Ответ: — Нет, сэр. Научная истина не бывает лояльной или нелояльной.

Вопрос: — Вы уверены, что ваше заявление является научной истиной?

Ответ: — Да.

Вопрос: — На каком основании?

Ответ: — На основании математических расчетов по методике психоистории.

Вопрос: — Можете ли вы доказать, что ваши расчеты верны?

Ответ: — Да, но эти доказательства будут понятны только математику.

Вопрос (с улыбкой): — Значит, вы утверждаете, что ваша истина столь сложна, что простой человек не в состоянии ее понять? Не кажется ли вам, что истина должна быть более понятной, доступной для людей, а не такой таинственной?

Ответ: — Для некоторых людей эта истина является вполне ясной. Физика передачи энергии, известная под названием «термодинамики», была выяснена и оставалась верной на протяжении практически всей истории Человечества, с самых давних времен, но и сейчас существует множество людей (в том числе и здесь присутствующих), которые не смогли бы построить даже простейшую силовую установку. Причем это люди с высокоразвитым интеллектом. Я сомневаюсь, что высокообразованный господин комиссар…

В этот момент один из членов Комиссии наклонился к адвокату. Нельзя было разобрать, что он сказал, но голос его звучал довольно сурово. Покраснев, адвокат прервал Селдона.

Вопрос: — Доктор Селдон, мы собрались здесь не для того, чтобы выслушивать ваши речи. Считайте, что вы доказали свою точку зрения. Однако я считаю необходимым отметить, что ваш прогноз может быть направлен на подрыв доверия народа к правительству Империи и служить вашим личным интересам.

Ответ: — Это не так.

Вопрос: — Однако вы утверждаете, что период, который должен предшествовать так называемому падению Трантора, будет изобиловать различными смутами и беспорядками?

Ответ: — Совершенно верно.

Вопрос: — Но сам факт такого предсказания может привести к указанным вами беспорядкам, а вы в это время окажетесь предводителем стотысячной армии!

Ответ: — Во-первых, это неверно. Но даже если бы дело обстояло именно так, вы сами легко можете выяснить, что из этих ста тысяч наберется не более десяти тысяч мужчин, годных по возрасту к военной службе, и ни один из них не проходил военной подготовки.

Вопрос: — Состоите ли вы на службе у какого бы то ни было лица?

Ответ: — Нет.

Вопрос: — Вас не интересуют материальные блага? Вы утверждаете, что служите исключительно науке?

Ответ: — Вы совершенно правы.

Вопрос: — Хорошо. Посмотрим, как у вас это получается. Скажите, доктор Селдон, возможно ли изменить будущее?

Ответ: — В некоторых пределах. К примеру, в ближайшие несколько часов зал суда может быть взорван, но этого может и не произойти. Если он будет взорван, будущее немного изменится.

Вопрос: — Не уходите от ответа, доктор Селдон. Возможно ли полное изменение хода человеческой истории?

Ответ: — Да.

Вопрос: — Насколько сложно это сделать?

Ответ: — Очень сложно. Для этого необходимы огромные усилия.

Вопрос: — Почему?

Ответ: — Население Трантора огромно, и поэтому психоисторические тенденции этой планеты обладают огромной инерцией. Для их изменения необходимо противостояние объекта, обладающего не меньшей инерцией. Либо необходимо вовлечь в этот процесс огромное количество людей, либо — если будет действовать относительно небольшая группа людей — для перемен потребуется очень большой промежуток времени. Вы меня понимаете?

Вопрос: — Кажется, да. Падения Трантора удастся избежать, если огромное количество людей будет действовать, чтобы предотвратить катастрофу.

Ответ: — Совершенно верно.

Вопрос: — Достаточно ли ста тысяч человек, чтобы справиться с этой задачей?

Ответ: — Нет, сэр. Этого количества недостаточно.

Вопрос: — Вы уверенны в этом?

Ответ: — Подумайте сами: в настоящий момент на Транторе проживает свыше сорока миллиардов человек. Учтите также, что тенденция, ведущая к падению Трантора, связана не только со столицей, но и со всей Империей — а ее население составляет почти квинтиллион человек.

Вопрос: — Ясно. Но, может быть, сто тысяч человек способны изменить эту тенденцию, если на это будут направлены усилия их и их потомков в течение пятисот лет?

Ответ: — По-видимому, нет. Пятьсот лет — слишком малый срок.

Вопрос: — Ага! Тогда из вашего заявления следует вполне определенный вывод. В вашем проекте задействовано сто тысяч человек, однако этого недостаточно, чтобы в течение пяти веков предотвратить падение Трантора — это им не удастся, что бы они ни предпринимали.

Ответ: — К счастью, это так.

Вопрос: — Но, с другой стороны, никаких противозаконных целей эти люди не преследуют.

Ответ: — Абсолютно верно.

Вопрос: (медленно и удовлетворенно): — Тогда, доктор Селдон, слушайте как можно внимательнее — нам необходим точный ответ на этот вопрос. Какую цель преследует ваша стотысячная группа сотрудников?

Голос адвоката стал неприятно-скрипучим. Он взвел пружину своего капкана, загнал в него Селдона и, казалось бы, не оставил ему никаких путей к отступлению.

Шум голосов стал громче; он прокатился по всему залу, не оставив равнодушными даже членов Комиссии. Они склонялись друг к другу, шелестя своими пурпурными золочеными мантиями. Молчание сохранял только Верховный комиссар.

Хари Селдон сохранял невозмутимое спокойствие, ожидая, пока гул голосов стихнет.

Ответ: — Их цель — свести к минимуму последствия катастрофы.

Вопрос: — Конкретнее.

Ответ: — Объяснить это несложно. Дело в том, что предстоящее падение Трантора не является изолированным событием в модели развития человеческой цивилизации. Эта тенденция зародилась много столетий назад и сейчас развивается с постоянным ускорением; падение Трантора будет являться кульминацией этого длительного процесса. Я имею в виду начинающийся упадок и последующий полный крах Галактической Империи.

Зал взорвался ревом. Адвокат, на которого никто больше не обращал внимания, вопил: «И вы осмеливаетесь открыто…» Его заглушили выкрики из зала: «Измена!»

Верховный комиссар не спеша поднял свой молоток и опустил его вниз. Негромкий звук гонга прорезал всеобщий шум, и когда он затих, в зале воцарилась тишина. Адвокат глубоко вздохнул.

Вопрос (с театральным пафосом): — Вы отдаете себе отчет, доктор Селдон, что речь идет об Империи, возраст которой составляет двенадцать тысяч лет, которая выстояла, несмотря на все трудности, в течение множества поколений людей, которая опирается на любовь и преданность миллиардов своих подданных?!

Ответ: — Мне хорошо известна история Империи и ее современное положение. При всем моем уважении к собравшимся здесь я могу заявить, что разбираюсь в этом вопросе намного лучше любого из вас.

Вопрос: — И, тем не менее, вы предрекаете крах Империи?

Ответ: — Его предсказывает математика. Лично я рассматриваю такую перспективу с сожалением. Даже если допустить, что Империя не является идеальным вариантом общественного устройства (хотя я этого не заявляю), то анархия, которая неизбежна после ее развала, будет значительно хуже. Поэтому мой проект направлен на борьбу именно с этой анархией. Однако, господа, распад Империи — событие колоссального масштаба и бороться с ним будет очень трудно. О его наступлении свидетельствуют усиление бюрократии, резкое уменьшение проявлений инициативы, жесткая кастовость, подавление всякой любознательности и множество других факторов. Все это, как я уже говорил, началось многие века назад. И процесс этот слишком глубок и обширен, чтобы его можно было повернуть вспять.

Вопрос: — Но ведь для каждого очевидно, что Империя сейчас так же сильна, как и ранее.

Ответ: — Внешне пока действительно все в порядке. Создается даже впечатление, что такое положение будет сохраняться вечно. Однако, господин адвокат, позволю себе заметить, что сгнивший изнутри ствол дерева внешне выглядит целым и могучим, пока не налетит ураган и не переломит его надвое. Первые признаки этого урагана уже налицо. И при помощи слухового аппарата психоистории вы сможете уже расслышать треск дерева.

Вопрос (неуверенный): — Доктор Селдон, мы собрались здесь не для того, чтобы выслу…

Ответ (твердый): — Распад Империи неизбежен, и все хорошее, что в ней было, исчезнет вместе с ней. Накопленные знания будут утеряны, а порядок, который она поддерживала, превратится в хаос. Настанет период нескончаемых звездных войн, космическая торговля придет в упадок, население значительно сократится, а большинство планет потеряют свои связи с центром Галактики. И это будет длиться многие столетия.

