Борис Диденко

Хищное творчество: этические отношения искусства к действительности

Москва, 2000 г.

Человечеству предстоят великие подвиги междисцинлинарных открытий, закрытие бесчисленных белых пятен, предстоит подвиг создания совершенно нового мировоззрения, объединяющего науку, искусство и этические установки в единое целое.

В.П.Эфроимсон

Творческие возможности человека и его нравственный уровень – как они соотносятся? Мешает совесть творческому успеху или способствует? Новое исследование Бориса Диденко посвящено именно этим вопросам. Роль нравственности в самых разных областях творческой деятельности рассмотрена с позиций новой антропологической концепции – ВИДИЗМА. Человечество не является единым видом, оно состоит из четырёх видов, два из которых – хищные, с ориентацией на людей. Именно эти злокозненные существа привносят в наш мир бесчеловечную жестокость и безнравственность. «Зацеплены» ими и творческие сферы человеческой деятельности. Дан сравнительный анализ хищного творчества и творческой деятельности нехищных людей.

Для философов, антропологов и самого широкого круга читателей.

Слова ещё ничего не значат: нужно знать из каких стремлений возникают слова.

Н.Г.Чернышевский

Введение

То, что сначала (в названии) говорится о творчестве, а затем (в подзаголовке) – «всего лишь» об искусстве, требует разъяснения. Имеются в виду всеобъемлющие значения этих громких слов, понятий. Творчество понимается как «всеобщая» созидательная активность человека, креативность – деятельность, отличающая человека от животного, хотя кое-что захватывающая и из его «этологического» багажа.

«Искусство» – это, на первый взгляд, как бы некий «частный случай» творчества, но слово это (вместе с прилагательными «искусный» и «искусственный») имеет ещё и расширительное значение, и тоже объемлет практически всю созидательную и даже разрушительную деятельность человека.

«Искусство врача» и «искусство полководца» (или «военное искусство») – вот крайние полюса этой деятельности. Спасение попавшего в беду нездоровья человека, многочасовая изнурительная искусная хирургическая операция с хитроумнейшим, точнейшим лазерным медицинским оборудованием. Освящённая веками гиппократова клятва милосердия – «не навреди». И не менее хитроумная операция по окружению многотысячной группировки живой силы противника и полное её уничтожение. Нанесение точечных ударов снарядами с лазерной наводкой по жизненно важным объектам многонаселённого города. Искусная резьба на изящной статуэтке и искусно сделанный, изящный нож убийцы-рецидивиста. Высокое искусство художника, автора замечательной картины, и дохлая крыса на блюде: перформансный шедевр постмодерниста – наркомана и извращенца. «Вечерний звон» Левитана, и «Чёрный квадрат» Малевича. «Вечная юность» Родена, и «Манифест» австрийского художника Шварцкоглера: поэтапная ампутация по частям собственного полового члена. Таков диапазон деятельности человека, упорно называющего всё это, включая и несусветную мерзость, творчеством и искусством, а себя – разумным существом.

Смертельная агрессивность, жуткие сексуальные извращения, отвратительные, мерзкие формы искусства… Чем же объяснить подобное поведение этого чудовищного примата? Патология? Но даже чудовища-маньяки признаются медиками вменяемыми, психически здоровыми. А многие из «общественных деятелей» с громкими именами считают себя и признаются общественным мнением «великими», «гениями», «творцами истории», на худой конец, «противоречивыми творческими натурами». За всеми ними пытаются закрепить статус иной морали, «морали гения», которая якобы оправдывает самые их подлые и безнравственные деяния.

Вроде бы разумные существа, осознающие свои действия, и вытворяют столько жути, мерзости! В то же время изуверская жестокость к себе подобным, которую проявляют не только отдельные выродки типа Чикатило и Оноприенко, но и поднятые до уровня гениев Наполеоны и Фридрихи, соседствует в человечестве с величайшим гуманизмом Махатмы Ганди, Серафима Саровского и других подвижников. Пять миллиардов убитых в войнах исторического времени и удивительные достижения в сфере духа и мысли. Такова парадоксальная ситуация в мире. Только видовая концепция может разъяснить её.

Видовая антропология (видизм)

Человечество, как теперь выясняется, не является единым видом. Люди ошибочно придали слишком большое значение расовым и национальным, физиологическим и культурным особенностям, без меры «увлёкшись» ими, они «проморгали» различия видовые, различия сущностные. Человечество делится в первую, «головную» очередь именно по этическому признаку – на хищное, агрессивное, морально невменяемое меньшинство и подавляющее большинство нехищных людей. Вызвано это самим процессом антропогенеза.

Человечество, согласно гипотезе, выдвинутой профессором Б.Ф.Поршневым, в своём становлении прошло страшную стадию «адельфофагии» – умерщвления и поедания части своего собственного вида. Произошел переход части популяции палеоантроповых гоминид (предтеч человека) к хищному поведению по отношению к представителям другой части популяции. Но именно эти взаимоотношения и привели к возникновению рассудка (само-осознания, «овладения собой как предметом»). Наличие реальной смертельной опасности, исходящей от внешне похожего существа, дало возможность прачеловеку посмотреть на себя как бы «со стороны».

Из данной концепции антропогенеза с очевидностью следует вывод о моральной (видовой) неоднородности человечества, по своему поведению (вернее, по его мотивам) разделяющегося на стадных, или общественных людей, и хищников, точнее, хищных гоминид. Этих последних нельзя называть людьми в этическом смысле этого понятия: у них есть рассудок, но нет Разума, понимаемого как рассудок плюс нравственность. Главное же отличие людей от животных это – нравственность (совесть), понятие к животному миру неприменимое. Но бесспорно, что часть представителей т.н. Homo sapiens совестью не обладают.

И нынешнее человечество – это не единый вид, а семейство, состоящее из четырёх видов. Хищные гоминиды – нелюди-суперанималы (сверхживотные ~ 2%): предельно агрессивные потомки инициаторов адельфофагии; и суггесторы (псевдолюди ~ 8%): коварные, лицемерные приспособленцы. Суггесторы являются паразитами в отношении более сильных, в отношении же равных себе и слабейших они ведут себя как настоящие хищники. Представители всех «элит» обществ ведут себя именно так.

