаксы и наглухо застегнутая белая блузка. В каждом движении чувствовалась уверенность в себе.

— Я — Сильвия Нэш, — промолвила она. — А кто из вас…

— Вейер — это я, — сказал Глэкен, выходя вперед и протягивая руку, — а это преподобный отец Уильям Райан.

Билл подумал, что ее рукопожатие такое же холодное, как и она сама. Сногсшибательная женщина.

Он слышал о ней раньше и пытался сопоставить услышанное с тем, что увидел сейчас. Она была вдовой Грега Нэша. Билл учился в колледже вместе с Питом Нэшем — старшим братом Грега. Грег побывал во Вьетнаме, вернулся домой целым и невредимым, а потом погиб, пытаясь предотвратить самое заурядное ограбление магазина. Сильвия стала довольно известным скульптором. И наверняка процветающим, если могла позволить себе жить в таком месте.

— Садитесь, пожалуйста, — предложила она, указав на диван, а сама села напротив. — Вы, кажется, собирались обсудить со мной какой-то вопрос личного характера. Надеюсь, это не было предлогом, чтобы проникнуть сюда и попытаться что-нибудь продать.

Билл взглянул на Ба, который вкатил в это время массивную серебряную тележку с кофейными приборами. Вряд ли можно было позавидовать человеку, который вздумал бы неудачно пошутить в этом доме.

— Не беспокойтесь, я ничего не собираюсь вам продавать, — сказал Глэкен. — Мы просто хотим поговорить о Дат-тай-вао.

Огромный вьетнамец застыл над подносом, едва не пролив кофе из кофейника, но вовремя спохватился. Он смотрел на Глэкена пустыми, невыразительными глазами. Билл заметил, что Сильвия побледнела, и лицо ее приобрело пепельный оттенок.

— Ба, — сказала она дрогнувшим голосом, — позовите, пожалуйста, Алана.

— Да, миссис.

Ба уже собирался выйти, когда в комнату на каталке въехал мужчина. Худой, бледный, лет сорока пяти, с каштановыми волосами, тронутыми сединой, и мягким взглядом серых глаз. Он задержался на пороге, смерив Глэкена взглядом, и с озадаченным выражением лица проделал оставшийся путь. Как только кресло на колесах остановилось за спиной у Сильвии, она поднялась со стула и обхватила голову мужчины руками. Они улыбнулись друг другу. Билл сразу почувствовал, насколько прочная духовная связь существует между этими людьми. Сильвия представила мужчину. Это был Алан Балмер.

— Алан, они хотят поговорить о Дат-тай-вао.

Билл почувствовал на себе всю тяжесть взгляда Балмера.

— Надеюсь, вы не журналисты? — Последнее слово он произнес с неподдельным отвращением. Видимо, это чувство имело под собой основания личного характера.

— Поверьте, мы не имеем к ним никакого отношения.

Балмер, кажется, поверил ему. Правда в устах Глэкена всегда звучала очень убедительно.

— А что вам об этом известно? Разумеется, с вашей точки зрения?

— Все.

— Сомневаюсь.

— Уверен, нынешнее ваше состояние — результат деятельности, связанной с Дат-тай-вао.

— Неужели?

— Да. Я знаю, что в 1968 году Дат-тай-вао покинуло Вьетнам вместе с доктором по имени Вальтер Эрскин, который под бременем ответственности превратился в хронического алкоголика.

Память Билла как будто озарило вспышкой: пять лет назад… стоянка автомашин Медицинского центра в Даунстейте… два алкоголика — Мартин Спано и второй, незнакомый бородач Вальтер. Вальтер был когда-то медиком… и в голове завертелся вопрос: «Так это были вы?» Неужели это возможно?

— Но перед смертью Вальтер Эрскин передал вам Дат-тай-вао, и с его помощью вы исцелили такое множество людей, что это не могло не отразиться на вас. И вот результат…

Балмер выставил руку вперед. Он выглядел смущенным:

— Неплохо. Один — ноль в вашу пользу.

— Осмелюсь спросить, жалеете ли вы теперь, что в ваших руках оказалась Дат-тай-вао?

Балмер помедлил с ответом.

— Поверьте, я много думал об этом. Да, у меня отнялась половина тела, но это временно. Сейчас я на пути к полному выздоровлению. Руки действуют, и ноги тоже постепенно приходят в норму. Дат-тай-ваопомогло мне исцелить людей, множество людей с целым букетом заболеваний — острых, хронических, истощающих организм, угрожающих жизни. Кроме того, в тот период жизни я встретил Сильвию. Год или два, потраченные на реабилитацию, — небольшая плата за это.

