- Ты хочешь сказать, что он приносит прибыль?

- Ты даже не представляешь какую! - рассмеялся Борька. - Могу тебе сообщить, что все новые хозяева жизни решили - наилучший способ выделиться - это начать летать. Так, что денежки нам исправно капают и с каждым днём всё больше и больше.

- Ну да черт с ними, с твоими клиентами. - Прервал его Андрей. - Когда встретимся?

- Вот для этого я тебе и звоню. Как у тебя со свободным временем?

- Как у всех работяг, - усмехнулся Андрей, - суббота и воскресенье, правда, не каждая, нужно с сыном иногда гулять.

- Поздравляю с продолжением рода, покажешь как-нибудь, - сказал Борис, - у меня к тебе деловое предложение как раз на выходные, если супруга позволит, конечно.

- Да я в разводе, - ответил Андрей, - так что могу быть свободен, вот только коммерсант из меня хреновый.

- Мне нужны другие твои способности. Понимаешь некоторым нашим клиентам, большинству, если быть точным, требуется ведомый, чтобы летать интереснее было. А заводить более близкие отношения друг с другом они опасаются. А вдруг завтра придётся сделку заключать? А дружеские отношения в таком деле только помеха. В общем, мне нужно им пару найти. Ты как согласен?

- Борис, да я же больше десяти лет не летал. Уже и самолёт поднять не смогу.

- Да ладно тебе, школа Петровича так быстро не забывается. - Успокоил его Борька. - Полетаешь несколько раз на спарке, вспомнишь.

- Боря, а с деньгами как, с моей зарплаты не разлетаешься.

- Заставим платить клиентов, представим как инструктора по ориентировке. Ну всё, в субботу я тебя жду. - Категорично завершил разговор Борька. - А потом отметим как по-русски полагается.

Сомневался Андрей не долго. Правильно Петрович говорил, если заболел, то это до самой смерти. В субботу Андрей был в аэроклубе, в бывшем аэроклубе, если точно, новое мудрёное название он даже не дочитал. "Это для завлечения клиентов, они это ужасно любят, а уж если по-английски, так вообще с ума сходят, придурки", - пояснил Борька. Навыки, действительно, восстановились быстро, уже в третий раз Андрей уверенно держал машину, не рискуя только вертеть "воздушную карусель", но от него это и не требовалось. Главное, что он уверенно ориентировался в окрестностях на дальности заправки, безошибочно находя выходы к аэропорту с самых разных точек. Довольная Борькина морда говорила о его успехах лучше всяких слов. Спустя месяц тренировок, Борька, наконец-то сказал:

- Ну ладно, хватит, а то только испортим всё. Клиента я тебе приготовил, только не пугайся.

А испугаться было чего! Ибо размеры кортежа впечатляли до самого охренения. Хозяйский "Мерседес", два джипа охраны, ещё пара каких-то непонятных машин.

Андрей начал оглядываться, окидывая взлётную полосу внимательным взглядом. Заинтересовался его верчениями Борис, оглянулся сам.

- Ты чего выискиваешь? - спросил он.

- Да вот смотрю, где ты истребители сопровождения спрятал. - С абсолютно серьёзной мордой ответил ему Андрей.

Борька заржал как жеребец на выгуле. Удивлённые техники, готовившие самолёты к вылету, оглядывались по сторонам пытаясь найти причину его веселья, но ничего не обнаруживали. А Борис никак не мог остановиться, оглядываясь то на кортеж, то на взлётное поле, краснея от сдерживаемого смеха, ибо из переднего джипа уже выбралась охрана и начала с подозрением оглядывать окрестности.

- Ты хоть бы на моего Яшку пулемёт повесил, убивец. - С нахмуренным лицом продолжал веселить его Андрей. - С одним наганом выпускаешь! - Андрей попытался изобразить всхлипывание. - На верную смерть!

