Хизер ГРЭМ

Избранные произведения

в одном томе

БРАТЬЯ ФЛИНН(цикл)

Книга I. СМЕРТЕЛЬНАЯ НОЧЬВместе с плантацией в Новом Орлеане братья Флинн получили в наследство фамильный дом с призраками и фантастической легендой.Эйдан Флинн, детектив и старший из братьев, скептически относится к слухам о привидениях. Лишь после того, как он познакомился с Кендалл Монтгомери — красивой рыжеволосой предсказательницей — и нашел на своем участке человеческие кости, ему захотелось изучить историю семьи.Эйдан и Кендалл, пытаясь разгадать тайну плантации, не подозревают, что ввязались в схватку с неуловимым жестоким противником и подвергают свою жизнь смертельной опасности…ПрологОкрестности Нового Орлеана1863Он был здесь…Дома.Здесь было все, что он знал и любил.Сидя на своем высоком чалом жеребце, на котором скакал с мест сражений от самого Шарпсбурга, Виллиамсбурга, Шилоха и того дальше, Слоун Флинн смотрел на юг.Земля. Богатая, плодородная, насколько хватает глаз…Но стоило повернуться и посмотреть на север…Палатки, выстроенные в идеальном военном порядке. Горят походные костры, бойцы чистят оружие. Поглядишь в одну сторону — там красота, покой и совершенство, а поглядишь в другую — и увидишь землю, которая вскоре пропитается кровью своих сыновей, землю, предназначенную к разорению.Война лишила его иллюзий. Война была ужасной и жестокой. Он узнал, что война — это не только смерть, это крики искалеченных, изуродованных людей. Это слепой, которому выжгло глаза пушечным огнем, ковыляющий среди воронок. Это земля, усеянная оторванными конечностями и телами убитых и раненых. Это — что ужаснее всего — горе близких, рыдающих над мертвецами.Любой, кто считал войну лучшим средством для устранения разногласий, просто не был у Шарпсбурга, штат Мериленд, не видел реки Энтиетем, которая от крови побурела, точно Красное море, и тянулась среди полей яркой карнавальной лентой.Слоун начал войну капитаном кавалерии в Луизиане. Но это было давно. А теперь он служил в милиции, под командованием Джеба Стюарта, в армии северной Вирджинии. Их направили к югу, на разведку в долину Миссисипи, но потом отозвали обратно на север.Вот бы плюнуть на все и махнуть домой…Но это было бы не по-мужски. Он не мог, проснувшись однажды утром, заявить своим командирам и бойцам, что война — это зло и не несет ничего, кроме горя, и потому он их покидает и уходит домой. Он дрался и дрался, чтобы победить, потому что победа — это тоже война. Громкий клич защитить права Конфедерации, некогда звучавший в его сердце, точно горн, превратился в сдавленный всхлип. Вот если бы они все вернулись домой и притащили политиков и конгрессменов на поле боя, чтобы те посмотрели на изувеченные окровавленные тела их сыновей, то войне был бы конец.Но они этого не сделали. И теперь их собирали для новой битвы. Нет, отвоевывать Новый Орлеан было пока не время. Им предстоял бросок на север. Генерал Роберт Ли собирал войска со всего Юга, желая сровнять с землей города, фермы и пастбища янки, потому что его возлюбленная Вирджиния лежала в руинах, разоренная и поруганная.Слоун снова бросил тоскливый взгляд в сторону дома.Плантация Флиннов не была ни большой, ни богатой. Но там был дом. Его дом.Она, наверное, сейчас там. Фиона Макфарлейн. По правде говоря, не так давно она стала Фионой Макфарлейн Флинн, но из-за войны это держали в секрете.Как давно они не виделись…Когда ее собственный дом, Оаквуд, разрушили еще в самом начале войны, Фиона перебралась к ним, на плантацию Флиннов. Дом у них был скромный — его семья приехала в Луизиану без денег, хотя и с большим желанием работать, — но для Фионы нашлось место. Иначе и быть не могло.Он знал, что их хозяйство теперь в упадке. Несмотря на войну, он переписывался с кузеном Бренданом, лейтенантом в армии северян. Он знал, что им тяжело. С тех пор как Новый Орлеан перешел под контроль янки, Брендан все время проводил на плантации и в письмах ничего не скрывал. Пусть они были бы смертными врагами на поле боя, но они все же оставались братьями, что делало их переписку опасной для обоих. Брендан писал о коменданте их округа Батлере по прозвищу Зверь и что тот велел населению избегать контактов с солдатами. И это предостережение исходило от офицера федералов… Лучше было не думать о том, что все это значит…Слоун еще мгновение помедлил, зная, что должен скакать на север, иначе его бойцов заметит неприятель и крупной стычки тогда не избежать. Но он был так близко… К дому… И к Фионе.Один час ничего не решает. Всего час. Толпа всадников сразу привлекла бы внимание, но он ведь один, он проскочит…Нет. Это война, и у него приказ.Он пришпорил коня и поскакал к югу, вопреки голосу здравого смысла, звучащего в голове.Вскоре он въехал в длинную дубовую аллею, ведущую к дому. Отсюда дом казался по-прежнему прекрасным. Элегантный, построенный в классическом стиле, с просторной анфиладой на первом этаже, так что свежий ветерок реки, проходя насквозь, остужал его в летнюю жару. Балконы на первом и втором этажах были по-прежнему увиты плющом с проглядывающими кое-где цветами. В детстве он помогал строить этот дом. От одного только взгляда его окатило волной мучительной ностальгии.По главной аллее он не поехал. Он углубился в рощу, окружавшую дом, затем промчался по заросшим, запущенным полям и подъехал к дому сзади. Привязав Пегаса к дереву, он направился в конюшню, которая располагалась на заднем дворе. Генри, их управляющий, был там. Сухощавый Генри, в жилах которого кровь чокто мешалась с гаитянской и, наверное, немецкой, цветной свободный человек, всегда был настоящим хозяином поместья, сколько Слоун его помнил.— Генри? — позвал он тревожным шепотом.Генри, занятый ремонтом седла, с улыбкой поднял голову. Его резкие черты были неподвластны времени.— Слоун?Слоун вышел из-за стога сена.Генри бросил иглу с кожаной ниткой, и они обнялись. Но Генри тут же отстранился, помрачнев.— В доме двое солдат, — тихо сообщил он, — они с утра здесь.Слоун нахмурился.— Солдаты? Что им нужно?— Что им нужно? — с горечью переспросил Генри. — Теперь, когда Новый Орлеан пал, они тут хозяева.Слоун еще сильнее нахмурился, гоня от себя мысли о предостережении Зверя — Батлера.— А где все? Кто-нибудь еще есть в доме? Про мать я знаю. Брендан написал мне, что она умерла прошлым летом. — Узнай он об этом вовремя, он все равно не смог бы приехать на похороны — тогда он был слишком занят при Шарпсбурге. — А где Фиона, Мисси, Джордж? Они здесь? — Мисси и Джордж служили у них так же давно, как и Генри.— Да… Они все дома, — помявшись, отвечал Генри. — Но мисс Фиона… она сказала, чтобы я не мешался там… Если что — она меня позовет.Посмотрев на Генри, Слоун понял, отчего Фиона велела ему уйти. Он хорошо знал Фиону. Она боялась, что к ним в дом пришли не самые сливки армии северян. Она не хотела, чтобы они убили Генри, если, в случае чего, он попытается ее защитить.Слоун отвел взгляд и посмотрел вдаль. Поведение Генри его настораживало. Что же там происходит?— Генри, что такое? Что, черт возьми, происходит? — требовательно спросил он.— Да ничего. Ничего. Просто… Вас так долго не было… Почти год.— А это тут при чем? — Слоун в упор взглянул на него.— Брендана тоже сейчас нет… А когда он дома… Они нас не трогают, потому что это дом его родственника.— И что же?— Я просто говорю, что он уехал. — Генри глубоко вздохнул. — Ничего хорошего. Это плохо, вот что. Янки — это одно дело. Не все они мерзавцы. Но есть еще местные, которые за деньги готовы на все. Я хожу в город, когда могу, чтобы послушать, узнать, что происходит. — Генри на мгновение потупился. — Один такой… он ищет девушек. Для своего знакомого офицера. И потом их уж больше не видят. Я как могу стараюсь отвести его отсюда, запудрить ему мозги… Но другие-то не молчат. Некоторые любят почесать языком, выбалтывают ему, где какая женщина живет одна… Мисс Фиона-то все отмахивается, но это очень опасно…Сердце в груди у Слоуна остановилось. Вот оно, значит, как. Старина Генри пытается уберечь Фиону от беды… А она почему-то уверена, что сможет без посторонней помощи справиться с двумя вражескими солдатами. Кровь в его жилах похолодела от страха.Когда он повернулся, чтобы выйти из конюшни, Генри попробовал его остановить. Генри был здоровый малый, но Слоун размахнулся и крепко врезал ему по челюсти. Тот упал, застонав. Как бы Слоуну ни было его жаль, он не собирался втягивать его в разборки с оккупантами. В этой битве он должен сражаться в одиночку.Слоун взвел затвор винтовки — магазинной винтовки, которую забрал у убитого при Шарпсбурге, и направился к дому. Почти сразу он услышал крик. И увидел ее, выбегающую из спальни на балкон второго этажа.Фиона.Ее прекрасные волосы медного цвета развевались у нее за спиной, а черты лица были искажены страхом, хрупкое тело напряглось в отчаянном усилии.Ее преследовал мужчина. Он смеялся, видя, как она напугана.Вскинув винтовку, Слоун ринулся к дому.* * *Плантация ФлинновНаши дниЭто было восхитительно. Надо же, какое везение! Это обещало стать самым удивительным приключением в ее жизни.Шейла Андерсен с фонариком в руке пробиралась сквозь тьму. Записка жгла ей карман.«Ждите меня на плантации Флиннов. В полночь. Я знаю правду, стоящую за легендой».Она не знала, кто послал ей записку, но догадывалась, что один из членов общества любителей истории — может быть, ее тайный поклонник, намного ее старше. После смерти Амелии Флинн наследники собирались продавать поместье. Общество должно было изыскать способ выкупить его и сохранить. От властей штата или от правительства помощи ждать не приходилось. В Новом Орлеане было много старых домов, а свободного места — мало. Территория бурно развивалась, корпорации скупали земли вдоль реки. Их общество нуждалось в фактах, доказывающих, что дом Флиннов — исторически ценный объект, чтобы те, кто любил историю своих родных мест и все, что с ней связано, успели собрать деньги и выкупить дом прежде, чем он уйдет с молотка.Вот что привело ее ночью на старое семейное кладбище Флиннов. Она кралась в темноте, прикрывая ладонью луч фонарика, чтобы остаться незамеченной на своем пути к правде, стоящей за легендами, которые окружали плантацию. Она надеялась, что этих сведений будет достаточно для подтверждения исторического значения дома.Ее обуревала смесь страха и восторга. Все было как в фильме ужасов или на американских горках, но только еще острее. О старом поместье ходили жуткие легенды. Местные жители утверждали, что там водятся привидения. Началось все с того, что Флинны перестреляли друг друга в своем родовом гнезде.Правда, скрытая за легендой.Легенда поражала воображение. Была одна женщина и двое мужчин. Двоюродные братья, сражавшиеся по разные стороны войны, которую именовали здесь Северной агрессией. Мужчины убили друг друга на заднем дворе. Она тоже умерла… но ее крики, как рассказывают, и по сей день раздаются в округе, а на балконе второго этажа мелькает ослепительно-белая фигура.Шейла остановилась за деревьями, вбирая в себя атмосферу места и с волнением и страхом разглядывая безлюдный темный особняк. Последняя владелица, Амелия Флинн, умерла — в той же комнате, где и родилась много лет назад. Ее подруга Кендалл Монтгомери, которая ухаживала за ней, уехала.…Дневная жара спала, с реки потянуло сыростью. Из клубов тумана в темноту поднимались надгробные камни и кресты, мрамор серебрился в лучах лунного света.Привидения нигде не было видно, но сердце Шейлы бешено билось.— Шейла, сюда!Она вздрогнула от испуга. Но голос — мужской голос — был настоящий, и она улыбнулась, подумав, что сейчас узнает, кто этот незнакомец, решивший разделить с ней столь важную информацию.Она заторопилась. Сейчас! Она была на пороге исторического открытия.— Куда?Она бросилась напролом через кустарник, споткнулась о могильную плиту и упала, роняя фонарик. Стекло лопнуло и рассыпалось. Теперь путь ей освещала лишь луна, чьи лучи пронзали волнистый туман. Лежа на земле, она представила себе женщину в белом, мечущуюся на балконе, и ее сердце гулко и тяжело забилось.Она вскочила, на мгновение поддавшись страху.— Шейла!Она двигалась почти вслепую — из-за темноты и тумана. Пусть она не раз бывала на этом кладбище, но это было днем, а сейчас она растерялась, не зная, куда идти. Она опасливо продвигалась в ту сторону, откуда, как ей казалось, раздавался голос. Она снова споткнулась, но успела уцепиться за рассыпающийся склеп и не упала. Луна скрылась за тучей, оставив ее в кромешной тьме.— Шейла? — раздался шепот где-то рядом.— Помогите мне, — отозвалась она, — я потеряла фонарь. — Лишь услышав дрожь в собственном голосе, она осознала, что по-настоящему испугана.За несколько секунд ее неясные страхи превратились в настоящую панику. Какая же она дура, что пришла сюда. Бегать по заброшенному кладбищу среди ночи лишь потому, что некий аноним прислал ей записку. О чем она думала?Она сейчас же идет обратно к машине и едет домой. Там она выпьет большой бокал вина и отругает себя за свой идиотизм.— Я здесь, — нетерпеливо напомнил голос.— Да пошел ты, — пробормотала она.Она хотела повернуться и бежать, но тут огромная черная тень накинулась на нее, толкая. Она машинально вытянула руки, чтобы не упасть, и вдруг ее руки куда-то провалились — раздался скрежет ржавого металла. Потом она почувствовала новый толчок в спину. И закричала — потому что она падала…* * *Плантация Флиннов1863 годБрендан Флинн привез пленного в штаб генерала Батлера в Новом Орлеане. К слову, самого генерала, пользующегося дурной славой, он никогда не видел.Билл Харви — бродяга и редкий мерзавец, ко двору пришедшийся в армии, если низость, порочность и даже садизм можно приписать к положительным для солдата качествам, — болтался у штаба, когда он прибыл.— Эй, Флинн!— Здорово, — буркнул Брендан, берясь за ручку двери.— Ты приказ-то слышал? — Билл Харви довольно скалился от уха до уха, что служило дурным знаком. — Это ты о чем, Билл?Билл оскалился шире некуда.— Ну как же — приказ генерала Батлера насчет женщин, которые за людей нас не считают и все такое. Если они так себя ведут, то, значит, они шлюхи, и нечего их жалеть. А эта — из поместья Флиннов — эта сука хуже всех.— Фиона? — изумился Брендан.Фиона была так воспитана, что в любой ситуации оставалась неизменно вежливой. И он предупреждал ее насчет солдат. Он запретил ей приближаться к ним. Плантацию не конфисковали лишь потому, что в случае смерти Слоуна он должен был ее унаследовать. По крайней мере, он нарочно во всеуслышание заявил о своих правах.— Ага. Мы с ребятами ходили на прошлой неделе возле реки, искали еду, а она на нас как напустится… — начал рассказывать Билл.Шагнув к нему, Брендан схватил его за горло. Его пальцы змеей сжались вокруг шеи Билла, пришпилив его к столбу, у которого тот недавно лениво отирался. Билл извивался у него в руках, но с Бренданом ему было не совладать. И он знал это.— Какого черта? — прохрипел он. — Под трибунал захотел?— Что вы с ней сделали? — сурово спросил Брендан.— Ничего, ничего, клянусь! — Лицо Билла налилось кровью.Вокруг них собиралась толпа. Никто из солдат даже не пытался защитить Билла, все лишь молча смотрели. Билл не пользовался любовью товарищей. К тому же жестокость военных, которую доводилось испытывать на себе их братьям — и особенно сестрам, — вызывала у многих тошноту.— Это все Виктор Гребб… это они с Артом Бинионом… они поехали туда сегодня.Брендан отпустил его.— Когда?Билл потирал шею. Краснота медленно сходила с его лица.— Сволочь ты, Флинн… — начал было он. — В ту же секунду Брендан снова схватил его и прижал к столбу. — Полчаса назад, — прохрипел Билл.Брендан выругался. Ведь у него есть связи. Но сейчас эти связи не спасут Фиону. Или маленького сына Слоуна.Забыв о пленном, которого нужно было передать в штаб, он повернулся и побежал к своему коню. Его Меркурий был взращен на семейной плантации, как и верный Пегас Слоуна. Бедняга, он совсем выдохся. Но Брендан сильно пришпорил его и пустил в галоп по улице, которая выходила на разбитую, изрезанную бороздами дорогу, истоптанную лошадьми и людьми.Убитую войной.Будь проклята эта война и смерть. Будь прокляты обстоятельства, позволяющие людям забывать границы между добром и злом, забывать о милосердии и человечности.Волосы у него на затылке зашевелились при мысли о Викторе Греббе. Он был настоящий маньяк. Приглянувшиеся ему женщины бесследно исчезали.Путь до плантации был далек и труден. Брендан нахлестывал коня, надеясь, что успеет помешать насильникам сделать свое черное дело. Но они, конечно, намного опережали его, да и лошади у них были посвежее.Наконец впереди показался дом. Издалека он выглядел тихим и безмятежным, как в прежние времена. До войны.Война началась из-за убеждений, из-за земли. Ноэто тут при чем?Он мчался по дубовой аллее, думая лишь об одном.Фиона.Брендан подъехал к дому как раз в тот момент, когда она, пронзительно вскрикнув, бросилась вниз с балкона. И он увидел врага — во дворе был солдат в форме конфедератов. Тот выстрелил в сторону балкона с бешеным ревом, страшнее которого Брендану еще никогда не доводилось слышать. Выстрел разорвал в клочья тишину прекрасного весеннего утра, и Брендан сделал то, что подобало мужчине, — он сорвал с плеча винтовку и выстрелил во врага.И лишь когда тот повернулся, смертельно раненный, целясь в Брендана, он узнал солдата, одетого в эту желто-коричневую с серым форму.Слоун.Пуля попала ему в грудь. Брендан понял, что убил собственного двоюродного брата. Господи, но это же не нарочно! Не по злому умыслу… О боже, какой ужасный конец им всем, проклятым в глазах потомков…По иронии судьбы Слоун тоже его убил. Ибо он чувствовал, что умирает.И тогда он увидел Виктора Гребба, который стоял на балконе, зажимая рану на плече, и бешено ругался. Кровь струилась меж его пальцев — оттуда, куда угодила пуля Слоуна.Руки Брендана были холодны и уже почти бесчувственны. Собрав последние силы, он поднял винтовку, взвел курок и выстрелил. Выстрелил в Гребба, человека, навлекшего на них проклятие.Последнее, что он слышал, умирая, был надрывный детский плач в доме. Сын Слоуна. Слоун так и не узнал, что у него есть сын. Брендан не написал ему, полагая, что Фиона сама должна это сделать. Он молился, чтобы ребенок выжил и смог когда-нибудь искупить вину их проклятого семейства. Ибо они были прокляты в памяти и глазах всех людей.А в глазах Бога?Вскоре он узнает.Только надеялся, что Бог — и время — простят их всех.* * *Плантация ФлинновНаши дниШейла провалилась куда-то под землю. Наряду со страхом ее не оставляло острое чувство растерянности. Поблизости плескалась вода. Пахло сыростью и гнилью, пронизывающей, казалось, стены вокруг… если это были стены. Она моргала и щурилась, но ничего нельзя было разглядеть в кромешной тьме.Она села, пытаясь сообразить, куда она попала.Вдруг впереди среди тьмы возник крошечный огонек, такой яркий, что его свет больно резал глаза, но светлее не становилось. Подняв руку к лицу, чтобы не видеть слепящего сияния, она повернула голову и тут же хрипло вскрикнула от ужаса.В темноте маячило лицо. Пустые глазницы, впавшие щеки, гниющая плоть. Оно плавало в воде, поднимавшейся вокруг Шейлы, и, казалось, смотрело на нее.«Хеллоуин, — вспомнила Шейла, — скоро Хеллоуин. Это чей-то глупый розыгрыш».Но в душе она понимала, что это не шутка. Это была настоящая человеческая голова, отделенная от тела.Она открыла рот, собираясь закричать и чувствуя, как смертельный страх переполняет ее сердце, но прежний голос остановил ее.— Шейла… — тихо и даже ласково шепнул он.И потом… она успела только понять, что закричать уже не сможет никогда.Глава 1Новый ОрлеанНаши дни— Это кость, — объявил доктор Джон Эйбел.— Несомненно, — сухо заметил Эйдан Флинн.— Бедренная кость. — Доктор искоса поглядел на него.— И человеческая, — прибавил Эйдан.— Да, это бедренная кость человека, — подтвердил доктор Эйбел и пожал плечами, глядя на лица людей, столпившихся на илистом берегу Миссисипи. Близился вечер жаркого, душного дня, и лишь ветерок с реки служил слабым предвестником грядущей вечерней прохлады. Мутная и бурая вода в реке бурлила. Прихлопнув жужжащего комара, доктор с отвращением покачал головой. Он был не из тех, кто любит работать на месте происшествия.Его вызвали сюда по просьбе Эйдана. Но поскольку Эйдан был всего лишь частный детектив из Флориды, который вместе с тремя братьями унаследовал тут старую плантацию, то звонил ему Хэл Винсент, комиссар округа. Йонас Бермингэм, начальник окружного отдела ФБР, тоже не остался в стороне, поскольку могло выясниться, что они имеют дело с серийным убийцей, который действует под прикрытием стихийного бедствия — урагана «Катрина»[1].— Знаете, — говорил Эйбел, — мы до сих пор находим тут всякие останки, всплывшие во время урагана. Это будет продолжаться не один год. Были разрушены многие кладбища по берегам реки. К одной женщине в Слайделле, ниже по течению, во двор заплыли три гроба и несколько месяцев оставались там, и никто не хотел их забрать. Никто не знал, откуда они. Она даже имена им дала — Том, Дик и Генри, и здоровалась с ними, когда выходила из дому. — Джон Эйбел был высоким худым человеком лет сорока пяти, напоминающим с виду безумного ученого, хотя так только казалось. На самом деле он был самым авторитетным судмедэкспертом штата. Взглянув на грязную воду, он вздохнул. — Да в этой речке плавает столько костей, что нам с вами за всю жизнь их не разобрать.— И что с того? — спросил Эйдан. — Расследования не будет? Вы хотите выбросить эту кость и дело с концом? — Небо над ними потемнело. Грозовые тучи, собиравшиеся с полудня, уже кипели, как огромные небесные котлы. Он показал на кость. — Смотрите, ведь здесь есть остатки плоти, а это значит, что кость свежая и где-то поблизости могут находиться и другие части тела. Если бы я наткнулся на ископаемую окаменелость, я бы вызвал антрополога.Джон Эйбел снова вздохнул.— Ну конечно, мало мне стреляных покойников, расчлененки и шашлыков из разбитых машин. Мало мне неопознанных трупов из-под мостов. Я должен все бросить ради этой кости, потому что на ней могут быть какие-то следы мяса.— Джон, — тихо сказал Хэл Винсент, — это может быть серьезно. Я знаю, как вы и ваши сотрудники заняты, что у вас много срочных дел, но, пожалуйста, помогите нам.— Это мужчина или женщина? — спросил Эйдан.— Пока что это просто кость.— Мужская или женская — каковы ваши предположения? — настаивал Эйдан.Судмедэксперт сурово взглянул на него.— Женская. — Опыт позволял ему определить это сразу. При всем его нежелании заниматься этим делом он был лучшим специалистом в своей области. Он поправил очки и покачал головой. — Навскидку могу сказать, что ростом она была где-то пять и шесть футов[2]. Лет ей было от двадцати до тридцати. Больше пока ничего не скажу — не буду даже гадать.— А я могу сказать, что она мертва, — сухо заметил Хэл.Вмешался Йонас, попытавшийся дипломатично сгладить углы. Сорокалетний щеголь Йонас был высокий и плотный, с гладкими рыжеватыми волосами и смазливым лицом. Стоя среди грязи на берегу реки, он выглядел безупречно чистым и невозмутимым.— Мы были бы глубоко признательны вам, доктор Эйбел, — сказал он, — если бы вы сообщили нам подробности, как только позволит ваше расписание. Нам известно, насколько вы заняты. Также нам известно, что вы лучший эксперт в таких вопросах.Джон Эйбел сквозь зубы поблагодарил его за комплимент, что не помешало ему бросить раздраженный взгляд на Эйдана. Флинн был тут ни при чем. Пусть он часто приезжал в Новый Орлеан навестить друзей, но он оставался чужаком — по крайней мере для Джона Эйбела.На этот раз Эйдан приехал сюда по делу о пропавшей девочке. Сбежавшие из дому подростки жили лагерем на берегу болотистого притока реки. Когда он разыскал ее — грязную, мокрую, голодную и несчастную, — она была только рада вернуться к родителям.А Эйдан был рад найти ее живой, зная, что не всем беглецам так везет. Вот женщине, чью кость он откопал на берегу, определенно не повезло.Йонас и Флинн были давно знакомы. Они вместе учились в академии ФБР. Потом Йонас, в отличие от Эйдана, пошел работать в ФБР. Йонас также дружил с Джоном, что помогло вытащить его сюда сегодня.— Я сделаю что смогу, — пообещал Джон и подал знак своему ассистенту, Ли Вонгу, который ловил каждое его слово.Кость снабдили ярлыком и упаковали. Затем, недовольно ворча себе под нос, Джон направился к машине. Ли пошел следом. Не оборачиваясь, Джон взмахнул рукой и крикнул:— Я дам вам знать, когда будут результаты!Когда он уехал, Хэл Винсент сказал:— Мои люди прочешут территорию.Хэл был высокий, худой и мускулистый. Глядя на его бронзовый загар, зеленые глаза и седые, коротко стриженные волосы, невозможно было определить его возраст. Эйдану казалось, что в сто лет он должен будет выглядеть точно так же. Он родился в Алжире, штат Луизиана, — прямо за рекой, и знал всю округу как свои пять пальцев. Хэл был хороший и прямой человек.— Спасибо, Хэл, — поблагодарил Йонас, затем посмотрел на Эйдана: — Знаешь… может быть, кость и правда… старая.— Может быть. А может, и нет. — Эйдан постарался произнести это без тени сарказма.— О результатах экспертизы мы вам доложим. — Хэл взглянул на часы. — Пора сдавать дежурство. Я бы не прочь выпить пива. Кто со мной?— Я, — ответил Йонас. Он мечтал работать на западе, но его послали в Новый Орлеан, и он, сам того не ожидая, влюбился в этот город. Кончилось тем, что он женился на местной девушке и поселился во Французском квартале. — Эйдан?Эйдан покачал головой:— Извините, но я и так уже опоздал. Тороплюсь к братьям.— Говорят, вы, ребята, теперь владельцы старого поместья на реке? — спросил Хэл.— Да уж, богатые наследники, — поморщился Эйдан.— Как знать, — возразил Хэл, — исторический объект все-таки. Легенды, привидения, все дела. Дом хотя и гнилой, но при нем сохранились конюшня, коптильня и даже помещения для рабов. Если вы собрались продавать, то продавайте быстрее, пока местные любители старья не пронюхали.— Да, конечно… Но мы пока не решили, что нам делать. Для этого мы и встречаемся.— Я слышал, у вас общее детективное агентство? — спросил Йонас. — И как идут дела?— Хорошо, — ответил Эйдан.— Флоридяне — в этом старом доме, — пробурчал Хэл. Эйдан не понял, что он хотел этим сказать. — Идем пить пиво, Йонас. Эйдан, если мы узнаем что-нибудь еще, дадим тебе знать.Эйдан кивнул, и они все двинулись к машинам. Помахав ему на прощанье, они поехали в город. Эйдан поехал вдоль реки.Двадцать минут спустя он встретился с братьями.Они втроем стояли и смотрели на дом, располагавшийся на возвышении, которое нельзя было назвать холмом. Но и дом тоже был не вполне дом. В течение десятков лет, что он провел без ухода, черепица на крыше рассыпалась, колонны потрескались, краска выцвела и облупилась. Теперь он походил на декорацию из фильма ужасов.Да еще и гроза надвигалась. Вдали раздавались раскаты грома, небо раскрасилось невиданными цветами. Но жара, по крайней мере, отступила, подул прохладный и даже несколько знобящий ветерок. И темнота, казалось, обрела собственную жизнь — прошлась по небу, опустилась на деревья, расползлась туманом по земле, тень с запахом насилия и гнили.Эйдан был самым старшим и высоким из братьев, а также выделялся обветренным лицом и физической мощью. От службы в армии остались спортивная фигура и настороженность во взгляде. Реакция у него была мгновенной, а подозрительное отношение в окружающему — неизменным. Он полагал, что когда-то давно был не лишен привлекательности. У него были голубые глаза — ледяные, как сегодня говорят, и черные волосы — сочетание, которое Серена находила неотразимым. В той дистанции, которая всегда сохранялась у него в общении с людьми, виноваты были скорее его манеры, чем внешность. Хотя, вероятно, с Сереной он держался не так холодно и замкнуто, как с другими. Когда она была жива, в мире была надежда… А теперь… Хорошо, что у него так много работы. Работа удерживала его от падения в пропасть.Братья, его семья… Только им он и доверял. Он прошел курс в учебном центре морской пехоты Квонтико, но потом жизнь доказала ему, что он не командный игрок, и тогда он уволился из ФБР и стал частным детективом в собственном бюро расследований.Может быть, ему стоит провести расследование происшествий, связанных с этим домом.— Хм, — произнес средний брат, Джереми, которому и принадлежала идея сообща открыть детективное агентство.Когда Эйдан ушел из ФБР, Джереми, работавший водолазом в полиции Джексонвиля, как раз собирался бросать работу. Но не по личным причинам, как его брат. Просто однажды он участвовал в поиске и подъеме автобуса, перевозившего сирот и затонувшего в реке вместе со всеми пассажирами. И хотя к тому времени он успел навидаться ужасов, но этот случай был последней каплей. Видение автобуса-утопленника долго преследовало его. Джереми любил играть на гитаре, и музыка вернула его к жизни. Он захотел помогать сиротам найти новые семьи и так открыл в себе талант радиоведущего. Он приехал в Новый Орлеан, чтобы работать в паре с популярным диджеем на вечеринках в Одубон-аквариум, собирая средства для местного приюта, где жили дети, потерявший родителей во время «Катрины».Джереми любил людей, Новый Орлеан и вообще побережье, но даже он онемел при виде неожиданно свалившегося на них наследства.«Плантация, надо же», — думал Эйдан.Это слово заставляло представить длинные, тенистые дубовые аллеи, пышно зеленеющие угодья, ослепительно-белый дом в псевдогреческом стиле и прекрасных женщин в длинных струящихся платьях, сидящих на крыльце и потягивающих мятный джулеп.А в действительности на крыльце этого дома разве что бродяги могли распивать пиво из бутылок, упрятанных в коричневые бумажные пакеты.Да, расследование тут необходимо.Закари, младший из троих братьев, сочетавший в себе стоицизм старшего и впечатлительность среднего, глубоко вздохнул.— Похоже, этот дом нам достался с большой скидкой.Эйдан смерил его взглядом. Ростом Закари был вровень с Джереми — шесть футов два с половиной дюйма[3]. Казалось, что три брата были вылиты почти по одной форме, а потом раскрашены в разные цвета. Голубые глаза Эйдана умели изменять оттенок от ледяного до черного, как его волосы. У Джереми были дымчато-серые глаза и рыжевато-каштановая шевелюра. Закари в детстве часто буянил, доказывая свою мужественность, поскольку родился с шелковыми пшеничными локонами, за которые братья нещадно изводили его, хотя с возрастом волосы потемнели и порыжели. Драчун Зак заслужил у их матери прозвище «ирландский мятежник». Но зато он всегда умел постоять за себя. Как и Джереми, он обожал музыку, говоря, что музыка — это бальзам для души.Зак с готовностью согласился участвовать в семейном деле. Отслужив несколько лет в полиции Майами, он дошел до последней черты, когда ему пришлось расследовать дело наркомана, зажарившего в микроволновке своего малютку сына. К тому времени Закари успел стать совладельцем нескольких мелких студий звукозаписи, но едва он узнал о планах открытия детективного агентства, немедленно уволился из полиции.Эйдану было тридцать шесть лет, Джереми — тридцать пять, а Закари — тридцать три года. Пусть в детстве они много дрались, теперь они были друзьями.— Мы должны это продать, — сказал Эйдан.— А что мы получим за такую развалину? — спросил Зак.— Продать? — возмутился Джереми. — Но это же… это же наше наследство.Братья хмуро уставились на него.— Наследство? Да мы и знать о нем не знали, пока не позвонил адвокат, — напомнил Эйдан.Джереми пожал плечами:— Но здесь жили наши предки, не одно поколение Флиннов. Это же здорово. Кому еще повезло проснуться однажды утром и узнать, что на него свалилось наследство — целое поместье!Эйдан и Зак посмотрели на дом, потом снова на брата.— Да тут одна земля чего стоит! — продолжал Джереми.— Ну и отлично, продадим все по цене земли, — сказал Эйдан.— Нет, нам нужно тут все отремонтировать, — покачал головой Джереми, рассматривая дом. — И почему бы нам не поселиться где-нибудь поблизости?Эйдан хотел было возразить, но лишь молча скрестил руки на груди.В самом деле, почему бы и нет?Сам-то он приехал в Новый Орлеан, чтобы отыскать сбежавшего из дома подростка. Теперь, когда дело сделано, он возвращался домой в Орландо, штат Флорида. Но зачем? Они могли перевести свое агентство куда захотят. Без Серены в Орландо его лично ничего не держало.Им всем нашлись бы в Новом Орлеане и другие занятия. Джереми продолжал бы помогать приюту, а Зак и без того часто приезжал сюда поиграть в музыкальной группе своих друзей.Просто это произошло так неожиданно… Оказалось, у них была тетка Амелия — та, что недавно умерла, всю жизнь прожив в этом доме. Нет, они знали, что корни их семьи здесь, на юге. Но их отец был единственным ребенком в семье, да и его отец тоже… Что ж, родня теряет друг друга из вида, вот как это бывает.— Прежде чем продавать, надо сделать ремонт, — предложил Джереми. — Надо привести дом в приличный вид, тогда можно будет набивать цену. А пока он напоминает дом с привидениями, кто захочет его купить?— Дом с привидениями? — переспросил Зак.— Да, считается, что в таких местах должны водиться привидения.— Ах да, привидения братьев, убивших друг друга во время Гражданской войны. Какой ужас. Ну и семейка, — сказал Зак. — А вообще я согласен с Джереми. Давайте восстановим это хозяйство.— Вы что — с ума сошли? — разозлился Эйдан.— А что такого? — оскалился в улыбке Зак. — Ты боишься привидений? Да ладно, не трусь, нет тут никаких привидений, — поддразнил он брата.— Мы детективы, а не строители, — кипятился Эйдан, сам себе удивляясь. — И потом — сюда будут приходить толпы сумасшедших любителей всякой нечисти.Джереми рассмеялся.— Я думаю, это здорово — владеть домом с историей. И мы сами принадлежим ему не меньше, чем он принадлежит нам, потому что здесь плантация Флиннов, а других Флиннов, кроме нас, не осталось.Эйдан громко застонал. Он проигрывал — их было двое против него одного. Отчего-то, глядя на дом, он не испытывал желания что-то с ним делать. «Это какой-то белый слон, — думал он, — нет, серый. Серый слон с облезлой шкурой».— Мы даже не знаем, каков он внутри. Может быть, там все развалилось, — сказал он.Слепящее солнце заставило его на мгновение зажмуриться. А затем…Он открыл глаза и увидел на балконе женщину. Высокую женщину, с длинными волосами медного цвета, в белом и длинном платье, летящем за ней, как и ее волосы. Она была красива — и выглядела совершенно настоящей.Он заморгал — и она исчезла.— Эй, а вы никого сейчас не видели? — спросил он братьев.— Нет. Но женщина, которая помогала Амелии, может быть здесь. Адвокат говорил, что она придет забрать вещи.— Мне показалось, что я ее видел… А, ладно.Он внимательно осмотрел окна и балкон. Никого.Если его братья и обратили внимание, что он пристально вглядывается в дом, то вслух ничего не сказали. Они увлеченно спорили о том, кто из них лучший плотник. Эйдан молча двинулся к дому.— Эйдан! — крикнул Зак. — Ты куда?— Хочу взглянуть поближе, — ответил он.Они догнали его, и все втроем пошли по аллее, по обеим сторонам которой стояли мощные дубы, дающие густую благодатную тень… Подойдя к дому, Эйдан увидел, что он выглядит еще хуже, чем можно было предполагать. «Сколько же тут работы», — подумал он с мысленным стоном.— Хорошо, что поблизости нет других домов, — сказал Зак, — никаких тебе пограничных споров.— Если это исторический объект, то нам все-таки придется побегать по конторам, — заметил Эйдан.Зак покачал головой.— Как пить дать исторический. Но… в том-то и дело. Я не знаю, как ты, Эйдан, но я… я считаю, что мы должны попытаться сделать хоть что-то.Эйдан остановился и сурово взглянул на брата:— О чем ты говоришь?Зак передернул плечами.— Я видел в жизни столько дерьма, да и все мы видели… И я не могу избавиться от чувства, что это что-то важное, где мы могли бы помочь.— А что, если общество любителей истории захочет купить этот исторически значимый объект? — спросил Эйдан.— Я думаю, у них достаточно зданий, которые они уже купили и обихаживают. Но мы сами могли бы восстановить этот дом. Можно было бы устраивать в нем лекции, или концерты, или даже исторические реконструкции, чтобы показать людям, чего стоило построить эту страну.Зак покраснел, поскольку сам не ожидал от себя такой страстной речи, но отступать не собирался.— Согласен, — поддержал его Джереми, а Эйдану оставалось лишь поднять руки, показывая, что он сдается. — У меня, кстати, идея.— Да ну? — притворно изумился Эйдан.— Почему бы нам не поставить перед собой конкретную цель? Например, устроить Хеллоуин-пати? Благотворительный вечер, а все деньги отдать в приют.Взглянув на Джереми, Эйдан понял, что тот не шутит. И это было объяснимо. Когда на работе он столкнулся с непостижимой трагедией, он не разочаровался в жизни и не опустил руки. Он поставил перед собой цель, добиваясь, чтобы такое случалось как можно реже. Он, конечно, немного сумасшедший, но что с того? Может быть, это у них в крови. Разве он сам не настаивал всего час назад, что кость, которую все считали древним артефактом, вымытым из земли ураганом, достойна серьезного расследования?Закари с самого начала поддержал Джереми, а он, старший, что он сделал?Ничего. Тут он струсил. Он был в долгу перед братьями.— Благотворительный вечер? — переспросил он, желая все-таки сохранять нить логики.— Да, вечеринка на Хеллоуин, — улыбнулся Джереми, захваченный идеей. — Надо здесь все украсить и нанять актеров в страшных костюмах.Эйдан застонал.— Ты подумай, Эйдан. Это поместье нам досталось в подарок, и нужно использовать его в помощь другим людям, — поддержал брата Зак.Они не ждали его благословения. Просто он остался в меньшинстве. Но им нужна была его поддержка.— Сегодня давайте посмотрим, не смоет ли дом дождем, ладно? А потом я готов все обсудить.— Он готов все обсудить — ты слышал? — обратился Зак к Джереми.— Ага. Перегрелся, наверное, на солнце, — ответил Джереми с усмешкой.Эйдан снова двинулся к дому. Они пошли следом, но немного поодаль. «Они меня слишком хорошо знают», — думал он.Он помнил, как они ссорились и дрались в детстве, сводя с ума родителей. От него ожидали разумного поведения, потому что он был старший. Много раз ему удавалось вовремя примирить всех, прежде чем заходило слишком далеко. Но они никогда не забывали, что они братья. Стоило кому-то чужому обидеть одного из них, они выступали против обидчика единым фронтом, одним сплоченным кланом братьев Флинн.Потом он ушел служить в армию — ради бесплатного образования, полагающегося отслужившим. Братья иногда приезжали повидать его, даже когда его направили в Германию. Но что-то изменилось. Он был далеко, а они оставались дома, то есть в своем штате, вблизи родного дома. Их объединяла общая любовь к музыке. Вернувшись домой, он поступил в академию ФБР. Учиться было непросто, но ему нравилось, хотя что-то в этой системе — наверное, из-за службы в армии — его не устраивало и даже смущало. И он ушел, надеясь, что своим уходом никого не обижает. Несколько раз он обращался за помощью к старым друзьям и всегда получал ее.Еще у него была Серена.Вся его жизнь сводилась к Серене. С нее она практически и началась.И закончилась.Они познакомились еще в старших классах школы. Она помогала ему принимать все самые главные решения в жизни. Колледж или армия? Графика или криминология? Остаться в армии или поступить в ФБР?И вдруг в один момент все переменилось. Как он потом жалел, что так много времени посвящал работе, а она — своей политической карьере, что они не могли чаще бывать вместе. Обкуренный лихач выскочил на соседнюю полосу шоссе и убил Серену. И для него все потеряло смысл.Минуло пять лет. Несмотря на работу, которой он гордился, несмотря на помощь другим людям, в его жизни все-таки не было цели. Так мелькали день за днем.— Вы, похоже, не представляете, сколько тут работы, — сказал Эйдан. — Лицензии, а страховки…— Не дрейфь. Мы ведь братья Флинн, — возразил Джереми, вставая между Эйданом и Заком и обнимая их за плечи. — И мы справимся.Эйдан снова окинул взглядом дом, и ему вдруг стало жутко, чего с ним никогда не случалось. Он — разумный, прагматичный брат — не был подвержен таким странным ощущениям.Он мысленно встряхнулся. Да какого черта? И вслух сказал:— Да, мы братья Флинн.Глава 2Проклятье.Они уже явились.Их не было ни во время болезни Амелии, ни когда она умерла. Адвокат говорил, что они вообще не знали о ее существовании, пока он не позвонил им, чтобы сообщить о наследстве. Это было чертовски подозрительно.Кендалл Монтгомери вернулась с балкона, где они часто сидели с Амелией, в спальню, надеясь, что ее не заметили. Она хоть и знала, что адвокат встречался с Флиннами и передал им права на имущество, но не ожидала, что они приедут так скоро.Она вернулась, чтобы забрать кое-какие вещи. Книги и диски, которые одалживала Амелии, одежду, которую надевала, когда оставалась здесь на ночь с Амелией. Она как могла помогала Амелии, отплачивая любовью и добротой за ту поддержку, которую Амелия когда-то оказала ей. Старушка была очень мила, любила вспомнить о прошлом и с удовольствием пересказывала легенды, связанные со старым домом. Она прожила долгую жизнь и сумела сохранить за собой поместье, хотя не умела поддерживать в нем порядок — что говорило о том, каким человеком она была.Кендалл вдруг почувствовала, что в руке у нее что-то есть. Это был старый дневник в чудесной обложке, который она откопала однажды на чердаке, когда Амелия попросила ее принести конверт с бумагами. Она тогда оставила дневник у кровати Амелии, думая прочитать его как-нибудь, но все откладывала. До сегодняшнего дня.Сегодня, когда она собиралась только забрать свои вещи и уйти, она для чего-то подобрала дневник.Чтение оказалось захватывающим. Дневник принадлежал женщине, жившей в доме во время Гражданской войны. Начав читать, Кендалл не могла оторваться. Даже не верилось, что она держит в руках тетрадь, которой уже сто пятьдесят лет, что она читает слова, написанные так давно. Слова, передающие наблюдения очевидца той ужасной братоубийственной войны. Рассказ о выживании. Яркие факты повседневной жизни, надежды и мечты о будущем.Увлекшись чтением, Кендалл не заметила, как пробежало время. Ей давно пора было убраться восвояси. А теперь придется встречать тут наследничков…Она быстро сунула дневник в рюкзак, хотя не имела на то никаких прав. Все права принадлежали кровным родственникам Амелии.Но она хотела дочитать. Она не станет держать его у себя, она дочитает и вернет. А сейчас ей требовалось быстро придумать, как вести себя с новыми владельцами поместья.Первым ее порывом было спрятаться, попытаться тайком выскользнуть из дома. Однако они не могли не заметить ее машину, стоявшую у конюшни. Нет. Лучше выйти к ним в открытую. Пусть видят, что если она и находится в их доме без разрешения, то, по крайней мере, ей нечего скрывать.Она извинится, объяснит, что приехала забрать свои вещи, и уедет.На днях она слышала радиопередачу, где Джереми Флинн призывал собирать деньги для детей, оставшихся без родителей во время «Катрины». Он явно умел вызвать сочувствие, расшевелить аудиторию. И он говорил разумные вещи. Она должна была признать, что его речь ей понравилась.Адвокат рассказывал ей, что их три брата, и у них частное детективное агентство. Наверное, выслеживают неверных мужей и шпионят за няньками.Другой брат, живущий во Французском квартале, был известен как потрясающий рок-гитарист.А третий…Похоже, крутой парень… Служил в армии, затем в ФБР.Этот, чего доброго, арестует ее за нарушение границ частной собственности.Но, по правде говоря, они должны были быть ей благодарны, ведь это она заботилась об Амелии. И вовсе не ради личной выгоды. Она проводила здесь много времени, потому что Амелии было страшно. Прожив в старом доме всю жизнь, в последние месяцы Амелия была уверена, что духи ее умерших предков посещают ее днем и ночью. И наяву и во сне. Приближение смерти пугало Амелию, ей казалось, что ее предки овладевают ею, тянут к ней из могил свои костлявые руки.И все же в последние часы она была совершенно спокойна, будто радовалась встрече с привидениями, будто родные пришли за ней, чтобы забрать ее домой.«Мне и самой было до смерти жутко, — думала Кендалл, — но я не могла бросить ее одну. Где были эти трое парней, когда Амелия действительно нуждалась в помощи родственников? Разве это возможно, чтобы они не догадывались о ее существовании?»Ладно, она займется этим позже, в другой раз. Сейчас самое главное — выбраться из дому, не потеряв при этом достоинства.Но как?Да выйти прямо через парадную дверь, и дело с концом.Решительно откинув с лица волосы, она спустилась вниз по лестнице, положила на пол рюкзак и стала отпирать тяжелый засов. Открыв, наконец, дверь, она столкнулась с ними нос к носу. Они стояли на крыльце.— Здравствуйте, — произнесла она таким тоном, будто имела полное право находиться в доме. «Так оно и есть», — мысленно напомнила она себе.Один их них — суровый, хмурый человек — холодно уставился на нее глазами кобальтовой сини. К счастью, двое других выглядели довольно дружелюбно, а один брат даже нерешительно улыбнулся.— Извините. Я Кендалл Монтгомери. Я ухаживала за Амелией… то есть вашей теткой… в ее последние дни, — объяснила она. — Я тут… забыла кое-что и вот приехала, чтобы забрать свои вещи. А вы, я полагаю, братья Флинн?— Да, — сказал тот, который улыбался. — Вот это Эйдан, старший брат, — он указал на хмурого типа слева, — это Зак, наш младший. А я Джереми.— Ну, я просто… — смущенно промямлила она, не зная, что еще сказать.— Амелия, если не ошибаюсь, уже несколько месяцев как умерла, — произнес Эйдан.Он был высокий, мускулистый, напористый, с крупными и резкими чертами лица. Но вовсе не внешность неприятно поразила ее, а скорее его тон и выражение его ледяных глаз.— Я, между прочим, должна зарабатывать на жизнь. И тем не менее я организовала ее похороны, оплатила последние счета и подготовила все к вашему приезду, — сказала она не без вызова в голосе.— Вы жили здесь все это время? — не унимался Эйдан.— Эйдан… — пробурчал Зак.— Это я заботилась об Амелии. А вы — вы даже не знали, что она живет на белом свете.— Правда, не знали. Мы ничего не знали ни о ней, ни об этой плантации. Мы должны были, но… так уж получилось, — тихо проговорил Джереми.— Она была очень хорошим человеком, — Кендалл отвернулась, чувствуя комок в горле, — очень добрым. — Она в упор взглянула на старшего брата. Будучи пять футов десять дюймов[4] роста, она смотрела на него снизу вверх, и это ее коробило.Да какого черта? Какое ей до него дело? Этот болван ничего не значит. Амелия уже умерла, а у нее своя жизнь. Она возвращается к себе, и пусть они делят дом как хотят.Нет, это не совсем так. Не все они идиоты, только один.— Что ж, меня ждет работа, — сказала она, — приятно оставаться.— А чем, вы, кстати, занимаетесь? — снова подал голос Эйдан.Она не сразу ответила, мысленно ругая себя за это, но, скажи она им всю правду, они могли бы решить, что она авантюристка, наживающаяся на людских слабостях.— У меня кафе и магазин подарков. А теперь, если позволите…— Мисс Монтгомери, — остановил ее Джереми, вопросительно улыбаясь, — мы тут ничего не знаем. Если бы вы могли уделить нам пару минут и провести нас по дому, мы были бы вам бесконечно благодарны.— Пожалуйста, — поддержал брата Зак.А старший брат лишь пристально смотрел на нее.Она глубоко вздохнула.— Ну хорошо, входите. Мы, так сказать, в фойе. — Она отошла от двери, показывая и объясняя. — Это парадная лестница, слева — танцевальный зал, гостиная, столовая — там на стене висят семейные портреты, посмотрите, если вам интересно. Направо — кухня. Этой кухне уже сто лет, последний раз, я боюсь, ее ремонтировали лет пятьдесят назад. Внешне все обшарпанное, но конструкция, в общем, крепкая. Внизу, под нами, — большой подвал, наверху четыре спальни, на чердаке — кладовые и мансарда. Прекрасный дом на самом деле. Есть еще не меньше дюжины других построек, в разном состоянии. Первая кухня, конюшня, коптильня и помещения для рабов. А на самом деле… — Она хотела продолжить, но осеклась, вспомнив, что уже рассказала им все основное.Теперь ей пора уходить, это, в конце концов, их дом.Наверняка они будут его продавать. В лучшем случае его купит какой-нибудь фонд по сохранению памятников старины.— На самом деле что? — вдруг переспросил Эйдан.— Ничего, ничего… к дому не имеет отношения. Уверена, у вас все будет в порядке.— Нет, правда, что вы хотели сказать? — вмешался Зак. Такой улыбкой можно убить, подумала она.Он был чертовски красив, а также уверен в себе, но без тени самодовольства.Она передернула плечами.— Амелии было страшно. В конце. Во время Гражданской войны здесь произошла ужасная трагедия, и она… ей слышалось разное по ночам, ну, она и боялась. Вот почему я оставалась с ней.— То есть она боялась привидений? — Ей показалось, что Эйдан готов презрительно фыркнуть. Большой, грубый самец, которому неведом страх.— На каждой приличной плантации есть дом с привидениями, верно? — улыбнулся Джереми.«Двое младших — приличные люди, — думала она. — Этого следовало ожидать». Так ей и говорили. Ее друг Винни, работавший у нее в кафе, иногда играл с ними в группе и рассказывал, что они талантливые гитаристы и хорошие ребята.Кендалл пожала плечами, чувствуя неловкость.— У этого дома богатая история. Ваша семья была почти уничтожена во время войны. — После недолгой задумчивой паузы она продолжала: — И не только война была виновата. Были и другие события. Другие смерти. В 1890 году владелец плантации увлекся одной из горничных. Говорят, она была потрясающе красива — изумрудно-зеленые глаза и шоколадная кожа.Губы Эйдана изогнулись в иронической улыбке.— Значит, жена убила шикарную горничную или наоборот — и теперь ее дух бродит по дому. Или нет — они убили друг друга и бродят здесь на пару.Смерив его взглядом, Кендалл продолжала:— Жена потребовала, чтобы экономку повесили. В те времена Ку-клукс-клан был в полной силе, ну они и занялись этим. А голова… веревкой ей перерезало шею, голова отвалилась. Говорят, ее безголовое привидение гуляет по округе и ищет голову. А еще — что она прокляла жену, когда ее тащили к дереву вешать. Вон на том дереве ее повесили. — Она указала на огромный дуб слева от дома. — Проклятие, очевидно, сработало, поскольку жена погибла через год день в день, упав с парадной лестницы.— Захватывающий рассказ, — улыбнулся Джереми. — Так было на самом деле?— Не знаю. Можно справиться в историческом обществе. Признаться, не одно поместье претендует на эту историю. Я здесь выросла и наслышана о местных плантациях. До конца правдивой можно считать лишь историю о взаимном убийстве двух кузенов. Это сохранилось в местных архивах.Орлиный взгляд Эйдана переместился с ее лица на дом.— Я все-таки считаю, что мы должны его продать, и черт с ним, — сказал он братьям, качая головой.— Посмотрите только, какой он красивый, — сказал Джереми и раскинул руки, будто стремясь обнять дом. — Это наше наследство, а привидения — наши родственники.— Как знать, — пробурчал Эйдан.— Почему это? — удивился Джереми.— Как знать, не грешила ли одна из хозяек поместья на стороне?«Ну и юмор у него», — подумала Кендалл.— Мужчины развлекались с горничными, а их жены, может быть, с конюхами. Откуда мы знаем?Джереми рассмеялся:— Мой брат — циник, так что не удивляйтесь. Но в душе он совсем не такой.— Да ну? А я-то думала, что он что внутри, что снаружи.Кендалл ушам своим не поверила, услышав от себя слова, вертевшиеся у нее в голове. Не то чтобы она собиралась встречаться с ними снова, но вежливость редко изменяла ей.От удивления брови Эйдана взлетели вверх. Ей показалось даже, что он вот-вот улыбнется.— Смотрю, вы любите называть вещи своими именами, — сказал он. — Простите, мисс Монтгомери, что я произвел на вас столь неприятное впечатление. Большое спасибо за экскурсию, мы вас больше не задерживаем.— Благодарю.— Подождите. А вы сами здесь не видели чего-нибудь эдакого? — снова спросил Эйдан. Его взгляд сверлил ее, будто на допросе в полиции.— Нет, — солгала она, и, судя по его виду, он догадался, что она лжет.Она видела. Только не знала что. Она даже не была уверена, что это не страхи Амелии, которые заползли к ней в душу.Иногда она видела странные огни в темноте, иногда просыпалась от полуночных шорохов. Как будто что-то — или кого-то — тащили по траве у нее под окном. И слышался чей-то жуткий и сверхъестественный шепот, словно некий безумный ученый проводил там опыты.— Нет, конечно нет, — повторила Кендалл, решительно встряхивая головой, чтобы отбросить волосы за плечи.«Потому что все это игра воображения», — убеждала она себя.В конце концов, разве она не окончила университет сразу по двум курсам — психологии и драмы — со средним баллом 3,9? Она понимала всю глубину человеческого сознания. Просто она заразилась кошмарами Амелии, которые, в свою очередь, являлись отражением вполне объяснимого страха смерти.Кендалл не могла позволить себе верить в такую чушь.Потому что она сама занималась обманом. Она была отличной актрисой и обманщицей.Хотя несколько раз…Психолог в ней возмущенно настаивал, что и в те несколько раз не было ничего непостижимого. Получив актерское и психологическое образование, она зарабатывала на жизнь гаданием, выдавая себя за ясновидящую. «Воспринимай это как игру, театр», — говорила она себе. Она не обладала никаким даром ясновидения, если такой дар в действительности существует. Все, что ей доводилось испытывать, поддавалось логическому объяснению. В той удивительной комбинации логики и воображения, что представляет собой сознание человека, логика приструнивает воображение, когда тому случится слишком разойтись.— Знаете, что мы планируем тут сделать? — спросил Джереми.— Мы этого не планируем, — вставил Эйдан, прежде чем его брат успел продолжить.— Понятия не имею, — ответила она Джереми, не обращая внимания на Эйдана.— Восстановить дом и устроить тут культурный центр — устраивать разные концерты, лекции, вечера, все такое, — ответил Зак.— Да? — вежливо удивилась она. Глядя на двоих младших Флиннов, можно было поверить в их искренность, но если Эйдан имел у них право голоса, то их планы были в опасности.— Я подумал, — стал объяснять Джереми, — что нужно поставить себе цель закончить ремонт до Хеллоуина, чтобы устроить благотворительную вечеринку в помощь детскому приюту.— То есть вы хотите открыть развлекательный центр «Дом с привидениями»?Эйдан презрительно фыркнул.— Мы пока что устроим один вечер, а там видно будет, — сказал Зак. — Хотя дом с привидениями — неплохая идея.— Конечно-конечно, — согласилась Кендалл, но по спине у нее пробежал холодок.Она хотела посоветовать им не делать этого — сама не зная почему. Она лишь была уверена, что это плохая идея. Очень плохая.— Мы сможем реально помочь детям, — говорил Джереми. — Я выведу благотворительность на новый уровень. Для рекламы можно привлечь радио — радиостанции, где у меня есть контакты.— Да, хорошо звучит, — принужденно согласилась Кендалл.— На Хеллоуин мы бы отпраздновали открытие, — сказал Зак. — Мне бы хотелось увидеть этот дом в его былом великолепии. Пусть он послужит людям.«Неужели они это сделают?» — думала она. В этот момент луч солнца упал ей на лицо, пробившись сквозь дождевые тучи, и ветер внезапно стих. Добрый знак? Она любила этот старый дом и была бы рада, если бы его восстановили и использовали для чего-нибудь полезного.Она знала это место как свои пять пальцев. Еще в детстве она познакомилась с Амелией и была очарована легендарным прошлым поместья.— Давайте не будем забегать далеко вперед, — предложил Эйдан, строго глядя на братьев.«Он не просто идиот, он еще и зануда», — решила она.Когда он обернулся к ней, на его лице была непритворная улыбка. Он сразу переменился, в нем появилось что-то доброе, человечное. Сексуальное. «А это тут при чем?» — одернула она себя.— Извините, что я нагрубил вам, мисс Монтгомери. Не могли бы вы поподробнее рассказать и показать нам тут все? Если у вас есть время, — вежливо добавил он.— Я…— Пожалуйста.«Одно слово еще не отменяет того факта, что он идиот, — подумала Кендалл, — даже улыбка не отменяет». Он по-прежнему улыбался, желая, наверное, подольститься. Что ж, ему же хуже, потому что она не дура.С другой стороны, она так любила этот дом — их дом, — почему бы не пройтись по нему еще раз, в последний раз?— Ладно, идемте.Она шагнула мимо него. Ее рюкзак — с дневником внутри — остался у двери. Она ощутила мгновенный укол стыда, но велела себе перестать волноваться и идти дальше. Они последовали за ней.— Этот анфиладный или, по-другому, ружейный холл, называется так потому…— Потому что, если выстрелить из ружья, стоя у парадной двери, пуля пролетит вдоль всего холла и вылетит через заднюю дверь, — сказал Джереми. — Взгляните, какая чудная лестница!— Дерево-то гнилое! — указал ему Эйдан.— Ерунда, — возразил Зак. — Правда, Эйдан. У меня в студии такое было. Тут нужен хороший плотник, вот и все.Кендалл снова убеждалась, что дом великолепен. Конечно, гниль и разрушение не обошли его стороной, но элегантности ему было по-прежнему не занимать. В танцевальном зале были окна от пола до потолка. В гостиной стоял диванчик Дункана Файфа[5] и расшитые гарусом стулья девятнадцатого века. Был даже рояль — правда, совсем расстроенный, как предупредила их Кендалл, а также изящные журнальные столики, секретер и прочее. У стены с семейными портретами, среди которых присутствовали настоящие произведения искусства, они остановились.— Амелия? — спросил Эйдан, глядя на крайний портрет с правой стороны.Портрет был выполнен всего несколько лет назад и изображал Амелию такой, какой ее знала Кендалл, — шапка белоснежных волос, лицо, хранящее следы былой красоты, яркие глаза и добрая улыбка.— Видно, что она была хорошей женщиной, — заметил Закари.— Еще какой, — подтвердила Кендалл.Наверху Эйдан стучал кулаком в стены и топал ногами по полу. Потом он с любопытством оглядел лестницу, которая вела на чердак, где хранилось множество сундуков.— Семейные летописи, — предположил Зак.В ответ Эйдан лишь неопределенно хмыкнул.Затем они спустились и пошли на кухню.Несмотря на возраст кухни, Кендалл находила ее совершенно очаровательной. Но все трое братьев оглядывали ее скептически, явно не разделяя энтузиазма Кендалл.— Она чудесная. Смотрите, здесь даже лифт есть, — говорила она, показывая им маленький кухонный лифт, управляемый рычагом. Когда-то он служил для подачи наверх горячих блюд и приема грязной посуды, белья, а иногда — одного-двух маленьких сорванцов.Наконец они вышли во двор. Она показала им первую кухню, ставшую коттеджем управляющего, которого давно не было, и коптильню, до сих пор пахнущую дымом. Даже конюшня, сохранившаяся лучше прочих построек, хранила запах сена и лошадей, хотя Амелия последние двадцать лет не держала лошадей. Затем они прошли к ряду домиков, предназначавшихся для рабов. Большинство были двухкомнатными и требовали серьезного ремонта. У последней избушки в ряду Эйдан остановился и сказал:— А здесь кто-то живет.— Да ну? — удивилась Кендалл.Когда он взглянул на нее, она поняла, что он проверяет ее реакцию. Он явно верил ей, но сам факт сомнения покоробил ее.— С чего ты взял? — нахмурился Зак.Эйдан пнул ногой кучу мусора.— Да вот же, банки из-под супа.— Да, вот такие мы детективы, — горько пробормотал Джереми. — Когда бы мы еще это заметили.— Банки из-под супа и пивные бутылки. — Эйдан посмотрел на Кендалл: — А вы не знали.Это было утверждение, а не вопрос.Она покачала головой.— Но… Амелия говорила, что видела какие-то огни. Может быть, ей не показалось.— А вы не проверяли?— Ну знаете ли, — с возмущением сказала она, — я приходила, когда она была больна, одинока и испугана. Я не нанималась. Она… ей многое мерещилось перед смертью.— Если она видела огни, то ей, выходит, не померещилось. — Эйдан снова пнул ногой кучу мусора и вдруг нахмурился и насторожился. Нагнувшись, он стал разгребать отходы.— Эйдан, какого черта?.. — начал Джереми.Но тут Эйдан вытащил что-то из кучи.— Что это? — изумленно воскликнула Кендалл.Он поднял находку, чтобы показать им, и в желудке у нее болезненно заныло. Нет, не может быть.— Бедренная кость, — сказал Эйдан, — человеческая.Глава 3Хорошо еще, что они не заставили ее дожидаться полиции. Хотя беседы с полицией ей, понятно, было не избежать.Хорошо, что даже Эйдан Флинн не подозревал ее в том, что это она упрятала эту кость в кучу мусора.Бедренная кость человека.Она холодела от ужаса, не оставляя, впрочем, попыток убедить себя, что это совсем не так страшно. Даже сейчас, когда после урагана прошло столько времени, случались ужасные находки. Кость, несомненно, принадлежала печальным останкам с какого-нибудь размытого наводнением кладбища. Она должна была заглушить в себе страх и волнение.Путь от плантации Флиннов до Французского квартала обычно занимал у нее полчаса, но сегодня было столько машин, что лишь в четыре часа она подъехала к своему салону. Она ворвалась, чувствуя себя виноватой, поскольку обещала Винни вернуться не позднее трех. Вечером его группа выступала на Бербон-стрит, и в пять он должен был начать монтировать аппаратуру.Но он поздоровался с ней как ни в чем ни бывало, и от сердца у нее отлегло.Винни стоял за стойкой, где они держали кофе и чай для посетителей, а также выпечку из соседней пекарни. Он читал газету, рассеянно накручивая на палец длинную прядь своих темных волос. Длинные волосы он носил, потому что пел и играл на гитаре в группе. Когда она вошла, он поднял голову и взглянул на нее с вопросительной улыбкой.— Значит, ты не сумела избежать знакомства с пропащими наследниками?— Нет.— А подробнее?Она пожала плечами:— Их трое братьев.— Это известно всему округу. Двоих и я сам лично встречал, помнишь? Расскажи что-нибудь новенькое.— Не знаю, что и рассказать.— Ну… что они за люди?— Двое — нормальные парни, а третий — идиот.— Их младший — Зак — помогает молодым музыкантам. У него несколько мелких студий, и иногда он записывает их бесплатно.— Ты знаешь о них больше, чем я, — заметила Кендалл.— Разумеется, — сказал Винни. — Потому что, в отличие от некоторых, у меня есть личная жизнь. Я общаюсь с людьми.— Я очень за тебя рада, — отрезала она.— Значит, старший у них кретин?— Он…— Кретин, — повторил Винни.— Да мы всего на пару минут с ними пересеклись. Это не важно.Она без надобности стала переставлять на стенде открытки местных художников.— А что все-таки случилось? — не отставал Винни. — Думаешь, почему я спрашиваю? Потому что дом должен был достаться тебе.— Я не затем помогала Амелии, чтобы она завещала мне дом, — заявила Кендалл. — Признаться, я помогала, чтобы отплатить ей за ее доброту. Она была мне как бабушка. Если бы не она, у меня не было бы даже того, что я сейчас имею. Кроме того, дом требует ремонта и вообще слишком дорогой подарок.— Может быть, ты его купишь после ремонта? — предположил Винни.— Ах да, точно. — Она посмотрела на карты. — Если даже весь Новый Орлеан сбежится ко мне погадать, я все равно столько не заработаю.— Наверное, это он из-за жены, — вдруг невпопад сказал Винни. — Я имею в виду старшего брата.У нее ушло не меньше минуты, чтобы понять, о чем он говорит.— То есть жена довела старшего брата до идиотизма? Страшная стерва, наверное?Винни нахмурился и покачал головой:— Нет, она погибла.— Ах вот оно что… А ты откуда знаешь?Винни подошел к ней и нежно провел по ее скуле костяшками пальцев.— Не забывай, двое из них музыканты, и мы вместе выступали.— Но в этом случае ты вообще знаешь все лучше меня. К чему тогда вопросы?! — с раздражением воскликнула она.Он рассмеялся и покачал головой.— Ну, я бы так не сказал. А старшего я вообще ни разу не видел. Он явно не гитарист. Может быть, потому он такой болван.— Но-но, полегче, приятель. Так что там с его женой?— Я же говорю — она погибла.— А… как это случилось?Но тут Винни поднес палец к губам, призывая замолчать. К ним пришли — в коридоре раздавались голоса. Это был Мейсон Адлер и с ним маленькая женщина в футболке с эмблемой «Нью-Орлеан Сейнтс» и в темных очках с оправой в виде аллигаторов, обнимающих линзы. Все это, а также карта Французского квартала в руках и сожженная ради модного загара кожа как нельзя лучше выдавали в ней приезжую.Она чему-то смущенно и радостно рассмеялась и проворковала:— Вы так добры, Мейсон.Переглянувшись с Кендалл поверх головы своей спутницы, Мейсон пожал плечами. Мейсон гадал на картах Таро, на чайной гуще и по ладони. Он тоже прошел курс психологии в университете и умел давать правдоподобные предсказания, вместо того чтобы обещать клиентам крупное наследство в скором времени и двоих детей в ближайшие десять лет. Еще он был потрясающе красив — выше шести футов[6] ростом, лысый как орел, чернобровый, с крепким спортивным телом.Он носил золотое кольцо в ухе. Однажды увидев, забыть его было трудно.— Знаете, мисс Гриссом, от вас исходят очень сильные фибры. А вот и Кендалл. Кендалл, это Фаун Гриссом. Она хотела видеть тебя, хотя я сделал все, что было в моих силах.— Вот как? — Кендалл с улыбкой протянула клиентке руку. — Приятно познакомиться.— Здравствуйте! — Фаун крепко пожала ей руку.— Моя подруга Эллен — помните ее? — вас очень хвалила. Я уверена, что не напрасно. Потому я и пришла. А Мейсон… он просто видит будущее.— Да-да, он очень талантлив, и мне кажется, вам судьбой было предназначено встретить его.Женщина посмотрела на нее круглыми от изумления глазами, будто Кендалл открыла ей тайну вселенной.— Конечно, так оно и есть!— Я в этом абсолютно уверена, — поддакнула Кендалл, улыбаясь.— Я должен извиниться, потому что мне нужно идти. У меня концерт сегодня вечером, — сказал Винни.Помахав всем на прощание, он направился к двери.— Винни, подожди! — крикнула Кендалл.Он остановился.— Что такое? Я опаздываю.— Нет, ничего, извини. — Она тоже помахала ему, мысленно ругая себя за любопытство. Ей отчего-то хотелось знать, как погибла жена Эйдана Флинна, хотя это ее совсем не касалось. Она ведь больше никогда его не увидит…— Как мне у вас нравится, — проворковала Фаун Гриссом, — у вас вкуснейший чай и чудесные картины на стенах.— Это работы местных художников, большое спасибо, — поблагодарила Кендалл.— Какие милые куколки. — Фаун указала на полку с куклами вуду в затейливых костюмах.— Да, ничего так, — согласилась Кендалл, желая только одного — чтобы женщина поскорее убралась. Обычно она была не прочь поболтать с посетителями, но не сегодня.— Это уникальные куклы. Их делает для нас одна местная мастерица. Говорят, ее куклы приносят счастье, — с воодушевлением стал рассказывать Мейсон.«Что за дурак! — подумала Кендалл. — Это же куклы вуду». Хотя и вправду уникальные. И она всегда была рада помочь старушке, живущей с продажи своих работ.— Я возьму две, — заявила Фаун. — Нет, что это я говорю? Мне нужны три: одна для себя и две для моих сестер.— Они дорогие, — предупредил Мейсон, называя цену. — На одну куклу у мастерицы уходит не меньше недели.— Ах, ничего страшного. Они того стоят. Таких я нигде не видела. Вот почему я люблю этот город — потому что здесь много магазинов с уникальными вещами.Достав кредитную карту, она протянула ее Кендалл, которая была вновь занята мыслями об Эйдане Флинне и ничего вокруг не замечала. Мейсону пришлось кашлянуть, дабы привлечь ее внимание.— Э-э-э… Кендалл… мне помочь? — спросил он.— Ах, простите, — извинилась Кендалл. Что это с ней сегодня? Для них, равно как и для мастерицы, было большой удачей сбыть сразу три куклы.Фаун с удовольствием рассматривала свои покупки, пока Кендалл пробивала чек, а Мейсон доставал коробки для кукол.— Куклы вуду, — задумчиво проговорила Фаун, затем взглянула на Кендалл и улыбнулась. — Муж у одной из моих сестер — редкий мерзавец. Как вы думаете, помогут ли ей кукла и булавки?От неожиданности Кендалл выдала первое, что пришло ей в голову:— Ей скорее поможет развод, если уж на то пошло.Фаун мрачно кивнула.— И все-таки пусть попробует…Затем она снова расплылась в улыбке и стала прощаться, обещая непременно еще зайти.Когда за ней закрылась дверь, Мейсон повернулся к Кендалл.— Что с тобой? Пока ты таращилась на ее карту, она могла бы сто раз передумать. Разве нам не нужны деньги?— Что ты! Извини, я просто устала, — виновато пробормотала Кендалл, понимая, как ей повезло работать вместе с друзьями. Винни он знала практически всю жизнь, еще со школы. Мейсон явился к ней в день открытия, прямо заявив, что он ее конкурент. Тогда он работал в одной конторе недалеко от Джексон-сквер. На следующий день он вернулся, говоря, что карты подсказали ему, что ей понадобится его помощь. И с тех пор они работали вместе — она, Мейсон и Винни, приходивший на неполный день. Дела у них шли неплохо. И даже после «Катрины», когда город впал в кому, они сумели быстро восстановиться благодаря своим постоянным клиентам, которые помогли им дотянуть до возвращения туристов.Амелия даже позволила им принимать клиентов у себя в доме, пока у них шел ремонт. При мысли об Амелии у Кендалл болезненно сжалось сердце. Амелия так много для них сделала! Она прожила долгую жизнь, многое повидала на своем веку. И, учитывая возраст, ее смерть была печальным, но не трагическим событием. Это было неизбежно.Кендалл вдруг почувствовала, что Мейсон пристально смотрит на нее.— Вижу, что с наследными принцами, приехавшими завладеть замком, ты не поладила.— Ну и выражения у тебя.Он ткнул в нее пальцем:— Ты на них обижена.— Вовсе нет.— Лгунья.— Мне просто грустно, что Амелия так и не познакомилась с ними, не видела их любви и заботы.— Да, она их не знала. Но она знала тебя. И ее любили и заботились о ней. Мы все. Особенно ты. Она была нам как бабушка. А теперь заявились эти оккупанты. Это, мягко говоря, неприятно. Наверное, они сразу все продадут.— Нет.— Нет?— Они говорят — по крайней мере, двое младших, — что хотят отремонтировать дом.— И жить в нем?— Наверное. — Тут она вспомнила, что об этом речь не шла.Он задумчиво помолчал.— Не выйдет.— Почему?— Принцев трое, а король в замке бывает только один. Все об этом знают.— Что ж, возможно, они и не планируют там поселиться. Они говорят, что хотят устроить в доме нечто вроде культурного центра, где можно будет проводить общественные праздники.— Да ну? — скептически поморщился Мейсон.— Я передаю их слова. Откуда мне знать, какие у них на самом деле планы? Мне нет до этого дела.— Ну и не ворчи.— Я и не ворчу. Я говорю, что с плантацией Флиннов покончено. Мне нужно двигаться вперед. У меня есть своя жизнь.Мейсон расхохотался. Это ее взбесило, хотя виду она не подала.— Смотри-ка… ты работаешь. Иногда выпиваешь с Винни и со мной. Изредка встречаешься с подругами. Живешь ты с кошкой. С кошкой, Кендалл.— Кошка, между прочим, замечательная, — заметила она. — У меня много работы. Мне нравится моя жизнь. Я не хочу все время развлекаться или иметь миллион друзей.— Беда в том, что ты слишком долго возилась с Амелией, — покачал головой Мейсон.— Мейсон, перестань. Я была перед ней в долгу, и я ее любила.— И ты совершала благое дело. Однако теперь тебе надо стряхнуть с себя прошлое и начать все заново.— Я знаю. Я как раз и планирую этим заняться.— Ты должна сходить на свидание.— Правда? А с кем? Ты хочешь, чтобы я подцепила какого-нибудь пьяного студентишку на Бурбон-стрит?Он строго взглянул на нее в упор. Но затем его губы дрогнули в улыбке.— Да хотя бы и так. Сколько же можно жить без секса?— Откуда ты знаешь, что я живу без секса?— Нет, я ничего не утверждаю. Но я знаю, что ты могла бы иметь его гораздо больше.— Мейсон, ты просто невыносим.— Наверное, ты и забыла, как это — ходить на свидания, — задумчиво проговорил он, словно не замечая ее обиженного вида. — Ну, начни с секса, что ли.— Я приму к сведению твой бесценный совет, — иронически пообещала она.— Заняться сексом ты всегда можешь со мной, — сказал он, дразня ее.— Хотя на данный момент я не понимаю, по какой причине, но я слишком дорожу нашей дружбой, — парировала она.— По нынешним временам, дружба — понятие растяжимое.— Мейсон, почему бы тебе не подцепить студентку погорячее, если так не терпится?— Пора закрываться. — Он швырнул в нее кухонным полотенцем, лежавшим до того на стойке. — Прибери тут все, а я посчитаю выручку.— Эй! Вообще-то я здесь босс.— Верно. И будучи ответственным работником, я не подпущу тебя к кассе. Ты слишком рассеянная сегодня. Уже почти пять, пора закругляться. Не думаю, чтобы кому-нибудь потребовалось срочное гадание. И пойдем посидим где-нибудь, выпьем.— Ты иди, а я сама все закончу. Вы с Винни выручили меня сегодня, так что ты иди.— Без тебя я не пойду.— Почему это?— Потому что тебе нужно выпить. Пойдем, ты расскажешь дяде Мейсону, что тебя мучает.— Ничего меня не мучает.— Чушь. Ты хочешь устроить резню на плантации Флиннов, я знаю.— Да нет же, честное слово, — рассмеялась она.— Тогда что случилось?— Ничего, — упорствовала Кендалл. Чтобы переменить тему разговора и просто потому, что ей действительно этого хотелось, она предложила: — Может быть, позвонить Шейле и пригласить ее составить нам компанию? Давно я ее не видела.Шейла была ее старинной подругой. Будучи из породы книжных червей, она состояла в историческом обществе. Кендалл чувствовала свою перед ней вину, потому что Шейле всегда хотелось обследовать плантацию Флиннов, но Амелия не терпела в доме посторонних.— Звони-звони, все равно не дозвонишься, — ухмыльнулся Мейсон.— Почему?Он вздохнул. Мейсону нравилась Шейла. Более того, он был влюблен в нее, просто не признавался. Кендалл давно обо всем догадалась.— Она же уехала в отпуск.— Ах да! — Как она могла забыть?Шейла собиралась на три недели в Ирландию. Значит, она вернется не раньше субботы, а сегодня только понедельник.— Но мы с тобой идем в кабак, — заявил Мейсон. — Ты и я. И ты расскажешь мне, что стряслось.В пять часов, убрав и закрыв салон, они сидели за столиком в углу в баре «Хайдэвей», где выступал Винни. Она, наконец, рассказала, что ее беспокоит.— Я думаю, что это все кость.— Кость? — переспросил Мейсон. — Какая кость?— Очевидно, какой-то бездомный — или даже не один — жил в домиках для рабов. Там куча мусора. И кость.Он нахмурился и пристально взглянул ей в лицо.— Куриная кость? Свиное ребрышко?— Человеческая кость, — ответила она, делая большой глоток пива.Эйдан был не прочь посидеть с братьями в баре. Но после такого дня он все-таки предпочел бы вернуться в гостиницу и выпить пива в одиночестве. Однако его братья, похоже, не могли пропустить ни одного концерта не только во Французском квартале, но и во всем округе. Этот бар они выбрали потому, что знали музыкантов, которые там играли сегодня, и даже как-то выступали с ними.Он сидел откинувшись на спинку стула и слушал. Музыка ему, в общем, нравилась. Чего нельзя было сказать о внешности музыкантов. Не то чтобы они были одеты как готы, но все были в длинных черных пиджаках и черных джинсах. Он не знал, к чему это и кого они изображают. Вампиров? Вудуистов? Группа называлась The Stakes.Но играли они здорово.Музыка и алкоголь помогли сбросить напряжение, накопившееся у него за день — после общения с доктором Джоном Эйбелом, детективом Хэлом Винсентом и Йонасом Бернингэмом.Он не понимал их отношения. Точнее, не вполне понимал.Да, Новый Орлеан и вся северная часть побережья Мексиканского залива были разрушены. Да, сотни могил размыты и сотни гробов и просто останков вместе с телами жертв урагана расплылись по всей дельте реки.Однако это не значило, что обнаружение человеческой кости не требует тщательного и срочного расследования. И разве две бедренные кости, найденные в один день, пусть и в разных местах, не вызывают самых серьезных подозрений?Как он и ожидал, Джон Эйбел был недоволен новым вызовом. Но разве не ему, как судмедэксперту, надлежало определить, существует ли связь между двумя находками? Тот сразу же заявил, что кости принадлежали разным людям, если только на свете не существовало женщины с двумя правыми бедрами. Тон у него был резкий и возмущенный.Хол Винсент тоже был недоволен и заметил, что это вне его юрисдикции. Но он, по крайней мере, вежливо согласился, что обнаружение человеческих останков нельзя оставлять без внимания. Даже Йонас вел себя так, будто Эйдан делает из мухи слона. Йонас списал его беспокойство на счет затяжной депрессии после смерти Серены.Даже его братья были слегка ошеломлены сильной эмоциональностью его реакции, особенно когда окрестности прочесали и других костей не нашли.Это больше всего встревожило Эйдана.Другие — включая Джереми и Зака — считали наиболее вероятным, что во время наводнения кость принесло водой со старого семейного кладбища, расположенного за домом, к востоку от домиков для рабов.На этом кладбище было что посмотреть. Там имелось несколько склепов, причем самый крупный и красивый служил местом упокоения большинства Флиннов. Другие явно принадлежали семьям замужних дочерей, дальних родственников, слуг и друзей. Были могилы с гробницами и без. Конечно, логично было предположить, что кость изначально лежала здесь, однако на кладбище отсутствовали какие-либо свидетельства наводнения.Больше всего Эйдана настораживала общая готовность признать, что кость старая. Сговорились они все, что ли? Или он и вправду делал из мухи слона, видя преступление там, где его не было? К тому же на второй кости не было найдено следов плоти и она находилась неподалеку от кладбища.— Как твое впечатление?! — спросил Зак, перекрикивая музыку.— Что-что? — очнулся от своих мыслей Эйдан.— Как тебе группа?! — пояснил Зак.— Хорошая! — закричал Эйдан, подавшись вперед. — Хотя одеты мрачновато, на мой взгляд. У солиста потрясающий голос.Зак кивнул, внимательно глядя на Эйдана.— Что?— Ты в порядке?— Да, а что?— Ты хмурый какой-то, будто злишься.— Ничего подобного.— Нет, злишься.— Послушай, — вмешался Джереми, — забудь, что ты сегодня общался со стаей шакалов. Откуда бы ни взялась эта кость, только полный идиот отказался бы от расследования.Эйдан кивнул и улыбнулся. Один за всех, и все за одного. Его братья. Не каждому все-таки везет иметь таких братьев.Теперь Джереми и Зак оба внимательно смотрели на него.— Завтра с утра я поищу в Интернете списки пропавших, — сказал Зак.Эйдан неодобрительно покачал головой.— Может, у меня невроз, — сказал он. — Нам ведь за это не платят.— А я завтра наведаюсь в управление полиции, — предложил Джереми, — у меня есть там знакомые — по кампании в пользу детского дома. Я посоветуюсь с ними. Может быть, они что-то предложат. Сотни людей числятся среди пропавших после урагана, но я узнаю у них о последних случаях.Эйдан кивнул:— Спасибо. Я пока буду доставать Джона Эйбела.— Что касается дома, Эйдан, — сказал Джереми, — я знаю, что ты считаешь, что нам не по силам восстановить его. Но в нем есть что-то особенное… Так или иначе, не хочешь возиться с ним — ну и не надо. Мы с Заком сами найдем плотников и все такое.— Нет, это и моя ответственность. — Эйдан решительно тряхнул головой. — Если уж мы решили не продавать его, значит, надо делать ремонт. Первым делом нужно пригласить инженера-строителя для оценки его состояния. Мало ли кто станет уверять, что дом крепкий. Я поверю только специалисту.— Да, это в первую очередь, — поддержал его Зак.Эйдан снова откинулся на спинку стула и стал рассматривать музыкантов и слушателей. Через некоторое время внимание его привлек один старик из публики. Цвет кожи у него был скорее золотистый, чем темный. Черты его волевого и печального лица говорили о том, что он потомок сразу белых, черных и чироки. Он стоял, прислонившись к колонне справа от сцены, и его ленивая поза выдавала в нем завсегдатая.— Знаешь, откуда мне известно, что эти ребята лучше других, кто играет в городе? Потому что послушать их приходит много местных, — сказал Джереми, отвлекая Эйдана от созерцания незнакомца. И вдруг он настороженно нахмурился.— Что такое? — спросил Эйдан.— Смотри-ка, вон сидит твой медэксперт в компании других копов. И Хэл Винсент с ними. Он, кажется, причесался. Что-то он не похож больше на сумасшедшего ученого.— Джон Эйбел? Здесь? — не поверил Эйдан.Ему казалось, что тот должен быть нелюдимом, который приходит после работы домой и развлекается в лаборатории у себя в подвале.Но Эйбел и вправду сидел за столиком в группе полицейских. Он был в джинсах и футболке и выглядел моложе, чем днем. Очки он, наверное, сменил на контактные линзы и даже пригладил шевелюру. Похоже, ему тут нравилось.— Только не поворачивайся, — зашептал Джереми, — но вон идет еще один твой приятель.— Приятель? — удивился Эйдан и повернул голову в сторону двери, вопреки предупреждению брата.Он увидел Йонаса, пришедшего с женой, Мэтти.Пусть музыкальная группа была недурна и клуб популярен в городе, но все это было, мягко говоря, странно. Как могло получиться, что они все собрались в одном месте в одно время?Нет, он решительно не понимал, что происходит.Глава 4Йонас тоже был в джинсах, сидевших на нем так, будто их сшили на заказ по фигуре. Наверное, эта была дорогущая дизайнерская марка. На его рубашке поло не было ни морщинки, из прически не выбивалось ни волоска. Красавица Мэтти пришла в джинсах той же марки и шелковой блузке, облегающей ее тело с выдающимися, благодаря пластическим хирургам, формами. Волосы цвета платины были подстрижены и идеально уложены.— Да, это Йонас и его жена Мэтти, — сказал Эйдан.Они тоже его заметили. Йонас только помахал ему рукой и отвернулся, явно устав за день от его компании.Он направился к столику, где сидели копы, а Мэтти подошла к ним.— Привет, неужто ты здесь, Эйдан Флинн? А это, должно быть, твои братья. Йонас говорил, что вы унаследовали дом на берегу. Как дела?Пусть ее тело было накачано силиконом и не разваливалось лишь благодаря прошивке, ее приветствие было милым и искренним. Эйдан встал, обнял ее и поцеловал в щеку. Его братья тоже поднялись, и он их представил.— Правда, что вы хотите оставить дом себе? — спросила она, садясь на предложенный Джереми стул.— Предполагаем, — ответил Джереми.— Я так рада, что вы решили тут поселиться, — улыбнулась Мэтти. — Нам не хватает людей, которые хотят тут жить и работать. Слишком многие отсюда уехали. Кстати, здесь полно работы для частных охранников. — Она неуверенно взглянула на Эйдана.Он догадался, что она подумала о Серене. Когда он служил в ФБР, они часто встречались вчетвером. Она знала, что смерть Серены заставила его покинуть службу.Поселиться?Он пока об этом не задумывался. Он вообще нигде подолгу не жил. Даже в том месте, которое называл домом. Он был всегда в движении, торопясь схватить всю работу, которая имелась в соседних городах.Он жил на бегу.Что ж, пока его это устраивало.Странно. Несмотря на искусственную внешность, Мэтти была настоящей внутри. Она не была равнодушной.— Посмотрим, — улыбнулся Эйдан в ответ.— Смотри, не наша ли это знакомая? — вдруг спросил Зак, указывая пивной бутылкой на сцену.Эйдан взглянул туда. Пока басист объявлял следующий номер, соло-гитарист — в высоких ботинках и черной накидке с капюшоном, точно персонаж из фильма о вампирах, — наклонившись, принимал пластиковый стакан, который ему протягивала Кендалл Монтгомери.Не успел Эйдан успокоиться — благодаря теплой встрече с Мэтти, как все мускулы в его теле снова напряглись. На Бурбон-стрит было немало других баров с живой музыкой, почему же и Кендалл Монтгомери в этот вечер очутилась именно здесь?Гитарист с улыбкой взял стаканчик, отхлебнул и протянул его обратно. Прежде чем заиграть, он подтолкнул локтем ударника, который посмотрел на Кендалл, улыбнулся ей и помахал рукой.Затем она вернулась за свой столик, где сидел высокий, хорошо сложенный бритый мужчина с густыми черными бровями. Он, в свою очередь, поднял пивную бутылку, как бы показывая, что пьет за успех группы.— Какая красавица, — заметила Мэтти, чем еще больше понравилась Эйдану. Мэтти была не из тех женщин, которые всегда стремятся унизить других женщин, опасаясь конкуренции.— От красавицы слышим, — сказал Зак, на что Мэтти рассмеялась.— Благодарю! А вы ее знаете?— Сегодня познакомились. На плантации, — сказал Джереми.Эйдан поймал себя на том, что внимательно рассматривает Кендалл. Она была несомненно красива, но как насчет ее достоинства и гордости, которые она продемонстрировала им сегодня? Она и вправду такая или прикидывается? Может, она использовала Амелию Флинн ради наживы?Признаться, в это он не верил. Он хорошо разбирался в людях и обычно умел отличать ложь от правды. Он видел, когда собеседник лжет — таких выдавал трепет ресниц, волнение, бегающий взгляд. Кроме того, судя по ее одежде и машине, она не бедствовала, но и как сыр в масле не каталась. У нее не было, например, бриллиантов в ушах или на пальцах. Непохоже, что она доила Амелию.Лишь однажды она уклонилась от прямого ответа на его вопрос — когда он заинтересовался Амелией и тем, что ей мерещилось по ночам. И она разозлилась на них — нет, скорее на него, приняв его вопрос за оскорбление в адрес Амелии. И ее гнев был непритворным.У нее были поразительно красивые волосы — густая длинная пламенная грива, не меркнущая даже в сумеречном свете бара. Черты ее лица отличались классической симметрией: большие выразительные глаза, рельефная линия подбородка, высокие скулы, красивый рот — не большой и не маленький. Она могла бы служить моделью для скульптора. Манеры Кендалл подчеркивали ее красоту. Она была высокая и держалась прекрасно. Элегантно. Она легко и грациозно двигалась, сохраняя прямую осанку. Она была из тех женщин, которые не только привлекают внимание, но и способны удержать его.Интересно, что он сам рассматривал ее совершенно равнодушно. Хотя… тут он лукавил. Наоборот, она его сильно волновала. Как бы они все ни пытались быть современными мужчинами, природу не переделать. На женщину с такой фигурой невозможно не смотреть и не представлять себе, какова она на ощупь. И какова она, черт возьми, в постели.Он с досадой отвернулся. Нет, он вовсе не сделался монахом после смерти Серены. У него были женщины, и немало. Но правила игры для него изменились с тех пор, как он в последний раз заводил роман. Некоторые из его женщин искали серьезных отношений, но большинство довольствовалось одной ночью — вот эти и были ему по нраву. Он не хотел, проснувшись утром, видеть чужое лицо у себя на подушке. Он не хотел дружбы. И уж конечно, не хотел спать с другом.Его женщины не были его друзьями. Он едва бывал с ними знаком.Он обернулся и увидел, что лысый спутник Кендалл глядит на их столик. Глядит на него.— Извините, пожалуйста, — вежливо сказал он Мэтти и братьям.— Пожалуйста-пожалуйста, — Мэтти понимающе улыбнулась и слегка кивнула в сторону Кендалл.Он не стал разочаровывать ее, объясняя, что надежды ее напрасны. Он и сам не понимал, зачем он идет туда, но явно не для того, чтобы пригласить Кендалл на свидание.Подойдя к их столику, он поздоровался, представился и пожал руку лысому. Это был симпатичный парень. Наверное, ее бойфренд.— Приятно снова вас видеть, мисс Монтгомери.Лысый заулыбался.— Значит, вы Эйдан Флинн. Я — Мейсон Адлер, коллега Кендалл. Приятно познакомиться. Присоединяйтесь.Эйдан взял стул и присел к ним за столик. По стандартам Бурбон-стрит было еще рано, и народу в баре было пока немного.Но зато здесь собрались все, кого он видел за день.Кендалл пристально смотрела на него своими глубокими зелеными глазами. По ее лицу невозможно было понять, довольна она или нет.— Что вы здесь делаете? — наконец спросила она.Он сдвинул брови.— Слушаю музыку, пью пиво.— Но… почему здесь?Он едва не рассмеялся. Значит, ее тоже мучают подозрения.— Зак нас сюда привел. Ему нравится эта группа, особенно гитарист.— Винни отлично играет, — сказала она, а затем прибавила: — Что там с костью, которую вы нашли?— Они считают меня паникером. — Он поморщился и передернул плечами.— То есть?— Это уже вторая кость. Первую я нашел утром.Пока она молча хмурила лоб, вмешался Мейсон:— Подождите-ка, вы уже находили такую кость? — Он укоризненно взглянул на Кендалл, будто она что-то от него скрыла. — Возле дома?— У реки.— Человеческую кость?Эйдан кивнул, откинулся на спинку стула и решил объяснить:— Я частный детектив. Меня попросили отыскать сбежавшую из дома девочку-подростка. Как оказалось, она жила с группой других подростков в коттедже у реки. Я заметил кость, когда был с детьми, а потом вернулся с полицией и судмедэкспертом.— А девочка отправилась домой? — спросила Кендалл.— Да, там все закончилось хорошо.— Повезло, — заметила Кендалл. — Не всегда так бывает.— И что же сказал судмедэксперт?— По его мнению, кость старая и попала на берег из какой-то размытой могилы. Сейчас всплывает много старых костей.— Это печально, но факт, — сказал Мейсон.Эйдан подумал, что он похож на вышибалу, хотя, кажется, человек приличный.— Да, к сожалению, — согласился Эйдан.— А вы часто здесь бываете? — спросил Мейсон.— Иногда. Несколько лет назад начал приезжать.— Удивительно… — Мейсон встряхнул головой. — И все это время вы ничего не знали о вашей семье и что вы наследник плантации?— Ровным счетом ничего не знал.Официантка принесла и поставила на стол три кружки пива. Когда Эйдан вопросительно взглянул на нее, она пояснила:— Это вам от Винни.— Значит, Винни отличный гитарист и ваш добрый друг? — спросил Эйдан у Кендалл, будто не видел ее у сцены некоторое время назад.— Да, мы дружим со школы, — ответила она.— Я что-то не пойму их стиля, — сказал Эйдан, — странно как-то они одеты.— Странно? — со смехом переспросила Кендалл. — Это в порядке вещей для Нового Орлеана.— То есть вы даже не догадывались о существовании плантации Флиннов? — не отставал Мейсон, не замечая, что разговор перешел на другую тему.— Мейсон… — тихо предостерегла Кендалл.— Нет, не догадывался. А если бы и догадывался, что с того? Мало ли на свете Флиннов?— Говорят, что ваши братья талантливые музыканты. — Кендалл попыталась отвлечь их от тяжелой темы.Эйдан кивнул.— А вы что же?— Что я?— Что вам помешало стать музыкантом?— ВМФ США.— Знаете, вы должны зайти к нам, чтобы узнать свою судьбу, — сказал Мейсон.— Мейсон! — воскликнула Кендалл и даже побледнела.— Для чего? — нахмурился Эйдан.Кендалл вскочила.— Я схожу и приглашу к нам ваших братьев. И вообще мне пора. Становится поздно.— Кендалл! Только восемь часов, — возразил Мейсон.— Я знаю, но мне завтра рано открывать магазин, — взволнованно ответила Кендалл, словно боялась, что ей не поверят.— А где находится ваш магазин? — полюбопытствовал Эйдан.Узнать судьбу? Что же это за магазин?— На Ройал-стрит, называется «Чай и Таро», — ответил за нее Мейсон.— Понятно, — протянул Эйдан, чувствуя странное напряжение в мышцах.Таро. Гадание на картах. Выходит, она аферистка. Он был втайне разочарован.— Послушайте, извините, но мне пора, — решительно заявила Кендалл.— Винни не переживет. Он собирался спеть свою новую песню, — напомнил ей Мейсон, — он хотел, чтобы ты услышала.— Я послушаю в другой раз. Мне нужно идти. Спокойной ночи.Когда она повернулась и зашагала к выходу, Эйдан, сам того не ожидая, вскочил со стула.— Она далеко живет? — спросил он Мейсона.— Нет, тоже на Ройал, ближе к Эспанаде. Там безопасно, — заверил Мейсон.Мейсон определенно вызывал любопытство, однако между ним и Кендалл ничего не было, иначе он не вел бы себя так беззаботно.— Как бы пьяные на улице к ней не пристали, — сказал Эйдан. — Пойду, пожалуй, прослежу.Мейсон кивнул:— Это идея. А я пойду поздороваюсь с вашими братьями.Эйдан так и не узнал, что делал дальше Мейсон, потому что выбежал на улицу вслед за Кендалл.Вечером в понедельник на Бурбон-стрит было довольно спокойно. Зазывалы пытались затянуть прохожих в свои заведения. Из одного места раздавалась старая добрая музыка кантри, а через дорогу брыкались неоновые ноги на рекламном щите у стриптиз-клуба. Группа членов студенческого братства шла по улице парами, переплетя руки, расплескивая вино из пластиковых стаканчиков, и распевала какую-то непонятную песню. Две женщины в надувных шляпах захихикали, глядя на эту процессию.Кендалл нигде не было видно, и он свернул на Ройал.На Ройал-стрит было тихо, как в могиле. Пожилая пара выгуливала терьера. Кто-то быстро шагал впереди. Кендалл.Он поспешил за ней. Он не пытался нагнать ее бесшумно, но она, должно быть глубоко задумавшись, резко обернулась и вскрикнула, когда он тронул ее за плечо.— Ах! — сказала она, узнав его.— Извините. Я не хотел вас испугать.— Вы меня не испугали, просто я не ожидала, — с негодованием заявила она, воспринимая его слова в штыки.Что ж, это и понятно, ведь он был невысокого мнения о предсказателях, гадалках и подобных гражданах. Он этому не верил и не сомневался, что и она не верит, хотя и не мог бы объяснить почему. Возможно, потому, что она производила впечатление уверенного в себе и практичного человека.— Извините, — еще раз сказал он.Пульсирующая на ее шее венка ясно показывала, что сердце у нее бьется слишком быстро. Что бы она ни говорила, а он все-таки испугал ее.— И что вам надо?— Я подумал… я думал… Тьфу, черт. Я хотел вас проводить.Она уставилась на него тяжелым взглядом.— Вы решили, что мне нужны провожатые? — В ее голосе было поровну возмущения и недоверия.— Ну… темно все же, ночь, — пробормотал он.— Я гадаю на картах Таро, по ладони, у меня есть к этому способности. Вам не кажется, что я могла бы увидеть опасность, если бы она была? — сухо произнесла она, не сводя с него злого взгляда.— Сомневаюсь.— Я здесь живу. Я здесь родилась. У нас совсем не такой ужасный город, как о нем говорят. У нас есть проблемы, но в каком городе их нет? Я спокойно сама пройду два квартала до своего дома. Благодарю вас за заботу, но я не верю, что вы хотели меня проводить. И я вас спрашиваю еще раз: что вам от меня надо?Понимая, что медлить или врать было бы глупо, он признался:— Я хочу больше узнать о вас.— Обо мне?— И о том, как вы посещали Амелию и что происходило ночью. Что ей мерещилось, что снилось. Что она вам рассказывала и что пугало ее — и вас.Пристально взглянув на него, она с тихой усмешкой проговорила, будто насмехаясь над собственными словами:— Духи?— Вы верите в духов?Она почувствовала, что это не притворный интерес, не издевка.— О нет, конечно же нет, — ответила она тоже вроде бы искренне.Они пошли вместе, и он упомянул, что одной из причин, по которым ему всегда нравился Новый Орлеан, была его архитектура. Она рассказала ему о зданиях, мимо которых они проходили. Десять минут спустя они все еще говорили.У нее в квартире.Кендалл и сама не понимала, как она ухитрилась пригласить его, когда он ей совсем не нравился. Однако он был у нее.Она жила на первом этаже прекрасного старого здания, построенного в 1816 году. В нем было четыре большие квартиры, по две на каждой стороне коридора. В ее квартире была большая прихожая, коридор, две спальни, одна из которых служила ей кабинетом, а также кухня и гостиная, разделенные длинной стойкой. Из гостиной через высокие створчатые двери можно было попасть во внутренний дворик, который изначально располагался со стороны фасада. Двор был огорожен изгородью из штакетника с калиткой. Когда-то ею пользовались как парадным входом.— Мило здесь у вас, — оценил Эйдан. Поскольку он проник к ней в дом, она чувствовала себя обязанной предложить ему выпить, и теперь он рассеянно поигрывал бокалом со скотчем, глядя через стеклянную дверь во двор. — Это ваша собственная квартира?— Нет, я ее снимаю.— Ваш салон приносит доход?— Я не жалуюсь.— В округе, наверное, полно приверженцев вуду и оккультизма.— Для моих клиентов это в основном развлечение.Он отвернулся от окна и прошел за стойку, где уселся на высокий табурет.— А есть такие, для которых это не развлечение?Прежде чем ответить, она сделала хороший глоток водки с клюквенным соком.— У вуду очень много серьезных последователей, на самом деле.— Я тоже могу прочитать описания всех этих ритуалов в Интернете и объявить себя священником, — отмахнулся он. — Это не значит, что в этом есть что-то серьезное.— Вуду была религией народов Таити. Это смесь древних африканских верований и католицизма. Вудуисты молятся святым и веруют в верховное существо, Бога.— А еще они умеют наносить вред человеку, втыкая иглы в кукол, а их священники знают, как воскресить человека из мертвых, превратив его в зомби.— Вы, случайно, не тайный вудуист? — усмехнулась Кендалл.— Нет. Религии и верования меня вообще не интересуют, мне более интересны люди, которые используют эти вещи в корыстных целях.— Не сочтите за оскорбление, — сказала она, пожимая плечами, — но почему вы решили, что тут происходит что-то ужасное? Не так давно по Миссисипи плавали не только кости, но целые трупы. Каждый день тут что-то находят. И еще не один год будут находить.— Я знаю. Это была страшная трагедия.— Но все-таки убеждены, что здесь нечисто. Помимо того, что на плантации живут бездомные, а я ничего об этом не знаю.На его губах промелькнула печальная улыбка.— Простите, если я обидел вас, — сказал он, поднимая свой бокал. — Вас было всего двое женщин, к тому же одна — старая и немощная, в огромном доме на огромной плантации. Вы не обязаны были за ней ухаживать, и я глубоко благодарен вам за вашу доброту, и, уж конечно, вы не нанимались в сторожа. И отчего же все это меня беспокоит? Назовите это интуицией, если хотите. Кость, которую я нашел у дома, показалась мне подозрительной потому, что ранее я обнаружил другую кость на берегу.— Тут вокруг полно таких костей.— Да, но…— Но?— Расскажите мне об Амелии, — вдруг попросил он, на удивление резко меняя тему.Огромная черная персидская кошка по имени Иезавель выбрала этот момент, чтобы подойти к Эйдану и начать тереться о его ноги, так громко мурлыча, что Кендалл отчетливо слышала ее за три метра.Неожиданно для себя Кендалл бросилась через всю комнату, схватила кошку и выставила в прихожую, мысленно отчитывая ее. «Не зря я назвала тебя Иезавель»[7], — думала она.— Какая красивая кошка, — заметил Эйдан.— Спасибо, — сдержанно поблагодарила Кендалл.Он ничего не сказал о том, что Кендалл не понравилось проявление кошачьей симпатии.— Амелия… — напомнил он.— Она всегда была очень добра ко мне. Наверное, между нами существовала духовная связь. Чудесная женщина. Она умерла от рака. Хотя адвокат вам, вероятно, сообщил.— Я полагаю, она принимала морфий как обезболивающее? — спросил Эйдан.— Да, — неохотно подтвердила Кендалл, зная, куда он клонит.— И у нее бывали галлюцинации?— Да, — еще более неохотно ответила Кендалл.— А у вас?Довольно с него любезностей. Его темно-синие глаза, подернутые инеем, в упор уставились на нее, тон изменился.— Не знаю, что вам ответить. Недели за две до смерти ее постоянно преследовал страх. Я поставила раскладушку в ее комнату, чтобы быть с ней ночью. Порой она просыпалась, крича, что видит огни. Я всегда была полусонной, так что не могу вам точно сказать, видела ли я эти огни или нет. Не огромные фонари, как у летающих тарелок, а светящиеся точки в районе кладбища. Иногда ей что-то слышалось, но я опять же воспринимала все сквозь сон. Слышала ли я что-нибудь необычное? Я не уверена.— А что вы слышали?— Я слышала, как воет ветер. Иногда этот вой походил на крик, но так бывает, когда он свистит в старых дубах. Шорохи — опять, наверное, ветер. Или белки. Все это объяснимо, я уверена… Но вот в конце…— Что… в конце?«А он хороший следователь», — подумала она, подчиняясь его вкрадчивому голосу, который ласково принуждал ее продолжать.— Меня тоже начали одолевать страхи. — Она глотнула из бокала и задумалась. — Вообще-то я всегда ощущала себя в безопасности на плантации. Словно… под защитой прошлого, как бы под защитой доброго духа. Может быть, у меня сложилось такое впечатление от красоты этого места. Но к концу Амелия все-таки заставила меня несколько раз понервничать. То есть ночью там бывает такое ощущение, будто ты одна на свете. И несмотря на ощущение безопасности, мне было не по себе… потому что я чувствовала, что вокруг происходит что-то злое, нехорошее… но если я буду смирно лежать на своей раскладушке, то никто меня не тронет. Слышала я что-то или нет — не знаю, но на всякий случай клала рядом с кроватью бейсбольную биту.— Надо было класть ружье.— Это было бы здорово, но я не умею стрелять. Чего доброго, я застрелилась бы сама или застрелила Амелию.Он улыбнулся:— Вам необходимо научиться стрелять. Особенно если вы планируете и дальше ночевать на уединенных плантациях. Понимаете, есть вещи похуже, чем привидения. И это вполне реальные чудовища из плоти и крови.— Нет, знаете, я больше ничего такого не планирую, так что обойдусь без снайперских курсов.— Ладно. Расскажите все до конца.Кендалл невольно вздрогнула. Она ненавидела себя за это, зная, что он отмечает каждое ее движение.— В конце ничего особенного не было, только она начала бредить, будто разговаривала с какими-то невидимыми мне собеседниками.— И что она говорила?— Разное.— Например?— Порой бывало так, словно она читает лекцию по истории. Она говорила о Реконструкции — после Гражданской войны, после Первой мировой, Второй мировой, вспоминала Мартина Лютера Кинга… и все в таком роде. О том, как она гордится своим старым домом. Мне казалось, что она счастлива. Казалось, что она говорит с…— Духами?— Именно.— Ей кололи большие дозы морфия…— Еще какие… Это делала не я, я ведь не медик. Я наняла медсестру, когда стало ясно, что Амелии недолго уже осталось. Она не хотела умирать в больнице. Она хотела умереть в том доме, где родилась. Но однажды…— Что?— Она была без сознания, в коме, и вдруг она открыла глаза и села. Посмотрела прямо на меня, попрощалась и сказала, что любит меня. А затем она протянула руку — будто рядом кто-то стоял — и сказала: «Пора. Я готова». И затем она умерла.— Морфий, — тихо проговорил Эйдан, словно желая подбодрить ее, убедить ее в этом.— Конечно, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.И вдруг ей стало не по себе, хотя он стоял далеко и не собирался ей угрожать. Он вел себя вежливо и даже по-доброму. Издевается? Нет, скорее всего. Она чувствовала его искренность. А когда он улыбался или просто задумчиво молчал, он был чертовски привлекателен. Высокий рост и широкие плечи придавали ему стать, а резкие суровые черты лица выдавали интригующую силу. В нем была внутренняя энергия, источавшая жар, и даже сексуальная харизма. Этим он в немалой степени был обязан своей уверенности, которая позволяла ему не притворно плевать на то, что подумают о нем другие.Интересно, что все-таки случилось с его женой?Но спрашивать она, конечно, не собиралась.Она стыдила себя за свое внезапное смущение. Если он был свободным мужчиной, а она свободной женщиной, это не означало, что они должны броситься друг на друга. О боже! Что за нелепые мысли лезут в голову? Он не понравился ей с самого начала и по-прежнему не нравился. И как мужчина он…«При чем здесь это? — одернула она себя. — Для него я не более чем мошенница».А разве она сама порой не считала себя мошенницей?Нет, он должен уйти. Она устала. Она чувствовала странную слабость, и это ее беспокоило. От усталости логическое мышление отказывалось служить ей.— Мне, пожалуй, пора спать, — кашлянув, сказала она.— Разумеется, — словно очнулся Эйдан, пристально изучавший ее, как и она его. Как давно? Что-то мелькнуло у него перед глазами. Вспышка. Будто он увидел в ней что-то привлекательное. — Конечно. — Он поставил свой бокал на стойку. — Спасибо.Вежливые слова. Отстраненные. Она не пошла проводить его. Лишь услышав, как хлопнула входная дверь, она отправилась в прихожую и щелкнула замком.Удивительно, но, оставшись одна, она не почувствовала долгожданного удовольствия от мысли, что теперь можно расслабиться, отдохнуть… Зато…Ей было по-прежнему не по себе. И хотелось, чтобы он был с ней. Какая нелепость. Ее уютная квартира теперь казалась ей пустой. Ей было одиноко, как никогда в жизни.Иезавель нерешительно мяукнула. Кендалл взяла ее на руки, потерлась подбородком о мягкую кошачью шерсть. Она любила всех животных, но при ее рабочем графике она могла позволить себе завести только кошку.— Почему мне сейчас хочется, чтобы ты была собакой? Большой собакой, как мастиф или питбуль.Иезавель снова мяукнула.— Ты мне очень помогла, — иронически заметила Кендалл.Но кошка была не виновата в том, что не могла избавить Кендалл от чувства одиночества. И страха.Глава 5Смерть.Бывает насильственной и мирной, на поле боя, на улице, дома или в больнице. Мертвые люди иногда походят на спящих, а иногда их находят разорванными в клочки, со следами глумления и разложения.В современном мире смерть быстро прячут с глаз долой, если только речь не идет о последствиях глобальных бедствий. Тогда появляются полевые госпитали, временные морги, а иногда массовые захоронения или сожжения.Впрочем, ураган давно миновал. Новый Орлеан быстро восстанавливался.Восстановили и морг, разрушенный стихией. Все здесь было новым. Посетители входили в тихую, со вкусом оформленную приемную, которая могла бы быть приемной врача или адвоката. Играла мягкая музыка, дежурная — молодая женщина с приятным голосом — предлагала помощь.Было сделано все возможное, чтобы замаскировать присутствие смерти в месте, куда близкие приходили в последний раз взглянуть на тех, кого они любили. Иногда полицейские беседовали здесь с живыми, пытаясь разгадать тайны мертвых.Эйдану был знаком этот морг, поскольку он бывал здесь несколько раз, приезжая в Новый Орлеан по делам. И как во всех моргах, несмотря на все попытки скрыть это, здесь было что-то… уже впитанное стенами. Никакой музыкальный центр не мог высушить слезы матери, потерявшей ребенка. И никакая белизна не помогала заглушить запах смерти.Но девушка за стойкой была приятной, с виду полной искреннего сочувствия. А может быть, она стала хорошей актрисой за все время, что ей приходилось встречать полицейских, родителей, родных и друзей, тех, кто пришел сюда в страхе найти ближнего среди покойников, и тех, кто испытывал облегчение, избавившись, наконец, от заботы о ближнем.— Здравствуйте, мистер Флинн, — приветствовала она Эйдана.Очевидно, они уже встречались. Хорошим же он был сыщиком, что не запомнил ее. К счастью, у нее на груди висел именной жетон — Руби Бордо, так что он мог сделать вид, что узнал ее.— Привет, Руби, — улыбнулся он. — Я надеюсь увидеть доктора Эйбела. Он здесь?— Я сейчас узнаю.Она улыбнулась и стала набирать номер. Когда ей ответили, ее улыбка мигом испарилась. Она нахмурилась. Слышно было, как на том конце орет Эйбел.Руби положила трубку и виновато взглянула на него:— Он очень занят. Извините.— Хорошо, я подожду.— Хм… он нескоро освободится, — зарделась юная Руби, которая, по-видимому, вообще легко краснела.— Я могу хоть целый день его ждать, — сообщил ей Эйдан, садясь в кресло. — Только передайте ему, что я здесь. Я дождусь его.Он подозревал, что здесь есть служебный выход, и хотел помешать Эйбелу им воспользоваться.— Вы хотите, чтобы я… снова ему позвонила? — спросила Руби с таким выражением, будто он посылал ее в клетку со львом.— Да, пожалуйста, если можно.Она поколебалась, затем вышла из-за стойки.— Мистер Флинн, вы должны понять. Вы не представляете, сколько у нас было работы в течение нескольких месяцев после «Катрины». Вы не знаете, как нам доставалось. Доктор Эйбел — неплохой парень, просто ему пришлось многое пережить, как и всем нам.— Я понимаю, — мрачно ответил Эйдан.— Тем более.Она стояла, не двигаясь с места, и ждала, пока он уйдет. Она молилась, чтобы он ушел. Но как бы ни жаль ему было мисс Бордо, уходить он не собирался.— Знаете, что бы ни случилось в прошлом, люди до сих пор погибают. Не все убийцы погибли во время урагана, и доктору Эйбелу это известно.— О боже, вы расследуете убийство?! — воскликнула она.— Возможно.Кивнув, она выпрямилась и подошла к телефону. После кратких переговоров она положила трубку и сказала ему:— Идемте со мной.У дверей прозекторской она указала на вешалку, где висели белые халаты:— Наденьте.Облачившись в халат и натянув маску, он вошел в прозекторскую. Доктор Эйбел был занят очередным вскрытием. Почему-то Эйдан был уверен, что этот труп нарочно приберегали для его прихода.— Я же сказал вам, Флинн: я занят, — произнес доктор Эйбел, не поднимая головы, и сделал первый надрез. Из трупа брызнула зеленая зловонная жидкость. Ассистент доктора отскочил, бормоча что-то.Эйбел взглянул на Эйдана с явной надеждой, что тот тоже испугается.Зрелище и вправду было страшное. Смерть вообще страшная штука. Эйдану доводилось видеть тела погибших на бойне, убитых в мирное время, жертв покушений и даже пыток. Это всегда тяжело. Но он научился не подавать виду. Только однажды нервы подвели его — когда он увидел Серену. Он прогнал это воспоминание.— Наверное, этот парень пролежал на жаре, прежде чем его нашли? — спросил он.— Лерой Фарбург, — проворчал доктор Эйбел. — Неделю валялся вот так на душном чердаке. Его жена сказал копам, что он застрелился нечаянно. Ага, аж четыре раза.— А что у нее было, автомат «узи»?— Нет, старый обрез Лероя. — Эйбел отошел, чтобы ассистент вытер жидкость.— Есть какие-нибудь результаты по тем костям? — спросил Эйдан.Эйбел напрягся.— Вы что, не видите, что я занят?! — раздраженно рявкнул он.— Вы могли бы поручить заняться ими коллеге или ассистенту, — предложил Эйдан, за что удостоился ядовитого взгляда.— Мистер Флинн, вам известно, сколько у нас неопознанных трупов? Да что там трупы, сколько частей тел?— Я догадываюсь, — невозмутимо отвечал Эйдан. — Но… прошу вас… как только у вас будет время, исследуйте эти кости.Эйбел уставился на него в упор.— Вы разыскиваете без вести пропавшего, мистер Флинн? Клиент дышит вам в затылок? В таком случае ваш клиент должен подождать, пока у меня появится возможность провести тщательное криминологическое исследование. Это понятно?— Нет у меня клиента, — сказал Эйдан. Эйбел угрюмо молчал. — Я был бы вам очень признателен за помощь.Закатив глаза, Эйбел проскрипел сквозь зубы:— Я займусь вашими костями в течение нескольких следующих дней. И затем позвоню вам.— Хорошо, спасибо. А если вдруг забудете, то я сам вам позвоню, — любезно предупредил Эйдан.Скальпель Эйбела с силой врезался в труп. Интересно, нет ли какого-нибудь закона, карающего за насилие над препарируемыми трупами? — подумал Эйдан.Ему больше нечего было делать в прозекторской. Он еще раз вежливо поблагодарил Джона Эйбела и вышел.Кендалл слышала множество историй о Мари Лаво, знаменитой королеве вуду из Нового Орлеана. Таланта той женщине было не занимать, однако была ли она настоящей прорицательницей или лишь ловко использовала полученную ранее информацию? Кендалл все-таки подозревала последнее. На самом деле гадать по картам Таро было несложно. Они все имели несколько значений. Например, карта Смерть не всегда означала смерть. Часто она указывала на перемену, на конец одного и начало нового цикла в жизни. И так со всеми картами. От гадающего требовалось сосредоточиться, задать несколько правильных вопросов и затем дать несколько общих ответов, настолько общих, что они всегда как-нибудь да оправдывались.Гадание на чайных листьях было более коварным делом, но одновременно и более простым. В конце концов, чайные листья есть чайные листья. Как можно знать, на что они будут похожи, когда клиент выпьет свою чашку? Однако находчивый прорицатель всегда сумеет увидеть именно то, что нужно клиенту.Мерфи не один год ходила к Кендалл. Эйди была вдова семидесяти лет, маленькая, проворная и очень милая. Она обожала гадание на чайных листьях. К счастью, тут у Кендалл имелся обширный материал для выдумок. У Эйди было шестеро детей, девятнадцать внуков и одиннадцать правнуков, и все, что говорила ей Кендалл, было обычно связано с кем-то из них. Однако чаще всего Кендалл — подобно Мари Лаво — слушала. И тщательно обдумывала свои ответы.Теперь они сидели в маленькой комнате за покрытым скатертью столом, с кристальным шаром и колодой карт. Эйди захватила свою чайную чашку. Она всегда просила один и тот же сорт чая — ирландский со сливками.— Значит, у этой негодницы Амелии были родные! — воскликнула Эйди.Они с Амелией познакомились когда-то в кафе. Они всегда носили одинаковые хлопковые платья, шляпки-таблетки и короткие белые перчатки. В первый же день они крепко подружились. Когда Амелия родилась, ее семья была богатой, а умерла она, владея лишь домом и парой безделушек. Эйди родилась на хлопковой плантации, где работал ее отец. Они жили в хижине без воды и электричества. У Амелии не было детей; у Эйди была целая футбольная команда, считая всех ее потомков. Но этих женщин объединяло нечто особенное — хорошие манеры и мораль. Одна была белой, другая — черной, и каждая почитала их дружбу за счастье.В принципе Эйди не была чернокожей. Ее кожа имела скорее бронзовый цвет, а глаза у нее были ярко-янтарные. Она любила повторять, что понимает белых, потому что в ней течет частица их крови. Она жалела, что у Амелии и Кендалл нет черной крови, потому что это делает женщину сильнее.— Нет никого сильнее черной женщины, детка. Даже самый большой мужчина ее не одолеет…— Я познакомилась с Флиннами. Они, кажется, приличные люди, — рассказывала ей теперь Кендалл.— Хм. И эти приличные люди ни разу не удосужились навестить одинокую тетку?— Они не знали, что у них есть тетка, — пояснила Кендалл.— Странно это все, — снова хмыкнула Эйди. — А теперь давай посмотрим, что нам скажут чайные листья. Не выиграю я, случаем, в лотерею? Не то чтобы я играла в лотерею, но, может быть, стоит попробовать. Как ты думаешь? Стоит?— Нет, я не даю таких советов, вы же знаете, мисс Эйди, — рассмеялась Кендалл. — Эйди всегда была «мисс», несмотря на свое вдовство и кучу детей.— А ты знаешь, что я не покупаю лотерейных билетов, — тоже со смехом отвечала Эйди. — Ну так расскажи мне, что показывают листья.Кендалл легонько встряхнула чашку и стала рассматривать затейливый узор, который образовали листья на дне. Узор был довольно явный. «Это случайно, — сказала она себе. Она так напрягала зрение, что перед глазами все поплыло. — Ну вот еще не хватало, — подумала она, — все глаза сломаешь с этими листьями».Она хотела посмотреть в сторону, но не могла. И туман в глазах становился все гуще. И вдруг она увидела четкую картину. Целую сцену из жизни. Будто она на плантации в день смерти Амелии. И Амелия — хрупкая, слабая, лежит в постели без сознания. Медсестра сказала, что она, вероятно, уже не очнется.Но она очнулась. И села. И Кендалл подскочила и взяла ее за руку. Амелия взглянула на нее, сказала, что любит ее, а затем… перевела взгляд на изножье кровати, улыбнулась и произнесла: «Я готова». Она потянулась туда, и… Там было нечто. Некто. Некто в сверкающих светлых одеждах протягивал Амелии руку.Кендалл чуть не выронила чашку и услышала голос — голос Амелии, шепчущий ей в ухо:— Помоги Эйди. Пожалуйста, помоги ей.Эйди вдруг вскочила на ноги, и с этим движением все исчезло — нет, не колдовство — воспоминание. Так, по крайней мере, хотелось думать Кендалл.— Что случилось, мисс Эйди?— Я не пойду к врачу, — заявила Эйди.— Что??— Но ты ведь только что сказала: «Идите к врачу, Эйди. Идите немедленно, пока не поздно».— Я? Да нет же… Я ничего не говорила, — возразила Кендалл, беря Эйди за руку.И едва их руки соприкоснулись, ее словно прошило молнией. Это было знание — глубокое, точное знание: у Эйди рак.Эйди смотрела на нее с ужасом, да и сама она внутренне содрогнулась. Она и не слышала этих слов. Ее пугало выражение лица Эйди.Но она знала.— Мисс Эйди, я сама вас отведу. Вам тотчас нужно к врачу.— Я терпеть не могу врачей. Они меня заколют и зарежут.— Мисс Эйди, вы больны, но вашу болезнь можно остановить, если действовать быстро.Мисс Эйди огляделась, прижимая сумочку к груди. Затем она хмуро посмотрела на Кендалл.— А Лютер-младший выиграет футбольный матч в субботу?— Этого я не знаю. Я знаю только, что вам нужно к врачу. Я пойду с вами, обещаю. Но идти нужно срочно.— Ладно-ладно.— Или я позвоню вашей дочери Ребекке, — пригрозила Кендалл.Старшей дочери Эйди было пятьдесят два. Она работала в лаборатории при морге. Это была серьезная женщина, нежно любившая мать. Она и сама иногда приходила к Кендалл погадать. «Так, ради интереса», — всегда говорила она. И это бывало действительно интересно. Они с Кендалл переключались на обсуждение всех карт и их значений.Мисс Эйди упрямо и хмуро смотрела на нее.— А листья говорят, что мне это поможет? Потому что, если нет, я им не позволю колоть меня и резать и совать иголки мне в руку. Я уже хорошо пожила, слава богу. Мне не страшно умереть. Но я не хочу умирать в больнице. Я хочу умереть у себя дома.— Вы не умрете, если обратитесь к врачу, — настаивала Кендалл.— Ну хорошо.— Тогда мы запишем вас прямо сейчас.Когда они вошли в салон, Мейсон, который в это время демонстрировал покупателю один из их самых красивых кристаллов, с удивлением наблюдал, как Кендалл и Эйди идут прямиком к телефону. Пока они звонили врачу и договаривались о приеме, кристалл был продан. Покупатель кристалла придержал для Эйди дверь, когда та покидала салон.— И что все это значит? — спросил Мейсон.— По-моему, у нее рак.— Что? — Мейсон посмотрел на нее как на сумасшедшую. — С каких это пор ты уверовала в свой дар? Для чего тебе понадобилось до смерти пугать бедную старушку?«Действительно, что это было?» — мысленно недоумевала Кендалл. Ей хотелось встряхнуться, убедить себя, что это не более чем тревога об Эйди и что сходить к врачу ей не повредит в любом случае. Но как бы она ни старалась найти всему рациональное объяснение, беспокойство не оставляло ее. Было в этом что-то страшное.Как и в первые два раза. Но тогда она гадала на картах, а за картами легко устаешь от напряжения и начинает мерещиться всякое.— Я… я думаю, это потому, что я провела много времени рядом с Амелией…— И теперь у всех стариков должен быть рак?— Нет, конечно. Но, возможно, у меня появилось какое-то чутье после Амелии. Так или иначе, отвести ее к врачу не помешает. В четверг я немного задержусь. — Кендалл подошла к стойке. — Если кому-нибудь сегодня захочется узнать свою судьбу по чайным листьям, погадай им, ладно?Мейсон насмешливо взглянул на нее и пожал плечами:— Как скажешь. Если это все, что тебе нужно.— Это все.К приезду Эйдана эксперт был уже на месте. К счастью, Джереми тоже приехал рано и показывал ему дом. Эйдан поздоровался, убедился, что у Джереми все под контролем, и оставил их вдвоем.Эйдан вернулся во двор и снова уставился на дом, сам не зная, что он хочет увидеть. Вчера он был уверен, что видел на балконе женщину в белом. Не Кендалл ли это была? Скорее всего. А кто другой?Но когда он встретил Кендалл у дверей, он сразу обратил внимание, что она не похожа на ту женщину. Та была светлее и одета в белое. Женщина в белом. По-видимому, он слишком увлекался романами о привидениях в свое время. Не было никакой женщины в белом. Во всем виновата игра света, возникающая из-за капризов погоды, когда ветер и грозовые тучи быстро сменяются солнцем и чистым небом.Он закрыл один глаз и почти с обидой оглядел дом. На самом деле не женщина в белом его волновала. Ему наверняка померещилось. Ему не нравилось ощущение, которое у него вызывал дом. Было в нем что-то нехорошее, темное, зловещее.Он принудил себя мысленно встряхнуться. Дома — не люди, их делают из дерева, кирпича и камня, гвоздей и цемента, ничего другого в них нет.Обойдя дом, он вышел к хижине, где ранее нашел банки из-под супа и кость. Земля вокруг была вся изрыта, словно после нашествия кротов, — это полицейские искали другие кости и прочие подозрительные предметы. Он опустился на корточки, чтобы получше рассмотреть плоды раскопок. Другие кости тут несомненно имелись — куриные, а также пустые пластиковые коробки из ресторана фастфуда.Ничего интригующего. В этих старых хижинах, должно быть, обосновались бездомные, ведь во время урагана многие люди лишились жилья.Хотя небезынтересно было бы познакомиться с квартирантами.Огни. Амелия видела огни, будучи уверена, что за ней явились ее предки, духи которых населяли дом.Вот откуда эти огни, а также шум по ночам. Это бомжи шныряли вокруг дома и, конечно, шумели.Но кость?Дом стоял довольно высоко над рекой. Неужели и сюда добралась вода, дабы вымыть кости из старых гробов?Он встал во весь рост и окинул взглядом владения, хозяевами которых теперь были братья Флинн. Внешне все было запущено, но, учитывая возраст построек, сохранились они неплохо, особенно дом и конюшня. Хижины рабов нуждались в ремонте, но все-таки стояли, как стояли и двести лет назад.Может быть, его братья и правы, может, этот дом достался им не случайно, он предоставляет им шанс сделать доброе дело, постараться на благо общества.Он бросил взгляд в сторону семейного кладбища, чьи белые склепы и каменные памятники виднелись среди деревьев. Шеренга кривых, узловатых и замшелых старых дубов обозначала, вероятно, границу кладбища.Пройдя по заросшему газону и продравшись через густой кустарник, Эйдан очутился у низкой полуразрушенной каменной стены, тянущейся вдоль деревьев и представлявшей, по-видимому, истинные пределы.В полутора метрах от него стоял могильный камень с ангелом. На камне было высечено единственное имя: Фиона Макфарлейн. А ниже — еле различимая надпись: «Любимая в этом доме».Хорошая эпитафия. Интересно, кто она такая? Нужно и вправду покопаться в семейных архивах и выяснить все связи.Здесь был ряд простых могильных холмиков с табличками, где были написаны лишь имена, без фамилий. Это заставляло предположить, что в могилах похоронены рабы, а также те, кто захотел остаться для работы на плантации после войны в качестве вольнонаемных — поскольку некоторые захоронения датировались 1870-ми и 1880-ми годами.Все могилы были как будто целы.Затем его внимание привлек большой семейный склеп, на который он уже обратил внимание накануне. Это было внушительное сооружение из камня с мраморным фасадом, возведенное в те далекие времена, когда в семье водились немалые деньги. До Гражданской войны. По разбитой каменной тропке он подошел к тяжелой металлической двери. Дверь, вопреки его предположениям, была не заперта. Он толкнул ее и вошел.Внутри было прохладно и темно. Он вытащил из кармана ключи и зажег маленький электрически фонарик, который носил на брелоке, посветил вокруг.Он ожидал, что паутины будет больше. Здесь и там лежали увядшие цветы, значит, кто-то до сих пор приходил сюда почтить память умерших.Амелия умирала от рака. Под конец она уже не вставала с постели. Кто же приносил сюда цветы? Кендалл?Не верилось, что кости его предков могли быть вымыты ураганом из гробниц, расположенных вдоль стен, или из двух саркофагов посередине склепа, перед небольшим мраморным алтарем и массивным золотым крестом за ним. В задней стене склепа помещалось окно — цветной витраж, изображавший святого Георгия, убивающего дракона. Тяжелые ветви дубов, росших за окном, не пропускали солнце и не позволяли по достоинству оценить красоту изображения.Он вышел из склепа, так и не зная, чего он ожидал увидеть. Все, что его беспокоило, поддавалось простому рациональному объяснению. Оползни, наводнение, и пожалуйста — кости попадают в самые неожиданные места. Разве удивительно, что Амелия, будучи под действием наркотиков, страдала галлюцинациями, что она говорила с духами? А на плантации жил какой-то несчастный бомж, ел кур и разогревал в банке суп.Пора было, отбросив ненужные волнения, убираться с кладбища.Не то чтобы они с братьями владели миллионами, но могли себе позволить этот проект. У него пока не было текущих дел, а значит, было время заняться реставрацией. Может быть, это пойдет на пользу всем им.Эйдан побрел через кладбище к дому и вдруг едва не упал, споткнувшись о разрушенную гробницу. Он тихо выругался и посмотрел себе под ноги. Ему показалось, что на камне расплылось какое-то подозрительно знакомое пятно. Он наклонился и взглянул поближе. Похоже, тут что-то недавно разлили… Что-то бурое.Засохшая кровь.Глава 6— Мейсон, я не хочу никуда идти, — простонала Кендалл.— Ты должна.— Нет. Как там говорится? В жизни есть только две обязательные вещи — смерть и налоги. Да и то — налоги можно не платить, если не хочешь. Тогда тебя посадят в тюрьму, где ты умрешь. Нет, я не должна никуда идти.Отчего-то она чувствовала страшную усталость. И еще ей не хотелось снова столкнуться с Эйданом Флинном, хотя она не знала, почему она его так боится. Если Флинн поселится возле города, то встреч все равно не избежать и придется научиться справляться со своим страхом, потому что она не позволит никому изменить ее жизнь, ее привычки, ее друзей.Не то чтобы она всегда торчала на Бурбон-стрит. Все местные знали: Бурбон-стрит — для туристов; за настоящим блюзом или в бар с атмосферой подлинного Юга нужно отправляться на Френчмен-стрит.Но Винни играл на Бурбон. И многие из ее друзей ходили на Бурбон, чтобы послушать его. И сказать по правде, любой музыкант, ищущий постоянную работу, которая приносила бы приличный доход, почитал за счастье получить контракт на Бурбон-стрит.— Отлично! — Мейсон ткнул в нее обвиняющим перстом. — Не ходи, если ты хочешь разбить сердце Винни. Уж как он вчера огорчился, потому что тебя не было, когда он пел свою новую песню!— Да ладно, будто он не знает, что большей поклонницы, чем я, у него нет, — возразила Кендалл.Но в душе она должна была признать правоту Мейсона. Винни был очень раним в том, что касалось его музыки. Что поделать — артисты! Она и сама когда-то собиралась податься в артистки, а потом… борьба за выживание заставила забыть мечты. Но и ее дело ей нравилось. И ей даже нравилось своим «даром» помогать людям, когда им было плохо, больно или просто требовалась дружеская поддержка. Ей слишком хорошо были известны разочарование и обиды. Это было одной из причин, почему она так любила Амелию.— Юная леди, — сказала ей как-то Амелия, — никогда никому не позволяйте вас унижать. Вы сильны и талантливы, чего бы вам ни говорили и чего бы ни делали. Жизнь — это борьба. Вы должны знать, когда стоит отступить, когда стоит атаковать. Вы должны знать себя, знать себе цену.Иными словами, Амелия научила ее скрывать от других свои слабости.Амелия столькому ее научила…— Мейсон, Винни — мой лучший друг, но… — Ее голос осекся. Зачем она ранит чувства друга, когда жизнь и так их ранит на каждом шагу? Мейсон посмотрел на нее. Он умел так посмотреть, что она сразу чувствовала себя дешевкой, хныкающей трусихой, предающей лучшего друга. — Хорошо, сдаюсь. — Она подняла руки.Если в выходные все бары на Бурбон-стрит ломились от посетителей, то в будни все было наоборот. Дела шли уже лучше, но до прежнего было еще далеко. Должны были пройти годы. Все местные это понимали. Но пусть даже и так, зазывалы не жалели труда.— Три напитка по цене одного! — голосил человек-сандвич на Ибервилль-стрит, всовывая им флаерсы. — Ах черт, да это ты, Мейсон!Мейсон рассмеялся.— Извини, Брэд. Мы идем слушать Винни.Кендалл тоже узнала Брэда Хамфриса. В баре у Брэда живая музыка играла только на выходных, в остальные дни он вынужден был крутить диски. Он работал за десятерых, чтобы выжить: он был и менеджер, и бармен, и диск-жокей, и зазывала-сандвич на улице.Она взяла Мейсона под руку и улыбнулась Брэду.— Мы зайдем на минутку.— Да? — выгнул бровь Мейсон.Она кивнула.— Спасибо, — обрадовался Брэд.Несколько человек, скучая, сидели у стойки. Даже механический бык, казалось, скучает, всеми забытый.— Вообще у Брэда постоянные посетители из местных, — сказал Мейсон, когда они забрали свои напитки и уселись за столик.— О чем это ты? — удивилась Кендалл, оглядывая почти пустой бар.— Копы, — ответил Мейсон.Кендалл проследила направление его взгляда и увидела двоих полицейских, которые обычно патрулировали Французский квартал. Сэм Стюарт, парень лет тридцати, с пивным животом, и его ровесник Тим Йейтс — темноволосый, подтянутый — местный казанова. Она всегда обходила его стороной. Тут и без карт Таро было ясно, что он волочится из одного спортивного интереса, чтобы сделать очередную зарубку на топорище. Однако он был хороший коп. Он хорошо показал себя во время «Катрины», когда город захлестнул хаос анархии.К ним подошел третий — и его было ни с кем не спутать. Хэл Винсент был высокий, худой и прямой как жердь, с совершенно белоснежными, коротко стриженными волосами. Он был известен тем, что лично задержал несколько опасных преступников, чем заслужил уважение коллег-полицейских и горожан. Кендалл слышала, что теперь он работает в отделе особо тяжких преступлений.Он сел за стол, с высоким бокалом пива в руке. Перекинувшись парой фраз с приятелями, он поднял голову и увидел Кендалл и Мейсона.Он нахмурился, будто их присутствие его совсем не обрадовало, сказал что-то коллегам и подошел поздороваться.— Эй, Кендалл, давненько я вас не видел. Как поживаете?— Хорошо, Хэл, спасибо. А вы?— Порядок.— Я тоже давно вас не видел, — сказал Мейсон.— Ну и слава богу. Нам не нужны трупы во Французском квартале. У нас их по горло в других местах.— Пришли помочь Брэду наладить бизнес? — спросил Мейсон.— В общем, да. Мне все равно нечем заняться сегодня вечером. Жена уехала в Кроли, у ее матери перелом бедра. Никто не говорит мне — сделай то, сделай это, так что я даже как-то заскучал.— А мы собрались послушать группу Винни, — сказала Кендалл.— Ага, — поддакнул Мейсон. — Кендалл просто решила, что сначала нам нужно выпить три пива по цене одного.Кендал посмотрела на бокалы, стоявшие перед ней.Она говорила бармену, что три пива ей будет много, что у них мало времени и она не успеет все выпить. Но первое она прикончила одним залпом и теперь допивала второй бокал.— Я и не знал, что вы так любите выпить, — усмехнулся Хэл.— Мне просто захотелось пить.— Это ей для того, чтобы заглушить голоса у себя в голове, так как на нее снизошел настоящий дар предсказательницы, — пояснил Мейсон нарочито жутким шепотом.— Не обращайте внимания на Мейсона, — предупредила Кендалл, — ему нравится меня мучить.— Она ведет Эйди Мерфи к врачу в четверг. Она уверена, что у Эйди рак.— Когда долго заботишься о больных, появляется особое чувство к таким вещам, — сказала Кендалл, старясь говорить спокойно и рассудительно.Хэл кивнул.— Вы, наверное, много времени провели в старом доме Флиннов, верно?— Да, немало, — согласилась она.— Может быть, в том месте и правда какая-то аномальная зона, — на удивление серьезно произнес Хэл.— Что-что? — удивленно переспросила Кендалл.— Да так, это я к тому, что успел познакомиться с наследником.— Наследников трое, — заметила она.— Я имею в виду старшего. Я дважды выезжал на его вызовы. У этого парня талант откапывать человеческие кости. Он просто помешанный какой-то.— Но вы должны признать, что большинство людей обеспокоились бы, найдя одну человеческую кость, не говоря уже о двух, — сказала Кендалл, удивляясь тому, что она защищает Эйдана Флинна.Хэл отхлебнул пива.— Но только не здесь. Не здесь. Кости у нас валяются повсюду. — Он печально покачал головой.Кендалл ласково погладила его по руке.— Я знаю. Но это не значит, что не нужно больше расследовать преступления.Хэл расправил плечи.— Конечно нет. Я хороший коп, и я знаю свое дело. Я надеюсь, что этот парень понимает, насколько мы сейчас завалены работой. Я не могу все бросить и возиться с его костями.— Да, он любого достанет, — согласилась Кендалл.Прикончив второй бокал, она взялась за третий, чего с ней никогда не бывало.— Ну что, Хэл, — сказал Мейсон, — идете с нами слушать Винни?— Я попозже, — ответил Хэл и подмигнул Кендалл, — а то Брэд подумает, что я сбегаю. Не хочу его обижать.— Правильно, — одобрила она.К собственному удивлению, она допила и третье пиво. В этот вечер она пила его как успокаивающее. Но, встав со стула, обнаружила, что мир вокруг покачивается. Проклятье, она все-таки напилась.Она всеми силами пыталась не выдать своего состояния, держась безупречно прямо и ровно.— Ладно, Мейсон. Идем, пока там все столики не заняли. Хэл, увидимся там.Впрочем, у нее не было уверенности, что Хэлу удастся улизнуть, потому что Брэд предусмотрительно приглушил свою консервированную музыку и, наверное, слышал, о чем они говорили. Это был единственный бар на Бурбон-стрит, где собеседники действительно слышали друг друга.Послушать Винни собралось много народу, но Мейсон приметил один пустой столик впереди у сцены. Когда Кендалл начала пробираться между танцующими и другими столиками, она заметила, что Винни смотрит на нее. Он широко улыбнулся ей. Она была рада, что Мейсон вытащил ее сюда, вопреки всем перипетиям дня.Она тоже улыбнулась Винни и помахала рукой. Добравшись до столика, она села и откинулась на спинку стула, готовясь наслаждаться музыкой. Минуту спустя к ней присоединился Мейсон, неся новые три пива. Видимо, во всех барах таким образом привечали ранних посетителей.— Еще три я не выпью, — сказала она Мейсону.— Ты и про первые три так говорила! — напомнил он, перекрикивая музыку.И правда. Она подняла первую бутылку.— Спасибо, что вытащил меня сюда.— Я очень рад, что тебе нравится. Я часто сюда прихожу.— Слишком много выпивки.— Да, мисс! Но вообще-то я всегда пью три содовых по цене одной. Большой трезвенник, однако.— Но не сегодня.— Сегодня я пытаюсь не отставать от вас, мисс!Она скорчила гримасу. В этот момент подошла официантка, и Мейсон заказал большие порции куриных крылышек и картофеля фри. Когда заказ принесли, Кендалл принялась за крылышки, думая, что еда поможет ей протрезветь.Неподалеку стоял пожилой цветной человек, один из постоянных посетителей. Он с улыбкой помахал ей рукой и снова стал смотреть на сцену.Она дала себе слово, что в другой раз, когда она будет трезвой, она подойдет и представится ему, раз они так часто встречаются. За это она и любила Новый Орлеан — за его полный интернационал, частью которого был и он — белый, черный и еще какой-то. Может быть, в нем было что-то азиатское или индийское.В перерыве Винни подошел и сел к ним за столик.— Эй, а вчера ты меня бросила, — подмигнул он Кендалл. — А она пьяная, — повернулся он к Мейсону.— Знаю, — ответил тот, смеясь.— Нет, она не пьяная, — возразила Кендалл.— Неплохо идут дела в этом заведении, — заметил Мейсон, — особенно для начала недели.— Ага. Нам повезло — мы получили бесплатную рекламу. Этот парень Джереми Флинн, один из братьев, что приехали на твою плантацию, Кендалл, пропихивает нас в участники своего благотворительного джем-сейшена.— Это не моя плантация, — снова возразила Кендалл.— Ну, не важно, — отмахнулся Винни. — Он с нами сыграет после перерыва.— Если он будет играть, то как я услышу новую песню? — возмутилась Кендалл. Ее хорошее настроение вдруг куда-то испарилось. Джереми Флинн не сделал ей ничего плохого. Его старший брат — вот к кому она не питала симпатий. «Ты себе этого не позволяешь», — шепнул ей тоненький голосок.Внезапно ей стало сильно не по себе. Она огляделась, пытаясь понять, что же вызывало у нее беспокойство. Посетители были в основном те же, что и накануне. В дальнем правом углу сидела группа бизнесменов с распущенными галстуками. Она совершенно точно видела одного-двух вчера. Пришел Хэл, как и обещал, и привел с собой двоих приятелей. Они болтались где-то сзади. За столиком слева в одиночестве сидел смутно знакомый мужчина.А потом появились братья Флинн.Винни увидел их первым.— А вот и они, — обрадовался он и приветственно взмахнул рукой.— Но у нас только одно свободное место, — торопливо проговорила Кендалл, страстно желая, чтобы Эйдан Флинн сел где-нибудь подальше.И была потрясена силой своего желания.— Все нормально, — сказал Винни. — Я ухожу на сцену, и Джереми тоже.Винни встал и пошел навстречу братьям. Указав столик, где оставались Кендалл и Мейсон, он увел Джереми с собой на сцену.— О-о-о… — застонала Кендалл, вжимаясь в стул.— Что с тобой? — спросил озадаченный Мейсон.— Ничего.Едва Закари и Эйдан сели за стол, подбежала официантка — миловидная полуголая девушка с большой грудью. Заказ из шести бутылок пива быстро материализовался.Кендалл уже допила свою первую бутылку и потянулась за второй.Эйдан Флинн, сверля ее своими глубокими глазами, наклонился вперед и сказал:— Говорят, мы пришли сюда из-за вас.— Из-за меня?— Ваш друг Винни попросил Джереми заменить его, чтобы он мог сосредоточиться на вокале. Насколько я понимаю, он хочет спеть свою новую песню специально для вас.Неужели он ревнует? Нет, не может быть.Музыканты на сцене переговаривались и подстраивали инструменты. Винни спокойно передал свою драгоценную гитару марки Fender в руки Джереми. А стоило ей прикоснуться к гитаре, он начинал нервничать. Но она все-таки не гитарист…— Винни — настоящий друг, — сказала Кендалл.— Мне говорили, что вы тоже играете, — обратился Мейсон к Заку.— Так, поигрываю, — пожал плечами Зак, — но у Джереми настоящий талант.Мейсон спросил у Зака что-то о гитарах, а Эйдан, к несчастью, не мог участвовать в их разговоре, и потому он придвинулся ближе к Кендалл и заговорил с ней:— Мне бы хотелось пригласить вас куда-нибудь на ужин, чтобы вы рассказали мне об Амелии.— Вот как? — Она была еще достаточно трезвой, чтобы быть скептичной. — Я уже рассказала вам, что знаю. — Для чего-то она тоже наклонилась к нему. — А вам не стоит забывать об осторожности. Местные этого не любят.— Мне очень жаль, но я должен делать то, что считаю нужным.— Вы должны понимать, где находитесь. У нас сейчас большие проблемы и нет времени копаться в прошлом.— Я знаю, что вы можете мне помочь.— Как?! — с отчаянием воскликнула она.— Соединить все вместе.Она сделала большой глоток пива. Нет, он определенно походил на собаку с костью.С костью.Она едва не рассмеялась.— Вы видите загадку там, где ее нет, — сказала она ему. — Вы нашли кость. Две кости. Это очень печально, но, признаться, неудивительно.— Кости? Может быть, и нет. Но кровь может что-то доказать.Услышав его слова, она вздрогнула и похолодела. Однако не успела уточнить у него, что он имел в виду, потому что раздалась барабанная дробь, призывающая к вниманию, и затем Винни взял микрофон:— Сегодня мы хотим представить вам новый номер — мое сочинение. Нет, не совсем мое, потому что мы сочинили его вдвоем около десяти лет назад. И мой соавтор сидит прямо напротив меня. Я приглашаю ее на сцену исполнить нашу песню вместе со мной.Толпа одобрительно заревела, когда Винни, улыбаясь, протянул руку Кендалл, чтобы помочь ей подняться на сцену.Ей хотелось спрятаться под стол. Нет, провалиться сквозь землю. Ее лицо горело, дыхание с хрипом вырывалось из груди.Он не мог так с ней поступить!Она метнула злой взгляд на Мейсона, который сидел с хитрой улыбкой. Черт его побери! Он знал!О боже, она хоть и пьяная, но не настолько, чтобы ей все стало до лампочки. Она хмуро покосилась на Винни — он улыбался и жестами призывал ее подняться на сцену.Пьяная публика нетерпеливо забарабанила по столам.— Не тяните, а то хуже будет, — посоветовал Эйдан, тоже немало удивленный таким оборотом.Она встала, про себя проклиная Винни. Все в зале, особенно пьяные, обрадовались, увидев ее. Все будет нормально. Нет, не будет. Если бы только здесь не было Эйдана… Тогда было бы не так страшно выставлять себя на посмешище.Она на секунду закрыла глаза. Все вокруг кружилось каруселью.Кендалл шагнула к сцене. Она все-таки порядком набралась. Может быть, ей повезет пережить этот ужас.Винни схватил ее за руку и втащил на сцену. Она оглянулась на зал и тут же пожалела об этом. Яркие огни слепили глаза. Она попыталась представить, что в зале никого нет и никто и не увидит ее скандального провала, который, несомненно, ее ожидает.Один из сидевших за столиками встал и вышел из бара, разрушая ее иллюзию. У нее промелькнула смутная догадка, что это тот человек, которого она, кажется, знала.— Готова? — возбужденно прошептал Винни. Он был очень доволен собой.— Ты с ума сошел! — ответила она тоже шепотом, пытаясь сохранять улыбку. — Я же ничего не помню!— Просто следуй за мной.Еще в школе она уверяла его, что из него выйдет великий музыкант. И обещала, что всегда будет его поддерживать. Однажды они сели и сочинили стихи, а Винни подобрал к ним аккорды.Ударник заиграл вступление. Затем к нему присоединилась гитара, и клавишные подхватили тему. К собственному изумлению, она не забыла ни стихи, ни музыку. Она действительно просто следовала за Винни, и все оказалось не так уж сложно. Она напомнила себе, что обещала всегда и во всем поддерживать его, а он сделал это из уважения к их дружбе. Впрочем, не важно. Ему все равно не жить. Ах, если бы он заранее предупредил ее, чтобы они могли отрепетировать…Черт побери, она и в караоке-то сто лет уже не пела.Кое-как Кендалл довела песню до конца. Теперь она уже не знала, чего ей больше жаль — что она вообще выпила или того, что выпила мало. Она поблагодарила пьяных зрителей, потому что только их и было видно. Винни поцеловал ее в щеку и представил публике, рассказав, как они вместе выросли. А она вдруг ощутила знакомое беспокойство.Ей не хотелось находиться в центре внимания.Мейсон помог ей спуститься со сцены. Когда она дошла до стола, оказалось, что страхи ее были напрасны — ни Зака, ни Эйдана не было. Она почувствовала не облегчение, а скорее опустошение и… необъяснимое разочарование.— А я думал, что ты бросил, — сказал Эйдан, наблюдая, как Йонас закуривает очередную сигарету.Йонас сердито глянул на него.— Бросишь тут… когда вокруг типы вроде тебя.— Йонас, я обнаружил пятно засохшей крови на кладбище у дома, и я взял образец. Его нужно исследовать.— Я прослежу, чтобы лаборатория занялась этим. Но мы же с тобой знаем, что это все впустую.— Я знаю, но надеюсь, что теперь ты серьезнее отнесешься к делу.Йонас положил руку ему на плечо.— Послушай, мы с тобой старые друзья. Ты был едва ли не лучшим студентом в академии. Но… — Он осекся, покачал головой и продолжал: — После смерти Серены в тебе что-то переменилось. Ты должен взять себя в руки, приятель.— Серена погибла три года назад. А ты предлагаешь мне взять себя в руки теперь?— Обещаю тебе — мы тщательно исследуем эту кровь. А ты тем временем… остынь. Не стоит больше соваться в морг или звонить в криминальный отдел и вообще сводить всех с ума, идет?Эйдан неохотно кивнул.Йонас попросил его на пару слов, когда Хэл Винсент, который сидел за столиком в глубине зала, вдруг встал и вышел. Интересно, есть ли здесь связь. Неужели он превращается в местного изгоя?Взяв образец крови, Эйдан сразу поехал в офис к Йонасу, потому что ему совсем не хотелось возвращаться к Джону Эйбелу и он не был уверен, что Хэл Винсент в настроении принимать его.Но сейчас он не сделал ничего такого, чтобы прогнать Хэла из бара. Он просто сидел с братом и слушал музыку.— Прекрати нас преследовать, — сказал Йонас.— Что?— Ты ведь пришел сюда потому… что мы любим сюда ходить, не так ли?Эйдан рассмеялся.— Я пришел потому, что моего брата попросили подменить гитариста.— Да? — Йонас тупо уставился на него и затем в свою очередь рассмеялся. — Вот оно что!— Ты не узнал Джереми — там, на сцене?Йонас отрицательно помотал головой.— Извини. Я увидел, что ты подсел к Кендалл Монтгомери, будто собрался допросить ее насчет Амелии.— Нет. Она дружит с Винни. Это тот парень, с которым она только что пела, — пояснил Эйдан, понимая, что из-за Йонаса он не услышал, как поет Кендалл.«Она, конечно, немного выпила сегодня, — думал он. — Может быть, это развяжет ей язык».— Я вовсе вас не преследую, так что успокойся.— Ладно. Мне все равно пора домой.— А ты почему сегодня без жены?— Мне иногда хочется посидеть с ребятами, — обиделся Йонас, хотя Эйдан и не думал его упрекать. Наверное, Йонаса мучила совесть.Йонас помахал ему и направился в переулок, выходящий на Бурбон-стрит, а Эйдан вернулся в бар.За их столиком столом сидели Зак и Мейсон, но Кендалл, как и следовало ожидать, исчезла. Эйдан помедлил, затем повернулся и вышел. Он знал, где живет Кендалл.В ту самую минуту, когда Кендалл сошла со сцены, ее череп начал раскалываться от боли. Она поспешно чмокнула Мейсона в щеку и выбежала на улицу.На Бурбон-стрит ей повстречались лишь несколько пьяных компаний. Чтобы быстрее попасть на Ройал, она свернула в первый переулок. Головная боль гнала ее дальше от толпы. Остановилась она тогда, когда вышла к Каналу и поняла, что идет не в ту сторону. Наверное, она была совсем пьяная, потому что домой она сумела бы дойти даже с закрытыми глазами.Мысленно выругав Винни, она, наконец, вышла на верную дорогу. Он не на шутку огорчил ее своим сюрпризом. Кроме того, ей было немного обидно по другому поводу. Если человек просит о помощи, то мог бы и послушать ее песню, хотя бы из вежливости. Но тут она обругала собственную глупость и выбросила Эйдана Флинна из головы.Завтра она никуда не пойдет. После работы — сразу домой.Когда до дома оставался один квартал, ей послышалось, что кто-то зовет ее по имени. Она остановилась и обернулась. Никого. В этом районе Ройал-стрит были одни частные дома. Тускло мерцали фонари у закрытых окон. Она ощутила неприятный холодок одиночества. Запряженная мулом повозка, полная туристов, показалась впереди на перекрестке и скрылась. Кендалл посмеялась над собственным идиотизмом. Она сотни раз возвращалась домой этой дорогой и никогда не видела здесь ни хулиганов, ни драк.Но когда она снова двинулась к дому, сзади отчетливо раздались шаги. Она снова обернулась и снова никого не увидела. Холодок вернулся, но в этот раз не было повозки с туристами, создающей иллюзию, что она не одна.Она прибавила шагу, и вдруг ей почудилось, что из узкого переулка выдвинулась тень.Инстинктивный страх овладел ею.Она бросилась бежать.Глава 7Кендалл услышала, что кто-то зовет ее по имени. Громко, на всю улицу. Она остановилась и оглянулась, сдерживая дыхание и с облегчением понимая, что ее преследует не тень, а человек из плоти и крови. Он быстро приближался. Она узнала его издалека, лишь мельком увидев его высокую широкоплечую фигуру.Не сошла ли она с ума? Или тень, которая ее испугала, куда-то исчезла?Когда Эйдан Флинн нагнал ее, сердце ее все еще билось слишком часто.— Вы и раньше мне кричали? — спросила она.— Нет, только сейчас. А что? — Он с подозрением уставился на нее.— Наверное, кто-то другой, — сказала Кендалл. Боль в голове не утихала. Ей не хотелось признаваться себе в том, что он задел ее чувства, не оставшись послушать песню. — Что вам нужно? — с вызовом спросила она.— Вы мне так и не ответили.— Насчет чего?— Насчет ужина.— Что?— Ну — куда вы хотели бы пойти, что вы предпочитаете.— Только не Французский квартал, — машинально ответила она и тут же спохватилась, подумав, что надо было отказаться. Но было уже поздно.— Конечно. Мы можем поехать за город, если хотите.— Вряд ли я смогу вам помочь, — почти умоляющим тоном произнесла Кендалл.— А вдруг?— Вы могли бы быть со мной повежливее?Он вздохнул, глядя в сторону.— Я, конечно, не образец галантности, но я постараюсь.— Знаете, я вполне в состоянии себя прокормить. Я неплохо зарабатываю на своем шарлатанстве.— А вы умеете предсказывать будущее?— Нет, — решительно ответила она.Услышав это, он улыбнулся. Она ненавидела его улыбку. Когда он улыбался, он не просто становился похож на нормального человека, он становился неотразимым. Сексуальным и даже обворожительным.Она отшатнулась. Меньше всего ей хотелось пасть жертвой его чар.Он ведь служил в ФБР, напомнила она себе. Его учили быть обворожительным, когда того требует ход допроса.— Вы сумасшедший и всех вокруг сводите с ума.Он улыбнулся еще шире.— Позвольте мне проводить вас до квартиры.— Я живу в следующем доме.— Я знаю.Они двинулись вместе по улице, и Кендалл вспомнила, что он говорил ранее.— Вы сказали, что нашли кровь? — спросила она.— Да, на одном из могильных камней.Она остановилась и пристально взглянула на него.— Засохшую кровь, — добавил он.— И как давно она там?— Не знаю. Я взял образец и отвез Йонасу.— Тому Йонасу, который приходил сегодня в клуб?— Да, мы с ним старые друзья.Они подошли к ее подъезду. Помедлив, она вставила ключ в замок и посмотрела на него, молясь, чтобы он ушел.