Балмер мыслил совершенно иными категориями, не такими, как большинство людей, и этим очень нравился Биллу.

— Могу я еще спросить…

Тут Глэкен умолк и посмотрел вправо.

У входа стоял маленький мальчик лет девяти с округлым личиком, светлыми вьющимися волосами и пронзительными голубыми глазами. Он напомнил Биллу другого мальчика, из другого времени — Дэнни.

Мальчик оглядел всех, кто был в комнате… и остановился на Глэкене.

— Привет, Джеффи, — сказала Сильвия. Наверняка она не хотела, чтобы он слышал весь этот разговор. — Что-нибудь случилось?

— Да вот, я зашел посмотреть, кто у нас.

Он прошел мимо Балмера и матери и остановился около Глэкена, сидящего на диване. Долго и почти отрешенно смотрел старику в глаза, потом протянул ему руки и крепко обнял.

Сильвия вскочила на ноги и бросилась к Джеффи и Вейеру, тоже обнявшему мальчика. Это было так не похоже на Джеффи, обычно очень застенчивого! Что за бес вселился в него?

— Джеффи! — Она едва сдерживалась, чтобы не схватить его за руку. — Мне очень жаль, мистер Вейер, он никогда себе такого не позволял.

— Все в порядке, — ответил тот, выглядывая из-за плеча Джеффи. — Это большая честь для меня.

Он мягко снял руку Джеффи со своей шеи, вложил ее в свою ладонь и усадил мальчика на диван.

— Хочешь посидеть рядом со мной и отцом Биллом?

— Еще бы! — Глаза Джеффи горели.

— Вот и хорошо.

Сильвия присела на краешек стула. Она старалась привлечь внимание Джеффи, но тот не отрывал глаз от Вейера. Эта сцена привела ее в замешательство.

— У него слишком богатая фантазия, — сказала она.

Джеффи были свойственны такие порывы с тех пор, как он излечился от аутизма, но в целом он вел себя довольно обособленно. Мало-помалу достигал нормы поведения, но еще не знал, как вести себя в той или иной ситуации, поэтому с незнакомыми людьми ощущал неловкость. Но, видимо, лишь до сегодняшнего дня.

— Это я знаю. Мне также известно, что мистер Балмер вылечил Джеффи от аутизма, и это было последнее, что он успел сделать.

Сильвия взглянула на Алана. На его лице, словно в зеркале, отражались ее тревога и смущение. Откуда этот незнакомец так много знает о них? Ей стало страшно.

— Ну хорошо, — сказал Алан уже более мягко. — Вам многое известно о Дат-тай-вао. Боюсь только, вы опоздали. Я больше не обладаю силой Дат-тай-вао, оно исчезло.

— Дат-тай-вао покинуло вас, но оно не исчезло, — возразил Вейер.

Сильвия почувствовала, что стоявший позади нее Ба напрягся. Что же случилось?

— Может быть, и так, — сказала она, — и все-таки я не понимаю, чем бы мы могли вам помочь.

— Помочь не мне одному, а всем людям. Настало время великого противостояния, время мрака и безумия. Дни уменьшаются, хотя должны увеличиваться. Дат-тай-вао способно это приостановить, может быть, даже помешать этому.

Сильвия снова посмотрела на Алана. Он ответил легким кивком согласия: этот бедняга старик слегка тронулся умом. Она метнула взгляд в сторону священника, довольно симпатичного мужчины, на несколько лет старше Алана, рано поседевшего шатена с лицом, изрезанным шрамами, и перебитым носом. Нэш подумала, что, возможно, он в свое время занимался боксом. Она просто не могла понять, как это он до сих пор умудрялся сидеть с невозмутимым лицом. Может быть, он тоже безумен, как этот старик? После вчерашнего сообщения о странном поведении солнца нашлись чудаки, и немало, предсказывающие конец света и прочие ужасы. Непонятно, как она впустила двух из них в дом?

Тут она перехватила взгляд священника. Взгляд, полный смертельной усталости. Казалось, он многое повидал и теперь жил в ожидании чего-то страшного.

— Но я же сказал вам: Дат-тай-вао ушло, — произнес Балмер.

— Ушло из вас, это так, — согласился Вейер и положил руку на плечо Джеффи, — но ушло недалеко.

Сильвия снова вскочила на ноги, стараясь справиться с овладевающей ею паникой, и дала волю гневу: