– Зачем? – спросила Чейз. – Что там внизу?
– Не знаю наверняка. Оставлю включенными видеокамеры.
– У меня есть идея получше: давай полетим вдвоем.
Я чуть не поддался искушению, но инстинкт подсказывал мне, что кто-то должен остаться на корабле.
– Они все давно мертвы, Алекс. Какой смысл?
– Талино. И другие. Мы кое-чем им обязаны.
Чейз пришла в отчаяние.
– А что мне делать, если ты попадешь в беду? Я не смогу вытащить тебя оттуда.
– Со мной все будет в порядке. А если нет, если что-то случится, лети за помощью.
Она фыркнула, прикинув, сколько потребуется времени на обратное путешествие.
– Будь осторожен.
Мы проверили системы.
– Не переходи на ручное управление, пока не спустишься, – посоветовала Чейз. – А лучше вообще не надо. Компьютеры сами справятся со сложными ситуациями. Ты едешь в качестве пассажира.
Я было потянулся к ней, но она холодно отстранилась, покачав головой.
– Когда вернешься, – сказала она так тихо, что я едва расслышал.
Я забрался в капсулу, опустил и запер фонарь кабины. Чейз дважды постучала по нему, подняла вверх большие пальцы, повернулась и вышла из шлюза. Я следил за сменой огоньков над выходным люком, сигнализирующих, что отсек герметизирован.
На моем дисплее появилось изображение Чейз.
– Готов?
Я храбро улыбнулся и кивнул.
Красные лампочки в шлюзе загорелись пурпурным светом, потом стали зелеными. Под капсулой разошлись створки люка, и я увидел клочья облаков и жемчужно-голубой океан.
– Тридцать секунд до запуска, Алекс.
– Хорошо.
Я перевел взгляд на панель управления.
– Когда спустишься, там уже будет вечер, – напомнила Чейз. – В твоем распоряжении примерно три часа до наступления темноты.
– Хорошо.
– Сегодня переночуй в капсуле. Ты не имеешь ни малейшего представления о месте, наверное, тебе лучше оставаться в воздухе. Вообще не садись в темноте.
– Да, мамочка.
– И еще, Алекс...
– Да?
– Сделай, как обещал. Держи видеокамеры включенными.
– Ладно.
Капсула задрожала: включились магнитные двигатели. Потом я стал падать сквозь облака вниз.
Над океаном шел дождь. Капсула спустилась в серую облачность, на высоте около тысячи метров перешла в горизонтальный полет и повернула на юго-запад в соответствии с заранее заданным курсом, идущим параллельно курсу «Корсариуса».
По океану было разбросано несколько тысяч островов, поэтому я никак не мог обыскать их все. Но «Корсариус» оставили на орбите.
Теперь я уверен, что существовал заговор, и у меня не осталось сомнений в том, кто стал его основной жертвой. Но зачем же покидать корабль? Чтобы помучить его? Или показать, что они вернутся за ним? Как бы там ни было, заговорщики, имея в своем распоряжении всю планету, оставили бы его в таком месте, куда можно было попасть без особых маневров.
В кабине пилота я чувствовал себя в тепле и безопасности. Дождь стучал по фонарю крупными медленными каплями.
– Чейз?
– Я здесь.
– Впереди острова.
– Вижу. Как у тебя дела?
– Немного трясет. Не знаю, как поведет себя эта штука, если поднимется ветер.
– Капсула вообще-то довольно устойчива, но маленькая, поскольку не предназначена для увеселительных прогулок, Алекс. – Голос Чейз все еще был взволнованным. – Возможно, тебе придется сократить район поиска.
Я планировал осмотреть все в полосе шириной восемьсот километров по обе стороны от линии, проведенной прямо под орбитой «Корсариуса».
– Надеюсь, он и так уже достаточно ограничен.
– Тебе придется попотеть.
– Знаю.
– Сэндвичи у тебя кончатся гораздо раньше, чем острова. Тебе повезло, что не нужно обследовать траекторию по континенту.
– Это не имело бы смысла, – ответил я. – Там слишком холодно.
Наверное, мое замечание показалось Чейз несколько загадочным, но она не стала расспрашивать.
Первая группа остров лежала впереди по курсу. Они выглядели безжизненными, в основном песок да скалы, местами покрытые редким кустарником и немногими скрюченными деревьями.
Я полетел дальше.
К закату шторм остался позади. Небеса стали пурпурными, а море гладким, прозрачным и спокойным. Под водой на небольшой глубине скользнуло стадо каких-то крупных черных созданий; у горизонта на западе пылали освещенные солнцем кучевые облака.
Океан был усеян белыми рифами, поросшими папоротниками атоллами, скальными гребнями, пиками и островками. Там были и группы островов длиной в тысячи километров, и обломки скал, затерянные в океане.
Раздался голос Чейз:
– Если бы я знала, что ты ищешь, возможно, я смогла бы тебе помочь.
– Сима и его Семерку, – ответил я. – Мы ищем Сима и его Семерку.
Птиц я не видел, но в небе носились стаи пузырников, гораздо более крупных, чем их сородичи на Окраине и Аквариуме. Эти живые газовые пузыри, разновидности которых можно увидеть на многих планетах, резвились в воздушных потоках, взмывали вверх, синхронно пикировали, кружились в диком хаосе, напоминая воздушные шары, подхваченные порывом ветра.
