- Ну, он вообще-то младший сотрудник. Насколько мне известно, толку от него маловато. Все время посвящает собственным исследованиям. На этой почве у него недоразумения с Фишем. Он носится с идеей какой-то супернити, хотя корпорация не имеет ничего общего с текстилем. Я не разбираюсь в ученых материях В прошлом году он любил рассказывать о своих исследованиях, мог заговорить собеседника до одури. Сейчас молчит. Называет свою штуку "моно" что-то. Моноатомное, нет, не бомба, молекулярное. Думает, что из молекул можно создать нити, сверхпрочные, такие тонкие, что их не будет видно.

Я же говорю, что он чокнутый! Кому нужна невидимая нить? Спорю, он хотел бы, чтобы из его нитей делали блузки. Если у него получится, я не стану носить такую блузку. Мне и так хватает забот с моими... - И она взглянула на свою грудь.

Джанис почему-то показалось, что Надя не возражала бы против невидимой блузки.

- ...С прозрачным верхом, - продолжала Надя. - Все равно что голая. Кое-кому из присутствующих это понравилось бы. Хотя невидимое нижнее белье, лифчики... Пожалуй, будет о'кей.

- Он выглядит безобидным, - прервала ее Джанис.

- Безобидный? Такие хуже всего. Он чокнутый ученый, вот он кто.

Джон Томс, этот "чокнутый ученый", водил носом над своей записной книжкой с засаленными страницами. Одним пальцем он щелкал по торчащему концу спирали, соединяющей листы. В другой руке он держал ложку, которой, не глядя, запихивал в рот картофельное пюре. Он встряхивал волосами, жевал и бормотал что-то. Его губы были испачканы пюре, на подбородке были видны следы соуса и назревающий прыщ.

- Подумаешь, гений! - заметила Джанис. - Не умеет даже читать про себя.

Надя коснулась руки Джанис и прошептала:

- Не поднимай глаза! Идет Драчун! Дверь в столовую резко распахнулась, отскочила от амортизатора и легонько врезала по заду рослому подростку. Он стоял, расставив ноги, засунув руки за пояс. Никто не обращал на него внимания. Заметив Надю и Джанис, он направился к ним, по пути толкнув бедром стул.

- Привет, симпатяга, - объявил он, взял стул, перекинул длинную ногу через спинку и шлепнулся на сиденье, толкнув при этом их стол. Из Надиной пластмассовой чашки выплеснулся кофе, стол слегка наклонился.

- Кто это у нас такая строгая и недоступная? - продолжал он.

Девушки не обращали на него внимания.

- Ты что, до сих пор сердишься на меня, Надюха-сердюха?

Джанис доела последний салатный лист.

- Ну, Надюха, представь меня. Правда, она не из твоей категории. Если она упадет, то носом уткнется в землю, не то, что некоторые, - болтал он, обращаясь прямо к левой Надиной груди.

Надя ударила ладонью по столу.

- Не смей называть меня Надюхой! И вообще не обращайся ко мне! Не смей... - Она замолчала, не зная что еще сказать Груди ее колыхались.

Драчун, ухмыляясь, следил за ними.

Джанис сжала край стола так сильно, что побелели пальцы. Она улыбнулась Драчуну побледневшими губами.

- Так они называют тебя Драчуном? Хорошее прозвище, к тебе подходит. Знаешь что, Драчун? У тебя словесный понос. Это от того, что вместо мозгов у тебя кишки. Поверь моему диагнозу, у тебя воняет изо рта.

Он встал, мускулы на его лоснящемся лице судорожно задергались.

Вмешалась Надя:

- Что, нечего сказать, Драчун? Не порть нам перспективу своей отвратительной мордой. Джанис будет личным помощником мистера Хелма. Завтра мы напишем на тебя докладную!

Драчун опустил плечи. Джанис уперлась руками в стол, как будто собиралась встать. Драчун отступил назад, уронив стул. Он поднял руку, на его виске билась жилка. Джанис вся напряглась. Драчун почесал себе макушку, повернулся и бочком отошел от их стола.