Нехищные люди составляют подавляющее большинство человечества, они характеризуются врождённым неприятием насилия. Диффузный вид: конформные люди ( ~ 70%), легко поддающиеся внушению; и неоантропы: менее внушаемые люди ( ~ 10%), обладающие обостренной нравственностью. Нехищным людям присуща предрасположенность к самокритичному мышлению, не всегда, к сожалению, реализуемая.

Это действительно виды в самом что ни на есть буквальном – психофизиологическом (генетически обусловленном) – смысле. Межвидовое скрещивание даёт дегенеративное, вырождающееся в последующих поколениях потомство, несущее в себе диаметрально противоположные хищные и нехищные поведенческие признаки, что несовместимо с психическим здоровьем. Именно этот феномен описал Григорий Климов («Князь мира сего», «Красная каббала» и др.), но причин существующих процессов дегенерации определённой части человечества он указать не смог. Иногда первое поколение межвидовых гибридов выказывает, наоборот, резко повышенную жизненную энергию, – т.н. гетерозис. Это то, что Л.Н.Гумилёв определил как пассионарность. Но в целом причин подобной индивидуальной сверхактивности гораздо больше.

Дегенератов в мире насчитывается около 10%. Определённая часть нехищных людей поневоле, в силу обстоятельств, или же чаще по недалёкости, ведёт охищненный образ жизни, находясь в психологической зависимости от чистокровных хищников. Они-то и составляют «диффузный штат» подручных хищных гоминид.

Насчитывается ещё и часть диффузных людей, подверженных различным комплексам неполноценности, но неспособных адекватно их подавить, заместить каким-либо полезным делом. Большого умышленного зла они не несут, но вот выдать, сдать, донести, устроить мелкую пакость (часто со страшными последствиями) – на это они горазды! Из них же – даже на самых мелких постах – получаются «великолепные» самодуры. В народе подобных типов именуют «говнистыми». Всего охищненных диффузных субъектов насчитывается не менее 15%. Хищные гоминиды, межвидовые гибриды и охищненные диффузные люди все вместе и составляют мерзкое «войско сатаны» в составе человечества.

Все названные выше цифры приблизительны – в разных этносах и социумах они колеблются в весьма широком диапазоне, но средний, ориентировочный порядок их именно таков. Таким образом, помимо расовых и национальных имеются наиболее существенные различия в человечестве: видовые. Термин «видизм» («speciesism») впервые использовал биолог Ричард Райдер, обозначив им особую этику поведения в отношении собственного вида. Но оказывается, что самое подходящее место этому понятию не в эволюционной биологии, а в антропологии. ВИДИЗМ – это и название новой гуманитарной науки и объединительная идея нового общественного движения.

Само это слово имеет тройственное значение. Кроме научного смысла (новая интерпретация всех событий человеческой истории, и как бы некая «теория добра и зла») имеется и второй, негативный – по аналогии с такими знаменитыми понятиями, как нацизм и расизм (производными соответственно от слов «нация» и «раса»). Собственно, именно в этом «видистском» плане и развивались все исторические события. Видовое угнетение хищными гоминидами нехищных людей. Правящее миром лживое, подлое хищное падло и подневольное, бесправное, конформное так называемое (и злорадно, и отчасти справедливо) быдло.

Третий же смысл – созвучен «благородному национализму»: морально оправданная освободительная борьба нехищных человеческих видов против мирового диктата хищных гоминид, второсигнальных зверей – человекообразных существ, генетически лишённых совести.

Проявления человеческой хищности весьма разнообразны: от убийств, изуверских пыток и чудовищных сексуальных извращений до морального издевательства. Собственно, все сферы общественной жизни, за редким исключением, затронуты или пронизаны воздействием хищного компонента человечества. В том числе, к сожалению, хищной деформации подверглась и творческая, созидательная деятельность человека разумного.

И если бы вдруг выяснилось (а такое мнение существует), что и творческие достижения человеческого созидательного духа являются в первую очередь достижениями хищных гоминид, а все жестокие и коварные их деяния это всего лишь оборотная сторона той же медали, печальные издержки производства, то положение действительно было бы «аховое». Страшная жизнь человечества получила бы полное оправдание: иначе, мол, нельзя, ведь «человеческая хищность, безнравственность, алчность – двигатель прогресса и залог творчества!». «Щука в море для карася», «неподсудность победителей», «право сильного» и т.д. Но к счастью, это не так, дело здесь обстоит совершенно иначе, хотя нельзя сказать, что так уж и блестяще.

Animal spirits

Многие люди искренне считают, что творчество дано Свыше и каким-то образом смыкается с самим Создателем – Творцом Вселенных, Демиургом. В то же время нельзя отрицать, что и Он сам сотворён – фантазией человека. Живуче и мнение, что существует некий Вселенский Банк Данных, в котором хранится вся информация о Мире, и только некоторым «избранным», отмеченным «искрой божьей», удаётся кое-что «считать» оттуда. Чаще всего верят в это полубезумные поэты да ещё так называемые «контактёры», которые непосредственно – во сне или наяву – принимают информацию о строении Мира и будущем человечества, и не менее многих поэтов отмечены «искрой шизофрении».

Но если вдуматься, то уж очень как-то несолидно довольствоваться таким жалким жребием, трудно примириться с мыслью, что человеку, да и то далеко не каждому, удаётся пристроиться к некоему «Корыту Знаний» и ухватить объедки и лизнуть пролившееся из него «всевышнее» хлёбово, Равно неприемлема и существующая точка зрения, что творчество это якобы коварный дар «от лукавого», его некий искус. Хочется всё же верить в то, что человек своим – пусть и убогим – умишком, спотыкаясь и падая, но тем не менее самостоятельно ищет Истину, и невзирая на ошибки и заблуждения, находит кое-какие её крохи и продвигается дальше.

Энергетическим движителем любого живого существа, в том числе, естественно, и человека, является т.н. animal spirits (жизненная сила). Если принять её за некоторую функцию F, то у животных первая и вторая её производные – F' и F'' – являются соответственно агрессивностью, борьбой за выживание (за пищу) и копулятивным поведением, борьбой за продолжение рода (за «благосклонность» самок). Конечно же, это всего лишь удобная наукообразная метафора; Зигмунд Фрейд использовал термин «сублимация» («возгонка»). Деятельность же человека имеет ещё и третью производную F''' – это креативность, творческая деятельность, шире – созидательный труд вообще. Именно это занятие главным образом выделяет человека из животного мира, хотя у животных все же существует некая рудиментарная «творческая» форма – т.н. «игровая функция».

Таким образом, политическая, финансовая деятельность и многие другие «общественные» занятия являются так или иначе, но всё же этологическими (животно-подобными) производными, сублимациями человеческой жизненной энергии. И только творчество действительно возвышает человека в этом Мире. Но и оно точно так же подвержено хищному воздействию. Вот каким образом, с позиций видизма, распределяются все проявления жизненной энергии – в зависимости от видовой принадлежности. Для наглядности это сведено в таблицу N 1.

Подобное «разделение труда» является обнадёживающим. Получается, что именно нехищные люди, ныне бесправные в этом хищном мире, представляют собой залог победы Разума и Добра, гарантом построения справедливого общества на Земле. Но весь вопрос в том, дадут ли хищные гоминиды это сделать. Ведь сила пока что в их руках. Наиболее часто человеческая хищность проявляет себя как раз на доминантных социальных позициях – властные структуры наиболее притягательны для хищных гоминид. Все политические, партийные, административные, финансовые, религиозные и прочие официальные структуры имеют в своём составе наибольший процент хищных и охищненных («с волками жить…») субъектов. Недалеко ушли от них и криминальные структуры. Уголовный мир – это как бы «меньший брат» финансово-политического истеблишмента, но – «неудачник», работающий по мелочи и грубо.

Власть (в том числе и главным образом, власть денег), похоть (шире, гедонизм, погоня за наслаждениями), слава (как минимум, показная демонстрация своего благополучия) – вот три кита, три моторных отсека психологического движителя хищного контингента человечества. Хищное творчество, понятно, в первую очередь является погоней за славой и деньгами, хотя и властный, и гедонистический компоненты не присутствовать здесь не могут.

Существует один очень важный аспект в плане открытости информации, возможности свободного наблюдения предмета исследования. Истинные, «подковёрные» механизмы деятельности властных кругов широкой общественности неизвестны, все подлые бесчеловечные деяния финансово-политических воротил всячески скрываются. Точно так же утаиваются и все наиболее мерзкие, чудовищные проявления сексуальной извращённости (на поверхности общества в «цивилизованных» странах свободно порхают лишь геи и лесбиянки, добившиеся полного равноправия. Некрофилы, некросадисты, педофилы, эксгибиционисты, зоофилы (скотоложцы), салироманы, копрофилы и прочие сексуальные монстры всё ещё вне закона, – западные либералы здесь пока что «недоработали»).

Правильнее говорить, что всё это хозяйство не может не скрываться, ибо человечество содрогнулось бы. Ведь даже редкие «утечки информации», доходящие до широкой огласки отзвуки жизни этого зверского мира, и те вызывают у нормальных людей сильнейшее негодование и отвращение. Сюда следует отнести такие «руководства для служебного пользования» хищных гоминид, как «Государь» Н.Макиавелли, анонимные «Сионские протоколы», а также развязывание войн, «подвиги» сексуальных маньяков и т.п. «вещественные доказательства» преступных деяний хищных гоминид.

В то же время многие виды творчества – «изящные» искусства, художественная литература, поэзия, кинематограф и т.д., – наоборот, не могут «не выставляться» напоказ. И они оказываются поэтому наиболее подходящим занятием именно для суггесторов, именуемых в психологии «демонстрационными», или «акцентуированными» личностями, выражаясь же по-русски, – кривляками и пакостниками.

Вот почему многие политики, будучи, понятно, суггесторами, органически не способны удержаться от участия в различных шоу и театральных представлениях. Пристрастны суггесторы от политики также и к написанию пустопорожних книг, в частности, лживых, самооправдательных и самовозвеличивающих «мемуаров». Часто книги за них пишут наёмные суггесторы-борзописцы, но сановные «авторы» органически не понимают неэтичности подобного «писательства», паранойяльно-искренне считая их «нетленками» собственного производства. Выступать с речами на многолюдных сборищах – это их ещё одно любимое занятие.

Таким образом, творчество, в особенности искусство и художественная литература, как демонстрационные занятия, являются очень притягательными областями для достаточно полнокровной самореализации самой многочисленной и опасной части хищных гоминид – суггесторов. Им здесь не требуется тщательно маскироваться, подобно тому, как они вынуждены это делать в политике и финансовой деятельности. Так что правомерно будет определить эту их деятельность как хищное творчество. И искусство есть именно то назойливо торчащее «ушко», за которое можно вытащить на «солнышко» всю эту хищную шатию и показать её звериную суть.

Многие виды творчества, особенно художественные его сферы стали также пристанищем многих – иногда полностью сумасшедших – межвидовых гибридов. Но надо всё же отдать им должное. Такие несчастные выродки, дегенераты дали миру массу т.н. «гениальных» произведений искусства и литературы. Этой теме посвящено множество исследований, в частности, известная книга психиатра Чезаре Ломброзо «Гениальность и помешательство». Особенно ярко проявили себя подобные гении в тех областях, где не требуется ясного рассудка и использования обременительной логики, – живопись, поэзия, музыка…

Итак, в сравнении с другими областями приложения и проявления хищной пассионарности, наиболее подходящим для исследования оказывается именно хищное творчество во всех его сферах. Авангардная же и самая удобная для наблюдения часть этого пласта человеческой культуры, её «торчащие уши» – искусство. Конечно же, никакое «глобальное» всеохватное искусствоведческое исследование провести практически невозможно, ввиду, воистину, бесконечной необъятности «объекта». В мире накопилось столько работ по эстетике, культурологии, что только их перечисление займёт тома. Но вот посмотреть на все эти вещи с новой точки зрения, под иным – видовым – ракурсом представляется целесообразным. Искусство в нашем изложении хотя и будет занимать «авангардное, видное» место, но по своей значимости, как предмет серьёзного исследования, оно немедленно отступает на задний план. Это – как яркий буй на морской поверхности в сравнении с вражеской атомной субмариной на глубине.

Убийце – Гонкуровскую премию?

Прежде всего следует выделить во всяком творчестве человека два основных пласта: что и как создано (написано, придумано, выполнено) и для чего, зачем, с какими намерениями (или умыслом) это делалось. Важно понять, что представляет из себя автор, каков его внутренний мир. Первый слой – это, как говорится, дело техники; второй – этический компонент творчества является основным. Конъюнктурную, меркантильную деятельность человека или погоню за славой трудно называть подлинным творчеством. Некая слабая аналогия – любительство и профессионализм. В Англии, например, в спорте статус любительства выше профессионализма. В Японии написание стихов для себя тоже смотрится более «качественно».

Давид Юм некогда предлагал вынести «частное определение» в адрес откровенно аморальных произведений: «если в каком-либо произведении порочные нравы описываются без должного порицания, то его следует признать подлинно безобразным». Нам сейчас с телеэкрана преподносят уже не с осуждением и порицанием, а, наоборот, в привлекательном, «зазывном» виде «картинки и сценки» из жизни убийц, воров, гангстеров, шулеров, проституток, и мы спокойно проглатываем всё это непотребство. По фильму Френсиса Копполы «Крёстный отец» в США читается курс в университетах. Прокурор Нью-Йорка заявляет: «Такой мафии не бывает. Таких гангстеров не бывает! Просто это лучший фильм в мире!».

Да, реальная мафия далеко не подарок, это действительно зверьё со всеми своими свинцовыми мерзостями, но «чего-изволистое» искусство создаёт монстрам романтический ореол. И главный полицейский огромного города – одной из криминальных столиц мира – восторгается этой «романтикой». Чудовищно!

Ну, а если глубоко аморальный автор выносит на суд зрителя высокохудожественное «полотно»? В чём-то похожая ситуация описана во французском детективном романе «Убийце – Гонкуровскую премию». Маньякубийца подробно описывает в книге своё преступление и получает за этот «шедевр» одну из высших литературных премий. Не счесть подобных «алмазов в сказочных пещерах» искусства, и вообще художественного творчества. Знаменитый французский поэт, сочинитель нежнейших любовных элегий, в свободное от сочинительства время зверски, садистски избивает своих любовниц. И психологи признают такое поведение «скорее нормой, чем психической девиацией». Мало того, существует даже психологическое оправдание таким вещам, мол, «Боливару не выдержать двоих», груз созидания вынуждает, обрекает творческого индивида быть циничным и низменным в повседневной жизни.

Не исключение и наш «солнечный гений», который о своей «сексуальной победе» над Анной Керн растрезвонил и сообщил в письменном виде всем, кому только мог, И один из его бесчисленных биографов – Вересаев (В.В.Смидович) – угодливо утверждает, что хотя это и откровенно подло, но нужно же-де понимать гения, его никак нельзя, мол, мерить обычным (?) человеческим нравственным аршином. Так что и то уже хорошо, что не отдубасил Эфиоп своего «гения чистой красоты», не «наградил» нефритом, отбив ей почки.

Обычно от такой постановки вопроса, о роли нравственности в творчестве, и авторы, и критики, да и аудитория (зрительская, читательская) всячески уходят (приятно осознавать, что именно русские (!) эстетики уже в начале XIX века поднимали проблему отношений искусства к общественной жизни, в частности, такой её аспект, как призвание художника и его нравственные качества (П.Плетнёв, Н.Брусилов, Н.Радишев, С.Смирнов, А.Писарев). Писатель «есть человек общественный и трудится для целого общества», утверждая своим искусством «мир, свободу, справедливость» (А. Мерзляков). Но вскоре тема гражданственности искусства оказалась под строжайшим запретом). Мол, неважно что из себя представляет творческая личность, главное то, что он сделал. На первый взгляд, такая позиция совершенно оправдана. Автора не следует судить строго, он оправдывает себя, даже если он и чудовище, своим творчеством, пользой, приносимой им людям. Пусть поэт и откровенный мерзавец, но стихи же – великолепны! Полотно – аж горит аурой, ну и неважно, что автор буйно помешанный! Музыка вызывает слезы умиления, ну и ладно, что композитор педераст и редкостный подлец!

Но вот здесь-то, как говорится, и «зарыта собака». Подобная безоговорочная апологетика творцов, элиминация их из системы нравственных оценок (вынесение за «этические скобки») – это не только неправомерно, но и предельно опасно для человечества. Достаточно будет чуть далёкого от чистого искусства примера создания ядерного, биологического, химического, психотропного и прочих средств массового поражения (людей!). Несомненно творческие, одарённые, талантливые, гениальные люди создавали весь этот бесовский боекомплект.

Правда, «хитрость разума» выручила человечество. Сработавшая закономерность «нет худа без добра» превратила ядерное оружие в «стоп-кран» ГВУ – гарантированного взаимного уничтожения. Но это чистая случайность. Если бы вначале была изобретена не столь откровенно страшная атомная бомба, а бесшумная нейтронная (не менее опасная, но не так «зрелищно»), то, вне сомнений, люди бы давным-давно развязали «тихие нейтронные» войны, не осознав вовремя всего их вреда, и тогда бы человечества уже не существовало.

В самом общем виде оценка творческой деятельности человека выглядит следующим образом. Хищные творцы создают конъюнктурные вещи, часто – занимательные, будирующие и т.п. Но у них – это всегда в первую очередь так или иначе прибыльное дело, дающее деньги, славу или то и другое. Но если им представится возможность добиться быстрого успеха на более «прибыльном» поприще, то они тут же ринутся туда. Именно поэтому множество суггесторов от творчества переходят в бизнес, политику и, как правило, преуспевают там и там: и в обычной торговле, и в торговле народными интересами.

Для нехищных же людей творчество – это занятное ремесло, увлекательная работа, т.е. более или менее интересное занятие. Но денег и славы («медных труб») иные из них не выдерживают: спиваются, ударяются в разгул, и в итоге губят свой талант. Впрочем, хищные творцы в этом плане не менее «заводные», достаточно вспомнить нравы богемы. Особенно диффузным людям противопоказаны невербальные виды искусства, в частности, музыка, а так же – театр и кино. Тамошняя конъюнктурная, хищная обстановка в обязательном порядке достаточно быстро деформирует их психику и может погубить окончательно.

Но во многих областях, где требуется усидчивость, собранность, системность, особенно в науке и технике, они добиваются впечатляющих результатов: изобретатели, селекционеры, многие учёные-энциклопедисты. Показателен в этом плане автомат Калашникова. Нехищный, воистину, народный талант-самородок создал предельно «хищный шедевр», орудие убийства людей – лучшее автоматическое стрелковое оружие в мире.

Первое же, чемпионское место по «гениальности» занимали и до сих пор занимают в творчестве межвидовые гибриды, пальму первенства заслужили именно они. Это, как правило, индивиды одновременно и талантливые, и пассионарные (гетерозисные). В общем случае от них требуется гораздо больше усилий. Тут нужно ещё и удачно пристроить свою творческую сублимацию, – «вписаться» так, чтобы неадекватность, присущая межвидовым гибридам, не только не помешала, но и поспособствовала успеху. Чаще всего это происходит в художественном творчестве: музыка, живопись, поэзия. В этих сферах «сдвинутость» и «чокнутость» являются определённой нормой. Под это даже приходится подлаживаться, ломать психику. Даже «бытовой» этикет искусства требует жертв.

Самое же главное то, что межвидовые гибриды шизофренически совмещают в себе «доброе» и «злое» начало (нехищность и хищность). Поэтому они видят мир – равно как и хищные гоминиды – более рельефно и ярко, эмоционально и чувственно, хотя и весьма приземлённо – больше всего о третьестепенных особенностях древесной коры могла бы рассказать гусеница, ползающая по дереву. Но в то же время гибриды не имеют хищной узкой целенаправленности на подавление людей, нехищность притупляет их агрессивность, и они часто способны интуитивно видеть «глубинную правду мира», что свойственно лишь нехищным людям. Правда, здесь важно и то, от кого именно гибридный индивид «подцепил» хищность – по материнской или отцовской линии, и в каком именно поколении. От этого зависит и степень хищности, и уровень дегенерации. Хищность доминантно определяется мужским генотипом, а явные процессы дегенерации и вымирания обычно приходятся на третье-четвёртое поколения, где уже не до гениальности – быть бы живу…

Часто межвидовые гибриды не могут выдержать этого внутреннего саморазлада и спиваются, сходят с ума, кончают жизнь самоубийством, иногда всё это происходит «в комплекте». Многие из них бросают свою жизнь на достижение успеха, полностью погружаясь в творчество. Винсент Ван-Гог,

Поль Гоген, Велемир Хлебников… Доходит до трагических курьёзов. Некий современный японский художник, намазавшись краской, выбросился из окна на расстеленный на асфальте холст, создав таким способом свой последний «шедевр». Хищный же творец всегда благоразумен и психологически устойчив, хотя частенько и использует эпатаж, как дополнительное средство для завоевания славы – Сальвадор Дали, Пабло Пикассо…

Именно Дали принадлежит фраза, вызвавшая возмущение мировой общественности: «Никогда не видел ничего красивее взрыва атомной бомбы!». Это свидетельство несомненной хищности знаменитого художника. У нехищных людей эстетическое восприятие катастрофических явлений отсутствует. Всё блокируется, подавляется страхом, осознанием опасности для жизни любой подобной «красоты», столь же несомненной, как и «грозное великолепие» извержения вулкана или – «эвклидова геометричность» вируса СПИДа и «змеиное изящество» бледной спирохеты, созерцаемых под микроскопом. Представьте себе, что точно так же, как и Дали, восхитился бы страшным взрывом и приседал от удовольствия многодетный крестьянин или шахтер-проходчик. Нонсенс, – потому что такого не может быть никогда!

Прогулки с Гумилёвым

Таким образом, с видовой позиции, самым главным в оценке творчества является этический критерий произведения автора. Автор, как известно, в своих творениях невольно выдаёт себя, хотя и не всегда. Если роль нравственности в описываемых или изображаемых «интерпретациях Бытия» каким-то образом обходится или, что ещё страшнее, намеренно снижается и отрицается, то, следовательно, перед нами образец хищного творчества, и с этой позиции следует воспринимать всё созданное данным автором. Желательно бы – «по юмовски» бескомпромиссно – признать такое творчество безобразным. К сожалению, не везде такой критерий применим, особенно в (точных) науках. Но всё же во многих сферах человеческой духовной жизни его можно использовать.

Житейское доброе (нехищное) правило говорить «о мёртвых или хорошо или молчать» не относится к творчеству. Авторы остаются жить в своих произведениях, поэтому и их самих, и их творения можно (иногда следует) с чистой совестью ругать, если делается это, как говорится, с добрыми намерениями, для пользы дела.

Известный, успевший в конце жизни даже стать «модным», историк Лев Николаевич Гумилёв. Развивая собственную концепцию этногенеза, как последствия пассионарных космических толчков, он полностью освобождает исторические события от моральных оценок. «Этногенезы – процессы, возникающие вследствие природных явлений, а, как известно, природа не ведает ни добра, ни зла. Ураганы, ледники, землетрясения приносят людям бедствия, но сами являются частями географической оболочки планеты Земля, в состав которой наряду с литосферой, гидросферой, атмосферой входит биосфера, частью которой является антропосфера, состоящая из этносов, возникающих и исчезающих в историческом времени. Моральные оценки к этносам так же не применимы, как ко всем явлениям природы, ибо они проходят на популяционном уровне, тогда как свобода выбора, определяющая моральную ответственность лежит на уровне организма или персоны. Этногенезы – удел изучения естествознания, но изучение их возможно только путём познания истории, подлежащей обработке методами естественных наук».

