– Господи, бедняжки. Намучились?

– Все прошло довольно гладко. Свел знакомство с Майком Фарром.

– Он тебя не разочаровал?

– Довольно обходительный джентльмен, несмотря на его прошлое.

Рэй поддержал гостью под локоть – хотя Клаудии хватило бы сил штурмовать Эверест.

– Помню его еще выпускником колледжа. Наивный мальчик не мог тогда отличить истца от ответчика. Знаешь, будь я рядом, Ройбен обязательно победил бы на выборах.

– Давай-ка устроимся здесь.– Он указал на два кресла-качалки.

– Ты навел порядок!– Клаудиа с изумлением огляделась.

– Скорее уж Гарри Рекс. Нанял плотников, кровельщиков, уборщиц. Мебель чистили, думаю, тем же пескоструйным аппаратом, что и стены, зато теперь тут можно дышать.

– Ты не против, если я закурю?

– Нисколько.– Возражать не имело смысла: без сигареты Клаудиа не прожила бы и двух минут.

– Я так обрадовалась твоему звонку,– повторила она, щелкая зажигалкой.

– Чай или кофе?

– Чай, пожалуйста, с лимоном и ложкой сахара.– В ожидании Клаудиа скрестила ноги, расслабленно откинулась на спинку кресла.

Протягивая ей чашку, Рэй вспомнил, как годы назад эта женщина сидела за столиком чуть ниже судейской кафедры – в облегающем фигуру платье, которое открывало взорам присутствовавших стройные нош,– и деловито стенографировала речи своего патрона.

Беседа зашла о погоде, как всегда бывает на Юге, когда люди не знают, о чем поговорить. Клаудиа курила и улыбалась, испытывая искреннее удовольствие от непринужденного общения. Она явно блаженствовала. Рэй же обдумывал тактику.

Они обсудили Форреста и Гарри Рекса, двух весьма неординарных людей, и, когда с момента появления Клаудии в особняке миновало около часа, тактика в голове Рэя сложилась окончательно.

– Мы нашли кое-какие деньги, Клаудиа,– небрежно произнес он.

Фраза повисла в воздухе. Проанализировав услышанное, Клаудиа осторожно поинтересовалась:

– Где?

Вопрос бил в точку. Действительно, где? На банковском счете, со всей полагающейся в таких случаях документацией? В матрасе?

– В отцовском кабинете, наличными. Почему-то он решил оставить их в стеллаже.

– И сколько?– взвешенно спросила она.

– Сотню тысяч.

Рэй пристально следил за выражением ее лица. В глазах пожилой дамы мелькнуло удивление. Не более. Следуя плану, Рэй продолжил:

– Налоговые декларации в полном порядке, чеки оплачены, в тетрадь занесены все текущие расходы. Откуда взялась эта сумма, совершенно непонятно.

– Ройбен никогда не держал при себе столько наличных,– медленно проговорила Клаудиа.

– Помню, помню. У тебя есть какие-нибудь соображения?

– Ноль,– уверенно ответила гостья.– Судья предпочитал не иметь дела с банкнотами. Терпеть их не мог. За все платил Первый национальный банк. Ройбен долгое время являлся членом правления.

– Да, даже на моей памяти. А доходов со стороны у него не было?

– С какой стороны?

– Тебе лучше знать, Клаудиа. Он посвящал тебя во все свои секреты.

– Он целиком отдавал себя работе, Рэй. Профессиональные обязанности не оставляли ему времени ни на что иное.

– Включая семью.– Фраза вырвалась непроизвольно, и Рэй тут же пожалел о ней.

– Ройбен очень любил вас, мальчиков, но принадлежал к другому поколению.

– Давай сменим тему.

– Согласна.

Они обменялись вздохами облегчения. Говорить о семье не имело смысла. Обоих занимали деньги. Сквозь перила крыльца было видно, как проезжавшая по улице машина сбросила скорость: водитель заметил табличку «ПРОДАЕТСЯ» и рассматривал особняк. По-видимому, ему хватило одного взгляда – взревев мотором, автомобиль тут же покатил дальше.

– Ты знала, что он играл?

– Кто? Судья? Нет.

– Трудно поверить, правда? Раз в неделю Гарри Реке привозил его в казино. Похоже, отец потакал иногда своим слабостям.

– О юристах у нас всегда ходили самые дикие слухи. Несколько человек из-за этого даже пострадали.

– Но про судью помалкивали?

– По крайней мере до моих ушей ничего не доходило.

– Деньги не могли свалиться с неба, Клаудиа. У меня такое ощущение, что они нечистые – в противном случае отец упомянул бы их в завещании.

– А если бы он их выиграл, то все равно считал бы грязными, да?

Клаудиа и вправду знала судью намного лучше, чем другие.

– Да. По-твоему, тоже?

– Иначе он не был бы Ройбеном Этли.

Повисла долгая пауза. Время остановило свой бег. Они легонько покачивались в креслах, молчание их не тяготило. Сидение на крыльце располагает человека к задумчивости, толкает остаться наедине с собственными мыслями.

Наконец, набравшись мужества завершить начатое, Рэй подошел к самому главному:

– Хочу выяснить кое-что, Клаудиа, и, пожалуйста, будь откровенна.

– Я всегда откровенна. Это один из моих многочисленных недостатков.

– Мне никогда не приходило в голову подвергать сомнениям отцовскую порядочность.

– Воздержись от этого и сейчас.

– Прошу, не перебивай.

– Извини.

– Не мог ли он получать какие-либо левые доходы? Выраженную в финансовой форме признательность адвоката или, скажем, коллеги из захолустья? Не входил ли кто-нибудь в его кабинет через заднюю дверь, как говорят англичане?

– Категорически – нет!

– Я стреляю наугад, Клаудиа, в надежде, что хоть одна пуля поразит цель. Только представь себе: входишь в кабинет и обнаруживаешь за книгами пачки хрустящих стодолларовых банкнот. На день смерти у отца в банке лежало всего шесть тысяч. Зачем было прятать такое состояние?

– В мире не было человека порядочнее Ройбена.

– Уверен.

– Тогда прекрати молоть чепуху о взятках.

– С радостью.

Она закурила новую сигарету, а Рэй вышел, чтобы долить в чашки чаю. Вернувшись на крыльцо, он обнаружил Клаудию в состоянии, близком к гипнотическому трансу; взгляд ее был устремлен куда-то в бесконечность. Рэй беззвучно опустился в кресло, выжидая, когда гостья очнется, а затем негромко сказал:

– Думаю, судья остался бы доволен, если бы часть этих денег перешла к тебе.

– Вот как?

– Да. Определенная сумма, около двадцати пяти тысяч, мне необходима, чтобы закончить ремонт особняка. Что, если остаток разделить на троих: Форресту, тебе и мне?

– По двадцать пять каждому?

– Совершенно верно. Ну?

– То есть ты не собираешься оформлять их как наследство?– В законах Клаудиа ориентировалась не хуже Гарри Рекса.

– А зачем? Это же наличные, про них никто не знает, а если мы откроемся властям, половина денег уйдет на оплату налога.

– Как же ты объяснишь их происхождение?– Она всю жизнь стремилась быть на шаг впереди собеседника. В городе поговаривали, что исход дела Клаудиа видела яснее любого юриста.

К тому же, считая себя настоящей дамой, она испытывала трогательную любовь к деньгам. Хорошая одежда, дорогая косметика, последней марки автомобиль – откуда у скромной служительницы правосудия средства на эту роскошь? Допустим, она уже получает государственную пенсию, но все равно это не деньги.

– Объяснить его невозможно,– ответил Рэй.

– Если судья выиграл деньги в казино, тебе придется вносить исправления во все его налоговые декларации за последние шесть лет. Как досадно!

– Чертовски.

Больше об этом не было сказано ни слова. От кого сограждане узнают о ее, Клаудии, доле?