Борька уже икал от попыток сдерживаться, по лицу текли слёзы, будь у него такая возможность - он бы взвыл в полный голос, показывал Андрею большой палец в знак одобрения. Но профессионализм великое дело. Стоило только хозяину кортежа выйти из своего, бронированного, как проболтался потом Борис, мерса, как Борькино лицо мгновенно приобрело самое заботливое и услужливое выражение, какое только можно придумать. Андрею даже стало завидно - у него таких актёрских способностей никогда не было.

Борис заспешил к клиенту. Как величайшую честь встретил протянутую руку, намного дольше положенного, но не настолько, чтобы надоесть своей привязчивостью, тряс её, улыбался, даже изображал японские полупоклоны. Подвёл того к Андрею, с самым серьёзным видом, не забывая при этом подмигивать невидимым клиентом глазом, он представил Андрея как одного из самых опытных пилотов их клуба. А самое главное - по собственной инициативе, предложившего свои услуги столь уважаемому господину как...

Вот только нужно понять одну трудность - сейчас у господина Банева "чёрная полоса". Андрей тихо охреневал от словесных пассажей своего друга. Это же надо вплести "чёрную полосу", за которой, как он помнил из распространённой народной мудрости, превращённой со временем в анекдот, должна следовать "одна сплошная жопа". Но клиент тихо плыл, картинно кивал головой, раздувался от своей важности. Столь же неестественным, показушным жестом извлёк чековую книжку, что-то чиркнул в ней, передал листок чека Андрею. Серьёзным взглядом окинув свою охрану, заспешил переодеваться.

Борька облегчённо вздохнул, как только тот отошёл на расстояние, за которым не слышен тихий голос. Выхватил чек из рук Андрея.

- Двадцать процентов моих за идею! - Борис окинул чек взглядом, присвистнул. - И не дай бог, ты что-то о "пархатых жидах" ляпнешь. В рожу дам, и увеличу свою долю до тридцати процентов.

Андрей прыснул от смеха и почесал щёку. Всё-таки один раз Борька выполнил свою угрозу, и удар у него был очень даже неслабый! Как признался Борис потом - только умение махать кулаками и позволило ему остаться в живых в той проклятой экспедиции, в которую он ввязался по дурости ещё в середине девяностых. Хотя увидев сумму и Андрей присвистнул от удивления. За такие деньги ему горбатиться больше года в своём конструкторском бюро, выполняя реальную работу. А тут всего лишь за развлечение, правда в компании с человеком, о котором ничего не знаешь.

Летуном Борькин клиент оказался наихреновейшим. Всего и умел что взлетать и садиться, и то кое-как. А ориентироваться не умел абсолютно! В десятке километров от аэропорта мог потеряться. То-то Борис представил Андрея как инструктора по ориентировке. Впрочем напарником Андрея он был недолго.

Грянул очередной передел наворованной собственности и первый напарник Андрея испарился в неизвестном направлении.

А затем началась чехарда, которую он и сам смутно помнил. За шесть лет он поменял уже с десяток напарников. Кто-то был всего лишь пару месяцев, как третья по списку клиентка. Скучающая жена занятого банкира, воспринявшая лётного инструктора, как посланное небом очередное любовное приключение. Чтобы отвязаться от неё понадобилось не только пара откровенных разговоров с вежливыми, и не очень, посылами в определённое место, в которое она, для её оправдания, и стремилась изо всех сил. Но и столько же намёков её мужу. После чего её лётная карьера прекратилась.

Были и откровенные удачи в лице шестого клиента. Довольно известный актёр и намного более успешный шоумен очень даже неплохо летал. Единственным недостатком данного человека был "зелёный змий", сопровождавший его неотлучно, и не только на земле, но и в воздухе. К великой радости Андрея разбился он в то время, когда Андрей был в командировке. Как рассказывал впоследствии Борис, самолёт врезался в землю из-за того, что артист пытался гонять по кабине "зелёных чертей", основательно прописавшихся в ней, и даже пытавшихся, судя по последним репликам рации, отвинтить крылья у Яка.