Это – ужасная позиция. Хищные гоминиды в своих (бесплодных?) попытках убрать из сознания людей нравственные ориентиры идут на всё. Хищный мир Природы им нравится как таковой, они принимают его целиком и полностью, он их бодрит и ярит, ноздри их чувственно расширяются, их охватывает охотничий азарт, морды их наливаются кровью, они гогочут от радости ощущений полноты бытия. «Давайте радоваться и наслаждаться жизнью, а после нас – хоть потоп!». Они именно животные, рассудок которым дан как ещё одно средство охоты, в первую очередь, на людей. Они стараются вовлечь в это их ущербное, нелюдское понимание Мира всех остальных. Точно так же уголовники вовлекают в преступные «игры» молодёжь, тем же занимаются сексуальные растлители, наркодельцы и прочие «функционеры хищи».

Для них мир, жизнь – это интересная захватывающая чисто звериная игра, вот почему хищные заправилы западного мира столь категорически настроены против смертной казни. Ведь маньяки, убийцы – это самые лучшие игроки! Наиболее «результативные», «забивающие»! Без них было бы не так интересно играть! Поэтому они против смертного приговора монстру Оноприенко, убившему 52 человека. Но зато приветствуют казнь курдского лидера Оджалана. В принципе, это тоже «хороший игрок», но он нарушает правила игры, ибо борется за какие-то там народные интересы. Поэтому, по их мнению, «нужно» убивать только тех, кто хочет отмены этих диких звериных правил «земной» игры – Иисус Христос, Махатма Ганди, Мартин Лютер Кинг, Патрис Лумумба…

Пресловутые «права человека» – это обеспечение большей безопасности для 10-процентного хищного меньшинства в их собственных играх, но – навязанных всему человечеству. Это предоставление им возможности выкручиваться из безнадёжных ситуаций. Когда, по логике вещей, их следовало бы забивать камнями на месте и тут же закапывать и утрамбовывать, а не судить и не выносить хорошо проплаченный вердикт «не виновен». Эти их крючкотворские суды есть не что иное, как опять же грязная, нечестная игра. Подавляющему большинству нехищных людей все эти правила хищных игрищ не подходят, если им и необходимы суды, то лишь суды по человеческой совести.

Так как же это можно призывать не учитывать нравственных пружин в истории, в этногенезе? Совесть человека – есть, а совести группы людей (этноса) не существует?! Именно хищные гоминиды, занимая доминантные социальные позиции, лишают человеческие общности (в том числе и этносы) нравственных устоев.

Гумилёв тоже очень хочет, чтобы его точку зрения на Мир – на первый взгляд, беспристрастную – разделили все. На самом же деле это позиция радостного зеваки, которому, несмотря на опасность, очень хочется «досмотреть драку до конца». Как некогда умилялся гладиаторскими побоищами Лукреций Кар: «Сладостно сидя не берегу, наблюдать за бедствиями терпящих кораблекрушение». У Гумилёва же «сектор обзора» гораздо шире, а созерцаемые им бедствия разнообразнее и «сладостнее»: «Вряд ли кто-либо усомнится в том, что антропосфера – одна из составляющих биосферы планеты, а этногенез – зигзаг на биологической эволюции, варианты коей у растений, животных и микроорганизмов крайне разнообразны»,

Усомниться в этом должен каждый нормальный человек, в ком теплится искорка Разума, и который поэтому качественно выделяется из животного мира, и только он единственный способен оценивать свои поступки по нравственной шкале. Но у Гумилева человек ничем качественно не отличается от растений, животных и даже микроорганизмов.

Известен древнегреческий софизм: «сколько зёрен составляют кучу?». Так же и здесь: сколько, соответственно, совестливых людей требуется «охватить» этностатистикой, чтобы образовать «гумилёвский» безнравственный этнос? К таковым – с в неморальным и характеристиками – группам людей можно отнести лишь единственно толпу. Но она действует по законам первой сигнальной системы, т.е. именно по этологическим, животнообразным, – всё определяют эмоции и инстинкты. Паника – нижняя точка падения в объятия животной стихии. Конечно, до какого-то момента в историческом процессе (условно до «осевого времени». «Осевое время» – так определил К.Ясперс тот период в развитии человечества /800-200 гг. до новой эры/, когда повсеместно /Китай, Индия, Европа/ возникает осознание всего того, что потом назовут Разумом, нравственностью, гуманизмом. С видовой позиции – это начало эпохи становления неоантропов /Будда, Заратустра, Конфуций, Моисей/, первое «легальное» оформление их идей) правомерно было считать объединения людей ничем не отличающимися от толпы или стада. И до сих пор отдельный человек в осознании своих действий намного превосходит общественные организмы, самые невменяемые из которых, – конечно же, государства.

И всё же давно пришло время и высокого общественного самосознания. Как человек отвечает в полной мере за свои действия перед обществом, так и каждое общество должно отвечать за свои действия перед человечеством. Иначе все эти разговоры о «ноосфере», «общественном Разуме» и всяческих «духовных макрокосмах» становятся уже не досужими, но попросту смехотворными. И в системе этногенеза Гумилёва ноосфере места нет даже в принципе. Но этнос, народ – это давно уже не толпа, уже не безответственное стадо, и к этим общностям необходимо применять этический критерий, причём – в первую очередь. Есть народы – убийцы. Есть этносы – воры. Есть миролюбивые и добрые нации. Есть народы – жертвы, а есть и получившие «мешалкой по заслугам».

Чем же страшна позиция Гумилёва? Ну, подумаешь, природа бесстрастна, значит и история того же поля ягода. Опасность в том, что нарушается правильная оценка исторических событий! Мировое зло, всегда исходящее от хищных гоминид и идущих в их кильватере охищненных диффузных людей, получает «естественнонаучное» оправдание. Нельзя здесь не добавить, что пресловутые «права человека» атомизируют, разлагают общественный организм, разрывают духовные связи между людьми, и в итоге делают его «гражданским», т.е. безнравственным, вполне «гумилёвским». На Западе самый распространённой «совет» ближнему выражен фразой: «Это – твои проблемы».