– Помню случай,– проговорила она, глядя на запущенный газон.– Дело слушалось в округе Типпа лет тридцать назад.– Глубокая затяжка сигаретой.– Некто Чайлдерс, владелец свалки металлолома, умер, не оставив после себя завещания. Сыновья, их у него был целый выводок, стали находить деньги повсюду: в кучах железа, в офисе, на чердаке дома, в камине, в сарае. Без ума от радости, они перекопали всю свалку. Общая сумма превысила двести тысяч. Двести тысяч у человека, который не мог оплатить свои телефонные счета и годами донашивал дырявые комбинезоны!

Еще одна затяжка и струя дыма – едва ли не в лицо Рэю. Вспоминать Клаудиа могла без конца.

– Одни сыновья предлагали поделить деньги и пуститься в бега, другие хотели все сделать по закону. Соседи начали шептаться, семейство перепугалось и было вынуждено включить наличные в опись имущества. Парни вступили с государством в тяжбу. Четыре года спустя денежки просто испарились: половину забрали чиновники налогового управления, половину – адвокаты.

Клаудиа смолкла.

– Какова же мораль?– не выдержал Рэй.

– Ройбен назвал сыновей недоумками, сказал, что следовало поделить деньги и сидеть тихо. В конце концов, речь ведь шла о нажитом их отцом за всю жизнь.

– По-моему, он был прав.

– Налог на наследство вызывал у судьи жуткое возмущение. С какой стати правительство отбирает у детей деньги, которые оставил им после смерти отец? Ройбен годами скрипел зубами по этому поводу.

Рэй вытащил из нагрудного кармана конверт и протянул его Клаудии.

– Здесь двадцать пять тысяч.

В глазах старой дамы вспыхнуло изумление.

– Бери, бери. Никто не узнает.

Стиснув тонкими пальцами конверт, Клаудиа попыталась что-то сказать, но у нее ничего не получилось. На ресницах повисли слезы. Для закаленного судебными баталиями бойца это значило многое.

– Спасибо,– через силу прошептала Клаудиа.

Суставы ее пальцев побелели от напряжения.

После ухода гостьи Рэй еще долго лежал в кресле, высматривал в потемневшем небе звезды и поздравлял себя с тем, что Клаудиа теперь оказалась вне подозрений. Готовность принять двадцать пять тысяч долларов неоспоримо доказывала: о большем богатстве она и не помышляла.

Но занять ее мести в списке подозреваемых было некому.

ГЛАВА 23

Встречу устроил выпускник Виргинского университета, который стал совладельцем крупной юридической фирмы в Нью-Йорке. Та, в свою очередь, консультировала финансовую группу, являвшуюся владельцем сети разбросанных по стране казино «Каньон». Ради этого Рэю пришлось сделать несколько телефонных звонков, обменяться любезностями с двумя-тремя весьма ответственными лицами и дипломатично выкрутить руки десятку их подчиненных. Речь на встрече должна была пойти о крайне щепетильном вопросе: функциях службы безопасности, и ни один из ее участников не хотел переступать известных пределов. Профессору Рэю Этли требовалась лишь самая общая информация.

На территории округа Туника, штат Миссисипи, казино «Каньон» появилось в середине девяностых, вместе со второй волной строительного бума. Заведение успешно выстояло после крупного кризиса игорного бизнеса, что случился в девяносто восьмом, и на практике доказало свою жизнеспособность. В десятиэтажном здании развлекательного комплекса было четыреста номеров для гостей, площадь игровых залов составляла более восьмидесяти тысяч квадратных футов. У артистического бомонда «Каньон» пользовался бешеной популярностью.

Рэя тепло приветствовал вице-президент финансовой группы мистер Джейсон Пикколо. На шаг позади него стоял руководитель службы безопасности казино Элвин Баркер, Тридцатилетний Пикколо походил на фотомодель из Дома Армани. Баркеру было за пятьдесят, он выглядел тем, кем и был всю жизнь: невозмутимым копом в дурно сидевшем костюме.

Хозяева предложили гостю совершить небольшой экскурс по казино, однако Рэй вежливо отказался. За последние тридцать дней он видел более чем достаточно.