Прозоров Александр

Год полнолуний (фрагмент)

Александр Прозоров

ГОД ПОЛНОЛУНИЙ

[фрагмент]

ЯНВАРЬ

Царапины начинались примерно на уровне глазка, чем ниже, тем их становилось все больше и больше, и внизу дверь напоминала густой, широкий веник. - Что это? - мрачно спросила Таня. - Это их собака, - осторожно ответил Олег, - по кличке Охлос. - И ты хочешь, чтобы мы взяли домой этакую тварь? - Да она маленькая совсем. Чуть выше колен. Милый такой пуделек. - Тогда откуда эти пробоины? - Таня задумчиво ковырнула ногтем свежую белую ссадину рядом со стеклянным кругляшком. - Ну, наверное домой собачке хотелось, - пожал Олег плечами, - она подпрыгивала... радовалась, так сказать. - А если она и нашим дверям радоваться начнет? - Да никто нас Охлоску брать не заставляет, - примирительно напомнил Олег. - Не хочешь - не возьмем. К тому же она не так уж и любит скакать. Миша обувь на вешалку ставит, чтобы псина не грызла. И ничего, не достает. - Куда он ставит обувь?.. - зловеще переспросила Таня. Олег понял, что сболтнул лишнее, но сказанного не воротишь: по таниному лицу стало ясно, что супруга приняла окончательное и бесповоротное решение - можно спокойно разворачиваться и уходить: все равно никакие аргументы на нее уже не подействуют. Однако палец успел вдавить кнопку звонка, уже лязгал замок, открывалась дверь, и через образовавшуюся щель вырывался истошный вопль: - Жрать хочу! Жрать давайте! Голодом зам-морили! - А это кто? - шепотом спросила мужа Таня. - Это попугай, - ответил вместо Олега Михаил. - Врет, паразит, только что миску овса стрескал. Михаил Немровский вымахал почти на две головы выше Таниного мужа, но получился раза в полтора тощее. Плечей у него, казалось, не было вообще, и рубашка не соскальзывала до пояса только из-за туго застегнутого воротничка, а брюки не падали лишь благодаря затянутому ремню. В качестве компенсации, Миша обладал великолепными пышными кудрями и в довершение был блондином. В общем, одуванчик, а не человек. Неординарную внешность дополнял восторженный склад ума: Немеровский мгновенно возгорался самыми разноообразными увлечениями и столь же быстро угасал. Как напоминание о многогранном интеллекте под окнами квартиры ржавел "запорожец", почти ставший "фольксвагеном", пылился в прихожей увешанный автомобильными камерами багажник, почти ставший катамараном, бегал по квартире сибирский кот, почти научившийся искать земляные груши... Теперь вот еще и попугай какой-то объявился. - А птица тебе зачем? - поинтересовалась Таня, с царственной небрежностью сбрасывая зимнее пальто мужу на руки. - В цирке, что-ли, выступать собираешься? - Да нет, - отмахнулся Миша, доставая для гостей тапочки. - Это сынок постарался. Прибежал тут на днях домой, и говорит: "Пап, а у нас в подвале кто-то по-английски разговаривает. Наверное, шпионы забрались. Давай в милицию сообщим?" В отделение звонить я, естественно, не стал, но любопытство разобрало. Взяли мы с Андрюшкой фонарик и пошли смотреть, что за Джеймс Бонд в доме завелся. А там эта тварь летает. Грязная, мокрая, полуощипанная - в общем, курица второй категории. А у меня как раз клетка старая дома валялась... - Жрать давайте! - О! Слыхали? Навязался на мою голову! - А посмотреть можно? - Хоть килограмм! Могу даже подарить! В высокой клетке, подвешенной к потолку вместо светильника, сидел крупный ослепительно белый попугай. Увидев людей, он заметался из угла в угол, захлопал крыльями, потом быстро и ловко вскарабкался вверх по проволочной стенке и, повиснув вниз головой, принялся яростно долбить желтым крепким клювом планку насеста, не забывая надрывно орать: - Жрать хочу! Голодом зам-морили! Клетка угрожающе закачалась, на пол посыпались перья, мелкий сор. - Старую уже сломал, - грустно сообщил хозяин. - Альфонс выцветший. - Жрать хочу! Жрать давайте! - Ты б ему насыпал чего, что ли?.. - осторожно предложил Олег. - Да кормлю я его, кормлю! - взорвался Миша. - Меня соседи уже достали: "Чего, - говорят, - над животным издеваешься!" Заткнись, суп сварю! Услышав хозяйский крик, попугай от неожиданности разжал лапы и сорвался вниз, однако удержался клювом за насест, забрался на него, хлопая крыльями, и угрюмо затрещал, точно механический будильник. - Пойдем в комнату. А то ведь не успокоится. - Жрать хочу! Жрать давайте! Прежде чем усадить гостей на диван возле уже накрытого стола, Мише пришлось перенести на стул огромного черного кота с нежной кличкой Муля. - Кот-то попугая не трогает? - Кто? - переспросил Миша и нехорошо усмехнулся. - Могу продемонстрировать. Он вышел на кухню. Через секунду оттуда послышался жизнерадостный вопль "Голодом зам-морили", и одновременно по полу покатился опустевший стул круглые, зеленые, кошачьи глаза светились из-под кресла. С восторженным воплем крылатый Альфонс спикировал рядом, с ходу попытался клюнуть кота в хвост, но неудачно. Тогда он прошелся вдоль, переваливаясь, как "бычок" из детской считалки, заглянул под кресло с другой стороны и угрюмо сообщил: - Жрать хочу! Коту эта фраза энтузиазма отнюдь не прибавила. Попугай прошелся туда-сюда еще пару раз, поднял свой хохолок и внезапно дружелюбно предложил приятным женским голосом: - Андрюша, вставай! - Это он научился, пока у сына в комнате висел. - Миша снял румяную, щекастую матерчатую бабу с заварочного чайника. - Мы сперва ничего понять не могли... Таня, тебе покрепче? Олежьи вкусы я уже изучил... Так вот. Андрюшка по утрам стал заходить к нам и жаловаться, что будим рано. Мы сперва ничего понять не могли. Это чучело белое в клетке сидит - голова набок, глаза закрыты, даже похрапывает. Ну, да потом застукали "с поличным". К себе перевесили. Так он, гад, через неделю будильником орать начал! Олег, тебя будили когда-нибудь по выходным в пять утра? Я его чуть в форточку не выкинул. Жена отняла. Она теперь скорей меня выкинет. Этот недобитый Альфонс как ее увидит - голову на спину откинет, глаза зажмурит и эдак вдохновенно басит "Боже мой, как ты прекрасна!". Мозгов с наперсток, а жену, считай, у меня отбил. - Жрать давай! - снова заорал попугай. - Пусть тебя моя мегера кормит, петух некрашенный! - огрызнулся Миша. - Весело живешь. - Не то слово! Кстати, вы у меня Охлосиху не возьмете? Недельки на две, не больше. - Слушай, - прихлебнула чай Таня, - а почему вы ее назвали так, а? Странное какое-то имя. - Да мы ее поначалу Сволочью назвали. Не специально, просто так сложилось. Ну, а потом поняли, что неудобно. Мальчишка растет... Да и во дворе звать неудобно... Пришлось синоним подбирать. Да, а ведь я ее обувь жрать отучил! - Не может быть! - Запросто! - хозяин гордо вскинул голову. - Простудился я на прошлой неделе. Башка трещит, кости ломит, с носа течет. Не согнуться, не разогнуться. Прихожу домой, скидываю бутсы, а эта скотина курчавая уже бежит, хвостом виляет - а зубами щелкает. И так обидно мне стало все от нее прятать-распихивать... Достал из кармана купленную "упсу", взял две таблетки, да в глотку ей и загнал. - И как? - Весь вечер с треугольными глазами у крана в ванной паслась. Язык набок, морда мокрая. Только слышно - "Ик! Буль-буль-буль... Ик! Буль-буль-буль..." Ночь спала как убитая. С тех пор к ботинкам - ни ногой. Так что можете брать спокойно. Ничего не попортит. - Ты понимаешь, Миша, - мягко начала Таня, - у нас маленький ребенок... - Ну ребята!!! - взмолился Михаил. - Ну хоть на одну недельку... - Ну что тебе даст эта неделя? - покровительственным тоном спросила Таня. - Даже отдохнуть толком не успеешь... - О-о-о! - Миша мечтательно закатил глаза. - Целая неделя! Я успею провести сразу семь сеансов суброментальной йоги! - Субро... чего? - Суброментальной йоги! - лицо Михаила озарилось приливом энтузиазма, голос наполнился глубиной и окреп. - Суброментальная йога позволяет полностью применить потенциальные возможности человеческого мозга, которые в повседневности используются на два-три процента! Можно создавать целые новые вселенные, полноценные миры; можно путешествовать во сне по иным странам и континентам, по параллельным пространствам, по прошлому и будущему... - И где ты этого набрался? - со скепсисом спросил Олег. - Подожди, Олежка, - остановила мужа склонная до всяческой мистики Таня. А что это за йога путешествий во сне? - Ну, в принципе, она совершенно проста. У нас на Крестовском острове Ма Нирдыш Тшола из Непала целую неделю вела занятия. Я не попал, меня с работы не отпустили, а Костик, наш охранник, пошел. Он мне все рассказал... - От нахлынувшего восторга Миша говорил все громче и громче, и даже попугай на время отвлекся от кота, повернулся к хозяину и с любопытством склонил голову. - Когда заснешь, нужно вообразить себе такой мир, в какой хочешь попасть. Получается настоящая вселенная, неотличимая от реальной. Там можно путешествовать, сражаться, любить женщин и заводить детей, наживать врагов и друзей. В общем, совершенно реальный мир, но только такой, какой ты пожелаешь. - И почему тогда все люди еще не живут в своих вселенных? - вклинился извечный скептик Олег. - Во-первых, некоторые живут; во-вторых, пока что это получается скорее случайно, чем целенаправленно; а в-третьих - есть одно совершенно необходимое условие: нужно сохранить во сне собственную свободу воли. Обычно человек, засыпая, катится по воле случая, нисколько не контролируя ситуацию. - И что делать? - Таня пихнула мужа локтем под ребра - чтобы не ехидничал. - На первый взгляд все просто. Заснув, именно заснув, а не раньше, нужно во сне поднести к глазам ладонь и посмотреть на нее. Как только это случилось - все! Новый мир у ваших ног. Можете дальше воображать стены, потолки, людей, гурий и так далее. Увы, на деле желание взглянуть во сне на свою ладонь уплывает вместе с сознанием. Наверное, кто-то может добиться своего с первой попытки, кто-то - лет через двадцать, а кто-то не увидит своего личного мира никогда в жизни. Хотя человеческий мозг достаточно развит, чтобы создать не одну, а сотни вселенных. Это вам любой биолог скажет. Пока люди рассуждали о высоких материях, неугомонный Альфонс покинул кота, добрел до Таниных шлепанец, деловито почистил длинным кривым ногтем клюв и внезапно долбанул гостье по носку тапка. - Ой! - девушка поджала ноги. - Что ты делаешь, скотина! - вскочил со стула Миша, а попугай закинул голову назад, зажмурил глаза и нежным бархатным баритоном простонал: - Боже мой, как ты прекрасна! - Как? - Изумленно распахнув голубые глаза, Танечка утратила бдительность, и Альфонс немедленно клюнул другой тапок. Муля, явно решивший под шумок сделать ноги, выполз из-под кресла, волоча по полу жирное брюхо, однако попугай заметил беглеца и, взмахнув широкими ангельскими крыльями, кинулся за ним. Хлопнула входная дверь. Заливаясь яростным лаем пуделиха ворвалась в комнату и попыталась ухватить ненавистную всем птицу за хвост. Альфонс увернулся, кот не успел. Собака по имени Охлос рухнула коту на голову и мохнатые обитатели дома покатились по полу, мимоходом снова опрокинув невезучий стул, а подлый попугай пикировал на них сверху, долбя клювом то одного, то другого. Шумно грохнулся на пол торшер, полился кипяток из опрокинутого чайника... - Вот, - страдальчески вздохнул Миша, - разве можно заниматься йогой в такой обстановке? Шлепая босыми ногами, прибежал семилетний Андрюшка, кинулся разнимать зверей, тут же был поцарапан, клюнут и укушен, но реветь не стал, а принялся тоже ловить попугая. Альфонс, теряя яркие, как свежий снег, перья, не только ловко уворачивался, но еще и ухитрялся стучать четвероногих преследователей по головам, а двуногого по пяткам. Досталось даже Мише, хотя тот чинно восседал на стуле, прихлебывал кофе и флегматично советовал: - Оставьте. Пусть выживет сильнейший. Желательно - один. Кончилось тем, что хлопнула входная дверь, и послышался голос Мишиной жены Иры: - Что за шум, а драки нет?! Драка прекратилась немедленно: Андрюшка с Охлосихой выскочили навстречу любимой мамочке, а Муля опять спрятался под кресло. Попугай с видом победителя уселся Тане на плечо, вдохновенно пробормотал: "Боже мой, как ты прекрастна!", и вытянул шею. Женщина улыбнулась и почесала галантной птице грудь. Попугай замурлыкал. - Слушайте, - осенило Мишу, - А может, вы Альфонса возьмете? Так тихо без него было! - Что б он нам сына по квартире гонял? - усмехнулся Олег. - Да нет, - отмахнулся Миша, - это он только кошек так не любит. - И чтоб орал каждый день в пять утра? - Можно покрывало накидывать. Тогда он спит спокойно. - Боже мой, как ты прекрасна! - простонал попугай, на мгновение прервав мурлыканье. - А если его поставить Сашке в комнату?.. - задумчиво спросила Татьяна. - Я вам и клетку подарю, - почему-то прошептал Миша и радостно побежал на кухню... Больше всех обрадовался приобретению Сашка: приведенный из садика домой, он тут же принялся таскать по комнате огромную клетку, выбирая место получше, потом долго твердил попугаю: "Попка дурак" (Альфонс гордо отворачивался), а ложась спать, даже забыл про свой любимый йогурт, поставленный рядом с кроватью. За его неполные пять лет такие случаи можно было пересчитать по пальцам. Олег укрыл сына одеялом и отправился помогать жене. Обычно этим и заканчивался каждый их день - Таня вставала к раковине и начинала мыть накопившуюся за день посуду, а муж приходил ей помогать. Он подкрадывался сзади, осторожно зарывался лицом в душистые кудри, нежно целовал шею, покатые плечи, касался губами розовых мочек ушей, а руки его ложились жене на бедра, или ласкали грудь, почти сохранившую форму даже после рождения сына, или опускались ниже живота... И чаще всего посуду приходилось домывать утром. - Не подходи! - сурово, даже без тени улыбки предупредила Таня, едва скрипнул пол у порога. - Да я только помочь, - вкрадчиво сообщил Олег. - Не подходи! - Она повернулась к нему лицом и умоляюще добавила: Пожалуйста. Я ведь тоже не деревянная! Извини, любимый, но дня три тебе придется потерпеть. Настал момент такой... - Хорошо, я не буду, - не без тоски в голосе произнес Олег, прошел к окну и присел на подоконник, откровенно любуясь своей женой. Та вымыла одну тарелку, поставила в сушилку. Вымыла вторую, задержала ее в руке, приглядываясь к чему-то и внезапно топнула ногой. - Ну не могу я так! Уйди отсюда! Хочется в такие дни больше, а нельзя вообще. Олежка, любимый, не обижайся! Уйди пожалуйста. Я ведь тебя всем телом чувствую. Аж мурашки по коже. Ложись иди спать. Я тебя очень прошу. Пожалуйста... Олег немного посопел - но что тут скажешь? - и отправился укладываться. В постели без Тани было непривычно холодно и одиноко. Олег покрутился, прислушиваясь к бряцанью посуды, потом накрылся одеялом с головой. Стало теплее. Он вспомнил попугая, мишины "йоги", усмехнулся. Если бы ему пришлось создавать свой мир, то он изготовил бы женщин без месячных... Жалко, они были бы не настоящие... Хотя, придуманные женщины не знали бы, что они не настоящие... Или знали... Мысли перескочили на драгоценные камни: сейчас при выращивании искусственных камней специально добавляют в расплав различные химические элементы, чтобы отличить их от настоящих. Вопрос: какой смысл делить камни на поддельные и настоящие, если между ними нет никакой разницы? Идея показалась здравой. Если сделать женщин, неотличимых от настоящих, значит они и будут настоящими... Олег перевернулся на другой бок и, уже проваливаясь в сон, попытался вспомнить, что нужно, чтобы создавать женщин... Неужели просто посмотреть на ладонь? Во сне он недоверчиво усмехнулся и поднес руку к лицу. Ладонь оказалась мозолистой, исчерканной всякими пророческими линиями жизни, судьбы, здоровья. Еще был застарелый ожог на мизинце - серебро полгода назад брызнуло; чернильное пятно на кончике указательного пальца. Ладонь как ладонь. Видит он ее. Ну и что? И тут же возникло удивление: а как он может ее видеть? Ведь он же под одеялом! Или уже без одеяла? Олег огляделся. Действительно, никакого одеяла нет. Просто комната. Потолок, да четыре стены. Четыре светло-серые стены, без окон, без дверей. Ни единого окна, ни единой двери, ни входа, ни выхода. Где он? Как он сюда попал?! Олега охватил жестокий приступ клаустрофобии. Замурован! Стало страшно - дикий беспричинный ужас, словно он оказался нагишом перед тигром-людоедом. Ему страстно, всей душой захотелось ощутить в руках оружие, простое и надежное, а лучше всесильное... Меч, русский прямой обоюдоострый меч, да такой, чтобы не то что ворога или зверя, а любую стену как повидло резал! Будь она хоть деревянная, хоть каменная, хоть трехслойной керамической брони! И меч возник. Прямо в руке. Достаточно весомый, чтобы ощутить тяжесть оружия, но не настолько, чтобы рука уставала его держать, с длинным лезвием, сверкающим, как первый утренний луч. Клинок до середины украшен тонкой изумрудно-зеленой вязью. Эфес усыпан крупными жемчужинами, а головка завершена огромным плоским фиолетовым аметистом. Непритязательная огранка французским каре открывала глазу дрожащее, живое мерцание в самом сердце камня. Олег поверил мечу сразу. Поверил, как человеку, ощутил, как друга. И даже понял, что у меча есть имя: Драккар. Страх исчез. Даже наоборот, появилось желание сразиться, встать с Драккаром в руках против достойного противника, скрестить клинки, увидеть ужас в глазах врага, услышать мольбу о пощаде, почувствовать радость победы. С кем сразиться? Естественно, с кем-то, олицетворяющим Зло. Буквально из воздуха соткался черный плащ, подбитый кровавым бархатом, появился черный камзол, отделанный кружевами воронова крыла, заструилась над воротником коричневая дымка, обрела форму вытянутой, покрытой шерстью морды. Внизу мелькнул хвост. Шерсть на морде поползла назад, обнажая угольную кожу лица, длинный крючковатый нос, узкую щель рта, густые изогнутые брови. Фантазия быстро обрела ясность, и почти мгновенно выросли прикрытые панталонами козлиные ноги с раздвоенными копытами, вытянулись изогнутые рожки на голове. Дьявол! Сам Дьявол. Впрочем, это естественно. Только Дьявол и есть истинно достойный противник. Олег широко расставил ноги, слегка пригнулся, взяв меч обеими руками, и приготовился к схватке. Дрогнули, поднимаясь, безресничные веки, сверкнули белки. Первый вздох по комнате потянулся острый запах серы. Мелькнули на мгновение сахарные зубы - Дьявол качнулся, словно потерял на миг равновесие, раскрыл глаза и в упор посмотрел на Олега. Кончик меча описал небольшой круг и вернулся в изначальную точку. Легкий и послушный. Дьявол медленно опустился на колено и склонил голову. - Приветствую тебя, Создатель! Драккар, словно сам собою, вскинулся вверх. - Благодарю тебя, Создатель, за подаренную мне жизнь и клянусь служить тебе верой и правдой, и исполнять все твои приказы. Если ты желаешь моей смерти, то я готов погибнуть, благодаря тебя даже за тот краткий миг жизни, который ты дал мне своею волей. - С чего ты решил, что я хочу тебя убить? - Я второе из твоих созданий. Меч взял половину твоей души, мне досталась лишь четверть, но я еще достаточно близок к тебе, Создатель, чтобы чувствовать твои мысли и желания. Если ты пожелаешь, я готов помочь создавать мир в соответствии с твоими желаниями, высказанными и невысказанными, и избавить тебя от необходимости обдумывать каждую мелочь. - Мир в этой камере без окон и дверей? - Олег красноречиво развел руками. - Ты прав, Создатель. Сотворенное тобой однажды уже невозможно изменить. Но можно изменить еще не созданное. - В каком смысле? - кончик меча настороженно подпрыгнул вверх. - Невозможно творить мир в этой, уже существующей комнате. Но можно создать мир за этими стенами. - Дьявол поднялся на ноги. Стало видно, как выглядывающая из-под подола плаща мохнатая кисточка хвоста, похожая на львиную, бегает из стороны в сторону. - Ты позволишь, Создатель? Только согласно твоих мыслей, желаний и представлений. Олег не успел сказать и слова, как рогатый слуга уже склонился в поклоне. - Повинуюсь, Создатель. На миг возникло холодное жутковатое ощущение в голове, словно там зашипела газировка. - Что это? - Весь этот мир, Создатель, - Дьявол развел руки, - лишь осьмушка души твоей, и он благодарен тебе за счастье своего существования. - Ты что, издеваешься? - Олег ощутил нарастающую злость: в их маленькой комнатушке ничего не изменилось. Но тут Дьявол сухо щелкнул черными пальцами, и стены рухнули...

* * *

Подушка накрылась в самый неподходящий момент. Впрочем, они всегда выходят из строя невовремя. Речь идет, естественно, не о той подушке, на которой спят по ночам, а о банальной воздушной подушке автобуса марки "Икарус 260-П", в просторечьи - Пешки. Видимо, красавице двухдверной очень не хотелось расставаться с водителем на ночь. Ревнует, что ли? Так ведь не должна, парень он холостой, не к жене убегает. - Сережа наш, между прочим, - с укоризной попенял машине Саша Трофимов, - посимпатичней будет, повиднее. Бабник к тому же. Вот его бы и ревновала! Зануда. Для очистки совести он вышел и направился к заднему мосту. От колес яростно шипело, словно кто-то старался свистнуть в два пальца, но никак не получалось. Трофимов открыл лючок перед правыми задними колесами, сдернул тягу уровня пола - неизменно грязный кусок ржавого прута с двумя заросшими мхом резинками на концах - и перевернул рычаг воздушного крана в верхнее положение: хоть давление из рессиверов сбрасывать не будет. - Ты понимаешь, свинья, что я так без зарплаты останусь? - высказался Саша. - Даже не покраснела, подлюка. - Товарищи пассажиры, - поднялся он на первую ступеньку и заглянул в салон, - к сожалению, автобус дальше не пойдет. - Как это не пойдет?! Почему?! Да что это такое, как вечер, так до дома не доехать! Хоть до остановки довезите! Почему из парка на ломаном автобусе выезжаете?! Чтоб избавиться от криков, Трофимов взял подстилку, кинул поближе к колесам и с умным видом полез под брюхо машины. Все эти вопросы пассажиры задают всегда, при каждой поломке. Можно подумать, водитель специально песочек в подшипники подсыпает. Саша терпеливо лежал на спине и вспоминал Костика с тридцать четвертого маршрута: его сегодня бабка пытала - почему полтора часа автобуса не было. А там круг двадцать минут, он мимо этой старушенции пять раз проезжал! А разве докажешь чего? Фиг! Только жалобы строчат. Как хорошо было бы работать, не будь на маршрутах пассажиров! - Хэй, зэмлак! - постучал кто-то по ботинку. - В чем дело? - высунул Саша из-под машины голову. - Скажи, зэмлак, гдэ улыца Ора Джани, Кидзэ? - Какая? - Ора Джани, Кидзе. - Без понятия! - Трофимов попытался уползти обратно, но смуглый сын знойного юга застучал по ботинку с энергичностью швейной машинки: - Э-э, зэмлак, ты там эздишь, точно эздишь! Шэстэсат чэтвэртый сказали! - Не знаю... - засомневался Трофимов, - Какая, говоришь? - Ора Джани, Кидзе! Два часа эж-жу! - Какая? - Ай, зэмлак, Ора Джани... - Постой... Орджоникидзе, что ли? Так остановку назад была! - Ай, зачэм не гаварил?! Два часа эж-жу! - Южанин театрально вскинул руки и зашагал вдоль тротуара. Еще немного выждав, Саша заглянул в окно салона. Кажется, все разбрелись. - Ох, накатают сегодня на меня жалобу! - вслух подумал Трофимов. - А может, и нет. По Новоизмайловскому проспекту еще один автобус ходит, да и троллейбус тоже, а на кольцо, к платформе, в такое время никто не ездит. Он вернулся за руль, вытер руки, погасил свет в салоне. Рядом, противно визгнув тормозами, остановилась двести тридцать пятая ГМПешка - то бишь "Икарус" с гидромеханической коробкой передач - передняя дверь, опять же с визгом, распахнулась: Антошка с шестьдесят третьего маршрута. - Что у тебя? - крикнул Антон. - Подушка гавкнулась! - Как? - Как-как, еду, вдруг - бабах! Бум-бум-бум... Как они еще накрываются? - Понятно. "Возвратом" пойдешь? - Не-е, я теперь тут жить буду! Места хорошие, воздух свежий. Ночью костерок разведу, прохожего отловлю, на вертеле зажарю. Романтика! - Понял, оставь чуток жаркого, утром подъеду, пикник устроим! - Заметано! - Ну, до завтра! - Пока! - Саша закрыл форточку и еще раз протер руки. Антону хорошо трепаться, он через час машину на БАМ поставит и домой, баиньки. А ему с автобусом корячиться. Теоретически сейчас нужно было звонить в парк и брать "возврат" по технеисправности. Но тогда за последний круг снимут премию за регулярность движения. Саша считал, что допускать этого не стоит. Он еще раз тщательно протер руки, воткнул вторую передачу и, высоко подскакивая в кресле от каждой кочки, медленно заковылял на станцию. Когда премудрые венгры ставили на автобус воздушную подвеску, то это было гениально: чуть выше давление - автобус поднялся, чуть ниже - осел. Всегда одинаковое расстояние от ступенек до земли, всегда ровно стоящая машина, причем независимо от загрузки. Это было прекрасно. Теоретически. И для теоретических дорог. А на натуральных российских кочках мост гуляет туда-сюда, и подушки отзывчиво выдергиваются со своих гнезд. Вот потому-то везде, где нормальные машины скачут по ямам как кузнечики после получки, "Икарусы" медленно переваливаются, словно гусыня перед родами. И все равно выдергивают подушки. Нет, "Икарус" машина хорошая. Даже очень хорошая! Но - местами. На кольцо Трофимов приковылял примерно в то время, когда и полагалось. Правда, полагалось вернуться от платформы "Воздухоплавательный парк", но зачем придираться к пустякам? Диспетчер сонно черканула в путевке пару слов, расписалась, и, зевнув, помахала ручкой: "До завтра!" Что и требовалось. Трофимов мог ехать в парк с сознанием честно выполненного долга. Увы, сознание это скорости Пешке не прибавило, и в парк она приковыляла не в двадцать три сорок две, а в полпервого. Заявку на ремонт Саша давать не стал - кто ее ночью выполнять станет? Просто загнал свою красотку на яму, скинул рычаг в нижнее положение, выправил по месту нижний край подушки и руками прикрыл щель между резинкой и ее площадкой. Обнаружив, что рычаг упал вниз, наивный венгерский кран уровня пола решил, будто в салон ввалилась толпа народу и стал трудолюбиво загонять в подушку воздух. Резинку раздуло, расперло во все стороны, придавило к площадке - бабах! - и она встала на место. Это был фарт, такое не всегда получается. Минут за двадцать Саша отмыл руки, - и почему в машинах все всегда такое грязное? - а потом погнал Пешку на БАМ, как в просторечье обзывали открытую стоянку. Часы натикали час тридцать три. Приткнув машину в ряд, Саша лихорадочно скрутил зеркала - а то ведь и ноги могут вырасти - запер их в кабине, (час тридцать шесть) добежал до будки охраны, крикнул в дверь: - Двести тридцать восьмую сдал Трофимов! - бросился в медкабинет (час тридцать девять) - Девочки, я трезвый, штамп, развозка... - Беги, поставим. Трофимов кинул путевку на стол, метнулся на улицу и увидел красные габаритные огни уходящей развозки. Час сорок. Ровно через четыре часа ему вставать на работу. - Не грусти, Шурик, - сказал он сам себе, - за полчаса дойдешь. Если бы ты жил в Веселом поселке, положеньице было бы намного хуже. Саша натянул шапку на уши, застегнул молнию куртки до самого горла, надел перчатки и тронулся в путь. Зимняя ночь отличается тишиной. Особенно в городе. Никому не приходит в голову гулять по улицам с магнитофоном в руке, нет мотоциклистов, редко проезжают машины. Далеко растекается над искрящимся снегом желтый свет фонарей, одиноко смотрит с морозного неба круглая луна. За десять минут Трофимов дошел до Пулковского шоссе, пересек его и потопал к кооперативным гаражам. Оттуда работяще затявкали сторожевые собаки. - Счастливые, вас через пять часов спать отпустят, а мне в это время только на линию выезжать. Псины надрывались так, словно их за хвост на партсобрание волокли. Саша показал трудягам язык и направился к стадиону мясокомбината. На трибунах скамейки скрылись под высокими сугробами, и ветер почти бесшумно сметал с них снег на футбольное поле; нервно дрожал фонарь возле пустого табло, тихо и неразборчиво бормотал громкоговоритель. От холода стало пощипывать кончик носа. Ничего страшного. Полдороги уже позади. По темной от высоких тополей дорожке он дошел до ярко освещенного Московского шоссе. Никаких машин, город как вымер. До дома оставалось минут десять. В тишине далеко разносился резкий хруст снега под ногами, кончик носа почти онемел, мороз забирался в хваленые замшевые перчатки. Ноги тоже начали подмерзать. Саша уже миновал детский садик, когда сбоку померещилась тень. Он обернулся, и... - Вот это да-а!.. - вырвалось совершенно невольно. - Что случилось? - Девушка, примерно с него ростом, сверкнула голубыми глазами. Точеный носик, удивленно приподнятая бровь, алые, но явно ненакрашенные губы, безупречное каре серебристо-белых волос и роскошнейшая песцовая шуба до самой земли. - Вот это да! Я и не думал, что на свете бывают такие роскошные дамы! - Правда? - она кокетливо скосила глаза и поправила пушистый воротник. - Еще бы! И не страшно гулять по ночам в такой шубе? - А что со мной может случится? - Соблазнится кто-нибудь, да и украдет вместе с шубой. - Так прямо и украдет? - она звонко засмеялась. - Ты-то ведь не хватаешь. - Мне на работу через четыре часа, боюсь, спрятать не успею. А то бы уже в мешок засунул! И бегом, пока не поймали! - Мешок? - она задумчиво подняла глаза к звездному небу. - Нет, в мешке мне не нравится. - Можно и другое что придумать. Давай, послезавтра встретимся, и я тебя осторожно, культурно украду? - Послезавтра? - Ну, что ты зачирикалась, Синичка? Шутит человек: ночь на дворе, вот и морочит тебе голову спросонок, - услышал Трофимов низкий мужской голос и внезапно понял, что красавица гуляет не одна. Неподалеку ехидно улыбался спортивный русоволосый парень с тоненькими усиками. Он был одет в брюки-дудочки, легкие ботинки и клетчатый пиджак, несмотря на мороз расстегнутый на груди. Парень обнимал за плечо стройную девушку в короткой дубленке. К их компании явно принадлежал и высокий старик с посохом. Старик был в рясе с откинутым капюшоном, длинные, иссиня-черные волосы рассыпаны по плечам, а на грудь опускалась столь же черная окладистая борода. - Шутишь? - переспросила девушка. - Проверим? - предложил Трофимов. Говорил он, конечно, не всерьез, но украсть такую красотку не отказался бы ни один нормальный мужик. Послезавтра? Парень громко засмеялся. Девушка обернулась к нему, потом посмотрела на Сашу: - Нет, послезавтра не получится. Но если ты не забудешь и не передумаешь, и через месяц, в полнолуние придешь на это место... - она многозначительно прикусила губу - То я разрешу меня немножечко украсть... Придешь? Парень захохотал, его девчонка хихикнула, даже дед улыбнулся. - Обязательно! - заявил Трофимов всем им на зло. - Пойдем, Синица, - окликнул девушку старик. Они повернулись и пошли к школе. Девушка немного помедлила: - Значит, через месяц? - и побежала следом. Когда они поворачивали за угол школы, она обернулась и помахала рукой. Саша улыбнулся в ответ - есть же красотки на белом свете - и пошел домой.