Он рассмеялся:— Я все-таки доведу вас до самой квартиры.— Я давно здесь живу. Мои соседи — приличные люди.— Не сомневаюсь.Она вошла в подъезд и открыла дверь своей квартиры, с облегчением видя, что он не собирается входить. Но на пороге он схватил ее за руку.— А ужин? Завтра вечером?— Да-да. Но сейчас уходите, хорошо?Он улыбнулся, выпустил ее руку и ушел.Она посмотрела ему вслед, услышала, как щелкнул автоматический замок в подъезде.Перед глазами у нее до сих пор все плыло, головная боль усиливалась, но все это меркло по сравнению с одной мыслью: черт, она ненавидит его улыбку.Найдя в аптечке несколько таблеток аспирина, Кендалл проглотила их, а потом вспомнила, что за весь вечер почти ничего не ела. При таком раскладе утреннее похмелье обещало ее убить. Она быстро подогрела на гриле сандвич с сыром, налила огромную кружку холодного чая и уселась в гостиной смотреть телевизор.Сыр она разделила с Иезавель, после чего кошка пристроилась рядом на диване и уснула.Шторы на окне, выходящем во внутренний двор, были подняты. И вдруг Кендалл показалось, что по двору перемещаются тени — она заметила их краем глаза. Оставив попытки досмотреть шоу, Кендалл вскочила, подошла к окну, внимательно оглядела двор и задернула шторы.«Так недолго и спятить, — подумала она. — Скоро буду совсем как Амелия».Нет. Она не напрасно изучала психологию и понимала, какие штуки способно выкидывать сознание человека, распаленное эмоциями. Страх питается страхом. Небольшое сомнение — и вся логика летит в тартарары.Нет, нужно срочно ложиться спать.В спальне она включила телевизор, чтобы он составил ей компанию, и вскоре уснула под его бормотание. Ей приснился странный сон. Может быть, потому, что она слишком много думала об Амелии, или потому, что уснула, смотря «Семейку Аддамс»[8].Поначалу ее причудливый сон был даже забавен. Будто она на плантации Флиннов, причем такая невесомая, что может перемещаться по воздуху. Когда она у крыльца взялась за дверной молоток, он улыбнулся ей, захихикал и вскрикнул «Ой!».Она насмешливо, как ей показалось, застонала, узнав сон из «Алисы в Зазеркалье». Даже сны ей снились чужие!Дверь сама по себе открылась, приглашая ее войти, и она направилась к лестнице. Из танцевального зала раздавалось пение. Она заглянула туда — там были Винни и The Stakes, парящие в воздухе. Винни помахал ей, приглашая присоединиться к ним, но она помотала головой и открыла дверь в соседнюю комнату. С этого момента сон окрасился в темные тона. Комната была похожа на логово безумного ученого. Некто в лабораторном халате нанизывал кости на проволочный каркас в форме человеческого скелета. Голова была на месте, и она разговаривала. Пустые глазницы повернулись к Кендалл.Она быстро захлопнула дверь. Она почему-то знала, что ей нужно на второй этаж, и заставила себя подойти к лестнице. Посмотрев наверх, она увидела женщину. Женщина в белом. Она манила Кендалл за собой.Кендалл против собственной воли стала подниматься. Она не видела лица женщины, но слышала ее слова.— У тебя дневник! — говорила та с осуждением.Кендалл попыталась проснуться.Да, дневник был у нее, но она собиралась вернуть его, когда закончит читать.Она хотела закричать, проснуться. Хотя ничего ей как будто не угрожало, но она боялась, что что-то случится, если она не проснется, а говорят, что тот, кто видит сны о собственной смерти, умирает на самом деле.Она почувствовала ласковое прикосновение. Женщина в белом исчезла, а вместо нее была Амелия.— Им нужна помощь, — говорила она. — Мы должны им помочь, Кендалл, понимаешь?Внезапно ночную тишину прорезал громкий, ужасающий крик.— Если бы у меня только были силы помочь им, — сказала Амелия, медленно качая головой.Ее прикосновение было почти реальным.«Проснись! — велела себе Кендалл. — Немедленно проснись!»Снова раздался жуткий крик.Образ Амелии исчез, а с ней затих и крик.Кендалл полетела вниз. Она падала и падала без конца, потому что лестница рассыпалась в прах и под ней открылась бездонная черная пропасть.И тут она проснулась вся в поту. Первые секунды она не могла вздохнуть, все еще находясь во власти своего кошмара.Звук работающего телевизора вернул ее к реальности. Шла рекламная передача, в которой счастливые парочки расхваливали чудесное действие таблеток от импотенции.Она откинулась на подушки, мысленно иронизируя по поводу собственной глупости. Она же знала, что пить больше двух бутылок пива ей нельзя! Она вообще плохо переносит алкоголь. Все в порядке. Ничего удивительного, что во сне смешались отголоски недавних событий и образы из книг ее любимых авторов. Если вдуматься, все поддается разумному объяснению. Сон снова начал одолевать ее. Прежде чем заснуть, она переключила телевизор на канал старых мультфильмов.Выпрямив под одеялом ноги, Кендалл почувствовала, что ей что-то мешает.— Иезавель, ах ты негодница! Как ты меня испугала, — сказала она, полушутя, но не без злости.Не успев договорить, она уже увидела, что Иезавель спит на другом конце комнаты, на подушке, которую она сбросила с кровати перед сном.Нахмурившись, она нащупала странный предмет, лежавший у нее в ногах. Взяв его в руки, она с такой силой отпрянула назад, что ударилась головой о спинку кровати.Это был дневник.Дневник из дома Флиннов.Дневник, который должен был лежать у нее в рюкзаке.«Йонас что-то скрывает», — думал Эйдан.Интрижку? Возможно.Чего он на него так взъелся? Конечно, он выпил. А если он пьет постоянно, то логично предположить, что у него мания преследования.Эйдан не знал, чего ждать от Йонаса, когда поехал к нему на следующее утро. Он лишь знал, что не может сидеть сложа руки.Он никогда не работал в местном отделении ФБР, но зато пользовался помощью его сотрудников. Он понимал, что в семье разнообразных конкурирующих между собой силовых структур — не без урода. Но в основном люди, которые приходили в эти силовые структуры, поступили так из желания послужить родине, поддержать закон и порядок. Они верили в справедливость ее правовой системы. Кроме того, учитывая специфику работы ФБР, не приходилось удивляться, что они всегда настороже и видят угрозу во всем. За это им и платят.Эйдан прибыл в офис ранним утром в среду. Он спросил Йонаса Бернингэма, хотя и подозревал, что тот, подобно Джону Эйбелу, попытается избежать встречи с ним. Когда он привез вчерашние образцы засохшей крови, Йонас устало вздохнул, но принял их. Однако Эйдан почти не сомневался, что срочного рассмотрения они не удостоились.Йонас вышел в приемную, пожал ему руку и пригласил в кабинет. Закрыв дверь, он уселся за стол и спросил, подперев лоб ладонью:— Что сегодня? Опять кровь? Новые кости? Или ты откопал целое тело?— Нет.Йонас подозрительно на него покосился:— А зачем ты приехал? Неужели ты собрался прочитать мне лекцию о волчьих ямах на Бурбон-стрит?— Зачем мне это?— Потому что ты вообще странный.— Странный?— Ты был нормальным парнем, а превратился в питбуля.— Ничего не поделаешь, это моя натура. И я вовсе не собираюсь насиловать тебя. Я приехал узнать, есть ли сейчас открытые дела о пропавших людях?Йонас вытаращил глаза.— Ты издеваешься, что ли?— Нет.— Ты знаешь, сколько людей пропало после урагана?Эйдан покачал головой.— Меня интересуют текущие дела. Женщины, которые могли находиться тут или должны были прибыть сюда, когда они исчезли.Йонас вздохнул.— Ладно, Йонас, сделай одолжение.Йонас медленно кивнул. У Эйдана было чувство, что он выполнит его просьбу, но не потому, что Эйдан был хорошим сыщиком, а лишь бы от него избавиться.— Я сейчас позвоню Хиршфилду, моему ассистенту, и попрошу его достать для тебя прошлогодние дела. Они подойдут?— Это было бы здорово. Спасибо.Йонас не стал звонить по телефону, он просто вышел из кабинета. Неужели для того, чтобы отдать указание Хиршфилду выдавать не все дела? Но почему?Йонаса долго не было. Так долго, что Эйдан действительно заподозрил в этом уловку, чтобы отделаться от него. В конце концов, он не был обязан ему помогать, несмотря на старую дружбу.Когда Эйдан собрался уже плюнуть и уйти, Йонас вернулся. Он заметно нервничал. Проведя пальцем под воротником, он вручил Эйдану конверт из плотного картона:— Здесь все, что может тебе помочь. Все.— Спасибо, дружище.— Ты теперь тоже прикипел к Бурбон-стрит, а?— Не то чтобы прикипел… — Эйдан задумался, — но людей что-то притягивает в этом баре.— Мы, местные, ходим туда, а остальные — за нами. Местные ходят, потому что знают, что встретят там других местных. Вот такая карусель. А что — может быть, ты скажешь, что дело тут нечисто? Вот черт, и впрямь — людей туда тянет. Кстати, ты собираешься переезжать? — вдруг спросил он, резко меняя тему.— Пока не собираюсь. Там еще много работы. Дом, оказалось, крепкий, и теперь мы наняли подрядчика.— Что ж, удачи.— Спасибо.…Вернувшись в гостиницу, Эйдан почти сразу позвонил Джереми. Интересно, что три брата, приезжая в город, останавливались в разных местах. Он жил в гостинице Monteleone, принадлежавшей семье итальянцев. Джереми предпочитал маленький отель на той стороне Джексон-сквер, под названием Provincial, а Заку был по душе полупансион где-то еще.— Привет, как дела? — спросил он, когда брат снял трубку.— Я наведывался к друзьям в полицейское управление, — сообщил Джереми.— Ну?— Сейчас разбираю информацию, которую от них получил. А ты?— Я вытащил из Йонаса все, что смог. Сейчас займусь этими делами. Где Зак?— Он в доме, с подрядчиком. Говорит, нашел что-то интересное в Интернете. Приглашает нас завтра встретиться в доме. Он уверен, что все будет закончено к концу месяца и мы сможем устроить праздник в пользу сироток.По тону Джереми можно было догадаться, что он рад, что хотя бы один из них близок к намеченной цели.«Странно, — подумал Эйдан. — Мы все трое — вроде бы разумные здоровые парни. Но все мы положительно помешались на этом деле, словно это поможет нам исправить ужасы нашего прошлого».— Хорошо. Поговорим позже.Эйдан положил трубку и приступил к разбору документов.Йонас сдержал свое слово. Он ничего не утаил. Наоборот, он выдал Эйдану даже больше, чем требовалось, хотя многое из этого было бесполезным хламом. Например, отчеты, касающиеся людей, которые уехали куда-нибудь, чтобы порвать с прошлым и начать жизнь заново на новом месте. Но некоторые дела оказались любопытными, и одно из таких сразу привлекло его внимание.Дженни Трент, учительница, проживавшая в Лафайете.Она прибыла в Новый Орлеан три месяца назад, планируя переночевать здесь и рано утром отправиться дальше. О ее исчезновении заявили лишь месяц спустя, потому что это произошло во время летних каникул. Ее единственная родственница, вдова ее двоюродного брата, одна воспитывающая троих детей, не беспокоилась, пока в сентябре ей не позвонили из школы, чтобы спросить, почему Дженни не вышла на работу.Согласно описанию, рост Дженни составлял пять футов три дюйма[9], а вес — сто двадцать фунтов[10]. Ей было двадцать восемь лет. За шесть лет работы в школе она скопила денег для поездки в Южную Америку, где планировала провести двадцать восемь дней.Исследование ее домашнего компьютера показало, что она распечатала свой посадочный талон. По данным авиакомпаний, она так и не села на самолет, который должен был доставить ее в Каракас через Майами.Никто не знал, где она остановилась — или планировала остановиться — в Новом Орлеане. Данные о последних операциях, проведенных по ее кредитной карте, полиции ничего не дали.Ее возможная смерть могла иметь место не ранее трех месяцев назад. Этого недостаточно, чтобы тело сгнило до костей. Если только ему не помогли — не разрубили, к примеру, на куски и не оставили полежать на жгущей новоорлеанской жаре или в неглубокой могиле. Тогда другое дело. Он не был судмедэкспертом, но повидал довольно преступлений, и, насколько он мог судить, первая кость как раз соответствовала росту пять и три.Пусть это называлось «хвататься за соломинку», за многие годы Эйдан привык доверять своей интуиции. Чем дальше он читал, тем большее возмущение его охватывало. Эта молодая женщина делала в жизни только правильные вещи — она училась, она нашла работу, она работала и откладывала деньги на поездку своей мечты. А потом она исчезла. Поскольку у нее не осталось никого ближе вдовы ее двоюродного брата, в одиночку воспитывающей троих детей, некому было потребовать расследования, и ее дело пылилось на полке.Были и другие интересные случаи, но им было далеко до случая Дженни Трент.Он поднял трубку и позвонил Джереми.— Мы, кажется, договорились встретиться через три часа, — сразу отозвался брат.— Послушай, у тебя есть что-нибудь на женщину по имени Дженни Трент?— Да, есть кое-что.— По моей информации, с ее кредитной карты не производилось оплаты гостиницы, мотеля или хостела. Других сведений нет. Что у тебя? — спросил Эйдан.— Кое-какие покупки… нужно еще проверить… Но вот тут… оплата счета в заведении, которое мы знаем и любим.— Да?— Называется «Берлога зомби».Название ничего не говорило Эйдану.— А что это?— Это официальное название клуба «Хайдэвей», где я играл вчера вечером.— Ах, вот оно что… — пробормотал Эйдан, недоумевая, чем владельцам не угодило название «Берлога зомби», ведь оно куда более броское, притягивающее внимание. — Что у тебя насчет ее близких?— Миссис Бетти Трент, вдова двоюродного брата, Лафайет.— То же, что и у меня. Думаю, мне стоит к ней смотаться.— Туда два часа езды, — предупредил Зак.— Знаю. Можно тебя кое о чем попросить?— А что такое?— Зайди в «Чай и Таро», на Ройал.— Чтобы передать от тебя привет великолепной мисс Монтгомери? Жаль, что ты не видел ее вчера на сцене. Она здорово поет. Гадает, наверное, тоже лихо, — усмехнулся Джереми. — Ну, так что ей передать?Эйдан взглянул на часы. Для поездки требовалось не менее пяти часов.— Скажи ей, что я заеду за ней домой в семь тридцать.— Хорошо, — сказал Джереми вопросительным тоном, хотя напрямую ничего не спросил.— Я думаю, ей есть что рассказать о поместье Флиннов, — пояснил Эйдан.— Конечно.— И… мне бы хотелось выяснить, какие отношения у нее с Винни.— Винни из The Stakes? А ты его знаешь?— Да, он ведь твой приятель. А ты хорошо с ним знаком?— Не очень хорошо на самом деле. Тебе не кажется, что в нем есть что-то странное?— Костюм, что ли? — удивился Джереми. — Окстись, братец, он выступает на Бурбон-стрит.— Посиди там с ними. Узнай все, что сможешь, о Винни и Мейсоне Адлере.— Потому что они ее знакомые и вместе ходят в бар? Эйдан, в таком случае тебе придется перезнакомиться с половиной города. Этот бар — любимое место многих горожан.— Надо же с кого-то начинать, верно?— Конечно, нет проблем. Что бы ни думал Джереми, больше он ничего не сказал.Эйдан положил трубку и пошел вниз к машине.Кендалл чувствовала себя ужасно. В этом было виновато не похмелье, а бессонница, точнее, беспокойный сон, в котором она провела остаток ночи, после того как обнаружила дневник у себя в постели.Она не могла отделаться от чувства, что дневник требовал, чтобы его прочитали.Ерунда. Люди могут что-то требовать от других людей, дневники не могут ничего требовать. Однако в последние дни в ее квартире не было посторонних, кроме Эйдана Флинна, да и тот не заходил к ней в спальню. Люди порой совершают неосознанные поступки — наверное, она взяла дневник с собой в постель и забыла о нем. Все просто, почти элементарно. Скорее всего, она в этот момент думала о чем-то другом и машинально бросила дневник на кровать. Надо быть осторожнее. Он хотя и хорошо сохранился, но ему все-таки было сто пятьдесят лет. Надо скорее вернуть его владельцам, но не прежде, чем она прочитает его до конца.Слава богу, что у нее не было заведено открывать раньше десяти, и что Мейсон мог заменить ее, и что посетителей, вероятно, будет немного, как обычно среди недели. Среда была самым спокойным днем, не то что пятница или даже четверг, когда у некоторых уже начинался уик-энд. В конце концов, она может целый день прохлаждаться за чтением с чашкой чая. Сегодня это сойдет.Когда она добралась до салона, Мейсон был очень занят, разбирая коробки, разбросанные по всей комнате.— Хеллоуин, — довольно объявил он. — Кофе готов. А ты, кстати, ужасно выглядишь.— Большое спасибо.— Зато правда.— Я всю ночь не могла заснуть.— Похмелье? — ехидно поинтересовался Мейсон.— Будь это похмелье, я бы тебя убила. Просто бессонница.— Кофе тебя возродит, — заверил он ее. — Нужно все это срочно повесить. Мы отстаем. Это украшения к Хеллоуину.Прощайте, надежды денек спокойно отсидеться за чтением.Они и вправду отставали. Даже с помощью Винни Мейсон не мог сделать всего, а она часто уезжала, когда Амелия была больна. И хотя со смерти Амелии прошло несколько месяцев, ее по-прежнему не покидало чувство, что они должны догонять.— Кофе. — Мейсон протянул ей чашку.Они специализировались на чае, однако в запасе у них всегда имелось несколько сортов ароматного кофе. Зная ее вкусы, Мейсон заварил покрепче. Кендалл потягивала кофе и наблюдала за ним, пока он доставал из коробки скелет в пиратской шляпе и с пластиковым мечом, по виду совсем как настоящий.— Это нужно повесить у входа.— Я так и хотел.Допив кофе, Кендалл почувствовала прилив энергии и принялась помогать Мейсону. Вскоре их салон преобразился. Они убрали кое-что с полок, освободив место для своих новых приобретений.Час спустя пришел Винни. Он взглянул на Кендалл, улыбаясь от уха до уха, как будто помог ей выиграть в лотерею.— Ну? — спросил он.— Ну ты меня и огорошил, — сказала она.— Кендалл, это было потрясающе. Все хотят услышать тебя снова.— Винни, я была готова убить тебя. Этой песне десять лет, если не больше. Тебе не приходило в голову поинтересоваться у меня заранее, хочу ли я выступать?— Если бы я стал у тебя спрашивать, ты отказалась бы. Ты должна выступать с нами, Кендалл. А помнишь, ты мечтала открыть любительский театр?— Я открыла салон, и я его люблю, — отрезала она.— Ну и отлично, это неплохая поддержка. Мы с тобой должны снова работать вместе. А ты не забыла, какие мечты у тебя были раньше?— Теперь у меня счета, Винни. Помоги Мейсону повесить вон ту тыкву.— У тебя усталый вид, — заметил Мейсон, когда Винни подошел помочь ему.Винни покраснел, а Кендалл внимательно посмотрела на друга. Тот почти не изменился со студенческих времен — все такой же тощий жгучий брюнет, которому впору сниматься в фильмах о вампирах. Вид у него и вправду был усталый.— Это после свидания, — хитро улыбнулся Винни.— Вот как? — сказал Мейсон.— Я познакомился с одной цыпой из Бостона. Девчонка просто блеск.— Когда же следующее свидание? — спросил Мейсон.— Ах, сегодня она уезжает домой. Но я буду ее ждать. То есть она могла бы…— Винни, нас не интересуют подробности, — перебила его Кендалл.— Нет, интересуют, — возразил Мейсон, а Кендалл застонала. — Тебе как раз они и нужны, а то забыла, как это делается.Не успел Винни ничего ответить, как зазвенел колокольчик над дверью и вошел Джереми.— Ого, — удивилась Кендалл, не знавшая, что он любит чай.— Здорово у вас тут, — заметил Джереми, — все готово к Хеллоуину.— Ты играешь сегодня с нами? — спросил его Винни.— Нет, только не сегодня, — ответил Джереми. — Сегодня я занят.— Хотите, мы вам погадаем на картах Таро? — предложил Мейсон.— Не сегодня, — отказался Джереми. — Я просто зашел передать Кендалл, что Эйдан заедет за ней домой в семь тридцать.Кендалл почувствовала, как лицо ее заливает жаркая краска. Винни и Мейсон пристально смотрели на нее.— Ух ты, — сказал Мейсон.— Да-а-а… — протянул Винни.— Спасибо, Джереми, — поблагодарила его Кендалл. Ей хотелось попросить его передать брату, что она не сможет. Она ведь дала согласие лишь для того, чтобы он быстрее уходил. — Он хотел поговорить со мной насчет дома, — натянуто объяснила она Мейсону и Винни.Колокольчик снова зазвонил, и на пороге появились две симпатичные девушки. Одна была в футболке с эмблемой «Сейнтс», а другая в майке на тонких бретелях.— О боже, как здесь здорово! — воскликнула вторая.— Спасибо, чем я могу вам помочь? — обратилась к ним Кендалл, обрадовавшись возможности изменить тему.Девушки захихикали.— Простите, — сказала та, что была пониже, — мы немного волнуемся. Мы хотим, чтобы нам погадали. Это возможно?Почему-то Кендалл ответила не сразу. Наверное, потому, что рядом стоял Джереми Флинн. Она боялась, что он расскажет брату и Эйдан Флинн подумает, что она не только мошенница, но и сумасшедшая.— Конечно, — вышел вперед Мейсон. — Винни, ты еще побудешь?— Ага, — откликнулся Винни, — я тут присмотрю. Будешь кофе, Джереми? Я смотрю, тут есть готовый.— Не откажусь, — ответил Джереми.— Ну и отлично, — сказал Мейсон и обернулся к девушкам. — Мы с Кендалл будем рады вам погадать.Не успела Кендалл произнести ни слова, как он уже все приготовил.Кендалл велела себе успокоиться. Что такого, если Джереми расскажет Эйдану, чем она занималась? Она этим зарабатывает. Она на это живет. Она вошла в небольшую комнату, где проводила сеансы, и представилась. Девушку звали Энн. Кендалл поинтересовалась, нравится ли ей Новый Орлеан, затем протянула колоду карт и сказала разбить ее.Кендалл перевернула первую карту. На карте она увидела скелет, означавший смерть, и вдруг комната наполнилась туманом. Скелет на карте, казалось, ожил.Глава 8Эйдан подъехал к дому Бетти Трент в пригороде Лафайета. Где-то залаяла собака. Дома здесь были небольшие и скромные, но газоны были аккуратно подстрижены и изгороди выкрашены. Судя по всему, здесь жили небогатые, но трудолюбивые люди.Выйдя из машины, он увидел калитку во двор, в котором женщина лет тридцати пяти развешивала белье. Ребенок лет пяти катался по двору на трехколесном велосипеде.Он не хотел испугать женщину и потому окликнул ее издалека и спросил, не она ли будет Бетти Трент. Она вначале хмуро, а потом с любопытством посмотрела на него. Она не выглядела испуганной, всего лишь усталой.— Да, я Бетти Трент. Чем могу помочь?Наверное, в юности она ослепляла красотой. Да и сейчас была довольно привлекательной женщиной, несмотря на растрескавшиеся от работы руки, вешавшие последнюю сорочку, и глубокие морщины на лбу.— Здравствуйте. Меня зовут Эйдан Флинн. — Он протянул ей руку. — Я частный детектив. Недавно я наткнулся на дело двоюродной сестры вашего мужа.Луч надежды, вспыхнув у нее на лице, погас, когда она встретилась с ним глазами. Он догадался: она надеялась, что он привез хорошие новости, но потом поняла, что ошиблась.— Октябрь на дворе, а какая жара. Хотите чаю со льдом, мистер Флинн?— Спасибо, не откажусь, — ответил он.Подозвав сына Билли, она объяснила, что ее старшие близнецы пока в школе, а детский сад сегодня закрылся раньше. Они прошли в небогато обставленную гостиную со старой мебелью под вышитыми накидками.— Что ж, по крайней мере, о ней вспомнили, — начала Бетти. — В полиции сказали, что они заняты. Я знаю. Но мне кажется, что они просто зашли в тупик… и не стали искать обходов.— Итак, согласно моим данным, машину Дженни обнаружили на бесплатной стоянке. Она зарегистрировалась на свой рейс перед выходом из дома со своего компьютера. Она что-то заказывала в баре под названием «Хайдэвей». У вас есть что к этому добавить?— Я рассказала им все то немногое, что знала. Дженни как будто… растворилась в воздухе. Она сказала мне, что переночует в Новом Орлеане, и это все, что я знаю.Бетти встала и подошла к журнальному столику возле двери. Она взяла оттуда фотографию и показала ее Эйдану. Фотография девушки с красивыми карими глазами и темными мягкими волосами была, по-видимому, сделана несколько лет назад. Блестящие глаза и волосы, улыбка, полная надежды, жизнелюбие и радость на лице… У Эйдана защемило сердце, чему он даже обрадовался. Неужели он радовался боли? Да, это был хороший признак. Лучше, чем равнодушие. И девушка с фотографии заслуживала большего, чем его сумасшедшая энергия, она заслуживала сочувствия.— Это Дженни. У моего мужа, Фила, не осталось других родных. Она хоть и на восемь лет младше, но они были очень близки. И я, признаться, ее любила. Она очень по-доброму относилась к моим детям. Их родители-алкоголики давно умерли. Она много работала, сама оплачивала учебу в колледже. Ученики в школе любили ее. Еще она давала частные уроки, а летом подрабатывала официанткой на банкетах в одном ресторане, чтобы скопить на эту поездку. — Она замолчала и нахмурилась. — А кто вас нанял, мистер Флинн? Вы сказали, что вы частный детектив, не так ли?Не то чтобы у него не было наготове увертки насчет его интересов в этом деле, но он решил, что эта женщина заслуживает лучшего.— Меня никто не нанимал. Недавно у меня появилась собственность близ Нового Орлеана, я услышал о Дженни и подумал, не смогу ли я чем-нибудь помочь.Вдруг по щеке Бетти скатилась слеза. Он удивился.— У меня нет денег, — сказала она ему.У нее был такой вид, будто она готова лишиться чувств.Билли, игравший в конструктор «Лего», поднял голову.— Мама? — встревоженно позвал он.— С мамой все хорошо, Билли. — Бетти быстро вытерла слезы.— Мне не нужно денег, миссис Трент, — твердо заявил Эйдан. — Но если не возражаете, я хотел бы говорить, что вы меня наняли.Она взглянула на него, качая головой:— Нет… я не ищу милости… Фил умер так внезапно, от сердечного приступа. Он был совсем молодой, и у нас не было страховки. Но я не жалуюсь. Вокруг столько людей, которые лишились всего, а у меня есть мои мальчики. И я не пользуюсь благотворительностью…— Миссис Трент, — перебил Эйдан, — этим вы сделаете мне одолжение. — Он отложил в сторону фотографию и взял ее руки в свои. — Признаюсь вам, полиция смотрит на меня как на сук… — он осекся, вспомнив о присутствии Билли, — на сумасшедшего. А если мы заключим с вами контракт, у меня будут все права надоедать им и действовать так, как я считаю нужным. Предлагаю составить контракт, по которому вы платите мне один доллар. Как вам это?— Но… почему? Почему вы делаете это для меня? Для Дженни?Почему?— Мне нужно знать, — честно ответил он. — Я… Это не дает мне покоя. А сейчас, прошу вас, расскажите мне о Дженни. Каким человеком она была, что она любила, что не любила. У нее был бойфренд? — Помолчав, он продолжал: — Бетти, у вас остались ее вещи? Машину ее нашли, но что стало с багажом?Бетти печально покачала головой:— Нет, у меня нет ее вещей. Признаться, я никогда об этом не задумывалась. И я давно перестала ждать ее звонка. Первое время я надеялась, что она поехала куда-то еще, может, встретила кого-нибудь… Хотя всегда знала, что это неправда.— Почему?— Потому что я знала Дженни. Она бы позвонила. Она любила меня и любила мальчиков. Ох, ФБР проверило все. Они думали, что она, может быть, уехала за границу. А я всегда знала, что никуда она не уехала. — Она глубоко вздохнула. — Я знаю, что Дженни мертва. Я чувствую это. Но мне все-таки хотелось бы, чтобы кто-нибудь докопался до правды. Чтобы знать, кто ее убил. Говорят, что хорошие христиане не должны поддерживать смертную казнь, но за Дженни я бы сама убила любого. То есть того, кто убил ее. Она заслуживала жизни, понимаете? Она и мухи не обидела. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь вам найти преступника.— Заплатите мне один доллар, миссис Трент. Этого достаточно.Он еще раз посмотрел на фотографию миловидной молодой женщины, с взглядом полным надежд на будущее.И отчего-то, подобно Бетти Трент, он почувствовал, что Дженни мертва.И он был почти уверен, что касался части ее земных останков.Кендалл смотрела на карту, а карта в ответ словно тоже смотрела на нее. И усмехалась. Кендалл могла бы поклясться, что слышит дьявольский смех, словно Смерть радовалась подарку, а она, зная об этом, не могла ничего изменить. Она вся похолодела от ужаса, как будто ее сжимали ледяные пальцы скелета.— Что? Боже, что такое? — вскричала испуганная Энн.Кендалл зажмурилась в попытке прогнать видение.Затем она подняла голову, чтобы сосредоточить внимание на девушке.— Ничего. — Ее голос дрожал. Она усилием воли принуждала себя смотреть на Энн, а не вниз на карту. — Извините, если испугала вас.— Но это же… Смерть.— Нет.— Да посмотрите же!— Нет, нет, честное слово, — убеждала ее Кендалл. — Увидев эту карту, люди сразу думают худшее. Но поверьте, это совсем не так. Эта карта означает грядущую перемену, что одно закончится, а другое начнется, — продолжала она, стараясь говорить спокойным, непринужденным тоном.Хотя у нее было чувство, что она сходит с ума.— Одно закончится, а другое начнется? — тупо переспросила девушка.— Вы, наверное, недавно порвали с кем-то, — предположила Кендалл.У изумленной Энн отвисла челюсть.— Откуда вы знаете?Волна облегчения окатила Кендалл. Все будет хорошо. Энн будет жить. Все это какое-то недоразумение.Она обратилась к другим картам:— Вот, посмотрите. Вы планируете путешествие?— Да-да, — закивала Энн. — Я отправляюсь в круиз.— Чудесно, — сказала Кендалл, про себя добавив: «Уезжай отсюда, и поскорее».«О боже, почему я так подумала?»Энн нахмурилась, не подозревая, о чем думает Кендалл.— Но я же не вернусь к Родни, верно?— Нет, если проявите выдержку, — ответила Кендалл. Ну, это уже проще.— Родни и я… Он мерзавец, просто мерзавец. Он изменял мне, теперь я это знаю. А однажды даже ударил. А потом он стал извиняться, просить прощения, и я его простила, идиотка. Но теперь с ним покончено.— Карты всего лишь указывают нам на то, что мы должны искать в себе, — сказала Кендалл. — Важно всегда помнить, что наша судьба в наших руках.— Верно.Кендалл взяла следующую карту, избегая глядеть на ухмыляющийся скелет. Надо больше спать. А Энн не умрет, она поедет в свой круиз и благополучно вернется. Но голова шла кругом от мыслей.А вчера? Мисс Эйди и рак?