Вообще дикая у нас система: результат влияет на входные, а входные на результат.

Записывать приходится с особым тщанием и то, и другое. Впрочем, как утверждает последняя парадигма в науке, – так и должно быть.

Это в благостном девятнадцатом или там двадцатом веке можно было ставить эксперименты без таких бешеных обратных связей. Даже если они и были, то легко просчитывались.

А тут совершенно иная ситуация. Чтобы просчитать, нужно сам этот откат изучить и составить отдельную теорию.

Вот и приходится по нескольку раз одно и то же проходить. «Господин Великий Случай» правит бал по полной.

Он осторожно взял чашечку, поднес ее к губам и полной грудью втянул приятный аромат. Сделал глоток и сосредоточился на ощущениях. Волна тепла пошла от желудка, приятно освежая.

– Палыч! Атомщики нам готовы выделить дополнительную мощность уже через полчаса. Диспетчера также гарантируют переброску дополнительной мощности. Можем начать раньше срока.

– Согласовано?

– Да!

Адреналин хлынул в кровь. Руки от переизбытка кофеина в организме стали подрагивать. Пришлось поставить чашку с кофе на столик.

– Запускай генераторы первого каскада, – сказал он и решительно зашагал к своему креслу.

Вокруг на пультах управления забегали огоньки, на мониторах поползли вверх кривые мощностей.

Группа

– Серьезно валит! – сказал Юрий, баюкая в ладонях большую кружку чая. – Если так до утра валить будет – завалит на фиг.

– Ниче, не впервой, откопаемся, – оптимистично откликнулась Юля.

– Я последние два километра чисто по погоняле шел. В трех метрах ни хрена не видно.

– Да, мы заметили, как ты там бродил, – вставил Николай, – даже орать пробовали, но весь наш ор в этом белом болоте тонет.

– Это так. Я вас услышал уже совсем рядом. Ну и марш-бросок вышел… давно так не выкладывался.

– А ты откуда идти-то начал? – сочувственно спросила Эля.

– От восемнадцатого километра. Попросил, чтобы меня туда подбросили. Там от трассы лесотехническая дорога идет и пересекается с вашей в пяти километрах отсюда.

– А! О! Выходит, ты за неполных четыре часа двадцать километров по снегу отмахал, – прокомментировал Николай, вертевший карту погонялы.

– В соревнованиях не участвовал до этого? – спросил Владимир.

Юрий глотнул чаю, помотал головой и ответил:

– Не! Мне эти соревнования неинтересны. Я больше гулять люблю, чем бегать.

– А чего так припоздал? – поинтересовался Михаил. – Чего там начальство на выходные надумало делать?

– Да у них на прошлом эксперименте с записью результата великий облом случился. Почти половину упустили, вот и решили переделать срочно, чтобы из графика не выбиваться. На общем собрании постановили. Решили сегодня ночью повторить. Вот я и тормознулся, пока все свое не настроил и не сдал группе. Моего присутствия при эксперименте совершенно не требуется – наоборот, даже гонят подальше, чтобы под ногами не путался, – вот я и здесь.

– Сегодня, говоришь, будут эксперимент делать?

– Ага!

– А нам тут от этого вашего эксперимента не перепадет? – полушутя-полусерьезно спросил Вадик.

– Не. Слишком далеко, чтобы перепало. Там весь внешний эффект – в акустической волне при выключении главной мощности. Даже на самом поле Полигона в эпицентре если стоять будешь – оглохнешь часа на два, да и только. Был прецедент с одним олухом из рабочих, потому и знаю, – вполголоса добавил Юрий. – А из излучений – что-то типа легкой радуги и никакого жесткого. Кстати, красивая радуга очень. Но сейчас не увидите. За такой пеленой – нереально.

Он решительно допил остатки чая и протянул кружку за добавкой.

Костер весело гудел пламенем, поднимая в снежное небо тучу искр. От него веяло теплом и уютом. Тепло не только растопило окружавший его снег, но и успело подсушить приличный пятачок грязи вокруг. Тонкий тент, повешенный над бревном, где сидели люди, служил не только защитой от сыпавшегося с неба снега. Задняя часть тента, загнутая книзу, отражала тепло костра на сидящих, добавляя комфорта.

Николай вновь вынул из внутреннего кармана куртки погонялу и посмотрел на экран. Оказалось, что он ее за суетой встречи Юры Чернова забыл выключить, и теперь две отметки – зеленая и красная – наложились одна на другую и весело перемигивались, отчего казалось, что метка сама собой меняет цвет: зеленая – красная, зеленая – красная. Николай щелкнул выключателем, и экран погас.

И в этот же момент земля под ногами вздрогнула.

Полигон

– Есть пробой!

– Отлично! – руководитель пятой группы пребывал в приподнятом настроении.

Все шло просто замечательно. Нигде ни одного сбоя, никаких сторонних помех, что иногда, к досаде исследователей, случались. Ничего, что могло бы помешать довести эксперимент до конца.

Он осторожно убрал пальцы с пульта управления и бросил взгляд на монитор внешнего обзора. Там, так же как и всегда, переливаясь всеми цветами радуги, сверкал «хрустальный шар».

Так его назвали наблюдатели, когда впервые увидели над Полигоном.

Когда теоретики только-только вывели возможность существования таких «шаров», от них ожидали всего самого худшего. И жесткого излучения, и мощных ударных волн при закрытии канала. А оказалось, легкая радуга и хлопок мощностью до полукилограмма в тротиловом эквиваленте. Только и хватает, что снег на Полигоне слегка взвихрить да напугать ворон в округе.

Даже удивительно, что он оказался таким безобидным.

Впрочем, окна хозпостроек, смотревшие в сторону эпицентра, старались делать покрепче и на время пусков установки закрывать специальными ставнями. На всякий случай.

Палыч бросил взгляд на указатель выходной мощности – указатель показывал медленный и незначительный рост. Он слегка удивился, но так как рост был на грани погрешности измерения, особого значения этому не придал.

«Наверное, датчик барахлит», – подумал он и переключился на более важное дело. Как правило, этот датчик был вспомогательным и особой роли в оценке результата эксперимента не играл.

Сейчас надо было вводить дополнительную мощность на каскады усиления поля, а после этого цель эксперимента – замер точности фокусировки.

– Шестой и пятый каскады – полная мощность! – доложил оператор.

На мониторе руководителя кривые, отвечающие за мощность, которая поступала на эти каскады, взлетели на новый уровень.

– Четвертый и третий – полная мощность! – сказал оператор и тут же добавил: – Зафиксирован рост выходной мощности.

– Что за черт! – обозлился Палыч, но тут его взгляд упал на монитор внешнего обзора. Там Шар неожиданно стал наливаться светом. Этого никогда не было.

Следующий взгляд – на индикатор выходной мощности. Рост был уже явный и мощный. Шар неожиданно для экспериментаторов стал выдавать все больше и больше энергии в довольно широком спектре излучений. К тому же форма у графика через несколько секунд уже явно напоминала экспоненту.

– Черт!!! – у Палыча сразу вылетело все из головы.

Осталась только эта мощность и ее совершенно дикий рост. И не зря. Выходная мощность напрямую была связана с «хлопком», что завершал эксперимент. Решение надо было принимать немедленно.

– Всем стоп! – Его пальцы еле успели включить блокировку первого и второго каскадов. – Шестой, пятый, четвертый и третий – понизить мощность до точки прокола!

На мониторе кривые мощностей медленно вернулись на уровень четверти от полной.

Руководитель бросил взгляд на монитор внешнего обзора – тот был черен. Датчики же на поле показывали море излучения.

Палыч на секунду представил, как это все должно выглядеть со стороны: ослепительно сияющий, как солнце, Шар в центре полигона, а вокруг стремительно тающий снег и пар, вздымающийся к небесам. По мере роста излучения сфера, где даже пар выжигается жаром, стремительно растет. Вместе с ней растет и сфера света, пробивающаяся сквозь мглу непогоды.

«Эдакий атомный взрыв в миниатюре», – подумал Палыч.

– Продолжается рост выходной мощности!

Палыч глянул на датчик – рост действительно был, но уже не такой быстрый.

Он в уме поспешно пересчитал наличную мощность и понял, что рост зашел слишком далеко. Если прямо сейчас выключить все каскады, то шарахнет так… короче, сдует весь научный городок.

«Вот тебе и «ядерный взрыв в миниатюре»! – подумал Палыч. – И это ж надо, за пару секунд такая мощность!»

С ней было нужно что-то делать… Единственный выход – увести эпицентр взрыва подальше от населенных пунктов и от Полигона. Это значит – переместить Дыру на север. Желательно километров на двадцать – тридцать.

«Вот и понадобился результат той давней аварии…» – подумал он, вспоминая ее обстоятельства и параметры.

Палыч снова быстро произвел пересчет – на этот раз пересчет не был таким тривиальным, как ранее, но для Палыча даже пару интегралов взять в уме не представляло особого труда – и переключил в нужном порядке генераторы. Палыч этим славился среди прочих руководителей и ведущих теоретиков – быстрым пересчетом в уме довольно сложных уравнений.

Пол под ногами задрожал. Низкий гул покатился по коридорам.

Звякнула, разбившись, чашка с кофе, из-за внезапной вибрации сползшая со столика.

– Дыра увеличивается в размере!.. Десять… Сто… ТЫСЯЧА РАЗ!!!

Осмысливать сообщение уже не было времени. Палыч, недолго думая, вырубил питание сразу всех каскадов.

«Ох, и материть же меня будут за такой резкий отруб», – подумал он напоследок.

И словно в ответ на его самые худшие опасения, мигнул и погас свет, погрузив центр управления в кромешную тьму.

Через секунду включилось аварийное освещение, а еще через несколько на Полигон налетел ураган.

Группа

Николай растерянно озирался. Гул, казалось, шел со всех сторон. Он переполошил не только Николая. Многие повскакивали с бревна, на котором сидели возле костра, и сейчас тоже озирались, пытаясь выискать источник угрозы.

Леночка, взвизгнув, сиганула с перепугу от костра, попутно уронив котелок с чаем. Но прыгнула неудачно – зацепилась ногами за бревно и рухнула плашмя в сугроб.

– Что за хрень! – злобно рявкнул Михаил в окружающую костер тьму, будто именно там находился виновник этой «неумной шутки».

– Я ничего не делал! – послышался из палатки испуганно-обиженный голос Вадика.

И в этот момент, вдобавок к шумовым эффектам, все залил яркий, режущий глаза жемчужный свет.

На мгновение все вокруг вспыхнуло и засверкало всеми цветами радуги – заснеженные лапы елей, сосны, снег под ногами и каждая снежинка, спускавшаяся с черного пасмурного безлунного ночного неба.

Но люди просто не успели оценить всей этой красоты. Свет померк, и тут же на лес обрушился титанический удар.

Тучи снежной пыли, поднятые ударной волной, смешались с искрами костра, целым ворохом мусора и сломанных веток, сорванных с окружающих деревьев. Все это густо посыпалось сверху.

По лесу гулял грохот, смешавшийся с треском падающих деревьев.

Молоденькая густая сосна, росшая неподалеку, величаво рухнула кроной прямо в костер, заставив людей шарахнуться врассыпную. Несколько секунд спустя огонь костра взвился до небес.

– Лена! Лена где?!! – заорал Михаил, поднимаясь на ноги. Ударная волна была достаточно сильной, чтобы сбить человека с ног. Он видел, как она упала по ту сторону костра до падения сосны, но не видел, успела ли подняться и отпрыгнуть.

– Все в порядке! Она здесь! Со мной! – послышался с той стороны пламени зычный голос Владимира.

– Все остальные здесь? Все целы? – Михаил окинул взглядом оглушенных участников похода, медленно пятившихся от стремительно набиравшего жар большого костра.

Сверху все еще продолжал сыпаться разнообразный лесной мусор: сосновые иголки, сухие и не только, веточки и целые ветви, сорванные с окружающих деревьев. И тут до них донесся сдавленный мат и проклятия. Михаил резко обернулся.

Поперек заваленной палатки лежала отломанная верхушка другой сосны, падения которой за грохотом и шумом, да еще эффектным падением той, что сейчас горела в костре, не заметили. Под пологом палатки, придавленной ветвями, кто-то копошился, пытаясь выбраться.

– Все сюда! – рявкнул Михаил.

Медленно отходящие от шока после происшедшего участники похода встряхнулись и резво кинулись помогать командиру стаскивать обломок сосны с палатки.

Вадик, все это время бывший в палатке, нашел наконец выход и встал во весь рост.

Обалдело оглядев окружающий погром, догорающую сосну, лежавшую поперек костра, он уставился ошалелыми глазами на товарищей и не нашел ничего лучшего, как спросить:

– И… и что это было?!

Наступила разрядка.

Сначала один, потом другой, а после и остальные участники похода покатились со смеху. Только Владимир стоял как вкопанный, автоматически поддерживая валившуюся со смеху Леночку, и, растерянно улыбаясь, смотрел по сторонам.

Спустя полтора часа бивак привели в относительный порядок. Обгорелую верхушку упавшей в костер сосны оттащили в сторону. Поваленную палатку наскоро починили и залатали. Проблема вышла только с оброненной в суматохе Николаем погонялой. Пришлось перерыть снег на приличной площади, прежде чем ее нашли. Только после этого собрались снова возле костра обсудить сложившуюся ситуацию.

Михаил, обнаруживший, что никто из его группы не пострадал, а из снаряжения ничего особо ценного, за исключением обгоревшего от рухнувшей сосны тента, не сломано и в суматохе, как его окрестили, «бурана» не потеряно, пребывал в приподнятом настроении. Лица у всех были расслабленными и больше сонными – сказывалась вдобавок усталость от физической нагрузки днем. Только Чернов был напряжен, и его вечная озабоченность явно приобрела мрачный окрас.

В своем черном пуховике сейчас он был похож на ворона. Красные отблески костра в его темных глазах только усиливали это впечатление.

– Ну что, приступим, пожалуй, к разбору полетов, – по-деловому вступил Михаил. – Или общее ведение Юленьке доверим? – лукаво предложил он.