Больше всего повезло с последним напарником. Михаил Давидович был чрезвычайно интересным и очень умным человеком. Выбравшись наверх в конце второй волны, он не нахватался снобизма своих предшественников. Каждый шаг стоил ему пота и крови, чаще всего чужой, но один раз стреляли и в него. Ссаживать вниз придурков, вылетевших на вершину бизнеса в мутных девяностых, было нетрудно, но вот вразумлять их корешей из различной братвы и префектур приходилось с превеликим трудом. Впрочем, родственные связи, пусть и не слишком близкие, сыграли своё дело и помогли выползти на верхушку финансового Олимпа, пусть и не в первых рядах.

Летал с ним Андрей уже четыре месяца с новогодних каникул, после того как предыдущему клиенту - преуспевающему дизайнеру - врачи запретили даже подходить к самолёту, а не то чтобы летать. Давыдыч чувствовал машину, мог находить ту малую толику поворота ручки, которая приводила самолёт именно на тот угол атаки, который был необходим. Родись он лет на семьдесят раньше, быть бы ему лётчиком, и не просто лётчиком, а истребителем. Но техника меняется, и пытавшийся поступать в далёких восьмидесятых в лётное училище Миша Брикман просто не прошёл по здоровью. То что пригодно для поршневых самолётов, не всегда подходит реактивной авиации.

Свою мечту о небе он смог реализовать после того, как сумел разбогатеть на валютных спекуляциях. Родственник из министерства финансов в нужный момент времени делал соответствующий звонок и Михаил Давидович, в зависимости от коньюктуры рынка, покупал или сбрасывал доллары. Несколько лет такой незатейливой деятельности сделали из скромного бухгалтера одного из самых влиятельных игроков финансовой биржи. Ну, естественно, родственник тоже в накладе не остался.

Выбрал Андрея тоже именно он, а не Борька. Просто в один прекрасный момент подошёл к финансовому директору и предложил ему, ну и Андрею естественно, сумму от которой Борис отказаться не смог. Дальше была пара недель уговоров, закончившихся успешно в силу того, что предыдущий клиент просто отпал по здоровью.

Впрочем, летать с Давыдычем было просто приятно, хоть и тяжело. Все-таки Андрей таких природных способностей не имел. Приходилось из кожи вон лезть, чтобы соответствовать предложенному уровню. Но за четыре месяца его уровень, как лётчика, резко вырос именно благодаря способностям клиента.

Вот если бы Давыдыч ещё не путал работу с отдыхом, было бы великолепно. Но единственное, что он мог чётко обеспечить, это день полётов. Летали они с Андреем по "шахматному" графику - одну неделю в субботу, другую в воскресенье. А вот время полётов представляло собой одно большое неизвестное. Начинали, когда он сумеет освободиться.

Андрей, правда, сильно не возражал. За эти годы, а последние месяцы особенно, благодаря деловой хватке Бориса, он заработал вполне достаточно денег на то, чтобы обеспечить своему сыну, на счёт которого он и переводил большую часть полученных денег, вполне неплохой стартовый капитал, если конечно родимое государство не устроит очередной "дефолт".

Вот только приходилось сидеть на аэродроме до тех пор пока клиент не освободиться от своих дел. Это во-первых.

А во-вторых, Давыдыч заимел на него, Андрея, свои далеко идущие планы, а вот это Андрею решительно не нравилось. За эти годы вольной жизни он привык распоряжаться собой полновластно, и любые попытки поставить его под контроль пресекал самым жёстким образом, даже со стороны родителей. А тем более со стороны постороннего человека, пусть и платящего ему неплохие деньги.

Нужно сказать, что Борис сильно сдал за прошедшие два года. С тех пор как залётные бандюки убили его отца из-за несуществующего гранта. Борька тогда месяца два не мог осознать этого факта, ежедневно ездил на кладбище, подолгу стоял у могилы, не понимая, как такое могло произойти. Ну а после того, как следствие выяснило, что наводчиком был сослуживец отца, и один из его самых лучших друзей, пытавшийся таким образом избавиться от конкурента на получение этого гранта, Борис сорвался и запил.