* * *

...будильник надрывался, едва не подпрыгивая на столе от усердия. Олег открыл глаза, лениво попытался достать истязателя рукой. Знал, что стоит изверг далеко, что дотянуться не удастся, но каждое утро делал подобную попытку. Потом закрыл глаза, надеясь вернуть утраченный сон - меч, Дьявол, стены рухнули... В самом интересном месте! Что там, за стенами? Будильник продолжал звенеть. Хоть бы батарейку свою пожалел, садист. Олег с завистью покосился на жену - Танечка ухитрялась безмятежно спать даже под раскаты грозы, не говоря уж о всяческих человеческих изобретениях, и сейчас только тихонько посапывала, натянув одеяло до ушей - тоскливо застонал и смирился с суровой действительностью. Он сел в теплой постели, выпростал ноги, лихорадочно нашарил на холодном полу не менее холодные войлочные тапки, встал и зло стукнул служителя точного времени по макушке. Тот обиженно тренькнул напоследок и замолк. Олег, отчаянно зевая, прошлепал на кухню, поставил чайник на плиту, развернулся, открыл кран с холодной водой и решительно сунул под него голову. Утро настало. Не вытирая рук, Олег зашел в маленькую комнату, стянул с сына одеяло и стряхнул холодные капли ему на спину. Тот завизжал и ловко нырнул под кровать. - Когда вытрешь там пыль, вставай. Пора кашу варить. - Варить утреннюю кашу, точнее, следить, чтобы она не убежала, было первой трудовой обязанностью маленького Сашки. Затем Олег развел растворимый кофе, отнес в большую комнату, откинул краешек одеяла и подсунул чашку, полную горячего аромата, Танечке под нос. Женка улыбнулась во сне, довольно мурлыкнула, перевернулась на живот, не открывая глаз, нащупала чашку и поднесла к губам. Кофе в постель было любимой процедурой не столько для Тани, сколько для самого Олега. Ему доставляло огромное удовольствие слышать сонно-довольное бормотание своей прелестной супруги, необычайно возбуждало стройное обнаженное тело, еще полное ночного тепла, нравилось видеть, как Танечка лежит на животе, помахивая в воздухе ступнями, и млеет от маленьких глотков горьковатой бодрости. По выходным сия процедура кончалась тем, что он снова нырял к супруге под одеяло, но сегодня день был будний. Поэтому Олег лишь погладил свою Таню по волосам, один раз, не удержавшись, скользнул ладонью вниз по шелковистой спине, до плотной попочки, увы, затянутой на этот раз кружевными трусиками, вздохнул и отправился готовить завтрак. Работал Олег Димин плавильщиком в частной ювелирной мастерской, можно даже сказать - небольшом заводике. Некая буржуйка Надежда Альбертовна устроила свое предприятие на Обводном канале. Представляло оно из себя трехэтажный дом, где на первом этаже сверкал обширный офис (служащий, скорее, выставочным залом), а на двух других пятнадцать художников лепили восковки. В подвале стояла муфельная печь, в которой Олег плавил драгметалы (в основном серебро) и разливал по формам. Главной его задачей было не допускать простоя расплава - угорают ценные металлы со страшной скоростью. По той же причине нельзя было оставлять работу на потом. Начал плавку - доводи до конца. Хозяйка мастерской - маленькая тощая женщина со злыми глазами - с присущей буржуям бдительностью каждые два часа прибегала в подвал и заглядывала в тигли. Олег тут же привычно начинал ругаться. Частично обижаясь за недоверие, частично демонстрируя свою пролетарскую независимость. Сегодня, после очередного визита Надежды Альбертовны, он подумал, что можно было бы воссоздать ее в своем сне и покарать за недоверие Драккаром. Олег представил себе ее тщедушную жилистую фигурку, тоненьку шею, жалобный писк, и совсем было уже замахнулся мечом... но в последний миг пощадил несчастную: в конце концов, тетка она была неплохая. Бесплатную спецодежду всем выдавала, проездные карточки. Один раз, когда три месяца денег с клиента получить не могла, продала свою квартиру, чтобы зарплату выдать. Да и угорают в тиглях ее кровные, не чьи-нибудь. А мысли тем временем перескочили на рухнувшие стены: что же там, что за ними? Дьявол обещал сделать мир таким, какой Олег пожелает. Что же там получилось? Эх, проснуться бы хоть на десять минут позднее! Домой Олег вернулся около десяти. У художников разыгралась фантазия на крупные формы - пришлось две лишние плавки делать. Сашка встретил его в коридоре и угрюмо сообщил: - А у меня мама Афика отобрала. - Кого? - Ну, попугая... - Времени-то сколько, - серьезно, как мужчина мужчине, ответил Олег. Тебе уже полчаса как спать пора. А ты, небось, играл с птицей? - Да я его только положить рядом хотел. Чтобы ему спать удобнее было. Олег представил себе желтоклювого Альфонса в детской постельке и с трудом подавил улыбку: - Нет, Сашка, ты не прав. Птичкам нужно спать на жердочках. - Тогда я за йогуртом пошел, - вздохнул сын. - Спокойной ночи. И потопал к холодильнику. Там, на кухне, Таня, не забывая поглаживать млеющего на плече попугая, уже накладывала в тарелку с дымящейся вареной картошкой котлеты. - Мы как раз только поели. - Она взъерошила мужу волосы. - Устал? - Но кое-что еще могу. - "Кое-чего" пока нельзя, - она усмехнулась и показала ему нос. - Вот тебе. Терпи, крепче любить потом будешь. Сразу после ужина Олег был отослан спать. Он разделся, забрался под холодное одеяло, закрыл глаза. - Я взял на себя смелость облегчить твой переход в этот мир, Создатель, склонился в почтительном поклоне Дьявол, и Олег увидел, как плавно, словно лепестки тюльпана, раскрываются стены. Стены мягко и бесшумно легли в густую траву. На миг Олегу показалось, что это всего лишь картинка, но Дьявол вновь склонился в поклоне, и тотчас пахнуло пьянящим, сладким и чуть влажным ароматом заливных лугов, донесся шелест ветра, стрекот кузнечиков. Пестрая, густо усыпанная цветами поляна ограничивалась темно-зеленым лесом, высоко забравшимся острыми вершинами деревьев в чистое голубое небо. На небосклоне ярко светилось несколько лун разного размера, причем все они ощутимо перемещались вверх или вниз. В поисках солнца Олег огляделся кругом и обнаружил, что прямо за его спиной высится горная гряда. Это была отвесная стена, утыканная заснеженными вершинами, как Кремль - зубцами. Немного левее однообразие прерывалось несколькими высокими и стройными, словно минареты, шпилями. - Это центр мира, - немедленно сообщил Дьявол. - Твой замок, Создатель. - Мой? - искренне удивился Олег, но тут же спохватился. Действительно, ведь именно он - Создатель этого мира. Так кому еще может принадлежать этот замок? - Тогда войдем. Рва перед замком не было, но длинная пологая лестница дважды изгибалась в рукотворном ущелье, и возможным ворогам пришлось бы довольно долго добираться до дверей под смертоносным обстрелом защитников, для которых предусматривались специальные площадки наверху. Розоватая толстая дверь из мореного дуба, окованная шипастым железом, оказалась невероятной высоты впору на слоне въезжать. Она раскрылась с тяжелым скрипом, повинуясь жесту Дьявола, и изнутри пахнуло прохладой. - Нетоплено, - машинально отметил Олег. - Это замок Создателя, - торжественно изрек Дьявол, - и за всю историю человечества никто не решился посягнуть на него. - Какую историю? - Ты представлял его уже готовым, Создатель, а потому он существует в этом мире столько же лет, сколько и сам мир. - Один день, - отметил Олег. - Прости, Создатель, но для создания человека по образу и подобию твоему есть три пути. Можно одарить женщину твоим семенем, и она родит подобного тебе. Но у меня не было женщины. Можно дать родиться первым молекулам, из них позволить развиться микробам, потом простейшим, потом животным, пока не появится человек. Но это невероятно долго. И есть третий путь. Сразу создать человека с памятью о его долгой жизни, предках, истории. В этом мире есть цивилизация хеленов, прошедшая долгий путь развития и войн, пока не была объединена в единую страну, есть дикие и полудикие племена, есть Долина Странных Мыслей, куда я поместил все, чего не мог постичь. Люди этого мира насчитывают тысячелетия своей истории и всегда в центре мира стоял пустой замок Создателя. Они даже дали ему имя Мертвого Замка. Олег неторопливо вошел в двери. Дьявол бесшумно скользнул следом. Они оказались в совершенно пустой комнате - ни шкафов, ни столов, ни диванов, ни даже табуретки. Только толстый слой пыли, да масса несуеверных пауков по углам. - Они тоже помнят о массе поколений? - кивнул Олег в сторону густой паутины, затянувшей высокое готическое окно. - Об этом помнит весь мир, Создатель, - сурово ответил Дьявол. - Не самое уютное здесь место... - Нужно призвать жителей ближайших селений и объявить, что Создатель пришел. Они приведут все в порядок. Олег выглянул в окно, на сверкающий красками луг, потом обернулся назад, к пустым и холодным залам Мертвого Замка, и решительно приказал: - Пусть готовят замок. А мы пока осмотрим мой мир. - Слушаюсь, Создатель, - склонился в поклоне Дьявол и звонко хлопнул в ладоши. Тотчас за стеной послышался дробный топот. Стараясь не выпачкаться в паутине, Олег приоткрыл дверь в соседний зал и увидел двух крупных серых коней. Кони стояли оседланные, взнузданные и звонко били копытами в мраморный пол. - Откуда они взялись? - Я приготовил их для нашего путешествия, - несколько забеспокоился рогатый слуга, - они не нравятся тебе, Создатель? - Но почему они в замке? - Я же объяснял, Создатель. Мы не в силах изменить то, что уже создано. Улица пуста. Чтобы кони появились на ней, их было бы нужно привести, оседлать, взнуздать, а твои слуги еще не явились в замок. - Ты хочешь сказать, что создал их прямо в соседней комнате? - Нет, я просто предположил, что они стояли там и ждали твоего визита на протяжении тысячелетий. Поскольку никто и никогда не смел заглядывать в твой замок, то возможность эта вполне реальна. Один из коней просунул голову в дверь и ткнулся мордой Олегу в плечо, громко чмокая влажными губами. - Как его зовут? - Олег погладил теплую конскую шею. - Джордж, - после секундного замешательства ответил Дьявол. - Хороший, Джордж, хороший, - тихонько похлопал коня по ноздрям Олег, слушай, Дьявол, а кусочка хлеба ты "предположить" не можешь? - Прости Создатель, я не подумал об этом сразу, а теперь поздно. Здесь больше ничего нет. - Так создай, - предложил Олег. - Наверное, я плохо обьяснил, - Дьявол прошел в соседний зал, взял второго коня под узцы и повел за собой. - Если в этом мире люди столетиями ходили по полю, и на нем никогда не было никаких валунов, то создать посреди пашни огромный камень уже невозможно. Можно привезти его из другого места, или предположить, что он существует под полем, куда никто и никогда не заглядывал. Но если валун появился, то убрать его можно только одним способом - выкопать и увезти. Я не догадался создать хлеб сразу, а теперь уже поздно. Его нет. - Жалко, - вздохнул Олег и, следом за Дьяволом, повел коня на улицу. Значит, чудеса творить мы не можем... - Мы можем менять по своему желанию события, которые непостоянны сами по себе: менять погоду, поднимать и успокаивать ветер, вздымать волны, подчинять себе волю зверей и насекомых... Мы не можем создать из пустоты птицу, которая гнездится на дереве уже много лет, но можем заставить ее лететь туда, куда пожелаем, - Дьвол ловко взметнулся в седло, натянул поводья. - Тебе даже не нужно уметь ездить верхом, конь и так будет следовать твоей воле. Разве это не чудо? Дьявол рассмеялся. Выглядело это так, словно кто-то потянул его за кожу на макушке, отчего черные губы обнажили острые клыки. Зубки у слуги оказались весьма впечатляющими. Вегетарианцем он явно не был. - Чему ты так радуешься, рогатый? - не очень дружелюбно спросил Олег. - Как прекрасно жить, Создатель... - Дьявол поднялся в стременах, с наслаждением втянул прохладный воздух: - Просто существовать... Олег поставил ногу в стремя, положил руку на луку седла. Все его познания в области верховой езды сводились к просмотру голливудских вестернов. Конь засеменил вперед. Олег несколько раз неуклюже подпрыгнул на одной ноге, потом изловчился и забросил ногу на лошадиный круп. Джордж громко заржал. Олег покосился на Дьявола. Тот невозмутимо смотрел вперед. Отчаянно изгибаясь и помогая себе руками, Олег перебрался в седло и поймал поводья. Если не считать того, что колени пришлось развести в стороны до боли в паху, седло было удобным. Только непонятно, как управлять доставшимся транспортным средством. - Они приближаются, - сообщил Дьявол, поведя носом. - Кто? - Твои слуги, Создатель, - Дьявол указал на вход в ущелье. Олег попытался разглядеть, что там происходит, и внезапно Джордж, трочно пришпоренный, совершил дикий прыжок, едва не сбросив седока. Олег бросил бесполезные поводья и мертвой хваткой вцепился в луку седла. Конь замер как вкопанный. - Тебе не нужно так стремиться вперед, Создатель, - вкрадчиво прошептал Дьявол над самым ухом, - просто представь, что ты медленно движешься вдоль стены. Огромным усилием воли Олег оторвал взгляд от точки между ушей Джорджа и скосил глаза в сторону. Справа обнаружилось коричневое пятнышко мха. Пару секунд Олег его разглядывал, потом представил себе, что оно медленно перемещается назад. Седло дрогнуло, конь сделал пару шагов вперед и остановился. Олег выбрал трещинку на стене немного впереди, мысленно подтянул к себе - Джордж сделал еще несколько шагов. Тогда Олег переменил тактику: он представил себе, что конь продолжает вот так же, медленно, двигаться вперед... и все оказалось на удивление просто - Джордж неспешно переставлял ноги, седока слегка покачивало, никаких скачков, вставаний на дыбы и прочих "прелестей" из арсенала родео. Через минуту Олег решился отпустить луку седла и снова взялся за поводья. Кони спустились по пологой лестице замка и вынесли седоков в поле, посреди которого лежали рухнувшие стены комнаты. Только теперь они представляли из себя заросшие травой, выветренные, темные от дождей валуны, кое-как скрепленные раствором и с редкими следами штукатурки. Казалось, прошло уже не меньше века с тех пор, как здесь стояло здание. Олег обернулся к Дьяволу. Тот пожал плечами: - Не знаю. Я ничего не делал. - Но ведь ты создавал этот мир... - ... и с тех пор он существует самостоятельно, - закончил фразу Создателя слуга. - Несколько минут! - фыркнул Олег. - Тысячелетия... - тихо поправил Дьявол, поднялся на стременах. - Идут... На дорогу из леса высыпала нестройная толпа с хоругвями, вымпелами, странными фигурками, поднятыми высоко на шестах. Люди пели какую-то заунывную песню, не в такт размахивая зажатыми в руках алыми ленточками. Шедшие впереди старцы, были одеты в длинные черные балахоны, остальные, независимо от пола - в длинные разноцветные рубахи и белые шаровары. Не дойдя до всадников, все, словно по команде, рухнули на колени, ткнувшись лбами в землю. Олег почувствовал себя несколько неуютно, и конь под ним сразу попятился. Дьявол сморщился, фыркнул и, наконец, отвернулся, зажав нос. - Создатель... Ты пришел, Создатель, - бормотали старцы, чмокая губами дорожную пыль. - Да встаньте же вы! - не выдержал Олег. - Создатель явился! - взвыл один из старцев во весь голос, и люди расползлись на коленях в стороны, заплетая траву вокруг в косички и украшая ее ленточками. - Ступайте в замок и приготовьте его к возвращению Создателя! - резко приказал Дьявол, и конь в несколько прыжков унес его вперед. Олег, оставшись один на один с почитателями, растерялся. Угадав скрытые желания седока, Джордж громко заржал и, высоко вскидывая копыта, помчался в погоню за черным всадником. Вскоре они поравнялись. - Я понимаю, Создатель, им очень хотелось тебе понравиться, но нельзя же употреблять столько духов! - Дьявол громко фыркнул, недовольно сморщился и закрутил головой: - Я пропах насквозь! Боюсь, мне никогда не удастся войти в твой замок... Нет, ничего не может быть лучше свежего воздуха! Рогатый слуга громко захохотал и пустил коня вскачь, высоко вскинув руку. Большая серебристая стрекоза, описав стремительную дугу, спикировала Дьяволу прямо на ладонь, чем вызвала у всадника еще больший восторг. Олегу даже завидно стало. Он тоже вскинул руку, но к нему никто садиться не спешил. Некоторое время Создатель выжидал, потом выбрал взглядом одну из стрекоз, мысленно потянул к себе. Маленький живой вертолетик послушно завис над головой и плавно спустился на кончик среднего пальца. Почему-то именно этот пустяк вызвал у Олега страстное желание жить. Просто жить, дышать, разговаривать, валяться в траве, пить чистую прозрачную воду. Создатель расхохотался, спугнув уже совсем ручную стрекозу и пришпорил Джорджа. Дорога обогнула обширную, заросшую высокими сиреневыми цветами опушку и уперлась в развилку. В разные стороны уходили чистенькие, опрятные дорожки, на самой же развилке стоял высокий, замшелый, мрачный валун с хорошо знакомой надписью: "Прямо пойдешь - коня потеряешь, налево пойдешь - сам пропадешь, направо пойдешь - головы лишишься". Над надписью лениво топтался отъевшийся ворон, а вокруг живописно валялись несколько черепов и обглоданных костей. Не хватало только низких, черных грозовых туч. Олег вскинул глаза к чистому небу. Над головой немедленно завихрилась легкая дымка, которая быстро превратилась в пухлое облако. - Не надо, Создатель, - попросил Дьявол, - поблизости укрыться негде, промокнем насквозь... Олег промолчал - он ошеломленно созерцал, как сразу три солнца быстро поднимались над горизонтом. Еще несколько, размером поменьше, падали вниз. - Не может быть... - Олег закрыл глаза, потряс головой, снова взглянул на небо. Три солнца по-прежнему лезли ввысь. И еще одно, маленькое, немного левее. Чертовщина какая-то... Как раз под стать камню на распутье. "Налево пойдешь... Направо пойдешь..." Олег покосился на Дьявола: - И куда ведут эти дороги? - Правая в сторону Дикого леса; левая - к селениям рыбаков, средняя - в поселок пахарей. - А что означает надпись на камне? - Не знаю, Создатель. Так было в твоем сознании. - Понятно... Ворон на валуне расправил крылья, вытянул шею и старательно, очень зловеще каркнул. Потом сложил крылья и выжидательно склонил голову набок. Олег поежился. - Дьявол, а где страна хеленов, про которую ты говорил вначале? - Она по другую сторону хребта. Туда можно пройти только через Мертвый Замок. За хребтом - цивилизация, а эту часть мира населяют дикие племена. - Насколько дикие? - Разные... - замялся Дьявол, потом добавил: - Замок еще не готов принять тебя, Создатель. - Что, так сильно пахнут? - усмехнулся Олег. - Да, - кивнул слуга. Ворон нетерпеливо потоптался на месте. Впрочем, на голодающего он не походил... к сожалению. - Так ты не знаешь, что означает эта надпись? Дьявол отрицательно покачал головой. - Ну не будем же мы стоять здесь, пока все запахи из замка не выветрятся... - Умом Олег понимал, что камушек этот из сказки и всерьез его угрозы воспринимать не стоит, да ведь и все остальное, происходящее с ним, казалось неправдоподобным. Однако сидит же он верхом на коне, рядом Дьявол, сделавшийся покорным слугой, и мысленных приказов раболепно слушаются и стрекозы, и облака на небе. Так явь это или сказка? - Поедем прямо, - решился наконец Создатель и положил ладонь на рукоять меча. Коричневая пыльная дорога отнюдь не напоминала прямое, как стрела, шоссе. Она петляла между рощицами, ныряла в овражки, описывала беспричинные петли среди полей, скрывалась в сумраке леса и опять выходила на ароматные луга. Дьявол молчал, улыбаясь чему-то своему, а у Олега все не выходило из головы обещание придорожного валуна оставить его пешим. Создатель ни на мгновение не отпускал эфеса, внимательно всматриваясь в придорожные кустарники. Кто может там прятаться? Волк? Тигр? Или какой-то неведомый зверь? Дорога свернула к опушке густого соснового леса, ложась под самые кроны. Олега словно кольнуло под сердце - здесь! И он потянул Драккара из ножен. Пронзительный детский крик перекрыл уютное стрекотание кузнечиков в траве, огромная черная тень рухнула вниз из кроны. Сверкнул клинок, описав короткую дугу, на Олега дохнуло влажным теплом, и на земле забил кожистыми крыльями буро-зеленый обрубок. - Осторожно, Создатель! - Дьявол спрыгнул на землю, метнулся вперед. Осторожнее, ты же смертен! Джордж попятился, закрутил головой, громко заржал. - Смертен? - удивился Олег. - Это же сон?! - Ты создал бессмертным меня, мой господин, - ответил Дьявол, склоняясь над попискивающим обрубком, - но сам остался человеком. - Но ведь это сон! - повторил Олег. - Это новый мир, Создатель, - поправил Дьявол, и выпрямился: - Его нужно добить, а у меня нет оружия. - Кто это? - Вампир, из Дикого леса. Странно, что он оказался здесь. Они не умеют летать и плохо ходят. К тому же охотятся только из засады. - Так это и была засада! - Нет, Создатель. Они слишком тяжелы, чтобы летать. Когда они прячутся в лесу, то крыльями оборачивают тело, становясь похожими на пни. Потом ждут, пока кто-нибудь пройдет мимо... А вот так, кинуться на дорогу, сверху... Странно. Впрочем, этот еще слишком молодой. Пока они маленькие, то еще летают... Его нужно добить, Создатель. Иначе он будет мучиться довольно долго. Олег спрыгнул на землю, вскинул меч, примериваясь, но встретился с тоскливым взглядом раскосых красных глаз и опустил клинок: - Не могу. Беззащитного - не могу. - Ну, что ж... - Дьявол вздохнул, отвернулся от умирающего вампира. - Тебе нужно вымыться, Создатель, ты весь в крови. Люди могут счесть это очень плохой приметой. Только теперь Олег обратил внимание, что весь забрызган слизистой бурой жижей. - Да, не мешало бы... Вот только где? - У пахарей посреди каждого поля обычно есть небольшой пруд. Я думаю, это там, - Дьявол указал на несколько раскидистых деревьев, высящихся посреди темной пашни. Пруд оказался маленьким и мелким, но зато вода в нем была теплой и нежной, как кожа младенца, а дно покрыто зернистым рыжим песком. Олег бултыхался долго, с наслаждением, а потом вытянулся на шелковистой траве, подставляя бока лучам десятка здешних солнц... ... Он вскочил, прыгнул к столу и со злостью стукнул дребезжащий будильник по макушке: это ж надо зазвенеть в самый неподходящий момент! Охлос железный...

ФЕВРАЛЬ

Вьюга зло кидала в подвальное окно колючий крупяной снег, который с дробным стуком отлетал обратно. Правда, неведомыми путями отдельные зернышки ухитрялись проникнуть в подвал и холодными каплями падали на лицо. Олег зябко поежился - нынешняя морозная зима ему совсем не нравилась. Хотелось под теплое, нежное солнышко, на берег пусть мелкого, но такого чистого пруда. А тут восковки все тащат и тащат. Говорят, к выставке готовятся. А лепят мещанскую пошлятину по образцу немецких "пикантных" статуэток. Но немцы-то их хоть из бронзы делали, а эти "художники" - от слова "худо" - все из серебра норовят. Восковок накопилось где-то на две плавки. Этак раньше полуночи домой не попадешь. Олег посмотрел на часы, почесал в затылке, потом сплюнул в мусорный ящик и стал решительно переодеваться - ничего с этими "произведениями искусства" до утра не сделается. А он от зимы уже устал. - Папка! - Маленький Сашка разбежался по коридору и запрыгнул на отца, едва не опрокинув Олега на пол. - Ну, привет дошколенкам. Чем тут занимаетесь? - Мы часы рисуем. Тетя Света мне их до завтра оставила. Я нарисую и на стенку повешу. - Хорошая мысль. Часы - вещь полезная. Олег сполоснул под краном руки, заглянул на кухню: - Ну, и чем нас сегодня будут потчевать? - Жрать хочу! - откликнулся попугай с Таниного плеча. - С тебя хватит, Альфонс, - сурово отрезала Таня. - Представляешь, Олежка, он в банку с горохом забрался. Никогда не думала, что попугаи горох едят! - Боже мой, как ты прекрасна! - закатил глаза Альфонс. - И не подлизывайся, ничего не получишь, - отрезала Таня, доставая из сушилки тарелку. А сынок наш сегодня у Светки часы отобрал. Она человек мягкий, совсем было подарить собралась. Но я сказала, только до завтра... Олег представил себе, как жена еще долго и в подробностях будет пересказывать все, произошедшее с ней за день, и тихо попросил: - Танюш, я устал сегодня очень... Давай, я перекушу - и спать... Хорошо? - Ложись, конечно... - удивилась Таня. - Хотя времени еще и девяти нет.

- Хорошо-то как... - простонал Олег, перекатился с боку на бок, чувствуя, как щекочут кожу сочные, ломкие травинки, открыл глаза - и тут же зажмурился от пронзительного света многих солнц. И не поверишь, что в Питере сейчас темень и холод... - Ты прав, Дьявол. Жить - это здорово! - Твоя одежда высохла, Создатель, - ответил слуга. - Мы можем отправляться в путь. Дорога вела меж ароматных лугов и душных пашен, между светлых, прозрачных рощиц и мрачных сосновых боров; под копыта кидались крупные коричневые кузнечики, метались туда-сюда звучные стрекозы, хлопали крыльями разноцветные бабочки; высоко в голубом небе ласточки резали воздух между легкими облаками, и со всех сторон щедро светили многочисленные солнца. - А море здесь есть? - спросил Олег, от души наслаждаясь здешней погодой после питерской зимы. - Конечно есть, Создатель, - откликнулся Дьявол. - Оно омывает Землю. - Здорово! - рассмеялся Олег. - Солнце и море. И Никакой работы. Мечта курортника. Далеко до него? - До моря? Дней пять пути... Если не останавливаться на дневки. - Дневки? Зачем? - удивился Олег. Между тем, дорога вывернула из протяженных ивовых зарослей, разделяющих два широких вспаханных поля, и всадники увидели огромную разноцветную толпу... И грянул гром: люди дудели в рожки, свистки, дудочки, стучали кочергами в выпуклые днища котелков, просто орали, подпрыгивая от восторга и размахивая красными ленточками и желтыми шарфами. - Что это? - Олег с трудом успокоил вставшего на дыбы коня. - Праздник, - коротко сообщил Дьявол. - Ну, это и так понятно. Бей в трубы, труби в барабаны... А какой? - Твое прибытие, Создатель, - Дьявол снял воображаемую шляпу и низко склонился в седле. Всадников окружили. У встречающих Создателя, восторженно визжащих девушек алые и ярко-желтые ленточки увивали руки и красовались в косах. Парни перепоясались цветными шарфами, а ленточки были подвязаны на шее и коленах. Чтобы издавать максимально возможный шум, сильная половина населения использовала подручные средства (вплоть до верещащих от ужаса поросят, которых самые находчивые держали за задние ноги и раскручивали над головой). - С ума сойти. А на колени они падать не будут? - Нет, Создатель. У замка мы встретили сектантов, поколениями готовивших себя для служения, а это дикие селяне: радуются, как умеют. Ты гневаешься? - Нет. Веселые праздники мне по душе, - сознание того, что его визит может вызвать у толпы столь буйный восторг, согрело Олегу сердце. Словно ощутив благожелательность Создателя, двое парней приблизились, отпустив на волю несчастных, раскрасневшихся от крика поросят, и взяли Джорджа под уздцы. Олег вопросительно покосился на Дьявола. - Они собираются проводить нас в деревню, - сообщил слуга. - Похоже, там уже жарят на вертеле самого большого хряка, режут салаты, достают из погребов мухоморы и перегораживают улицу для танцев. - А улицу перегораживать зачем? - Затем, что до конца праздника из деревни все равно никого не выпустят. - Ага, - кивнул Олег, - насколько я понимаю, наш путь к морю удлинился дня на два. - Ты прав, Создатель... - рассмеялся Дьявол. - Но море плещется вокруг Земли уже не один миллион лет. Что изменится за каких-то два дня?.. Молоденькая девчушка подкралась к Создателю, быстро и ловко обвязала его колено ленточкой и тут же отскочила с радостным смехом. Селяне взорвались криками с новой силой. - Вот и все, Создатель, - участливо покачал головой Дьявол, - теперь ты их гость. Не отпустят, даже если придется связать. - Нет, - улыбнулся Олег восторженным туземцам, - лучше я пойду добровольно. Что изменится с морем за каких-то два дня?

* * *

Автобус, сыто урча, снизил скорость, принял вправо, вежливо позволив обогнать себя какой-то "девятке", торопящейся в сторону Гатчины, и решительно развернулся в обратном направлении, затормозив у желтого фанерного флажка с надписью: "Цветочный комбинат". Раздраженно пшикнув, передняя дверь открылась, выпустила на остановку несколько человек. Вместо них в салон поднялась только одна женщина. Саша Трофимов посмотрел на часы, на тропинку, ведущую в сторону поселка, закрыл дверь и тронулся в обратный путь. Дорога была пуста, как желудок перед завтраком. Тьма - космическая. Абсолютный мрак, и только желтоватый свет подсевших фар вырезает перед машиной, словно по линейке, четкий треугольник "жизненного пространства". Бежит из ночи под колеса дорога, порождаемая в полусотне метров впереди и исчезающая прежде, чем успеваешь поверить в ее реальность. Пешка выбралась на самую макушку Пулковской высоты, за лениво мигающим светофором мелькнула остановка - пустая - и вдруг все исчезло... Автобус парил в небе, в бесконечности, в тишине, лишь далеко внизу колдовскую мглу разрубал сияющий клинок Пулковского шоссе, по левую сторону от которого бегало, светило, переливалось, перемигивалось множество огоньков. Там жил, дышал и ворочался гигантский организм аэропорта. А по правую сторону отдыхала вечность, и покой ее не нарушала ни одна суетливая искорка. Пешка ухнулась вниз, екнуло сердце. Но фары вырвали из небытия круто убегающий вниз заиндевевший асфальт, руки привычно повернули руль, и через несколько секунд машина, проскочив поворот на Пушкин, выехала на ярко освещенную аэропортовскую трассу. Единственная пассажирка вышла возле метро, взамен сели трое. Правда, все они доехали до конечной, так что времени на остановки Трофимов не терял, и заявился на станцию на двадцать пять минут раньше графика. - Ну ты гонщик! - Диспетчером на станции сегодня была Зина. Она сурово погрозила пальцем и быстро закрыла путевку. - Ладно, лети на свою развозку, еще успеешь. Но в час сорок Саша только-только заезжал на БАМ. Впрочем, расстраиваться причин не было: все равно завтра выходной, почему бы и пешком не прогуляться? Не торопясь, он снял зеркала, подмел в кабине, написал сменщику записку и отправился в путь. Мороз не чувствовался - наверное, из-за полного безветрия. Небо отсутствовало напрочь, даже задранный вверх прожектор на будке сторожа возле гаражей не мог дотянуться до непробиваемых ночных облаков. Трофимов неспешно шагал домой, предвкушая, как выпьет чашечку кофе, заберется под теплое верблюжье одеяло и тщательно проспится, часиков этак до двенадцати или до часу. В крайнем случае, до двух. Потом заберется в ванную, прихватив с собой чашечку кофе и свежую газету, и хорошенько отмокнет в горячей воде. Потом подсушится феном, пообедает и, прихватив бутылочку коньячка, отправится к Сереже в гости - тот как раз две новые видеокассеты обещал. Настроение было благодушным - и воздух от этого казался сладким, холодок приятным, и на деревьях иней переливался серебряными искрами, а фонари стояли по стойке смирно и услужливо светили прямо под ноги. До дома оставалось совсем немного, когда послышался радостный звонкий голос: - Смотрите, он пришел! - Девушка стояла стояла прямо перед Сашей. Откуда только взялась? - Поверил... - Ну надо же, какой злопамятный! - пожал плечами парень. Из-под распахнувшегося пиджака стала видна свежая кремовая рубашка. Стоящая рядом девушка в дубленке улыбнулась и стукнула его кулаком под ребра. - Дедушка, ты обещал... - Девушка подхватила Сашу под руку, выжидательно глядя на старика. Тот погладил правой рукой бороду, подумал, потом перекинул в правую руку посох, круто развернулся и пошел прочь. - Синица-а, - протяжно позвал парень, - смотри не проспи! - Тут же снова получил под ребра от своей спутницы, рассмеялся, и они побежали за стариком. - С ума сойти, - наконец-то выдавил пришедший в себя Трофимов, - а я думал, ты мне приснилась... - И все равно пришел? - Она неловко прижалась к молодому человеку, Молодец! Трофимову стало стыдно. К тому же он совершенно не представлял, что теперь делать. Не ожидал подобного сюрприза... - Тебя как зовут? - шепотом спросила она. - Саша, - и так же шепотом переспросил: - А тебя? - Синичка. - Как? - Синичка. Интересное имя. Трофимов лихорадочно пытался сообразить, куда можно пригласить девушку в полтретьего ночи. - Синичка - это имя? - Да. Тебе не нравится? - Почему, нравится. И ты, и имя... - Только тут Саша заметил, что они разговаривают все тише и тише. - Синичка, а почему мы шепчемся? - Такое чувство, что у тебя в мыслях ералаш, не хочу мешать... - Глазки ее хитро прищурились, и Трофимов тут же решил плюнуть на все условности. Не сбегать же от такой красавицы! - Синичка, ты обещала, что тебя можно будет украсть... - Он решительно обнял ее за плечо и повел рядом с собой. - Так вот, ты украдена!.. Какая у тебя шуба холодная... - Сашок, так ведь зима на улице, не замечал?

- Только тише, - предупредил Саша, открывая дверь, - мама спит. Проходи сразу ко мне. Не включая свет в прихожей, он показал на свою комнату, но Синичка застряла у зеркала, пытаясь в полной темноте подправить прическу: - Какое у тебя громадное зеркало! Июньское? - Что за июньское? Мое! - Саша, это ты? - донеслось из маминой комнаты. - Я это, - Трофимов буквально втащил девушку за собой и сказал в коридор: - Все в порядке, спи. - Разбудили? Ой, извини меня пожалуйста... - Ничего, просто она за меня волнуется, вот и не спит. Саша включил свет, Синичка испуганно вскрикнула: - Как ярко! - Это тебе после темноты кажется. Кофе будешь? - не дожидаясь ответа, хозяин сходил на кухню и поставил чайник. Когда вернулся, то обнаружил, что девушка, так и не сняв шубу, пытается что-то разглядеть на экране телевизора, прикрываясь ладонью от света люстры. - Синичка, ты чего? Девушка шарахнулась от "одноглазого друга", зацепилась за край ковра и плюхнулась на диван. - Извини, - прошептал Саша, - я не хотел тебя испугать. - А я и не пугаюсь! - Ну и..? - А правда, - она показала пальцем на телевизор, - что эта штука всякие вещи показывать может? - Боже, Синичка, ты что, с Луны свалилась? - А что, очень заметно? - Да нет, - засмеялся Саша, - только когда разговариваешь. Хочешь, я видик запущу? - Видик? - удивилась она. - Понял, - включился Трофимов в ее игру, - у вас на Луне их нет. - И после некоторых колебаний поставил фильм Сталоне "Изо всех сил" как наиболее нейтральный. Девушка уставилась на экран, словно первый раз телевизор видела. Саша потоптался рядом, пожал плечами и отправился за обещанным кофе. За то время, что он наполнял чашки и делал бутерброды, она даже не разделась. - Сашок, как здорово! Они как настоящие! - Ее детский восторг не мог не вызвать ответной улыбки, - Ты, наверное, жутко богат?! - Я-а?! - От изумления Трофимов чуть чашки не уронил. - С чего ты взяла? - Я же вижу: зеркало выше головы, свет в комнатах как днем, ковры везде на полах, "видик". Откуда столько всего у простого человека? - Скажешь тоже, богач, - удивился Саша, ставя чашки на журнальный столик. - Зеркало магазинное, ковры синтетические, а видик с телевизором куплены на обычную зарплату. Водителем я работаю, на автобусе. Есть у вас на Луне такие? - Я знаю, это такие большие сараи на колесах? В них людей возят? Давно знаю. И тебе так много платят? - Скажешь тоже - много. Ты лучше на свою шубу посмотри, за такую сотню видиков дадут! - Неправда, она обыкновенная, из шкурок. - Понял, - покорно согласился Саша, прихлебывая кофе, - у лунатиков свои причуды. Кстати, ты в шубе еще не сварилась? Может, снимешь? - Ой, извини, сейчас. - Синичка сняла шубу, кинула ее в кресло. Перехватила удивленный взгляд и тут же попыталась оправдаться: - У нас все так одеваются! Тебе не нравится? А что носят у вас? Платье ее напоминало несколько кусков яркой ткани, намотанных на манекен. - Нет, почему? Нравится. - Саша, я все чувствую. Я тебе такая не нравлюсь? - Нет, нравишься. - Значит, платье не нравится! А какие носят у вас? - Она повернулась к экрану, на котором грузовик как раз давил легковушки. Тоннами. - Нет, туда не смотри, там только проституток показывают. Лучше я у мамочки "Бурду" стащу. Допив свою чашку, Трофимов прокрался в соседнюю комнату, тихонько достал из шкафа несколько журналов и принес Синичке, а сам пошел варить новую порцию кофе. Точнее, кипятить воду - кофе он употреблял растворимый. Вернулся минут через десять. Гостья внимательно изучала последние визги моды, не забывая, впрочем, посматривать за телевизионными приключениями. - Ну как, Птичка-синичка? - спросил Трофимов, присаживаясь рядом. - Красивые. Несколько странноватые, правда. - Она подняла на Сашу глаза, Тебе какое платье больше всего нравится? - А тебе? - Нет, Сашок, я хочу, что б тебе нравилось. - Ты мне и так нравишся. - Это правда, - скорее, не спросила, а сообщила она. - Как хорошо, что ты мне поверил. Пришел. - Она опустила журналы на колени, осторожно дотронулась указательным пальцем до своего виска, потом до виска Саши, нежно провела пальцами по его бровям, по щеке. - А я сразу почувствовала, что... что... - она замялась. - Не знаю, просто, очень захотелось до тебя дотронуться. Хотя бы прикоснуться. Молодой человек поймал ее пальцы губами. - Как хорошо, что ты пришел... Саша немного поколебался, потом решительно обнял ее и поцеловал. Журналы громко шлепнулись на пол. То ли от кофе, то ли от усталости закружилась голова. А может, и от поцелуев. Они сжимали друг друга целую вечность, забыв о времени, пока вдруг громко не хлопнула дверь на лестнице. - Что это? - вздрогнула Синичка. - Сосед на работу пошел, ему далеко ехать. - Саш, - она повернулась к окну, - так уже утро! - Какое утро, темень на дворе?! - Ой, мне бежать нужно. - Она метнулась к дверям, вернулась, пронзительно взглянула ему в глаза, словно хотела заглянуть куда-то глубоко внутрь, быстро поцеловала, опять бросилась к двери. - Стой, шуба! - А?! - Она недоуменно посмотрела на него, на кресло, подхватила шубу, но Саша успел поймать девушку в объятия: - Куда ты торопишься? Ну подожди немного! - Я не могу, Сашенька! - Она чмокнула его в губы и решительно освободилась из рук. - Постой, хоть телефон оставь! Где мне тебя искать?! Как увидеть?! - В следущее полнолуние, на том же месте. - Целый месяц?! А раньше? Она молча сражалась с дверным замком. - Постой, я провожу. - Не надо, Саша, нельзя. - Замок наконец поддался, она выскочила из квартиры и тут же вернулась: - Сашенька, милый, не сердись. Я тоже не хочу расставаться, но надо бежать. Синичка бросила в сторону окна загнанный взгляд, но все равно вернулась и крепко обняла: - Не сердись!.. Постой, ты ведь людей возишь? А ты можешь отвезти нас на остров с двумя факелами? Он здесь, в устье реки. Тогда я смогу в следующий раз снова отпроситься! - С факелами? Васильевский, что ли? Вместо ответа она чмокнула его в последний раз и выскочила за дверь.

* * *

Проснулся Олег за несколько минут до звонка будильника в полуодуревшем состоянии. Нет, он не наелся мухоморов, и не облопался жареной свининой: будучи в своем сне Господом Богом, Олег не просто не нуждался в еде, а физически был не способен принимать ни воду ни пищу. Но уж насмотрелся на разгул страстей досыта, до того, что от зрелища празднества и сам охмелел. И пел со всеми песни, и танцевал под крупными белыми звездами с разгоряченными девками, и ощущал нескромные взгляды женщин; но в конце концов все дорадовались до того, что лыка не вязали, и к утру просто рухнули, кто где был, словно вампиры, попавшие под удар священных солнечных лучей. Даже Дьявол забрался в мягкий высокий стог и завернулся в свой толстый плащ. А Создатель - проснулся. Он встал, нажал кнопку будильника, сладко потянулся. Голова гудела, как с похмелья - похоже, мухоморы вредно не только есть, на них и смотреть опасно. Потом отправился на кухню, заглянул в холодильник и отрезал толстый шмат колбасы: хоть что-то реальное прожевать после бурного застолья. Потом поставил на огонь кастрюлю с молоком для каши и чайник. Отошел к окну. За покрытым изморозью стеклом кружились снежинки. Вяло и неторопливо. Двор - колодец. А на улице наверняка ветрюга хлещет. И снег, несмотря на холод, мокрый и липкий. А еще - грязно-бурый, вылетающий из-под колес машин и насмерть прилипающий к брюкам. Нет, мир, который создал Он, намного лучше. Хотя рамы и были оклеены, от окна все равно тянуло холодом. Зима. Танюшка, например, уже почти месяц с головой под одеялом спит. Как только не задыхается? Вот бы забрать ее с сынишкой в свой сон хоть на пару часов! Отогреться, позагорать, подышать свежим воздухом. Искупаться в теплом прудике, наконец! Но - никак. А жалко. Так хочется подарить своим капельку лета... Олег залил кипятком растворимый кофе, убавил огонь под молоком и понес чашку в комнату. А когда жена замурлыкала от бодрящего аромата, предложил: - Давай в Ботанический сад сходим? В тропическую оранжерею? - Пошли, - немедленно согласилась Таня. - Только когда? Ты работаешь каждый день чуть не до полуночи! - Ну, как на выставку наши ювелиры свалят, так и отправимся. Прогуляю пару деньков - никто не заметит. - Ура-а! Папка дома будет! - Танюша выпростала из-под одеяла руки, призывая мужа в объятия.- И когда выставка? - Через пять дней. - Олег прижал правую руку к груди, а левую клятвенно вскинул над собой: - Пять дней, а на шестой - гуляем!

МАРТ

Деревню они покинули только на второй день. Точнее - ночь. После бурного празднества селяне зашевелились только к вечеру. Вставали, покачиваясь, подбирались к столу, жадно отпивались соком, уже начинавшим бродить после двухдневного пребывания на солнцепеке. Сил пожевать жаренной свинины хватило только у пяти - шести человек. Остальные просто расползались по избам, где, по всей видимости, падали в постель. Про гостей никто и не вспоминал. Восседая во главе "банкета" в гордом одиночестве, Создатель обозревал место торжества, больше похожее на поле битвы. Наконец, из стога выполз слегка опухший Дьявол. Встретившись с Олегом взглядом, слуга мгновенно угадал желание повелителя и минут через двадцать оба они уже покачивались в седле. Ночь в здешнем мире отличалась покоем: ни единого звука, ни малейшего шороха. Глухой топот копыт по мягкой дорожной пыли разносился, словно грозный голос там-тама, а дыхание коней - словно рев драконов. Вверх-вниз стремились десятки крупных звезд, размером заметно уступающих земной Луне, но по яркости ее весьма превосходивших, и поля вокруг были освещены куда лучше питерских полуночных улиц. Воздух казался прохладным, но не холодным. Просто тело отдыхало от избытка солнечного тепла. "Ай да я, ай да молодец, - подумал Олег, - классный я все-таки мир придумал. Курорт. Самому себе завидно. Целый мир, прекрасный мир! И я его Создатель!" В ночной тиши они благополучно миновали две спящие деревни, но вскоре над горизонтом взметнулось ослепительное светило, потом еще одно, еще, и настал день. А вместе с ним и безмерный восторг жителей третьей деревни. На этот раз буйный праздник не вызвал у Олега восторга. Понаблюдав, как объевшиеся мухоморов селяне быстро теряют разум, он пересел за стол к слуге: - Слушай, Дьявол, мы что, так и будем проводить дни на попойках, а к морю красться по ночам, словно тати какие? Неужели нельзя проехать спокойно, без всех этих... торжеств? - Все в твоей власти, Создатель, но только тогда ты не получишь в этом мире достойной встречи. - Спасибо, дорогой, но "достойной встречи" я уже накушался - во! - Олег красноречиво провел ладонью по горлу. - Мы двигаемся по главной торговой дороге, Создатель. Через самое сердце пахарьских селений. Можно повернуть и объехать селения по кружному пути, по границе с голодными землями. Жизнь там более опасна, а люди угрюмы, насторожены и не умеют радоваться жизни. Путь удлинится на пару дней, но никаких застолий нас не ждет. Гарантировано! - Ты убедил меня, рогатый. Тем паче, что если без праздников, то кружной путь будет короче прямого. - Твоя воля - закон для этого мира, Создатель. - Вот и хорошо. А теперь, пожалуй, я последую твоему вчерашнему примеру и заберусь в какой-нибудь стожок отдохнуть. Этого никто уже явно не заметит. Разбуди меня, когда рассветет. Олег встал из-за стола, огляделся кругом. На него и вправду никто не обращал внимания. Селяне играли в жмурки: несколько парней с завязанными глазами и растопыренными пальцами бегали по огороженной улице. Время от времени им в лапы попадались девицы, которые визжали - то ли от страха, то ли от удовольствия, - но легко вырывались, и охота продолжалась снова. Олег прошел вдоль плетня, открыл ближайшую калитку, миновал несколько яблонь с низкими густыми кронами. Показался дом. Точнее, мазанка. Почти вся побелка с нее уже сползла, а местами и глина обвалилась, обнажив решетчатый каркас. Солома крыши торчала неопрятными клочьями. В такой дом и входить-то не хотелось. Создатель сунулся в низкий покосившийся сарайчик рядом, и тут же шарахнулся назад от дружелюбного, но неожиданного хрюканья. Но должен же здешний хозяин держать где-то сено для домашней скотины! За свинарником обнаружились длинные и опрятные - не в пример дому - грядки. За ними еще сарайчик. Курятник, наверное. Шум гульбы сюда не доносился. Тихо, покойно. Пахнуло осенью: свежескошенная трава оказалась за домом. Ее разложили толстым, рыхлым слоем на просушку. Олег тут же сгреб себе на постель огромную кипу и бухнулся в нее лицом вниз. - Создатель, - послышался шорох рядом, - Создатель, я готова для тебя на все... Олег поднял голову: высокая белокурая женщина, призывно улыбаясь и поворачиваясь то одним, то другим боком, расстегнула ворот платья, жеманно спустила его с плеча, обнажилась до пояса, простонала: "О-о, Создатель!"; медленно покачивая бедрами полностью выбралась из одежды, с многозначительной неторопливостью опустилась на землю, развела в стороны колени и... громко захрапела. - У-у, не могу больше! - взвыл Олег. - В обход, только в обход! Он сгреб в охапку как можно больше травы, ушел под яблони и лег там. С улицы доносилось девичье пение. Можно было подумать, что там продолжается праздник.

* * *

По мамочкиному отрывному календарю Трофимов узнал, что полнолуние ожидается четвертого марта. Вооружившись безвкусной, хотя и импортной, шоколадкой, он за неделю стал канючить у Вали, диспетчера седьмого парка, наряд на сорок девятый маршрут. В четверг, пожав плечами, Валюша отправила его на Двинскую улицу. Довольный, как слон после купания, Саша выменял в кладовке картонки с шестьдесят третьим и сто шестнадцатым маршрутом на два комплекта досок на сорок девятый и пятидесятый - и отправился работать с присущей автобусникам аккуратностью. Однако в половину первого ночи, причесавшись и переодевшись, вместо последнего рейса к Финляндскому вокзалу Трофимов рванул на площадь Победы. Безусловно, такая выходка могла выйти боком, а то и увольнением, но уж очень хотелось выпендриться перед Синичкой. По Московскому шоссе он проскочил до мясокомбината, развернулся и медленно поехал вдоль правого поребрика. Хотя март и считается первым весенним месяцем, по погоде этого не скажешь: вдоль дороги лежали черные от грязи, закопченные, окостеневшие за зиму громадные сугробы, пронзительный ветер забирался холодными щупальцами даже в хорошо прогретую за день кабину, размолоченные днем лужи к вечеру смерзлись бурыми зубчиками и громко трескались под колесами. Синичкину компанию Трофимов увидел, когда она пересекала шоссе перед пустынной площадкой ГАИ. Посигналил. Синичка тут же запрыгала, размахивая руками. Остальные просто повернулись к автобусу, а когда машина остановилась, чопорно, словно заслуженные пенсионеры, вошли в переднюю дверь. Дед, пригладив неправдоподобно черные волосы, уселся сразу перед дверью, поставив посох между ног, а парень с девчонкой устроились в середине салона. Синичка опасливо покосилась на старика и юркнула в кабину. - Поехали? - спросил Саша, усадив девушку на воздушный фильтр, по размерам вполне заменяющий табуретку. Синичка кивнула. - На Васильевский остров? - Да, он так называется. Мы доедем? - А как же! - Трофимов выжал сцепление и включил передачу. - Постой, - она оглянулась в салон, встала, обняла Сашу и крепко поцеловала, - теперь можно. В салонное зеркало Саша увидел, как парень погрозил Синичке пальцем, а потом обнял свою девушку. - Он что, ревнует? - спросил я. - Яр, что ли? Да ему кроме Млады никто не нужен! - Яр - это имя? - Нет, но Ярополком его звать не надо. Если имя вслух произнести, то сглаз разбудить можно. - А Младу как называть, если не по имени? - Млада - это не имя, просто мы ее так зовем. И дедушку звать не Велемиром, и меня не Синичкой. Кстати, а ты Саша или нет? - Саша. - Трофимов притормозил, пропуская несущийся с Новоизмайловского проспекта на красный свет "мерседес", свернул на Краснопутиловскую улицу, и успел обдумать за это время одну мысль: - Хотя, может, и нет. По паспорту я Александр. А ты что, серьезно в сглаз веришь? - Нет, не верю, - звонко засмеялась она, - а ты хочешь знать мое имя? - Да ладно, - отмахнулся Трофимов, - тайна так тайна. Главное, сама не исчезни. - Сашок, - улыбнувшись, тихо позвала она. - Я тебя очень люблю... - Я тебя тоже люблю, - не очень естественно ответил Трофимов. За рулем трудно разговаривать на подобные темы. Проехав по проспекту Говорова до Балтийского вокзала, автобус вышел на сорок девятый маршрут, и теперь, до Девятой линии Васильевского острова, бояться было нечего, даже если какой-нибудь стукач заметит идущую не по графику машину. - Какое место на Васильевском? - повернулся Саша к Синичке. - Рядом с морем... с заливом. - Отлично, сделаем. Доехав до Малого проспекта, он остановился, поменял маршрутный номер с сорок девятого на пятидесятый, мысленно перекрестился и повернул налево. Синичка, которая всю дорогу не отрывала от Трофимова глаз, заволновалась, а когда Пешка поравнялась со Смоленским кладбищем, встала: - Вон туда! - Она показала дальше вдоль по проспекту. - И направо. Трофимов повернул за кладбищем, проехал почти до самого отделения милиции, двухэтажный домик которого гордо торчал посреди пустыря, и остановился: - Здесь? - Да. - Она открыла дверь кабины. - Ты пойдешь с нами? - Нет, не могу. Заправиться надо, да и бросать машину не стоит, еще заинтересуется кто. Я скоро вернусь. Если вас не будет, то остановлюсь чуть дальше, - Саша показал на перекресток, - около улицы Нахимова. - Ну ты буйвол! - вломился в кабину Ярополк и довольно больно, хоть и по-дружески, треснул Трофимова кулаком по плечу. - Такую громаду сдвинуть! Как перышко! А по виду не скажешь. Как только смог? - Что смог?! - Она неслась, как волк за зайцем! А ты одной рукой - туда, сюда! И послушна, как овечка! Дед, аки коня за узу вел! - Пойдем, - спокойно скомандовал старик, первым покинул салон и пошел в сторону отделения. Синичка быстро чмокнула Сашу в губы и устремилась следом за ним. Немного проводив всех их взглядом, Трофимов включил вторую передачу, тихонько тронулся с места, за несколько секунд догнал их, пару метров проехал рядом, потом увеличил скорость и рванул к кольцу "пятидесятого", на заправку. На Наличной улице, из уличного телефона-автомата, он позвонил в парк, соврал, что стоит у моста Лейтенанта Шмидта с пробитой подушкой, и попросил возврат по технеисправности. Сонный женский голос сказал: "Еж-жай", и Трофимов спокойно отправился дальше. Теперь его опоздание с линии никого беспокоить не должно - поломка официально зафиксирована. В очереди на заправке маялось всего трое - два "КАМАЗа" и "Volvo"-дальнобойщик, но последний ухитрился залить в неведомые емкости аж полторы тонны соляры, и в итоге полчаса Саша все-таки потерял. Когда Пешка остановилась на углу Беринга и Нахимова, там еще никого не было. Трофимов успел подмести салон, навести порядок в "бардачке" и, не смотря на морозный ветер, отчистить щетки от намерзшего снега, когда увидел своих новых знакомых. Шли они на этот раз устало, с трудом переставляя ноги по жесткому насту. Яр поддерживал Младу, обняв ее за талию, Велемир и Синичка держались за руки. - Где вы так умаялись? Саше никто не ответил. Они расселись по своим местам, Синичка забралась в кабину. Трофимов пожал плечами, сел за руль. Синичка угрюмо смотрела в пол. - Да что случилось-то? - Понимаешь, - она не отрывала взгляд от пола, - там могилы, - девушка показала в сторону реки Смоленки. - Знаю. - Он тронул машину с места, осторожно объехал открытый люк и стал набирать скорость. - Там кладбище. - Ты не понял, - Синичка подняла голову, губы ее дрожали, - они не на кладбище, они под домами. Это плохо. Это тяжело... - Не может быть... Синичка не ответила, она закрыла лицо ладонями и заплакала. Саше очень хотелось прижать ее к себе, приласкать, поцеловать, просто погладить по голове, как маленького ребенка, успокоить. Синичкины слезы жгли душу, но бросить руль он не мог и пытался успокоить словами, убедить, что она ошиблась, что могил под домами быть не может, а если и были, то перед строительством их наверняка перенесли. И плакать совсем не нужно. Плакать бесполезно. И что он ее очень любит. Постепенно Синичка успокоилась. Она не улыбалась, не разговаривала, но хотя бы не лила слезы. Саша тоже замолчал, не желая лезть ей в душу. Так, не проронив ни слова, они доехали до стадиона мясокомбината. - Спасибо, Саша, - наконец заговорила девушка. - Уходишь? - Он остановил Пешку. - Уже? - Ты меня любишь, - опять не столько вопросительно, сколько утвердительно произнесла она. - Да, - сказал он. - И я, - наконец-то улыбнулась Синичка. Саша взял ее за руку, потянул к себе. От поцелуя она уклонилась, но напомнила: - В полнолуние. Здесь. И выбежала на улицу. Яр и Млада уже исчезли. Последним выходил старик. Опираясь на посох, он медленно спустился по ступенькам, одобрительно похлопал по двери автобуса: - Вы делаете хорошие вещи. - Посох с хрустом вошел в наст, Велемир оперся на него и жестко закончил: - Но дома на костях строите зря. Они прочнее, но в них не бывает счастья. Он спустился на дорогу и пошел к деревьям.

* * *

Минут пять Олег бессмысленно таращился в подушку, не в силах понять, где он и что с ним. Ведь он же только что, ну только-только лег спать, только заснул... И вдруг - на тебе! Проснулся. Да еще в белой чистой постельке под толстым одеялом, а не среди душистой травы... Но тут заорал будильник, и все сразу встало на свои места. С ярким солнечным миром предстояло распрощаться до вечера. Создателя ждал серый, сырой питерский день, муфельная печь и груда восковок.

АПРЕЛЬ.

На этот раз Олег вернулся домой в полдвенадцатого ночи. Сашка должен был уже спать, и замок пришлось открывать осторожненько, "шепотом". Таня сидела на кухне у раковины и вязала. Альфонс пристроился рядом. На кране. Попугай втянул голову глубоко в плечи - если таковые у птиц имеются - и тихонько, по-стариковски, посапывал. Возможно, спал, а может, прикидывался. - Что-нибудь случилось? - тревожно спросила Танюшка. - Почему так поздно? - Да так, еврейка одна задержала, - потоптавшись возле крана, Олег махнул на попугая рукой и отправился мыть руки в ванную. - Кто-кто тебе помешал?! - отбросив вязание, Таня устремилась за ним. - Еврейка одна. - Олег открыл воду, намылил руки. - Да ты не беспокойся, она толстая и некрасивая. - И поэтому ты приходишь домой заполночь?! - Мне что, уже и женским телом заняться нельзя? - с деланным удивлением поднял брови супруг и, не выдержав, расхохотался: - Да статуэтка это! Так и называется: "Лежащая еврейка". Степаныч слепил. Похоже, специально для надежного вложения капитала. - Почему? - Да у нее в одном животе две плавки! - Олег сполоснул руки и старательно вытер. - Ты можешь представить себе такое произведение искусства: лежит на боку полуприкрытая девушка, а рядом с ней - живот в полтора раза больше по размеру. - Бр-р! - поежилась Таня, мысленно оценив достоинства красавицы. - И чего в ней хорошего? - Как чего? - поразился Олег. - Полтора килограмма чистейшего серебра. Всегда можно отпилить кусочек и отнести в ломбард. Главное художественные достоинства статуэтки от этого не пострадают. Что мы будем сегодня кушать? - Жрать хочу! - мгновенно проснулся попугай. - Голодом зам-морили! - Заткнись, курица белая, - устало огрызнулся хозяин дома, усаживаясь на стул. - Сейчас моя очередь. Олег откинул голову на стену, прикрыл глаза, и в тот же миг перед ним вспыхнул свет. От толчка неудачно повернулась голова , и в ухо больно вонзилась соломина. - Ты просил разбудить тебя, Создатель... - А-а... - вскинулся Олег. - Жрать хочу! - откликнулся Альфонс. - Ты чего, Олежка? - жена суетилась у стола. - Не спи! Я сейчас, только салат заправлю. - Не могу... Уже глюки появляются... Пойду-ка я спать. - Ну, потерпи минутку. - Через минуту в постель меня придется нести на руках. Давай отложим еду на завтрак, хорошо? Перед глазами опять поплыло. Олега стало слегка подташнивать. Он с силой тряхнул головой, отгоняя сон, встал, быстро прошел в комнату, раздеваясь на ходу, и рухнул в постель... - ... Ты просил разбудить тебя, Создатель, - Дьявол стоял перед деревьями, держа коней в поводу. - ... И совершенно напрасно, - Олег сел, отряхнул одежду. - Выспаться так и не успел. - Может, отдохнешь еще? - Да чего уж теперь! - Олег встал, потянулся. Под ясным небом настроение быстро улучшалось. - Раз поднялись, так уж поехали. Море ждет. Создатель вскочил в седло - теперь это у него получалось довольно ловко, и Джордж сразу перешел на рысь. Олег еле успел пригнуть голову, спасаясь от ударов ветвей с тяжелыми, налитыми яблоками. Минут двадцать они скакали по свежевспаханному полю, потом миновали заросший душистым горошком луг и оказались на широкой утоптанной тропе. Здесь Олег нагнал Дьявола: - Слушай, рогатый, а как это у местных крестьян получается: поле только вспахано, а в садах уже урожай созрел? - Мне показалось, что тебе нравится только лето, Создатель. Поэтому в твоем мире нет времен года. Землю каждый засевает тогда, когда захочет. А деревья плодоносят круглый год. - Как же вы тогда отмеряете этот самый год? - Извини, Создатель, не знаю. Это придумали мудрецы страны хеленов. - Что придумали? - Тридцать дней в месяце и двенадцать месяцев в году. У них в стране двенадцать городов, каждый собирает урожай в свое время. А здесь - дикари. Здесь нет счета времен. - Ну и ладно, - махнул рукой Олег и пустил коня вскачь. Тропинка шла интересным маршрутом, от прудика к прудику - видать вытоптали ее люди, измученные жаждой. Ближе к полудню, когда добрый десяток солнц прижарил всадников так, словно они въехали в муфельную печь, Олег прямо со спины коня сиганул в один из таких прудов. - Эх, хорошо! - Он присел с головой, растрепал себе волосы, вскочил, рассыпая сверкающие брызги. - Здорово! Эй, рогатый, освежиться не хочешь? - Нет, Создатель, я не ощущаю жары. - Как, совсем? - Я не ощущаю ни жары, ни холода, ни боли, ни жажды, ни голода, ни усталости. Я бессмертен, Создатель. Ты сам создал меня таким, и я благодарен тебе за это. - Возможно, это не самое большое счастье... - Олег откинулся на воду, широко раскинув руки. - Не ощущая жара, ты не чувствуешь и тепла, не ощущая боли, не способен почувствовать и ласку. Не ощущая жажды, ты никогда не сможешь ее утолить... - Ты прав, Создатель. Но, не имея всей гаммы чувств, я полнее использую то, что осталось. Мне нравится дышать, улавливать ароматы, нравится думать, нравится радоваться... А иногда и грустить - тоже нравится. - А разве может "нравиться радоваться"? Разве радость - это не есть то самое "нравится"? - Ты никогда не анализировал глубины своих чувств, Создатель, - откровенно улыбнулся Дьявол. - У тебя их слишком много. - Ну-ну, - не стал спорить Олег, выбираясь из пруда и запрыгивая в седло. Выжимать одежду он не стал - под здешними солнцами и так за пару часов высохнет. Зато телу хоть немного посвежее будет. - А со светилами я, пожалуй, переборщил. Слишком жарко получилось. Тропа долго петляла среди некошенных лугов, и Олег успел не только высохнуть, но и снова перегреться, когда за очередной рощицей внезапно открылась бескрайняя, голубоватая долина. Скрыться за горизонт ей не давали только горы, дрожащие далеко-далеко, на краю света. Под копытами гулко зазвучала бурая, плотная земля, на которой удавалось пустить корни лишь бледным сухим лишайникам, то ли еще живым, то ли давно ставшим страничкой огромного гербария. - Камень, что ли? - спросил Создатель. - Глина, - откликнулся Дьявол. - Еще пару столетий назад эта долина звалась Страной Озер, но теперь все заболотилось, и туда лучше не соваться. - Что-то не видно болотной живности. Ни лягушек, ни карликовых берез, ни даже кочки с осокой. - Только лишайники и тина, Создатель. Причем очень часто - одни поверх других, поэтому не стоит забредать в эти места. Селяне зовут их Долиной Голодных Ртов. - Звучит жутковато... - Все не так страшно. Непроходимая долина защищает селян от хищных тварей из Дикого леса. Помнишь, я говорил что в этих местах не может быть вампиров? Болота сожрут их с такой же охотой, как и заблудившегося поросенка. Тем временем со стороны гор на небо выползли черные, тяжелые тучи. Они надвигались быстро, с суровой неумолимостью, отгораживаясь неширокой белесой дымкой от голубого неба. - Откуда они могли взяться? - задумчиво произнес Дьявол. - Пожалуй, это моя работа, - признал Олег. - Я подумал, что неплохо бы промочить горло засохшим лишайникам. - Твои силы безмерны, Создатель, а воля твоя - закон для нашего мира... осторожно начал Дьявол и вкрадчиво закончил: - Но ты несколько переборщил. Боюсь, ливень будет такой, что на всю ночь хватит. Нужно успеть до ближайшей деревни. Дьявол пришпорил коня, Создатель устремился за ним, и всадники понеслись вскачь по границе бесплодной земли. Тучи закрывали небо, охватывали справа и слева, нависали сверху, словно собирались обрушиться на путников всей массой и мгновенно раздавить, как клопов - недоростков. Застучали по траве первые крупные капли, но Олег, успевший осознать, что окружающий мир просто выполняет его мимолетное пожелание, усилием воли задержал начало дождя. Впереди показалась деревня. Не одно из тех сыто расползшихся селений, что они встречали до сих пор, а компактная, сжавшаяся, словно гепард перед прыжком, застава, огороженная высоким частоколом. Судя по тому, что отесанные острия нескольких бревен сверкали свежей белизной, частокол являлся насущной необходимостью. Ремонтировать ограды без причин люди обычно ленятся. Всадники промчались в гостеприимно распахнутые ворота, спешились у крыльца ближайшего дома, отпустили коней под навес к коровам, а сами нырнули в дверь. Олег облегченно перевел дух, и в тот же миг с неба рухнул водопад. Все вокруг мгновенно намокло, понеслись непонятно откуда шумные ручьи, порою сталкиваясь лоб в лоб и превращаясь в глубокие лужи; с очумелым визгом заметался, вздымая фонтаны брызг, забытый на улице поросенок, дохнули паром широкие черные грядки вдоль навеса, обиженно заржал разгоряченный Джордж, на круп которого потекла с крыши тонкая струйка. Воздух мгновенно посвежел. Олег поежился и отступил в дом. - Создатель, - негромко окликнул его слуга. Олег обернулся. Оказалось, горница битком набита людьми. Они не падали на колени, как сектанты, не орали дурным голосом, как селяне, они просто смотрели, смотрели с тем мертвенным изумлением, с каким корейцы разглядывают петергофский парк, а кенийцы - Екатериненский дворец, с каким изобретатель взирает на заработавший вечный двигатель, а баран - на новые ворота. Они смотрели круглыми глазами, и не верили своим глазам... - Что это значит, Дьявол? - тихо спросил Олег. - Слухи разлетаются быстрее птиц, Создатель. Они собрались торжественно тебя встретить... - Опять?! Только этого нам и не хватает... Первым очнулся кряжистый, темноволосый, с густыми бровями мужик лет сорока. Он сделал шаг вперед, неуверенно кашлянул и произнес: - Мы приветствуем тебя, Создатель. Наши дома, наше руки, наши жизни - в твоей власти, Создатель. Выскажи свою волю, Создатель, и мы выполним ее, Создатель. Мы твои рабы, Создатель... - Мне нужен только кров и постель на ночь, - несколько грубовато отрезал Олег и на всякий случай уточнил: - И ничего больше! - Прими мой кров, Создатель! - растолкав земляков, упал на колени русый худощавый селянин и вскинул к Олегу мозолистые ладони. - Возьми мой дом в дар! - Встань! - сурово приказал Олег. - Мне не нужен твой дом, мне нужен только ночлег. - Умоляю, Создатель... - проситель поднялся на ноги. - Хорошо, - отвернулся Олег от унижающегося человека. - Где твой дом? - Он напротив, Создатель, - засуетился селянин. - Разреши, я отнесу тебя? - Этого еще не хватало... Просто покажи дорогу. - Слушаюсь, Создатель. - селянин выскочил под дождь и мелкой трусцой побежал вперед. Олег взглянул на небо. Тучи висели над самыми крышами и старательно "сливали воду". Первые, самые густые потоки уже схлынули, но капли размером с виноград продолжали трудолюбиво стучать по лужам. Рядом вырос Дьявол, накинул Олегу на голову полу своего толстого, пахнущего дымом плаща, и они вместе вышли из дверей. Домишко мужичка не представлял из себя ничего особенного - маленькие окна, закопченные стены. В горнице стол, пяток грубых табуретов, обитый железными полосами сундук. В дальнем от входа углу, каковой на Руси принято называть "красным", - высокая двуспальная кровать, которую лихорадочно перестилала дрожащими руками бледная толстушка. - Сейчас Рита ужин соберет, - заискивающе сообщил селянин. - Ужина не надо, - предупредил Олег. Дьявол целенаправленно устремился к противоположной от кровати стене и с интересом обнюхал неказистый кусочек дерева, лежащий на застеленной белым полотенцем полочке. - Сандаловое дерево? Для отпугивания нечистого? Купцы из Хелены дерут за него три шкуры... - Дьявол повернулся к хозяину дома: - Не помню, чтобы уделял тебе особо много внимания. - Смилуйся, Создатель! - упал на колени селянин. - Отведи свою кару! Если я прогневал тебя, возьми мою жизнь, но пощади нашего сына... - Я ничего не понимаю... - отступил от него Олег. - Пятеро у меня было, Создатель, пятеро! - На глазах мужичка появились слезы. - Три девочки, двое сыновей. Бесследно все исчезли... Остался последний... За что эта немилость, Создатель? Чем я провинился перед тобой? - Наверное, ты любил звать их по имени, - спокойно предположил Дьявол. - Четверо детей, Создатель... - селянин, не стесняясь, плакал. - Это больно... Я пережил столько боли, что искупил любую вину, Создатель... Прости меня. Возьми мою жизнь, но оставь сыну. - Может, хоть ты объяснишь, в чем дело? - Олег повернулся к Дьяволу. - Это жизнь, Создатель, - ответил слуга. - Это не жизнь, это муки и страдание, - женщина опустилась на колени рядом с мужем. - Прости наши грехи, Создатель, отведи свой гнев, или обрушь его на нас. Пощади сына... - Этот мир прекрасен, Создатель, - негромко, но уверенно заговорил Дьявол. - В нем распускаются нежные цветы, пасутся красивые олени, живут изящные пантеры. Но если запретить пантерам охотиться на оленей, - изящества не будет, если запретить оленям есть цветы, - не станет красоты... Если из мира исчезнут боль и смерть, горе и страдания - он превратится в пустыню. - Нет! - закричал мужичек. - Не верь ему, Создатель, не верь! Это боль превращает мир в пустыню, а не радость! Счастье - вот что позволяет расцветать красоте! Не верь Дьяволу, у него черные мысли, черные слова! - Позови своего сына, - приказал Дьявол. - Пощади, Создатель! - взмолился перепуганный отец. - Позови, не бойся, - успокоил его Олег. - С ним ничего не случится. Проситель поднялся с колен, прокрался к двери, косясь на Дьявола, и громко позвал: - Артур, иди сюда! - Вот так, - сообщил Олегу слуга, - он орет во всю глотку, а я виноват. - Ну так и что? Казнить его теперь за это? - Да зачем он мне нужен? - пожал плечами Дьявол. - Просто сами на неприятности напрашиваются. Да еще не слушают, когда им это довольно внятно объясняют. Артур оказался самым обыкновенным мальчишкой лет пятнадцати. Русый, как отец, упитанный, как мамочка. Родители поставили его на колени между собой и заискивающе смотрели на Олега. - Я не хочу, чтобы с ним что-нибудь произошло, - сообщил Олег Дьяволу. - Все в твоей воле, Создатель, - ответил слуга, завернулся в плащ и вышел под дождь. Обрадованные селяне кинулись целовать Создателю ноги. - Все, хватит, - брезгливо поморщился Олег. - Оставьте меня. Я хочу спать. - Благодарим тебя, Создатель, благодарим... - и те, не переставая кланяться, выскочили из дома. Олег облегченно вздохнул, сел на постель. Сероватое белье попахивало гнильцой, жесткий соломенный тюфяк сбился в комки. Пожалуй, приятнее было бы спать в каком-нибудь стогу. Но на улице продолжался дождь...

* * *

Антонина Митрофановна с громадным изумлением наблюдала, как сын, пользуясь выходным днем, наводил порядок у себя в комнате. Еще больше ее удивление возросло, когда Саша пропылесосил пол, а уж когда он начал мыть окна, поняла, что кровинушка ее, плоть от плоти, сошел с ума. - Сбрендил, ей богу сбрендил, - ехидно причитала она. - Может, аспиринчику выпьешь? - Некогда. - Что, и пол на кухне будешь мыть? А корвалольчику? - Мам, тебе что, жалко, если я пол помою? - Нет, для родного сына мне ничего не жалко. Но только я подобное старание впервые за двадцать шесть лет вижу. - Могу я помыть пол хоть раз в четверть века? - Да хоть каждый день! - Антонина Митрофановна потопталась в дверях кухни и наконец не выдержала: - Это что же за зазноба тебя так цепанула? - С чего ты вдруг взяла? - попытался Саша увильнуть от ответа. - Вилка у меня сегодня на пол упала. Стало быть, не миновать гостей женского полу. А уж если сынок взялся полы мыть... Я ее хоть знаю? - Нет, мама, не знаешь. - Обидно. - Впрочем, лицо Антонины Митрофановны ни малейшей обиды не выражало. - Хоть познакомишь, дон Жуан? - Ну, не все сразу... - замялся Трофимов. - Жалко, жалко, - покачала головой мама и с улыбкой закончила: - А все же, почаще бы такие гости. Какой порядок был бы в доме... Весь вечер Антонина Митрофановна с интересом ждала. Однако гостья и не появлялась. Не было ее ни в семь, ни в восемь. И до девяти никто не появился. Разочарованно вздыхая, Сашина мама просидела у телевизора до одиннадцати вечера, потом махнула рукой и улеглась спать. Трофимов вышел из дому в полночь, и вскоре уже приплясывал от холода на Московском шоссе. Сугробы к апрелю изрядно похудели, на газонах виднелись проплешины земли с жухлой прошлогодней травой. От снежных куч тянулись тощие ручейки, неизменно замерзающие на ночь. Ветер из морозного стал влажным, но не менее пронизывающим. Не изменилась только консервная банка, кем-то заботливо пристроенная на нижней ветке тополя. Трофимов мялся на автобусной остановке, внимательно осматриваясь по сторонам, но появление девушки все-таки проглядел: - Это мне? - Да, - Саша повернулся на голос и протянул Синичке тюльпаны. - Спасибо. Мне уже лет триста никто цветов не дарил! - она прижала букет к груди. - А где все? - А кто тебе нужен? - Ты, - ответил он без колебаний. - Я здесь, - засмеялась она. - Тогда пойдем? вместо ответа она взяла Сашу под руку и положила голову на плечо. Идти, чувствуя ее так близко, было не очень удобно, но чертовски приятно. В прихожей она сразу скинула шубу и крутанулась перед зеркалом - ее плотно обтягивало темно-бордовое платье с глубоким вырезом на спине и единственной застежкой сзади на шее. На фоне платья белые волосы казались светящимися, в ушах хищно блеснули рубиновые серьги. У Трофимова появилось такое странное чувство, будто он пытается проглотить аппетитный кусок вырезки вдвое больше своего желудка. Синичка резко остановилась, косо посмотрела на молодого человека: - Саша, ты меня еще любишь? - Почему еще? Я тебя просто люблю. Очень. Синичка порывисто обняла его, отпустила, взяла за руку. они вошли в комнату. Саша заботливо усадил ее в кресло: - Я за шампанским схожу. - Разве я тебе не нравлюсь? - Почему? Очень... - Тогда почему ты хочешь замутить свою голову? Посмотри лучше на платье! она вскочила, прошлась по комнате, - Я его в твоем журнале увидела. Нравится? - Очень! - Там еще другое было, с широкой юбкой, может лучше было его сделать? - Не знаю... - Ты же его видел! Похожее, но с широкой юбкой. - Да... - Можно подумать, Трофимов заглядывал в этот дурацкий журнал мод! - Сашок, но я хочу знать, в каком платье я тебе больше нравлюсь, в том или этом? - Ты мне и без платья нравишься, - попытался отшутиться Трофимов. - Да? - Синичка, кинув хитрый взгляд, подняла руки к затылку донесся тихий щелчок, платье медленно стекло на пол, а она скромно потупила глазки и с наивностью в голосе спросила: - Та-ак? Трофимов подавился воздухом. На ней не было ничего! И она была потрясающе красива! Чуть тронутая загаром атласная кожа, высокие девичьи груди, ровный живот, стройные ножки. Между холмами грудей соблазнительно блеснул медальон. - Ты простудишься! - лживо забеспокоился Трофимов, сдернул с кровати покрывало и откинул одеяло. - Забирайся скорее! Синичка юркнула в постель и тут же требовательно пожаловалась: - Холодно! - Сейчас будет тепло, - он быстро разделся и забрался к ней. Саша так и не узнал, насколько на высоте оказался он в первую ночь. Ему было так хорошо, что все просто вылетело из головы. Он не помнил, что делал, как, сколько времени прошло. Словно бомба взорвалась в голове в тот самый миг, как только он коснулся ее тела, и волна наслаждения раскатилась, затмевая разум, выходя изо всех пор маленькими капельками. Потом Саша долго и неохотно приходил в себя, и когда стал воспринимать свои мысли, то поклялся, что в следующий раз сделает все возможное, но ей будет так же хорошо. - Любимый мой, ты пришел, - она гладила его по ногам, целовала лицо, шею, грудь, и шептала: - Ты со мной. Я ждала тебя тысячу лет, я уже не верила, что ты придешь. Любимый мой, родной мой. - Я люблю тебя, - шепнули его губы. Она положила голову Саше на грудь, медленно водя рукой по его животу. - Синичка, оставайся со мной... - Я с тобой... - шепнула она. - Нет, оставайся со мной навсегда. - Я буду с тобой... Будут полнолуния. Будет Иван Купала. Мы будем вместе. - Нет, не раз в месяц, а всегда, каждый день! Она вздохнула, и он понял, что этого не получится. - Ну почему? Тебе дед не разрешит? Или... Или ты замужем? Она повернулась и прижала палец к его губам. - Сашенька, любимый мой, я ничего не могу изменить. Не надо говорить про это. Лучше люби меня. Синичка убрала палец с губ и стала целовать его глаза. Она была нежной и страстной, королевой и рабыней, женщиной и сказкой. Наваждение оборвалось внезапно. - Ох, я же не успею! - Синичка вскочила, подхватила платье, выскочила из комнаты. хлопнула входная дверь. От неожиданности Саша упустил несколько очень важных мгновений, и когда он метнулся в прихожую, там было пусто. Все... Душу молодого человека наполнила тоскливая пустота. Ушла. Опять целый месяц в ожидании, а потом опять короткая ночная встреча... И еще неизвестно, будут ли они вдвоем, или у Синички и ее компании опять найдутся дела... - Нет! Проклиная себя за упущенные секунды, Трофимов лихорадочно натянул брюки, ботинки, схватил с вешалки куртку и бросился из дома. Девушки видно не было, но он знал, где искать - в стороне детских садиков, построенных чуть ли не в сталинские времена. Саша помчался со всех ног, забыв застегнуть накинутую на плечи куртку, поскользнулся на повороте, вскочил, безразлично сплюнув кровь из прокушенной губы, пересек темную улицу Ленсовета, перепрыгнул ограду детского садика, неудачно свалившись на обледеневший сугроб, но опять быстро оказался на ногах... - Сашка, милый, ну что же ты делаешь?.. - А-а? - оглянувшись, он увидел ее совсем рядом. - Синичка, не уходи, пожалуйста. Я не могу ждать тебя по месяцу! Я же с ума сойду! - Они уже близко, - грустно сообщила девушка. - Нам пора. - Останься! - он поймал ее руки. - Сашенька, не заставляй меня говорить то, чего я не хочу. Теперь и Трофимов заметил быстро приближающуюся троицу, крепко сжал ее руки: - Не пущу! Синичка оглянулась, увидела в двух шагах от себя Велемира и упавшим голосом признала: - Прости, Саша, но я - из рода Гекаты. На Трофимова, однако, эта фраза не произвели ни малейшего впечатления, и девушка, уже громче, повторила: - Ты что, не понял? Я - колдунья из рода Гекаты! - Ну и что? - на столь дикое и бессмысленное заявление молодой человек просто не смог никак отреагировать. Переизбыток чувств и необходимость отвечать непонятно на что вызвали в его мозгу полный ступор, и он продолжал выполнять намертво засевшую в голове задачу: удержать Синичку рядом. - Ночь кончается, - почти кричала девушка, - полнолуние гаснет! Я не могу приходить и уходить в другие дни! - Вот и не уходи... - Но что удержит меня здесь?! - Я. Синичка резко замолчала. Оглянулась на деда. - Нет! - отрезал тот. - У него есть энергия. Живая. - У нас нет времени, - повысил голос старец, - а он не понимает, что говорит. - Я остаюсь... - Дура! - Яр всем телом упал на руки молодых людей и разорвал сомкнутые ладони. - Ты погибнешь! Он же не понимает, о чем идет речь! - У нас нет времени! - оборвал споры Велемир. - Луна садится. Синичка... - Нет! - Синица! - кричал Яр. - Полнолуние уходит! Сгинем все! - Саша, - твердо приказала девушка, - отойди и закрой глаза. Трофимов, ничего не понимая, но чувствуя, что происходит что-то важное, послушался. "Млада, руку... Не делай... Время... Нет!" Сквозь закрытые веки ощутилась яркая вспышка, а затем нежный синичкин голос произнес: - Ох, мамочки, как здесь холодно...

* * *

Олег открыл глаза, несколько минут смотрел на тикающий будильник. Опять... Опять метро, опять муфельная печь, глина и восковки. Опять мокрый снег и слякоть. Словно он быдло какое, а не Создатель. Господь Бог занимается отливкой безделушек. Смешно... Не дожидаясь, пока будильник зазвонит, Олег стукнул его по макушке, выбрался из-под одеяла и тяжело пошлепал умываться.

* * *

Саша немедленно накинул ей на плечи свою куртку. - С ума сошел! - охнула она, увидев его обнаженный торс. - Оденься немедленно! Это ты в таком виде за мной помчался? Немедленно беги домой! - Без тебя не пойду, - упрямо заявил Трофимов. - Сашка... Ох, Сашка, - голос ее дрогнул. Она осторожно погладила его ладошкой по щеке. - Так получается, что теперь я без тебя не могу... Совсем. Но тут, спохватившись, она схватила его за руку и потащила за собой: - Бежим домой! Ты же заболеешь! Синичка, даром что казалась хрупкой, заставила Сашу пробежаться до самой парадной, а сама даже не запыхалась. Трофимов отдышался, только поднявшись неспешным шагом до своего этажа, открыл дверь. - Ну, гуляка, опять только под утро возвращаешься, - беззлобно проворчала сонная Антонина Митрофановна, бредущая по коридору в домашнем халате, - уж лучше б домой приводил... - Знакомься, мама, это Синичка... - Трофимов пропустил девушку вперед. - О, господи, а я в таком виде! - охнула Антонина Митрофановна. - Это вы нас простите, - смущенно опустила глаза девушка, - заявились с утра пораньше... - Да вы раздевайтесь... - предложила Антонина Митрофановна и, многозначительно погрозив сыну кулаком, быстро ушла к себе в комнату. - Ну вот, свалились, как дождь на голову, - Синичка скинула шубу, повесила на крючок, поправила волосы перед зеркалом. - Да не стой, одевайся скорее, а то мать вообще невесть что подумает! Саша юркнул к себе, быстро надел рубашку и принялся застилать постель. Синичка стояла рядом и задумчиво смотрела на стену: - Она сильно смущена. Недовольна, что застали в таком виде... А первое впечатление - самое сильное... Ну, Сашок, придумай что-нибудь! Как у вас гостей с хозяйками знакомят? - Может, кофе вместе выпить? Мама всегда с утра пьет. - Хорошо, давай, - девушка вскинула руки к вискам. - Я никогда еще так не волновалась... - Ты жалеешь, что осталась со мной? - Саша бросил на постель покрывало и повернулся к Синичке. - Ни капли, - она сжала на груди кулачки и доверчиво прижалась к нему. Совсем. Саша обнял ее за плечи, провел рукой по волосам: - Синичка, а о чем вы так яростно спорили? Там, в детском садике. - Но ведь я сразу призналась, - мгновенно насторожилась девушка, - я колдунья из рода Гекаты, покровительницы земли, людей, науки и Луны, одна из охранниц приграничной пустыни... - Колдунья... Геката... - покачал головой Саша. - Что за ерунда? - Велемир был прав, - после короткой заминки вздохнула Синичка, - ты ничего не понял... - Это так важно? - уже более серьезно переспросил Трофимов. - На самом деле важно только одно: насколько тебе хочется, чтобы я была рядом. - Очень хочется! - Саша крепко прижал ее к себе. - Тогда познакомь меня со своей мамой. - Хорошо... - Трофимов с явным сожалением разжал объятия. - Синичка, а что означает "колдунья из рода Гекаты"? - Многое... У меня нет права на собственное имя, иначе меня могут вызвать из этого мира, или из мира потустороннего, из этой вселенной, или из любой другой. У меня нет права на возраст, иначе мою судьбу могут рассчитать и оборвать... - И все? - Я не имею права входить в любую церковь, я признаю себя подвластной воле Дьявола, я обязана использовать всю свою силу и знания для охраны земель и жизней от порождений Долины Потаенных Мыслей, или любых других... - И все? - Еще очень, очень много... - улыбнулась девушка. - Ты начинаешь сомневаться в своем решении? - Нет. - Тогда иди "пить вместе кофе". - Сейчас, чайник поставлю... - Трофимов выскочил на пару минут и вернулся с новыми вопросами: - Синичка, а где находится "Долина Потаенных Мыслей"? Что это такое? - Сашка, - рассмеялась девушка, - ты хочешь за несколько минут узнать сразу все... Скажи лучше, как мне называть твою маму? - Антонина Митрофановна. - Хорошее имя. Я могу как-нибудь помочь, или это не принято? - Нет, почему? Принято. Я только спрошу, где стол накрывать, на кухне или в комнате... Синичка, а что за вспышка была там, в детском саду? - Саша, ты знаком с геометрией? - Да, а что? - Ты смог бы объяснить теорему обратного подобия человеку, не знающему ни одной аксиомы? - Не знаю. Что это за теорема? - Фигуры разных плоскостей несопоставимы, пока не обретут хоть одной общей точки. - Понятно, - погрустнел Трофимов и вышел из комнаты. Второй раз Синичка увидела сашину маму, когда, тщательно приведя себя в порядок, входила в комнату с горячим чайником. - Простите, Антонина Митрофановна, что мы так неожиданно... утром появились. - Да ладно, хорошо хоть появились. Теперь познакомимся... Синичка? - Да. Вас смущает мое имя? - Знаешь, дочка, во времена моего младенчества детей называли Велокрами и Элекрификациями. Имя "Синичка" нравится мне намного больше. Женщины улыбнулись друг другу, и у Саши отлегло от сердца - пожалуй, они найдут общий язык.

* * *

Если в прошлую смену Олег потратил три плавки на одну еврейку, то сегодня пришлось делать кучу мелочевки. Мелочевки - в смысле мелких изделий: брелков, брошек, сережек. Да еще доделывать вчерашние остатки: отлив одну большую скульптуру, он естественно, не смог приготовить расплав для полутора сотен маленьких. Приходилось крутиться с тиглями, как жонглеру. С той лишь разницей, что кегли жонглера не плюются калеными брызгами. Да еще Альбертовна молча дышала в затылок, всем своим видом намекая на выпадение литейщика из рабочего графика. - Уйди, не мешай! - наконец не выдержал Олег. - И так работы выше горла. Хозяйка, надо отдать ей должное, ушла. И слова в ответ не сказала. Однако Олег понял, что сегодня сделать надо все, не оставляя на потом ни одной восковки. К чему зарождать сомнения в своей трудоспособности? Как назло, вечером сдохла вентиляция. То есть именно тогда, когда все уже разошлись, а он остался отливать изготовленное художниками за день. И окна не откроешь: глоток холодного воздуха после жара литейки - гарантированное воспаление легких. Продержаться до конца помогло лишь сознание того, что вечером он окажется в мире, где всегда светят ласковые солнца, посреди каждого поля имеется тенистый пруд, а где-то за горизонтом - соленое море; где дует свежий ветер, наполненный ароматом лугов, где поют птицы, стрекочут кузнечики, летают стрекозы. Где он может по своему желанию управлять погодой и животными, где он царь и бог, потому что: -Создатель. Где он может все. Все, что пожелает... а не только плавить в печке серебро.

* * *

- Вот это да... - Синичка восхищенно подставила ладошки под текущую из-под крана тоненькую струйку воды. - Что, и холодную можно, и горячую? - Можно... - пожал плечами Саша, присаживаясь на край ванны. - Синичка, а ты и вправду умеешь колдовать? - Умею... Я про такое слышала, а вижу впервые. - она покрутила вентили и испуганно пискнула, случайно включив душ. - А это зачем? - Умываться. Вставать под него целиком и мыть все тело... А скатерть-самобранку ты можешь сделать? - Могу. Только с нее есть ничего нельзя будет... Это же сколько в нем воды? - Сколько угодно. А почему с нее нельзя будет есть? - Потому, что сделать съедобные фрукты-овощи так сложно, что проще на огороде вырастить. - Синичка наконец отвлеклась от крана и повернулась к молодому человеку: - Саша, ты что, хочешь какого-нибудь чуда? Закрой глаза. Трофимов зажмурился. - Открой. - Ой, а как это? Темное бордовое платье, плотно облегавшее тело девушки, оказалось голубым. - Ты же хотел немного колдовства? - Синичка рассмеялась. - Чего же теперь спрашиваешь? - А как это у тебя получилось? - Сашенька, я могу создавать иллюзии и читать мысли, я могу отпугивать демонов и заморачивать драконов, но даже ради спасения жизни мне не удастся сдвинуть с места большой железный дом, как это с легкостью делаешь ты! - Автобус, что ли? Так это просто... - Колдовство тоже просто, когда знаешь основы и правила приложения сил. - А ты можешь сделать так, чтобы кошка заговорила? - Это очень просто... А вот ты знаешь, что четыре часа назад в жизни сразу двух вселенных произошла огромная перемена? - Какая? - У них появилось единое время и единые размеры. - Как это? - До сегодняшнего утра за секунду вашего времени в нашем мире пролетали тысячелетия, а за наш день у вас проходил месяц. Вся наша вселенная умещалась в кулачке вашего младенца, а ваши высочайшие горы не превышали высоты нашего цыпленка... - Синичка, ты явно запуталась... - Теорема обратного подобия, Сашок, теорема обратного подобия: "...несопоставимы, пока не имеют общих точек". С сегодняшнего утра общая точка есть. Это я. Сейчас я принадлежу обеим вселенным, и они обрели общее время и общий размер. Событие - масштабов мироздания! А случилось оно только потому, что ты очень захотел, чтобы я была рядом. Вот это и называется: колдовство. Как ты чувствуешь себя в роли вершителя судеб вселенных? - Да ну, брось, - недоверчиво отмахнулся Саша. - Что-то я ничего особенного не заметил. - Так оно и бывает. Мы изумляемся пустякам и не замечаем великого... - Эй, молодежь, вы там уснули, что ли? - послышался голос Антонины Митрофановны. - Я в магазин пошла. - Да, мам, я понял! - Ты хочешь, чтобы я жила здесь, но не знаешь, как сказать матери? - уже знакомым, полуутвердительным, полувопросительным тоном произнесла Синичка. - А ты не говори ничего. Она не удивится. Вот от этого спокойного, уверенного совета девушки на Трофимова и дохнуло внезапным темным, колдовским холодком, тем самым, которого он ожидал, но ни разу не ощутил рядом с последовательницей Гекаты, - но Синичка уже с трогательной надеждой просила, указывая на душ: "А можно мне?" - и краткое наваждение пропало. - Да конечно, Синичка, - кивнул он. - Туалетное мыло в шкафчике, а полотенце я сейчас принесу. Он достал не только большое махровое полотенце из мамочкиных запасов, но и свой любимый халат. Приоткрыл незапертую дверь, повесил на крючок, скромно отводя взгляд от Синички, и напоследок, не сдержав любопытства, спросил: - Слушай, а зачем вы решили объединить наши вселенные? - Понимаешь, - будничным тоном сообщила девушка, - через шесть месяцев наш мир погибнет.

* * *

Вообще-то, инструкция по технике безопасности работать без вытяжной вентиляции запрещает. Нет, Олег не умер и не стал инвалидом, но к усталости добавилась еще и сильнейшая головная боль. Придя домой, он смог только молча раздеться и упасть в постель. Самым обидным оказалось то, что боль не отпустила и во сне. Создатель сел в кровати, наложил ладони на лоб, с силой потер. заболело еще сильнее. Чертова работа! Господь Бог, а пашет, как батрак какой-то! Скажи кому - засмеют. Вдобавок ко всему, от комковатого соломенного матраца ныли бока и зудела исколотая спина. Создатель зло пнул кулаком измятую пуховую подушку, встал, быстро оделся, стремительно вышел из дома. Дьявол ждал его верхом, держа Джорджа в поводу. Вокруг толпились селяне, впереди стояли на коленях хозяева дома. Однако Олег пребывал не в том настроении, чтобы участвовать в митингах. Он молча вскочил в седло и послал коня вперед. Небо вновь сияло девственной голубизной. Справа, над Долиной Голодных Ртов, над бесконечным множеством болот поднимались белые клубы, словно там бушевал пожар, а по левую руку, над еще мокрыми, прохладными лугами трудолюбиво жужжали басовитые шмели. Ласточки чиркали крыльями прямо по траве, разрезая воздух над самой землей, а если и взмывали к небесам, то непременно с сытной добычей в клюве. Тропинка убегала вперед, опасливо огибая любые заросли и охотно забираясь на взгорки, овевал лицо свежий ветерок, и постепенно Создателю становилось легче. Как хорошо иметь для себя такой вот мир, готовый успокоить, порадовать, вылечить от болячек, раскинуться от края и до края, покорно ложась под копыта властелина! Хорошо. Он уже не морщился, а жмурился под жаркими лучами, с наслаждением вдыхал влажный воздух; он перестал гнать коня и даже посадил большую рыжую стрекозу Джорджу между ушами. Настроение улучшалось. Очередное селение виднелось издалека. Оно оседлало самую макушку высокого холма и ощетинилось крепким частоколом. - Мы можем не останавливаться здесь, Создатель, - сообщил Дьявол, - и еще засветло успеть в следующий поселок. - Поехали в следующий, - легко согласился Олег, - у меня здесь родственников нет. Но тропинка имела свое собственное мнение и вела всадников прямо к настежь распахнутым воротам. - Странно, - заметил Олег, - ворота открыты, и ни единой души кругом. - Может, разошлись по хозяйским делам? - Какой смысл выстраивать частокол, если потом оставлять открытыми ворота и даже сторожа не сажать? В ответ запела флейта. Пронзительно и немного грустно. Чистый, ясный, негромкий голос ее мгновенно перекрыл все звуки окружающего мира. - Это свадьба, - сказал Дьявол. - Они открыли ворота, чтобы впустить счастье. - Откуда у этих дикарей флейта? - Я не знаю, что такое "флейта", Создатель, а играют они на рожке. - Не может быть! - Пастуший рожок. Его вырезают из молодой ольхи и покрывают костным лаком. - Неужели так можно играть на обычной деревяшке? - не поверил Олег. Дьявол молча пожал плечами и направил коня в гостеприимно открытые ворота.

Частокол огораживал немногим большее обычного питерского двора-колодеца. Тем не менее, на этом пространстве уместилось почти два десятка бревенчатых изб, да еще полсотни яблонь. Как ни странно, но посреди этой полу-деревни, полу-заставы поместилась еще и утоптанная центральная площадь. Не очень большая - но место на три богато накрытых стола нашлось. Правда, за столами пока сидели лишь пара совсем уж дряхлых стариков, да одна ветхая бабка. Все остальные жители водили хороводы: мужская часть населения - вокруг табурета с молодым парнем, перепоясанным оранжевым шарфом, а слабый пол кружил вокруг девчушки лет семнадцати, одетой только в короткую алую сорочку. Украшали девушку две красные ленточки в длинных золотистых волосах, и еще одна желтая - на поясе. Хороводы касались друг друга. Точнее, спинами соприкасались танцующие, и каждый раз вздрагивали, словно от укола, а увлекающая их в движение мелодия, тронувшая души путников, рождалась действительно из деревянного рожка. На простеньком инструменте играл не юный пастушок, а вполне солидный мужчина, лишившийся где-то правой руки почти по локоть. Музыка резко оборвалась, тут же раздался громкий хохот: под ободряющие крики и улюлюканье окружающих, крепкий, высокий паренек развернулся к бодрой старушенции, с которой его угораздило соприкоснуться спиной, замялся, оглядываясь в поисках поддержки, но, следуя правилам неизвестной игры, обнял бабульку и крепко поцеловал. Все были так поглощены происходящим, что всадников поначалу не заметили и стали снова собираться в хоровод. Дьявол хмыкнул, позволил коню сделать пару шагов вперед, едва не сбив с ног одного из мужчин. Тот недовольно попятился, вскинул глаза, округлил их, и уже после этого раздался крик: - Смотрите! Дьявол неторопливо выехал в центр площади. Олег - следом за ним. После минуты мертвой тишины к селянам стало приходить понимание: - Создатель... Создатель... - побежал по рядам шепоток, возникла негромкая суета. Словно сама собой появилась блеклая ленточка в руках девушки, стоявшей в центре хоровода. Девушка боязливо приблизилась к Создателю и повязала ленточку ему на колено. Упругие девичьи груди сверху оказались видны до самых кончиков розовых острых сосков. - Счастье вошло в открытые ворота нашего поселка! - почти прокричал высокий, чуть хрипловатый голос. - Сам Создатель пришел на свадьбу моей дочери! "Ну да, - вспомнил Олег, - это же свадьба." Он спешился, глядя в изумрудные глаза невесты. Девушка смутилась, опустила голову. Длинные мягкие волосы, словно струйка воды, скользнули по плечу вперед, под тонкую сорочку, в выемку меж соблазнительных холмиков. Надо же такое платье для невесты выбрать! Девчушка отвернулась, побежала назад, на свое место. Шелковая ткань плотно прилегала к коже, подчеркивая линию бедер. Невеста словно хвасталась своим телом: вот эти крепкие груди теперь будет сжимать ладонь моего мужа, эту бархатную кожу целовать, эти покатые бедра миловать. Эти стройные ножки раздвинутся, впуская... Создатель отвернулся, кинул повод услужливо подскочившему мальчишке, пошел к столу. Ему страстно захотелось выпить стопку водки, но в этом мире о таком пустяке оставалось только мечтать. Хороводы распались, селяне устремились к выставленным яствам. На опустевшей площади остались только двое. Она и он. Парню на вид казалось лет двадцать, не больше. Самый обычный мальчишка: старательно причесанный, невысокий, угловатый. Именно он снимет сегодня с девочки сорочку, сожмет пальцами напрягшийся сосок, коснется его кончиком языка... Парень внимательно разглядывал свои ноги, но время от времени не выдерживал и выстреливал коротким взглядом в сторону невесты. На ее пунцовых губах каждый раз появлялась улыбка, хотя на жениха она и не смотрела. Здешние жители за столом больше шутили и разговаривали, чем наедались грибами, и бурной ночи не предвиделось. Если на молодых и обращали внимание, то только в форме совета: "Не спешите, у вас еще вся жизнь впереди, никуда друг от друга не денетесь..." Однако на небе оставалось все меньше и меньше солнц. Вместо них ввысь поднимались крупные, но совершенно блеклые звезды. Стол тоже быстро пустел. В конце концов один из мужчин поднялся и уже знакомым хрипловатым голосом попросил: - Благослови, Создатель, на счастливую жизнь этих молодых людей. Жених с невестой встали перед Олегом, наконец-то соединив руки. Тонкая материя, словно наэлектризовавшись, плотно облепила девушку, открыв и подчеркнув каждый бугорок, каждую линию. Даже ямочка пупка проявилась ко всеобщему обозрению. Стало видно, какое прекрасное тело доставит наслаждение везучему мальчишке... Он раздвинет в стороны тонкие лямочки, обнажая плечи, и сорочка упадет, лишенная всякой поддержки. Руки его скользнут по прохладному, отзывчивому телу - вскинет голову, закрыв глаза, девушка, станет прерывистым ее дыхание... Никаких трусиков на ней нет и в помине. Курчавый пушок внизу живота, слегка расставленные ноги... - Разве можно благословлять по ночам? - деревянным голосом спросил Создатель. - Я сделаю это завтра. Окружающие взорвались радостным смехом, набросились на молодых и растащили их в стороны. Перспектива продлить праздник еще на день, а заодно потомить лишнюю ночь жениха с невестой селян только обрадовала. Шутки-прибаутки сыпались горохом. Но чья-то предусмотрительная рука в это время уже закрывала ворота, вспыхивали розовые огоньки в окнах домов - поселок готовился ко сну. Создателю для ночлега отвели большую светлую горницу, с тщательно отскобленными полами, занавешенными окнами и одной широкой кроватью посередине. Похоже, эти покои готовились для молодоженов. Олег задул лучину, разделся, лег на постель. Матрац был соломенный, но мягкий, еще не свалявшийся. Его явно только что набили. Создатель вытянулся во весь рост, раскинул в стороны руки, закрыл глаза. И перед мысленным взором опять увидел невесту. Ее тонкие брови, точеные ушки, изумрудные глаза. Острые девичьи груди с розовыми сосками, покатый изгиб бедра, стройные ножки. Мягкий пушок внизу живота... Создатель перекатился с боку на бок: но ведь это он ее придумал, он! Почему же она достается какому-то угловатому недоростку?! Такая красивая, юная, нетронутая... Интересно, где она сейчас? Олег сосредоточился на образе девчушки, стараясь почувствовать, где она находится, увидеть - как видел стрекоз, прежде чем посадить их коню между ушей. И ничуть не удивился, когда понял, что она в соседнем доме, мучится от бессонницы среди разомлевших от угощения подруг. Создатель заставил ее встать. Это было совсем просто, так же легко, как разгонять легкие облачка или устраивать порхающие узоры из бабочек. Потом вывел из помещения. На улице царила прохладная тишина. Медленно двигались в небе звезды, проползала в вышине похожая на два слипшихся желудя туча. Олег увидел свой дом ее глазами. Девушка вошла, закрыла дверь на задвижку. Создатель поднял голову. Девушка медленно, словно руки ее двигались в вязком желе, развязала ленточку на поясе - тонкая змейка скользнула на пол. Потом подняла руки к плечам, сдвинула лямочки "свадебного платья". Мягко, с вкрадчивым шорохом, словно покрывало с новорожденного памятника, упала ткань. Невеста замерла, смущенно наклонив голову, опустив руки вдоль тела. Волосы рассыпались, будто вуалью прикрывая грудь. Девушка плавным движением убрала волосы за спину, полностью открываясь Создателю, снова опустила руки вдоль тела. Сделала шаг вперед, вступив в луч звездного света, бьющего из окна. В волосах вспыхнули искорки, кожа окрасилась золотом. У Олега даже челюсти свело от напряжения. Порождение сна, она казалась видением, полуреальная в звездном свете и осязаемая даже на расстоянии. Девушка дрогнула, мягко ступая, приблизилась к кровати, присела на краешек, положив ладони на колени, словно школьница, а когда Создатель, сгорая от страсти, уже готов был схватить ее, аки татарин золотой оклад, единым движением откинулась перед ним на спину. Острый напрягшийся сосок возник прямо перед губами. Олег едва сдержался, чтобы не укусить его от полноты чувств, прильнул в поцелуе. Девушка застонала, закрутила головой из стороны в стороны. Олег продолжал целовать ее, опускаясь все ниже и ниже, к гладкому животу, к бедрам, к пушистому холмику, так долго будораживший воображение... Терпеть не стало больше мочи. Создатель метнулся вверх, прильнул губами к ее губам, и одновременно вошел в нее, страстно, решительно, даже не ощутив девственности невесты. Девушка вскрикнула, обхватила его руками, послушно отвечая на каждое движение, отдаваясь вся, без остатка. Создатель ощутил внутри сладостный взрыв и без сил отвалился в сторону. Девушка вскинулась, пискнула, заметалась по комнате затравленным мышонком и наконец забилась в угол, сжавшись в комок, пытаясь стать маленькой и незаметной, пропасть, совершенно исчезнуть. Но Олег не мог даже языком повернуть от сладостной усталости. Он только молча смотрел в ее сторону и улыбался. Теперь он заметил, что запертая дверь содрогается от ударов. Впрочем, удары вскоре затихли. И одновременно заплакала девушка. Создатель поморщился. Истома его уже отпустила, осталась только расслабленность. И желание лечь и заснуть. А тут девица слезы льет, требуя внимания и утешения. Нашла время! Вместо жалости только раздражение вызывает. Мелькнула тень за окном, хлопнула форточка. Промчался по горнице холодный ветер сквозняка. Тень у двери оформилась в реальность, полы плаща раскинулись в стороны. Дьявол метнулся к девушке, склонился над нею, потом гневно развернулся к Олегу: - Как ты мог, Создатель?! Как мог ты это сделать?! - Ну что еще?! - зло огрызнулся Олег, которому никак не давали уснуть. Что ты вламываешься среди ночи?! - Зачем, Создатель? - Дьявол оглянулся на девушку. - Почему? - Обычное желание обычного мужчины. Отстань. - Ради минутной прихоти, Создатель, ты искалечил ни в чем неповинную девушку. - Ее никто не калечил, рогатый, - взведенный приставаниями слуги, Олег вскочил на ноги. - Я просто развлекся перед отдыхом. А теперь убирайся отсюда, и дай мне уснуть! - Ты искалечил ее жизнь, Создатель! Ты, которому молились, в которого верили! - Какая жизнь, псих?! Это сон! Она - порождение моего сна! - Она создана по образу и подобию твоему, Создатель. Она - такой же человек, как и ты. Она молилась тебе всю жизнь. А ты обесчестил ее в день свадьбы. Как ей теперь жить? - Да как ты смеешь сравнивать ее со мной, вашим Создателем! - в ярости заорал на слугу Олег. Он повернулся к хнычущей девчонке и мысленно с силой сжал ее сердце. Девушка резко вскинула голову, гулко ударившись о стену и медленно повалилась на бок. - Сравнивать меня с какой-то здешней куклой! Вот, теперь ей не нужно жить. Ты доволен? Дьявол упал на колени, взял голову девушки в ладони, поднял на Олега изумленные глаза: - Ты же убил ее, Создатель... Создатель, ты ее убил! - Теперь ей не придется жить с позором. Ты доволен, рогатый? - Создатель, - Дьявол медленно поднялся с колен, - мы пришли в этот поселок как гости, нас приняли, как посланников радости. Ты из прихоти обесчестил одну из девушек, обесчестил невесту в день ее свадьбы. И убил без всякого повода, наказывая за свою вину... - Ты обезумел, рогатый, ты говоришь с Богом, а не с бродяжкой, - рявкнул Олег, но Дьявол не слушал: - ...Люди увидят это, и ты не будешь больше гостем в этой деревне. Люди разнесут Весть, и ты не будешь больше Богом в этом мире, Создатель... - Ты хочешь отнять у меня мой собственный мир?! - Ты сам это делаешь, Создатель. - Ну хорошо, - согласился Олег, дрожа от ярости, - пусть будет по-твоему. Жители этого поселка никому и ничего не расскажут... Гнев Создателя еще не успел обрести образа - на миг вспомнился убитый в начале пути вампир, и господня воля немедленно напряглась, накрывая этим видением поселок. Завизжали свиньи, донеслось испуганное мычание, замелькали за окнами тени. Дьявол вздрогнул, повел носом, тревожно шевельнул ушами, крутанулся на месте: - Бежим. Страх слуги передался Создателю. Олег схватил в правую руку обнаженный меч, одежду сгреб левой. Зазвенело разбитое стекло, полетели щепки от деревянной рамы. Олег решительно рубанул темную тварь, ввалившуюся внутрь, метнулся к двери. На улице царил ад: крики людей, обнаженные фигуры кидаются из стороны в сторону, пытаясь спастись от черных крылатых теней, сытое уханье и жадное чавканье неведомых тварей. Олег взмахнул клинком, легко развалив сразу двоих нападающих, побежал за Дьяволом. Ударом лезвия смахнул еще одну тварь с крупа коня, вскочил на Джорджа верхом и помчался к воротам, описывая мечом круги над головой. Приблизиться к нему никто больше не рискнул. Хотя напавшие на поселок твари и казались явным порождением тьмы, Дьявол улепетывал со всех ног, пришпоривая коня на протяжении как минимум двух часов, потом перешел на рысь, немного отдышался и повернулся к господину: - Как мог ты Создатель?! Ты сеешь смерть, словно траву косишь! Люди, люди. Женщины, дети... Мужчины. За что ты оборвал их жизни? - Ты же сам сказал - они могли рассказать про меня... - Да это же ты напакостил! - сорвался на крик Дьявол. - Ты изнасиловал, ты убил! Почему они должны из-за тебя умирать?! - Перестань орать... - все еще не мог отдышаться после скачки Олег. - Это просто сон. - Это для тебя сон, а для них - смерть! - Ты что, не понимаешь? Это не люди, это плод моего воображения. Просто фантазия. - Они созданы по образу и подобию твоему, они ничем не отличаются от тебя, они такие же как ты! - Ты сошел с ума! Это всего лишь сон! - Но я тоже из этого мира, Создатель. Я - один из них. Ты хочешь убедить меня, что и я сон? - Ты, кажется, забыл, рогатый, как создавал этот мир по моему желанию?.. угрожающе напомнил Олег. - ... каждый из обитателей его получил частицу твоей души, Создатель. - Ты так и будешь мне перечить? - Уверенным движением Олег выхватил меч и приставил к горлу слуги. - Мне, своему создателю, мне, Богу этого мира! - Я... один из них, Создатель, - козлиная морда Дьявола мгновенно посерела, а голос осип. - Мне жаль их... И тут Олега осенило: - Так говоришь, ты бессмертен? - он расхохотался. - А как на счет этого меча? Я создал тебя специально для того, чтобы убить им! - Да, Создатель, - судорожно сглотнул слуга. - Драккар - это единственное, чем можно меня убить... - Не слышу. - Я - твои ворота в этот мир, Создатель. Не убивай меня, иначе ты никогда больше не сможешь сюда попасть. - Ты уверен? - усмехнулся Олег. - Да... - Дьявол боялся даже кивнуть. - Может быть, мы проверим? - Не нужно, Создатель, - у Дьявола аж рога посерели от страха. - Я не буду больше тебе перечить. - Ну что же, если ты сможешь убедить меня в своей искренности... - Клянусь тебе, Создатель! - Ну, разве это клятва... - Олег слегка надавил острием слуге на горло. Говорить нужно так: "Я, раб божий, клянусь и впредь оставаться покорным рабом, а не занудливым засранцем." - Я, раб божий... - покорно захрипел Дьявол. Выслушав его клятву, Олег криво усмехнулся, немного выждал, потом убрал меч в ножны и спрыгнул на землю: он все еще не оделся. Медленно темнея, как залежавшаяся в проявителе фотобумага, Дьявол заставил своего коня попятиться назад, осторожно оглянулся. - Удрать хочется, рогатый? - резко спросил Олег. Дьявол вздрогнул, лихорадочно замотал головой: - Нет, Создатель, что ты... - Ох, рогатый, что-то не верю я тебе... Может, все-таки повесить твою голову себе на стремя, а? - Пока я жив, Создатель, я всегда буду твоими воротами в этот мир, независимо от своего желания, - заискивающе сообщил Дьявол. - И ты всегда можешь придти и покарать меня... - Это хорошо, - кивнул Олег. - Ну так как, у тебя больше нет желания читать мне нотации? - Прости мою дерзость, Создатель, - покорно склонил голову слуга, - просто мне было очень больно... - Больно? - усмехнулся Олег, сев у толстой липы и привалившись к ней. - Ты же не испытываешь боли? - Мне было больно за других... Сон сразил внезапно, словно удар меча...

...это был звон будильника. Олег вскочил на ноги, привычно прихлопнул звонок. и похолодел... Ведь он заснул! Там, в мире десятков солнц, он заснул. В чистом поле, один на один с Дьяволом, которому только что устроил жесточайшую выволочку! Достаточно рогатому протянуть руку, взять Драккар... И в следующий раз он проснется без головы! Олег покосился на постель. Лечь, проснуться и связать Дьявола? А если сейчас, в этот самый момент голова уже катится с плеч? Нет, уж лучше подождать. Не хочется оказаться мертвецом. Даже во сне...

* * *

Нежные, чуть влажные губы прикоснулись к соску, вызвав сквозь сон приятное раздражение; мягкие, теплые подушечки пальцев скользнули по животу. Расслабляющий, обволакивающий сон не отпускал. Ладонь опустилась на бедра, медленно двинулась дальше. Трофимов застонал, сон все еще удерживал его в своей власти, но тело уже проснулось, уже откликалось на ласку. Пальчики пробежались по напряженному члену, а губы двинулись от сосков выше, коснулись шеи, колючего подбородка. Сон отчаянно цеплялся за сашино сознание, но ласковые ладони покинули разгоряченные бедра, взамен опустилось не менее раскаленное тело. Член без малейшего усилия вошел в плотное лоно, Саша попытался обнять девушку, но она с неожиданной силой прижала его руки к подушке. Сна не осталось и в помине. Саша хотел поднять голову и коснуться губами ее груди, но не достал, откинулся обратно и отдался во власть победительницы. Тело его словно нашло свой, личный контакт с девушкой, послушно откликаясь на каждое ее движение, и категорически отринулось от сознания молодого человека, стремившегося продлить сладостный плен. Трофимов ощутил, как внутри его разгорелся огонь, костер, пожар, огненная буря, которая не умещалась внутри, закричал, и огонь выплеснулся наружу... Синичка обессиленно опустилась сверху, прижалась щекой к его щеке и тихонько мурлыкнула: - С добрым утром, любимый. Трофимов скосил глаза на часы и понял, что ему пора вставать. - Пора-пора, - подтвердила Синичка, откатываясь в сторону. - Завтрак остывает. - Какой завтрак в четыре часа утра? - Трофимов с явным сожалением поднялся на ноги. - Не могу же я тебя голодным на работу отпустить?! Посреди темной ночи Синичка ухитрилась приготовить не банальную яичницу, а самую настоящую сладкую рисовую кашу с молоком. - Во сколько же ты встала? - поразился Трофимов. - Ешь, тебе выходить скоро, - улыбнулась в ответ Синичка и стала наливать чай. Не привыкший к подобной заботе Александр вышел из дома на десять минут позднее обычного, и на работу ему пришлось мчаться бегом. В половину пятого он получил путевку, солярку, прошел врача, и только без четверти пять выехал с БАМа. Город еще спал. Редкие окна светились в домах, собаки еще не вывели на первую прогулку своих хозяев, две трети фонарей экономили электроэнергию. Призрачная ночь, привычная кабина, заснеженный асфальт ныряет под колеса. И Трофимов уже начал сомневаться, была ли Синичка на самом деле или это всего лишь сон. Первый круг - с пяти двадцати семи до шести тридцати четырех. До "Воздухоплавательного парка" тридцать три минуты, тридцать четыре обратно. Самый легкий рейс - человек десять за все время село. Второй круг занял уже час двадцать, и двери аж трещали от набившегося народа. Толпа схлынула только к завершению третьего круга, но хитроумные составители графика это предусмотрели, и с половины одиннадцатого автобус отправлялся в парк. В "разрыв", как принято называть четырехчасовой обед среди водителей. За прошедшие семь часов Саша уже и вправду засомневался в реальности Синички, засомневался настолько, что плюнул на все инструкции и вместо парка рванул домой. Дверь он открыл своим ключом, вошел в квартиру, прислушался... С кухни доносилось негромкое позвякивание. Саша заглянул туда... - Сашка! - Синичка бросила тарелки и кинулась ему на шею. - Ты что, уже с работы? - Нет еще, - счастливо улыбнулся Трофимов, - надо в парк ехать. - Ты знаешь, так здорово, когда вода сама в дом течет? Я всю посуду заново перемыла, и вилки. И еще прозрачные чашечки из комнаты. Это просто сказка! - Синичка крепко его расцеловала. - Ты такой молодец! - Я или водопровод? - рассмеялся Трофимов. - Конечно, ты! Чувства долга у Саши хватило только на то, чтобы позвонить в парк и соврать, что он сломался.

* * *

Как ни странно, работы сегодня почти не было. Все лихорадочно готовились к выставке - носились по этажам с выпученными глазами. Альбертовна, злобно шипя, следила за загрузкой двух "Газелей", не подпуская к машинам даже бритых охранников. Художники выгребали из столов пыльные эскизы и набивали их в папки. Секретарша грозно водила глазами. Короче, дела нашлись у всех, кроме Олега. Немного поскучав, литейщик занялся уборкой мусора. После выметания всех углов хлама набралось ведра на три. Обнаружился также десяток завалившихся по пыльным щелям восковок. Судя по тому, что их до сих пор не хватились, в этих украшениях никто особо не нуждался, однако Олег, привыкший уважать чужой труд, сделал-таки литейные формы и к вечеру провел единственную плавку. А потом запер мастерскую и отправился домой. Таня хлопотала на кухне, у плиты. На плече возвышался Альфонс и внимательно наблюдал за ее манипуляциями. - Ты прямо Сильвер, - усмехнулся Олег, - ни минуты без попугая. - Как ты рано сегодня, - удивилась благоверная, - а я, как назло, Сашку со Светкой на живопись отправила. Обидится. Спать пойдешь? - Спать? - Олег прикрыл глаза. Воображение сразу нарисовало самодовольную козлиную рожу, блеск меча. Холодно касается горла стальное лезвие, и голова катится на траву. Олег поежился. Нет, умирать не хотелось. Даже во сне. - Нет, спасибо. А ты что, с попугаем теперь вообще не расстаешься? - Тебе жалко? - Танечка скосила глаза на Альфонса. - Он меня любит. Попугай с готовностью закинул голову, распушил перья и вдохновенно произнес: "Боже мой, как ты прекрасна!" - Врет он все. - Олег подошел ближе и уставился птице в глаза: - Чего от Тани хочешь? - Жрать хочу! - признался Альфонс. - Вот так! Слыхала? - Ну и что? Мне за ласковое слово горсти пшена не жалко... От кого еще услышишь? - Как так? - насторожился Олег. - Очень просто. Ты помнишь, когда поцеловал меня последний раз?.. За последнюю неделю только и слышала: "Жрать" и "спать". - Не... Не может быть... - неуверенно покрутил головой Олег. - Да ладно, - Таня почесала попугаю шею, - я понимаю. Работа. Устаешь. Только знаешь, Олежка, всех денег ведь не заработаешь... - Танечка, пожалуйста... - запросил пощады Олег. - А ты помнишь, что обещал? - Что? - Как, что? Прошло пять дней... - А-а! - сообразил Олег. - Ботанический сад? Так я завтра на работу не иду!

За окном валил снег. Огромные мохнатые хлопья. Они падали с черного неба, ненадолго желтели в свете кухонного окна и бесследно исчезали внизу, во мраке двора. Часы у соседей за стеной пробили полночь. Уникальные напольные часы конца восемнадцатого века четко отбивали каждые полчаса уже больше ста лет. И как только люди ухищряются спать под этот звон? Танечка и Сашка давно посапывали в соседних комнатах. Сегодня Олег показал себя образцовым семьянином: до девяти играл с сынишкой и уложил его спать, потом заточил ножи, укрепил сушилку для посуды над раковиной, залатал щель под окном. Но Таня в конце концов тоже отправилась в постель, и Олег остался один. Склонить голову на подушку он не решался - стоило прикрыть глаза, как мерещилась ухмылка Дьявола, удар меча. Голова катится в одну сторону, тело заваливается в другую. Агония... Нет, подобного сна Создатель увидеть не хотел. Тем более с такой натуральностью - последнее время сны казались более реальными, нежели окружающий мир. От предчувствия смертельного удара стало побаливать горло. Олег сидел у темного окна, всматривался в играющую снежинками ночь и отпивался горячим кофе.

* * *

Вернулся Трофимов в час ночи. Тихонько, стараясь никого не разбудить, открыл входную дверь. В квартире витал пряный мясной аромат, от которого рот мгновенно наполнился слюной. Тихонько приоткрылась дверь комнаты, выглянула Синичка: - Ой, Саша пришел! - Она выскользнула в коридор, обняла его за шею, поцеловала. - Ой, какой холодный! Замерз? - Да нет, - Трофимов выбрался из куртки, - снег на улице. В снежные дни морозов не бывает. - Как холодно в вашем мире! - поежилась Синичка и взяла Сашу за руку: Идем. В комнате, на письменном столе, стояла глубокая тарелка и чашка. Девушка запустила руки под одеяло, выудила алюминиевую кастрюльку, стала накладывать гречневую кашу. В воздухе поплыл густой мясной аромат. - Садись, - она убрала кастрюльку и потянула к себе чашку. - Ты горячий компот любишь или холодный? - Любой, - коротко ответил Трофимов, берясь за ложку. - Какая ты рукодельница... - Это так здорово, - азартно зашептала Синичка, - вода течет сама, плиту топить не надо. Просто рычажок поворачиваешь, чик - и горит огонь. Можно больше сделать, можно меньше... Трофимов, молча кивая, уплетал за обе щеки. Гречневая каша имела вкус натурального мяса, но на зуб не попадалось ни единой прожилочки. Съев больше половины, Саша не сдержался, и осторожно полюбопытствовал: - Слушай, Синичка, а мясо здесь есть? - Есть. - девушка рассмеялась. - В супе. Не нравится? - Наоборот. У тебя золотые руки. - Сашка, Сашка, - она пересела ближе. - Я об этом всю жизнь мечтала... - О чем? - Ну, о чем мечтает любая женщина? Стать домохозяйкой, естественно. - Не знаю, - пожал плечами Трофимов. - Некоторые стремятся стать учеными или капитанами. - Что за бред? - удивилась Синичка. - Женщина не может быть капитаном. Женщина рождена быть хозяйкой и больше никем. - А у нас законодательно закреплено равноправие полов, - похвастался Трофимов. - Варварство, - хмыкнула Синичка. - У нас за хребтом живут племена, которые тоже считают мужчин и женщин равными. Именно поэтому они так и остались дикарями, а наша цивилизация насчитывает уже больше трех тысяч лет. - Не знаю, - Саша отодвинул опустевшую тарелку. - Именно женщины организовали у нас движение феминисток... - Наверное, они психически больны, - предположила девушка, наливая в чашку компот. - Уравнивать женщин и мужчин - это все равно, что сравнивать акулу и альбатроса. Никогда в жизни акуле не удастся подняться в небо, и никогда в жизни альбатросу не увидеть глубины моря. Они разные. - Что ты имеешь в виду? - спросил Трофимов, прихлебывая горячий компот, по вкусу напоминающий сладковатый яблочный сок. - Женщина - это в первую очередь мать. Она тяготеет к стабильности, безопасности и покою. Она стремится сохранять и поддерживать дом, наводить уют, вкусно готовить, растить здоровых детей. Мужчина же стремится быть выбранным для зачатия детей. Именно поэтому он старается произвести впечатление: хорошо трудиться, искать новое, неожиданное, он всегда готов на риск, на опасные действия. Недаром в нашем законодательстве уже больше двух тысяч лет мужчинам запрещено владеть любым имуществом, кроме оружия и личных вещей. - Как это? - чуть не подавился Трофимов. - Вообще? - Разумеется. - Погоди, а если он трудится, зарабатывает, строит? Кому все это принадлежит? - Это принадлежит хозяйке. - Да это же даже не матриархат, это рабовладельчество какое-то! - Ты не прав. Свободу выбора имеет каждый. - Но... Ничего не получать за свой труд?! - Почему не получать? Он получает возможность жить в доме, в уюте, хозяйка вознаграждает его заботой и своим телом. Хороший мастер своего дела будет по достоинству оценен любой женщиной, но если она не умеет хорошо вести хозяйство, он всегда волен уйти к другой. А если мужчина не способен ни на что, то он не будет нужен ни в каком доме. Это первейшая из основ нашего общества: каждая хозяйка стремится стать лучшей - чтобы удержать лучших из мужчин, а каждый мужчина стремится стать лучшим, чтобы привлечь внимание достойнейшей из хозяек. "Стремление к совершенству каждого члена общества обеспечивает развитие общества в целом." - Кошмары какие ты рассказываешь, - покачал головой Трофимов. Вознаградит - не вознаградит, выгодно-невыгодно. Просто Америка какая-то, а не жизнь. Хоть кто-то в вашем мире способен не на расчет, а на любовь? - Это в мой огород камушек? - рассмеялась Синичка и потянула молодого человека к себе на кровать. - Я изложила тебе главу учебника, а не правила жизни... Если ты хозяйка высокого уровня, то чувствам приходится наступать на горло - иначе министры разбегутся в другие города. Ну, а если ты простая хозяйка дома в каком-нибудь селении, то, может быть, и не самое важное - как умело твой избранник тачает сапоги. Девушка обхватила Сашу за шею, привлекла к себе и впилась долгим поцелуем. Молодой человек ответил ей со всей страстью, но вскоре любопытство в нем взяло верх. - Ты говорила про министров... А что, у вас женщины имеют по много мужей? - Не обязательно, но как быть, если хозяйство большое? Кстати, это вторая из основ: "любая женщина имеет право вознаградить достойного мужчину своим телом." Даже последний бедняк, совершив подвиг, может оказаться в постели хозяйки всей страны. Это, с одной стороны, обеспечивает наибольшие возможности продолжения рода для наиболее достойных, а с другой - мужчины никогда не знают, является ли рожденный ребенок их потомком. Получается, что мужчины одинаково доброжелательно относятся ко всем детям хозяйки и те получают максимально разностороннее воспитание. Схема, апробированная веками. - И какое хозяйство было у тебя? - голос Трофимова неуловимо изменился. - Ты ревнуешь? - сразу почувствовала девушка. - В нашем мире такое тоже бывает. - Не хочешь отвечать? - Глупышка... - она растрепала ему волосы. - Я никогда не была хозяйкой. У меня никогда не было ни города, ни дороги, ни мастерских. Даже дома никогда не было. Все осталось в мечтах. - Почему? - заметно повеселел Саша. - Так сложилось... Я должна была стать хозяйкой охотничьей заставы на границе с пустыней. Охота на потаенных монстров - величайшее искусство и целая наука. Поэтому меня учили колдовству, физике, геометрии, истории... - Так ты хотела стать домохозяйкой или охотником? - перебил запутавшийся Трофимов. - О великая Геката! - вскинула руки к потолку Синичка. - Ты ничего не понял! Если хозяйка не будет иметь достойного образования, то как она сможет правильно оценивать действия своих мужчин? Достойные мастера живут только в домах достойнейших хозяек. Ты знаешь историю Маггелана? Трофимов, услышав знакомую фамилию, даже вздрогнул. - Он отправился в плавание на корабле Изабеллы. Будь он плохим капитаном, она никогда не доверила бы ему свое судно и жизнь. Будь она плохой хозяйкой, то не смогла бы понять, зачем нужно путешествие к горизонту. Но она поняла, согласилась на плавание и первая вознаградила его за открытие. Так, вместе, они и вошли в историю изучения земного диска - Маггелан и Изабелла. - Земного шара... - машинально поправил Трофимов. - Чего? - не поняла Синичка. - Земного шара, - повторил Трофимов. - Земля имеет форму шара. - Что за ерунда! - фыркнула девушка. - Земля плоская! А будь она круглой, люди на другой ее стороне падали бы вниз. - Они не падают, - повторил Саша слова учебника, потому, что сила тяжести направлена к центру Земли. - Сашенька, милый, этой гипотезе уже много сотен лет. Но если бы было так, то тела, отпущенные в двух разны точках, падали бы под углом к друг другу. А они падают параллельно! Это значит, что они притягиваются не к одной общей точке, а в одном общем направлении! - Но ведь именно Маггелан обогнул Землю и доказал, что она круглая! - Саша, - напоминающим тоном сообщила Синичка, - противники теории плоской Земли утверждали, что вода должна скатываться с ее края. Заслуга Маггелана и Изабеллы состоит в том, что они проплыли несколько сотен километров к краю Земли и обнаружили, что по мере приближения к границе планетного диска вода нагревается, а в дальнейшем и закипает. Таким образом она отбрасывается назад и никогда не покидает Землю. После этого открытия вот уже двести семьдесят лет никто не оспаривает, что Земля плоская и плавает по поверхности кипящего океана божественной энергии, а солнца на небе всего лишь флуктуации, выбрасываемые вверх в процессе кипения... - Но ведь Земля крутится вокруг Солнца... - неуверено сказал Трофимов, растерявшийся перед напором убежденной в собственной правоте девушки. - Ага, - саркастически кивнула Синичка. - И не одна, а много-много. Штук девять, - и она рассмеялась. - Перестань. В конце концов, меня всему этому учили не один десяток лет, так что просто поверь мне на слово и укладывайся спать. Последняя фраза девушки вернула Трофимова к действительности. Он взглянул на время: два часа. А вставать в четыре. Тут не до географических споров. Саша быстро разделся и нырнул под одеяло, где мгновенно отключился. А Синичка еще довольно долго сидела рядом, вглядываясь в его лицо. Потом осторожно поправила одеяло: - Спи. Спи, мой хороший, моя радость, моя любовь и удача. Спи. - и она отправилась готовить завтрак.

* * *

Он увидел над собой черную, рогатую морду Дьявола, рефлекторно схватился за рукоять меча - слуга испуганно шарахнулся назад - и облегченно рассмеялся: Драккар был на месте. - Ну что, рогатый, жмуришься? - окликнул Олег сумрачного слугу. - С добрым утром, Создатель, - ровным голосом отозвался тот. - Да уж надеюсь, надеюсь. Олег вскочил на ноги, протер глаза, сладко потянулся. Как оказалось, заснул он рядом с одним из многочисленных прудов. Создатель наклонился над зеркальной поверхностью. Оттуда глядел лохматый субъект с мятой рожей. Олег не без опаски покосился на Дьявола, потом махнул рукой, быстро разделся и бухнулся в воду. - Эх, хорошо! Слуга не шелохнулся. Он по-прежнему стоял возле деревьев и задумчиво смотрел вдаль. Скульптура, а не человек... Впрочем, он и есть нечеловек. Олег умылся, вылез из воды, пригладил волосы, оделся. Чувствовал он себя свежим, как никогда. Подошел к коню, потрепал Джорджу шею, взлетел в седло. Поднял лицо к чистому небу. - У нас говорят: "солнце в зените", а здесь, наверное: "все солнца на небе"? Дьявол промолчал. - Ну что ты застыл, рогатый? Давай, пора трогаться. Полдня проспали! - Ты не хочешь вернуться в это селение, Создатель? - Зачем? Полагаю, зрелище там не для слабонервных. - Тогда куда мы едем дальше? - смиренно спросил Дьявол, садясь на своего коня. - Куда-куда? Вперед, к морю! За остаток дня Дьявол так и не проронил ни слова. Ехал, черный и мрачный, как совесть Ивана Грозного. От вида этой хмурой фигуры у Олега к вечеру совершенно испортилось настроение, и он начал ощущать желание напустить вампиров на кого-нибудь еще. К следующему поселку они приблизились уже в сумерках. Минут пять удивленно погарцевали у запертых ворот, потом терпение Олега лопнуло, он выхватил меч и застучал эфесом по неошкуренным створкам. - Кто там на ночь глядя? - послышался сонный голос. - Создатель! - крикнул Олег в ответ. За частоколом заскрипело, с ближайших бревен посыпалась труха, над белыми остриями показалась нечесаная голова: - Кто? - Я, Дьявол тебя разорви! - рявкнул Олег. - Создатель! Ваш бог и властитель! Сторож вскрикнул, пропал. Послышался топот, приглушенный гомон. Створки дрогнули, раздвинулись, пропуская всадников вовнутрь. Местный сторож склонился чуть не до земли. На деревенской площади уже гомонила толпа. Кто-то хозяйственно бегал из стороны в сторону, кто-то молча таращился на живого бога. Из одного дома волокли на улицу длинный стол. - Торжеств не надо, - предупредил Олег, въезжая в самую гущу толпы. - Мне нужен только ночлег. Создатель спрыгнул с коня, едва не сбив с ног невысокую девушку с длинной русой косой. Селянка испуганно ойкнула, попятилась. Она была в светлой полотняной рубахе, талию туго подпоясывала выцветшая ленточка, отчего бедра казались шире плеч. Грубая ткань на груди высоко оттопыривалась, намекая на соблазнительные достоинства хозяйки. Под внимательным взглядом Создателя девушка потупилась и залилась яркой краской. - Кто-нибудь позаботится о коне? - негромко спросил Олег, и тут же услужливая рука забрала повод. Создатель приблизился к девушке, взял за подбородок, поднял голову. - Как тебя зовут? - Элия... - девушка продолжала прятать взгляд. - Красивое имя... - Олег заставил-таки девушку посмотреть на себя. У нее были большие голубые глаза и маленький курносый носик. - Элия, ты покажешь, где я буду сегодня ночевать? - Покажу... Создатель... - прошептала она. - К Мыльнику, Мыльнику веди, - донеслось сбоку. Девушка кивнула, повернулась, пошла впереди. Через два десятка шагов она открыла калитку, поднялась на крылечко высокой избы, пропустила Создателя в просторную горницу. - Здесь... Она не знала, что сказать еще, помялась, а потом тихонько, крадучись, скользнула в дверь. Олег подошел к окну: Элия бегом промчалась вдоль улицы и вошла в дом на другой стороне. Сзади фигурка ее казалась еще соблазнительнее - плотно сложенная такая, крепенькая. Как говорят в таких случаях - аппетитная. Олег отвернулся от окна и наткнулся на внимательный взгляд Дьявола. - Ну, что ты тут вытаращился, рогатый? - он взмахнул рукой: - Иди отсюда. Отдыхай. В горнице попахивало гнильцой. Пол чисто вымыт, стены свежевыкрашены, а запашок все равно есть. Создатель рассеянно покачал ногой скамейку у стены, присел на грубо сколоченный стол, покосился в сторону окна: а ведь под рубашкой у Элии наверняка ничего не было... Трусиков здесь, кажется, не носят, лифчиков тоже. Только грубая рубаха на голое тело. Соски, наверное, натирает... Олег погладил зачесавшуюся грудь, задул лучину, разделся, откинул одеяло, забрался в постель. На этот раз матрац оказался свалявшимся - жестким и кочковатым. Олег раздраженно сел. Знал бы, что его ждет такое ложе - лучше бы в поле лег. Он встал, подошел к окну. Селение уже успокоилось. Только маленький поросенок суетился у заборчика в мертвенном свете звезд. Похоже, нашел что-то съедобное. В доме напротив еще горел свет. Олег отвернулся, рассеянно обежав взглядом комнату... ...как здорово было бы упереть девочку Элию в этот неуклюже оструганный стол, задрать повыше подол рубашки, обнажив мягкую округлую задницу, ухватиться за бедра... Создатель отогнал шальную мысль и забрался обратно в постель, смирившись с судьбой. сон, однако, не шел. Жесткие комки упирались в ребра, голова то проваливалась до самых досок, то неустойчиво балансировала на угловатой кочке. Где они добывают эту чертову солому? На каменоломнях, что ли? Олег опять встал. Поросенок, вырыв солидную яму, бесследно пропал. На небо набежали мелкие прозрачные облачка. А свет в доме напротив погас. Девушка, наверное, улеглась, сняв с себя незамысловатую одежду, и лежит под толстым одеялом, постепенно согреваясь. А может, ее греют... Касаются тела горячие губы, ласкают раскаленные ладони; может, как раз сейчас она стонет от страсти и кусает крепко сжатые кулаки. Олег отвернулся от окна и вновь явственно представил, как Элия стоит, повернувшись к нему спиной, упершись ладонями в стол и широко расставив ноги. В свете звезд золотится пушок на плечах... "Вот привязалась, чертова баба! - потряс он головой и снова лег, на этот раз поверх одеяла. - Интересно, а чем она занимается на самом деле?" Создатель закрыл глаза, предвкушая приятную ночку, сосредоточился. Дом напротив, совсем рядом... Как ты там, Эличка? Высокая грудь, широкие бедра, длинная коса. Где ты спишь, что видишь? Установить контакт никак не удавалось. Спала она или нет, спокойно дышала или кричала от страсти, но девицы он не чувствовал. Неужели и вправду к любовнику сбежала? Олег сел, взялся пальцами за виски, сосредоточился... ничего. Вообще ничего. Ни спящей, ни бодрой, ни с раздвинутыми ногами, ни свернувшийся калачиком. Вместо ожидаемого маленького удовольствия - большой кукиш. Олег начал злиться: - Где же она, черт побери! Создатель распахнул дверь, вгляделся в дом напротив. Темные окна, никакого движения. Да в конце-то концов! Бог он в этом мире или бродяга?! Чего он боится, чего стесняется? Олег быстро оделся, пересек улицу, сильным ударом распахнул дверь, рявкнул в сонные лица: - Где Элия? - А... где... - в доме возникла суета. - Нету. - О, Дьявол, как это нет?! - А... Дьявол... - испуганно бормотали хозяева, - Дьявол там... не здесь... - Где?.. - в душе Олега зародилось нехорошее подозрение. Он быстро пробежался до хижины у ворот, ворвался внутрь: - Где Дьявол? Испуганные хозяева распахнули дверь комнаты и указали на нетронутую кровать. Олег зло сплюнул, вышел во двор. Сбежал, рогатый. Да еще, похоже, девчонку увел. Взбудораженные селяне выползали в ночную прохладу. - Где мой конь? - спросил Создатель. - Кто его уводил? Туземцы молчали. Молчали трусливо. - Ну?! - повысил голос Олег. - Так и будем в молчанку играть? - Нет коня, - признался кто-то из задних рядов. - Что-о?! - Пропал. - Как это пропал?! - Дьявол увел, - уверенно предположили в стороне. - Сам сбежал, Элию Зубаткину украл, коней увел обоих. Точно, Дьявол. Олег обнажил меч, описал короткую сверкающую дугу. Люди испуганно шарахнулись назад, но гнев Создателя разгорался не против них. - Уничтожу предателя, - тихо пообещал Олег. - Дочка, доченька-а! - взвыл отчаянный женский голос. - На кого ж ты нас... - голос захлебнулся. - Найду и уничтожу, - уже громче повторил Олег. - Видел кто-нибудь, куда эта тварь удирала? - На торговую дорогу, вроде, сворачивал, - припомнил сторож. - Верховой он, Создатель. Не догнать будет. - А ты куда смотрел?! - прикрикнул на него Олег. - Помилуй... - Сторож рухнул на колени. - Ладно, от меня все равно не уйдет. - Создатель убрал клинок в ножны и быстрым шагом устремился по тропе. По счастью, крупные звезды этого мира давали достаточно света, чтобы разглядеть ямы и корни на дороге, и можно было бежать, не боясь переломать ноги. Олег быстро обогнул поселок и помчался по тропе, извивающейся по краю Пустыни Голодных Ртов. Пару раз ему даже казалось, что впереди маячат два всадника, и он прибавлял ходу. Не останавливаясь, проломился сквозь темные заросли кустарника - перепуганные пичужки, громко хлопая крыльями, взметнулись в воздух - пересек серебристую поляну, миновал узкий пролесок... и перешел на шаг: резко закололо в боку. Впереди, четко выделяясь на фоне светлых ивовых кустов, закачались высокие силуэты, донеслось конское фырканье, а затем беглецы свернули. Совсем рядом... Но бежать Создатель уже не мог. Стиснув зубы и прижав ладонь к больному боку, он шел быстрым шагом, глядя, как удаляются неспешно трусящие всадники. Казалось: одно усилие, десять минут бега - и рогатая голова клятвопреступника скатится на землю... Олег свалился на колени, согнувшись и упершись лбом в шершавый придорожный камень...

- Эй, ты что? Так здесь и спал? - Таня потрясла мужа за плечо. - Господи, постель же в двух шагах! Олег поднял голову, с минуту тупо смотрел на хлебницу. Значит, его на кухне сморило? То-то лоб горит! Полночи в угол стола упирался. - Ты не простыл? - Жена заботливо положила руку ему на лоб. - Нет, все нормально, - отмахнулся Олег, морщась от рези в боку, ушел в комнату, быстро разделся и упал в постель...

Создатель открыл глаза. Из-под камня выглядывал черный длинноусый жук, озабоченно шевеля лапками. На небо выбирались все новые и новые звезды, ярко освещая все вокруг. В бескрайней тишине доносился далекий топот копыт. - Не уйдешь, сволочь! - Создатель поднялся на ноги, немного скособочась на больную сторону, вгляделся вслед беглецам и мысленно попытался повернуть Джорджа. Пусть даже не повернуть, просто остановить! Пустота. Он не ощущал коня, словно его и не было немного впереди. Ни Джорджа, ни Дьявола, ни девицы! Он не чувствовал никого! На миг испугавшись, что утратил свою божественную власть, Создатель взглянул на жука. Тот послушно выбежал на тропинку. Значит, это Дьявол отгородился от приказов своего господина. - Все равно не уйдешь! - пообещал Создатель, вдавил жука каблуком в желтую пыль и, преодолевая боль, поковылял по тропе. Постепенно топот стих. Но Олег, хватая ртом прохладный воздух, продолжал преследование. В конце концов, остановятся же они на отдых! Вот тут он их и возьмет, тепленьких. Железная сила воли Создателя сделала свое дело - резь постепенно отпустила. Он гнался за Дьяволом широким походным шагом, переходя порою на бег, но не доводя до новых приступов боли. Тропинка нырнула в овражек, выбралась обратно, обогнула очередную рощицу вокруг пруда. Олег уже миновал ее, когда под деревьями что-то тихо хрустнуло... Засада? Но кто мог устроить засаду на Господа Бога? Скорее наоборот кто-то прятался. Создатель обнажил меч, прислушался. Попытался мысленно вызвать Джорджа, но опять наткнулся на пустоту... Правда, под деревьями зашелестело. Легко, чуть слышно. На губах Создателя заиграла улыбка: вот они и попались. Он играючи описал лезвием несколько сверкающих кругов и бросился вперед. Затрещали кусты, с шелестом осела снесенная случайным ударом липка, посыпались листья, плеснулась вода - стадо мелких, размером с зайца, косуль вырвалось из укрытия и шумно помчалось прочь. - Тьфу ты, ненормальные! - в сердцах выругался Олег. - Ваше счастье, под клинок не попались! Он опустился на колени, плеснул в лицо водой из пруда. Хотелось пить, но вода этого мира проходила мимо его желудка. Ничего, рога предателю посшибает, тогда отопьется. Олег сунул голову в пруд целиком, отфыркнул попавшую в нос воду. Надо же: в носу она першить может, а жажду утолить - нет! Создатель отряхнул мокрые волосы, вышел на тропинку, оглянулся. Ему пришло в голову, что беглецы вполне могли спрятаться в любой из рощиц, но не выдать себя подобно косулям. А значит, может случиться, он преследует пустоту. Метрах в трехстах над равниной возвышался холм с крутыми склонами, напоминающий перевернутый гигантский цветочный горшок. Если Дьявол не спрятался в кусты, то сверху его наверняка будет видно. Олег свернул с тропы и уверенно направился к высотке. Глина под ногами была твердая, как бетон, и разве только не звенела под каблуками. Странно, что местные жители проторили дорожку по пыльной и бугристой земле, а не здесь. Стоило об этом подумать, как Создателю померещилось, будто почва под ногами заколыхалась. Он остановился, притопнул ногой... подпрыгнул... И провалился сразу по пояс. Голодная и холодная жижа жадно влезла в сапоги, забралась в брюки, запустила щупальца под рубашку. Олег раскинул руки, но только что державший его на себе "бетон" внезапно расползся в стороны, ушел в болото, исчез, предоставив человека его судьбе. Олег изо всех сил дернулся назад, к спасительному берегу, и от рывка погрузился по грудь. - Эй! Кто-нибудь! По-мо-ги-те!!! - далеко в ночи разнесся крик. Мертвая тишина в ответ. Олег еще раз попытался сдвинуться с места и провалился еще сантиметров на двадцать. Какой идиотизм - сам Господь Бог, Создатель, владыка этого мира, тонет в болоте, как заблудившийся осел! Жижа стиснула грудь и стылыми пальцами взялась за горло. Олег замер, боясь ненужными движениями ускорить погружение. Но жижа все равно продолжала подниматься выше и выше. Как глупо... Как глупо погибать вот так, бессмысленно, безнадежно. "Ты создал меня вечным, - вспомнились слова Дьявола, - но сам смертен." Рогатый изменник наверняка все знает... И ждет, улыбаясь черными губами. Скоро Создателя не станет, и он окажется верховным владыкой. Мир под властью Дьявола... Создатель содрогнулся, и жижа добралась до губ. Человек закинул голову, выиграв пару сантиметров. На сколько их хватит? На минуту? На две? А ведь земля под ногами была твердой, как бетон... Олег поймал ускользающую мысль за хвост: "земля была твердой, как бетон..." Потом колыхнулась под ногами. Это уже был слой дерна над болотом. Сколько он успел пройти по нему? Шаг? Два? Три? Да ведь он провалился у самого берега! Здесь должно быть мелко! Дно совсем рядом, под ногами! Олег вытянул пальцы ног и действительно ощутил опору! Стоя, словно балерина на пуантах, он вытянул из грязи руки, бросил их вперед и сделал резкий гребок, немного продвинувшись... Земля ушла из-под ног, но Олег знал - теперь она будет ближе. И правда - на этот раз он нащупал опору, стоя уже по грудь. Еще один рывок - и он выбрался по пояс. Только теперь до него дошла истина и Олег хрипло расхохотался: ему не было нужды в мели под ногами - он просто создал ее! Для этого мира он был и есть Создатель! Олег, раздирая толстый прибрежный дерн, выбрался на берег и бессильно упал на жесткую землю. Он все еще не мог прийти в себя после столь явственного прикосновения смерти. Но ничего. Он догонит, догонит Дьявола. И рогатый мерзавец заплатит за все!

Он повернулся на другой бок, закрылся рукой - в окно проглядывало яркое голубое небо. Олег сунул голову под подушку, закрыл глаза... Сон не шел. Не удавалось заснуть ни под подушкой, ни на ней, ни укутавшись одеялом. Создатель ясно представлял как там, в мире Тысячи Солнц, его усталое, грязное тело отдыхает близ вонючего болота, а Дьявол тем временем уезжает все дальше и дальше. Да еще и Элию с собой увозит. Внезапно пришедшее название понравилось - планета Тысячи Солнц, - но время уходило, уходило безвозвратно. Он вскочил на ноги и, не одеваясь, прошлепал на кухню: - Таня, у нас есть снотворное? - Зачем тебе? - удивилась жена. - Ну... плохо я себя чувствую. - Так, может, аспирину выпьешь? - Я лучше полежу, - нетерпеливо отказался Олег. - Так есть или нет? - Димедрол есть... Валериана тоже успокаивающе действует... У тебя температура? - Да, - не стал ничего объяснять Олег. - Где они все? - В шкафу, в аптечке, - несколько озадаченно ответила Таня. - Воды налей, запить. Олег достал из шкафа старую деревянную шкатулку, разворошил, нашел упаковку димедрола. Выдавил две таблетки, проглотил. Немного подумал и съел еще две. Посмотрел на упаковке срок годности: уже два года как выбрасывать пора. Тогда он доел оставшиеся три таблетки, запил водой и завалился в постель, укрывшись с головой. Подождал. Никакого эффекта. Олег еще раз слазил в аптечку и глотнул валерьянки. На глазок, прямо из флакончика. - Ну, ты как? - заглянула в комнату Танечка. - Что-то нет толку от этого димедрола. - Супу хочешь? Не ел ведь сегодня совсем... - Не знаю... - Создателю хотелось назад, на планету Тысячи Солнц, но сна не было ни в одном глазу. - Хорошо, давай немного. Над тарелкой Олег начал клевать носом. Он обрадовался, быстро заглотал свою порцию и убежал в постель.

Создатель встал, тряхнул головой. Волосы были в глиняных сосульках, одежда покрыта вонючей коркой, да и руки чистотой не отличались. Как ни хотелось продолжить погоню, пришлось вернуться к пруду и потратить не меньше получаса на стирку и купание, одеться во все мокрое - в ночном холоде удовольствие ниже среднего - и только потом отправляться в путь. А произошедшие неприятности Создатель аккуратно отложил в памяти, чтобы в свое время выставить их Дьяволу в счет.

* * *

Дверь Саша открыл совершенно бесшумно. Но Синичка тут же повисла у него на шее. - Ты, никак, весь вечер за дверью ждала? - с улыбкой спросил он, расцеловав свою красавицу. - А я тебя чувствую, - склонив набок голову, шепнула она. - За версту. - Ах, да, ты же колдунья! - и он низко пропел: - Что-то русским пахнет! - Вот именно, - серьезно согласилась Синичка, но, не выдержав, засмеялась. - Есть будешь? - А то! Трофимов разделся, вымыл руки. Синичка тем временем накрыла на кухне стол. Впрочем, накрыла - это слишком громко сказано. Одинокая тарелка ленивых голубцов, да стакан компота. - А себе? - спросил Саша. - Я не буду. - Ну-у... Так нечестно. Завтра выходной, торопиться некуда. Можно устроить ужин при свечах, открыть бутылочку вина, поговорить, посмотреть в глаза друг другу. - Как скажешь, любимый. Синичка щелкнула пальцами, но вместо короткого хлопка послышался треск, словно от разрываемого полотна. Стол вздрогнул. Теперь на нем горели две розовые свечи в высоких витиеватых подсвечниках, стояли запотевший хрустальный графин и пыльная бутылка зеленого стекла. Еще - ваза с фруктами, огромное блюдо с жареным поросенком, усыпанная зеленью куропатка, печеная в тесте, и множество мелких баночек, розеточек, пиалок, пузырьков. Синичка держала в тонких, изящных пальцах невесомый бокал с совершенно прозрачным, пахнущим фиалками вином. Она улыбнулась: - Так? - Откуда это? - охнул Трофимов. - К-как? - Я же колдунья, - приподняла брови Синичка. - Или что-то не так? - С ума сойти... - Саша протянул руку к солонке, но поймал воздух. Попробовал еще раз, и опять - ничего. - Сашка, милый, - Синичка звонко засмеялась. - Любимый, колдовство - это очень, очень, очень много показухи и совсем немного мастерства. Я могу изобразить все, что угодно, оформить сколь угодно красиво, но пить тебе все равно придется компот. - Да? - Саша взял в руки свой фужер. С виду это был тончайший хрустальный бокал, на ощупь - стакан. Он сделал глоток... Синичка не обманула. Не сводя глаз с девушки, Трофимов поставил бокал, взял ложку и попробовал свой десерт. - Ну как? - невинно спросила Синичка. - Обалдеть, - искренне признал Трофимов, - мороженное с земляникой, имеющее вкус горячих голубцов - это что-то... Девушка спрятала улыбку за бокал. - Слушай, Синичка, а натуральное что-то наколдовать ты можешь? - Все это, - она показала на стол, - можно сделать осязаемым, можно придать вкус, можно сделать так, что человек ощутит сытость. Но еда от этого не станет настоящей. от такого питания с голоду умереть недолго. - Так настоящего ничего наколдовать никак? - Трудные ты вопросы задаешь, - девушка сделала маленький глоток. Понимаешь, даже для того, чтобы просто переместить предмет с места на место, нужно приложить силу. Или, точнее, затратить силы. Трудно подобрать слова. - Не нужно, - остановил ее Саша, - я уже все понял. Расход энергии. Масса плюс расстояние на коэффициент трения. Колдовство подчиняется законам физики из курса средней школы? - Колдовство - это часть физики, - поправила девушка. - Тогда понятно. Иллюзию можно создать почти без затрат энергии, перенести с места на место реальный предмет - нужно некоторое усилие, а создать нечто из ничего... - Трофимов причмокнул, переводя на русский язык общеизвестную формулу Эйнштейна. - Это нужно затратить энергию термоядерного взрыва. А если КПД чуда невысокий - то и просто невозможно. - Неужели для управления повозкой нужны такие огромные знания? - удивилась Синичка. - Значит, я угадал? - обрадовался Трофимов. - Почти. - девушка задумчиво провела пальцем по краешку бокала, и фужер тихонько запел на низкой басовой ноте. - Создать нечто из пустоты действительно очень трудно. Но возможно. теоретические построения имеются. Просто никто не пробовал. Не возникало необходимости. - Ну, если никто не пробовал... - Трофимов недоверчиво пожал плечами. - Открывать тоннель между вселенными тоже раньше никто не пытался, однако я здесь. - Так значит, твой визит - теоретическое изыскание? - Теорией это было раньше. - Синичка сделала пару глотков и отставила бокал. - Любая колдунья с детства знает, что Геката - покровительница Луны. Но никто и никогда не знал, что такое "Луна". Много веков назад один из старейшин высказал интересную мысль: быть может, Геката пришла к нам из другого мира? Тогда в том, старом мире, должна быть земля, которую хранит наша родоначальница, должны жить земледельцы, должны трудиться ремесленники, которых она защищала. И, естественно, должна быть "Луна", которой в нашем мире не нашлось. А спустя несколько лет четыре колдуньи разработали методику проникновения на родину Гекаты. - У них получилось? - Они не пытались, - усмехнулась Синичка. - Зачем? Они и так были уверены в своей правоте. Это сделали мы. Во время ритуального жребия нашему миру выпала гибель. Мы стали искать выход и вспомнили про мир Гекаты. Если она стала нашей родоначальницей в мире Тысячи Солнц, то, значит, ее прежний мир тоже пригоден к жизни. Девушка заметно погрустнела. - Синичка, не надо, - Саша встал со своего места, присел перед девушкой на корточки, взял ее ладони в свои. - Жребий наверняка мог ошибиться. - Гадание на будущее всегда учитывает недостаточное количество векторов, согласилась Синичка, - но... но ошибка такой степени... маловероятна. - Синичка, выходи за меня замуж, - внезапно предложил Трофимов. Пожалуй, внезапно даже для себя самого. - А разве сейчас я не твоя жена? - не сдержала улыбки девушка. - Ну, - замялся Саша, - жена, это нечто более... незыблемое. - Незыблемость - сестра смерти. - Ты считаешь, что наша близость - ненадолго? - насторожился Трофимов. - Нет, любимый, - покачала головой девушка. - Я считаю, что внимание друг друга нужно завоевывать каждый день, а не закреплять каким-то ритуалом. - Жалко, что завтра - выходной, - наигранно вздохнул повеселевший Трофимов. - Почему? - удивилась Синичка. - Мне нравится, как ты будишь меня на работу. - А-а, - рассмеялась девушка, - ну, так все зависит от того, кто проснется первым...

* * *

Над горизонтом взмыло огромное яркое солнце, следом - десяток мелких. Затем еще несколько, размером с земное. На планету пришел день. Защебетали проснувшиеся птицы, застрекотали кузнечики, поднялись в воздух бабочки. Промерзший насквозь Создатель с облегчением развернул плечи, подставляя мокрую рубаху жарким лучам, но шаг не замедлил. Он двигался быстро, без устали, влекомый праведным гневом. Наученный горьким опытом, Олег уже не то что не ступал на монолитную почву пустыни - он даже не смотрел в ее сторону. К чему заглядывать вперед? Кони - не люди, им отдых нужен. Рано или поздно Дьявол остановится на привал. И гнев Создателя настигнет клятвопреступника! Вскоре одежда высохла. Около часа Олег наслаждался нежным теплом, потом удовольствие незаметно сменилось усталостью. Не дожидаясь, пока жара пропечет мозги, Создатель свернул к одному из прудов, спешно макнулся в него и опять вернулся на тропу - остывший и посвежевший. Шаг за шагом, вперед и вперед, без остановок, без передышек, не отвлекаясь ни на минуту. Создатель понимал, что верховые двигаются быстрее пешего путника, но все же рассчитывал догнать Дьявола ближе к вечеру, когда кони выдохнутся от долгого пути. Увы, день постепенно угасал, а беглецы не показывались. Похоже, им удалось оторваться больше, чем на расстояние дневного перехода. Теперь каждый день они будут удаляться и удаляться, если только преследователь вовсе не откажется от сна. Но Олег нуждался в отдыхе. Почти двое суток на ногах - это слишком даже для Бога. Поэтому, когда тропинка свернула к небольшому селению, он вошел в ворота. Жители почти не обратили на пришельца внимания. Точнее - не успели. Создатель задал только один вопрос, и только сторожу - дряхлому деду с деревянной битой в руке: - Здесь Дьявол был? Дед растерянно закрутил головой. - Я только переночую, - сообщил Олег и приказал: - Никому про меня не говори. Соломенными друзами в наматрасниках Создатель был сыт по горло, а потому предпочел не пользоваться местным гостеприимством. В одном из дворов он нашел сметанный стожок под широким навесом, забрался в пахучее сено и мгновенно уснул.

За окном еще темнело. Жена сыто посапывала, уткнувшись носом в подушку, на столе, склонив набок голову, дрых в клетке попугай. Все спят. Один он, как дурак, в серый растрескавшийся потолок пялится. Но ничего не поделаешь, Создатель должен отдохнуть. Придется помаяться несколько часиков здесь. Будильник показывал восемь. Олег встал, нащупал ногами шлепанцы, побрел на кухню. Поставил чайник на огонь. Пошел в ванную, не торопясь помылся. Ждать. Все, что ему сейчас требовалось - это ждать. Он налил себе кофе, сел у окна, рассеянно глядя в светлеющее пасмурное небо. Послышались шаркающие шаги, в дверях появилась заспанная Таня. - Ты уже встал? - спросила она, отчаянно зевая. - Как себя чувствуешь? Олег пожал плечами. Женушка скрылась в уборной, потом приняла душ и, наконец, избавилась от зевоты, словно от прилипшей грязи. Она присела рядом с мужем, положила руку ему на лоб: - Температуры, вроде, нет - она заерзала на стуле. - А ты помнишь, что нам с Сашкой обещал? - Что? - удивился Олег. - Как что? - обиделась Таня. - А в Ботанический сад сходить? - В Ботанический сад?.. - Создатель посмотрел на часы: девять. Выждать нужно часов шесть. А еще лучше - восемь. Тогда он точно отдохнет и наберется сил. Олег кивнул: - Ладно, пошли. О чем рассказывали во время экскурсии - прошло мимо сознания. Олегу запомнилось только то, что в оранжереях было жарко, словно в мире Тысячи Солнц. Домой вернулись в районе трех часов. Пока Альфонс выражал Танечке восторг от встречи после невероятно долгой разлуки, Олег ушел в комнату, упал на кровать и закрыл глаза...

Ночь наполняла двор прохладой, словно колодезной водой. Создатель поежился, попытался забраться глубже в стог, но несколько травинок забрались за шиворот и не давали покоя. Олег сдался, вылез из сена, снял рубашку и хорошенько вытряс. Огляделся. Поселок спал: повизгивали тихонько свиньи, постанывали коровы, посапывали овцы. Ни в одном из окон не светилось ни огонька. Селяне, не жалея боков, храпели на своих соломенных тюфяках. Спал поселок, спал весь мир... Создателя осенило: он сосредоточился, попытался нащупать своего коня. Где он сейчас? Что делает? Услышит ли его? Ответ - пустота. Или Дьявол не спит и продолжает прикрывать их от Бога даже ночью, или Бог сам теряет способность властвовать над порождениями своего разума... Олег посмотрел на ближайший дом, внутрь дома... Там жила милая семейка: мать, отец, трое маленьких мальчишек, две девчонки. На губах Создателя заиграла улыбка: вскоре скрипнула дверь, на крыльце показалась босоногая девица, испуганно огляделась и потрусила к навесу. Самым забавным было то, что она оставалась в полном сознании, прекрасно понимала бессмысленность своих действий, но все равно послушно следовала железной воле Бога. - Разденься, - негромко сказал Создатель. Девица стянула через голову полотняную рубаху, бросила ее на траву, замерла, неловко прикрываясь руками. - Руки опусти. Девочка, прикусив губу, послушалась. Создатель обошел ее кругом, чувствуя, как нарастает возбуждение. Угловата еще, не округлилась, не вошла в возраст. Да, не Элия: груди - прыщики, ножки - спички. Но попочка ничего: маленькая, крепенькая, как орех. Девица подошла к одному из столбов навеса, уперлась в него руками, оттопырила попку, слегка расставив ноги. Создатель подошел сзади, спуская штаны, выпустил на волю окаменевший член и сильным толчком вошел в нее, словно хотел пробить насквозь. Вожделение было столь велико, что он разрядился уже после нескольких движений, взвыв от полноты чувств, отступил, осел на траву. Услышал тихие всхлипывания: девица плакала, роняя крупные слезы, но продолжала стоять у столба все в той же позе. - Чего ты там хнычешь? - негромко окликнул он ее, закрыв глаза от блаженной слабости. - Вали отсюда.

Олег открыл глаза. Да, заснуть в три часа дня - задача не из простых. Особенно, если спал почти двое суток. Но время, время уходит. А он здесь... Создатель прислушался: жена возилась на кухне, сын громко переругивался с попугаем. Олег поднялся, достал из аптечки пузырек с валерьянкой, быстро выпил. Прислушался... Потом разделся, залез под одеяло и закрыл глаза... - Олежка, ты чего? - потрясла его за плечо Таня. - Да... Опять себя плохо чувствую... - Это тебя, наверное, в мастерской продувает, - Танечка заботливо пощупала его лоб. - Ты хоть пообедай, голодный ведь. После сытной и обильной еды Олега разморило, и он наконец-то заснул.

Создатель чувствовал себя бодрым и свежим. Натянул штаны, потуже застегнул ремень. Забывшись, черпнул ведром воды из неглубокого колодца, попытался сделать несколько глотков, однако только понапрасну облился. Но настроение все равно не испортилось. Олег откинул брус с ворот, толкнул тяжелую створку и вышел на тропу. Крупные звезды хорошо освещали дорогу с чистого неба, прохлада бодрила. Пожалуй, ночью было бы идти легче, чем днем, если бы - Создатель вспомнил девицу - если бы не маленькие удовольствия... Вскоре, как рассвело он увидел высокого старика в белой рубахе, опирающегося на посох и задумчиво вглядывающегося в даль. - Эй, туземец, - весело окликнул его Олег, - Дьявола не видел? - Туда он поехал, - хрипло каркнул старик и махнул рукой дальше по тропе. - Да? - даже удивился Создатель. - Давно? - Вчера. - Отлично, - Олег ударил кулаком в ладонь и ускорил шаг. Старик тоже двинулся с места, ковыляя в противоположную сторону. Из пустыни Голодных Ртов прилетел порыв ветра и вырвал из дряхлого тела несколько кусков, отчего старец стал похож на поеденный молью шерстяной носок. Следующий порыв оказался сильнее, и от старика остался только посох и кусок ноги, которые, тем не менее, продолжали двигаться по траве, пока, наконец, третий порыв не унес и их, словно ненужные осенние листья.

МАЙ

- А это ты доделывать не собираешься? - Альбертовна указала на полсотни восковок, ровными рядами стоявших на верстаке. - Завтра отолью, - отмахнулся Олег. - Один черт, пока художники с утра новые налепят - полдня пройдет. - Раньше, говорят, ты с утра качество отливки проверял, - задумчиво проговорила хозяйка, - и брака у тебя потому не было... - Какого брака? - безразлично поинтересовался литейщик, продолжая переодеваться. - Художники жалуются: раковины на изделиях стали попадаться. - По технологии производства, - огрызнулся Олег, - при отливке металла бракуется до двадцати процентов продукции. Так что я тут не при чем. - Но раньше ведь такого не было? - попыталась настоять на своем Альбертовна. - А меня обвиняли, что восковки теряю, - парировал Олег. - Не хватает, видите ли! Теперь выдаю обратно все. Опять, что ли любимцы муз недовольны? Пусть сами литьем займутся! С этими словами он аккуратно оттер хозяйку за дверь и запер мастерскую. Аптеку Олег сегодня посещать не стал - в пузырьке оставалась еще половина таблеток. Валерьянку он проглотил перед дверью квартиры, и уже потом вошел домой. Похлопал по спине вышедшего встречать сынишку, быстро вымыл руки. Прошел на кухню. Таня молча налила суп. Олег, чувствуя, как по телу уже разливается приятная усталость, быстро выхлебал тарелку до дна, ушел в комнату, расстелил постель, разделся и нырнул под уютное одеяло.

Задолго до сумерек Создатель вышел к довольно крупному, по здешним понятиям, поселению. Достаточно сказать, что окружал его не просто частокол, а самая настоящая, хотя и бревенчатая, крепостная стена метров пяти высотой. Тропинка уводила в раскрытые ворота, но Олег предпочел обогнуть селение, рассчитывая до темноты добраться до следующего. Однако тут его ждал сюрприз: сразу за поселком, под высокой сторожевой башней, тропа раздваивалась - от утоптанной дорожки, сворачивающей в поля, отделялась узенькая, полузаросшая, но все же заметная тропинка. Она тянулась в сторону гор, за последние дни заметно приблизившихся. Олег оглянулся на башню: там маячил бородатый мужик с длинным копьем. - Эй, часовой! - окликнул его Создатель. - Здесь Дьявол не проезжал?! - А? - не понял тот. - Дьявол проезжал здесь?! - А? - Куда тропинка эта ведет?! - А? Олег в сердцах сплюнул и пошел в поселок. За высокими стенами было пусто. Бродили тощие куры, деловито рыл сухую пыль высокий и темный, с изумрудным отливом петух, кто-то где-то лениво похрюкивал - то ли проснувшийся поросенок, то ли заснувший человек. Толстый рыжий боров забрался под скамейку, срубленную из толстых досок, и вдохновенно чесал хребет. А люди тут вымерли, что ли? Создатель неторопливо добрел до сторожевой башни, постучал ногой по забору рядом с ней: - Эй, наверху! Ты меня слышишь? - Чего орешь? - беззлобно поинтересовался в ответ упитанный, розовощекий парень, вышедший на крыльцо из дома за забором. - Я ищу Дьявола, - повернулся к нему Олег. - Он здесь не проезжал? - Кого-кого ты ищешь? - громогласно расхохотался толстяк. - А болотного-водяного тебе не надо? Создатель положил руку на рукоять меча. Стой парень ближе - изрубил бы его Господь Бог в мелкую капусту. Но гнев погас так же быстро, как и вспыхнул, а изрубленный туземец вряд ли смог бы рассказать хоть что-нибудь полезное. - Тут дед говорит, еще и Создатель на нашу землю спустился, - продолжал веселиться парень, - может, он для тебя сойдет?! - А где дед? - В поле, где еще ему быть? - Парень широко зевнул и сладко потянулся. Все разбрелись, одни мы с Егором распутье сторожим. От хабреков. - И он громко заорал: - Как там?! - А? - откликнулись с вышки. - Глухая тетеря, - махнул рукой парень. - Ты жрать-то хочешь, охотник на Дьявола? Заходи, чего на солнцах париться? Олег вошел в дом, с удовольствием сполоснулся чуть прохладной водой из рукомойника, но от еды, естественно, отказался. - Торчим тут, как дураки, круглые сутки, - словоохотливо жаловался парень. - И в жару, и в дождь, и днем, и ночью тоже выглядываем. Все люди как люди: гуляют себе, скотину там пасут, землю пашут, сено косят. Одни мы вечно на страже, всегда с копьем... - Тут парень озабоченно закрутился, пока не увидел, наконец, тускло поблескивающий наконечник над дверью, и удовлетворенно кивнул: - Да, и днем и ночью. - Вы всадников двух не видели? - задал Олег более естественный вопрос, усаживаясь за стол. - Дня три-четыре назад? - А куда они ехали? - Парень зацепил пальцами в миске пучок соленой капусты и переправил в рот, громко зачавкал. - Ежели на пристань, то могли внимания не обратить... Мы, во-още, за хабреками следим, шоб не шастали. - Кто? - не понял Олег. - Хабреки. С гор, дикари, - парень, сморщившись, проглотил капусту, наклонился к гостю и лихорадочно зашептал: - Людоеды они, слушай. Когда человека встречают - бьют по голове, ухо и палец отрезают и едят. Нет, правду говорю! Ежели человек вкусный - с собой забирают, а ежели не нравится - то бросают, другого ищут. Вот деду повезло, не понравился. Противный он, вечно на болоте с тиной ковырялся. Так его жрать не стали. Остался без уха и без пальца на руке. Зато живой. Наши теперь все, кто в ту сторону идет, тиной мажутся... - Эти "хабреки" что, мимо вашей крепости проходят, когда на людей охотятся? - не понял Олег. - Не-е, - замотал головой хозяин, - мимо нас они на пристань ходят, с хеленами торговать. - Пристань далеко? - встрепенулся Создатель. - Пешему - дня три топать. - Парень взял из миски белую, рассыпчатую картошину, однако до рта не донес: рассыпалась. - От, кикимора ее побери... Только ты того, нечего сейчас на пристани делать. Уплыли хелены. Дней десять назад. Теперь не скоро будут. - То есть, сейчас от пристани никуда уплыть невозможно? - уточнил Олег. - Не, сейчас никак, - подтвердил парень. - Да и вообще не уплыть. Хелены на свои корабли никого не пускают, а рыбаки к пристани не приближаются колдовства ихнего боятся. - А откуда можно уплыть? - Да откуда хочешь! - Не справившись в картошкой, хозяин опять взялся за капусту. - Вдоль реки рыбаки в любой деревне перевезти могут. "В любой деревне... - мысленно повторил Создатель. Может быть, Дьявол переправился на тот берег? Где его там искать?" - А лодки у рыбаков большие? - внезапно осенило Олега. - Коней перевезти могут? - Не, коней никак, - замотал головой парень. - С конями вокруг идти надо. Мимо Мертвого Замка, - хозяин хихикнул, - это в котором Создатель появиться должен. - Понятно. - Олег откинулся к стене. Получается, что у пристани Дьявола ждал тупик: хелены на свои корабли не пускают никого, а рыбаки коней перевезти не смогут. Значит, куда он мог скрыться?.. - Слушай, а вторая тропа куда ведет? - Да ты чего?! - подавился парень. - Там людоеды! Хабреки там, дикари. - Ну, Дьявол, я думаю, людоедов не испугается, - пожал плечами Олег. - Дьявол? Ха! - поддакнул парень. - Да они ему родные дети! - Дети, говоришь? - Создатель встал из-за стола. - Ну, тогда мне все ясно. Я тут присмотрю на воздухе местечко для ночлега? - Да ну, брось, - замахал руками парень. - Я тебя здесь уложу, под крышей. Все равно мы сторожим по очереди! А то вдруг дождь начнется? Море рядом, шторм налетит - чихнуть не успеешь! - Не волнуйся, - усмехнулся Создатель, - не налетит. Олега так и подмывало назвать свое истинное имя, но он сдержался, как сдерживался уже не раз: ему совсем не улыбалось сидеть до позднего вечера за праздничным столом, с которого он не мог даже крошки слизнуть, торчать свадебным генералом - этаким чучелом, наблюдающим за чужой радостью - а потом маяться всю ночь на комканом-перекомканном соломенном матраце в неизменно подванивающей горнице. Нет, лучше уж прикинуться простым путником... Он неторопливо прогулялся по деревне, выбрал еще не очень высоко сметанный стог, зарылся в сено, поглядывая, как возвращаются после крестьянских трудов селяне, присмотрел себе на ночь симпатичную деваху, заметил, в какой дом она вошла, а потом закрыл глаза, жуя пахнущий летом стебель душистого горошка и дожидаясь, пока на его мир опустится ночной сумрак. А прохладным ранним утром, когда первое солнце только-только выглянуло над горизонтом, он вышел из мокрых от росы ворот крепости, обогнул селение и свернул на узенькую тропу, уводящую в сторону гор. В здешних местах Долина Голодных Ртов была уже не та, какой он увидел ее впервые: местами тропу заметали широкие песчаные потоки, местами она зарастала хрусткой, сочной травой, и лишь изредка на поверхность выступала бетонная голубая глина. Однако Создатель, имея совсем недавний горький опыт, пустыне не верил и не отклонялся от тропы ни на шаг. Впрочем, один раз пришлось сделать исключение: ближе к вечеру Олег рискнул-таки свернуть к небольшому, заросшему густым бурьяном холмику, на котором и заночевал, убаюканный горьким полынным ароматом. Горы выросли внезапно. Никаких предварительных холмиков, россыпей, валунов. Тянулась поросшая чахлой травой и дохлыми кустарниками равнина и вдруг - бац! Отвесный склон шершавого серого камня. Олег коснулся его рукой - теплый, - задрал голову. Стена, без единого выступа и трещинки, уходила в небо. А тропинка рассосалась в жухлой траве еще полдня назад. Вдобавок хотелось пить. Ну, пить-то он не смог бы все равно, но вот макнуться в какой-нибудь прудик - не отказался б. Дождик, что ли устроить? На отзывчивом небе немедленно появились кучерявые облака. Ласточки зачиркали крыльями по самой траве, на кончиках длинных ивовых листьев блеснули капли росы. Нет, пожалуй, не стоит - размокнет все, грязи будет по колено. Создатель, немного поразмыслив, повернул направо и после часа ходьбы набрел на узкую расселину. Метра два шириной, ровную и пологую. Обилие покатой гальки выдавало дно пересохшего ручья. Возможно, после каждого дождя здесь бушует горный поток. Застанет гроза в ущелье - захлестнет, и квакнуть не успеешь. По небу продолжали плыть белые кучеряшки. Впрочем - не ему дождя бояться! Вот разве камушек какой сверху оборвется... Создатель закрыл глаза, сосредоточился, мысленно запустил руки глубоко под горный склон и резко дернул. Послышался глухой далекий гул, который отозвался в ущелье частыми звонкими щелчками. Получилось! У него получилось самое настоящее землетрясение! Олег довольно рассмеялся, потом рванул горы еще пару раз. Подождал, прислушиваясь к затухающему гулу: в расселине больше ничего не цокало. Ну, если камни держались наверху плохо, то уже попадали, а если не грохнулись во время землетрясения - то теперь и подавно не сорвутся. Дно было ровным, пологим, галька - мелкой и идти не мешала. Кое-где попадались крупные угловатые булыжники. Видно, те, что нападали во время землетрясения. От гладких стен тянуло прохладой. Замерзнуть Олег не успел: вскоре он увидел лестницу - вырубленные в скале ступеньки. Неизвестный строитель не рассекал массива горы, а просто воспользовался руслом ручейка, под крутым углом опускающимся в ущелье. Вырубили лестницу давно, и вода уже успела облизать ступеньки, сгладив острые углы. Олег поднялся наверх. Точнее, на верх лестницы - это была просто каменистая площадка. Справа - скалы, слева - скалы, впереди - горные вершины, за спиной, за узкой щелью - стена. Словно не на высоту поднялся, а на дно колодца попал. Куда идти? Непонятно. На камнях тропинки не видны. На тихий шорох за спиной Олег внимания не обратил. А зря: внезапно сильная рука вцепилась ему в волосы, закидывая голову назад, а горло ощутило укол холодного острия. - Назови свое имя, - прозвучал над ухом восторженный мальчишеский голос, чтобы я знал, кто станет покровителем моего ребенка! "Ты смертен..." - дохнули из памяти слова Дьявола, горячий ужас сжал сердце, выбросив в вены огонь бешенства. Олег схватил правой рукой руку нападавшего, а левой сжал лезвие и отвернул нож от горла. Волосы рвануло с такой силой, что показалось - сейчас скальп слетит, но Олег стиснул зубы и продолжал отклонять нож к земле. - Чего делаешь, гад, больно... - пропал восторг в голосе противника, и Олег зло рассмеялся: - Это еще не больно, больно станет сейчас! - и, обрывая собственные волосы, наклонился вперед, выкрутив кисть врагу до такой степени, что нож уткнулся в камни. - А-а! - первым не выдержал нападавший, отпустил волосы, свалился на площадку и вырвал руку из захвата. Это оказался мальчишка лет пятнадцати, в меховой жилетке и кожаных штанах. Олег брезгливо отбросил нож в сторону, взглянул на ладонь: из глубоких порезов сочилась кровь и часто капала на пыльные камни. - Ты хотел знать мое имя, курчавый? - зловеще переспросил Олег, вытягивая меч из ножен. - Я - Создатель. От удара Драккара мальчишка увернулся и шустро удрал в скалы. Олег достал носовой платок, неуклюже замотал рану и быстрым шагом отправился в погоню - бежать по камням он не рискнул. Преследование напоминало блуждание по лабиринту: Олег огибал высокие скалы и огромные валуны, пролезал через узкие щели, выходил на обширные щебеночные россыпи, упирался в тупики. Подозревая, что за любым углом может ждать засада, он сжимал меч в руке, держался настороже, отчего двигался еще медленнее. - Уа-у! - с диким воплем выскочил странный тип в шапке-ушанке и длинном халате, попытался достать Создателя копьем. Олег отмахнулся, шутя срубив наконечник. Тип явно опешил, но ответного удара ждать не стал и исчез столь же молниеносно, как и появился. Бесконечное блуждание стало надоедать. Левая ладонь продолжала болеть, но кровь больше не капала, и Олег рискнул забраться на одну из высоких скал. Хотя Создатель и содрал с руки повязку - опять закапала кровь, - смог подняться на макушку уступа. С макушки скалы плоскогорье напоминало площадь, беспорядочно засыпанную гравием невероятных размеров. Но зато прямо перед Олегом, примерно в полукилометре, поднимался очередной горный склон, на котором различались кроны деревьев и даже прилепившиеся к крутой стене маленькие домики. - Туда-то мне и надо, - кивнул Олег, скатился вниз и решительно направился вперед. Перехватили его почти у самого селения: между двух валунов стоял на страже высокий парень в меховой жилетке, кожаных штанах и мягких высоких сапогах. Парень пригнулся, наставив на Создателя длинное копье, негромко свистнул, стал медленно наступать. Через считанные мгновения подбежало еще трое местных. Похоже, именно их и называли хабреками. Олег начал злиться. Ему не нравилось, что эти людишки так и норовили зарезать своего Создателя, словно волки - приблудного барашка. - Придется вас наказать... - Олег взмахнул мечем, и Драккар запел, предвкушая схватку. Валун - справа, валун - слева. Бояться, что окружат не к чему. Очень хорошая позиция. Хабреки дружно ринулись вперед, нацелив копья в грудь своего гостя. Олег сорвал напор одним взмахом, словно спички перерубив три копья и отбив четвертое, и попытался ткнуть среднего из нападавших. Однако крайний справа хабрек, даже оставшись безоружным, не остановился и прыгнул на Олега, надеясь сбить с ног. Пришлось пригнуться и отступить, мимоходом махнув в сторону "активиста" клинком. Тот взвыл, свалился, схватившись за ногу. Рядом, скуля, катался обладатель единственного уцелевшего копья: сам споткнулся. - Так вам и надо, - зло проговорил Олег, - будете знать, как на Создателя оружие поднимать. Он обогнул раненых и решительно пошел вперед. Уцелевшие хабреки обнажили кинжалы, попятились и... бросились наутек. Олег шагнул за ними, вышел из-под прикрытия валунов и обнаружил, что между ним и горой больше препятствий нет: оставшиеся пятьдесят метров занимали грядки, усаженные капустой и картошкой. Дальше довольно круто уходил вверх склон горы. На нем, чуть не на крыше друг друга, стояли дома, зеленели часто посаженные деревья. Олегу даже показалось, что он различил в листве крупные персики. От дома к дому вела извилистая дорожка, местами разрываемая ступеньками, а в самом низу, у входа на эту дорожку, стоял в сомкнутом строю отряд воинов. Человек сорок. Металлические шлемы, высокие и широкие щиты, плотный строй - в этом случае длинные копья действительно являются страшным оружием. Хабреки выстроили самую настоящую фалангу. Неужели только для того, чтобы сразиться со своим Богом? Олег ощутил, как в нем нарастает гнев. Настоящая ярость, способная разнести все кругом. Он пошел к фаланге, медленно, неторопливо, аккуратно обходя любовно вспаханные грядки, а в это время на небе, словно отражении его души, набухали черные грозовые тучи, сгущалась темнота, с воем метался ветер. От шагов Создателя начала содрогаться сама земля, загудели в испуге горы. До хабреков оставались считанные шаги, когда Олег вскинул меч - и разорвала мрак грохочущая вспышка молнии, рухнули с разверзшихся небес потоки воды, а гора подпрыгнула и жалобно застонала. Хабреки попятились, но - и этого не мог не заметить Создатель - даже отступая, они не нарушили строя. Живая стена - сомкнутые щиты, темные глаза, щетина металлических жал. Создатель остановился. Будь он хоть тридевять раз Господь Бог, но он смертен. А хорошо обученная фаланга способна без потерь устоять против втрое превосходящего противника. Хлестал дождь. Намокли волосы, потянулись струйки за шиворот, прилипла к телу мокрая рубашка, захлюпало в ботинках. Потоки воды стекали по склонам, неслись по дорожке и с ревом бились о ноги фаланги. Узкое пространство между Создателем и фалангой быстро набухало жидкой глинистой мерзостью. Олег взглянул на гору, брезгливо передернул плечами. Гора содрогнулась в ответ, где-то поблизости тяжело, утробно и протяжно ухнуло. Уверенность в хабреках постепенно улетучивалась. Кое-кто в заднем ряду даже начал оглядываться. Олег улыбнулся. Он, Господь Бог, справится с любой армией, даже не касаясь врага руками. Кончик меча вскинулся к небу, и мрак бури опять разорвала молния. Бочком, бочком протиснулся вперед тощий старик с длинной, черной, окладистой бородой и высоким посохом, в толстом стеганом халате. Он приблизился, протянул вперед руку с самым обычным булыжником. - Прости старика, Создатель, - совсем тихо прошамкал он. - Скоро истекут мои дни на этой земле. Дозволь увидеть перед смертью чудо. - Какое еще чудо? - не понял Олег. - Говорят, меч Создателя способен рубить камни, как студень, - и старик раскрыл ладонь с булыжником. - Да? - удивился Олег. Создатель не поверил... Но ему было интересно. Ведь Драккар действительно старше этой вселенной. Он старше даже Дьявола, который помогал создавать этот мир, и Драккар - единственная сила, способная убить нечистого. Так какие же возможности таятся в этом клинке? Олег взялся двумя пальцами за лезвие у рукояти, провел ими до самого кончика клинка. И меч откликнулся! Он не зазвучал, не стал светиться, но он - ответил! Олег почувствовал это. Меч был живым. Живым и очень могучим существом. Хабреки затаили дыхание, вытянув шеи. Прекратилось землетрясение, стихло завывание ветра, поредел ливень. Олег отвел руку с мечом в сторону. Взмах! Словно в замедленном кино, верхняя часть камня взметнулась в воздух, несколько раз перевернулась и хлюпнулась в грязь. Одновременно упал на колени старик: - Прости, Создатель, мы не узнали тебя... Фаланга рассыпалась. Хабреки подбежали, столпились вокруг. Олег наклонился, взял у старика остаток камня. Срез был ровный, совершенно гладкий, даже глянцевый. Словно оплавленный. - Что еще говорят о моем мече, старик? - удивленно разглядывая дело рук своих, спросил Олег. - Что любой, кто захочет завладеть им, мгновенно умрет. - Занятно. - Олег бросил камень на землю, но осколок мгновенно подхватил один из хабреков и прижал к груди, как святыню. - Значит, ты проверял меня, старик? - Прости, Создатель, своих любимых детей. Мы ждали тебя сотни лет, и не поверили своему счастью. Олег вскинул глаза к небу. Дождь кончился. Между обрюзгшими тучами появились голубые прогалины. Воистину небо - отражение души. Вся злость как-то незаметно рассосалась, и он даже не заметил, когда. - Прости, Создатель... - Я не сержусь на вас, - ответил Олег. - Я ищу Дьявола. Вы не видели его? В рядах горцем произошло замешательство. Пожалуй, в существование Дьявола они верили не больше, чем современный человек - в кровопускание. Но явление настоящего, живого Создателя поневоле пробило брешь в привычном восприятии мира. - Это были два всадника... - Олег запнулся, вспомнив лестницу, по которой поднимался на плато. Верховым там явно не пройти. - Прости, Создатель... - Встань! - приказал старику Олег. - Ты хочешь сказать, что Дьявола в вашем селении нет? Старик кивнул. - А не могли всадники проехать другим путем? - Нет, Создатель. Другого прохода в нашу страну нет. Только один подъем, который постоянно охраняют. - А обойти вашу... страну вокруг, можно? - Нет, Создатель. С одной стороны путников не пропустят болота, а с другой - Дикий лес. - Понятно... - Олег задумался. - Создатель, - осторожно окликнул его старик. - Разреши, мы отведем тебя в твой дом? - Куда? - не понял Олег. - Мы построили тебе дом, Создатель, - гордо сообщил старик. Хабреки построили дом Создателя на широком козырьке едва не у самой вершины горы. Пусть не самой высокой - даже снежной шапкой не обзавелась, но зато вид открывался, аж дух захватывало: небо расчистилось, осталась только легкая дымка; под жаркими солнечными лучами пропитанная дождем пустыня исходила паром, как свежая уха - и далекий пейзаж дрожал в прозрачной дымке, словно смертельно боялся взгляда Создателя. Легкий ветерок ласкал и бодрил. А под ногами лежал весь мир. Олег оглянулся на старика, вошел в сложенный из огромных валунов дом. Изнутри жилище казалось тесноватым - куда там до обширных бревенчатых срубов. Ни одного окна, очаг вместо печки (рядом заготовлена куча хвороста), вырубленное прямо в теле горы каменное ложе, прикрытое несколькими шкурами, похожими на бараньи. Но зато какой вид за дверью! - Прости нас, Создатель, - опять опустился на колени старик. - Ты возлюбил нас превыше других народов, ты поселил нас выше других народов, ты отдал нам красивейшие места мира над другими народами... А мы не узнали тебя. За поворотом узкой горной тропы топтались остальные хабреки, увязавшиеся за Создателем, и больше для них, чем для старика, Олег торжественно произнес: - Вам не нужно прощение. Я продолжаю любить вас! За скалой послышался радостный гул. Старик поднялся на ноги, оперся на посох и сказал: - Мы устраиваем праздник в честь твоего прихода, Создатель. Будь гостем, наш повелитель и господин! - Я хочу, чтобы сегодня в вашем селении был праздник, - улыбнулся Олег, но мне очень понравился этот дом. Так понравился, что я не могу сразу уйти отсюда. Поэтому прошу: празднуйте без меня. Я останусь здесь. Некоторое время старик обдумывал ответ, потом торжественно откланялся, а Создатель сел на камень, привалился спиной к стене. Под ногами зеленел мир. Точнее, зеленый ковер покрывал большую часть мира: леса, леса, леса тянулись почти до самого горизонта, только изредка подмигивали блестящие окна воды - то ли озера проглядывали, то ли изгибы рек. Очень, очень далеко, на границе неба и земли, море леса превращалось просто в море... А Дьявол, мерзавец, в обратную сторону уводил! Слева леса ограничивались протяженной, ровной, словно выстроенной по линейке, горной грядой. Острые вершины, заснеженные хребты. Создатель встал: он разглядел между двумя далекими пиками черный, изящный шпиль Мертвого Замка. Его, Создателя, замка! Далеко... А вблизи зеленый ковер резко превращался в синий. Долина Голодных Ртов. Вдоль границы долины, на одинаковом примерно расстоянии друг от друга виднелись маленькие коричневые пятнышки. Деревни. Махонькие, как картинки на почтовой марке. Но различимы до последних, мельчайших деталей. Самая правая, она же самая крупная - та крепость, от которой он свернул сюда. Значит... Раз, два, три... Ага, вон возле той они с Дьяволом вышли к долине. А вон в той он позабавился с невестой. А вон в той Дьявол украл Элию... Ну да, ничего. Он найдет клятвопреступника. Это его мир, никуда предатель не денется! Настроение испортилось. Олег ушел в дом, лег на постель... И даже вскочил от неожиданности. Недоверчиво пощупал рукой. Ну надо же, мягкая! Вырублена в камне, прикрыта одной шкурой, а в сто раз мягче так любимых внизу соломенных тюфяков! Создатель вытянулся снова, от души наслаждаясь неожиданным удобством. Тихо скрипнула дверь, пропустила изящную девушку с двумя толстыми черными косами. Олег приподнялся на локте, не в силах вспомнить, когда он успел вызвать эту красотку и где он мог ее увидеть. Девушка тем временем затопила очаг - и жилище из тесного мгновенно стало уютным. Она плотно закрыла дверь, быстро собрала с пола мелкий мусор, бросила в огонь. Умыла из кувшина руки, сполоснула лицо. Помещение быстро согревалось. Девушка присела на край постели, расстегнула на Создателе рубашку, сняла. Стала расстегивать брюки. - Кто ты? - спросил Олег. - Мой покровитель - Наири, - ответила девушка. - Тебя зовут Наири? - уточнил Олег. Девушка кивнула, смущенно улыбаясь, потом скинула платье и скользнула к Создателю в постель, прижалась обнаженным телом. Олег еще не успел придумать, как воспользоваться нежданной гостьей, а она тем временем ласково коснулась губами соска на его груди, поцеловала шею, ямочку под ухом, плечо... Создатель закрыл глаза и отдался жарким объятиям. Наири не спешила, не стремилась получить сразу все. Она поцеловала каждый миллиметр, каждую клеточку его тела, она запоминала его, впитывала, дышала им, и когда Создатель вошел в нее, они уже были не просто любовниками, а единым целым, единым телом, единой душой. Она чувствовала его желания, как свои, и отвечала на них, выводя и себя, и его к самой вершине наслаждения, пока вся вселенная не сошлась в одной точке и не выплеснулась в ее лоно. - Вот... это... да... - только и смог произнести Олег. Наири встала, прикрывая ладонью что-то на груди, подбросила хворост в почти потухший очаг, вернулась на ложе. - Прогони меня, - попросила она, поцеловав Олега. - Почему? - вяло удивился он. - Прогони, иначе я останусь, - тихо предупредила девушка. - Так оставайся, - пожал плечами Олег. - Спасибо, - прошептала она, положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Проснулся Олег от ласковых поцелуев девушки, но на этот раз сумел взять инициативу, подмял Наири под себя и овладел ею, быть может и несколько грубовато, но с огромным удовольствием. Впрочем, похоже, хабречка не отказалась бы еще раз испытать подобную "грубость". Создатель тоже. Но тут его желания, увы, не совпали с возможностями. Он вышел из дома, на заиндевевший уступ, сладко потянулся, глядя на отливающие сочным изумрудным блеском просторы, поежился от бодрящей утренней прохлады. Со всех сторон над горизонтом поднимались жаркие светила, наполняя светом огромный мир - леса, поля, моря, горы... Там, внизу, тянулись к небу листья растений, прятались от пернатых мириады насекомых, взмывали в воздух миллионы птиц, просыпались тысячи людей. И каждый из них думал, мечтал, любил, стремился к чему-то своему. "Неужели все это помещается в моей голове?" - невольно поразился Создатель. На уступ вышла Наири, крепко прижалась к нему сзади. Она была удивительно, по-домашнему теплой. Как одно из далеких солнц. - Хочешь, я приготовлю тебе завтрак? - спросила девушка. - Опять проверяете? - усмехнулся Олег. - Я не нуждаюсь ни в воде, ни в пище. - Мне не нужно тебя проверять, родной мой. Ты стал моим богом с того самого мига, как я увидела тебя из окна. Ты шел с мечом в руках, один, против целой армии. Ты - самый настоящий мужчина изо всех. Я сразу решила: ты будешь мой! - А, - рассмеялся Создатель, - так значит, это я - твоя собственность? - Да, - бесхитростно кивнула девушка. Как ни странно, Олега заявление Наири ничуть не оскорбило. Девчонка считает своей собственностью Создателя всего своего мира... Забавно. Он поймал девушку за руку, вытянул из-за спины, поставил перед собой. Круглолицая, светло-серые глаза, длинные ресницы, тонкие, черные брови, маленький курносый носик, придающий некоторую забавность. Тонкие губы цвета красного вина. А пьяные-то... - Чего смотришь? - внезапно насупилась она. - Нравишься... - Он притянул ее к себе, впился в манящие губы, стал целовать лицо, шею, грудь. Рука скользнула вниз, на бедра, потом еще ниже. Пальцы ощутили влажность между ног, нежно коснулись нижних губ. Бог и земная девушка опустились на камень. "Бедная... Спиной - на иней," - мимолетом подумал Олег и осторожно вошел в нее. На этот раз он не торопился, растягивая удовольствие сам и стремясь доставить наслаждение Наири. Он любовался мягкой красотой девушки, наслаждался близостью и сознанием того, что эта чудесная красотка находится в его объятиях. Создатель тянул, сколько мог, то замедляя движения, то сбивая ритм, то останавливаясь, перенося всю страсть в поцелуи, но в конце концов вечная, доисторическая страсть, таящаяся в мужчинах, вырвалась из темных глубин и задавила ласковые расчеты разума. Он взорвался, насмерть зажав зубами кожаный ремешок на ее шее, и бессильно уткнулся лицом в ее грудь. Наири обняла Олега, прижала к себе. А солнца уже испарили иней, согрели камни, припекли спину. Он откинулся, слабо простонал: "Хорошо..." Наири села. Маленький мешочек, который висел на ремешке, оказался между маленьких упругих грудей. - Что это? - лениво спросил Создатель. - Прах хранителя, - так же утомленно ответила она. - Что? - не понял Олег. - Прах моего духа-хранителя, - повторила девушка, и, видя непонимание на его лице, уточнила: - Прах духа, владельца имени. Ухо и палец. - Зачем? - Ну, как это зачем? - настал черед удивляться девушке. - Раз имя взято, то дух мертвеца будет охранять нового владельца. Чтобы он не ошибся, прах всегда должен быть с человеком. - Какого владельца? Какого мертвеца? - замотал головой Олег и сел рядом с Наири. - Как ты можешь этого не знать? - Девушка прикрыла мешочек левой ладонью. - Когда рождается ребенок, то ему нужно дать имя, так? Ну вот... А где его взять, имя? Не из воздуха же! - А откуда? - Ну, как откуда? Когда рождается ребенок, его отец спускается к низким людям... Узнает чье-нибудь имя и забирает его. - Забирает имя или убивает? - Олег внезапно вспомнил селянина, у которого остался только один сын. - Забирает имя... - Наири замялась. - Но ведь человек без имени все равно жить не сможет?! А дух его после смерти будет охранять от бед того, кто получил его имя. Нужно только забрать ухо и палец с руки... И всегда носить с собой. - Так у тебя там... - Олега передернуло. - Так у тебя там кусочки трупа? - Прах хранителя, - поправила Наири. Олег вспомнил, как сжимал ремешок зубами, и ему стало совсем нехорошо. - А снимать его нельзя? Хотя бы на время. - Да ты что? - испугалась Наири, опять схватившись за мешочек. - А если злые духи? Или сглаз? Или беда? - А моего покровительства тебе недостаточно? - деланно обиделся Олег. Как-никак я - Создатель. - Ты? Ты? - задыхаясь от восторга, вскочила на ноги Наири. - Ты готов дать мне свое имя? Свое покровительство? - Ну, - пожал плечами Олег, - если ты не будешь отрезать мне ухо... - Правда? Это правда? - Наири опустилась перед ним на колени, судорожно сжимая свой "прах хранителя". - Ты не обманываешь? - Нет. Девушка неуверенно сняла ремешок с шеи, испуганно заглянула в кулак, вскинула глаза на Олега. - Ты действительно дашь мне свое покровительство? - Дам, - кивнул Создатель, радуясь, что так быстро и просто избавился от трупного мешка на шее любовницы. - Клянусь. - А имя? Какое у меня будет имя? - Ну, Олег тебе не подойдет... Значит... Ольга! Ольга, Оля, Оленька. Нравится? - Оль-га, - нараспев произнесла Наири, медленно поднялась, подошла к краю уступа, замерла; колеблясь, раскрыла кулак, последний раз взглянула на "прах хранителя", глубоко вздохнула, словно перед прыжком в глубокий омут, резко взмахнула рукой и бросила мешочек в пропасть. - Ольга!!! - закричала она изо всех сил. - Меня зовут Ольга! Потом она вернулась к Олегу, встала на колени, склонила голову: - Вот и все... Теперь я - твоя. Создатель не выдержал той неуверенной безысходности, что прозвучала в ее голосе, рванулся вперед, привлек ее к себе, крепко обнял. Она никак не отреагировала - только слабо улыбнулась. - Моя, и только моя. Мы всегда будем вместе. Девушка внезапно заплакала. - Да что с тобой? - испугался Олег. - Что случилось? Но она уже смеялась, утирая шальные слезы. - Я твоя, Создатель, твоя. И опять внезапно, без всякого перехода, отстранилась, вскочила на ноги. - Мне нужно сходить... Сказать отцу. Матери. - Она опять упала на колени: - Разреши мне сходить... Спуститься вниз. Я быстро. - Да конечно, милая, - он погладил ее ладонью по щеке. - Я сейчас, я быстро. - Оденься, не забудь, - остановил Олег девушку, которая, похоже, совершенно потеряла разум. - Да, да, конечно. - Девушка в который раз за последние минуты вскочила на ноги, метнулась к дому. Застыла в дверях, оглянулась, судорожно шаря левой рукой по груди, повторила, как заклинание, глядя прямо в глаза Создателя: - Ольга. Меня зовут Ольга! После ухода девушки Олег еще долго любовался чудесным видом с уступа и грелся на солнышках. Потом ушел в дом, неторопливо оделся. Опять вышел на воздух. Творение собственного разума манило его, он мог любоваться им бесконечно. - Создатель, - услышал Олег голос девушки, - пришли посланцы из берегового поселка. Они хотят посмотреть на тебя. - Да? - Олег вздохнул. Теперь будут являться "ходоки" со всех близлежащих деревень, а ему придется выступать, как клоуну в цирке. - И сколько тут селений в округе? - Не знаю, - задумалась девушка. - Никогда не считала. Наверное, двадцать. Может, чуть больше. - Не самая приятная перспектива... - Так ты спустишься к ним, Создатель? - Скажи... - Олег запнулся: - ...Ольга. Дорога, по которой я пришел... Она заканчивается здесь? Это тупик? - Нет, почему? От нас идет дорога на Дикий берег, вдоль Озера. Потом еще дорога к морю, через Гремящий каньон. Ты спустишься? - Подожди. Почему берег называется Диким? - Это лес вдоль реки. Из Дикого леса туда часто переплывают разные звери. Иногда даже вампиры. Наши мужчины часто ходят туда на охоту. Но в одиночку туда лучше никому не попадать. Даже тебе: вампир перед нападением парализует жертву страхом. Человек ничего не успевает сделать, его поедают живьем... - Тогда кто это мог рассказать? - с нескрываемым сарказмом поинтересовался Создатель. - Когда охотников трое-четверо, - не поняла ехидства девушка, - то неудачника могут спасти остальные. Если заметят нападение. - Если заметят? - Да. Говорят, вампира в засаде увидеть невозможно. Если друзья заметят, как тебя схватили, - выручат. Не заметят - значит, сгинул бесследно. - Понятно... - Создатель вспомнил, как в свое время внизу, в поселке, Дьявол испугался нападения вампиров, и отбросил этот вариант: - Ты права. На Диком берегу нам делать нечего. - Ты спустишься к посланцам? - немедленно вернулась к своему вопросу девушка. - Ладно, - Олег поднялся на ноги, - пойдем. Толпа хабреков собралась у подножия горы, на которой стоял дом Создателя, и просто пожирала глазами спускавшегося Бога. Олег, естественно, не различал, кто местный, а кто гость, но понимал, что посланцы здесь. Поэтому, заметив шагах в пяти, рядом с толпой, подходящий камень, он неторопливо вытянул меч, поиграл им в солнечных лучах и внезапно, с показной легкостью, рубанул красноватый гранит. Драккар прошел сквозь валун почти без сопротивления, оставив узкую темную щель. Несколько секунд казалось, что больше ничего не произойдет, но тут послышался тихий хруст, и крупный кусок камня сполз вниз, обнажив глянцевый срез. - Это я оставляю вам, - великодушно сообщил Создатель и обернулся к девушке: - Оля, ты проводишь меня к морю?

* * *

Весна наступила внезапно. Еще пару дней назад над мокрыми черными газонами с останками грязного снега свисали тонкие сухие ветви, а сегодня, словно спохватившись, рванулась в рост молодая трава, выплеснулись из почек липкие зеленые листья, ожили ровно остриженные кусты. А еще в город пришло тепло. Чистенькая, аккуратная, бело-розовая Чесменская часовня тоже казалась новорожденной, весенней. - Красивая, правда? - спросил Саша. - Красивая, - согласилась Синичка, однако часовню обошла далеко стороной. - Тебе что, к церквям даже близко нельзя подходить? - Подходить, наверное, можно, - пожала плечами девушка, - но лучше не рисковать. Она оперлась на металлическую оградку, с тоской посмотрела на длинные ровные ряды одинаковых надгробных раковин: - Они все, все убиты... - Синичка отвернулась. - У вас странный мир, у вас никто не умирает сам. Все гибнут в муках. От голода, от болезней, их враждебных рук. Почему вы так любите убивать друг друга? - Это воинское кладбище, Синичка. Они погибли, защищая Родину. - От кого? - девушка повернула к нему полные слез глаза. - От потаенных чудовищ? От диких зверей? - Это была война с немцами. Они хотели захватить наши земли. - Как это? Они приехали к вам и стали селиться здесь, на свободных землях? - Нет. - Трофимов стиснул зубы. - Они пришли с оружием в руках и стали убивать наших сограждан. На этой войне погиб мой дед. - А если бы они пришли просто так, вы бы пустили их жить рядом? - Не знаю... - покачал головой Саша. - Лет двести назад императрица Екатерина заманивала к нам в страну переселенцев за немалые деньги. Сейчас их потомки косяками уезжают назад в Германию. - Тогда ради чего вы сражались? - Они хотели истребить нас. Весь народ. - Почему? В вашем мире не хватает невозделанных земель? - Земли в нашем мире хватает. Говорят, даже перепроизводство продуктов наблюдается. Понимаешь, у них был строй такой: фашистское государство. - А разве государство - это не люди? - Люди. - Но тогда почему вы так стремились убивать друг друга?! На этот раз Трофимов предпочел смолчать. Он не мог внятно объяснить, как смогут воевать между собой враждебные государства, если конкретные люди, живущие в этих странах, не захотят друг друга убивать. - Пойдем дальше, - предложила девушка, - тут еще одно кладбище рядом. - Нет, поблизости больше ни одного. - Есть, - Синичка потянула его за собой. - Я же чувствую. По улице Ленсовета колдунья довела его почти до самого Парка Победы, но в последний момент резко свернула. - Ты чего? - не понял Трофимов. - Не могу... - замотала головой девушка. - Там тоже боль. Страшная боль. Вы живете и умираете в бесконечном море боли. Не могу. - Перестань, - Саша повернул ее к себе, крепко обнял. Синичка зарылась носом ему за воротник, сложив сжатые в кулачки руки на груди, словно хотела целиком спрятаться в душе молодого человека. Скоро дыхание ее стало ровнее, а холодный поначалу кончик носа согрелся. - Слушай, Синичка, а зачем тебе все эти кладбища? - Зачем? - Она поежилась, выбралась из объятий, взяла Трофимова под руку, и они медленно пошли по улице Фрунзе к Московскому проспекту. - Понимаешь: проход, который есть между нашими мирами, а точнее - только собирается открыться, слишком мал. Это скорее лаз, а не проход. - Если он только собирается открыться, - сразу решил уточнить Трофимов, то как ты сюда попала? - Ты не поверишь, Сашенька, но меня здесь нет. Я растянута между мирами и нахожусь рядом только благодаря твоему желанию. А контакт с миром Тысячи Солнц мы можем установить только в часы полнолуния. Пройдет много десятков дней, прежде чем я настолько "пропитаюсь" этой вселенной, чтобы постоянно поддерживать контакт. Причем очень слабый. Человек десять, двадцать протащить можно, не больше. - А ты хочешь открыть широкий, просторный проход? Как бы тоннель между мирами? - В общем, да. - Только причем тут кладбища? - Все очень просто. Для открытия большого прохода нужно приложить много сил. Столько энергии не наберется ни у меня, ни у тебя. - Понятно, - воображение Трофимова тут же нарисовало оживших мертвецов, этаких "зомби" из голливудского "ужастика", бодро орудующих кайлами. - Фу, - передернуло Синичку, - как ты мог подумать такое? - А как ты собираешься сделать это на самом деле? - В двух словах объяснить сложно, - задумчиво ответила девушка. - А если не в двух словах? - Сейчас, попробую. Дай собраться с мыслями. - Хотя бы в принципе? - Ну, в принципе это выглядит примерно так, - начала колдунья. - Когда олень поедает траву, он получает накопленную листьями силу. Пантера, сожрав оленя, поглощает его жизненную энергию. Если пантера утонет в болоте, ее силы достанутся рыбам. В общем, происходит постоянная циркуляция силы в природе. - Оригинальная формулировка закона сохранения энергии, - хмыкнул Трофимов. - Ты знаешь и это? - удивилась Синичка. - Ну, тогда все просто: единственное существо, не передающее после смерти энергию другим, это человек. По общепринятому обычаю, человека кремируют и захоранивают, или просто хоронят. Поэтому кладбища - огромный источник силы. - Ты хочешь сказать, - переспросил Трофимов, поворачивая в сторону метро, - что вы используете кладбища, как мы - нефтяные месторождения? - Не совсем. Человеческая энергия имеет эмоциональную окраску. Если взять силу ваших кладбищ, то получится не тоннель спасения, а пещера ужасов... Что с тобой? Синичка проследила Сашин взгляд и мгновенно все поняла. Отражение в витрине дрогнуло, и рядом с Трофимовым проявилась девушка в расстегнутой песцовой шубе. - Ты... Ты не отражаешься в зеркале... - прошептал Саша и указал на большие зеркальные буквы на витрине. В них он по-прежнему оставался один. - Ну и что? Отражения исправились. Трофимов оглянулся и уставился в стекла запаркованного рядом "москвича". - Перестань, - попросила девушка. - я не могу уследить за всеми отражениями сразу. - Но почему ты не отражаешься в зеркалах? - Потому, что меня здесь нет! - напомнила Синичка. - Но ты же здесь... - Саша, милый, - она взяла его за руки, - но ведь тебя не пугало, когда на мне менялись платья? Когда из ничего возникал праздничный стол? Почему ты так испугался сейчас? - Испугался? - Саша задумчиво потер лоб. - Да нет, я не испугался. Просто это оказалась несколько... неожиданно. Кстати, по нашим поверьям, в зеркале не отражаются вампиры и вурдалаки. - Это правда, - кивнула Синичка. - В зеркалах не отражается никто из тех, кто создает свой облик с помощью колдовства. Я могу позаботиться о том, как выгляжу в твоих глазах, в глазах встречных прохожих. Но ни один колдун не в силах уследить за бесчисленными отражениями. Разве это так важно? - Нет, конечно, - Саша привлек Синичку к себе. - Извини. - Кстати, - звонко хлопнула себя по лбу девушка, - о памяти. Боюсь, я скоро запутаюсь во всех тех местах, где мы побывали. Ты не мог бы купить мне клубок ниток? - Зачем? - не понял связи Трофимов. - Увязать все, что видела. Кстати, хочешь, я научу тебя писать? Придя домой, Саша в первую очередь слазил в тумбочку к матери, достал клубок акриловой пряжи и протянул Синичке: - Такая подойдет? - Вполне. Они ушли в сашину комнату, уселись на тахту и девушка принялась учить Сашу "писать": - Вот смотри. Вот так, еще с незапамятных времен, создается путеводный клубок. Купец берет путеводную нить и начинает делать узелки на память, пальцы девушки быстро мелькали, нанизывая на нитку пряжи узелки и сматывая ее в клубок. - В конце путешествия получается клубочек. Когда нужно возвращаться назад, достаточно потянуть за "нить повествования", и по памятным узелкам определить обратную дорогу, как бы запутана она ни была. - А если дорога слишком длинная? Это какой клубок должен быть! - Ну, сколько веревочке ни виться, а конец-то будет. - В этом способе есть один большой недостаток: если захочешь взглянуть на середину пути, надо перематывать половину клубка. - Тут ты прав, - согласилась Синичка, не переставая "увязывать слова", но для путников это не важно. Заглядывать в середину необходимо в научных трактатах и художественных книгах. Но в таких случаях "плетут сюжет" другим способом. Создается "ткань повествования", похожая на обычную ткань для одежды. - То есть, - рассмеялся Саша, - в "длинное повествование" при заморозках и одеться можно? - Одеться нельзя, - улыбнулась девушка, не переставая работать, - а укрыться можно. - И спросонок "запутаться во вранье"? - Нет, - поправила его Синичка, - во вранье путаются, когда хотят внести исправления: "рвут нить повествования", пытаются "увязать концы", а "концы с концами не сходятся". - Тьфу ты, - закрутил головой Трофимов, - никогда не думал, что в просторечии так часто говорят о нашей письменности, как об узелковой. Он встал, достал из стола блокнот, взял ручку: - Ты, наверное, думаешь, что я "двух слов связать не могу"? Смотри... - и он крупными буквами написал: "СИНИЧКА" - Что это? - Это твое имя. - У меня нет имени, - задумчиво поправила девушка, разглядывая буквы. Так вот это что... А я понять не могла, что за рисуночки такие рядом с платьями в журнале? - Возьми, - протянул ей Саша блокнот. - Не нужно. Ваш способ письма еще очень несовершенен. Ты писал довольно долго, а на нитке это делается вот так: - и она быстро сделала пару узелков. - Ну, я могу писать и быстрее, - Саша быстро начертал прописью: "Синичка". По времени получилось примерно одинаково. - Дай попробовать, - девушка потянула блокнот к себе. Задумалась, глядя на чистый лист бумаги. Потом решительно провела прямую черту, пририсовала несколько хвостиков снизу, пару сверху. Провела еще линию, пририсовала хвостики, потом повторила в третий раз. - Что это? - с любопытством спросил Саша. - Я написала: "Начинаю путеводный клубок". Маленькими узелками отмечаются гласные - их я нарисовала сверху, а большими - согласные. Они снизу. - Где-то я это видел, - зачесал голову Трофимов, подошел к книжной полке, после недолгих поисков нашел "Бхагаватгиту", купленную год назад в подземном переходе, раскрыл. - Точно! Ты только посмотри: черточка, узелки; черточка, узелки. Да это же язык хинди! Синичка заглянула через плечо, сравнила написанное там со своими словами в блокноте, отрицательно покачала головой: - Нет, ни слова не понимаю. - Естественно. Это же язык хинди, а ты говоришь по-русски. Однако, похоже, узелковая письменность совсем недавно процветала и в нашем мире! - Конечно, - кивнула девушка. - узелки надежнее. Для вашей письменности необходимо изготовление специального материала, на котором писать, потом нужно довольно сложное устройство, которым ты пишешь. А мне нужна только нитка. Ее можно спрясти где угодно и из чего угодно. - Хорошо, - кивнул Саша, взял блокнот и быстро набросал схему: - Смотри, вот Чесменское кладбище. Отсюда мы пошли по этой дороге к Парку Победы, повернули не доходя, здесь свернули на Московский проспект, а здесь сели на метро. А теперь попробуй сделать такой простенький набросок с помощью своих узелков! Примерно минуту Синичка разглядывала рисунок, потом встала и расстегнула замок на платье. Бирюзовая ткань скользнула на пол, девушка осталась в короткой алой сорочке и полупрозрачных трусиках. - Ты чего? - опешил от столь нежданно-неуместного поступка Трофимов. - Как чегоо? - Синичка изумленно приподняла брови, а в глазах сверкнули озорные огоньки. - Мне кажется, с новым видом письменности ты оказался прав. А раз совершил открытие - значит, достоин награды. Она взяла блокнот из его рук, небрежно отбросила за спину и решительно повалила молодого человека на постель. Примерно через час утомленный, но довольный молодой человек вошел в ванную, забрался под душ и, нежась под горячими струями, подумал, что неплохо было бы сделать еще какое-нибудь открытие.

* * *

- Ну как, уже домой уходишь? - услышал Олег голос Альбертовны и, не оглядываясь, пожал плечами: - Рано. Еще одну плавку надо закончить. - Понятно. - Хозяйка собралась было присесть на стул, но вовремя догадалась провести по нему ладонью и недовольно поморщилась. - Раковина в углу, - безразлично напомнил Олег. - Не в вашем костюмчике по мастерским разгуливать. - И, почувствовав излишнюю грубость в своем тоне, добавил более миролюбиво: - Кстати, очень симпатичный костюм. - Английский, - назвала Надежда Альбертовна то ли стиль костюма, то ли страну-производителя. Помыла руки, немного подумала, глядя на бурое полотенце, и вытирать ладони не стала. - Не беспокойтесь, - сказал Олег, - все сделаю как положено. - А мне не надо как положено, - внезапно сообщила хозяйка. - Почему? - не понял Олег. - Потому. - Альбертовна взяла в руки восковку бегемотика, покрутила в руках, поставила обратно. - Я тебя брала на работу как мастера. Как мастера своего дела. Скрывать не буду, поискала я другого человека. И действительно, меньше двадцати процентов брака быть не может. - А я что говорил?! - встрепенулся Олег. - Но ведь не было у тебя раньше этих двадцати процентов! Ведь так? Олег промолчал. - Поэтому есть у меня одно предложение, - продолжила хозяйка. - Я накидываю тебе двадцать процентов к зарплате и выдаю бесплатную единую карточку, а ты работаешь, как раньше. Договорились? Олег грустно усмехнулся: надо же, ему, Создателю, какая-то купчишка свысока двадцать процентов кидает! Но спорить не стал: в конце концов, этот несчастный брак - просто плод его лени. - Заметано, - без лишней торговли согласился он и заглянул в печь. - А теперь уходите. Еще пожгу расплавом костюмчик-то. Жалко будет. Вечером на улице было тепло. Олег шел к метро, никуда не торопясь. Куда спешить-то? Работу сделал. Нежданно-негаданно свалилась прибавка к зарплате. Теперь придет домой, ляжет спать. А там - пляж, море, солнце, Оля. Лежи кверху брюхом и наслаждайся покоем. Лифт опять не работал. Олег поднялся на седьмой этаж пешком, открыл дверь, разделся. Сполоснул в ванной руки, прошел на кухню. Таня мыла посуду, а тарелка с горячим супом уже стояла на столе. Олег сел, неторопливо, с удовольствием поел. Потом прошел в комнату, разделся и лег в постель. - Может быть, ты все-таки скажешь, в чем дело? - вошла следом Таня и села на край кровати. - А что случилось? - не понял Олег. - Может, я виновата перед тобой? - голос жены предательски задрожал. - Ты не разговариваешь со мной, не смотришь в мою сторону. Я даже не помню... Когда ты поцеловал меня... последний раз... Что происходит? Ты можешь сказать, что происходит? - Ничего, - пожал плечами Олег. - Прибавку к зарплате дали. - Да причем тут зарплата! - выкрикнула Таня. - Мне ты нужен! А ты - как каменный. - Да ничего страшного, - ответил Олег, закрывая глаза. Его ждало соленое море, пляж... - Просто я устаю. Ничего страшного...

Волны с мерным шумом накатывались на берег и быстро впитывались в светлый, мелкий песок. Сияли солнца, отливало синевой небо. Далеко над морем парил на недостижимой высоте альбатрос. Создатель встал, вошел по колено в волны, остановился и плашмя упал вперед. Теплая соленая влага подхватила, ласково качнула в гидроневесомости. Он сделал несколько широких гребков, нырнул, зачерпнул со дна песок, устремился к поверхности. Развеял поднятый песок в воде. Поплыл на берег. Вышел. Растянулся рядом с Олей, раскинув в стороны руки и ноги. - С добрым утром, Создатель, - шепнула девушка. Олег молча улыбнулся, позволяя целовать себя, ласкать. Ольга села сверху, стала быстро двигаться, постанывая от удовольствия. Создатель закрыл глаза, наслаждаясь близостью. Когда девушка удовлетворенно отвалилась в сторону, опять встал, разбежался и бухнулся в волны. Потом вышел на берег и снова улегся в горячий песок, на этот раз на живот. Прямо перед ним, метрах в пяти, из трещины в скале рос тощий кипарис. Просто торчал на солнце и ничего не делал. Как и Создатель. Олег перевернулся на спину. С тех пор, как они с Ольгой вышли на берег, он не делал ничего. Только спал, купался и трахался. Совсем недавно ему казалось, что это и есть идеальный отдых... Где-то там, неизвестно где, Дьявол увозил Элию. Жило и здравствовало государство хеленов, о котором он до сих пор имел довольно слабое представление, ждал своего господина Мертвый замок. А он торчит тут, как крапива на компостной куче. Надо было становиться Господом Богом, создавать новый мир - целый мир! - чтобы вести в нем жизнь безмозглого растения... Тоска. Ску-ко-та. Олег сел, посмотрел на море. Волны накатывались на берег с нудностью кружащего над головой ночного комара. - Ольга, а что там, справа? - Там? Ну, за пляжем - Дикий берег. Потом река, за ней - Дикий Лес. Дальше никто не ходил. - А слева? - До Междуречья - пустыня, - кратко сообщила девушка. - И все? - удивился Создатель. - Там горный хребет. Говорят, он отделяет наш мир от Долины Потаенных Мыслей. Вдоль хребта течет река, а в дне пути от нее - еще одна. Между реками - поселения рыбаков. Это совсем дикие люди: они ничего не едят кроме рыбы и водорослей, торгуют рыбой с хеленами, и не чтут тебя, Создатель. Они молятся водяным богам. - Понятно. - Олег поднялся на ноги, дошел до кипариса, взял одежду и впервые за много дней оделся. - Ты куда? - встревожилась Ольга. - До Междуречья дойти нельзя. Там ни воды, ни пищи нет. - А мне не нужно ни воды, ни пищи, - напомнил Создатель. - А я? Олег увидел, что она вот-вот заплачет, и торопливо пообещал: - Я вернусь. Ведь в вашем селении мой дом. Ты забыла? Этот дом мне очень нравится. И ты нравишься. Я к тебе вернусь. - Он торопливо поцеловал ее, повернулся и быстро пошел вдоль берега.

* * *

Часы показывали двенадцать. Точнее - полночь. - Как светло, - удивилась Синичка. - Ни одной звезды, а так светло! - Это называется "белые ночи", - сообщил Трофимов. Он уже ничему не удивлялся. То, что приезжие не знают, что такое белые ночи, это понятно, но почему чистое небо, усыпанное блестками звезд, считается беззвездным? Может быть, Синичку Луна так гипнотизирует? Вполне может быть: когда позавчера Саша впервые показал девушке ночное светило, та прямо посреди дороги упала на колени и даже разговаривать не могла часа полтора. Трофимов тогда изрядно испугался и, благо все случилось недалеко от дома, унес ее на руках. Синичка, когда пришла в себя, объяснила все одной фразой: "Разве ты не понимаешь? Это же Геката!" Вот и сейчас колдунья не сводила глаз с бледно-желтого диска над крышами. - Что ты там выглядываешь, Синичка? Никуда она с небес не денется! - Она растет. Когда Луна наберет полный свет, Геката обретет власть над мирами. Пусть ненадолго, пусть на считанные часы, но эта власть над всеми вселенными! - Колдунья оглянулась на Сашу: - Неужели ты не понимаешь? Здесь, сейчас явление вселенского масштаба! Оно видно только на вашей планете, во всех остальных мирах этот миг можно определить лишь с помощью сложнейших заклинаний, расчетов, приборов! А вы даже не смотрите наверх! - Некоторые не только смотрят, - буркнул Трофимов себе под нос. Некоторые с мозгов сбрыкивают, по ночам бродят, в петлю лезут. Или просто дохнут. От "естественных причин". - А что же ты хочешь? - все-таки расслышала его бурчание девушка. Силовые потоки такой мощности! Разрывы тканей мироздания, перестройка основ, открытие и закрытие каналов, и почти сразу - восстановление. Непонятно, как вашу планету вообще в куски не разорвало! А ты на чью-то бессонницу сетуешь... - Я не сетую, - отказался Трофимов, - я сплю спокойно. - Вот именно, - почему-то укорила Синичка. Мертвенное лунное сияние заглушало свечение вытянувшихся за тополями фонарей, заливало молочной белизной асфальтовые дорожки перед заколоченными яслями и садиками, детский автогородок, молодую траву на газонах; листья деревьев, стволы, стены домов - все теряло свой цвет и заливалось всепоглощающей блеклостью. Вместе с цветами тонули в завораживающем свете движения, звуки, запахи... Трофимов потряс головой, прогоняя наваждение, негромко чертыхнулся и обнаружил, что перед Синичкой уже стоят посланники ее мира. - На колени, - кротко предложила гостям девушка и указала рукой на небо: Перед вами Луна! Млада и Ярополк рухнули как подкошенные, Велемир опустился медленно и степенно, что-то забормотал. Трофимов почувствовал себя лишним и отвернулся. - Перед вами светлый лик Гекаты, - торжественно изрекла Синичка, Величайшей из богов, спасительницы рода человеческого в годы ненастий, покровительницы чувств и знаний, повелительницы вселенных, родоначальницы всех посвященных, великой Гекаты, покинувшей сей родной для нее мир ради нас, слабых и неразумных, и принесшей нам Жизнь... Трофимов невольно вскинул глаза к небесному светилу, но "светлого лика" не разглядел. Вообще-то лунные моря и горы складывались в некое подобие лица, но это больше напоминало карикатуру на обожравшуюся купчиху, а не образ богини. - Не держи гнева на него, Ярополк, - негромко попросил Велемир, - он молод и неразумен, и не ведает, о чем мыслит! Трофимов хмыкнул, поняв, что речь шла о нем, но ничего не ответил. Однако снисходительность старца ранила его самолюбие, и он решил найти способ доказать, кто здесь "разумен", а кто нет. В конце концов, Геката из этого мира, а значит где-то, что-то, но упоминаться о ней должно. Может, и изображение найдется. То-то утрет он нос этим потомкам забытой богини! Синичка славила основательницу рода довольно долго, не считаясь с утекающими в небытие минутами, словно только ради этого и прорывала границу миров, но в конце концов все же свернула на более насущные дела: - ... и попросим ее помощи в нашей боли. - Что, плохо? - сразу переспросил Велемир, поднимаясь с колен. - Везде все одно и то же, - вздохнула девушка. - Черная сила. - Черная сила? - удивился Трофимов. - Я говорила тебе, Саша, - кивнула ему Синичка. - Энергия боли не годится для созидания. - Ты не говорила, что собираешься что-то строить. - Не строить, а открыть тоннель. - Ты ведь сможешь открыть его сама, когда проживешь здесь пару месяцев, напомнил Трофимов. - Я смогу только поддерживать его открытым. И в лучшем случае такого размера, какой Геката открывает нам в ночь полнолуния. - Переходите в этот мир все вместе, и откроете проход в четыре раза шире! - Все не так просто, Сашок, - покачала головой девушка. - Для открытия прохода нужна пирамида: вершина - хозяйка прохода - в этом мире, и основание - три человека - на моей родине. Велемир и Ярополк - это и есть основание, а Млада - его хозяйка. Чтобы открыть широкий проход, нужно наполнить пирамиду силой. Но она здесь "черная". - Тогда почему бы вам не взять энергию из своего мира? - Наполнять пирамиду должна хозяйка, - ответила Синичка. - А я - здесь. - Что ты ему все объясняешь? - с нескрываемым презрением вмешался Ярополк. - Все равно ничего не поймет, а время уходит. "Так бы и врезал по зубам!" - зло подумал Трофимов. - Только попробуй! - скривил губы Ярополк. - Заткнись! - жестко приказала Синичка. - Я хозяйка прохода, и только мне решать, куда тратить время. - Чистой силы нет вообще? - привлек ее внимание Велемир. - Нет, - покачала головой девушка. - Может, когда откроем постоянный проход, сразу начнем выводить людей через него? - Нам не одна сотня лет на это понадобится... - Старик задумчиво погладил бороду. - Нужно найти способ очистить силу. - Ты прекрасно знаешь, что "мертвую" энергию невозможно очистить, - с напряженной неторопливостью ответила Синичка. - Она меняется только у живых! - Но это нужно сделать! - Может быть, есть другой способ? - Другой способ чего? - Да чего угодно! - начала горячиться девушка. - Другой способ открыть проход, другой способ вывести людей! - Извините, что отвлекаю, - опять вмешался Трофимов, - но вы, как я понимаю, собираетесь через этот раздутый проход вывести свое население? - Да, - спокойно ответила Синичка, бросив в сторону Ярополка угрожающий взгляд. - А сколько у вас живет народу? - Немного больше миллиона человек. - Солидно, - покачал головой Трофимов. - А куда они выйдут? - Сюда, бестолочь! - не выдержал Ярополк. - Миллион... - поцокал языком Саша. - Это два, если не три Новгорода. Это весь Московский район. И как вы собираетесь их прятать? Ответом была озадаченная тишина, и Трофимов продолжил: - Вы вообще представляете, как это будет выглядеть? Огромная толпа в центре города, непонятно кто, как, откуда. Без документов, без объяснений. Которые сами не знают, где они находятся, как здесь живут. Вы это себе представляете? У вас там, в вашем мире, города есть? - Вот так, мальчики, - впервые за ночь подала голос Млада. - Вы думали о том, куда и как вывести людей, и забыли подумать, как их встретят. - Тогда что делать? - спросил Велемир. - Спровадить спасенных в другое место, - пожал плечами Трофимов. - На Вепской возвышенности, например, целые деревни брошенные стоят. Вокруг леса - на десятки километров. Не одну армию спрятать можно. Да никто и искать не станет. Правительство наше тупое и ленивое, пока заметит - и то не один год пройдет. Еще пару лет будут думать, как реагировать. А потом дело и само заглохнет. Скажете, что старообрядцы, с севера вернулись, на том и кончится. - А где взять силу? - опять подала голос Млада. - Перенести силу легче, чем изменить состояние мертвых, - ответил ей Велемир. - В деревнях тоже есть кладбища, - сообщил Трофимов. - Может быть, их энергия чище, чем на городских? - Извини, хозяйка, - высказался и Ярополк, - ты была права. Твой парень не зря хлеб ест - за одну эту идею ты должна наградить его, как Изабелла Маггелана! - Хозяйка? - Тут в сашиной душе шевельнулось нехорошее ощущение, будто он забыл что-то очень важное. Вокруг происходило нечто, о чем он знал, но постоянно упускал из виду. - Итак, все что нам нужно - это перенести чистую силу в то место, которое ты выберешь, - подвел итог Велемир. - Которое мы выберем, - поправила Синичка. - Разумеется, хозяйка, - согласился старик. - Хозяйка! - У Трофимова словно шоры с глаз упали. - Хозяйка... - Ты должна идти с нами, - потребовал у Синички Велемир, мгновенно поняв сашины мысли. - Нет, - отказалась девушка. - Не глупи, Синичка, - попросила Млада. - Идем с нами, пропадешь, - взял ее за руку Ярополк, но Синичка оттолкнула его: - Уходите. Уходите немедленно! - Синичка, - попытался урезонить ее Велемир, - от тебя зависит слишком много... - Я знаю, - перебила его девушка, глядя Саше в глаза и понимая его мысли. - А теперь - уходите! Трофимов тоже не отрываясь смотрел ей в глаза, с трудом осознавая все то, что понял в одно короткое мгновение, смотрел в карие глаза до тех пор, пока не ощутил, что они с девушкой остались одни. И только тогда произнес: - Хозяйка... Ты - хозяйка прохода. - Да, - признала девушка. - Значит, ты должна была зацепиться здесь, остаться, открыть проход. Любой ценой. - Нет, Саша, ты не прав! - Ты - хозяйка прохода. А ты сама рассказывала, как хозяйки руководят мужчинами. Черт меня возьми, - он отвернулся и в сердцах ударил кулаком по железному каркасу качелей. - В душу мне забралась, в самое сердце! Я ведь действительно любил тебя! - Я тоже люблю тебя... - попыталась вставить Синичка, но Саша отмахнулся: - Ты лжешь! Ты просто использовала меня. Ты просто купила меня своим телом! Как... - он закрутил головой. - Как дрель в магазине! "Мне нужно сделать дырку, дайте мне вон ту, зелененькую". Противно. - Это неправда... - Тебе нужна была зацепка в этом мире. Вот ты ее и прикупила! Благо цена привычная... - Это неправда!!! - Синичка взяла его за плечо, с неожиданной силой повернула к себе. - Неправда! У меня были сотни способов остаться здесь, но я выбрала тебя. - Сотни? - недобро усмехнулся Трофимов. - Интересно, каких? - Я не обманываю тебя, Саша, я хочу достучаться до твоего разума. Услышь меня, забудь обиду хоть на минуту, пожалуйста, - Она отступила на шаг, понизила голос: - Я ведь уже немного знаю ваши обычаи. Когда парень и девушка женятся, они ведь собираются вместе строить жилье, вместе покупать вещи, родить общих детей, вместе воспитывать их. Разве это не расчет? Но женятся ведь не по расчету, женятся по любви. Почему мы не можем любить друг друга, если ты помогаешь мне совершить очень важное дело? Разве любовь мешает быть вместе? - Ты воспользовалась моей любовью в своих расчетах! - Я просто поверила в твою любовь, - Синичка говорила все тише и тише. - Я доверила ей свою жизнь. Если бы ты хоть на мгновение передумал, если бы твое желание видеть меня рядом ослабло хоть на миг - меня бы не стало. Меня разорвало бы меж миров. Но я поверила в твою любовь, как верю до сих пор. Я несказанно рада, что мое дело позволило встретить тебя, оказаться с тобой рядом. Ведь не будь прохода - и я никогда не смогла бы даже узнать о твоем существовании. Я люблю тебя, Саша. Разве можно говорить о том, кто кого использовал? Мы просто встретились... Неужели для тебя причина встречи важнее ее самой? Трофимов не знал, что ответить. Ему очень хотелось верить в искренность девушки, и одновременно он боялся обмана. Пользуются пришельцы им, как инструментом, или Синичка действительно его любит? - Ты хочешь меня прогнать? - Девушка отступила. - Нет! - Саша схватил ее за руку и сразу понял всю безнадежность своего положения. Для него не важно, почему Синичка находится рядом. Главное чтобы она была с ним. Даже если его действительно просто используют. - Я люблю тебя, Саша. Неужели ты мне не веришь? - Колдунья вздохнула. Подумай сам: если бы я приворожила тебя, разве сейчас ты терзался бы сомнениями? Я люблю тебя искренне и хочу такого же чувства в ответ. - Правда? - почему-то именно этот, насквозь прагматичный ответ снял у него тяжесть с сердца. Он отпустил девушку, вернулся к качелям и прижался к стылому ржавому железу горячим лбом. - Кстати, - всплыла в его мозгу одна непонятная фраза; - скажи, а как Изабелла наградила Маггелана? - За его подвиг она осталась с ним на всю оставшуюся жизнь, - Синичка приблизилась неслышными шагами, - и не снизошла больше ни до одного другого мужчины. - Да? - Саша повернулся к девушке и задумчиво сообщил: - Пожалуй, я согласен с Ярополком. Меня нужно наградить, как Изабелла Маггелана. - Конечно, - кивнула Синичка, и Саша почувствовал в ее голосе слезы облегчения. Девушка закинула руки ему за шею и кротко добавила: - Ведь это мой долг...

* * *

Пустыню Создатель пересек дней за десять. Олег не особо устал - ведь справа от него постоянно плескалось синее море, и когда становилось слишком жарко, он просто раздевался и нырял в прохладные волны. На всем протяжении пути не встретилось ни единого живого существа, ни единого ручейка, ни единого кустика. Только красноватый крупнозернистый песок и редкие скальные утесы. Наверное, обычному человеку здесь действительно было бы трудно, но ведь он - Бог. Олег настроился на долгое однообразное путешествие, и когда, миновав очередной утес, вышел на берег реки, то не столько обрадовался, сколько удивился: "Как, уже?" Река оказалась довольно широкой, примерно с Малую Невку, а противоположный берег - заметно ниже и сплошь зарос невысоким кустарником. Невдалеке, над зелеными зарослями, у самых горных склонов, виднелись крыши домов. Снежные пики оказались заметно ниже, чем в краю хабреков, а потому и казались дальше, чем были на самом деле. Создатель сбежал к воде, ополоснулся, прошелся туда-сюда и довольно быстро обнаружил прибитую течением к берегу небольшую корягу. Олег столкнул ее на быстрину, бросился следом и навалился грудью между склизковатых корней. Коряга глубоко просела, но вес Бога, вместе с мечом и одеждой, выдержала. Олег замолотил ногами, успешно продвигаясь вперед, и внезапно понял, что Дьявол и Элия могли переправиться точно так же - пустить коней вплавь, а сами держаться за гривы. А то и просто переплыть на лодке, держа коней в поводу. - Ничего, - прошептал Создатель, отворачиваясь от бьющих в лицо брызг, от меня не уйдут. Примерно полчаса заняла переправа, еще час - отмывание с одежды липкой въедливой слизи. Потом Олег оделся, туго подпоясался и направился в сторону крыш. Дорога оказалась куда труднее, нежели можно подумать на первый взгляд: кусты ивняка, редко где вытянувшиеся выше Олега, росли чертовски густо, раскинув в стороны множество корней, в которых постоянно путались ноги. Вдобавок, уровень почвы находился примерно на уровне воды в реке, а потому под ногами непрерывно чавкало, а порою холодная земля азартно всасывала ступни и с трудом отдавала назад. Самое обидное - вокруг жизнерадостно квакала, чирикала, ползала, жужжала местная фауна. Всем им здесь страшно нравилось! До темноты Олегу не удалось преодолеть и половины пути. Создатель выдохся до дрожи в коленках и уже проклинал себя за непоседливость: лежал бы сейчас на теплом песочке, да целовал острые Ольгины сосочки. Олег извлек меч, присел на корточки и провел им вдоль поверхности. Прутья полегли, словно срезанные лазером. Жаль, корни так же запросто выкорчевать нельзя! Создатель проделал операцию еще несколько раз, потом собрал прутья посреди получившейся поляны, разровнял и с облегчением растянулся на импровизированном ложе. Проснулся он от оглушительного кваканья - не меньше десятка жирных зеленых жаб удобно устроились на груди Господа Бога и орали во всю глотку. Брезгливо морщась, Создатель смахнул их, вскочил на ноги и решительно вломился в заросли. Не прошло и трех минут, как он вышел на тропу. - Ну надо же, - расстроенно сплюнул Олег. - Ночевать на куче прутьев в двух шагах от дороги! Тропинка тоже чавкала при каждом шаге, но ноги в нее не проваливались, да и корней поперек не росло. Создатель повеселел и даже начал насвистывать простенький мотивчик. Всего час легкой прогулки - и он вышел в поселок. Селение раскинулось на берегу широкой, полноводной реки, лениво текущей вдоль самого горного кряжа. Местами темная вода подмыла скалы до такой степени, что целые утесы, казалось, висели в воздухе, не падая, наверное, только из-за накопившейся за тысячи веков лени. Деревенька тоже парила над хлюпающей почвой: все дома, сараи, будки, поленницы, навесы и даже сено под навесами - все держалось на сваях. Грешной земли касались только поросшие молодыми листьями плетни да сохнущие на кольях рыболовные сети. Хотя, нет: меж столбами с восторженным визгом носились чумазые поросята. В первую очередь Создатель направился к реке и долго отмывался в ее прозрачных водах. А когда решил, что походная грязь смыта, то на берегу уже стояло несколько мужчин в грубых кожаных куртках и коротких штанах. Олег направился к ним. - Стой там! - предупредил один из мужчин. - Мы не звали тебя и не знаем, кто ты. - Кто я? Опять не узнали? - покачал головой Олег: - Я - Создатель! Ваш Господь и повелитель! - Во дает! - поразился вихрастый парнишка, а мужчина громко приказал: - Стой на месте! Не то с Хозяином Реки познакомим. - Я хочу знать, - подошел ближе Создатель, - не видели ли вы Дьявола в своей деревне. Рыбаки разошлись в стороны. Все, кроме одного - того самого, что заговорил первым. Мужчина наклонился, выдернул кол, поднял вертикально, вместе с висящей на нем сетью, покачал головой: - Ты все-таки хочешь познакомиться с Хозяином Реки. Краем глаза Создатель заметил, что разошедшиеся в стороны рыбаки тоже выдергивают колья и обходят его справа и слева, отрезая пути к отступлению. Господу Богу оставалось или кидаться в реку, или ждать, пока его спутают сетью, как попавшегося в ловушку дрозда. - Похоже, меня перепутали с птичкой? - усмехнулся Создатель, решив не тянуть, выхватил меч и кинулся вперед. - А-а! - закричал мужик, вскинул кол на вытянутых руках, заслоняясь от удара, но сверкающий клинок без усилия разрубил деревяшку, наискось рассек туловище врага и разрезал сеть. - Вот так, - назидающе сообщил Создатель, перепрыгнул поверженного противника и развернулся к остальным: - Вы что, ребята, никогда не слышали про закон гостеприимства? Рыбаки не бросились ни в атаку, ни наутек - они медленно приближались, держа колья с сетью, и только лица их стали серьезнее. Послышался шлепок, еще один. Потом обожгло болью ухо. Создатель оглянулся и обнаружил, что несколько сорванцов кидаются в него камнями. Где только берут в этом болоте? - А ну, пошли прочь! - рявкнул Создатель, но сорванцы только захохотали, продолжая свое гнусное дело. И опять краем глаза Олег заметил, что рыбаки, от которых он отвернулся, ускорили шаг. Еще немного, и они накинут сеть! Создатель развернулся, шагнул было вперед, но тут сразу два увесистых камня ударили между лопаток. - Ах вы, сволочи! - Олег опять развернулся к мальчишкам, кинулся к ним, но те прыснули в стороны, продолжая метать камни и крупные обрывки сетей, которые бесполезно падали в грязь. За ближним плетнем маячили вилы, несколько вооруженных острогами парней бежали от дальнего дома. А сзади продолжали подтягивать сеть. - Как крысу... Зажимают. "Ты смертен, Создатель..." - опять вспомнился голос Дьявола. Олег плюнул на самолюбие и побежал к зарослям. Мальчишки заулюлюкали вслед. Господь Бог заскрежетал зубами, но оглядываться не стал. Левую ногу внезапно дернуло назад. Олег со всего маху грохнулся в холодную жижу, вскочил, посмотрел вниз - ступня впуталась в один из разбросанных кусков сети. Сорванцы зашлись от восторга. Взрослые - бросились к Олегу. Создатель вскинул меч. Рыбаки остановились. Олег стал медленно отступать, волоча сетку на ноге, пока не углубился по тропинке на десяток шагов. Почувствовав справа и слева стены густого кустарника, Создатель остановился, готовый отразить любое нападение. Все равно больше двух человек одновременно по тропе не пройдет. Однако враги не спешили. "Естественно, - догадался Олег, - они эти заросли как свои пять пальцев знают. Сперва обойдут с тыла, а уже потом накинутся." Он быстро срезал с ноги лохмотья сети. Пригнувшись, стал красться в сторону от деревни. Пройдя полсотни шагов, свернул в заросли, стараясь не ломать, а раздвигать ветви. Затаился. Скоро послышалось приглушенное дыхание - несколько человек тихо двигались по тропе. Создатель лег... "Я вам это еще припомню, болотные твари!" ...и ткнулся лицом в грязь. Его не заметили. Но скоро они дойдут до деревни и поймут, что он где-то спрятался. Создатель осторожно выбрался на тропинку, побежал со всех ног, не обращая внимания на чавканье под ногами, а когда стал задыхаться, опять нырнул в кусты и затаился - не могут же они прочесать такие дебри! Значит, сперва помечутся, а потом выставят заставы на тропах. А он уйдет напрямик. "Сволочи. Своего Бога и Создателя гоняют по грязи, как драную лисицу. Надо было грозу устроить. С хорошими, ветвистыми молниями. Запалить деревню ко всем чертям! Не успел..." На этот раз он отсиживался часа два. Потом вышел на тропу, отмахал по ней километра три - пришлось рискнуть для экономии времени, - свернул в заросли, часа четыре крался, раздвигая веточки, потом уже опробованным способом сделал настил и рухнул на него совершенно без сил. Утро Создатель встретил, до краев наполненный болью и ненавистью. Он был уверен, что ухо у него разорвано пополам, а полспины покрыто кровоподтеком. Увы, зеркала в зарослях не росли, и проверить свои предположения Олег не мог. Больше всего хотелось вернуться в рыбацкую деревню и перебить там всех до последнего. Однако думать приходилось о том, как свою шкуру в целости унести. Ведь эти болотные жители наверняка сидят в засадах на каждой тропке. Олег поднялся, повернулся спиной к горам и стал пробираться сквозь заросли. Создателю повезло: уверенные в собственной безнаказанности рыбаки орали так, словно пытались докричаться до своей деревни. - Спайк, ты не видал тут чужака?! - Нет! С вечера черпаем! Ни одной души не видели! - Если чужака увидишь, зови! Мы на ближней развилке! - А что случилось?! - Митька чужак зарубил! Вчера! - Речные боги! Не может быть! Насмерть?! - Пополам! Хрясь, и нет Митька! - Речные боги! Кто ж его пустил?! - Сам пришел! Сразу в нашу реку полез! Пока они так надрывались на два голоса, Создатель вышел на тропинку, идущую вдоль берега реки, свернул на нее. Когда ощутился запах дыма, бесшумно извлек меч из ножен. "Засада" обосновалась на полянке рядом с плакучей ивой. Один сидел спиной к Создателю и жарил над костром толстую рыбину, второй сосредоточенно точил нож, а третий стоял на берегу и драл глотку. Создатель шагнул вперед. Прошелестел в воздухе клинок: голова покатилась в одну сторону, тело завалилось в другую, рыба упала в огонь. Любитель поболтать повернулся на шум, и Драккар тут же полоснул его по животу. Рыбак изумленно округлил глаза, сложился пополам и плюхнулся в воду. Последний враг продолжал сидеть на своем месте. Похоже, он так и не успел понять, что произошло. - Против меня точишь? - указал Создатель на нож. - П-пожалуйста... Н-не надо... - умоляюще прошептал рыбак. - Я хочу задать только один вопрос, - ласково произнес Олег. - В вашей деревне появлялся Дьявол? - Н-нет... - рыбак не отрывал глаз от клинка. - А ты не слышал, в других селениях он не бывал? - Н-нет... - Ты уверен? - Д-да... - рыбак судорожно сглотнул. - Н-не у-убивай м-меня... П-пожалуйста... - Хорошо. Закрой глаза. Рыбак мелко-мелко закивал, зажмурился. Создатель легко и изящно взмахнул мечом, потом отер его от крови и вложил в ножны. Итак, у земледельцев Дьявол не появлялся, в краю хабреков его не видели, у рыбаков - тоже. Получается... Получается, он вернулся в Мертвый Замок, а Создателя отправил по ложному следу! Сволочь рогатая. Но ничего, теперь от расплаты ему не уйти. Час близится, и клятвопреступник поплатится головой за свое вероломство! Создатель неторопливо вошел в воду, смыл грязь с лица и одежды. Приветливо помахал рукой людям в лодке у противоположного берега. А потом пошел по тропинке вверх по течению. Рыбаков он больше не боялся - вряд ли они соберут погоню раньше чем через день, а то и через два. К тому же людям нужно тащить воду и продукты, устраивать привалы для отдыха и еды. Им никогда не догнать Бога. Тем более, когда у Создателя такая фора. Господь неутомимо двигался вдоль реки, на встречу со своим первым помощником и первым врагом, первым слугой и первым предателем. И уж на этот раз Дьяволу не избежать заслуженной кары!

ИЮНЬ

Самым поразительным оказалось то, что за двенадцать дней пути Олег не увидел ни единого притока. Тем не менее, река с каждым километром становилась все уже и уже, пока, наконец, не превратилась в ручеек (противоположный берег по-прежнему оставался выше метра на два), который выбрал удобный миг, свернул в норку под обрывом и обернулся хрустально чистым родником. Оставалось предположить, что речушка "ключевая", от истока до устья. Правда, тогда непонятно, почему вода в ней такая теплая. Создатель присел у родника, опустил руку в ручей. Вода, температуры парного молока, приятно защекотала, просачиваясь между пальцами. Это был жест прощания с рекой: над зелеными кронами деревьев, меж двух заснеженных вершин вонзался в небо острый, как жало копья, и черный, словно ночное небо, шпиль Мертвого Замка. К этому времени нахоженные рыбаками болотные тропинки уже успели выбраться из слякоти и объединиться в хорошо утоптанную дорожку, нервно виляющую среди могучих дубов. Больше всего Создателю хотелось найти один из столь частых в этих местах небольших прудиков, но, как назло, ни единой ивовой рощицы на глаза не попадалось - только отдельно стоящие могучие, неохватные старцы древесного мира. Дорога вывернула на край возделанного поля с едва проклюнувшимися ростками и, наконец, влилась в еще более широкую наезженную дорогу. Создатель увидел поросший мхом валун, окруженный выбеленными временем костями, спящего ворона над полустершейся надписью, перечитал слова, усмехнулся: - "Прямо пойдешь - коня потеряешь". Вот уж не ожидал, что предсказание сбудется. - Создатель тщательно протер надпись - может, еще кому пригодится? - и направился по дороге к замку. Он обогнул опушку, уже начиная узнавать местность, и ускорил шаги. Миновал рощицу, и внезапно увидел прямо перед собою конный патруль - двое всадников опустили пики, пришпорили коней и устремились в атаку. - Это еще что за дьявольщина? - пробурчал Создатель и привычным движением выхватил меч, а потом подумал, что в случайной этой фразе вполне может заключаться не только вопрос, но и ответ. Всадники развернулись буквально в двух шагах, театрально подняли коней на дыбы и хором вопросили: - Кто ты, смертный, и зачем ступил на земли Создателя?! Было похоже, что это устрашающее представление репетировалось не один раз. Однако Создатель уже немало успел навидаться за последние месяцы, и подобный нахрап никакого впечатления на него не произвел. Олег вскинул готовый к бою клинок и громко объявил: - Я - Создатель, Господь Бог этого мира, ваш властелин и повелитель! Всадники молча пришпорили коней и умчались по дороге. - Хорошее начало, - хмыкнул Олег. - Ни ответа, ни привета. Немного постояв в ожидании, он пожал плечами, вложил меч в ножны и отправился дальше.

* * *

Синичка испуганно вскрикнула, села в постели, вскинула руку к лицу, удивленно посмотрела на ладонь, потом с силой вжала подушечки пальцев себе в лоб. - Что случилось? - сонный Трофимов приподнялся на локте. - Дьявол, - испуганно ответила она. - Дьявол зовет. - Куда? - Не знаю. Он просто собирает силы. - Дьявол? - сонливость мгновенно исчезла, Саша подпрыгнул в постели и тоже сел. - Ты что, хочешь уйти? После минувшего полнолуния ничего в поведении девушки не напоминало о ее колдовской природе. Она прибирала в квартире, готовила еду, мыла посуду, с огромным удовольствием ходила в магазин, собирала Трофимова на работу, встречала после смены, делилась с Антониной Митрофановной секретами вязания (во владении нитями Синичка оказалась истинным виртуозом), а главное - впитывала знания. Любые. Смотрела телевизор, видик, листала журналы. Правда, читать печатные тексты она еще не могла - то ли переучиваться было трудно, то ли учитель попался неважный. Но девушка не огорчалась: "В первую очередь мне нужно изучить не ваши науки, - говорила она, - а правила, по которым вы живете", и всему предпочитала смотреть российские видеофильмы. Да и вообще, все окружающие мелочи - от "лампочки Ильича" до зеркала в прихожей - вызывали у нее невероятный восторг. Трофимов привык всегда видеть рядом с собой ласковую, заботливую и веселую Синичку, и сообщение о том, что ее кто-то "вызывает", молодого человека просто шокировало. Он уже успел забыть, кто она такая и откуда пришла. - Ты уходишь? - Я не могу, - ответила девушка. - Проход закрыт. Я всего лишь слышу зов. - Да, действительно, - облегченно вздохнул Трофимов. - А что ты слышишь? - Грядет битва сил Света и Тьмы. - Это будет в твоем мире? Синичка кивнула. - Неужели ты слышишь то, что происходит там? - К счастью, нет. - Почему "к счастью"? - Понимаешь, Саша, - Синичка, немного успокоившись, легла и положила голову ему на грудь, - человеческое имя - это не просто звук. Это нить, которая пронизывает все просторы вселенной, словно свет звезды. По этой нити можно передать любое сообщение, где бы ты ни был, но за эту же нить человека можно вытащить из его мира в другой и навеки сделать рабом. Многие колдуны рискуют принять имя - это дает немало преимуществ. А я так и не решилась. Боюсь внезапно оказаться рабыней. - Ну и правильно, - согласился Саша, осторожно гладя ее волосы. - Только непонятно, как тогда ты услышала... этот... - Зов? - блаженно улыбнулась девушка. - А он был не ко мне. Он ко всем колдунам. - Слушай, - внезапно сообразил Трофимов, - но ведь у меня имя есть! Значит, в любой момент меня могут выдернуть куда-нибудь в Тму-Таракань и превратить в раба? - Нет, мой хороший, - Синичка поцеловала Сашу в солнечное сплетение, тебя не могут. Нити имени расходятся по вселенной при ее постижении. А вы, в вашем мире, не умеете чувствовать мироздания, вы его знаете. Вы не замечаете нити вселенной, у вас есть те-ле-фон. Это не так удобно, но зато совершенно безопасно. Девушка придвинулась ближе и поцеловала его в губы. - А что там произошло-то, - на всякий случай спросил Трофимов. - Пока ничего, - пожала плечами Синичка. - Но может случиться. Дьявол должен вот-вот встретиться с Создателем. А Создатель не очень-то любит первое из своих творений.

