Мы переглянулись:

– Надо бы как-то ему сказать о том, что случилось с Валькой, – предложила я.

– Думаю, что не стоит, – ответила Людка, – он еще так слаб.

– Как знаешь, – я никогда не спорила с ней, когда речь шла о здоровье, все же специалисту виднее.

Тем временем Степан окончательно пришел в себя, широко раскрыл глаза и спросил:

– Вы? Это опять вы?

– А что? – удивились мы. – Что вас не устраивает? По-вашему ангелы лучше?

Он улыбнулся и ответил:

– Я так и знал, что это судьба, не случайно вы попали в дыру.

–  Кстати, о дыре, – начала Людка, но Степан её перебил:

– Вы хотите узнать, как попасть обратно? Вы же не из этого времени, верно?

Мы дружно закивали головами.

– Да, хотелось бы поскорей выбраться отсюда, нам здесь страшно не понравилось.

– В вашем времени намного спокойнее, я скучаю по совку. Я помогу вам, если и вы поможете мне.

– Конечно, конечно, мы вот сейчас вас обратно в больницу отнесем, – миролюбиво сказала Людка.

– Нет! – заорал дядька. – Нет, только не туда, они меня там найдут.

– Ладно, ладно, успокойтесь.

– Эй, вы! – вдруг услышали мы окрик. – Санитарки! Несите его сюда!

Мы обернулись на крик: незнакомые парни стояли в метрах десяти от нас и призывно махали руками.

Не знаю, как Людка, но у меня тут же затряслись колени от страха и я, стуча зубами, проблеяла:

– Что вы сказали? Кого? Мы?

– Да, вы! – ответили парни.

Степан лежал ни жив ни мертв, он что-что шептал, но мы так и не смогли разобрать что именно.

– Что будем делать? – проговорила я. – Судя по всему, нашему дядечке к ним не хочется.

– Не отдавайте, – умолял дядька. – Спасите.

Легко сказать спасите, да и как это можно сделать, когда оказываешься в безвыходной ситуации. Помощь пришла неожиданно: откуда ни возьмись появилась еще одна группа парней и вновь вступила в диалог с первой. Они колошматили друг друга на совесть, так что мы с Людкой даже засмотрелись.

– Бежим! – она опомнилась первой, и мы, ухватив носилки со Степаном, ретировались в больницу.

Оказывается, там давно уже никто не спал, все с любопытством наблюдали за разборками. Врачи, сестры и больные лежали на полу в холле и шумно обсуждали увиденное.

– Сюда! Сюда! – закричал нам молодой врач. – Несите его сюда!

Мы уложили Степана на кровать в первой попавшейся палате.

– Нет, только не в больницу, – стонал он, – отнесите меня к Симе.

– Больной, – отрезал врач, – молчите, вам вредно разговаривать.

– Я не хочу в больницу, – вновь застонал Степан. – К Симе, к Симе отнесите.

– Мы поможем, – вдруг раздался голос, и в палату ввалились солидно одетые молодые люди, но они не были похожи на тех, кто сейчас набивал друг другу физиономии.

Степан затравленно посмотрел на них и завыл:

– А-а-а! Я ничего не сделал, я не виноват, Горелому скажите, что я…

– Сам все расскажешь, – не обращая внимания на его вопли и причитания, ребята легко вынесли носилки из палаты.

Мы, переглянувшись, засеменили сзади, вслед за процессией вышли из больницы и были страшно удивлены: вновь ничего не напоминало о недавней бандитской разборке. Солнце уже припекало вовсю, щебетали птички, прохожие торопились по своим делам, в общем, город жил своей обычной жизнью. Нашего Степана погрузили в машину «Скорой помощи» и куда-то увезли.

– Ну вот, опять ничего не узнали, – разочарованно проговорила я.

– А,- Людка махнула рукой, – сами найдем этот чертов проход, я, кажется, знаю, где он, скоро мы будем дома, Ксанка.

Я абсолютно не разделяла Людкиной уверенности. Мне казалось, что я больше никогда не увижу с в о е время. Но одно я знала наверняка: выпав из своего времени, мы не прижились в будущем, нам не было места здесь. Просто не было и не будет. А если мы не найдем проход, это значит, что нас не будет вообще? Это что же получается, мы растворимся в пространстве, как весенний снег? От страха и безысходности у меня засосало под ложечкой, и я припустила так, что теперь Людка едва поспевала за мной.

– Ксанка, ты куда так летишь?

– Я хочу домой, я просто хочу домой.

Но город будущего, видно, не хотел так быстро отпускать нас. Мы заблудились! Представляете? Можно сказать, потерялись в трех соснах. Это неспроста. Город, такой любимый и родной, вдруг превратился во врага. Мы слонялись по незнакомым улочкам, пытаясь найти выход. Спасительный лес, казалось, был совсем недалеко, но путь к нему преграждали особняки с высоченными заборами. И ни одной маленькой щелочки, в которую можно было бы просочиться.

– Да что же это за чертовщина такая! – в сердцах воскликнула Людка. – Я прекрасно помню, что этот проулочек как раз к лесу выходит, но почему же…

Я не дала ей договорить и, дернув за рукав, сказала:

– Посмотри!

Скромный деревянный домик приютился под бочком у одного огромного особняка. Домик был самый обычный, деревенский, казалось, он один уцелел и был как напоминание о старом городе, о нашем прошлом. Мы с любопытством подошли ближе и увидели красовавшуюся на хлипком заборе вывеску: «Серафима, потомственный маг, часы приема…»

Мы несколько минут добросовестно изучали вывеску, пока нас не окликнули.

– Эй, вы долго так стоять будете? – невысокая кругленькая бабушка смотрела на нас недобрым взглядом. – К Симе?

– Да, в общем, да, – неуверенно ответила Людка.

– Время, какое у вас?

– Что-что? – переспросила я.

Бабуля хмыкнула:

– Я спрашиваю, на какое время записывались?

Мы пожали плечами, но бабушка расценила это по-своему:

– А-а, протянула она, – так вы в первый раз. Ладно, постойте тут, я пойду, узнаю, может, примет.

Бабуля зашла в дом, захлопнув перед носом дверь, а мы, ошарашенные, так и остались стоять на улице.

– Сима, опять Сима. Как ты думаешь, – почему-то шепотом спросила Людка, – может, это наша?

Я не успела ответить, как на крыльце вновь показалась бабушка и, придирчиво окинув нас взглядом, приказала:

– Входите! Она согласилась принять, благодарите, что у госпожи Серафимы сегодня космические чакры открылись, и она энергией напиталась.

Мы недоуменно переглянулись, а я предложила:

– Может, не пойдем, а? Что-то мне не по себе, какие-то чакры, энергия, да еще космическая.

– Ты что? – зашипела Людка. – Я про это кое-что читала, когда училась, правда, за подобные вещи, если бы нашли, могли выгнать. Нет, Ксанка, я ни за что не уйду, мне жуть как интересно, кстати, может, здесь нам и про нашу дыру расскажут.

– Ты думаешь? – с недоверием спросила я.

Людка в ответ только кивнула и подтолкнула меня к двери.

В полумраке небольшой комнатенки с низким потолком и зашторенными окнами за круглым столом восседала молодая…Серафима. Вернее, эта женщина была страшно на неё похожа. И даже манера носить платок, по-цыгански, тоже была Серафимина. Но, конечно же, это не могла быть Серафима, скорее, женщина являлась внучкой нашей комендантши. Впрочем, я что-то не припомню, чтобы у Серафимы были дети, она была, уж простите за грубость, старой девой. Однако женщина все же походила на нашу Серафиму как две капли воды. Перед ней на крепком дубовом столе крутился большой стеклянный шар, переливающийся множеством разноцветных искр. Тут же, на столе, были разложены карты с необычным рисунком. Во всяком случае, такими вряд ли сыграешь в любимую народную игру «Дурак». Рядом с картами лежала кучка бобов. И уж совсем не вязался с этой, пусть немного странной, но все же простой русской избой ароматный крепкий запах кофе, щекотавший ноздри.

– Садитесь! – властно приказала женщина.

Людка толкнула меня в бок и зашептала:

– Ксанка, это же наша Серафима!

– Ты что? Обалдела? Нашей сейчас восемьдесят с хвостиком, а этой лет тридцать-сорок, не больше.

– Странно все это, для полного счастья метлы не хватает да ступы.

– Молчи, – цыкнула я на неё.

Женщина усмехнулась, как будто слышала, о чем мы перешептывались.

– Я вижу, вы нездешние, – сказала она чарующим грудным голосом, – таксу мою знаете?

– Простите, – не поняла Людка и посмотрела под стол, надеясь увидеть там милую собачку гадалки.

– Нет, не знаем, – честно ответила я и тоже заглянула под стол, но собаки там не увидела.

Женщина вновь криво усмехнулась и разложила карты.

– По пятьдесят рублей с вас обеих, значит, сто будет.

– А-а, так вы об этом, – с облегчением выдохнула Людка и, вытащив стодолларовую купюру, положила её на стол.

– Ого! – у гадалки от удивления даже платок приподнялся.

Мы пожали плечами, других денег у нас не было. И вообще, когда мы идем в лес, то даже мелочь с собой не берем. Зачем деньги в лесу? Это нашему дядьке Степану спасибо, если бы не его чемодан…

– Ну что ж, девочки, – уже более приветливо сказала гадалка, – начнем.

Она некоторое время всматривалась в карты, потом лукаво подмигнула Людке:

– У тебя, белявая, на пороге нечаянный король… О! Богатый! Счастлива ты будешь с ним, девка. Темноволосый, красивый. Повезло тебе, о любви такой только мечтать.

Людка даже шею вытянула, стараясь разглядеть то, что узрела гадалка – темноволосого и красивого нечаянного короля. Я завистливо вздохнула. Вот так всегда, как богатый и красивый, то Людке. А что же достанется мне? Интуиция подсказывала, что подобные сокровища – богатые красавцы – это такая же редкость, как, скажем, бивень мамонта в нашем музее.

– А тебе, чернявая, – при этих словах я встрепенулась и с надеждой посмотрела на гадалку, – а тебе предстоят дороги. Сплошные дороги, дальние дороги.

Я робко кашлянула и поинтересовалась:

– Простите, а как насчет большой и светлой любви?

Женщина пронзила меня взглядом и засмеялась, потом, внезапно прекратив смеяться, сказала:

– Вернешься ты домой и найдешь то, что ищешь.

Я только было открыла рот, чтобы прояснить ситуацию, но гадалка отрезала:

– Всё! Больше ничего не скажу, не вижу, уходите, устала я.

Тут же, как из-под земли, выскочила бабулька и, подталкивая нас к выходу, застрочила:

– Выходите, выходите, слышали, экстрасенс устала.

Мы вышли от гадалки не солоно хлебавши, про дыру так и не узнали.

– Да уж, – разочарованно сказала я. – Зря только деньги потратили, ничего такого сверхъестественного она не сказала.

– Ну почему же, – возразила Людка, – как раз наоборот.

– Это ты про своего богатого темноволосого красавца? – с ехидцей спросила я. – Так можешь закатать свою губу обратно, что-то я не припомню в нашей местности подобных принцев на белых конях.

– А почему ты решила, что он будет из нашей местности, может, он вообще не из нашего времени, – мечтательно закатив глазки, ответила она.