Как, например, интерпретирует и оценивает знаменитый этногенетик проблему истребления североамериканских индейцев? Всё дело, оказывается, в бизонах. Белые джентльмены уничтожали бизонов не только ради мяса и кож, но и просто так, развлекаясь стрельбой. «В результате стада бизонов сократились до таких пределов, что бизонов практически в прериях не стало, вместе с бизонами погибли и индейцы, приспособившиеся к планомерной и регулярной охоте на бизонов… И поскольку индейцы протестовали против бессмысленного убийства бизонов,.. то их самих истребили. Это и была так называемая индейская война».

Вот так всё просто: «заодно истребили и их»… А потом – «заодно и Нагасаки»… «заодно и Сербию»… Сейчас у них на повестке дня – «заодно и Россию». Ни слова о действительно планомерном истреблении индейцев, которых уничтожали буквально как животных. Совершали же эти преступления прибывшие из Европы чудовищные стаи хищных гоминид, из которых и состояла значительная часть поголовья североамериканских первопроходцев. Индейцев травили, продавали им заражённые оспой и чумой одеяла, спаивали, на них охотились так же свирепо, как на тех же бизонов.

Поэтому Гумилёв, следуя собственной логике, вынужден всё переворачивать с ног на голову. Он пытается доказать, что гибель пассионариев (читай, хищных гоминид) приводит к безнравственности этноса. Вот как он оспаривает совершенно очевидное заключение Джона Стюарта о том, что причина страшных экологических последствий урбанизации состоит именно в неразумных, хищнических действиях самих людей. «Но люди предали Землю, данную им Богом для жизни; они согрешили против законов земных, разорили леса и дали простор водной стихии – вот почему нет им прощения, и все их творения поглотил песок».

И что Гумилёв? «Блестяще, но неверно! Причина – снижение уровня пассионарности этносоциальной системы. При предшествовавшем повышении пассионарности характерной чертой была суровость и к себе и к соседям. При снижении – характерно „человеколюбие“, сначала прощение слабостей, потом – небрежение к долгу, потом – преступление. А привычка к последним ведёт к перенесению „права на безобразия“ с людей на ландшафты. Уровень нравственности этноса – такое же явление природного процесса этногенеза, как и хищническое истребление живой природы».

И не блестяще, и неверно! Человеколюбие, согласно этой извращённой логике, становится первопричиной преступлений! На самом же деле беспощадные суперанималы и наиболее агрессивные суггесторы перебили друг друга на «фазе подъёма». Да им было бы и неинтересно, попросту скучно рубить деревья и возделывать землю. Во главе общества остались более трусливые суггесторы-приспособленцы, они-то и продолжили – уже тихой сапой – своё чёрное хищное безнравственное дело разрушения – и окружающей природы, и опять же «заодно» этноса.

Допинги гениев

Лев Гумилёв так же совершенно неправомерно смешивает воедино пассионарную энергию убийц, тиранов и творческое проявление активности личности – в живописи, литературе, искусстве, науке и философии. Такое же некорректное смешение совершают очень многие исследовали, зачисляя в разряд «великих людей», а то и «гениев» разного рода убийц и чудовищ, типа Наполеона и всяких прочих бесчисленных Генрихов и Людовиков, Фридрихов и Карлов, – которые своими номерами, неадекватной жестокостью и искусственными плечиками славы напоминают дуроломных игроков в американский футбол.

Пассионариев необходимо чётко подразделять. Предельно агрессивные, убивающие субъекты – это суперанималы, именно они составляют костяк всевозможных объединений авантюристов («конвиксий» по Гумилёву). Коварные, безбожно обманывающие людей «активисты»: всевозможные «жучки», ростовщики, дельцы, махинаторы и преступные бизнесмены – это обычно суггесторы. И, наконец, творческие, истинно созидающие индивиды – это в основном нехищные люди и частично межвидовые гибриды. Суггесторы же на творческой стезе – это всяческого рода конъюнктурные творцы. Только так. – раздав «всем сестрам по серьгам», можно достаточно объективно оценивать творческие свершения и преступные деяния человеческие.

При этом необходимо учитывать и чисто физиологические факторы, весьма существенно сказывающиеся на поведении человека. Уже давно ни для кого не секрет, что все именуемые гениальными личности были какието «не такие», если не совсем с придурью. Примечательную классификацию гениев и талантов «всех времён и народов» осуществил советский генетик В.П.Эфроимсон («Гениальность и генетика», М., 1998). Он исследовал все существующие аномальные, «нездоровые» причины повышенной активности гениев и талантов, «оставивших свой след в истории или наследивших в ней». Кстати, сам Валерий Павлович также обладал несомненной пассионарностью, – необычайной энергичностью, способностью работать в самых невыносимых условиях, так что писал он свои книги на эту тему, как говорится, со знанием дела.

Выдающиеся личности (таланты и гении) в первую очередь подразделяются на необычайно настойчивых «гениев-подагриков» и импульсивных, постоянно мятущихся «чахоточных гениев». Особенностями гениевподагриков является их исключительная целеустремлённость, энергия, неистощимое упорство и работоспособность, настойчивость, преодолевающая любые препятствия, и их мужество. Несомненно, что это типичные «симптомы» пассионарности. «Часто гениальные подагрики выглядят как безумцы, – отмечает Г.Эллис, – они проявляют нетерпеливую раздражительность и близкие к бешенству вспышки гнева».

