Вообще стиль работы части "чекистов" свелся к стремлению "свалить" крупных людей. Фабрикуя показания и принуждая подписывать их арестованных, многие "чекисты" включали в эти показания ответственных партийных и советских работников. Это считалось большой заслугой, и такие люди быстро "росли" и выдвигались на работе.

ГАРФ. Ф. Р-8131. Оп. 32. Д. 6329. Л. 12-16.

№ 3

Из совершенно секретного доклада Прокурору СССР

М.И. Панкратьеву и Главному военному прокурору РККА

Гаврилову о результатах проверки проведения массовых

операций в Туркмении.

23 сентября 1939 г.

[...] Массовые аресты аппаратом НКВД ТССР начали производиться с августа месяца 1937 г., т.е. с момента введения в действие приказа НКВД СССР № 00447 [...]. Когда весьма скудный оперативно-агентурный учет антисоветского элемента был исчерпан, необоснованные аресты начали проводиться в массовом порядке только лишь для выполнения лимитов, установленных Нодевым и Монаковым(. При

производстве этих арестов не принимались во внимание ни возраст, ни прошлая и ни настоящая деятельность человека. Достаточно было случайно оказаться на рынке и попасть под облаву, для того чтобы быть арестованным и подвергнутым допросу по обвинению в антисо-ветской деятельности - шпионаже, принадлежности к контрреволюци-онной организации и т.п.

Следствием по делам бывших сотрудников III отдела НКВД ТССР [...] установлено, что для выполнения лимитов работники III отдела неоднократно устраивали облавы на рынках в гг. Ашхабаде, Кызыл-Арвате, Мары и т.д. Во время этих облав арестовывались все, имеющие подозрительную внешность. Документы во время облав у задержанных не проверялись, а после ареста арестованный попадал на "конвейер", подвергался избиению и "давал" показания по заказу следователя [...]. Во время так называемых облав в феврале - мае месяце 1938 г. [...] было арестовано свыше 1200 человек, в подавляющей массе трудящихся, среди которых были члены партии, депутаты Советов и т. п. [...].

В феврале месяце 1938 г., впервые в НКВД ТССР, был введен так называемый "массовый конвейер". Несколько позже, ввиду исключительной эффективности такого способа допроса, "массовый конвейер" был введен и в других отделах наркомата [...]. "Массовый конвейер" состоял в том, что в специально отведенное помещение ставились лицом к стене десятки арестованных, которым специально назначенный дежурный по "конвейеру" не давал спать и ложиться до тех пор, пока они не согласятся дать показания, требуемые следователем. "Упорствующие" арестованные на "конвейере" подвергались также избиениям, заковыванию в наручники или связыванию. Установлено весьма большое количество случаев, когда арестованные выдерживались на "конвейере" по 30-40 суток без сна [...].

На этих "массовых конвейерах", или, как их еще называли, "конференциях", периодически устраивались поголовные избиения арестованных пьяными сотрудниками, доходившими до изуверства. Например, следствием установлено, что начальник отделения 5-го отдела Глотов неоднократно, в пьяном виде, с ватагой других сотрудников, являлся в помещение, где был организован "конвейер", и повальным избиением арестованных авиационным тросом добивался того, что почти все "сознавались" в шпионаже [...]. Садист Глотов дошел до того, что, издеваясь над арестованными, стоявшими на "конвейере", заставлял их под напев "барыни" танцевать, "подбадривая" тех, которые плохо танцевали, уколами раскаленного шила [...].

На конвейере в III отделе стояли женщины с грудными детьми, профессора и научные работники [...], и даже арестованные без санкции НКВД и Прокуратуры Союза официальные работники иранского и афганского консульств.

В Керкинском окружном отделе НКВД начальник отдела Лопухов и оперуполномоченный Овчаров систематически избивали арестованных, стоявших на "конвейере", причем, как показывает сам Овчаров, он, однажды напившись пьяным и разбив на головах арестованных две табуретки, добился в течение одного часа того, что все 15 человек арестованных сознались в шпионаже.

В дорожно-транспортном отделе ГУГБ НКВД Ашхабадской железной дороги сотрудники Алексеенко, Семендяев и другие, вымогая показания у арестованных, выщипывали или из бороды, или из головы волосы, подкалывали иголками пальцы, вырывали ногти на ногах и т.п.

Избиения арестованных очень часто заканчивались убийствами. Следствием установлено около 20 случаев убийств арестованных во время допросов как в отделах Наркомата внутренних дел ТССР, так и на периферии [...]. Для того чтобы скрыть убийства арестованных, в аппарате НКВД ТССР врачом санчасти Никитченко, который также принимал участие в истязаниях арестованных, составлялись фиктивные медицинские акты о смерти, а на периферии сотрудники сами, без участия врачей, составляли подложные акты, заверяя их печатями, выкраденными из лечебных учреждений. Иногда [...] на убитого фабриковалось фиктивное дело, докладывалось на "тройке", а затем на основании решения "тройки" о расстреле составлялся фиктивный акт о проведении приговора в исполнение.

Одним из самых возмутительных способов вымогательств показаний у арестованных, несомненно, являлся так называемый допрос "на яме". Сущность этого допроса [...] состояла в том, что арестованного, который, несмотря на применение "конвейера" и избиений, упорно не сознавался, следователи в числе осужденных к расстрелу вывозили за город к месту приведения в исполнение приговоров и, расстреливая в его присутствии осужденных, угрожая расстрелом ему самому, требовали, чтобы он сознался [...]. Такой допрос обычно заканчивался оговором десятков и даже сотен в большинстве ни в чем не повинных людей [...].

Низовые работники, будучи менее искушенными в провокациях, прибегали к более грубым подлогам. Они составляли протоколы допросов от имени не существующих в природе свидетелей и сами подписывали эти подложные протоколы; они составляли фиктивные протоколы обысков о якобы найденных крупных суммах денег, оружии и т. п.; они составляли подложные справки о социальном, имущественном положении обвиняемых, превращая колхозников, бывших бедняков и середняков, в кулаков, рабочих - в бывших белогвардейцев, участников антисоветских партий и т.д. [...].

Дела на обвиняемых, так называемых "антисоветчиков-одиночек", фабриковались сотнями, причем процесс фабрикации таких дел был весьма прост. Обычно для подтверждения "виновности" арестованного допрашивались два-три человека подставных свидетелей, которые никаких показаний по существу не давали, а подписывали протокол, заготовленный и сочиненный следователем; к делу приобщалась подложная справка о социальном происхождении обвиняемого, допрашивался обвиняемый, и дело направлялось на рассмотрение "тройки". Следствием по делам о нарушениях социалистической законности установлены сотни так называемых "штатных свидетелей", которые в результате угроз, обмана, а иногда за деньги давали по указке следователя на любого человека любые показания [...].

Особое внимание заслуживают групповые дела, сфабрикованные сотрудниками-провокаторами [...]. По делу о "греческой повстанческой организации в г. Ашхабаде" было арестовано 45 граждан - все греческое население г. Ашхабада [...]. Гнусный вымысел, положенный [...] в основу этой провокации, состоял в том, что проживающие в Ашхабаде 40-45 греков, в том числе подростки и старики, якобы собственными силами намеревались вступить в вооруженную борьбу с войсковыми частями, расположенными в г. Ашхабаде, разоружить и уничтожить эти части и свергнуть советскую власть. Практически это должно было бы произойти так: греки покупают в магазинах "Динамо" охотничье и мелкокалиберное оружие, затем, вооружившись мелкокалиберными винтовками и охотничьими ружьями, совершают нападение на милицию, разоружают ее и, вооружившись винтовками и револьверами, вступают в вооруженную борьбу со стрелковой дивизией и частями войск НКВД, расположенными в Ашхабаде [...]. Характер "показаний" арестованных участников повстанческих организаций, "их" план действий не нуждаются в комментариях [...].

Военный прокурор войск НКВД Туркменского

погранокруга военный юрист 1-го ранга Кошарский

ГАРФ. Ф. Р-8131. Оп. 37. Д. 145. Л. 49-84.

№ 4

Из протокола заседания парткома

завода "Дальдизель" в Хабаровске.

13 июня 1937 г.(

О.Б. Цапенко: Я очень долго думала о том, как старые большевики, прошедшие царские тюрьмы и работавшие с Владимиром Ильичом Лениным, могут оказаться врагами народа, - говорила перед началом обсуждения О.Б. Цапенко. - Очень много читала. Но ответов на мучащие меня вопросы так и не нашла. Я никак не могу понять, как это люди, которых я знала и кому беспредельно верила, встали по другую сторону баррикад.

Считаю, что в отношении старых большевиков и видных полководцев партия и Советская власть поступают незаслуженно, крайне жестоко. Поэтому я не могу состоять в партии, которая не может защитить свои самые уважаемые кадры [...].

- Вам что, их жалко?

- Это не то слово - "жалко". У меня не укладывается в голове, как на двадцатом году Советской власти у нас льется кровь ни в чем не повинных людей. За последние годы у нас больше расстреляли, чем за все годы существования Советской власти [...].

- К вредителям, диверсантам, шпионам типа Тухачевского, Якира, Путны и другим применяли высшую меру наказания. Вы и до сих пор считаете, что партия неправильно поступила, расстреляв их?

- По моему мнению, их можно было бы посадить в тюрьму, а расстреливать такое большое количество видных людей - это неверно. Возможно, что крайняя мера и была в какой-то мере необходима в первые годы Советской власти. Гражданская война, вероятно, не могла обойтись без физического уничтожения открытых врагов дела рабочего класса. А теперь, при социализме, нет надобности в физическом уничтожении людей.

- Как агитатор, вы разъяснили материалы процессов в школе?

- Я говорила людям так, как меня учила партия. А сейчас, поверьте мне, не могу этого делать, не в состоянии.

- Вы читали доклад Сталина о современном троцкизме?

- Да, читала и понимаю.

- Ваше мнение в отношении Зиновьева и Каменева? Правиль-но ли, что их расстреляли?

- Это были, по мнению печати, главные руководители правотроцкистской организации, и их, видимо, следовало строго наказать, а вот их единомышленников, по моему убеждению, не нужно было лишать жизни. Я не могу понять, что толкнуло Пятакова и других на вредительские действия, ведь их мы знали как преданнейших бойцов партии.

- Откуда ваш вывод, что расстреливают только старых большевиков?

- Это показывают материалы процессов. Я считаю, что вы, товарищ Утропов (секретарь парткома завода "Дальдизель". - О.В.), член партии с 1930 г., вы знаете, что Зиновьев, Каменев, Бухарин и другие большевики-ленинцы были замечательными людьми, руководителями нашей партии и Коминтерна. Их имена с уважением произносили во всем мире. Даже сейчас мало кто говорит о них, как о плохих людях.

- Товарищ Ленин вел борьбу со штрейкбрехерами Зиновьевым, Каменевым и другими. А вы их относите к его верным соратникам.

- Мы знаем из истории, что многие коммунисты в какое-то время колебались, ошибались, заблуждались. Но Владимир Ильич старался терпеливо переубедить их, сделать своими активными соратниками.

Реплика Власова: Каменева, Зиновьева и других держали в партии в надежде на то, что они исправятся. Но когда они оказались предателями и убийцами, их исключили из партии и поставили к стенке.

- Будучи активным членом партии, я долго колебалась и сомневалась в правильности жесточайшей репрессивной политики Советской власти, все искала ответы на мучавшие меня вопросы и не находила ответы. Поймите меня, товарищи, правильно. Сейчас я в партии не могу состоять, когда льется кровь недавних ее руководителей...

- Вам понятно, почему двурушничали Каменев, Зиновьев и другие троцкисты?

- Да, они всегда в своих действиях были последовательны.

- Чем занимались ваши родители?

- Отец до революции был художником и теперь работает в красноярской газете. Мама учительница.

- Как вы расцениваете то обстоятельство, что Томский, Гамарник и Лемберг застрелились?

- Они чувствовали: их все равно расстреляют. Поэтому и решились на отчаянный шаг.

- Знаете ли вы о том, что враги готовились расчленить Советский Союз?

- Я не понимаю, зачем это нужно было.

- Вы и сейчас не знаете, почему расстреляли Каменева, Зиновьева, Тухачевского, Примакова?

- Не знаю и не могу ничем объяснить. Но, по моему глубокому убеждению, меры физического уничтожения приводят к обратным результатам. Жертв становится все больше и больше. Вот на Амурской дороге расстреляли 100 человек. Разве все они враги?

- Вы колебались давно. Почему с сомнениями не обратились в партийную организацию?

- Я знала, что меня все равно исключат из партии. Я много читала и думала, но оправданий нынешней политики партии не нашла.

- Какого мнения придерживаются преподаватели вашей школы и о приговоре над Тухачевским и другими?

- Они считают приговор совершенно правильным.

- Какие у вас на сегодняшний день неясности?

- Я уверена, что методы борьбы Советской власти с инакомыслящими неверные. Я не могу оправдать и никогда не оправдаю физическое уничтожение людей.

- Верите ли вы признаниям Тухачевского и других его единомышленников?

- Может быть, они и правдивые, но наказания слишком суровы и не отвечают природе Советской власти, и не в духе заветов Ленина.

- Как вы понимаете расширение демократии?

- Расширение демократии я понимаю так, что сейчас нет необходимости в физическом уничтожении людей в таком масштабе. Массовыми расстрелами диктатуру пролетариата не укрепить. Расстрелов старых большевиков, рабочих, крестьян нам никогда не простит история [...].

Цит. по: Сутурин А. Дело краевого масштаба. Хабаровск, 1991. С. 68-71.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ЛИХОЛЕТЬЕ ВОЙНЫ И ЗАКАТ СТАЛИНИЗМА.

1939-1956

№ 1

Совершенно секретный доклад народного комиссара

внутренних дел СССР Л.П. Берия И.В. Сталину.

5 марта 1940 г.

В лагерях для военнопленных НКВД СССР и в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в настоящее время содержится большое количество бывших офицеров польской армии, бывших работников польской полиции и разведывательных органов, членов польских националистических к[онтр]р[еволюционных] партий, участников вскрытых к[онтр]р[еволюционных] повстанческих организаций, перебежчиков и др. Все они являются заклятыми врагами советской власти, преисполненными ненависти к советскому строю.

Военнопленные офицеры и полицейские, находясь в лагерях, пытаются продолжать к[онтр]р[еволюционную] работу, ведут антисоветскую агитацию. Каждый из них только и ждет освобождения, чтобы иметь возможность активно включиться в борьбу против советской власти.

Органами НКВД в западных областях Украины и Белоруссии вскрыт ряд к[онтр]р[еволюционных] повстанческих организаций. Во всех этих к[онтр]р[еволюционных] организациях активную руководящую роль играли бывшие офицеры бывшей польской армии, бывшие полицейские и жандармы. Среди задержанных перебежчиков и нарушителей госграницы также выявлено значительное количество лиц, которые являются участниками к[онтр]р[еволюционных] шпионских и повстанческих организаций.

В лагерях для военнопленных содержится всего (не считая солдат и унтер-офицерского cостава) 14 736 бывших офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, жандармов, тюремщиков, "осадников" и разведчиков - по национальности свыше 97% поляки. Из них: генералов, полковников и подполковников - 295, майоров и капитанов - 2080, поручиков, подпоручиков и хорунжих - 6049, офицеров и младших командиров полиции, пограничной охраны и жандармерии - 1030, рядовых полицейских, жандармов, тюремщиков и разведчиков - 5138, чиновников, помещиков, ксендзов и "осадников" - 144. В тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии всего содержится 18 632 арестованных (из них 10 685 поляков), в том числе: бывших офицеров - 1207, бывших полицейских, разведчиков и жандармов - 5141, шпионов и диверсантов 347, бывших помещиков, фабрикантов и чиновников - 465, членов различных к[онтр]р[еволюционных] и повстанческих организаций и разного к[онтр]р[еволюционного] элемента - 5345, перебежчиков - 6127. Исходя из того что все они являются закоренелыми, неисправимыми врагами советской власти, НКВД СССР считает необходимым:

I. Предложить НКВД СССР:

1) Дела о находящихся в лагерях для военнопленных 14 700 чело-век бывших польских офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, разведчиков, жандармов, "осадников" и тюремщиков,

2) а также дела об арестованных и находящихся в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в количестве 11 000 человек членов различных к[онтр]р[еволюционных] шпионских и диверсионных организаций, бывших помещиков, фабрикантов, бывших польских офицеров, чиновников и перебежчиков - рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания - расстрела.

II. Рассмотрение дел провести без вызова арестованных и без предъявления обвинения, постановления об окончании следствия и обвинительного заключения - в следующем порядке:

а) на лиц, находящихся в лагерях военнопленных, - по справкам, представляемым Управлением по делам военнопленных НКВД СССР,

б) на лиц арестованных - по справкам из дел, представляемых НКВД УССР и НКВД БССР.

III. Рассмотрение дел и вынесение решения возложить на "тройку" в составе тт. Меркулова, Кобулова и Баштакова (начальник 1-го спецотдела НКВД СССР).

Вопросы истории. 1993. № 1. С. 17-18.

№ 2

Из совершенно секретной записки председателя КГБ при

Совете Министров СССР А.Н. Шелепина Н.С. Хрущеву.

9 марта 1965 г.

В Комитете государственной безопасности при Совете Министров СССР с 1940 г. хранятся учетные дела и другие материалы на расстрелянных в том же году пленных и интернированных офицеров, жандармов, полицейских, "осадников", помещиков и т.п. лиц бывшей буржуазной Польши. Всего по решениям специальной "тройки" НКВД СССР было расстреляно 21 857 человек, из них: в Катынском лесу (Смоленская область) - 4421 человек, в Старобельском лагере близ Харькова - 3820 человек, в Осташковском лагере (Калининская область) - 6311 человек и 7305 человек были расстреляны в других лагерях и тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии.

Вся операция по ликвидации указанных лиц проводилась на основании Постановления ЦК КПСС от 5 марта 1940 г. Все они были осуждены к высшей мере наказания по учетным делам, заведенным на них, как на военнопленных и интернированных, в 1939 г.

С момента проведения названной операции, т.е. с 1940 г., никаких справок по этим делам никому не выдавалось и все дела в количестве 21 857 хранятся в опечатанном помещении.

Для советских органов все эти дела не представляют ни оперативного интереса, ни исторической ценности. Вряд ли они могут представлять действительный интерес для наших польских друзей. Наоборот, какая-либо непредвиденная случайность может привести к расконспирации проведенной операции со всеми нежелательными для нашего государства последствиями. Тем более что в отношении расстрелянных в Катынском лесу существует официальная версия, подтвержденная произведенным по инициативе советских органов власти в 1944 г. расследованием комиссии, именовавшейся "Специальная комиссия по установлению и расследованию расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров".

Согласно выводам этой комиссии, все ликвидированные там поляки считаются уничтоженными немецкими оккупантами. Материалы расследования в тот период широко освещались в советской и зарубежной печати. Выводы комиссии прочно укрепились в международном общественном мнении.

Исходя из изложенного, представляется целесообразным уничтожить все учетные дела на лиц, расстрелянных в 1940 г. по названной выше операции [...].

Вопросы истории. 1993. № 1. С. 20-21.

№ 3

Совершенно секретная справка заместителя начальника

управления особыми отделами НКВД СССР