Пил долго, тяжело, муторно. С битьём витрин и опрокидыванием столов в ресторанах. С ночлегами в вытрезвителях и ночёвками у случайно снятых шлюх. С драками в милицейском "обезьяннике" и долгими философскими беседами о смысле жизни с интеллигентными бомжами.

Но всё рано или поздно кончается, как хорошее, так и плохое. Пусть и с посторонней помощью.

Когда Андрею надоело отлавливать Бориса по помойкам и притонам, он собрал аэроклубных мужиков, связал, с их помощью, сорвавшегося финансового директора и отвёз в клинику на лечение.

Через месяц из больничной палаты вышел совсем другой человек. Он, как прежде, вёл финансовые дела, договаривался с клиентами, разговаривал и даже шутил с друзьями. Вот только взгляд был абсолютно пустым, даже во время дружеского застолья.

Борис погрузнел, раздался вширь и уже ничем не напоминал того стройного парня, которого Андрей когда-то знал. Развёлся с женой, оставив ей свою большую квартиру и перебрался в однокомнатную на окраине, зато недалеко от любимого аэроклуба. Всё больше времени проводил на работе, которая, похоже, окончательно заменила личную жизнь. И даже деньги не вызывали в нём прежнего азарта. Нет он не отказывался извлечь их из подходящего клиента, но уже не делал из этого процесса прежнего шоу.

Да и пить стал намного больше, вот только в запои больше не срывался.

- Так что решил? - Борька покачивал на пальцах ключи от офиса, вроде бы отсутствующим взглядом из-под ресниц оглядывая Андрея.

- А ты что посоветуешь? - согласно давней еврейской мудрости ответил вопросом на вопрос Андрей.

Борис достал их холодильника бутылку водки, нарезанное мелкими ломтиками копченое сало, свою любимую закуску после памятного им обоим вечера, извлек из стола два стакана. Смахнув в сторону какие-то бумаги, он поставил всё это на середину стола и кивнул Андрею на стоящий с другой стороны стола стул. Налил две стопки, себе почти полную, а Андрею едва на донышко.

- Будь это предложено мне, - Борис выпил свой стакан, зажевал, продолжил свою мысль, - я бы может и согласился.

- Ну так и предложи себя!

Борис покачал головой.

- Куда мне лезть в политику с моей мордой. Вон Давыдыч сам тоже не рискует, а ищет прикрытие.

Андрей согласно кивнул головой. Был этот разговор уже третьим за прошедшие две недели. А началось всё с приглашения на день рождения Михаила Давидовича, неожиданного не только для Андрея, но и намного более информированного Борьки.

Обсудив предложение клиента, Борис посоветовал всё-таки съездить. Андрей тоже решил что ничего не теряет. Вот только неясно было, как ему вести себя на данном сборище, среди людей из другой плоскости бытия, с которой ему приходится пересекаться только в нескольких не самых важных точках.

Промучившись всю дорогу Андрей, когда уже машина въезжала на территорию дачи Михаила Давидовича, решил что надо, как советовал Борька, быть самим собой и перестать забивать голову всякими политесами.

К его великой радости на празднике было столько народа, желавшего выразить почтение хозяину, что затеряться среди них никакого труда не представляло. Охранник, представившейся Мишей, сыграл роль гида, показав Андрею все основные достопримечательности вечеринки, и куда-то исчез, хотя Андрей был уверен, что появиться он может в любой момент времени. Именно это и произошло, когда Андрей, забравшись в бар, пытался элементарно напиться, так как уже полтора часа его пребывания на этом "шабаше" ничего не происходило.

- Вам не стоит много пить, - сказал он и отобрал очередной "дринк" из рук Андрея.

Андрей тогда раздраженно подумал, что его "пастух" зря старался - "убить" русского мужика заморскими дозами невозможно. Больше всего его возмутило то, что отобранный стакан Михаил немедленно влил в себя.

- Да не обижайся ты, - сказал Миша, - хозяин уже десять минут ждёт тебя у себя, и настроен на очень серьёзный разговор!

- А тебе не приходило в голову, - начал закипать Андрей, - что я не знаю, где его кабинет?