Повышенная частота подагриков среди «гениев» была отмечена давно, но считалось, что эта болезнь вызвана обжорством и пьянством, что приводит к повышению содержания мочевой кислоты в организме, отложение солей которой в виде кристаллов в суставах и приводит к данному заболеванию. (Раньше подагра приводила к инвалидности, сейчас же она успешно лечится.) Мочевая кислота (C5H4O3N4, триоксипурин) расщепляется у всех млекопитающих, под действием фермента уриказы она деградирует до аллантоина. Только лишь приматы, соответственно и человек, лишены этого фермента, из-за чего у них мочевая кислота в относительно низкой концентрации сохраняется в крови. Но мочевая кислота по химической структуре чрезвычайно сходна с кофеином и теобромином, известными стимуляторами умственной и деловой активности, и обладает сходным возбуждающим средством.

Так что животные, потребляющие нуклеопротеиды, но не имеющие уриказы, постоянно находятся под влиянием мощного нейростимулятора. В ходе эволюционного становления приматов эта утрата уриказы привела к стимуляции мозговой активности. Именно поэтому столь примечательно поведение обезьян – их активная непоседливость, повышенная игровая деятельность. У человека же она принимает формы от дурашливости (именно обезьянничания) до пассионарной гениальности.

Организм нормального человека содержит около 1 грамма мочевой кислоты. В организме больного подагрой постоянный уровень мочевой кислоты в крови повышен почти в 2 раза против нормы, а общее содержание ее в организме достигает 30 гр. (И не от повышенной ли активности подагриков ведёт своё происхождение известное выражение «моча в голову ударила»?)

Нечто подобное, но в несколько анекдотическом варианте приключилось с одним японским солдатом. У него случайно, после операции в желудке завёлся некий грибок, который перерабатывал содержащийся в пище крахмал в спирт. И таким вот образом солдат становился пьяным после еды. Ходячий самогонный аппарат! Как за ним ни следили, в какие карцеры-одиночки ни сажали, он всё равно умудрялся, как думало начальство, каким-то образом раздобывать спиртное. Всё искали «каналы доставки». Когда же выяснили в чем дело, то сделали ему ещё одну операцию – уже по удалению желудочного «змеевика».

Подагрическая стимуляция интеллекта оказала огромное воздействие на творческий потенциал многих видных деятелей. Но повышенная «мочекислотная» активность не единственная причина. Существует ряд других психофизиологических «допингов». Помимо «подагрических гениев» выстраивается длинный ряд гениев гипоманиакально-депрессивных, группа гениевталантов с синдромом Марфана, с синдромом Морриса, гении с андрогенной стимуляцией и эпилептоиды.

Но, как совершенно справедливо отмечает В.П.Эфроимсон, это может говорить также и о потенциальных возможностях ума человека. Пусть гораздо полнее этот потенциал пока что реализуется при таком вот воздействии на мозг биохимического или гормонального стимула, но ведь это одновременно и доказательство того, что человек может совершать поистине чудеса при его полной волевой мобилизации и при оптимизации развития и реализации заложенных способностей.

У циклотимиков, отмеченных каким-нибудь талантом, периоды маниакального возбуждения почти всегда сопровождаются большой продуктивностью и приливом творческих сил. «Маниакально-депрессивный психоз (МДП), по-видимому, является такой психической болезнью, когда не поддающиеся исследованию внутренние причины создают в организме условия наибольшего общения бодрствующего сознания с подсознанием, когда синтетический процесс последнего, оформляясь, выкристаллизовывается в потоке бодрствующего сознания, сопровождаясь приятными внутренними переживаниями, испытав которые, субъект выявляет очень резкую потребность в дальнейшем переживании такого порядка». Это приятное переживание свойственно только первому периоду интуитивного процесса, т.е. рождению оформленной идеи или совершения некоего действия, плодотворной работы. В дальнейшем наступает вторая стадия – депрессия, тем более глубокая, чем большей высоты достигал творческий «взлёт». Но это не шизофрения: основным анатомическим субстратом шизофрении является «мыслящая» часть мозга, основным субстратом МДП и циклотимии – гипоталамус. Мягкую форму МДП многие авторы называют циклотимией, под признаки которой подойдёт значительная часть человечества.

Синдром Марфана – его симптомы: огромный рост, худоба, непропорционально короткое туловище и очень длинные руки и ноги, арахнодактилия, вывих хрусталика, деформация грудной клетки, порок сердца, аневризм аорты. Эта полуинвалидизирующая болезнь сопровождается очень большим выбросом адреналина, и некоторые больные проявляют удивительные творческие способности и трудолюбие: Авраам Линкольн, Ганс Христиан Андерсен, Шарль де Голль, Корней Чуковский.

При малой, неразвитой мускулатуре они в то же время выказывают огромную, невероятную физическую силу. Это не что иное, как влияние адреналина. К подобным же явлениям относятся все те легендарные случаи, когда человек в экстремальных условиях совершает, казалось бы, невозможные вещи. Бывает, мать, спасая ребёнка, удерживает какое-то время падающую невероятную тяжесть – автомобиль или огромный камень. Таких эпизодов – множество, и им придают мистический, сверхъестественный характер. Но вот – вульгарный адреналин оказывается тому причиной.

Синдром Морриса – это т.н. псевдогермафродитизм, когда отсутствует сцепленный с полом тканевой рецептор мужского гормона. И тогда организм, обладающий мужским набором хромосом (46/XY) и семенниками, парадоксально идёт по женскому направлению. Развивается псевдогермафродит – высокая, стройная, статная, физически сильная женщина без матки, с малым влагалищем, семенниками, конечно, не менструирующая и не рожающая, но в остальном способная к сексуальной жизни и нормально влекомая к мужчинам. Им присуща исключительная деловитость, физическая и умственная энергия, повышенный интеллект. Яркий пример – сожжённая на костре «гордость Франции» Жанна Д'Арк. Многие великие «спортсменки», в том числе и советские – «гордость СССР», – мировые рекорды которых были затем аннулированы, – тоже, видимо, такие вот псевдогермафродиты.

У очень многих творческих личностей наблюдалась одновременно и необычайно повышенная сексуальная активность. Это стало уже притчей во языцех и неисчерпаемым источником разного рода сплетен и анекдотов. Причиной же такой «любвеобильности» часто является высокий уровень содержания в подобном «вакхическом» организме мужских гормонов – андрогенов.