Вопрос (робкий голос на фоне гробового молчания): — И так будет длиться вечно?

Ответ: — Психоистория способна предсказать крах Империи; она же делает вывод и о последующих столетиях хаоса. Как здесь уже говорили, Империя успешно продержалась двенадцать тысячелетий — но смутное время, которое наступит после ее распада, продлится тридцать тысяч лет. Несомненно, со временем возникнет Вторая Империя, но до того тысячи поколений людей будут жить и умирать в страданиях и невежестве. И мы должны бороться против этого.

Вопрос (слегка оправившись от шока): — Вы противоречите сами себе! Ранее вы утверждали, что не можете предотвратить разрушение Трантора — а из этого следует, что предотвратить развал Империи тем более невозможно!

Ответ: — Не стану утверждать, что на данном этапе мы можем предотвратить развал. Но есть еще время сократить период безвластия, который за этим последует. Господа, у нас имеется возможность уменьшить время анархии до одного тысячелетия — если моей группе будет позволено немедленно начать действовать. Мы живем в переломный период истории. Огромный массив стремительно развивающихся событий нужно отклонить совсем немного, чуть-чуть… Сделать больше мы все равно не в силах, но, возможно, этого окажется достаточно, чтобы избавить все Человечество от двадцати девяти тысячелетий варварства.

Вопрос: — Каким же образом вы предполагаете достичь этой цели?

Ответ: — Необходимо сохранить знания, накопленные Человечеством. Вся сумма человеческих знаний не может быть постигнута одним человеком, или даже тысячей людей. В результате распада социальной структуры Империи наша наука также рассыплется на мелкие осколки. Лишь немногие люди сохранят достаточно глубокие знания, но лишь в узких областях отдельных дисциплин. Сами по себе эти знания будут практически бесполезны. И даже эти бессмысленные обрывки будут утеряны последующими поколениями. Но если мы сейчас обобщим всю сумму имеющейся на сегодняшний день информации, этого не случится. Последующие поколения будут пользоваться этим наследием в своей деятельности, так что им не придется снова открывать уже известное нам. Цивилизация будет создана вновь в течение одного тысячелетия, а не тридцати.

Вопрос: — Это все…

Ответ: — Это все и есть моя программа, на которую уже работают тридцать тысяч мужчин с женами и детьми — они посвятили себя подготовке Галактической Энциклопедии. Они не успеют закончить этот колоссальный труд при жизни, а я даже не доживу до действительного начала осуществления своей программы. Но к тому времени, когда Трантор будет уничтожен, Энциклопедия будет закончена, и ее экземпляры окажутся во всех крупных библиотеках Галактики.

Верховный комиссар приподнял и опустил свой молоток. Хари Селдон сошел с кафедры и молча опустился рядом с Гаалем.

— И как вам понравилось это представление? — осведомился он, улыбаясь.

— Оно вам удалось, но что дальше? — осведомился, в свою очередь, молодой человек.

— Вот посмотрите, они прервут заседание и попробуют договориться со мной лично.

— Откуда вы можете это знать?

— Честно говоря, — вздохнул Селдон, — я не знаю. Практически все зависит от Верховного комиссара. Много лет я изучал его характер, поведение… Я пытался анализировать его поступки, но вы-то знаете, что уравнения психоистории слабо применимы в анализе личностных характеристик. И все же я надеюсь на успех.

7

Подошедший Эваким, кивнув Гаалю, наклонился к Селдону и что-то тихо сказал ему. Но тут было объявлено о закрытии заседания; Дорника и Селдона увели в разные стороны.

На следующий день все было по-другому. В зале находились только члены Комиссии, Хари Селдон и Гааль Дорник, которые сидели теперь за одним столом с судьями, так что обвиняемых и обвинителей больше ничто не разделяло. Им даже были предложены сигары из пластиковой коробки, переливавшейся всеми цветами радуги — казалось, по крышке ее все время текла тонкая пленка воды, однако под пальцами неизменно оказывалась сухая твердая поверхность.

Селдон сигару взял, Гааль же отказался.

— А где мой адвокат? — осведомился Селдон.

— Это уже не суд, доктор Селдон. Нам необходимо вместе обсудить вопросы безопасности Империи, — ответил один из членов Комиссии.

