Генри рванулся вслед за Семеном. Он не видел зловещих признаков назревающего ракетного удара, но уже вполне осознал, что там, где вступили в смертельную схватку серв-машины, человеку не место…

Они успели отбежать метров на двести, когда окрестности затопило бледно-голубое сияние, и взмывший на реактивных струях «Фалангер» Клименс внезапно разрядил оба ракетных комплекса, превратив огромный участок лесного массива в бурлящий огненный котел.

Их сбило с ног ударной волной от прокатившихся в нескольких километрах разрывов, но оба тут же вскочили, оглушенные, дезориентированные, но живые…

Шевцов взглянул на свое запястье, где располагался компактный прибор, и жестом указал направление.

Сзади оглушительно загрохотали автоматические орудия — это Клименс, благополучно приземлив свой «Фалангер», продолжала развивать атаку…

* * *

Спустя час, задыхаясь от быстрого бега, они внезапно наткнулись на пробирающихся между деревьями андроидов.

Учитывая, что Сеть потеряла большую часть подобных механизмов в момент вторжения двухмесячной давности, факт столкновения явно указывал на близость конечной цели.

Им не удалось разминуться с этим патрулем, два кибермеханизма увидели их раньше, чем Семен и Нолан заметили присутствие машин. В тот миг, когда шипящий луч лазера располосовал воздух, оставляя глубокие шрамы на окрестных стволах деревьев, Шевцов, машинально откатываясь в строну, успел осознать, как сильно не хватает ему Клименс, к которой он привык, словно к частице своего разума.

Будь она с ними, этой внезапной встречи можно было бы избежать…

Хотя, снявши голову, по волосам не плачут…

Перекатившись по мягкому мху, он резко привстал на колено, укрывшись за стволом дерева. Броня «Хамелеон» не подвела и на этот раз. Если секундой раньше андроиды видели две смутные фигуры, то теперь противник внезапно исчез, и машинам пришлось остановиться, сканируя лесной сумрак в тщетной попытке понять, куда скрылись призрачные существа?

Они сумели определить местоположение Шевцова и Нолана лишь по коротким, едва приметным язычкам статики, танцующей на срезе электромагнитных компенсаторов импульсных винтовок в момент ведения огня.

Это был последний кадр, запечатленный видеокамерами дройдов, — в следующий миг машины повалило в разные стороны: очередь, выпущенная Ноланом, оторвала механическую конечность и прошила грудной кожух андроида, Семен же стрелял в голову, целясь по выступающему кристалломодулю.

— Добей его! — приказал Шевцов, меняя опустевший магазин.

Генри повернул голову и, похолодев, заметил, что андроид с оторванной рукой и простреленной грудью пытается встать, неуклюже опираясь на обрубок локтевого сустава.

Еще одна очередь окончательно пригвоздила машину к земле.

— Этим тварям нужно стрелять в голову, — произнес Шевцов, вставая с колена. — Их действиями руководят модули «Одиночек», а не стандартные системные блоки, что спрятаны в груди.

— Понял… — откликнулся Генри, разглядывая поверженные машины.

Прошло менее суток с того момента, как он ступил на поверхность Омикрона, а кажется, за это время прожита целая жизнь. Нолан понимал, что ему уже никогда не стать прежним, да и не хотелось после всего пережитого возвращаться на свалку космических кораблей, чтобы горбатиться там, обогащая неизвестно кого…

Шевцов стоял рядом, напряженно прислушиваясь к неясному шуму леса.

Взрывы и отчетливые пятитактовые очереди автоматических орудий «Фалангеров» стихли четверть часа назад, но в отсутствии связи им оставалось только гадать, кто вышел победителем из поединка между превосходящей огневой мощью и давним боевым опытом Клименс.

— Если ее «Фалангер» способен двигаться, то Клименс приведет его к холму, — вслух подытожил свои мысли Шевцов.

Нолан не ответил, лишь удивился промелькнувшему в душе чувству. Мог ли Генри представить, что настанет время, когда он будет переживать за машину?

— Что дальше, Сэм? — спросил он, отворачиваясь от дымящихся останков андроидов.

— Думаю, мы у цели, — внезапно ответил Шевцов. — Видишь редколесье и холм?

— Да.

— Там вход на первый подземный уровень.

* * *

Внешне это была обычная, непримечательная возвышенность, и только земля, изрытая ступоходами серв-машин, указывала на северный склон холма.

Неизвестно, по каким соображениям Сеть Омикрона превратила заурядный технический тоннель в центральную транспортную артерию, связывающую между собой все подземные уровни. До операции «Тайфун» подобных выходов на поверхность было множество, но машины запечатали их так же, как центральные ворота, к которым сходились все проложенные по территории лесного массива дороги.

Если бы не информация, считанная Шевцовым с модулей памяти двух андроидов, они могли бы блуждать по лесу до бесконечности, ища иголку в стогу сена.

И все же, глядя на характерные следы тяжелых машин, обрывающиеся у поросших мхом многометровых створов, Нолану не верилось, что позади восемь часов беспрестанного напряжения моральных и физических сил, а эти замшелые ворота и есть искомое…

…Шевцов придерживался иного мнения на этот счет. С самого начала он четко осознавал, куда и зачем они идут. Риск был огромен, но и цена соразмерна.

Вокруг ни души… Лениво шелестит запутавшийся в кронах деревьев ветер, но это обманчивые, субъективные ощущения.

Разве заметишь среди мха крохотный глазок цифровой видеокамеры или миниатюрный датчик сенсорного устройства? Где гарантия, что за ними не наблюдают сотни бесстрастных глаз?

Был лишь один способ проверить это.

— Генри, следи за окрестностями.

Нолан кивнул, а Шевцов, вжимаясь в изрытую ступоходами машин землю, пополз по направлению исполинских ворот.

Он преодолел всего треть пути, как внезапно по всему периметру холма вспыхнула и тут же погасла ослепительная сетка лазерных лучей.

Ни одна травинка не загорелась от соприкосновения с точно отрегулированными лазерами, которые били в строго определенные точки, где в кору близлежащих деревьев были вмонтированы энергопоглощающие элементы.

Рубиновые шнуры вспыхивали вновь и вновь, рассекая воздух вокруг возвышенности ослепительной сетчатой плоскостью, но Шевцов упрямо полз к цели. Состязание человеческого разума и машинной логики продолжалось, свидетельствуя отнюдь не в пользу последней. Лазерные лучи проходили в полуметре над землей, а их излучающие установки были зафиксированы в строго определенном положении. Для машин это являлось неодолимой, разрушительной преградой, но ползущий человек ощущал лишь жар, от которого начинала куриться паром развороченная земля.

Генри, затаив дыхание, следил, как Семен подполз к воротам и начал закладывать взрывчатку, заключенную в специальные капсулы. Нолан понимал, что взрыв должен быть направленным. Единственный шанс опрокинуть многотонные створы — это разрушить поддерживающие их несущие конструкции.

Лазерная сетка лучей вспыхивала вновь и вновь, словно управляющая ею система введена в автоматический режим.

Шевцов, закончив минирование, пополз назад.

Нолан сбился со счета, сколько раз его бросало то в жар, то в холод, пока Сэм преодолевал стометровый отрезок подступов, плотно перекрытый сетью когерентного излучения.

Наконец он миновал границу охраны, и лазерная защита тут же погасла, будто ее и не было вовсе, лишь земля курилась узкими полосками дымка или пара в тех местах, где минуту назад над ней протекали рубиново-красные потоки.

Глядя, как тяжело дышит Шевцов, Генри подумал: А что будет там, в темных подземных переходах, где уже много лет не ступала человеческая нога?

Словно угадав его мысли, Шевцов достал дистанционное устройство подрыва и сказал:

— Все, Генри, это последний рубеж. Дальше пойдем торной дорогой.

— С чего ты взял? — не поверил Нолан. После восьмичасового марша по лесному массиву, заполоненному машинами, мысль о беспрепятственном продвижении по подземным коммуникациям, которые вели к сердцу компьютерного комплекса, показалась ему абсурдной.

— Вспомни, подземные уровни восстанавливались саморазвивающимся ремонтным механизмом. Его логика была до последнего времени чужда понятиям разрушения. Все, что ты видел в лесу, это реакция самозащиты, на реализацию которой Сеть израсходовала весь неприкосновенный запас боевых компонентов. Вряд ли центральный модуль «Одиночки» мог одновременно с восстановлением боевых машин радикально реконструировать подземные уровни.

— И что там ждать? Открытых дверей и приветственных транспарантов?

Шевцов усмехнулся в первый раз за все восемь часов пребывания в лесу.

— Нет, — ответил он. — Думаю, что там патрулирует с десяток уцелевших после вторжения андроидов.

Их диалог был внезапно прерван знакомым ритмичным колебанием почвы.

Оба, не сговариваясь, обернулись назад и увидели, как меж деревьев, неуклюже припадая на покалеченный ступоход, движется одинокий «Фалангер».

Вид серв-машины внушал ужас и сострадание. Броня «Фалангера» во многих местах была сорвана, обнажая внутренние механизмы, из порванных шлангов гидравлики сочилась едко-зеленая жидкость, бронированный козырек, прикрывающий рубку управления, превратился в иззубренный снарядами огрызок, правое орудие бессильно повисло, раскачиваясь на перебитых сервоприводах, а от левого вообще остался лишь обломок крепежного пилона.

Шевцов сердцем почувствовал — это Клименс, но полная уверенность возникла лишь в тот момент, когда «Фалангер» остановился, издав затухающий вой центрального сервомотора, а в его днище открылся сегментированный люк, откуда выпала, раскручиваясь на лету, легкая пластиковая лесенка.

— Держи, — Шевцов сунул в руки Генри устройство дистанционного подрыва.

— Ты куда?

— Нужно забрать Клименс. Машина может взорваться…

Нолан не стал спорить, но, стоило Шевцову подняться по раскачивающейся лесенке, как он тут же пожалел об этом: гигантские створы ворот, запирающие вход на первый уровень базы, внезапно дрогнули и начали открываться.

Взгляд Генри примерз к расширяющемуся на глазах проему.

В сумраке наклонно уходящего вниз тоннеля стоял еще один «Фалангер», а чуть позади серв-машины угадывались смутные контуры человекоподобных машин.

Похоже, центральный модуль Сети бросил навстречу обнаруженным незваным гостям свой последний стратегический резерв…

В первый момент Нолан попросту растерялся. Шевцова не было рядом, и он остался один на один с машинами, как два часа назад подле той памятной патрульной тропы.

Очевидно, что Семен тоже заметил неладное, и, как оказалось, они с Генри, не сговариваясь, приняли схожее решение: атаковать, пока ворота не открылись на всю ширину.

Нолан судорожно сжал сенсор дистанционного подрыва, и одновременно с этим над его головой раздался нестерпимый для человеческого слуха вой, — это в открывающийся проем разрядились ракетные установки искалеченной серв-машины, выпустившей в жерло тоннеля остаток бортового боекомплекта.

Массивный холм содрогнулся будто при землетрясении, верхняя часть скрытой подо мхом конструкции не выдержала, и свод тоннеля вырвало вкупе с перекрытием бункера. Ослепительное пламя выметнуло в небеса многотонные куски стеклобетона, взрывная волна пронеслась вниз по тоннелю, сметая на своем пути все скрытые в его глубинах препятствия, но от нее досталось не только подземным переходам, — часть ударной волны распространилась в виде расширяющейся окружности, выворачивая с корнем стволы окружавших холм деревьев, опрокинув покалеченный «Фалангер» Клименс и погасив сознание Нолана…

* * *

Генри пришел в себя от ощущения непомерной тяжести, давящей на грудь.

Он попытался пошевелиться, но не смог.

Стояла ватная, ненатуральная тишина, словно окружающий его мир утратил все звуки. Он ничего не видел и не слышал, лишь ощущал эту непомерную тяжесть, которая едва позволяла дышать.

Наконец спустя какое-то время он внезапно почувствовал, как по его лицу струится что-то сыпучее, потом кто-то коснулся его век, очищая глаза, и Нолан, с трудом преодолевая возникшую резь, несколько раз сморгнул, пока не увидел склонившегося над ним Шевцова.

Цельнокроеный костюм Сэма был порван и испачкан кровью. Трудно было представить, что за сила умудрилась порвать мономолекулярные нити «Хамелеона», но прорехи в утратившей свою мимикрирующую способность броне обрамляла запекшаяся кровь.

— Не шевелись… — хрипло произнес Шевцов.

Нолан скосил глаза, но увидел над собой лишь внушительный фрагмент бетонного перекрытия бункера, который лежал на поваленных, расщепленных древесных стволах.

Шевцов орудовал куском пластика, подкапываясь под тело Генри, чтобы извлечь его из-под завала.

Спустя какое-то время давление на грудь ослабло, и он попытался пошевелиться.

Это удалось, хотя спасшие его деревья, с корнем вывороченные взрывной волной, опасно затрещали, прогибаясь под тяжестью упавшего на них бетонного фрагмента.

— Не шевелись. Попробую тебя выдернуть.

Рывок вышел крайне болезненным, но эффективным: тело Нолана выскользнуло из-под завала с такой легкостью, что Шевцов едва устоял на ногах.

Через минуту Генри смог встать, сначала на четвереньки, а потом, со стоном, выпрямиться в полный рост.

Голова кружилась, слух медленно возвращался, все тело ныло, будто его отделали резиновой дубинкой, не сломав кости, но отбив все мышцы и внутренности.

— Идти сможешь? — хрипло спросил Шевцов.

— Смогу… — с усилием выдавил Генри.

— Тогда пошли, иначе нам крышка…

— Сколько прошло времени?

— Десять минут. Думаю, сейчас сюда движутся все механизмы, что охраняли периметр леса.

— Мы что, можем их остановить?

— Можем. — Шевцов поднял разбитую импульсную винтовку, осмотрел ее и отшвырнул прочь.

Генри огляделся.

Сзади, метрах в двадцати, истекал зеленоватым дымком опрокинутый «Фалангер» Клименс.

— Она в порядке? — спросил Нолан.

— Да. Пошли, у нас нет ни минуты на разговоры.

* * *

Вход в систему подземных коммуникаций базы Омикрона походил на врата преисподней: покореженный, перекрученный металл источал вишневый свет, вокруг валялись глыбы расколотых перекрытий, из темного зева тоннеля валил дым — это тлела расплавившаяся внутренняя облицовка вражеского «Фалангера», гротескная фигура которого почти полностью перегораживала мрачный уродливый провал, образовавшийся в склоне холма.

Шевцов включил портативный фонарь, освещая путь.

Пол наклонного тоннеля был усеян мелкими осколками бетона и фрагментами человекоподобных механизмов. Проходя мимо одного из них, Шевцов нагнулся, подобрав оторванную механическую руку с закрепленным на ней двенадцатым импульсом. Какое-никакое, а оружие, выбирать не приходилось, после того как их собственные импульсные винтовки были погребены под завалами древесных стволов и бетонных глыб.