- И вправду, - удивился Михаил своей недогадливости, - ты то ведь не знаешь, ну тогда пошли.

Кабинет Михаила Давидовича представлял собой выставку новейших достижений дизайнерской мысли. Огромный, изломанный под разными углами стол, окружали не менее удивительные стулья. Остальная мебель также не избежала активного творческого поиска, поражая своей необычностью, оригинальностью и непрактичностью. Всё это довершали: странная люстра, состоящая из одних острых стеклянных углов и рваных металлических осколков, и ковер дичайшей расцветки, состоящей из пятен всех цветов радуги. Дополняя картину, на стенах висели несколько полотен, состоящих из чередования разноцветных треугольников и квадратов - полнейший разгул абстракционизма. Насладившись удивлением своего гостя, хозяин кабинета сказал:

- Не обращайте внимания, Андрей Николаевич, предназначение этого кабинета впечатлять и расслаблять деловых партнеров. Оценив этот модерновый изыск, они приходят к выводу, что имеют дело с идиотом и ведут себя соответственно. А бизнес недооценки противника не прощает. Я сам этот дурдом терпеть не могу и больше необходимого здесь не нахожусь.

- А мне зачем это демонстрируете, - поинтересовался у него Андрей.

- Хочу, чтобы между нами не было недомолвок. - Ответил тот. - К тому же всё это сотворил сын моей сестры и мне не хочется её расстраивать, выкидывая этот хлам на помойку, чего он несомненно заслуживает. Бедный парень вбил себе в голову, что он гениальный дизайнер, а его мама, конечно, это заблуждение всемерно поддерживает.

- Так пусть "черные квадраты" рисует, раз Шагала из него не получается, - усмехнулся Андрей.

- Да вам палец в рот не клади, - рассмеялся Михаил Давидович, - но достаточно любоваться этим художественным бредом, пойдемте в мою комнату отдыха.

Он взял Андрея под локоть и провел в дверь, прикрытую портьерой не менее дикой чем у ковра расцветки. Комната же отдыха представляла собой полнейшую противоположность кабинету. В ней не было ничего и отдаленно напоминающего модерн, продемонстрированный в кабинете. Стены и занавеси желто-песочных тонов успокаивали, настраивая на философский лад, удобные кресла классической формы вокруг невысокого круглого столика обволакивали тело. Книжный шкаф был бессистемно заставлен различными книгами, верный признак того, что книги в нём стоят для чтения, а не для красоты. На стенах висела пара классических Левитановских пейзажей с берёзками. Единственным модерном в комнате был громадный плоский телевизор на стене. Усадив гостя в кресло, хозяин нажал кнопку на боковой панели стола. Тут же один их охранников, виденных Андреем в доме, вкатил столик с чайным прибором, быстренько сервировал стол и удалился. Собственноручно налив в чашки чай, Михаил Давидович сказал:

- Угощайтесь, Андрей Николаевич, у нас с вами предстоит достаточно сложный разговор, и я не хочу, чтобы мой гость умер с голоду от моей болтливости.

Благодарно кивнув, Андрей съел пару бутербродов, есть действительно хотелось, и насладился ароматным чаем. Чай был его слабостью, и он никогда не отказывал в себе в хорошем чае, даже если приходилось ограничиваться в чём-то другом. Михаил Давидович в это время меланхолично помешивал чай в своей чашке, задумчиво разглядывая давно знакомую картину, наверное, выстраивая в голове последовательность беседы, хотя подготовку к ней Андрей оценил по достоинству. Продемонстрировав ему свой кабинет с идиотским дизайном, он действительно расслабил и успокоил своего собеседника. Дождавшись, когда Андрей оторвался от чашки, Михаил Давидович спросил:

- Может немного коньяка или водочки.

- Спасибо, Михаил Давидович, но перед деловой беседой не употребляю, - ответил Андрей и поставил чашку на стол, - если вы действительно хотели со мной поговорить на серьёзные темы.

- Да, конечно, просто я не знаю с чего начать.

- А вы начинайте сразу с самого главного, я постараюсь понять правильно.