* * *

Сперва послышался топот. Тяжелый дробный стук, словно рассыпался поддон кирпичей, уже поднятый краном на огромную высоту, и разогнавшиеся бруски смачно впиваются в мягкую землю. Потом над вершиной холма проросли белые кончики пик, следом появились круглые кожаные шлемы - с толстыми конскими хвостами на макушках и длинными металлическими стержнями, приклепанными над переносицей. Некоторое время они так и двигались - головы над зеленой травой и пики, устремленные к небу. И вдруг кони резко вынесли всадников на вершину - в полный рост. - Вот так да... - промолвил Создатель и взялся за меч: всадников маячило не меньше двух сотен, а во главе их - на вороном коне, в черном развевающемся плаще с алой подбивкой, в черных перчатках и с высокими коричневыми рогами - сам Дьявол, собственной персоной. Козья морда вскинул руку, и всадники осадили коней. Держать строя они не умели - кони пятились, выступали вперед, грызлись между собой, но эта была реальная сила, которой трудно противопоставить один меч, даже такой, как Драккар. Нечистый повернулся, что-то сказал. Произошло непонятное шевеление, через несколько секунд от края войска отделился отряд в три десятка всадников, перешел на рысь, и, далеко обогнув Создателя, умчался ему за спину. А Дьявол тронул коня и неторопливым шагом направил его к Олегу. - Итак, Создатель, ты вернулся домой, - произнес рогатый клятвопреступник. - Да, Дьявол, - зловеще сообщил Олег, - и теперь тебе не удастся сбежать! - Сбежать? - Дьявол удивленно приподнял бледные брови и оглянулся на свои сотни, оставшиеся на холме. - Зачем? - Неужели ты надеешься избежать кары? - Голос Создателя зазвучал не так уверенно: частокол пик невдалеке производил-таки впечатление. Во всяком случае, рубить предателя прямо сейчас Олег не решался. - Мы пришли встретить тебя и проводить в замок, - не стал отвечать на угрозу Дьявол. - Проводить в замок? - не поверил своим ушам Создатель. - И все? - Разумеется. Ведь это твой замок. А мы - твои слуги. - И вы будете мне служить? - Да. - Выполнять все мои приказы? - Мы будем делать все для твоего блага. - Существенная поправка, - усмехнулся Создатель. - Вы будете делать не то, чего я хочу, а то, что считаете нужным для моего блага! - Тебе будут прислуживать, как Богу, ты будешь окружен почетом и удобствами, самые красивые из дочерей божьих слуг будут считать за счастье усладить тебя своим телом. Чего тебе еще нужно, Создатель? - Свободы! - Ты будешь совершенно свободен. - Правда? - удивился Создатель. - Твое предложение слишком похоже на золотую клетку. - Ты будешь совершенно свободен! - повторил Дьявол. - Ну что ж... - Создатель все еще никак не мог поверить в дьявольскую щедрость предложения. - Возможно, есть смысл попробовать. - Я рад твоему согласию, Создатель, - склонил голову нечистый. - Я думаю, ты согласишься и с тем, что в доме Господа нет места оружию. - Что ты имеешь в виду? - Я предлагаю оставить твой меч здесь, Создатель. Мы возведем над ним храм, ему, как одному из высших существ, будут возносить молитвы, за ним будут следить специальные священнослужители... - Ты хочешь меня обезоружить? - перебил Олег Дьявола. - Тебе не стоит беспокоиться за Драккара, Создатель. Все равно никто кроме тебя не сможет завладеть им. Кроме Бога, любой прикоснувшийся к мечу, мгновенно умрет. - Не заговаривай мне зубы, рогатый, - оборвал его Создатель. - Ты опять хочешь меня обмануть. Безоружный человек на может быть свободным! - Но я-то свободен, Создатель, - возразил Дьявол, - а я без оружия. - Твое оружие мнется на холме и ждет приказа об атаке. - Может быть, - не стал спорить нечистый. - Кстати, а ты знаешь, куда ускакал отряд Рагора? Они получили приказ никого не выпускать из земель Создателя живым. Тебе не удастся уйти обратно. - Это угроза? - Как можно, Создатель? Просто никто из рабов божьих не имеет права покидать своего властелина без специального разрешения. Ты согласен? - Не надо мне врать, рогатый, - вскинул клинок Создатель, - ты просто хочешь захватить меня силой! - Даже в мыслях не имею, - покачал головой Дьявол. - Просто твой прошлый путь отмечен слишком большой кровью. Мне не хотелось бы, чтобы подобное повторилось. В остальном ты совершенно свободен. - Мерзавец! - буквально взревел от ярости Создатель, - Ты что, за мальчишку меня считаешь? Нянькой хочешь стать? Уму учить? Сволочь! Это мой мир, мои люди... - Я один из них, - оборвал его Дьявол, - и не хочу, чтобы подобных мне настигала смерть! - А ты не боишься, сволочь, - звенящим от бешенства шепотом спросил Создатель, - что сейчас я подойду к твоим конникам, назову себя, да прикажу втоптать тебя в землю другим для примера? - Много десятков дней назад, Создатель, - спокойно ответил нечистый, - они мельком видели бога в образе человека и его слугу. Теперь им трудно вспомнить облик Господа, а вот меня, согласись, трудно с кем-либо перепутать, - черные губы Дьявола тронула усмешка. - Так что указать Создателя могу только я. - Ты меня шантажируешь, рогатый? - Нет. Ты дал нам жизнь, и мы благодарны тебе. Мы готовы служить тебе и выполнять все твои прихоти. Ты будешь счастлив, Создатель, клянусь! - ...только войди в клетку, - закончил за него Олег. - Чего же ты хочешь, Создатель? - Свободы. - Но ты свободен! Ты можешь гулять по этим полям, ты можешь пойти в Дикий лес, ты можешь снять меч, войти в Мертвый Замок и принять нашу службу. - Мерзавец! - зарычал Создатель. - Ты просто хочешь заманить меня в капкан. Ты собираешься держать меня в клетке и править от моего имени, захватить власть над миром! - Власть над миром? - Дьявол с интересом склонил набок голову. - А разве кто-то нуждается в нашей власти? - Я - Создатель этого мира, я здесь властелин, и тебе этого не отнять! - Насколько я знаю, - проникновенно сообщил Дьявол, - рыбаки не ищут себе хозяина, не ищут хозяина землепашцы и хабреки, а уж хелены - тем более. Так о чем ты говоришь? - Издеваешься? - Создатель с трудом сдерживался, чтобы не убить нечистого, и даже конные сотни невдалеке стали терять свое устрашающее воздействие. Почувствовав, что перегибает палку, Дьявол развернул коня. - Ты можешь пойти в Дикий лес и предложить свою власть зверям, - бросил он на прощание. - Если они согласятся, то я готов признать свою ошибку. Клинок со свистом разрезал воздух, но конь Дьявола отпрыгнул на безопасное расстояние и вскачь понес всадника на холм. - Вы обознались! - громко сообщил Дьявол всадникам. - Это обычный путник! Конные сотни разом стронулись с места и скрылись за холмом, оставив кипящего от бешенства Создателя в одиночестве. Господь Бог был готов убивать, рвать на куски, он хотел истребить весь этот мир, до последнего муравья, до последней травинки, он готов был уничтожить все... И ничего не мог сделать. Во всяком случае, в голову ничего не приходило. - Ладно, мы еще встретимся, - пообещал Создатель вслед ускакавшим сотням. Насколько Олег помнил, в истории человечества иметь оружие запрещалось только рабам и крепостным. Получается, Дьявол поставил его на одну ступеньку с рабами. Только за это рогатого уже нужно повесить. Вниз головой. Над костром. На всю оставшуюся жизнь, бессмертного ублюдка. Создатель стоял на месте довольно долго, тщательно обдумывая все возможные пытки, которым стоило бы подвергнуть клятвопреступника, но от этого ничего не менялось. Нужно было что-то делать, но все, что он мог - это куда-то идти. Причем дорогу ему оставили только одну. В Дикий лес. То, что до камня на распутье его не пропустят, Создатель догадывался, а потому направился прямиком через луга, ориентируясь на шпиль замка, и держа от него значительно левее. Гнев постепенно улегся, появились здравые мысли: о том, что Дьявол излишне самоуверен - ведь Создатель вполне мог обойти посты Диким лесом, переправиться через реку и выйти к горам хабреков. Но в этом случае застава, которая сейчас отгораживает Бога от человеческих поселений, будет отделять клинок Драккара от дьявольского горла. Он ничего не выиграет, убежав от предателя. Возможно, именно на побег Дьявол и рассчитывает. Между тем у Господа появилась совсем другая идея. И для ее осуществления Дикий лес подходил лучше всего. Темно-зеленые еловые вершины показались над березовыми кронами на второй день. Вполне возможно, что через Дикий лес Создатель шел уже с утра, но светлая, хотя и густая, березовая роща на дремучий лес никак не тянула. Один раз, правда, среди опрятной поросли заячьей капусты он заметил обглоданные кости с обрывками почерневшей шкуры. Стало быть, обитают тут и безобидные зверьки, и звери с клыками. Впрочем, ни тех не других Создатель не боялся - человеку с мечом опасен только один хищник: человек с пулеметом. Еловый бор подступил незаметно, почти вкрадчиво: сперва меж березовых стволов замелькали нежно-салатовые, почти игрушечные молоденькие елочки, потом елки повыше, столь любимые на новогодних базарах, потом еще более высокие, и наконец меж высоченных елей остались только полузасохшие, без света, березовые скелеты, которые за считанные шаги превратились в трухлявые пни и совсем исчезли. Вместе с ними пропала и трава - Создатель двигался по толстому, пружинящему ковру из сброшенных иголок. Наступила полнейшая тишина - ни дуновения ветерка не опускалось до земли, а шум шагов проглатывался игольчатым ковром. Свет сюда не добирался внизу царили спокойные сумерки и нежная прохлада. Это было приятно. А неприятным являлось то, что деревья росли так густо, что их тяжелые колючие лапы переплетались между собой и почти касались земли. Создателю приходилось постоянно петлять, выискивая места, где можно протиснуться, раздвинув ветви, и порою он давал довольно большие круги, обходя наиболее непролазные буреломы. Редкие прогалины на поверку оказывались или мокрыми ямами, или выступами скальной породы, выпирающими из земли. Создатель уже почти совсем отчаялся продвинуться вперед, когда наткнулся на узкую тропинку, пробитую сквозь заросли. - Не иначе, как гномы проложили, - пробурчал Олег, в очередной раз становясь на четвереньки и проползая под сплетенными ветвями (хотя жаловаться было грех - по тропе движение заметно ускорилось), поднялся, отряхивая мусор с колен, мельком удивился, заметив на пологом камне высокий и толстый трухлявый пень. И тут его, словно крутым кипятком, обдало ужасом. Краем глаза он увидел, как зашевелился пень - страх навалился нестерпимо - схватился за рукоять меча, рванул, чувствуя, как немеют руки, скованные жутью. Однако Драккар уже ощутил врага. Пень распахнул кожистые крылья, обнажив спрятанную внутри тощую и неуклюжую пародию на человека, качнулся вперед. Создатель так и не понял, то ли он нанес удар, то ли меч рванулся вперед, увлекая за собой руки. Что-то чмокнуло, страх отпустил. Неведомый враг, низко присев, крутился на месте и тихо хрипел. Олег широко расставил ноги, взмахнул мечом и смахнул лысую голову, обтянутую голубой кожей. Потом без сил рухнул на камень, повернулся на спину, тяжело дыша и слушая, как сердце гулко стучит о ребра. - Вот, значит... какие зверьки здесь водятся... Немного отдышавшись, Создатель приподнялся, опираясь на руки, взглянул на убитого хищника. Похоже, это и был один из тех самых "вампиров". Интересно, какие еще твари бродят в этих дебрях? Олегу стало неуютно. Теперь он предпочел бы ставить свой "эксперимент" в более спокойном месте. Или уж, по крайней мере, не бродить тут больше, ловя приключения на собственную задницу. Под вампиром медленно расползалось синее, похожее на чернильное, пятно. Едко запахло кислятиной. Нужно было делать свое дело и уходить с этого неприятного места. Создатель сел поудобнее, обнажил меч, положил на камень рядом с собой. Закрыл глаза, сосредоточился. Итак - космос. Космос. Черная, холодная пустота, до которой никому, никогда нет никакого дела. Оттуда, из бездны медленно падает туча. Вот она уже входит в атмосферу, и крошечные существа, бесконечное время спавшие в состоянии спор, оживают, а ветер, дующий со стороны Дикого леса, разносит их над миром. Крошки пропитываются влагой, восстанавливают чувства, и самое главное из них - чувство голода. Пройдут считанные минуты, и они долетят до земли. Здесь их ждет много, много пищи: люди будут вдыхать их, и истощенные малышки станут грызть трахеи, легкие, насыщаясь и превращаясь каждое - в миллион, и опять вырываться в воздух, носясь до следующего вздоха, и опять насыщаться и размножаться, и вновь разлетаться в поисках новой добычи, до тех пор, пока последний из людей не сдохнет на этой носящей Дьявола планете. Посмотрим, кто тогда защитит нечистого от праведного гнева Создателя!

Создатель вздрогнул, повернулся на бок и быстро шлепнул себя по щеке. Взглянул на ладонь: так и есть, комар успел насосаться. Олег потер ладони, закрыл глаза. Сна не было ни в одном глазу. Ну и ладно. Все, что мог сделать Создатель в нынешней ситуации, так это пробраться через лес к морю и переждать эпидемию, барахтаясь в теплых волнах. Сна не было. Олег сел, взял будильник: шесть утра. Часа два еще мог бы дрыхнуть. Ну да ладно. Он встал, забрал со стула одежду, тихонько дошел до ванной. Забрался под горячий душ. Хорошо! В мире Тысячи Солнц такого нет. От души прополоскавшись, Олег оделся, прошлепал на кухню, поставил чайник. Нашел в шкафчике банку растворимого кофе. Из коридора послышались шаги, в кухню вошла Таня. - А ты чего поднялась? - удивился Олег. - Поговорить мне с тобой нужно, - Таня присела у стола. - У отца жена ресторан у Исаакиевского собора открывает. Предлагает нам пойти к ней работать. - О, - удивился Олег, - стало быть, и в нашей семье буржуи завелись? - Ты не против? - А кем она хочет нас взять? Литейщики, мне кажется, в ресторанном деле ни к чему. - Уборщиками, посудомойщиками... - Доброта твоей мачехи, Танюша, не знает границ. - Олег выключил закипевший чайник, налил в чашку кипяток, стал размешивать сахар. - Да только есть у меня такое подозрение, что платить она будет не по-честному, а по-родственному. А уборщицам даже честные люди больше трети моей зарплаты не дадут. - А ты можешь понять, - внезапно вскипела Таня, - что твоя работа у меня уже вот где сидит, - она резанула ладонью по горлу. - Вот уж не думала вдовой при живом муже остаться! Ты как картонный персонаж: утром ушел, ночью пришел, поел, поспал. Ни слова, ни ответа, ни привета. Есть муж нет мужа! В попугае больше чувств, чем в тебе! Не могу я так больше! - Перестань ты в самом деле, - отмахнулся Олег, - нормальная жизнь. Что же мне, из-за твоего попугая работу бросать? Альбертовна довольна, зарплату платят без задержек, все как у людей. Ищешь проблему на пустом месте. - Причем тут попугай, Олег? Ты же на себя не похож! Я тебя пилила раньше... Ты за последние месяцы даже телевизора ни разу не включал! По телефону ни с кем не разговаривал. На Сашку - тоже не смотришь. Как подменили. Я уже не знаю что и думать. Наркотиков боялась, следы уколов ночью на тебе искала. В тебя будто другой человек вселился. Чужой. В гробу я видала такую работу! Мне не деньги, мне Олег нужен, прежний. - Ты все преувеличиваешь, Танюша, - попытался успокоить жену Олег, прихлебывая горячий кофе. - Ты бы свои горести попыталась тому изложить, кто без работы по полгода сидит. Знаешь, что бы тебе ответили? Так что не выдумывай. А я побегу, пора. И он отправился на Обводный канал, в жаркую, душную мастерскую, к восковкам и муфельной печи. В постоянно повторяющейся кошмарный сон Создателя. На планету Тысячи Солнц все равно удастся попасть только вечером.

Проснулся Создатель, усыпанный иголками и еловыми ветками. Вокруг, на влажном камне валялись, помимо мелкого мусора, довольно крупные сучья. Попади такой ночью в голову - можно и не проснуться. Вся одежда вымокла: судя по тому, что кровь вампира начисто смыло, а игольчатый ковер под елями потемнел от влаги - ливень был неслабый. - Похоже, над моим телом пронесся настоящий ураган, - заметил, поднимаясь на ноги, Олег. - А я даже не проснулся. Прямо не знаю, пугаться этого своего качества, или гордиться. Высоко над макушками деревьев синело голубое небо, но жаркие лучи светил до мокрого и холодного Господа не добирались. - Пора трогаться в путь, - мудро решил Олег. - Вот только в каком направлении? Впервые за все время пребывания в мире Тысячи Солнц он не видел ни единого ориентира. Только темные ели вокруг чуть не до небес. Теоретически, следовало забраться на дерево и высмотреть дорогу. Но, как гласит русская пословица, нельзя на елку влезть и ничего не ободрать. "Драть" Олегу ничего не хотелось. - Будем проще, - решил он. - Назад мне сейчас нельзя. Значит, пойдем дальше по тропе. Авось, кривая вывезет. Создатель взял меч в руку, тяжело вздохнул, опустился на четвереньки и полез под широкие зеленые лапы. Проползав не меньше двух часов, Олег наткнулся на очередной скальный выступ, быстро забрался на самый верх и растянулся без сил. Он смог преодолеть всего метров триста, по счастью не встретив ни единого живого существа. Возможно, гномы и могли быстро бегать по этой тропе, но для человека она не годилась: встать в полный рост никак, меч спрятать в ножны страшно, а на трех конечностях даже гончая особо не разгонится. Если он Господь Бог, то должен найти другой способ для передвижения... но в голову ничего не приходило. Между чуть покачивающимися темно-зелеными макушками что-то блеснуло. Создатель всмотрелся... За деревьями проглядывала заснеженная вершина! Горная гряда! Там нет леса, там нет вампиров и прочей нечисти, там светят теплые солнышки и не мокнут ноги, проваливаясь в загнивающий на глазах лесной ковер! Один рывок, всего одно последнее усилие! Заметив направление, Создатель сбежал с камня и решительно срубил мечом ветви, мешающие пройти. Еловые лапы покорно упали под ноги. "Как я сразу не догадался!" - поразился Олег, сделал шаг и решительным взмахом расчистил еще полметра пути. Увы, хотя меч Создателя без труда крушил любые преграды, и веса в нем было не так уж много, но уже через полчаса Олег так отмахал руки, что был вынужден отступить обратно на скалу и остаться на отдых до утра. Но на следующий день он опять направился по просеке вперед, прорубаясь шаг за шагом, выдыхаясь, отлеживаясь, и снова устремляясь вперед, пока, на четвертый день, не поднялся на крутой базальтовый склон, испещренный трещинами. Больше всего ему хотелось найти теплый прозрачный родник. Тихонько журчащий среди камней, сверкающий в солнечных лучах. Создатель буквально видел его перед собой, и был уверен - родник где-то здесь, рядом. Ключ обнаружился немного в стороне, под самым склоном. Господь лег прямо в ручей, позволив воде смывать накопившиеся пот и грязь, а сам наслаждался покоем и постепенно приходил в себя. Пару дней Создатель провел именно таким образом: лежал или в ручье, или на склоне рядом. Разве только одежду снял. Он набрался сил, словно напитавшись солнечной энергией, да и настроение заметно улучшилось - как никак, первая часть мести уже свершилась. Эпидемия, по всей видимости, должна уже заканчиваться: создавая вирусы, Создатель рассчитывал, что с человеком они должны справляться максимум за сутки. Не все, конечно, попались микроорганизмам сразу, но вторая волна зараженных, максимум третья - и все. Защищать Дьявола теперь некому, а болезнь без носителей зачахнет. На всякий случай, дабы смыть заразу, каждый вечер Олег устраивал ливневые дожди. Настала пора возвращаться. Вернуться в Мертвый Замок и скрестить оружие с рогатым клятвопреступником, снести с плеч поганую голову раз и навсегда. Вот только снова продираться через Дикий лес Олега почему-то не тянуло. Тем паче, дебри за последнее время размокли до состояния геркулесовой каши. А между тем, совсем рядом, за горными кряжами таилась неведомая цивилизация хеленов, у которой, как минимум, дороги должны поддерживаться в исправности. Чай не Русь, матушка. Создатель закрыл глаза, сосредоточился... Ну разве исследовал кто-нибудь эти горы? Разве совался в их глубины? А ведь наверняка скрываются там пещеры каменные и огромные гроты, залитые нежным полумраком, уставленные сталагмитами; вьются лабиринты ходов больших и маленьких, высоких и низких, широких и узких, петляют вверх и вниз, и уж наверняка есть выходы не только в страну хеленов, но и сюда, в Дикий лес. Таится этакий темный лаз под каким-нибудь замшелым валуном, рядом с высокой, старой, полузасохшей елью, совсем недалеко, а он, Создатель, даже и не подозревает... Олег перевел дух, поднялся, растер руки. Казалось, делов-то - лежать да думать, а устал он так, словно еще одну просеку в чащобе проложил. Зато пещеры примерещились знатные, со всеми подробностями, как живые. Ему даже показалось - он уже видел то место, где скрывается вход. Господь взбежал вверх по склону, вскочил на высокий горбатый камень, и аж на цыпочки привстал от старания: так и есть, за бурым крутым уступом маячила одинокая, сухая макушка дерева. Создатель улыбнулся и пошел одеваться. Круглый, точно гигантский мяч, голубоватый от толстого, мягкого слоя мха, валун нависал над самым входом в пещеру, грозя прихлопнуть узкий лаз в любой момент. Корни старой ели широко расползались по сторонам, но почвы для пропитания толстого дерева все равно не находили - только мох да камень вокруг. - Да, долго ей не протянуть, - вынес приговор Создатель и заглянул в пещеру. Темнота. Принюхался. Ничего. - Ну и ладно. Хуже, если бы болотом тянуло, или тухлятиной какой. А если ничего - жить можно. Олег пригнулся, сделал несколько шагов, остановился, давая глазам привыкнуть к темноте. Вскоре он различил, как на стенах поблескивают кристалики кварца. - Вот и славно, а то подземелье всегда представлялось мне с тонкими, склизкими, длинными, белыми корнями на стенах и червями на полу. Хорошо, что получилось удержать мысли в узде. Кстати, а как на счет полумрака? Создатель двинулся вперед. Пещера полого уходила наверх, потом резко в сторону. Олег последний раз оглянулся на светлый овал входа, и решительно повернул. Сразу потемнело еще сильнее, и пришлось опять остановиться на несколько минут. Послышался тихий шорох. Создатель покрутил головой, ничего не разглядел, но, на всякий случай, решил трогаться дальше. Камень под ногами был неровный, однако без резких выступов и ям, а сама пещера виляла, как вспугнутый заяц и постепенно становилось еще темнее. Олег начал подумывать вернуться и сделать несколько факелов, но тут пол резко ушел вниз. Путник вскрикнул, закувыркался под уклон и выкатился в высокий грот. Потолок нависал метрах в трех, стены раздвигались шагов на сорок. Но главным было не это: по всей пещере, тут и там, свисали сталактиты, порою доходящие до самой земли, причем каждый третий из них - светился, светился нежным желтоватым цветом. Пещера переливалась золотыми лучами, словно сокровищница Клеопатры. - Вот это я дал, - охнул Создатель, мгновенно забыв про набитые бока, красота-то какая... Ну, я молодец, такое придумать... Он осторожно коснулся одной из светящихся колонн, - та полыхнула краснотой и испуганно погасла. - Ой, извини, - отдернул руку Олег. Усмехнулся вырвавшимся словам, но на светящиеся сталактиты стал смотреть с еще большим интересом: неужели живые? Из грота выходили целых четыре пещеры. Олег выбрал узкую. Пусть не самая удобная для движения, но она отливала вдали золотым, значение которого Господь уже понимал. Вскоре он попал в новый грот, куда более высокий. - Отлично, - заметил Создатель, любуясь светящимися выступами сталагмитов, - путешествие во мраке мне не грозит. - На колени, несчастный! - загрохотал низкий голос, от которого по спине побежали мурашки. - Смирись и моли о милости повелителя подземелий! - Какой может быть повелитель в гроте, который я создал всего три часа назад? - удивился Олег, но тут же спохватился: он создал не просто пещеры, он создал пещеры, существующие в этом мире тысячи лет. - На колени, несчастный, смирись и моли о пощаде повелителя подземелий, слово в слово повторился неизвестный. Создатель лихорадочно шарил глазами, но никого не замечал. - На колени, несчастный, смирись... Ладно, решил Господь, и покорно стукнулся коленями об пол. - Закрой глаза, - голос задрожал. - Жив останешься... - Ах ты, таракан крылатый! - рявкнул Олег и вскочил на ноги, пытаясь поймать летучего зверька размером с белку. - Данила, ты пропал! - тонко взвыл тот, заметался под потолком, тыкаясь в сталактиты. Пещера наполнилась красными вспышками - половина светящихся украшений погасли почти сразу. - Я тебе устрою "повелителя подземелий", - погрозил Создатель зверьку мечом, а сам стал искать выход, пока в темноте не остался - сталлагтиты потухали один за другим. - Данила, ты пропал, - уже спокойнее провыл зверек, спикировал на один из сталагмитов, потоптался на месте, и проникновенно попросил: - Дай лизнуть. Даниле кушать хочется. - Чего-о? - не понял Создатель. - Дай лизнуть, - Зверек причмокнул, сглатывая слюну. - Данила полгода не кушал. Совсем не больно кусит! - Ах ты, клоп с крыльями! - замахнулся на него Олег. - Данила, ты пропал! - Зверек взметнулся в воздух, сделал пару петель, спикировал обратно. - Дай лизнуть? - Только подойди! - Ну, дай лизнуть! - Прибью! Создатель нашел пещеру с ровными, как у тоннеля, стенами, уводящую круто вниз. Стал спускаться. Зверек спрыгнул на пол, вразвалочку приблизился, волоча по полу длинные крылья, взглянул сверху вниз: - Не лазь. Плохо будет. - Почесал изломом сложенного крыла мохнатое ухо и лаконично закончил: - Дай лизнуть? Вскоре тоннель выровнялся, пошел горизонтально и через десяток метров раздвоился. Создатель в раздумье остановился. Плечо стало покалывать. Олег попытался его почесать, но пальцы ткнулись в мохнатое тельце, а в уши ударил истошный вопль: - Данила, ты пропал! - зверек моментально исчез с плеча, и из темноты хнычуще донеслось: - Дай лизнуть. - Сгинь, - прошипел Олег, заглядывая по очереди то в один, то в другой тоннель. В конце одного мигнуло что-то красное, похожее на вспугнутый сталактит. Создатель решительно повернул туда. - Не ходи, - попросили сзади, - Данила голодный. Создатель шел осторожно, сперва ощупывая ногою пол впереди, и уж потом ступая. Тьма - хоть глаз выколи. Различался только маленький, темно-красный огонек впереди. - Не ходи, - причитали сзади, - Там ой, ай. Данила голодный. - Вот привязался! - чертыхнулся Олег. - Не ходи. Дай лизнуть, - не унимался зверек. Красный светлячок погас вовсе, оставив Создателя во мраке и плохом настроении - забрался черте-куда, ни вперед, ни назад. Он попытался припомнить обратную дорогу и с облегчением вздохнул: если что - выберется. - Дай лизнуть, - опять услышал Олег, досадливо сплюнул, сделал шаг вперед и неожиданно наткнулся грудью на мягкую преграду. - Это еще что? - он протянул руку, нащупал тонкую липкую нить. - Паутина, что ли? Красный огонь снова зажегся, и теперь Создатель понял, что это не сталактиты, а глаза огромного, размером с теленка, паука. Восьмилапый переросток шустро забегал вокруг. Изумленный Господь попытался отступить, но слишком поздно понял, что ноги уже опутаны, потерял равновесие и рухнул прямо в паутину. Паук подскочил, развернулся и быстро-быстро завилял задницей, набрасывая липкую сеть. - Данила, ты пропал! - заплакали в тоннеле, - Данила, ты остался голодный! Данила, твою добычу съели! Олег попытался пошевелить руками, и понял, что влип. В прямом смысле этого слова. Во мраке стали зажигаться все новые и новые глаза, двигаться, приближаться. Перспектива стать ужином подстегнула Создателя, он согнулся, поджал связанные ноги и со всей силы долбанул "трудолюбивого" паука. Тот оказался на удивление легким - отлетел в сторону, как скомканная газета, и сухо стукнулся в стену. Его глаза погасли. - Да, да! - подбодрили из тоннеля. - Данила молодец! Создатель попытался выхватить меч... Не тут-то было: хотя рука и имела некоторую степень свободы, но до эфеса не доставала. Глаза приближались. Господь качнулся с боку на бок, со всей силы рванул руки в стороны. Послышался треск. Еще рывок, еще! Правая рука оказалась на свободе. Олег схватился за меч, - но рукоять покрывал слой паутины. А голодные красные глаза приближались с ужасающей быстротой. Господь рванул нити паутины, липнущие к ладони, оторвал несколько штук, дернулся всем телом, освободил левую руку, стал очищать клинок обеими руками. Слишком шустрый паук навис над головой, развернулся, но Создатель успел первым и дал ему такого пинка сдвоенным ударом ног, что восьмилапый не просто улетел в сторону, но и посшибал еще нескольких соратников. Олег торопливо отодрал паутину с рукояти. Приблизились сразу три врага. - Выручай, родимый! - Создатель схватился обеими руками за рукоять, рванул... и радостно захохотал: - Теперь подходите! Пауки не осознали опасности, торопясь к добыче, и один-единственный взмах погасил глаза всех троих. Создатель облегченно перевел дух: он мог отбиваться. Пауки это тоже заметили и остановились. - Сюда, сюда, - позвал зверек. Надо было срочно освобождать ноги, но Господь никак не решался - если лезвие прилипнет к паутине, он останется безоружным. - Скорей! - молили из темноты. - Ну, семи смертям не бывать... - Олег решительно провел клинком между ног. Лезвие, ничуть не прилипнув, без труда разрезало нити. Создатель вскочил, сделал шаг к паукам, намереваясь устроить им "Варфоломеевскую ночь", но зверек настолько перепуганно заорал свое любимое: "Данила, ты пропал!", что решимость Господа Бога улетучилась, и он отступил. - Сюда, сюда, - звал голос из темноты. - Данила молодец! Олег пробежался минут пять, потом замедлил шаг, дабы не врезаться лбом в стену на повороте. - Сюда! Голос звучал приглушенно, как бы из-за угла. Создатель вытянул руки вперед и через пару шагов действительно коснулся прохладного камня. - Сюда! - зазвучало над ухом. Создатель пошел на голос, но теперь не торопился. И правильно сделал: вскоре голова задела потолок. Олег пригнулся, ощупывая нависающий камень. Пещера становилась все ниже. - Сюда! - звал зверек. - Заманиваешь? - Данила хороший! Сюда! Вскоре Олегу пришлось опуститься на четвереньки, но зато он различил впереди золотистый отсвет. Теперь Создатель не нуждался в понукании. Залитый нежным светом грот открылся, когда Олег полз по-пластунски. Огромный, высотой с Кунсткамеру и размерами со стадион, подземный зал поражал богатой красотой: пол двухметровыми ступенями уходил вниз, причем каждый уступ переливался прозрачными друзами; на дне сверкало мелкой рябью овальное озерцо, каменный купол светился множеством "живых" сталактитов. - Вот это да, - только и мог сказать Создатель, - никакой Мертвый замок не сравнится. Будь вход поудобнее, жить бы здесь остался! - Данила молодец! - запищал крылатый малыш, выписывая петли в воздухе. Данила тебя спас! - И тут же практично предложил: - Дай лизнуть? - Ты меня спас, как же, - хмыкнул Создатель, грустно разглядывая одежду: все брюки в лохмотьях паутины, рубашка рваная, рукава разодраны до плеч. И везде, везде налипли серые, похожие на мулине, нити. - Мною теперь только ворон на огороде пугать! - Данила старался, Данила выручал, - жалобно причитал зверек. - Дай лизнуть? - Отстань, - отмахнулся Создатель и подошел к краю ступени. Озерцо внизу манило свежестью. Опять же, рябь на поверхности. Откуда? Может, там выход есть, из которого сквозняком тянет? Попробовать спуститься? - Прыгни, прыгни, - посоветовал зверек. - Надеешься, я шею сломаю? - покосился на него Олег. - Данила кушать хочет, - вдохновенно признался крылатый малыш. Создатель внимательно осмотрелся. Его интересовало не то, как он спустится, а то, удастся ли при необходимости подняться обратно. В принципе, обилие переливчатых друз вполне могло обеспечить необходимую опору. И умыться так хотелось... Олег присел на край ступени, примерился, прыгнул на следующую ступень. Ноги благополучно опустились на ровную поверхность, гулкое эхо прокатилось по гроту - кроваво полыхнуло над головой и настал кромешный мрак. - Вот влип, - расстроенно сплюнул Создатель, потоптался на месте, потом лег и стал ждать, пока "испуганная" пещера "успокоится". Проснулся он уже при свете. Ухо щекотало что-то мохнатое. Олег вяло отмахнулся - пальцы ткнулись в кожистое крыло. - Данила, ты пропал! - взвился в воздух коварный зверек. Создатель взглянул на пальцы: они были в крови. - Ах ты тварь! - вскочил он на ноги и выхватил меч. - Убью, вампир! Но не тут-то было - потолок в гроте находился слишком высоко. Мерзавец-недомерок метался под самым куполом и тоскливо стенал: - Данила кушать хочет! - Я тебя от голода вылечу, - от души пообещал Создатель, - раз и навсегда. Путем поворачивания головы к затылку. - Дай лизнуть? - откликнулся зверек. - Убью, сволочь, - ответил Олег, вложил бесполезный меч в ножны и подошел к краю ступени, примеряясь спускаться дальше. Вампирчик спикировал на сталагмит у на края верхней ступени и нежно предложил: - Дай лизнуть? Данила тебя выведет. Данила не больно кусит. - Он сложил крылья, потоптался на месте и заботливо продолжил: - Пропадешь. А Данила кушать хочет. - Отвяжись, - кратко посоветовал Создатель и начал спускаться, держась руками за крайний сталагмит, а ногами упираясь на крупный золотой кристалл кварца, выросший посреди обрыва. - Пропадешь! - чуть не заплакал зверек. - Утонешь! А Данила голодный. Дай лизнуть? - Почему пропаду? - приостановился Олег. История с гигантскими пауками еще не выветрилась из его памяти. - Там нет выхода! - захлопал малыш крыльями. - Ключ стену подмыл. Утонешь. А Данила кушать хочет... - Понятно, - усмехнулся Создатель. - Ты предпочитаешь, чтобы я где-нибудь на сухом месте копыта откинул? - Да! - радостно согласился вампирчик. - И как мне отсюда выбраться? - Дай лизнуть? - немедленно предложил зверек. - Сперва выведи! - отказался Создатель. - Данила выведет, - оживился малыш, - Данила все знает. Сюда лезь. - Ах ты, скотина, - поразился Олег. - А раньше ты меня предупредить не мог? - Данила кушать хочет, - непонятно ответил кровосос. Создатель нашел место, где пышные друзы выпирали с частотой гаишников на Невском проспекте, быстро поднялся. - Ну, где выход? Только имей в виду, мне не в Дикий лес, мне в страну хеленов надо. - Сюда иди. - Зверек перепорхнул к стене, опустился на пол. По самому низу стены тянулась узкая щель. - Это мне туда надо лезть? - засомневался Олег. - А ты не хочешь, пиявка крылатая, заманить меня в ловушку, да обсосать, как леденец? - Данила честный! - обиделся малыш. - Данила дорогу показывает! - Смотри, зубастик, я не просто человек, я - Создатель. Ты меня измором все равно не возьмешь. - Данила хороший, Данила честный! - Понурившийся зверек вразвалку потопал в щель, приволакивая крылья, словно полы слишком длинного плаща. - Ладно, верю, - тяжело вздохнул Создатель, лег и пополз следом. Метров через двадцать ему удалось встать на ноги. Потом они миновали небольшой гротик почти без "подсветки", поднялись по крутому, туго закрученному лазу, прошли по череде шарообразных полостей, повернули почти на сто восемьдесят градусов, и внезапно по глазам Создателя резанул яркий свет. - Хоть бы предупредил, паразит! - закрыл Олег глаза рукою. - Ты смотри, смотри, - испуганно запищал вампирчик, - Данила предупреждает. Создатель взглянул под ноги и немедленно шарахнулся назад: он стоял на краю узкого карниза над бездонной пропастью. Зверька бездна, естественно, не пугала. Он порхал рядом и торопил: - Иди, иди. Данила дорогу покажет. - А другого пути нет? - Нет. Пошли, Данила кушать хочет. - Ты ради своего желудка мать родную продашь, проглот, - раздраженно огрызнулся Создатель и еще раз выглянул на карниз. Достаточно ровный выступ камня тянулся вдоль отвесного склона метров на двести. Ширина - сантиметров тридцать. Легкая прогулка, тянись эта полоска по земле, а не над километровым обрывом. - Иди, Создатель, - голодный зверек даже имя вспомнил, так ему нетерпелось. - Ладно, - согласился Олег, задержал дыхание и, притираясь стеной к камню, стал пробираться вперед. Хотя никаких неприятностей по дороге не случилось, заняла эта прогулка не меньше часа. И еще час Создатель, тяжело дыша, отлеживался в пещере, к которой и вел карниз. Зверек сидел рядом и нудно скулил: - Пошли, Данила кушать хочет. - И откуда ты взялся такой на мою голову! - поднялся на ноги Олег. - Данила - вампир! - с гордостью сообщил малыш. - Просто Данила растет очень медленно. Зато Данила умный. Летающий клоп спикировал, уселся Создателю на плечо и продолжил: - Все вампиры большие, тяжелые, глупые. Они летать не могут. Они стоят и ждут добычи. А Данила умный, чмок, чмок. Данила разговаривать может, чмок, чмок. Большие вампиры даже понимают с трудом, чмок-чмок. А Данила летать может, чмок-чмок, чмок-чмок. - Что ты там делаешь? - вскинул Олег руку и почувствовал на пальцах теплую влагу. - Ах ты, пиявка-недомерок! - Данила, ты пропал! - взвился малыш в воздух. - Прибью, мерзавец! - Данила хороший! Данила Создателя совсем до выхода довел! - запротестовал вампирчик. - Дай лизнуть? - И где выход? - Рядом, совсем рядом. Дай лизнуть? - Ты меня уже два раза сосал, как банку с пивом! Где выход? Поймаю ведь, мало не покажется! - Рядом, рядом, - и крылатый проводник устремился дальше. Вскоре впереди действительно показались белые солнечные лучи. Создатель с облегчением ускорил шаг и едва не напоролся на острые металлические шипы. - Это еще что? - Дай лизнуть? - откликнулся вампирчик. - Данила обратно проведет. - Ах ты, сволочь, - покачал головой Олег. - В тупик привел? - Это выход! - не согласился зверек. - Дай лизнуть? Данила назад проведет. - Заткнись, - прикрикнул Создатель и стал осматривать препятствие. Данила оказался прав - это действительно был выход. Просто его заботливо перекрыли: решетку из толстых - с руку - железных прутьев не только вмуровали в стены поперек прохода, на нее еще наклепали огромное количество длинных острых стержней, направленных в сторону пещеры и не дающих даже приблизиться к "заглушке". Под ногами лежали двое из тех, против кого, по всей видимости, все это создавалось: похожие на человеческие скелеты с очень короткими ногами, уродливо длинными руками и вытянутыми черепами. - Вампиры? - спросил Олег, указывая на останки. - Да, - согласился зверек и немедленно попросил: - Дай лизнуть? - Отойди, - мирно попросил Создатель и вытянул клинок. - Назад надо идти, - забеспокоился летающий клоп, - Данила проведет. Металлические стержни рубились куда труднее, нежели камень, но перед Драккаром устоять не могли. Сперва Олег убрал острия, потом тремя решительными ударами проделал лаз. - Так нечестно! - запротестовал вампирчик. - Данила назад проведет... - Прощай, пиявка, - помахал ему рукой Создатель, протиснулся в дыру, преодолел десять метров до второй, дощатой загородки, на этот раз без труда прорубил высокий треугольник и вышел наконец на свежий воздух.