«Такого не бывает, — убеждала она себя, — это невозможно».Но факты убеждали в обратном.Ее рука, лежавшая на столе, вдруг судорожно вздрогнула.Энн снова насторожилась, а Кендалл, принужденно улыбаясь, принялась оправдываться:— Простите, это у меня после вчерашнего. Бессонная ночь.— Подождите, я вас узнала, — сказала Энн.— Да?— Я видела вас вчера — вас и того парня, Винни. Это было потрясающе!— Спасибо.Энн стала говорить ей о том, какой Винни симпатичный, милый, замечательный. Кендалл рассеянно кивала. Винни всегда производил впечатление на женщин. Она даже не пыталась вникнуть в слова Энн. Она думала о тех вещах, которые творились с ней.Странные ощущения. Карты… ожившие. Раньше такого не было, хотя раз или два во время сеансов ей становилось не по себе, она нервничала, а карты… они врали.Похоже, ей нужно к окулисту. И выспаться. Вот что ей надо.Она услышала собственный голос. Вопреки приступам нелепой паники, ей удавалось говорить что-то вполне осмысленное. На прощание она пожелала Энн счастливого пути и счастья в жизни, напомнив, что ее судьба находится в ее собственных руках.Энн вышла, и Кендалл услышала, как она возбужденно делится впечатлениями с подругой и мужчинами.— Что с тобой? Ты выглядишь так, будто тебя посещали привидения, — сказал Мейсон, заглядывая к ней.— Устала я, говорю же, — ответила Кендалл.— Ой, да у тебя все карты рассыпались. — Он вошел и стал поднимать с пола карты. — Подними вон ту, у тебя под ногой.Она посмотрела вниз — это была та самая карта со скелетом. Всего лишь карта, обычная карта Таро.И все же, когда Кендалл протянула к ней руку, она снова ощутила, как ледяные костлявые пальцы сжимают ей сердце.Эйдану удалось вернуться в город к шести. В дороге он сделал пару звонков. Оставив машину служащему гостиницы, он пошел пешком на встречу с Джереми, ждавшим его неподалеку в тихом месте у старой монастырской школы. Он поделился с братом тем, что ему удалось узнать о Дженни Трент, а Джереми рассказал ему, что нового открыли операции, проведенные по ее кредитной карте.Все платежи были произведены в городе в один день. Она заправляла машину на съезде с I-10; в то утро она заказывала кофе с молоком и пончик бенье в Caf du Monde. Она купила футболку на Декатур-стрит и обедала в ресторане восточной кухни Bambu.Он уже знал, что вечером она отправилась в «Хайдэвей» на Бурбон-стрит. Кроме того, она пользовалась картой в неком заведении под названием «Мечты».Эйдан взглянул на Джереми.— Адрес знакомый…— Да, это салон Кендалл.— Ты, случайно, не спрашивал ее о Дженни?Джереми покачал головой.— Единственная фотография, которая у меня есть, — довольно плохого качества. К тому же я знал, что сегодня вечером ты с ней встречаешься.— Бетти Трент дала мне хорошую фотографию. А Кендалл ничего не сказала, когда ты передал ей, что я заеду и в какое время?Он должен был спросить, не возмутилась ли она, но не решился.— Нет, она ничего не сказала. У них были посетители — две девушки, — ответил Джереми.Эйдан посмотрел на часы. Шесть тридцать. В семь тридцать он должен быть у Кендалл, но они успеют дойти до Бурбон, а потом он вернется в гостиницу, чтобы взять машину.— Идем, — сказал он, — заглянем в «Хайдэвей».— Полюбились тебе The Stakes?Эйдан только кивнул.Для Бурбон-стрит было еще совсем рано, но в бар заходили посетители, желающие пропустить стаканчик после работы. Джереми задержался, чтобы поболтать с компанией копов — наверное, это были те, кто ему помогал. В темных углах сидели несколько одиночек. Эйдан выбрал столик поближе к сцене. Когда официантка принесла заказанное им пиво, он вынул фотографию Дженни Трент.— Спасибо, — поблагодарил он, когда она поставила пиво на стол. — Не уделите мне минутку? — С этими словами он выложил на поднос сумму в три раза большую, чем полагалось по счету.— Конечно. И сегодня у нас три по цене одного. Я просто подумала, что придержу остальные два в холодильнике, чтобы они не нагревались, — любезно сказала официантка.Это была миловидная женщина лет тридцати. Удивительно, но ее грудь не вываливалась из блузки. «Некоторые тут просто работают», — подумал он.— Вы помните эту девушку? — спросил Эйдан.— Помню, — ответила она, внимательно изучив фотографию. — Она была у нас не так давно.— Она приходила одна?— Трудно сказать. Она очень общительная. Со всеми перезнакомилась, включая музыкантов. Может быть, они вам помогут.— А вы не помните — она одна уходила или с кем-нибудь?— Об этом вам тоже лучше спросить ребят, — засмеялась официантка, — особенно Винни. Он у нас такой — ни одной симпатичной не пропустит. Он тогда весь вечер возле нее крутился.— Спасибо, — сказал Эйдан.Минуту спустя к нему за стол подсел Джереми. Кивнув в сторону отошедшей официантки, он спросил:— Она видела Дженни?— Да. — Эйдан взглянул на часы. — Слушай, часам к десяти я сюда вернусь. Присмотри пока за своим приятелем Винни, ладно? И на других посматривай.— Понятно, — пожал плечами Джереми. — Ладно, тут хоть музыка хорошая.Эйдан усмехнулся. Их работа временами была смертельно скучной, когда, например, приходилось наблюдать за кем-то или — что еще хуже — за чем-то в течение долгих часов. А с музыкой, как ни крути, было веселее.The Stakes играли в баре с шести до часу ночи — об этом уведомляло расписание у входа. Эйдан решил, что времени у него еще полно, и отправился за машиной.Кендалл не расценивала встречу с Эйданом как свидание. До его прихода она планировала сделать кое-какую работу по дому, посмотреть новости или просто отдохнуть.После ухода Энн она целый день была на взводе. Ее знание психологии нисколько не помогало. Наверное, ей самой пора было к психиатру, если она видит, как оживают гадальные карты. Она твердила себе, что слишком увлеклась своей ролью Мари Лаво. Неудивительно, что у нее начались галлюцинации.Ее догадку насчет Эйди Мерфи объяснить было нетрудно. Возраст Эйди, боязнь рака, преследовавшая ее после смерти Амелии…Но сегодня…Налив себе бокал вина, она вышла во двор. К ее отчаянию и досаде, во дворе ей стало сильно не по себе, будто она вышла из дому голой. Кендалл вернулась в квартиру и заперла двери.Она включила телевизор, экран зажегся, но она по-прежнему думала о своем.Когда еще гадальные карты вели себя так… необычно?В первый раз, когда она гадала незнакомой девушке… В Новом Орлеане та была проездом, по дороге в отпуск…Второй раз это было с ее подругой Шейлой Андерсен, которая тоже собиралась в отпуск. Она без стеснения призналась Шейле, что она не настоящая предсказательница, что гадание на картах — это всего лишь способ изучить все значения и возможности, которые предлагают карты. Гадание напоминает работу психотерапевта или бармена: ты слушаешь, что говорят — или не говорят — люди. Скептики — это особая порода клиентов. Их легко выделить среди прочих, но бесполезно пытаться переубедить. Они нуждаются в более тонком подходе. Им необходимо позволить делать собственные выводы. Удивительно бывает наблюдать, как самые недоверчивые из них начинают видеть в картах то, что втайне надеялись увидеть.У Кендалл задрожали руки, и она крепче сжала бокал.Шейла…Ее вдруг охватил страх за Шейлу.«Ерунда, — одернула она себя. — Шейла наслаждается жизнью в отпуске, и она скоро вернется. Живой и здоровой».Жалко все-таки, что подруга не дома. Жаль, что ей нельзя позвонить и поговорить с ней. И откуда это ноющее чувство страха в сердце?Фатализм?Нет, это поистине глупо.Заглянув в бокал, она увидела, что он пуст. Она поборола соблазн налить еще вина, поскольку не хотелось напиться к приходу Эйдана Флинна. Однако необходимо было чем-то занять себя. Кендалл наскоро приняла душ и принялась перебирать свой гардероб и даже украшения. Время, казалось, остановилось.К собственному удивлению, она не могла дождаться того момента, когда он будет у дверей, пусть он был величайший скептик в истории, способный разозлить ее, не прилагая к этому ни малейших усилий.И тут что-то уткнулось ей в ноги, и она чуть не закричала от ужаса. Глянув вниз, она наклонилась и со вздохом подняла с пола Иезавель. Большая персидская кошка уютно замурлыкала у нее на руках.— Прости, киса, — сказала Кендалл, — я забыла тебя покормить.Это было кстати. Она накормила кошку и снова стала смотреть на часы, надеясь, что Эйдан не опоздает.Джереми неторопливо потягивал пиво, понимая, что официантке, которая работает за чаевые, не терпится получить от него заказ. Но ему предстояло прикончить два своих и два пива Эйдана, прежде чем опять заказывать. Он решил попросить ее принести бутылку из холодильника, чтобы дать ей пару долларов, хотя был уверен, что Эйдан не поскупился. Ничего. Не лишним будет заиметь хорошие отношения с персоналом.Он машинально отмечал всех, кто входил в бар. Вот пришла красивая негритянка неопределенного возраста в компании китаянки лет тридцати и белой брюнетки лет двадцати пяти. Поздоровавшись с копами, они уселись за столик в дальнем конце зала. Будто бы для того, чтобы рассмотреть афишу на стене, рекламирующую мероприятия в честь Хеллоуина, он прогулялся на тот конец. Женщины оказались сотрудницами судмедлаборатории. Ничего удивительного, что они знакомы с копами.Он вернулся к своему столу и сел на место, спиной чувствуя чей-то взгляд. Он обернулся и увидел жену Йонаса Бермингема Мэтти.— Можно мне к вам? — с улыбкой спросила она.— Пожалуйста. — Он встал и вежливо выдвинул для нее стул.Она села и огляделась.— Вы сегодня одна? — спросил он.— Я… я думала, что Йонас уже здесь.— Наверное, он часто сюда заходит после работы, — предположил Джереми.— Наверное. — Отбросив волосы назад, она посмотрела на сцену и помахала рукой.«Интересно, кому это она?» — подумал Джереми.Ну конечно же Винни. Старина Винни, знавший всех и каждого, помахал в ответ.— А вы здесь часто бываете? — спросил Джереми.— Иногда захожу, — ответила она.Подошла официантка, и Мэтти заказала фирменный коктейль, состоявший из двух сортов рома и трех разных соков.Бар постепенно наполнялся. Сегодня было много молодежи. Какая-то девушка громко интересовалась, не опоздала ли она получить три пива по цене одного. Джереми слегка повернулся. Эйдан выбрал самое удачное место, с которого удобно было следить за сценой, за всем залом и дверью. Кто-то присоединился к компании лаборанток. Не кто иной, как Джон Эйбел.— А вот и Йонас! — воскликнула Мэтти, увидев входящего мужа. Она привстала со стула, но Йонас, не заметив ее, прошел прямо к барной стойке и стал болтать с сидевшими там девицами.Джереми поднялся.— Я пойду скажу ему, что вы здесь.Он протиснулся к стойке и встал рядом с Йонасом.— И в котором часу вы отплываете? — интересовался тот у одной блондинки.— Ох, рано! — рассмеялась девушка. — Но мы всю ночь будем веселиться. Выспаться можно и после смерти, верно?— Твоя жена здесь, — тихо проговорил Джереми, не глядя на Йонаса.Йонас заметно напрягся.— Спасибо, — коротко поблагодарил он. Затем пригладил волосы, обернулся и крикнул: — Мэтти! — будто вне себя от счастья.Джереми не сразу вернулся на место. Он с любопытством поглядел вокруг, опять чувствуя, что за ним наблюдают. И точно — пожилой черный мужчина с благородными чертами лица рассматривал его. Он кивнул, давая понять, что одобряет действия Джереми, а потом с отвращением покачал головой — видимо выражая свое отношение к неверным мужьям. Джереми улыбнулся ему и решил подойти познакомиться. Но стоило ему на мгновение отвести взгляд — чтобы увидеть Йонаса и Мэтти, вместе сидевших за его столиком, — мужчина исчез.Джереми пошел обратно. Там уже был не только Йонас, но и Джон Эйбел. Вообще в баре прибавилось знакомых.Мейсон Адлер заулыбался и помахал рукой.Хэл Винсент, начальник криминальной полиции, подходил к компании копов. Заметив Джереми, он пристально уставился на него, явно не радуясь встрече. Их взгляды встретились, однако Хэл не поздоровался и не улыбнулся. Наверное, Флинны достали его до печенок.— Эй, сыграешь с нами сегодня? — крикнул Мейсон.— Сегодня не могу, — ответил Джереми, — устал что-то.Он почувствовал, что Винни тоже глядит на него со сцены. Когда он повернулся к музыкантам, догадка его подтвердилась.— Иди к нам, парень, — позвал Винни.— Позже, может быть.Сидевшая за его столом Мэтти с любовью смотрела на Йонаса, который играл роль идеального мужа.«Очень жаль, Мэтти, но твой муж козел», — подумал Джереми.А может быть, и того хуже?Глава 9Ровно в семь тридцать Эйдан позвонил в квартиру Кендалл. Она открыла дверь в голубом джинсовом платье. Ее влажные после душа волосы сверкали, свободно раскинувшись на плечах. Он был приятно удивлен тем, что она потрудилась подготовиться к встрече. Он мог бы сказать ей, что ее наряд не имеет значения. Она могла бы одеться хоть в мешок для мусора и выглядеть при этом великолепно, обладая той естественной красотой, которая не нуждается даже в косметике. Он мог бы сказать ей, что ее волосы всегда прекрасны — и когда они распущены, и когда собраны в высокую прическу. Понятное дело, что ничего этого он не сказал.В босоножках на высоких каблуках она была почти с него ростом и величественна даже в джинсовом платье. Тонкий, едва различимый аромат ее духов был тем не менее вездесущ и задерживался в памяти, как настойчивый мотив.— Я только возьму пиджак, — сказала она, — наконец-то похолодало.— Осень все-таки, — ответил он.Когда она вышла, он показал ей машину, стоящую у ближайшего счетчика.— Мы куда-то поедем?— Мне показалось, что вы хотели поужинать где-нибудь кроме Французского квартала.— Ах да…«Любой бы мечтал о свидании с такой красоткой», — подумал Эйдан. Но только у них было не свидание. Она согласилась поужинать с ним, потому что ему нужна была информация. Она держалась вежливо и холодно — возможно, потому, что была занята собственными мыслями.Да и он тоже. Ему необходимо было время, чтобы обдумать все это — производимый ею эффект — медленно и тщательно.— У вас есть предложения? — спросил он. — Я не стал заказывать столик заранее.Она посмотрела на него, сосредоточенно нахмурившись, и с сомнением в голосе спросила:— Вы едите суши?Он усмехнулся. Она, наверное, полагала, что он не ест ничего, кроме цельных говяжьих боков.— Я ем все.— Хорошо, — улыбнулась она, — простите. Вы любите суши? И вообще японскую кухню? Я знаю один ресторан, где ваш заказ готовят на столе у вас перед глазами. Хотя говорить не очень удобно, потому что за столом сидят восемь человек.— Суши за столом на двоих будет лучше, — ответил он.Тогда она велела ему ехать на I-10. Ресторан, который она выбрала, находился у съезда на Метайри. Стоянка была полна машин, и он пожалел, что не позвонил сюда заранее. Но для них нашлась кабинка у стены, отделявшей основной зал, где повара демонстрировали клиентам владение ножом, лихо нарезая овощи, мясо и рыбу на столах со встроенными грилями.Они вежливо интересовались вкусами друг друга, и, как оказалось, по роллам их вкусы совпадали, чего нельзя было сказать о сашими. Они болтали о разных пустяках за супом-мисо и салатами с имбирным соусом. Когда официант принес им роллы и сашими, повторно наполнил бокалы холодным чаем и удалился, Кендалл посмотрела на Эйдана и проговорила:— Я, право, не знаю, что вы хотите от меня услышать. Я, кажется, рассказала вам все.— Да я и сам не знаю, — усмехнулся он. — Может быть, меня просто интересует история этих мест и плантации.И это, в общем, было правдой. Как и то, почему исчезнувшая девушка оказалась клиенткой Кендалл и провела вечер там, где играл Винни.«Вместе с половиной Луизианы, — напомнил он себе. — Или около того».Однако копы и судебные медики не ходили гадать в заведение Кендалл.— Вы ведь хорошо знаете окрестности и плантацию. Давайте отсюда и начнем, — предложил Эйдан.Кендалл помолчала, капая острым майонезом на ролл «Дракон».— Я, конечно, знаю историю Гражданской войны, или Северной агрессии, как называют ее местные. — Он заметил, что, когда она улыбается, на ее левой щеке появляется ямочка. — Наш учитель истории иначе и не говорил. Наследник вашей плантации, Слоун Флинн, служил в армии генерала Ли. Он был капитаном луизианской милиции, но после полутора лет войны в армии Юга стало не хватать людей, и Ли собрал все остатки. На Севере было больше народу — туда каждый день прибывали иммигранты, у них был лучше организован призыв и все такое. Так или иначе, Слоун очутился здесь со своим отрядом, когда Новый Орлеан и окрестности перешли под власть Севера в 1862 году. Его двоюродный брат, служивший у северян, предположительно следил за плантацией и заботился о жене Слоуна — Фионе. Слоун и Фиона поженились тайком, потому что шла война, а Слоун был за южан. Вероятно, Слоун захотел заехать домой. У конюшни он наткнулся на брата и еще нескольких северян. Братья расстреляли друг друга, а Фиона от отчаяния бросилась с балкона. И сегодня, как говорят, можно увидеть, как красивая женщина в белом проносится с криком по балкону. Солдат двух армий, говорят, тоже видели. Но это все по рассказам любителей приведений, конечно.— Конечно, — сказал он, пристально глядя на нее и ощущая странную неловкость.Он сам разве не видел женщину в белом на втором этаже? Но это была Кендалл Монтгомери, кому еще там быть? Хорошо еще, что ему не почудились солдаты.— А что еще интересного — с точки зрения истории?Она на мгновение задумалась.— Был еще случай, произошедший позже. О нем я вам уже рассказывала, когда мы были в доме. История о красивой горничной, у которой был роман с хозяином. Ее повесили, а жена хозяина упала с лестницы и разбилась насмерть. А вообще у меня есть подруга — она состоит в местном обществе любителей истории. Она сейчас в отъезде, но должна вернуться на выходных. Я вас с ней познакомлю. Она с удовольствием расскажет вам все, что знает.— Спасибо, это было бы здорово, — поблагодарил Эйдан, пытаясь подцепить ломтик лосося и одновременно рассматривая Кендалл.Она была великолепна, а аромат ее духов истинно пьянил его. Она тоже, кажется, внимательно его рассматривала.Хотя нет. Без особого внимания. Что-то ее отвлекало, беспокоило.В этом они были схожи.— Можно задать вам один личный вопрос? — спросил он.— А разве я могу вам помешать?— Но вы можете не отвечать. Мне интересно, как вы сблизились с Амелией.— Да что вы? А мне интересно, как вы могли о ней ничего не знать.— Ну, это легко объяснить. Мой отец был единственным ребенком в семье. Его отец погиб во время войны. Он переехал откуда-то в Гейнсвиль. Вот, в общем, и вся история. Моя мать родом из Ирландии, ее родители умерли, когда я был маленьким.Она взяла лососевый ролл, но перед тем, как положить его в рот, сказала:— Почему же тогда Амелия о вас знала? Ладно бы еще, если бы она завещала поместье вашему отцу, но в завещании были указаны все три ваших имени. Нотариус говорит, что она написала завещание незадолго до смерти.— А вы хотели, чтобы она оставила все вам?— Ну вот еще. Я бы сошла с ума, если бы мне пришлось разбираться со всеми этими страховками и налогами, — фыркнула Кендалл. — Амелия знала, что это для меня тяжкий груз, который я стала бы тянуть лишь из уважения к ее памяти. — Она сделала глоток чая. — А как поживает ваш бизнес?Он пожал плечами:— Неплохо. Когда мы только начинали, Закари играл в группе на разогреве у одной рок-звезды, не буду называть его имени. Его дочь уехала в Бразилию и пропала. Мы нашли ее и убедили вернуться. Рок-звезда из благодарности отвалил нам целое состояние, что очень помогло нам раскрутиться.— Среди ваших клиентов только богатые люди? — спросила Кендалл.— Не только. Например, сейчас я расследую дело с гонораром в один доллар. — Эти слова вызвали у нее неподдельное любопытство, что отразилось на лице. Дабы сменить тему, он поспешно спросил: — Как же вы подружились с Амелией?— Она меня спасла, — просто сказала Кендалл.— То есть?— Когда мне было шестнадцать лет, мои родители погибли в автокатастрофе, — ровным тоном стала рассказывать она. — После них ничего не осталось. Совсем ничего. Они были музыкантами, они любили играть, а не зарабатывать на жизнь. Но я их не виню… Они хорошо играли. У нас даже был маленький домик на Рэмпарт-стрит. И вот после их смерти я оказалась в приюте. А с Амелией я познакомилась, когда нас с группой из приюта возили на экскурсию. А ей кто-то рассказал мою историю. Потом меня забрали к себе родители Винни, но они сами еле сводили концы с концами, так что Амелия помогала им кормить лишний рот. Я проводила у нее выходные, помогала ей по дому. Тогда у нее еще были управляющий и горничная, но для меня она тоже находила какое-нибудь увлекательное занятие. Потом я выиграла стипендию для учебы в колледже. После учебы я устроилась на работу — почти первую попавшуюся, лишь бы зарабатывать, чтобы платить за квартиру. А когда на Ройал стал сдаваться этот салон, Амелия помогла мне снять его, потому что ей понравилась моя идея. В общем, она дала мне денег, она поверила в меня. Слава богу, я успела выплатить ей все до цента. Теперь вы понимаете, почему я чувствовала себя обязанной помогать ей, когда она заболела.«Как все просто, — подумал он, — даже слишком, учитывая, сколько всего произошло за те десять-двенадцать лет после смерти ее родителей».— Теперь ваша очередь, — сказала она.Янтарные искры вспыхивали в ее изумрудных глазах. Пламя свечи, горевшей на столе, отражалось в них, постоянно меняя цвет.— Похожая история, — ответил он. — Родители умерли, когда я учился в выпускном классе школы. Сначала мать заболела гриппом, и ее не смогли спасти, а у отца не выдержало сердце. Закари и Джереми тоже учились в школе. Я решил, что единственное, что мне остается, чтобы мы могли худо-бедно продержаться, — это поступить во флот, что я и сделал. Один добрый человек помог мне получить опекунство над братьями, пока им не исполнилось восемнадцать. Вот так мы и жили.— Вы молодец, — похвалила она.Он покачал головой:— Мои братья тоже парни не промах. Они научились готовить и все делать по дому. Они стали играть в местных группах — на свадьбах, выпускных вечерах и все в таком роде. Зарабатывали деньги. Когда закончился срок моей службы, я пошел учиться в колледж — изучал графику и хотел стать архитектором. Джереми в это время поступил на юридический факультет, а за ним и Зак. Я подумал-подумал — и поступил туда же. Дальше была академия ФБР. В конце концов, Джереми попал в полицейскую водолазную службу. Зака направили в уголовный розыск Майами. — Эйдан пожал плечами. — Нужно прослужить не один год, чтобы понять, что это такое. Потом наступает переломный момент, кризис. Но в моем случае работа была ни при чем.— Ваша жена?Он никогда и ни с кем не говорил о Серене. И сейчас не хотел говорить. Хотя, может быть, молчать было еще хуже.— Несчастный случай, — буркнул он.И вздрогнул, почувствовав ее теплую ладонь поверх своей. А ее глаза удивили его еще больше. В них было сочувствие, тронувшее его, как ни одна другая попытка утешить его.Ему хотелось отдернуть руку, прервать ее нежное, успокаивающее прикосновение. Это было опасно, так недолго потерять бдительность.— Мы с вами два сапога пара, — вдруг сказал он.— Ну не то чтобы… — она забрала руку и покраснела — верный знак того, что это был неосознанный порыв. — Винни мне как брат. Мейсон — самый лучший на свете друг и коллега. Я здесь живу всю жизнь, у меня много друзей, но…— Но вы потеряли Амелию, а потом получили еще одну пощечину от жизни — в виде меня и моих братьев.Она рассмеялась:— Нет, здесь у меня нет к вам претензий.— А в чем у вас претензии? Ко мне, например?— Ну… вы ходите вокруг, как дождевая туча. Это… надоедает.— Вот как?— Или как злой соседский пес. Но через некоторое время к его ворчанию привыкаешь.— Ах, спасибо, вы меня успокоили.Они неловко помолчали, затем он спросил:— Можно еще один личный вопрос?— Попробуйте.— Винни всегда был вашим лучшим другом, но не более?— Винни и я? О боже, нет!Этот вопрос явно застал ее врасплох.— Извините, — засмеялся он, — у этого парня полно поклонниц.— О да. Но я же говорю — он мне как брат. Мы выросли вместе. В детстве он был маленький и тощий, а теперь он вырос и научился использовать свою внешность себе во благо. Он нашел себя, и я за него очень рада. Но что касается романтических отношений… — она широко улыбнулась, — он мне просто друг. Очень хороший друг.— То есть в детстве ему доставалось от сверстников? — заинтересовался Эйдан.Детские переживания играли большую роль в поведении взрослых преступников. Он чуть было не спросил, не имел ли маленький Винни склонности мучить животных.— А кому в детстве не достается? — спросила она с укоризной. — Разве что регбистам и футболистам.— Ну не знаю, не занимался.— Вы не занимались спортом? — усомнилась она.— Я играл в теннис и в гольф. Кто-то сказал матери, чтобы она купила нам теннисные ракетки, клюшки для гольфа и гитару. Мать приняла совет близко к сердцу. А еще я играю в боулинг.— Извините, — улыбнулась Кендалл, — я с ходу причислила вас к футболистам. Стереотип сработал.— Похоже, что вы для Винни всю жизнь как старшая сестра — помогаете ему, поддерживаете. Выступали, наверное, в команде черлидеров?— А вот и нет, — рассмеялась она. — Я писала про них в школьной газете. Вообще, я не имею ничего против черлидеров или футболистов.— Винни должен вас благодарить за то, что вы о нем так печетесь.— Но ведь мы друзья, — нахмурилась она. — Я помогаю ему, он помогает мне.Судя по ее тону, она догадалась, что Винни у него на подозрении, и она не собирается этого так оставлять.— Вам повезло, что Мейсон и Винни так сдружились.— Еще бы. — Она взглянула на него со смесью недоумения и настороженности. — Винни хотя и не работает у меня официально, но он всегда приходит помочь, когда я его прошу. Если меня нет, то они обычно в магазине вдвоем. Я рада, что они так хорошо ладят между собой.Эйдан выслушал это с бесстрастным лицом, хотя мысленно примерял к ним роли серийных убийц, работающих в паре. Подобные случаи были ему известны, и он не мог исключить эту возможность. Конечно, у него не было никаких доказательств, но надо же было с кого-то начинать. К тому же свою кредитную карту Дженни последний раз использовала в салоне Кендалл и в баре, где играл Винни и часто бывал Мейсон.— На что вы намекаете? — прямо спросила она.Помедлив, он вынул из нагрудного кармана фотографию Дженни Трент и положил ее на стол.Столь сильной реакции он не ожидал. Кендалл побледнела. Нет, побелела. И подняла на него полные ужаса глаза.— Зачем вы показываете мне эту фотографию?! — шепотом воскликнула она.— Эта девушка исчезла в Новом Орлеане. Она планировала отправиться…— В путешествие по Южной Америке. Я знаю. Что с ней случилось? — Кендалл не сводила с него круглых от страха глаз.— Никто не знает, что с ней случилось, — ответил Эйдан и подался вперед. — А вы расскажите мне. Я знаю, что она приходила к вам. Наверное, что-то случилось у вас.— У меня — ничего, — отрезала Кендалл.— А почему вы тогда побелели как полотно?— Она пришла, чтобы ей погадали.— А она не говорила, что ее преследует незнакомец? Может быть, она нервничала?— Я запомнила ее, потому что она была полна жизни и очень мила. Вот и все, — сказала Кендалл.— Вы лжете, Кендалл, — обвинил ее он.— Вы пригласили меня на ужин для того, чтобы произнести обвинительную речь?— Нет, большую часть из того, что я знаю об этой девушке, я узнал только сегодня.— Хорошо. Вы хотели послушать истории о доме и об Амелии, и вы их услышали. Я рассказала вам все, что знала. Так или иначе, какое значение имеет то, что было в прошлом? Дом теперь принадлежит вам.Она говорила нервным, возмущенным тоном, а он не мог понять, отчего ее так взволновала фотография Дженни Трент.— Что произошло в вашем салоне? — снова спросил он.— Она была самая обычная туристка из тех, что хотят узнать свою судьбу. Я провела с ней сеанс. Очень приятная девушка. Она рассказала, что работает учительницей в школе и что несколько лет откладывала на эту поездку. Она с нетерпением ждала начала своего приключения.Он знал, что Кендалл не лжет, но и всей правды тоже не говорит.— И это все? — спросил он.— Все, — твердо ответила она.— А отчего у вас тогда такой вид, будто вам явилось привидение? — не унимался он.Она молча покачала головой.— Теперь я понимаю, почему копы вас ненавидят.— Ну… так уж и ненавидят. Хотя…— Вы здесь ничего не добьетесь. Вы чужой. Вы не знаете этих мест. Вы только приехали и сразу взялись наводить порядок. Не выйдет. Да кто вы вообще такой?«Странно, — подумал он, — и чего она так разошлась?»И испугалась.— Я не чужой здесь, я приезжаю сюда уже много лет. Мой брат организует благотворительные кампании в пользу местных сирот. С чего вы взяли, что я лезу не в свое дело? И я почти уверен, что эта девушка мертва, — сказал он наконец. — Потому что я подозреваю, что обнаружил часть ее тела.Кендалл сидела, вытаращив глаза. Он ожидал, что она встанет и уйдет, но она лишь смотрела на него дикими глазами с мертвецки бледного лица.— Почему вы так уверены, что это ее тело?— Я ни в чем не уверен.Она провела дрожащими пальцами по фотографии. Ему показалось, что она сейчас расплачется, так велико было ее горе. Он протянул руку и коснулся ее ладони.— Кендалл, что с вами?— Такая милая девушка, — пробормотала она. — Если я расскажу, вы мне не поверите.Она хотела убрать руку, но он удержал ее.— А вы попробуйте.— Чтобы вы стали еще больше меня презирать? — горько спросила она.— Почему я должен презирать вас? — возмутился он, а про себя подумал, что да, раньше было немного.Но черт возьми, на первый взгляд все выглядело так, будто она, пользуясь слабостью больной старой женщины, вытягивала из нее деньги. К тому же у него всегда были проблемы с теми, кто морочит людям голову.— Мне пора, — вдруг объявила Кендалл.