— Теперь говорить буду я, — произнес Линь Чен, и все остальные члены Комиссии откинулись на спинках своих кресел и приготовились слушать. Вокруг Чена мгновенно образовалась тишина, в которую должны были падать его слова.

Дорник затаил дыхание. Сухощавый изможденный Верховный комиссар казался старше, чем был на самом деле — фактически он являлся властелином всей Галактики. Ребенок, имевший титул Императора, был только символом, за которым стоял Линь Чен — и далеко не первым символом.

— Доктор Селдон, вы возмущаете спокойствие в имперских владениях. Через сотню лет ни одного человека из квадриллиона теперешних жителей Галактики не будет в живых. К чему нам забивать себе голову событиями, которые должны произойти через пять веков?

— Мне не прожить и пяти лет, — ответил Селдон, — и, тем не менее, этот вопрос меня весьма беспокоит. Вы можете считать меня идеалистом, но считайте, что я отождествляю себя с той мистической сущностью, которую принято именовать словом «Человечество».

— Мне нет никакого дела до мистических теорий. Ничто не препятствует мне избавиться от вас и от ненужного мне пятисотлетнего будущего — которое мне никак не угрожает, — казнив вас сегодняшней ночью.

— Неделю назад, — беззаботно бросил Селдон, — вы могли бы это сделать, и у вас, вероятно, даже был бы при этом один шанс из десяти остаться живым в течение года. Но сегодня на это у вас нет даже одного шанса из тысячи.

В зале повисло напряженное молчание; кто-то из членов Комиссии глубоко вздохнул. Гааль ощутил, как короткие волоски у него на шее встают дыбом. Чен слегка опустил веки.

— Почему? — спокойно осведомился он.

— Падение Трантора предотвратить невозможно — но его легко ускорить. Слухи о судебном процессе и моем исчезновении разлетятся по всей Галактике. Будут нарушены мои планы, направленные на смягчение последствий краха Империи, — и люди быстро убедятся, насколько зыбко их будущее. Уже сейчас многие с завистью вспоминают, как жили их деды. До людей дойдет, что революции, мятежи, спад торговли в дальнейшем будут только усиливаться. Новая логика поведения — скорее хватать все, что плохо лежит, — быстро возобладает в Галактике. Честолюбивые и неразборчивые в средствах люди тут же начнут активно действовать. И этими своими действиями они лишь ускорят развал Империи. Вы можете казнить меня — но тогда Трантору придет конец не через пятьсот лет, а через пятьдесят. А вам — менее, чем через год.

— Это все детские сказки, — процедил Чен. — Но ваша смерть — не единственный приемлемый для нас вариант.

Он приподнял свою тонкую руку над бумагами — лишь два пальца продолжали касаться верхнего листа.

— Скажите, — спросил он, — ваша деятельность действительно будет заключаться только в подготовке Энциклопедии, о которой вы упоминали?

— Да.

— Для этого вам обязательно находиться на Транторе?

— Желательно, ваше превосходительство. Ведь на Транторе есть Императорская библиотека, кроме того, здесь находятся ученые, работающие в Транторийском университете.

— Но разве не лучше было бы вам заниматься своей работой на какой-нибудь отдаленной планете, где бы суета метрополии не была помехой научным изысканиям?

— Этот вариант также имеет свои преимущества.

— Мы уже нашли для вас такую планету. Там вы со своими людьми сможете спокойно работать. В Галактике будут знать, что вы работаете над предотвращением распада Империи. Будет даже объявлено, что вы в силах его предотвратить, — Чен слегка улыбнулся. — Я мало во что верю, и тем более мне трудно поверить в крах Империи, поэтому я буду искренен в этом заявлении. А вы, доктор, не будете нарушать спокойствие на Транторе и во всей Империи своими предсказаниями. В противном случае мы казним вас и всех ваших последователей, которых сочтем нужным казнить. Угрозы свои можете оставить при себе — я в них не верю. Вам надлежит сделать выбор в ближайшие пять минут.

— Ваше превосходительство, какую планету вы отдаете в наше распоряжение? — осведомился Селдон.

— Кажется, она называется Термин, — ответил Линь Чен. Он небрежно, кончиками пальцев перелистал бумаги и пододвинул их Селдону.

— Она необитаема, но для жизни вполне пригодна. После необходимого обустройства этот мир вполне будет отвечать нуждам ваших ученых. Правда, он находится несколько вдалеке…