Все пузырники, о которых я слышал, относились к животным. Эти же показались мне другими, и позже моя догадка на их счет подтвердилась. Газовые мешки у них были зелеными, да и внешне они больше напоминали растения. Крупные экземпляры двигались медленнее, длинные жгутики тянулись от стебля и покрывали поверхность тела. Я не обнаружил у здешних пузырников никакого намека на глаза, никаких выступающих частей, ассоциирующихся с животным организмом. У меня возникло подозрение, что экология планеты порождала псевдофауну, не имеющую четких разграничений между растением и животным.
Некоторые приблизились к моей капсуле, но не смогли лететь с той же скоростью, и, хотя меня разбирало любопытство, я решил не замедлять движение.
Я миновал группу необитаемых островов в тот момент, когда угасал последний луч солнца. Они вытянулись цепочкой с поразительно равными промежутки. «Следы ног Создателя», так Уолли Кэндлз назвал подобную цепочку на Каха Луане. Я уже превратился в эксперта по творчеству Кэндлза.
Кэндлз и Сим: что было известно поэту?
Да, подумал я, Бельминкур.
ДА.
Я вышел в южное полушарие вечером следующего дня и подлетел к остроугольному острову с роскошной растительностью, над которым возвышался одинокий вулкан. В тихих зеркальных озерах отражалось небо. И еще там были чудесная естественная бухта и водопад. «Это же идеальная посадочная площадка», – сказал я себе, опускаясь на узкую полоску пляжа между джунглями и морем.
Выбравшись наружу, я приготовил на костре ужин и смотрел, как «Корсариус» перемещается над моей головой – тусклая белая звезда в потемневшем небе. Я пытался представить, как бы чувствовал себя, если бы капсула (огни ее кабины весело сияли в нескольких метрах от меня) исчезла. Или исчезла бы Чейз.
Я сбросил ботинки и пошел под звездами к морю, прямо в полосу прибоя. Приливная волна высасывала песок из-под моих босых ног. Изолированность этого мира была почти физически ощутимой. Я включил интерком.
– Чейз?
– Я здесь.
– Мне виден «Корсариус».
– Алекс, ты подумал, что будешь с ним делать?
– Ты имеешь в виду корабль? Не знаю точно, полагаю, нам следует забрать его домой.
– Как? У него же нет двигателей.
– Должен быть какой-то способ. Добрался же он сюда. Послушай, видела бы ты этот берег.
– Ты вышел из капсулы! – сказала Чейз обвиняющим тоном.
– Жаль, что тебя здесь нет.
– Алекс, за тобой нужно следить каждую минуту! У тебя есть там, чем защищаться? Я не подумала положить тебе оружие.
– Все в порядке. Здесь нет крупных наземных животных, мне ничего не угрожает. Между прочим, если ты посмотришь на небо, немного севернее, то увидишь нечто интересное.
Я услышал в интеркоме движение. Казалось, скопление звезд вращается в небесах: блистающий диск, затмевающий ночь, чудо сверхъестественной красоты. Колесо Уолли Кэндлза.
Я вернулся к капсуле и вынул из ящика одеяла.
– Что ты делаешь, Алекс?
– Собираюсь спать на берегу.
– Алекс, не делай этого.
– Чейз, в кабине тесно, а здесь так чудесно.
Это была правда – шум прибоя завораживал, легкий ветерок имел привкус соли.
– Алекс, ты не знаешь этих мест. Ночью тебя могут съесть.
Я рассмеялся, как смеется человек, когда хочет показать, что о нем излишне беспокоятся. Потом встал перед одной из внешних камер капсулы и помахал рукой. Однако беспокойство Чейз оказалось довольно заразительным, и я, возможно, вернулся бы в кабину, если бы смог сделать это, не роняя собственного достоинства.
Бросив подозрительный взгляд на черную полосу джунглей в десятке метров от меня, я расстелил на песке одеяло поблизости от капсулы.
– Спокойной ночи, Чейз.
– Удачи, Алекс.
Утром я обошел остров вдоль и поперек, но ничего не обнаружил. Разочарованный, я снова отправился в полет над широким океанским простором без единого следа суши. Через несколько часов бесплодных поисков капсула неожиданно попала в шторм. Я поднялся повыше, пытаясь перелететь через него. Всю остальную часть дня мне попадались участки с плохой погодой. Я обследовал еще несколько островов, иногда при ярком свете солнца, иногда под холодным моросящим дождем. Повсюду было полно пузырников, прячущихся от шторма под деревьями или с подветренной стороны скал.
Мои приборы наиболее эффективно работали на небольших расстояниях, поэтому я держался в пятидесяти метрах от поверхности воды. Чейз заставляла меня подняться выше, доказывая, что капсула реагирует на внезапные перемены в воздушных течениях, и резкий порыв воздуха, направленный вниз, может сбросить ее в океан. Однако, несмотря на многочисленные грозы, я не заметил никаких признаков турбулентности.
Вечером третьего дня я осмотрел около двадцати островов. Все они выглядели необитаемыми. Я приближался к очередному острову, большому, очень напоминающему тот, с вулканом, когда вдруг заметил нечто необычное. Я не мог с уверенностью сказать, что это, но каким-то образом оно было связано с облачком пузырников, которые бесцельно кружились над самой поверхностью океана примерно в полукилометре от острова.
Я переключился на ручное управление и снизил скорость.
– Что случилось?
– Ничегошеньки, Чейз.
Поделиться книгой: