— Я делаю все, что в моих силах, — ответил он, — и обещаю всегда помогать тебе, чем могу. Пока что нам неслыханно везет, даже не верится! У нас есть и небо, и лес! Осталось меньше половины пути, а мы не встретили ни одного серьезного препятствия. Ты дашь мне регентство?

— Да, — твердо сказал я, не понимая, о чем идет речь, но чувствуя внутреннюю потребность удовлетворить любую его просьбу, если это будет в моей власти.

Он кивнул.

— С тобой можно иметь дело.

Рэндом всегда был хитер, маниакально подозрителен и вечно против чего-нибудь восставал, вспомнил я. В свое время ему здорово влетало от родителей, но и они не могли с ним справиться. И внезапно я понял, что у нас были одни и те же родители, другие, чем у меня и Эрика, или у Блейза и Фионы. Об остальных я ничего не помнил.

Мы ехали по неровной лесной дороге, которой, казалось, не было ни конца ни края. Величественные деревья окружали нас со всех сторон, и я чувствовал себя на удивление хорошо и спокойно. Изредка из придорожных кустов выбегали вспугнутый олень или изумленная лиса. Лучи солнца пробивались сквозь листву, напоминая струны восточного музыкального инструмента. Влажный ветерок был напоен животворными ароматами. И я понял, что неоднократно скакал по Арденнскому лесу верхом, гулял в нем, охотился, лежал на спине под деревьями, закинув руки за голову и глядя в небо, взбирался по стволам великанов, перебираясь с ветки на ветку, и смотрел на вечно меняющийся зеленый мир внизу.

— Как здесь хорошо! — невольно воскликнул я, не понимая, что произнес эти слова вслух, пока Рэндом не ответил:

— Ты всегда любил Арденнский лес.

Мне показалось, что в его голосе проскользнула нотка удивления, но я не был в этом уверен.

Издалека до нас донесся звук охотничьего рога.

— Увеличь скорость, — внезапно сказал Рэндом.

— Это охотничий рог Джулиана.

Я надавил на педаль газа.

Звук рога раздался еще раз, значительно ближе.

— Его проклятые гончие раздерут автомобиль на куски, а птицы выклюют нам глаза! — воскликнул Рэндом. — Надо же было повстречаться с ним, когда он охотится! Не сомневаюсь, Джулиан с наслаждением бросит травлю любого зверя, лишь бы не упустить такой добычи, как два родных брата!

— Живи сам и не мешай жить другим — вот мой девиз, — заметил я.

Рэндом ухмыльнулся.

— Какая идиллия! Могу поспорить, ты изменишь свой девиз ровно через пять минут. — Звук рога раздался еще ближе, и мой невежливый брат выругался. — Черт!

Стрелка на спидометре застыла на отметке 75 (означающей мили в час), а ехать быстрее по лесной дороге я не решался.

Рог пропел три раза, совсем неподалеку, и я услышал слева от себя собачий лай.

— До Эмбера далеко, но практически мы находимся в реальном мире, так что в соседних отражениях не скроешься, — сказал Рэндом. — К тому же, если Джулиан действительно охотится за нами, он или его отражение настигнут нас где угодно.

— Что будем делать?

— Надеяться, что он охотится не за нами. Прибавь газу.

Звук рога раздался совсем рядом.

— Никак он едет на электричке? — иронически спросил я.

— Джулиан скачет на Моргенштерне, самом могучем и быстром коне, которого он когда-либо создал.

И, задумавшись над последней фразой Рэндома, я понял, что Джулиан действительно создал Моргенштерна, оперируя отражениями, и что непревзойденный скакун обладал силой и скоростью урагана.

Я вспомнил, что всегда боялся этого коня, и в ту же секунду его увидел.

Моргенштерн был метра на полтора выше в холке, чем любой из скакунов, мне известных; мертвый взгляд его глаз пронизывал насквозь; седая грива развевалась по ветру; копыта блестели, как полированная сталь. Он несся за нашей машиной быстрее ветра, и ноги его мелькали с такой скоростью, что их не было видно, а в седле, пригнувшись, скакал Джулиан, совсем такой, как на игральной карте: с длинной гривой черных волос, ослепительно голубыми глазами, одетый в белые доспехи.

Он улыбнулся нам и помахал рукой, а Моргенштерн вскинул голову и заржал.

Я вспомнил, что Джулиан однажды заставил своего подручного нацепить мою старую куртку и мучить коня. Вот почему он чуть не убил меня в тот день, когда мы охотились, и я спешился, чтобы освежевать оленя.

Я снова поднял стекло, надеясь, что Моргенштерн не успел учуять мой запах. Но Джулиан меня заметил, и я подумал, что теперь он наверняка не отстанет. Рядом с ним бежали штурмгончие, неслыханно живучие твари с клыками тверже стали. Они тоже были пришельцами из других отражений, потому что ни один нормальный пес не смог бы выдержать такой убийственной гонки. Правда, слово «нормальный» никак не подходило к миру, в котором я оказался.

Джулиан сделал нам знак остановиться, и я посмотрел на Рэндома, который пожал плечами и ответил на мой безмолвный вопрос:

— Если мы не остановимся, он нас уничтожит.

Я нажал на тормоз, сбросил газ и остановился посередине дороги.

Моргенштерн присел на задние ноги, перемахнул через машину одним прыжком и ударил копытами о землю. Собаки кружили неподалеку, высунув языки и тяжело дыша. Бока лошади тоже вздымались и блестели от пота.

— Какой сюрприз! — медленно, с ленцой в голосе, произнес Джулиан, и большой орел с черно-зеленым оперением, круживший в небе, опустился и уселся ему на плечо.

— Вот именно, — согласился я. — Как дела?

— Как обычно, — небрежно ответил он. — Лучше не бывает. Надеюсь, у вас с братом Рэндомом тоже все в порядке?

— Жизнь бьет ключом, — сказал я, а Рэндом кивнул и добавил:

— Я думал, в столь неспокойные времена ты найдешь себе занятие поважнее охоты.

— Я испытываю наслаждение, загоняя зверя, — последовал ответ. — К тому же мне постоянно приходится думать о родственниках. — Я почувствовал, как по моей спине побежали мурашки. — Я даже представить себе не мог, что в машине окажутся два моих брата. Ведь насколько я понимаю вы не катаетесь ради удовольствия, а куда-то спешите, скажем, в Эмбер? Да или нет?

— Да. — Я не стал лгать. — Могу я полюбопытствовать, почему ты здесь, а не там?

— Эрик послал меня вести наблюдение за дорогой, — спокойно ответил он, и моя рука невольно потянулась к одному из пистолетов, заткнутых за пояс. Не знаю почему, но я неожиданно подумал, что пуля не пробьет его доспехов, и решил в случае опасности стрелять в Моргенпггерна. — Ну что ж, братья, — сказал Джулиан, улыбаясь. — Я рад, что вы вернулись, и хочу пожелать вам доброго пути. До встречи. — Он резко развернул коня и поскакал в лес.

— Давай уберемся отсюда подобру-поздорову! — воскликнул Рэндом, как только Джулиан скрылся из виду. — Либо он постарается устроить засаду, либо опять начнет преследование. — И с этими словами Рэндом вытащил из-за пояса пистолет и положил его на колени.

Минут через пять, в течение которых я ехал довольно медленно и почти успокоился, раздался звук охотничьего рога.

Я увеличил скорость, зная, что Джулиан все равно нас догонит, но пытаясь выиграть время и оторваться от него как можно дальше. Нас заносило на виражах, мы проносились мимо небольших холмов и долин, и однажды я чуть было не наехал на оленя, но умудрился проскочить по самой обочине, избежав столкновения.

Звук рога становился все слышнее, и Рэндом начал ругаться вполголоса. Я неожиданно подумал, что Арденнский лес закончится еще не скоро, и эта мысль не принесла мне успокоения.

Мы очутились на довольно прямом участке пути, и примерно минуту я вел машину с предельной скоростью. Звук рога отдалился, но затем дорога сузилась, стала петлять, и мне пришлось скинуть газ. Джулиан вновь начал нас догонять.

Примерно через шесть минут я увидел его в зеркальце заднего обзора. Собаки, окружившие Моргенштерна, прыгали и бешено лаяли.

Рэндом опустил боковое стекло и, выждав некоторое время, стал стрелять.

— Черт бы побрал эти доспехи! — воскликнул он. — Уверен, что попал в Джулиана дважды, а он даже не покачнулся!

— Мне бы не хотелось убивать коня, — сказал я, — но все же попробуй. Иного выхода нет.

— В него я тоже стрелял, — ответил Рэндом, с отвращением швыряя пистолет на пол и вынимая из-за пояса другой. — Но либо я никудышный стрелок, либо правду говорят, что Моргенштерна можно убить только серебряной пулей.

Из последней обоймы, однако, он не потратил даром ни одного патрона и уложил шестерых псов, но их осталось по меньшей мере две дюжины.

Я дал ему один из своих пистолетов, и еще пять собак прекратили нас преследовать.

— Последнюю обойму, — заявил Рэндом, — я приберегу для головы Джулиана, если он подскачет достаточно близко!

Наши преследователи находились футах в пятидесяти от машины, и это расстояние все время сокращалось. Я прикинул в уме их скорость и резко ударил по тормозам. Несколько собак не успели отпрыгнуть, но Джулиан внезапно исчез, и на какое-то мгновение огромная тень затмила солнце.

Моргенштерн перемахнул через «мерседес» одним скачком, и всадник круто развернул его в нашу сторону, а я тут же надавил на педаль газа, бросая машину вперед. Моргенштерн величественно поднялся в воздух и опустился на обочину дороги. В зеркальце я видел, как две собаки уцепились за задний бампер, оторвали его и снова ринулись в погоню. Три гончие валялись мертвыми на земле, но их оставалось еще пятнадцать-шестнадцать.

— Неплохо, — сказал Рэндом. — Но тебе повезло, что они не кинулись на колеса. От резины полетели бы клочья. Наверное, им никогда не приходилось загонять такого зверя, как автомобиль.

Я отдал ему свой последний пистолет, тот самый, из которого только вчера в нас стреляли бандиты.

— Постарайся убить как можно больше собак.

Он расстрелял обойму спокойно и со снайперской точностью, и псов стало на шесть меньше.

А Джулиан скакал рядом с машиной, и в руке его была шпага.

Я громко посигналил, надеясь спугнуть Моргенштерна, но он и ухом не повел, а когда я резко свернул руль в сторону, грациозно отпрыгнул и избежал столкновения. Рэндом низко пригнулся, положив пистолет на согнутую в локте левую руку и целясь в Джулиана.

— Не стреляй, — попросил я. — Попробую взять его живым.

— Ты сумасшедший, — ответил он, но пистолет опустил, а я вновь резко ударил по тормозам и, как только машина остановилась, распахнул дверцу и выскочил… О, черт! я ведь был босиком! Проклятье!

Я нырнул под удар шпаги, схватил Джулиана за руку и рванул на себя что было сил, выбивая из седла. Он успел ударить меня бронированным кулаком по голове, так что искры из глаз посыпались, но своего я добился.

Оглушенный падением, Джулиан лежал, ничего не соображая, а вокруг прыгали псы, и Рэндом отбивался от них ногами. Я подобрал шпагу и приставил ее к горлу Джулиана.

— Прикажи собакам убраться, — крикнул я, — или я пригвозжу тебя к земле!

Он что-то резко произнес, и штурмгончие отбежали, недовольно ворча. Рэндом держал Моргенштерна под уздцы, но конь мотал головой и пытался вырваться.

— Итак, дорогой брат, что ты можешь сказать в свое оправдание? — спросил я.

— Если хочешь меня убить, не тяни, — ответил он.

— Я убью тебя, когда мне заблагорассудится. — Сам не знаю почему, но я испытывал чувство глубокого удовлетворения, глядя на комья грязи, прилипшие к его безупречно чистым, белым доспехам. — А теперь скажи, что ты дашь за свою жизнь?

— Все, что у меня есть, и ты это знаешь.

Я отступил на шаг.

— Садись в машину на заднее сиденье.

Он молча повиновался, и я на всякий случай отобрал у него кинжал. Рэндом сел на свое место рядом со мной, но направил дуло пистолета на голову Джулиана.

— Почему бы тебе не убить его? — спросил он.

— Думаю, он еще пригодится. Во-первых, мне многое надо узнать, а во-вторых, нам предстоит долгий путь.

Я включил зажигание, и «мерседес» плавно тронулся с места. Гончие дружно припустили за машиной. Моргенштерн скакал рядом.

— Боюсь, как заложник я ничего не стою, — заметил Джулиан. — А если ты будешь меня пытать, я не скажу больше, чем знаю, а знаю я совсем немного.

— Вот и начни с того, что знаешь, — предложил я.

— Когда положение усугубилось, — сказал он, — позиция Эрика была самой сильной, ведь он остался в Эмбере. По крайней мере, я посчитал именно так и предложил ему свои услуги. Если бы на его месте оказался один из вас, я, вероятно, сделал бы то же самое. Эрик поручил мне охранять Арденнский лес, через который пролегает основная дорога в Эмбер. Жерар контролирует южные подступы. Каин — в северных водах.

— А Бенедикт? — спросил Рэндом.

— Понятия не имею. Может, он с Блейзом. А может, на одном из отражений и просто не знает, что произошло. Я не удивлюсь, если его вообще нет в живых. Слишком много лет прошло с тех пор, как я в последний раз видел Бенедикта.

— Какое количество войск ты держишь в Арденне? — спросил Рэндом.

— Тысячу человек. Убежден, что за нами наблюдают даже сейчас.

— И если они не хотят, чтобы ты скоропостижно скончался, им придется ограничиться одними наблюдениями, — заметил Рэндом.

— Ты, как всегда, прав. — Джулиан повернулся в мою сторону. — Должен признаться, Корвин, ты поступил очень разумно, оставив меня в живых. Теперь тебе удастся беспрепятственно проехать через лес.

— Ты говоришь так потому, что очень хочешь жить, — ответил Рэндом.

— Конечно, я хочу жить. Ведь вы меня не убьете?

— А как ты думаешь?

— Но ведь я рассказал все, что знал!

Рэндом рассмеялся.

— Ты не сказал ничего существенного, и я убежден, что пытка развязала бы твой язык. К счастью, еще не поздно. Можно остановить машину в укромном месте и исправить это маленькое упущение. Что скажешь, Корвин?

— Там видно будет. Где Фиона?

— По-моему, где-то на юге, но точно не знаю.

— А Дейдра?

— Тоже не знаю.