- Извини за случившееся, - сказала Надя. - Он просто петушился перед новенькой. Он больше не будет приставать к тебе. А ты хорошо его отшила!

- Ох уж эти мужики! - сказала Джанис. Она наблюдала за Драчуном, подходившим к раздаче. Он взял три котлеты и кока-колу. Кассирша покраснела и захлопала ресницами, принимая от него деньги. Драчун что-то бормотал и злобно скалился, отходя от стойки. Он обвел взглядом зал, как стервятник, высматривающий труп.

Посмотрев на Томса прищуренными глазами, Драчун сделал свой выбор. Томс продолжал трясти головой, набивая рот пюре и не отрывая глаз от записной книжки.

Драчун поставил поднос на свободный стол и приблизился к Томсу, злобно ухмыляясь. Помахав руками, Драчун взял Томса за затылок и ткнул его лицом в тарелку.

В столовой воцарилась абсолютная тишина. Драчун взял свой поднос и направился к выходу. За ним, брызгая слюной, бежал мистер Фиш.

- Какая свинья! - сказала Джанис, подбегая к Томсу. - Бедняга, вам помочь?

Томс поднял голову из тарелки, попытался стереть пюре и соус с бровей и волос. Сквозь струйки стекающей по лицу жижи на Джанис глянули горящие глаза.

- Не смейте жалеть меня! Не смейте!

Джанис отшатнулась. Какая ядовитая злость в голосе и во взгляде! Джанис показалось, что ей плеснули в лицо кислотой. Она замерла на секунду, потом резко повернулась и подошла к своему столу. Опять она со своей жалостью! Опять она забыла все предупреждения матери и получила свое! Вот так всегда - стоит только забыться на секунду, как мужчина тут же проявит свою звериную суть Дрожащей рукой Джанис взяла чашку с кофе и отхлебнула.

- Я же говорила, что он дурной, - сказала Надя.

- Который из них? - отрывисто спросила Джанис. - Мужчины все такие!

- Правильно, - согласилась Надя. - Нам, девочкам, надо держаться вместе. Я правильно говорю?

Глава 4

Фирма "Пластикорп" купила здание у военных. Обошлось это в шестьдесят процентов от рыночной стоимости здания плюс оплата поездки на выходные в Париж некоего генерал-лейтенанта. Надзор за перестройкой был поручен Артуру Борегару Браунли. Он решил, что для начала следует провести исследовательскую работу в подходящем месте. Он остановил свой выбор на Рино в Неваде.

За столом для игры в "очко" он познакомился с юной леди, психологом в области охраны окружающей среды в промышленности, которая оказалась здесь для ускоренного развода. У нее были бледные глаза под длинными ресницами и длинное полупрозрачное платье. Ткань шевелилась от легчайшего движения, обрисовывая формы хозяйки. Платье постоянно напоминало о том, что находилось под ним. Когда леди раскачивалась (а это происходило довольно часто), его внимание было направлено поочередно на колебания свободно висящих грудей и на просматривающийся силуэт тугих бедер.

Он был уполномочен вести переговоры, а ее гонорар был вполне приемлемым. Она согласилась взять из его номера планы здания, но почему-то прислала посыльного с запиской - предварительное заключение будет готово к вечеру, после ужина. Борегар купил новый одеколон.

Она быстро закончила работу, но пришла с сопровождающим. С ней был длинноволосый юноша в джинсах и расстегнутой рубашке. Объясняя выбор цвета для различных помещений, она часто касалась руки юноши. Каждый раз, когда ее бледные глаза останавливались на его джинсовых брюках, в них появлялось голодное выражение. После их ухода Артур сразу же обратился к телефонному справочнику, к тому разделу на желтых листах, который сообщал телефоны спутников и спутниц для временного знакомства.

Именно благодаря полученным рекомендациям в вестибюле корпорации появилась голубая пластмассовая дверь с табличкой "Клуб для общения после работы". По теории бледноглазой леди ученые будут собираться после работы в помещении с желто-голубыми стенами, пить бесплатный кофе с бесплатными пончиками и рассуждать. В результате такого неофициального общения интеллектов должны рождаться новые блестящие идеи.

Половину одной стены занимала классная доска, на которой должны были оставаться следы от искр, высекаемых в ходе общения могучих умов.

Провисев пять лет, доска оставалась девственно чистой, никто не удосужился написать "Е=mc2, но я думаю, что ..." "Клуб для общения после работы" использовался коллективно только раз в году, перед Рождеством, но зато там частенько бывал Джон Томс.

Джон слизал с ладони остатки черничного желе и вытер ее о брюки. Он не отрывался от экрана телевизора. Корпорация расщедрилась только на черно-белый телевизор, но это было лучше, чем ничего. С пяти до шести шли мультфильмы, работал только один канал, поскольку не было антенны. Мультипликационный кот объявил:

"Ненавижу мышей до кончиков ушей!" Джон ухмыльнулся, ему были знакомы подобные чувства.

На журнальном столике стояло несколько картонных кофейных стаканчиков, каждый с остатками кофе. Создавалось впечатление, что в клубе бывают люди. Значит, клуб не должны закрыть. Джон оказался хитрее ИХ.

Он посмотрел на часы - только пять двадцать, придется подождать, По зданию шатаются разные любопытные бездельники, до шести часов выходить опасно. У Джона была отработана система - с пяти до шести он пил крепкий кофе с пончиками и смотрел телевизор. С шести до шести тридцати он бродил по лабораториям с полиэтиленовым пакетом, в котором были пустые кофейные стаканчики. Он "занимал" реактивы у своих коллег. Потом, с шести тридцати до девяти, он занимался настоящей работой. Затем бегом через служебный выход на остановку, чтобы попасть на последний автобус.

С десяти до полуночи он делал записи.

В коробке для пончиков остались только галеты. Джон не любил галеты, он предпочитал пончики с желе. На экране начался мультфильм про медведей, который не понравился Джону. Мультфильмы должны быть энергичными, персонажи должны скакать, валиться с утесов и разбиваться. Он достал из кармана лабораторного халата записную книжку и начал читать, рассеянно собирая в комочек сахарную пудру с подбородка.

Пять сорок, без двадцати шесть. Он потряс часы, в окошке выскочили цифры 5-41. Джон налил еще кофе, достал из кармана моток шерстяной пряжи и начал плести на пальцах головоломку - гнездо. Это занятие успокаивало его.

В пять пятьдесят пять он выглянул за дверь. Никого не видно. Можно подниматься, хотя бы до середины лестницы. Ровно на середине лестницы находился женский туалет. После нескольких стаканчиков кофе ему надо было облегчиться. В этом туалете было безопаснее, чем в мужском. Все охранники были мужчины, поэтому они не заглядывали на женскую половину. Однажды вечером Джон наткнулся на стакан, испачканный яркой губной помадой. Он разбил стакан вдребезги, швырнув его на покрытый плиткой пол.

В шесть ноль одну он был в своей лаборатории. Так, сегодня на пять минут раньше. Джон отодвинул на край стола всю ерунду, которой он вынужден был заниматься с утра. Работа на фирму не была закончена, но ничего, подождут, к тому же улыбчивый идиот, с которым Джон делил лабораторию, все закончит за Джона. Сосед по лаборатории прикидывался добряком, но Джон-то знал, что он ИХ шпион! В противном случае он не был бы таким дружелюбным.

Сердце у Джона забилось чаще, он вытер пальцы о халат.

У стены стоял лабораторный шкаф, за стеклянной дверцей которого находились старинные микроскопы и весы. Он решил как-нибудь переставить предметы и "одолжить" один микроскоп, чтобы заложить его у ростовщика за несколько долларов. Этими старыми микроскопами не пользовались, никто не заметит пропажи. Но сейчас в этом нет необходимости, с завтрашнего дня ему не придется "одалживать" вещи.

Джон уперся спиной в лабораторный шкаф и начал осторожно, дюйм за дюймом, передвигать его по полу. За шкафом в стене была рваная дыра, ему пришлось потратить три ночи, чтобы пробить ее и провести свет. Через дыру он попадал на лестничную площадку неиспользуемой башни. Места на площадке было вполне достаточно для работы.

Джон вынес на площадку старый смеситель для реактивов, банки с химикатами, стеклянные трубки, укрепленные на штативе, и установил все на столе. Он соединил трубки в рабочую схему, пальцы его дрожали. Скоро все кончится. Большинство необходимых составов в "одолженных" колбах было готово к работе. Оставалось только изменить ход реакции, введя в нее азот. Как он не догадался сделать этого раньше!

Необходимого азота было сколько угодно в окружающем воздухе. При нужной валентности состав будет просто "сосать" азот из атмосферы. В ходе реакции образуется тепло, но это к лучшему. Тепло потребуется, чтобы вызвать отвердение конечного продукта. Первую партию надо закончить побыстрее. В промышленной установке сосуды с компонентами следует герметизировать до начала вытягивания нити. Ему надо сделать только одну нить, чтобы доказать реальность его изобретения. Тогда они дадут ему все необходимое оборудование.

За пять минут он приготовил в кухонном смесителе нужный состав, перелил его в подготовленную посуду и. открыл краны в системе трубок. Через четверть часа в чашку из огнеупорного стекла начала капать прозрачная жидкость. Джон внимательно следил за процессом. Когда чашка наполнилась наполовину, в ней начали образовываться едва заметные иглы, похожие на кристаллы льда в замерзающей воде. Он приготовил кронциркуль.

Поверхность жидкости в чашке начала приобретать фиолетовую окраску. Острыми концами кронциркуля он коснулся поверхности, поднял кронциркуль вверх, покрутил его, поднес к носу. Между остриями кронциркуля ничего не было видно.

Он надул щеки, потом сделал осторожный выдох. Наблюдая за ходом процесса, он касался рукой чашки. Она была теплой, почти горячей. Если его расчеты верны, температура должна быть около девяносто восьми градусов по Цельсию, почти точка кипения воды. Огнеупорная чашка должна выдержать.

Джон потрогал ножки кронциркуля. Они не раздвигались! Значит, что-то невидимое держало их. Он посмотрел на кривую бронзовую шкалу - угол между ножками с начала эксперимента уменьшился на целых три градуса. Все правильно, он так и думал, что материал даст усадку при отвердении. Если ножки закрепить, нить растянется и станет еще тоньше.

Все шло нормально. Оставалось только провести испытание. Он провел кронциркулем над краем стола, параллельно его поверхности, убрал кронциркуль. Ничего! Никакого сопротивления, никаких усилий - ничего. Он дотронулся пальцем до кромки стола, и ему на колени упал аккуратно отрезанный кусок дерева. Поверхность среза была такой ровной, как будто ее обработали рубанком. И только теперь он выдохнул воздух.

Джон еще раз поднес к лицу кронциркуль Между его ножками была натянута режущая нить, острее и прочнее любого материала, сделанного человеком или существующего в природе.

Драчун посмотрел на часы - только семь. Фиш не звонил, не проверял. Он вообще-то мог бы сбежать сразу же после пяти. Подумать только! Его оставили после работы, как провинившегося ученика после уроков. Когда-нибудь он припомнит это Фишу! Подумаешь! Невинная шутка с этим дурачком Томсом. Плохо, когда у людей нет чувства юмора. Подождите, пока Драчун не заменит отца. Он станет большим начальником и тогда уж покажет Фишу! Хотя во всем этом есть и положительное - он скажет отцу, что был на работе допоздна. Отцу понравится.

Драчун захлопнул за собой дверь кабинета.

В вестибюле было тихо. Драчун шел на цыпочках, чтобы никто не узнал, что его оставили в офисе в качестве наказания.

Где-то звякнуло стекло. Драчун прислушался и подумал:

"Какой-нибудь начальник балуется с секретаршей".

Он тихонько пошел в ту сторону, откуда шел звук. Не мешает собрать компромат, если есть возможность. Может быть, удастся увидеть, как машинистку разложили на письменном столе. Он представил себе - в воздух буквой "V" задраны женские ноги, между ними возится, покряхтывая, мужик, одетый как его отец... Пребывание в офисе вечером может оказаться полезным.

Он увидел приоткрытую дверь, это была лаборатория, не кабинет. Томс! Опять этот придурок, балующийся со своими пробирками. Он таращился в чашку с какой-то дрянью, согнувшись, как над тарелкой с едой в столовой.

Драчун на цыпочках подошел ближе. Лицо Томса находилось над чашкой, в нескольких дюймах от поверхности жидкости. Драчуна наказали именно из-за этого ученого козла. Обстановка так и толкала на очередную шалость. Драчун протянул руку. Что-то шлепнуло Томса по затылку, его лицо окунулось в чашку с жидкостью, которая оказалась горячей, почти кипящей! Он с трудом расслышал, как сзади захлопнулась дверь лаборатории. Все лицо горело. Томс попытался руками снять жидкую пластмассу, стекавшую по липу. Получив новую порцию азота, состав начал твердеть и сжиматься, медленно сдавливая полусваренное лицо. Прыщ на подбородке моментально созрел и с треском лопнул. Джону показалось, что вместе с прыщом лопнула и челюсть.

Пластмасса усаживалась неравномерно. Подбородок свело набок. Челюсть затрещала, с хлопающим звуком выскочила из суставов, эхо от звука отдалось в голове. Нижние зубы начали налезать друг на друга, десны лопнули, наполнив рот кровью. Джон сумел выплюнуть ее через небольшое отверстие, которое он успел проделать в застывающей маска Челюсть снова затрещала, хрящ носа провалился внутрь, височные кости и скулы не выдерживали давления. Ему казалось, что кто-то сжимает его мозг. Пластмасса съеживалась, выдирая волосы на голове. На лбу образовалась трещина, доходившая до переносицы. Трещина становилась глубже, кости лба сместились, наезжая друг на друга. Одна скула треснула, острые обломки кости вошли в правое глазное яблоко и прошли дальше, проникая в пазуху. Лицо Джона было смято, как лист бумаги в сильном кулаке.

Джон не мог кричать, он просто лишился сознания. Он пришел в себя около десяти часов, посмотрел на часы - они остановились, циферблат был разбит вдребезги. Лицо пульсировало болью, отдававшейся в мозгу. Но он мог еще видеть, несмотря на тонкую пластмассовую пленку перед глазом.

Джон втянул воздух через маленькое отверстие в смятых губах. Языком он расталкивал сгустки крови во рту, цепляясь за что-то острое - раскрошенные зубы или их корни. Соленые сгустки и обломки зубов вызывали тошноту, но выброс массы из желудка в рот мог вызвать смерть, так как блевотина задушила бы его.

Джон встал, опираясь на стол, и подошел к крану над раковиной. Он влил воду в рот через небольшое отверстие в маске, сполоснул небольшую полость, оставшуюся от смятого рта. Чтобы вода попала в горло, пришлось ворочать языком, который не помещался во рту. Прием пищи становился проблемой.

Подняв руки к лицу, Джон увидел, что и они покрыты пластмассой, под которой горели обожженные пальцы. В чашке осталось еще немного жидкости. Он нашел стеклянный шприц, после нескольких попыток разбил чашку из огнеупорного стекла, собрал остаток жидкости в шприц и отложил его в сторону. До прихода ночных уборщиков надо было навести порядок в лаборатории.

Когда он с трудом перетащил лабораторный шкаф на прежнее место, боль в поврежденных костях смешалась с раздражением, вызванным потом под пластмассовой маской. Джон присел в укромном углу и задремал. Вернее, это был не сон, а вызванный болью бред, в котором растворились остатки рассудка Джона.

Какая-то беспокойная мысль разбудила его. Надо же продолжить список! Затачивая карандаш с помощью невидимой нити, он пел сквозь отверстие в маске:

- Я не простил и не забыл.

Кто мне обиды наносил.

Он так нажал на восклицательный знак после слова "Драчун", что сломал грифель.

Глава 5

Джанис приехала на работу пораньше. Первый день в "Пластикорпе" прошел бестолково. Надо быть повнимательнее и не позволять Наде отвлекать себя от работы.

На столе ее ждали папки с материалами, с которыми было необходимо ознакомиться. Надо закончить чтение до беседы с мистером Хелмом.

Содержимое папок потрясло ее. Здесь не было ничего похожего на то, что она изучала в разделе "Связи с общественностью и прессой" в вечерней школе. Папки содержали сценарии несчастных случаев - "Из танкера корпорации выливается ядовитая жидкость", "Пожар на заводе корпорации, производящем ядовитые компоненты", "Что делать, если продукция корпорации признана канцерогенной".

В каждой папке было три части.

Часть "А" описывала сам несчастный случай, часть "Б" содержала список людей, с которыми необходимо установить связь, имена журналистов, на сочувствие которых можно рассчитывать, имена симпатизирующих корпорации должностных лиц, начиная от полицейских чинов и кончая членами Конгресса. В самом конце - телефоны служб, с помощью которых следует локализовать район бедствия и организовать ликвидацию последствий.

Часть "В", последняя, представляла собой образцы заявлений для печати и фамилии представителей корпорации, выступающих с этими заявлениями. Как правило, это должен делать Дункан Хелм.

Все было непривычным. Правильно, уже был Чернобыль, произошли аварии на других ядерных объектах, "Пластикорп" должен быть готов к худшему. Материалы интересно было читать, однако содержание их выглядело цинично.

В папках не было советов, как реагировать на диверсию, например, если маньяк сумел ввести во внутреннее покрытие пластмассовых флаконов для лекарств, производимых корпорацией, яд замедленного действия. Джанис решила задать вопрос по этому поводу.

В дверь постучали, появилась голова Нади.

- Я так и думала, что ты здесь. Доброе утро. Он здесь, уже давно. Прилетел вчера вечером. Хочет увид... поговорить с тобой.

В своем пустоватом кабинете Хелм быстро и глуховато стучал на машинке с шрифтом Брайля. Джанис молча ждала. Через некоторое время он поднял голову и спросил:

- Надя? Нет, это, пожалуй, Джанис Колман. Доброе утро, приветствую вас в корпорации. Извините, что заставил вас ждать. Я был далеко, а сейчас хочу изложить на бумаге свои мысли, прежде чем они испарятся. В голове ничего не держится.

- Может быть, мне зайти попозже? - спросила Джанис.

- Ни в коем случае. В следующий раз, когда я печатаю, напомните о себе кашлем или словом. Из-за шума машинки я не слышал, что вы вошли. С Надей проще, она пахнет. Вернее, пахнут ее духи. А вы не пользуетесь духами?

- Если вам будет удобнее, я могу начать душиться, - поджав губы, сказала Джанис. Ей казалось, что использование духов может означать подчинение мужскому самолюбию.

- Нет, не надо, - сказал он. - Я отличаю вас по шагам, у вас туфли на низком каблуке, Надя ходит на высоких. От Нади, кроме духов, пахнет еще и пудрой. От вас пахнет просто мылом, это приятный чистый запах, по нему я буду узнавать вас. Если вы измените привычки, то собьете меня с толку.