Келс молча уставился на нее. Злобная страсть исказила его лицо. Не спуская глаз с Жанны, он протянул руку за спину и отдернул завесу; затем, нагнув голову, быстро вышел.

Жанна осталась неподвижно сидеть на месте, прислушиваясь к усиливающемуся стуку своего сердца. Что если ей удастся заставить Келса сдерживать себя и ждать ответа на его любовь? Ведь тогда она сделает с ним все что захочет.

Несколько мгновений Жанна была целиком поглощена этой мыслью. А вдруг этот проницательный бандит раскроет ее план? Он начнет ее презирать, и тогда она погибла.

А тем временем в переднем блокгаузе беспрерывно слышались глубокие мужские голоса – то затихая, то снова гудя, гулко и угрожающе. Внезапно Жанна услышала ясно произнесенное имя Джима Клэва. Вся залившись краской испуга, она бросилась к дверям. Поднимая края занавески, ее рука сильно дрожала.

Огонь в камине и с полдюжины фонарей освещали большое помещение. Сквозь голубую завесу табачного дыма Жанна увидела толпу мужчин, собравшихся вокруг Келса, восседавшего в наиболее освещенном месте комнаты. Жанна видела, как их темные лица выжидательно обращены были в сторону двери.

– Введи его сюда, Бейд, мы хотим взглянуть на него, – сказал Келс.

Спустя немного времени Бейд Вуд появился снова. Его рука лежала на плече высокого, стройного молодца. Когда они вошли в полосу света, Жанна съежилась, как от удара. Вошедший был Джим Клэв.

– Рад познакомиться с вами, Клэв, – приветствовал его Келс, протягивая руку.

– Здравствуйте, и я также рад, – ответил Клэв, пожимая протянутую руку. Его голос прозвучал холодно и бесцветно.

Жанна смотрела на него с безграничным удивлением. Она помнила Джима широкоплечим, цветущим юношей, с добродушной, ленивой усмешкой на довольно полном лице и проницательными, живыми глазами. Теперь же она едва узнала его; он стал стройным и сильным; литые мускулы приподнимали его грубую белую рубаху. С жутким чувством заметила Жанна пару тяжелых револьверов, болтавшихся на поясе. Затем ее глаза устремились к его лицу. Прежний Джим всегда выглядел довольно непритязательно; лицо его было слишком мясистым, чтобы обнаружить силу воли или кипучую страстность. Но вот сейчас он был просто красавцем, хотя красота его и была трагичной. Он выглядел таким же бледным, как и Келс, без тени загара. Его губы как бы замерли в горькой, безразличной усмешке, глаза смотрели прямо, пронизывающе, тоскливо и мрачно, как ночь. Большие синие круги лежали вокруг век, придавая глазам особенную глубину и таинственность.

Пока Жанна разглядывала Джима, он обменялся с Келсом еще несколькими словами. Келс держался открыто и дружелюбно, как и все его товарищи. Окружив Клэва целой толпой, они со смехом и шутками повели его к длинному столу, где несколько человек уже сидели за игрой.

Жанна опустила завесу. Даже закрыв глаза, она все еще видела это бледное и скорбное лицо.

Шум в соседней хижине настолько усилился, что неожиданно последовавшая за ним тишина показалась Жанне не лишенной какого-то значения. Отодвинув край завесы, она снова выглянула наружу.

Гигантский, мрачный, тупой Гульден только что вошел в хижину. Пробившись сквозь толпу, он подошел к Келсу. Его глубоко сидящие глаза зловеще поблескивали.

– Хелло, Гульден! – воскликнул Келс. – Чего тебе недостает?

– Тебе никто не рассказывал о Билле Байли? – мрачно спросил Гульден.

Келс не проявил ни малейшего беспокойства.

– Что там рассказывать?

– А то, что он только что испустил дух там внизу, в долине.

Келс слегка вздрогнул, глаза его сузились и заблестели стальным светом.

– Нет, это для меня новость.

– Ты решил, что Бейли мертв, однако он был еще жив, когда ты оставил его. Несмотря на рану, он дотащился до хижины, – даже не придумаешь, как это ему удалось. Он уже почти помер, когда мимо случайно проходил Бэди Джонс. И прежде чем умереть, он через Бэди послал мне весточку. Хочешь узнать, что он велел мне передать?

– Нисколечки, – ответил Келс. – Байли оскорбил мою жену, и за это я пристрелю его.

– Он клялся, что ты хладнокровно убил его, – загремел Гульден. – Он клялся, что ты сделал это ни с того ни с сего, – только для того, чтобы остаться одному с этой девчонкой.

Келс поднялся с удивительным спокойствием, только бледность и легкое дрожание рук выдавали его волнение. Беспокойное движение и ропот пробежали по комнате. Рыжий Пирс, стоявший ближе всех, подошел и встал возле Келса. Внезапно атмосфера накалилась.

– Ну, что же! Он верно клялся тебе… А при чем ты тут?

Очевидно, то обстоятельство, что Билл умер, весьма мало заботило Гульдена. Иначе говоря, у него были какие-то совершенно другие намерения; он был хитер и скрытен, тогда как все считали его только тяжеловесным и тупым.

– Дело сделано, Билл мертв! – заметил он. – Но почему ты обманываешь нас? Что ты скрываешь? Никогда с тобой не случалось ничего подобного… А эта девчонка вовсе не твоя…

– Молчать! – гаркнул Келс. Его рука молниеносно выдернула револьвер.

Но Гульден не шелохнулся. Он не проявил ни удивления, ни страха, ни вообще какого-либо волнения. Казалось, он вдруг погрузился в какие-то тяжелые размышления. Рыжий Пирс встал между Келсом и Гульденом. Напряжение толпы разрядилось. Послышался громкий вздох облегчения и шарканье многих ног. Гульден отвернулся. Келс тоже вернулся к прерванной игре и к своей трубке, как будто ничего не произошло.

Глава IX

Вся объятая холодным и почти судорожным чувством облегчения. Жанна отвернулась от двери. Тень смерти только что пролетела над этими людьми.

Бандиты болтали и пересмеивались. До слуха Жанны доносился стук бросаемых костей, сухой треск брошенной карты и глухие удары маленьких, наполненных золотом мешков. Жанна снова с любопытством заглянула в щелочку занавески.

Все помещение было окутано голубым облаком табачного дыма. Она увидела Джима в обществе нескольких бандитов, занятых карточной игрой. Он сидел к ней спиной, но по виду его партнеров Жанне нетрудно было проследить ход игры. Бандиты смотрели напряженно и нетерпеливо, проявляя жгучее любопытство, когда шла чья-нибудь карта. По движению руки и по манере держать голову можно было судить о равнодушии Клэва. Один из игроков вдруг гневно швырнул свои карты на стол и вскочил.

– Что, повытрясли, голубчик? – заметил другой. – У него есть еще две банки из-под овощей, полные золотой пыли. Я сам видел их… Он просто струсил… как отравленный койот.

– А я так рад, что Клэву чертовски везет! Можно по крайней мере надеяться, что теперь он отдаст мое золото, – громко заржала третья игральная крыса.

– Джим, послушай, тебе одинаково везет и в любви и в картах? – спросил четвертый бандит.

– Везет ли в любви?.. Ну, само собой! – ответил Клэв насмешливо.

– Черт возьми! Ну не смешно ли? Вот возьми, например, хозяина. Уж кто лучше него обрабатывает девчонок, зато и никудышный же он игрок.

Услыхав эти слова, Келс рассмеялся вместе со всеми.

– Ах ты, грязный мексиканец! Ты еще ни разу не выиграл и пяди моего золота, – сказал он.

– А ну-ка, хозяин. Посмотришь сам, как потечет твое золото. Тебе не справиться с этим Джимом. Счастье, самое свинское счастье, прилепилось к нему! Он все отыграет у тебя: все твое золото, твоих лошадей, твои седла, шпоры, револьвер и даже твою рубаху, если ты войдешь в азарт.

Говоря это, бандит бросил свои карты на стол и уставился на Клэва с каким-то печальным, недоумевающим видом. Келс подошел к ним и положил руку на плечо Джима.

– Скажите-ка, дружок, – заметил он веселым тоном, – вы только что утверждали, что вам так же везет в любви, как и в карты… Однако мне почему-то кажется, что сюда, на границу, вы явились только благодаря какой-то любовной катастрофе?

Келс говорил так шутливо, что даже наиболее вспыльчивый человек не обиделся бы на него.

– Катастрофа из-за девушки?.. А, к черту обеих! – равнодушно ответил Джим.

Наутро в соседней хижине царила долгая тишина. Никто не показывался. Утро наполовину прошло, когда, наконец, Вуд постучался к Жанне, держа в руках полное ведро свежей воды, чашку для мытья и чистое полотенце. Немного погодя он принес и завтрак. А затем Жанне ничего другого не оставалось, как только расхаживать взад и вперед по своим двум комнатам.

Около полудня она вдруг услышала голос Келса, о чем-то тихо беседовавшего с одним из своих товарищей. Слов ей разобрать не удалось. Внезапно голоса замолкли, и она услышала за углом шаги Келса. От крыльца хижины галопом помчалась лошадь, а одной секундой позже к девушке постучали.

– Жанна! – Завеса отлетела в сторону, и на пороге появился Келс, бледный и взволнованный.

– Что случилось? – быстро спросила Жанна.

– Сегодня утром Гульден пристрелил двух моих людей. Один уже умер. Другой совсем плох. Я еще не видел его.

– Кто же… кто это? – запинаясь, спросила Жанна. Все ее мысли вертелись только вокруг Джима Клэва.

– Дэн Маленький мертв. Другого мы звали Диком. Никогда не слыхали его фамилии.

– Что же там произошло? Драка?

– Конечно! А Гульден затеял ее. Он крайне неуживчивый человек, и никто не может с ним поладить. Постоянно находится в состоянии, которого другие люди достигают только в пьяном виде. Жалею, что не пристрелил его еще вчера вечером. Я бы и сделал это, не подвернись Рыжий Пирс.

Келс был в дурном настроении и казался сильно озабоченным. Он так просто говорил с Жанной, как будто ее симпатии, само собой, должны быть на его стороне.

Жанна постаралась изобразить сочувствие, которого на самом деле не испытывала.

– Я всегда думала, что вы во вражде с Гульденом.

Келс присел на один из ящиков, и его тяжелый револьвер послушно улегся на пол рядом с ним.

– Об этом я до сего дня еще не думал, – сказал он. – Мы, в общем, всегда ладили друг с другом. Когда я выдвинул его, он ни капельки не изменился, остался тем же, каким и был. А теперь я замечаю в нем перемену. Впервые мне так показалось в Ласт-Каньоне. И знаете, Жанна, это все потому, что Гульден увидел вас.

– Нет-нет. Не может этого быть! – вся задрожав, воскликнула Жанна.

– Может быть, я и ошибаюсь. Гульден никогда и ни с кем не дружит. Его отношение к Биллу Байли было самым обыкновенным. Что же теперь он нашел в этом пьянице? В общем он задира, но теперь какой-то винтик испортился в его мозгу и делает его опасным… Я хотел было отвязаться от него. И после вчерашнего вечера даже определенно решил сделать это, но теперь не так-то легко от него отделаться.

– Почему? – с любопытством спросила Жанна.

– Пирс, Вуд, Бэрд и еще некоторые парни, на которых я надеюсь, заявили, что это не пройдет. Они дали мне понять, что не только среди моих людей, но вообще по всей границе Гульден – большая величина. Я разозлился, не веря этому. Но пока я ничего наверное не знаю и ничего не могу сделать… Все боятся этого Гульдена. Вот в чем дело!.. Кажется мне, что даже я боюсь его.

– Вы? – воскликнула Жанна. Келс выглядел пристыженно.

– А почему бы нет, Жанна? – ответил он. – Ведь Гульден не человек. Настоящих людей я никогда не боялся. Но он… дикий зверь!

– Он напоминает мне гориллу, – сказала Жанна.

– Теперь я знаю только одного человека, который не боится Гульдена. Это новичок в нашей пограничной полосе. Джимом Клэвом зовет он себя. Молоденький мальчишка, которого я никак не разберу. Но он не задумается съездить по морде и самому дьяволу. Клэв недолго продержится здесь. Хотя как знать! Люди, смеющиеся над смертью, иногда очень долго не встречаются с ней. Когда-то и я был таким же… Клэв слышал, как я разговаривал с Пирсом о Гульдене, и заявил: «Я выгоню этого Гульдена вон из лагеря или пристрелю его».

– А вы что сказали? – спросила Жанна, стараясь говорить твердо и глядя в пол.

– Я сказал ему: «Джим, мне это очень нравится, но я вовсе не хочу, чтобы вас укокошили»… В нем так и кипит удальство. Сказал так легко, как будто… как будто предложил подтянуть ремень у моего седла. Но Гульден способен заставить плясать целую сотню парней. Он уже не раз доказал это. А когда разговор идет о смертельном выстреле, я еще ни разу не слыхал, чтобы он в кого-нибудь промазал.

– И поэтому вы боитесь его?

– Нет! – страстно ответил Келс, точно задетый в своей мужской чести. – Нет, я боюсь его только за то, что он Гульден. В нем есть что-то омерзительное… Гульден – людоед.

Жанна уставилась на него, как будто плохо расслышав его слова.

– Голый факт! Известен по всей границе. Гульден не станет зря брехать, но однажды все-таки проболтался. Он был моряком. Пиратом. В одно из своих плаваний он потерпел крушение. Страх перед голодной смертью вынудил его сожрать человека. Эту историю он рассказал в Калифорнии и в лагерях Невады. Однако никто не хотел верить ему. Но два года тому назад за Левистоном его занесло снегом. С ним было еще двое товарищей. Всем грозила голодная смерть. Следовало во что бы то ни стало пробиться сквозь снег. Они тронулись в путь. Продвигаться вперед было невероятно трудно. После Гульден рассказывал, что оба его спутника не выдержали. Но он просто убил их и вновь спас свою жизнь. Когда это обнаружилось, больше уже никто не сомневался в его первой матросской истории… Но он же герой и еще одной истории. Однажды он украл девушку и затащил ее в горы. Когда зима прошла, он возвратился один и рассказал, что голую оставил эту девушку привязанной в одной из пещер, где она и замерзла.

– О, какой ужас! – простонала Жанна.

– Я не знаю, правда ли это, но могу легко поверить. Гульден – не человек. Даже самые отчаянные среди нас все-таки еще имеют совесть. Они как-то еще умеют различать злое от хорошего, но Гульден не может. Он ниже всякой морали. У него нет ни малейшего чувства долга, именно таким я и нашел его среди подонков. Эта история с пещерной девушкой выдала его. Ему следовало бы жить в каменном веке. Он – существо бездушное. Зато здесь, на границе, только благодаря такому характеру он и сможет захватить власть.

– Келс! Сделайте так, чтобы он не видел меня! – взмолилась Жанна.

Бандит сразу не понял страха, звучавшего в голосе девушки. Она была для него только слушательницей. И внезапно с озабоченным и грустным лицом он повернулся и вышел, оставив ее одну.

Целых три дня Жанна не видела его после этого, за исключением тех мгновений, когда выглядывала из-за завесы. Она по-прежнему виделась только с одним Бейдом Вудом, приносившим ей пищу. Подобно зверю в клетке, расхаживала она взад и вперед по хижине. За это время в блокгауз Келса приходило очень немного посетителей и всегда на самое короткое время. Жанна заключила из этого, что Келс не всегда бывал дома. Очевидно, он уже мог ездить верхом. На четвертый день он постучался к Жанне и вошел – спокойный, непринужденный, веселый, властный, как всегда.

– Добрый день, Жанна! – сказал он. – Вы что-то не очень печалитесь о своем заброшенном супруге.

Он засмеялся, как бы потешаясь над самим собой.

– Я не нуждалась в вас, – ответила Жанна, но при виде его все же почувствовала облегчение.

– Охотно допускаю, – сухо ответил он. – Теперь у меня масса работы. Все пока идет как по маслу. Рыжий Пирс взялся за дело, и с Гульденом не произошло особенного скандала. Сейчас он уехал. Говорят, поехал охотиться за одной девушкой по имени Брандер. Надеюсь, что кто-нибудь пристрелит его… И мы, Жанна, тоже скоро тронемся отсюда. Я жду известий. Само собой, я не оставлю вас здесь одну. Путь наш пойдет по грубым тропам, а ваше платье уже и сейчас все в лохмотьях, надо будет что-нибудь придумать для вас.

– Первый попавшийся куст, мимо которого я проеду, окончательно сорвет с меня эти тряпки, – сказала Жанна, поглаживая свое тонкое, сплошь разорванное платье.

– Досадная штука, – сказал Келс, раздражаясь на самого себя. – Откуда, черт побери, я достану вам другое платье? Двести миль до первого приличного места… Это самая дикая местность. Послушайте, вы когда-нибудь носили мужское платье?

– Да-а, когда я отправлялась на охоту или на прииски, – неохотно ответила Жанна.

Внезапно по лицу Келса скользнула дерзкая и вызывающая усмешка. Он потер руки и рассмеялся точно над чем-то весьма забавным. Затем снизу вверх начал оценивающе разглядывать ее стройную фигуру.

– Погодите, я сейчас вернусь! – сказал он.

Спустя немного времени Жанна услыхала какую-то возню в том углу соседней комнаты, где лежал сваленный в кучу всевозможный хлам. Вскоре Келс снова появился, неся в руках какой-то узел. Развязав его, он разложил содержимое на кровати.

– Шкура Денди Дейлса! – с живостью произнес он. – Денди был разбойником рыцарем и любил соответственно одеваться. Но однажды он вздумал один ограбить почтовую карету, и какой-то тупоумный пассажир пристрелил его. Он не сразу умер. Заполз в сторону и загнулся в лесу. Двое из моих ребят нашли его и принесли его одежду. Эта штука стоит теперь целого состояния, но ни одному из нас она не впору.

Черная широкополая шляпа с тяжелой серебряной лентой, темно-синяя блуза и вышитая кожаная жилетка, полный патронов пояс и револьвер с перламутровой ручкой, штаны из рубчатого бархата, высокие сапоги с отворотами и позолоченными шпорами, – все из самого лучшего материала и превосходной работы.

– Из повязки своей шляпы я сделаю вам черную маску, Жанна, и тогда вы будете просто изумительны!

Келс говорил с юношеским задором и воодушевлением.

– Послушайте, Келс, уж не думаете ли вы, что я надену эти вещи? – воскликнула Жанна.

– Конечно! А почему бы и нет! Как раз необходимые для вас вещи, немного фантастичные, правда, но ведь вы же девушка. Этого уж не скроешь.

– Я отказываюсь, – заявила Жанна.

– Простите, но вы должны слушаться меня, – ответил Келс холодно и любезно.

– Нет! – крикнула Жанна, не в силах оставаться спокойной.

– Жанна, вам придется очень далеко ехать со мною. Иногда даже в ночную пору. Придется скакать сломя голову, лишь бы только скрыться от преследователей. А чтобы отправиться вместе со мной в лагерь, вам необходима прочная и удобная одежда. Нужно также замаскироваться. Вот вам весь ваш наряд; он точно на заказ для вас сделан. Прямо счастье иметь такой хороший, прочный материал, который способен все выдержать и вдобавок подходит для девушки… Оденьтесь тотчас же!