- Скажите мне, Андрей Николаевич, устраивает ли вас ваше место в жизни? - Взгляд Михаила Давидовича приобрёл твёрдость.

Андрей усмехнулся. Воистину риторический вопрос. Полностью довольных можно по пальцам пересчитать, по крайней мере среди его друзей и знакомых таких нет. А вот желающих что-либо резко менять? ... Можно точно так же по пальцам пересчитать!

Доволен ли он своей жизнью? Пожалуй больше да, чем нет.

Есть не самая плохая работа. Есть хобби, которое доставляет истинное удовольствие. Есть, пусть однокомнатная, но своя, отдельная от родителей квартира, доставшаяся в наследство от деда. Есть даже машина, если можно так назвать старую ещё дедовскую "шестёрку". Можно, конечно, было её поменять на что-то более престижное. А зачем? Использует он её раз в неделю для поездок в аэроклуб. А в обычные дни пользовался Андрей машиной редко, после того как пару раз несколько часов постоял в пробке. Конечно, на метро приходилось вставать раньше, но зато гарантированно доберешься до места.

Нет семьи, но одного неудачного эксперимента ему ещё надолго хватит. Хоть и утраивает мать ему периодические смотрины с дочерьми и племянницами своих многочисленных подруг, но ни одна из них не вызвала у него желания продолжить отношения.

Нет возможности сделать карьеру. Так он и сам не желает вешать на себя эту обузу!

Нет много денег. Так счастлив не тот у кого много, а тот кому хватает! Ему вполне хватает!

Нет ещё много чего, но нет и желания к этому стремиться.

- Не могу сказать что очень доволен. - Решился наконец-таки ответить Андрей. - Но и сумма недовольства критических пределов за последние годы не достигала.

- Вот именно. - Отмахнулся рукой Михаил Давидович. - Рутина втягивает и человек перестаёт стремиться к большему, а со временем приходит к выводу, что он просто на это самое - большее - не способен. Кстати, я бы мог вам предложить намного более престижное место, чем то, которое сейчас занимаете. Как вы смотрите на должность одного из учредителей вновь образуемой партии. В ней как раз требуются новые, не примелькавшиеся на экране, лица. Нынешний политический бомонд опротивел избирателю до такой степени, что вызывает только блевотный рефлекс. Кстати какие у вас политические взгляды?

- Ну, у меня сложные взгляды. - Рассмеялся Андрей. - Я бы назвал их - левоцентристский нигилизм.

- Это как? - удивился Михаил Давидович.

- Нынешним левым я просто не верю, ну а правые вызывают у меня жгучее желание немедленно повесить их на ближайшем фонарном столбе.

- Ну вы не одиноки в таких чувствах. - В свою очередь рассмеялся Михаил Давидович. - Могу успокоить вас тем, что новый блок будет как раз левоцентристский. Наши правые ничего кроме вашего приговора не заслуживают и обязательно до него допрыгаются, идиоты. С решением я вас, конечно, торопить не буду. Но и особо затягивать не советую.

Хозяин опять нажал кнопку. На этот раз вошел Михаил.

- Миша, доставь нашего гостя домой. - Сказал Михаил Давидович. - До свиданья, Андрей Николаевич, мы с вами ещё непременно вернёмся к этому вопросу.

- Так что ж ты решил? - Спросил Борис повторно.

- Ты знаешь Боря, - Андрей остановился, старательно подбирая слова, - у меня нет никакого желания лезть в это дерьмо.

- Мне, кажется, что ты сделал правильный выбор. - Борька налил ещё по одной, взболтнул бутылку, посмотрел на Андрея и убрал её со стола, на удивленный взгляд того, добавил. - Хватит на сегодня, тебе возможно ещё летать придётся.

Борис покачал стакан, медленно выцедил его и занюхал рукавом, как заправский алкаш.

- Видишь ли Андрюха. Я не очень хорошо знаю этого Брикмана. И тем более не представляю, что он на самом деле задумал. Но я тоже не думаю, что тебе стоит лезть в это дерьмо.