— Нет, пожалуйста, останьтесь, помогите мне. Пока что я блуждаю в потемках.Она внимательно посмотрела ему в глаза, чтобы понять, не шутит ли он. Он удерживал ее за руку, надеясь, что она не станет вырываться.— Пожалуйста, — повторил он.— Но если вы поднимете меня на смех, то клянусь, больше я не заговорю с вами.Он почувствовал, что это не шуточная угроза.— Вы знаете, мне что-то совсем невесело. Дело очень серьезное.Она опустила глаза и заговорила, глядя в стол:— Во время сеанса произошла странная вещь… Я и сама не верю в дар предсказания… Да, я гадаю, и неплохо выходит. Но у меня диплом по психологии и актерскому мастерству. Мне говорили в колледже, что успех представления зависит от того, насколько хорошо ты знаешь публику, а психология снабдила меня практическими приемами в этом деле. Но я никогда не верила, что можно читать будущее по ладони или глядя в хрустальный шар. Я всего лишь умею определять, чего хотят мои клиенты, устраиваю для них шоу, и они уходят довольные.— Понятно, — сказал он, хотя ничего не понял.Она глубоко вздохнула и подняла голову.— Ну вот, несколько раз, как я уже говорила, происходили странные вещи. Так случилось и с Дженни Трент.— Что же случилось, Кендалл?— Каждая из карт Таро имеет больше значений, чем можно себе представить. Например, карта Смерть не всегда означает смерть. Чаще всего она означает перемену.Он смотрел ей прямо в глаза.— И вы вытащили карту Смерть для Дженни? Вы предсказали ей смерть?— И да и нет. — Она опять глубоко вздохнула. — Я только что объяснила, что карты имеют много значений. Карта Смерть может значить некий конец, конец отношений например. И начало новых. Когда одна дверь закрывается, другая открывается.— И почему же вы забеспокоились, когда эта карта выпала для Дженни Трент?Глядя на Кендалл, он видел, что она собирается с силами, чтобы дать ответ.— Потому что она посмеялась надо мной.— Что? — Он не знал, чего ожидает услышать, но такого точно не ожидал.Она, наконец, вырвала руку.— Напрасно я вам об этом рассказала. Я знала, что вы поднимете меня на смех, подумаете, что я была пьяна, что я сошла с ума или слишком серьезно к себе отношусь. Послушайте, я рассказала вам о себе, о Дженни и даже ответила на ваши идиотские вопросы о Винни. Что еще вам нужно?— Я над вами не смеялся!— Можно мы уйдем?— Клянусь, я не смеялся! Я просто не понимаю…— Да, не понимаете и не поймете. Идемте отсюда.Ладно, может быть, он считал, что ей померещилось.Но ее реакция на фотографию Дженни Трент была неподдельной. Чего бы ни произошло тогда, она верила, что это неспроста.А разве он сам не действовал на основании лишь смутных предчувствий? Что заставляло его копаться в прошлом?— Кендалл, клянусь, я не смеялся. Очень жаль, что у вас сложилось такое впечатление, — мрачно проговорил Эйдан и взглянул на часы. Ему хотелось поехать в клуб, но не хотелось заканчивать вечер с ней в расстроенных чувствах.— Давайте уйдем, — холодно повторила она, давая понять, что не верит его извинениям.— Конечно.Он подозвал официантку. Кендалл молчала и даже не смотрела на него, пока они ждали возвращения его кредитной карты.Когда они поднялись из-за стола, она механически поблагодарила:— Спасибо за чудесный вечер.— Вам спасибо, — ответил он, зная, что тоже говорит как автомат.Всю дорогу они молчали.Он дважды объехал вокруг ее квартала, потому что никак не мог найти место для парковки.— Я могу выйти в любом месте, — сказала она.— Ни в коем случае.— Ну тогда припаркуйтесь вторым рядом и проводите меня до дверей.— Нет.Он сделал еще один круг и наконец нашел место. Она нетерпеливо ждала, пока он опускал монеты в счетчик. Как бы ей ни хотелось бросить его и побежать домой, она решила быть вежливой и не уходить без него.Она не отстранилась, когда он взял ее под руку, но он почувствовал, что она вся сжалась. Они довел ее до подъезда, а затем и до квартиры.Когда она обернулась, чтобы попрощаться, он сказал то, что давно готовился сказать:— Кендалл, вы сейчас боретесь не со мной, а с собой. Я вас ничем не обидел. Я ничего не понимаю. Но я знаю, что что-то произошло, поскольку я видел вашу реакцию на фотографию Дженни Трент. Я знаю, что вы искренни и говорите мне правду.Помолчав, она шумно вздохнула и сказала:— Надеюсь, что вы ее найдете. Но… Винни тут ни при чем. Он хороший парень. Я точно это знаю.— Я тоже.— Неправда.— Если он хороший парень, то я это скоро узнаю.— Но вы не верите мне на слово?— Я бы и родной матери не поверил, такова уж моя работа.Ее, кажется, что-то беспокоило, что-то помимо Винни.— Вы в порядке? — спросил Эйдан.— Да.— Я вижу, что нет.— Я не могу вам этого объяснить.Они молча стояли на пороге ее квартиры. Это было очень странно. Ему казалось, что он ощущает волны ожидания, исходящие от них обоих. Если бы это было свидание…Он успел забыть, когда в последний раз ходил на свидание. С тех пор все переменилось. Люди случайно встречались, чаще всего в барах, и, оглядев друг друга, отправлялись в спальню, иногда даже не называя своих имен. Он и сам был в этом грешен. Пару раз он просыпался, понятия не имея, как зовут женщину, которая лежит с ним в постели.Это не имело значения. Они больше не встречались.Но Кендалл… С Кендалл все было по-другому. Мало того, что он отлично знал ее имя, это имя преследовало его в мыслях. Он знал ее глаза, он начинал узнавать перемены ее настроений, ее улыбку, даже ее смех. Ее обидчивость, чувство справедливости и гордость. Он знал все это и был этим очарован. А также он хорошо знал, что его манят мягкость ее кожи, изгибы ее тела и шелк ее волос.Ну и что же? Что с того, что они знакомы? Почему все не может быть как раньше — быстрая и ни к чему не обязывающая физическая разрядка? Ее привлекательность была очевидна — физическая, химическая, какая угодно. Для чего она вообще надушилась и надела короткое платье, если не для этого?«Брось. Уходи», — шептал ему внутренний голос.Никогда в жизни он не испытывал такого соблазна сделать шаг вперед и заключить женщину в объятья. Исследовать все тайны ее тела, подчиняясь бездумной страсти, провести ночь в путанице простыней и обнаженной плоти.Нет. Он слишком хорошо знал ее имя. И это все меняло.Он сделал шаг назад.— Спокойной ночи. И спасибо.— Спасибо.Она посмотрела на него. В тот миг, когда их взгляды встретились, он понял, что она думает о том же.Но этот миг закончился.Она вошла в квартиру и закрыла дверь.А он поехал на Бурбон-стрит.Кендалл сжала ладонями свои горящие щеки. Задержись он еще на одно мгновение, она втащила бы его к себе.Потому что ей не хотелось оставаться одной.И более того — она хотела его, как никого в жизни.Нет, она идиотка. Только идиотка могла проболтаться ему о том сеансе и вообще согласиться на встречу. Она должна помнить о своем первом впечатлении.Не важно. Все, что ей в нем нравилось и не нравилось, плохое и хорошее соединилось в одну большую притягательность, граничащую с неприличием. Она хотела спать с ним.Но это было не все. У нее было чувство, что ее окружает часть его энергии, что она по-прежнему вдыхает его запах — свежий и стойкий аромат, который остался с ней, пробуждая желание выбежать следом и вежливым будничным тоном пригласить его на сеанс вечернего секса, словно на чашку кофе после ужина.Подала голос Иезавель, яростно тершаяся о ее ноги. Кендалл наклонилась и взяла кошку на руки.Ей просто не верилось, что она рассказала ему о Дженни и ее карте.Ожившая Смерть.Так было и сегодня. С Энн. Симпатичная малышка, отплывающая завтра в путешествие. Она, наверное, сейчас с подругой веселится где-нибудь в клубе, не подозревая об угрожающей ей опасности.Кендалл понятия не имела, что сказала бы, если бы нашла ее. Да и где ее искать?Хотя… Было одно место, которого не миновали большинство туристов.Кендалл опустила кошку на пол, повернулась и вышла из квартиры, направляясь на Бурбон-стрит.Глава 10Эйдан вернулся в бар к началу одиннадцатого. Народу значительно прибавилось, хотя ранние пташки почти все упорхнули.Среди посетителей была группа туристов с именными жетонами, отправлявшаяся утром в путешествие на одном из круизных суден. Он был рад видеть их, зная, что бюджет города в немалой степени зависит от транзитных пассажиров, которые отплывали отсюда на Карибы или возвращались.Когда Эйдан вошел, Джереми стоял у края стойки, прислонившись к стене. С этой позиции ему было удобно обозревать весь зал.Из прочих знакомых в баре был только Винни, который отводил душу на сцене.— Как прошел ужин? — спросил Джереми, когда они сели.— Хорошо. Кендалл вспомнила Дженни Трент. — Он не стал рассказывать, что Кендалл верила, будто гадальная карта в ее руках ожила, когда она гадала Дженни.— Значит, мы более-менее выяснили ее путь сюда, — сказал Джереми.Эйдан кивнул. К его удивлению, официантка принесла ему пиво.— Вот, пожалуйста. До сих пор холодное.— Спасибо.— Это только второе. Ваш брат не торопится пить.— Извините, — сказал Джереми.— Ничего. Вы чертовски здорово играете на гитаре. Я рада, что Винни все-таки уговорил вас.— Спасибо.— Кендалл видела Дженни, — сказал Эйдан. — А еще раньше она, — он кивнул вслед официантке, — сказала мне, что Дженни была тут и заигрывала с музыкантами. Или наоборот. И Кендалл, и вдова ее брата говорят, что она милая девушка.— И что же дальше? — спросил Джереми.— Ты должен заменить Винни.— Опять?— Мне нужно с ним поговорить.— А не слишком ли издалека ты начинаешь?— Надо же откуда-то начинать.— Так, для справки: сюда приходил твой друг Йонас. Мэтти тоже приходила. Он, кажется, не ожидал ее здесь увидеть. Он клеился к какой-то девушке у бара, пока я не сказал ему, что здесь Мэтти.Эйдан покачал головой:— Это печально. Она столько операций из-за него сделала. А ведь она и так была симпатичная девушка.— А еще твой приятель Джон Эйбел приходил, с коллегами.— Да?— Да. И Хэл Винсент тоже заглядывал. Он похож на потерявшегося щенка.Значит, Йонас опять клеился к девушкам. Хэл Винсент пришел заправиться на ночь пивом. Коротышка Джон Эйбел тоже отчего-то часто здесь просиживал. Даже когда он прихорашивался, он все равно имел чудаковатый вид. Эйдану не хотелось верить, что Хэл может быть злодеем. Йонас… нет, не может быть. Неверный муж не значит чудовище.Винни был дамский угодник, в детстве тощий и хилый, предмет насмешек сверстников. Он одевался, как вампир. Он был связан с салоном Кендалл. С Мейсоном дело обстояло почти так же, только его отношения с женщинами предстояло выяснить.— Попроси Винни подойти ко мне, ладно? — сказал Эйдан брату.Джереми закатил глаза и пошел к сцене. Он обменным жестом помахал рукой Винни. Тот, не прерывая музыки, улыбнулся, посмотрел в зал, увидел Эйдана и кивнул.Эйдан кивнул в ответ.Когда песня закончилась, Винни снова представил Джереми публике и подошел к столику, за который сел Эйдан.— А вы зачастили сюда, ребята, — широко улыбнулся Винни, хватая за руку проходившую мимо официантку. — Гретхен, будь добра, принеси мне выпить. Что-нибудь сладкое. Фирменный напиток.Гретхен, видимо из-за Эйдана, вполголоса проговорила:— Сегодня тебе придется заплатить по счету, Винни. Макс так сказал.— Идет, — пообещал Винни.— Хватит тебе уже поить каждую вторую, что сюда приходит. Ладно, этот я тебе дарю, — улыбнулась Гретхен.Когда она ушла, Винни как-то приуныл. Но, заметив взгляд Эйдана, снова заулыбался.— Я просто люблю людей. Иногда, наверное, слишком.Эйдан вынул фотографию Дженни Трент и положил ее на стол перед Винни. Тот посмотрел на фотографию, потом на Эйдана.— Что такое, парень?— Ты ее знаешь?Винни задумчиво пожал плечами.— Знаешь, сколько женщин здесь бывает? — Он нахмурился. — А вообще-то я ее помню. То есть не то чтобы помню, но мне кажется, я ее видел. Да. Милая девушка.— Все так говорят.Винни выпрямился и подозрительно посмотрел на Эйдана.— А что случилось?Гретхен поставила перед ним коктейль.— Угощайся, — подмигнула она.— Спасибо, Гретхен, — поблагодарил Винни, тряхнув длинными темными волосами.У него были исключительно тонкие, артистические черты лица. Неудивительно, что он пользовался успехом у женщин.— Ты помнишь, как ее звали?— Подожди-ка… Джун… Джесси… Дженни. Дженни ее звали. А в чем дело? Она сказала, что совершеннолетняя.— Никто этого не отрицает.Винни откинулся на спинку стула.— Я не обязан отвечать на твои вопросы.— Верно. Но я буду тебе очень признателен, если ты мне поможешь.Винни уже хмурился.— Сначала объясни, что происходит.Если он прикидывался, то весьма талантливо.Снова появилась Гретхен.— Мистер Флинн, вам ничего больше не надо? — Она остановилась, увидев на столе фотографию.— Эй, Винни, неплохо она тут вышла — эта красотка, за которой ты тогда приударил, помнишь? — Гретхен игриво ущипнула его за бедро.Видя, что они не расположены поддерживать эту веселую тему, она растерянно умолкла.— Пока ничего не надо, Гретхен, спасибо, — поблагодарил Эйдан.— Извини, Винни, — сказала она и ушла.— Так что случилось с этой девушкой? — застонал Винни. — О боже, только не говори, что что-то случилось.— Она пропала.— Пропала? — удивился Винни.— Да. Она не доехала до Южной Америки и домой не вернулась. Она исчезла.— Я проводил ее тогда до гостиницы, и все. Я только поцеловал ее на пороге и пожелал спокойной ночи. Я даже не переспал с ней. Ее гостиница была довольно далеко отсюда, возле Рампарт и Эспланады.— Значит, ты проводил ее до гостиницы?— Только и всего, клянусь.— Ты помнишь, где это?— Конечно.— Можешь показать?— Завтра, если хочешь, — нехотя согласился Винни. — А сейчас я должен идти на сцену.Эйдан протянул руку и схватил его за отворот пиджака.— Не вздумай исчезнуть, дружок, понятно?Винни собирался было что-то сказать, но вдруг улыбнулся и громко позвал:— Эй!Эйдан так увлекся разговором с Винни, что забыл о двери. Теперь он видел, что вошедшая Кендалл Монтгомери со злой улыбкой на лице спешит к ним.— Какого черта? — грозно поинтересовалась она.— Твой приятель считает, что я укокошил ту девчонку, — ласково сообщил ей Винни и жалобно улыбнулся.«Трус проклятый, — подумал Эйдан. — Ведет себя как нашкодивший ребенок, прячась за мамины юбки».Он не торопясь выпустил Винни, и тот разгладил пиджак.— Мне нужно на сцену, а ты объясни ей, Флинн, о'кей?И Винни упорхнул.Усевшись на освободившийся стул, Кендалл злобно уставилась на Эйдана.— Сукин сын, — прошипела она.— Дженни Трент посетила ваш салон и этот бар. Винни всегда торчит у вас и здесь, — сказал он не моргнув глазом.— С чего вы взяли, что он был у меня в тот день?— А когда его там нет? — Он подался вперед. — Официантка говорит, что он флиртовал с Дженни, и логично начать с него. Он, кстати, не отрицает, что проводил ее до гостиницы.— Так идите и допросите всех постояльцев, — процедила она сквозь зубы.— А я не знаю, где она останавливалась. Винни знает.— Получается, он вам рассказал, а вы ему угрожаете? Интересно.Он решил, что настала пора сменить тему.— Я расскажу вам еще кое-что интересное. Я думал, что вам хочется уехать отсюда ненадолго и поэтому вы выбрали ресторан далеко от Французского квартала. Когда вы увидели фотографию Дженни Трент, вы побелели как привидение и стали защищать Винни. Почему вы сейчас сюда пришли? Предупредить его?У нее буквально отвисла челюсть от изумления, но она быстро взяла себя в руки.— Вы мерзавец.— Дженни Трент пропала и, вероятно, мертва. Если необходимо быть мерзавцем, чтобы узнать, что с ней случилось, то я согласен.Она встала, сказала ему еще пару ласковых и пошла к стойке.Почти сразу вернулся Джереми.— Ого, ты реально умеешь заводить друзей и оказывать влияние на людей, — сухо заметил он, усаживаясь за стол.— С ней что-то не то, — сказал Эйдан.— Согласен. Она злая как собака, потому что ты донимаешь ее друга, — объяснил Джереми.— Нет. Когда она увидела фотографию Дженни, она занервничала. Я сначала подумал, что она волнуется из-за Винни, но потом понял, что нет. Она не злилась, она была в шоке.Эйдан встал.— Ты куда? — спросил Джереми.— Я хочу узнать, зачем она сейчас сюда пришла.— Что ж, удачи. Мне проследить за Винни?— Это идея, — одобрил Эйдан и направился к бару.Кендалл не смотрела в его сторону, но она знала, что Эйдан идет следом, потому что, едва он остановился рядом, она, не глядя на него, заговорила.— Что вы никак не поймете, что вам надо бросить все и уезжать? Никто не хочет вам помогать, никто.Он взгромоздился на соседний высокий табурет, будто ничего не слышал. Она поигрывала бокалом с фирменным коктейлем, украшенным фруктами.— Винни может реально продвинуть нас дальше в поисках Дженни.— И потому вы решили разобраться с ним по-мужски?— Нет, просто хотел убедиться, что он меня не подведет. Мне нужна правда.Она резко повернулась на табурете и прошептала:— Зачем? Вы наткнулись на кость, всего лишь на кость. Будь вы здесь каждый день последние два года, вы бы не обратили на нее внимания.— Но теперь я знаю, что была реальная девушка, и у меня есть кое-какие подозрения на этот счет.Кендалл вдруг как-то сникла и устало произнесла:— Вы служили на флоте и в ФБР. Вы должны понимать, что люди исчезают. Какого черта вы ставите всех на уши?— Но кто-то же должен этим заниматься.Она сидела, уставившись в пол, а потом снова посмотрела на него:— Тогда помогите мне.— Что?— Помогите мне сейчас.— В смысле?Она помолчала, глубоко вздохнула и одним духом выпалила:— Вам нужна помощь. Вы ворвались в наши жизни и требуете нашей помощи, потому что так вам велит интуиция. Мне тоже нужна помощь, потому что… помните, что я рассказывала вам о карте? Сегодня это повторилось.— Карта вам улыбнулась?— Хуже. Она рассмеялась.Он старался сохранять серьезную мину. При всей нелепости сказанного она, похоже, верила в то, что говорит.— Помогите мне разыскать эту девушку. Я хочу быть уверена, что Энн — ее зовут Энн — сядет завтра на свой круизный лайнер живой и здоровой.— Как она выглядит?— Блондинка. В майке на тонких бретелях и узких облегающих джинсах. Зеленые глаза. С ней была подруга в футболке с эмблемой «Сайнтс».Их прервал подошедший бармен:— Последний заказ.— Нет, спасибо, — сказал Эйдан.Бармен двинулся дальше вдоль стойки. Объявили последний музыкальный номер. Время было час ночи.Странно, что бар на Бурбон-стрит — известной как улица в Городе Греха, США, — закрывался так рано.Но несколько других заведений, по крайней мере, были открыты. Стриптиз-клубы работали чуть ли не до утра.Эйдан взглянул на Джереми, сидевшего за столом. Джереми кивнул, вопросительно выгнул бровь, затем встал и направился к ним.— Это вы нарочно придумали, чтобы снять меня с хвоста Винни?— Винни взял на себя ваш брат, не так ли? — сладким голоском спросила Кендалл.— Мой брат любит Винни, — ответил Эйдан, — они друзья.— Что там насчет твоего брата? — заинтересовался подошедший Джереми.Эйдан не сводил глаз с Кендалл.— Опишите эту девушку Джереми.Когда Кендалл исполнила его просьбу, Джереми сказал:— Да, она была здесь. Здесь было много туристов с лайнера.— Они держались вместе? — спросил Джереми.— Да. И они ушли все вместе часа полтора назад. Извините, я должен помочь музыкантам убрать оборудование.Едва Джереми отошел, Эйдан почувствовал, что его хлопают по плечу. Он обернулся. Рядом стоял черный мужчина, которого он приметил прошлым вечером.— Смотри не отпускай свою девушку одну на улицу, понятно? — озабоченно посоветовал он.— Не волнуйтесь, я буду с ней, — пообещал Эйдан. — Я, кстати, Эйдан Флинн, а это, — он повернулся к Кендалл, — Кендалл Монтгомери, но вы, наверное, знакомы.Когда он снова повернулся к собеседнику, того уже не было.— С кем вы разговариваете? — нахмурилась Кендалл.— Ни с кем. Он ушел, — ответил Эйдан и положил на стойку деньги.— Но… — собралась возразить она.— Забудьте. Идемте искать вашу девушку.— Правда?— Правда.Они начали с Бурбон-стрит у Канала. Несмотря на поздний час, Кендалл была решительно настроена отыскать Энн, хотя успела заглянуть в каждую дверь по дороге в «Хайдэвей». Хотя многие заведения пока не закрывались — особенно стриптиз-клубы, — на улицах становилось все тише.Они не пропускали ни одного бара или ресторана. В одном месте Эйдан и увидел группу людей со значками, которых он принял за пассажиров круизного лайнера. Но среди них не было ни одной женщины.Подойдя к ним поговорить, он узнал, что это группа пилотов из Салема, Орегон, и посторонних среди них нет.Кендалл все время страшно волновалась. Квартал за кварталом они обходили бары. В одном месте Кендалл встретила знакомого — высокого симпатичного цветного парня с улыбкой, излучавшей дружелюбие. Кендалл представила их с Эйданом так поспешно, что Эйдан не разобрал имени, и затем описала ему Энн.— Да, я ее видел. Симпатичная штучка. Она пела у нас в караоке. Поет она паршиво, но зато они с друзьями повеселились на славу. Они не хотели уходить, но мы уже закрывались. Кто-то из них предлагал перейти в другой бар дальше по улице.— Как давно это было? — спросил Эйдан.— Не больше получаса назад. — Он помахал им рукой. — Надеюсь, вы ее найдете.Улица совершенно опустела. У Эйдана возникло странное ощущение — будто за ними следят. Затылком почувствовал. Он остановился и резко обернулся.Кто-то свернул в переулок, ведущий к стриптиз-клубу с недостающими огнями на неоновой вывеске.— Что такое? — нервно спросила Кендалл.— Ничего, идем.Им оставалось обследовать последний квартал — далее баров не было. Эйдан снова оглянулся — чувство тревоги не покидало его. Кто-то следил за ними, он был совершенно в этом уверен.— Эйдан, идем туда. — Кендалл указала бар на углу.Они вошли. Несколько человек играли в пул. У стойки, громко болтая и смеясь, сидели остатки круизной группы.— Она здесь? — спросил Эйдан.— Да! — торжествующе ответила Кендалл. — Вон она.— И что мы будем делать?— Я поговорю с ней.— О'кей, я подожду.Эйдан примостился на краешке свободного стола для игры в пул. Кендалл, расправив плечи, направилась к компании у стойки. Энн тотчас ее узнала и стала представлять остальным.Девушка была прилично пьяна. Интересно, удастся ли Кендалл что-нибудь ей втолковать? И в чем Кендалл хочет ее убедить? Не ехать в круиз? Или просто предупредит, чтобы та не связывалась с незнакомыми мужчинами?Эйдан снова ощутил затылком знакомое наблюдение за собой. Быстро обернулся. Никого. Но он был уверен, что кто-то только что заглядывал в бар.Он посмотрел на Кендалл: судя по тому, с какой серьезностью она разговаривала с Энн, беседа должна была продлиться еще некоторое время.На улице никого не было. Но Эйдан успел заметить фигуру, сворачивающую за угол на следующем перекрестке. Он бросился туда со всех ног, повернул на Ройал, где жила Кендалл. По обеим сторонам было полдюжины узких переулков и еще больше дверей. Он долго стоял, смотрел и прислушивался. Ждал. Наконец он вынужден был признать, что тот, кто ему померещился, исчез бесследно. Кто угодно мог ходить ночью по улице, это не запрещено. Может быть, он вообще увязался за пьяным подростком, который принял его за копа.Но тут жила Кендалл…Ночной бриз донес до него смех с Канал-стрит. Он поспешил обратно, боясь упустить Кендалл. Ему совсем не хотелось отпускать ее домой одну.А Кендалл тем временем сумела отвести девушку в сторону. Она пыталась говорить с ней легко и одновременно убедительно.— Ой, со мной столько симпатичных парней познакомилось, — хихикала Энн. — И каждый назначил мне свидание.— А вы говорили им, где остановились? Вы там одна?— Нет, у нас номер на двоих с подругой. Но она уйдет, если что. У нас уговор насчет парней.Кендалл вздохнула. От группы отделился мужчина и подошел к ним.— Энни? Какие-нибудь проблемы?Он был старше, на вид около тридцати.Эйдан, увидев это, тоже решил подойти.— Откуда вы знаете Энн? — спросил Эйдан.— Мы работаем вместе, — ответил мужчина.— Мы беспокоимся, потому что в округе бродит один грабитель. Он нападает на женщин определенного типа, таких, как Энн. Мы просто пытаемся ее предостеречь.Мужчина, нахмурясь, взглянул на Энн, а затем снова на них.— Не волнуйтесь, я за ней присмотрю. А я думал, что вы гадалка, — он указал на Кендалл, — так почему вы выполняете работу полицейских?— Я…— Она со мной, а я частный детектив, работаю по этому делу. — Эйдан показал ему свою визитку.— А я Джо Циммер. Я присмотрю за ней, обещаю.Энн тяжело дышала, блестя глазами.«Ей назначили свидание, — догадался Эйдан. — Но кто?»Тот, кто тайком заглядывал в бар, а затем исчез?Он глубоко вздохнул. Что ж, в худшем случае у нее сорвется свидание.А в лучшем — она останется в живых.Эйдан положил руку на плечо Кендалл.— Ну, приятного вам всем плавания. Спокойной ночи.И он повел Кендалл к выходу.На улице она отстранилась и взглянула ему в лицо:— Спасибо.— Всегда пожалуйста.— Теперь вы оставите Винни в покое? — устало спросила она.— Я хочу, чтобы он показал мне, где останавливалась Дженни Трент. А сейчас поздно и пора домой.— О'кей. Спасибо еще раз, я живу тут по соседству.— Я знаю. Я вас провожу.— Не надо, вы и так обежали со мной полгорода.— Я провожу вас.— Хорошо. — Она слабо улыбнулась.Когда они дошли до ее дома, она открыла внешнюю дверь и впустила его в подъезд. Открыв дверь квартиры, она прислонилась к косяку и сняла босоножки.— Спасибо еще раз. Я знаю, вы считаете меня сумасшедшей. — Она печально улыбнулась.— А вы считаете меня мерзавцем, — пожал плечами Эйдан.— Но в нужную минуту вы всегда на месте, — сказал она.— А вы, может быть, немного не в себе, но зато прекрасно выглядите.Он ожидал, что она отшатнется, захлопнет дверь, но она лишь наклонила голову, пряча улыбку.— Вы тоже довольно привлекательны — для мерзавца. — Она подняла глаза, и их взгляды встретились. — Слушайте, а вы не могли бы осмотреть мою квартиру?— Вам страшно?— Глупости какие, да? Но это правда.— Конечно мог бы.Он шагнул в прихожую, быстро огляделся, затем обшарил спальни. Он проверил все шкафы, заглядывал под кровати, отодвигал шторы. Он осмотрел кухню и гостиную. Створчатые двери, ведущие во внутренний двор, были закрыты, шторы задернуты. Все, казалось, в порядке.Она ходила следом, босая, с распущенными по плечам густыми волосами, где вспыхивали золотые и рыжие искры. Глаза ее с выжиданием смотрели на него.— Кажется, вам ничто не угрожает, — заключил он.— Я знаю, что волноваться глупо. Я давно здесь живу, и никогда у меня не было проблем. Я никогда не боялась.— Я не думаю, что вас легко испугать. Вы оставались на забытой богом плантации с умирающей старухой и не бросили ее, что бы ей ни мерещилось.— Тогда еще я была в своем уме, — тихо проговорила она. — По крайней мере, я была в этом уверена.Он подошел к ней. Он хотел всего лишь ее успокоить, утешить, не зная, впрочем, в каком утешении она нуждается.Он приподнял ее лицо за подбородок, подушечкой большого пальца нежно гладя ей щеку.— А я уверен, что вы и сейчас в своем уме.Она смотрела ему прямо в глаза.— Не далее минуты назад вы согласились, что я сумасшедшая.— Вы безумно прекрасны.Он не собирался целовать ее. Наоборот, он собирался сохранять безопасную дистанцию.Но он поцеловал ее — лишь для того, чтобы не сойти с ума. Их губы слились, а его свободная рука обхватила ее затылок. Это был вовсе не клевок в утешение, это был поцелуй, обретающий силу. Ее губы, хранящие вкус сладкого фруктового нектара, который она пила, естественно поддались ему, раскрылись, и их глубокий, возбуждающий поцелуй разослал молнии желания вниз к нему в пах и во все части тела. Внутренний голос кричал ему остановиться, опомниться, извиниться и уйти, но его рука скользнула по волосам на спину. Он прижал ее к себе, и вспышки молний, зажженных поцелуем, превратились в огненный вихрь желания.Это было безумие. Они оба сошли с ума.Ее руки бродили повсюду — по плечам, по спине, по бедрам. Однако когда он оторвался от ее губ и взглянул ей в глаза, он ожидал увидеть в них протест, возмущение, гнев.Но он увидел там растерянность и смущение.— Я не… не для этого просила вас… — пробормотала она.— Я вам верю, — сказал он.Затем снова поцеловал ее, и она страстно ему ответила. Ее сладкий язык проник в его рот, дразня его, ее тело прижималось к нему, принимая нужную форму, будто было создано специально с этой целью. Их рты соединились с жаркой и влажной торопливостью, его рука нащупала ее грудь. Она все крепче прижималась к нему. И тут что-то больно вцепилось ему в ногу пониже колена, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Кендалл удивленно опустила руки, а потом воскликнула:— Иезавель!Они вдвоем посмотрели на кошку, которая тоже посмотрела на них и мяукнула. Затем они переглянулись и разом расхохотались.Растрепанная Кендалл была прекрасна.— Я все-таки не уверена, что ты мне нравишься.— Спасибо за откровенность. Хочешь, чтобы я ушел?Она покачала головой:— Нет.И тогда он снова обнял ее и поцеловал, на этот раз с нежностью. Взяв ее обеими ладонями за подбородок, он тихо спросил:— Ты уверена?Она кивнула. И со следующим поцелуем они стали срывать друг с друга одежду, швыряя ее на пол в коридоре, а затем она втащила его в свою спальню и они упали, обнаженные, на постель.Музыка из далекого бара достигала их слуха. Ритм ударных проходил сквозь расстояние. Свет из коридора, проникавший в комнату, позволял ему видеть блеск ее глаз, сияние волос и матовость ее кожи. Он снова поцеловал ее губы, затем глаза, осторожно прижался губами к шее, проложил влажную дорожку вниз — меж ее грудей и вокруг сосков. Ее ногти дразняще царапали кожу на его спине и ягодицах. Захлестывавшее его желание давало о себе знать болезненной твердостью в паху.Но он знал ее имя. Он знал ее.Это не имело значения.Он был с ней очень бережным. Он любил ее. У него были и другие женщины, но любовью он не занимался давно.Он касался ее тела, будто хрупкой драгоценности. Он целовал, покусывал и лизал ее кожу, изощренно пытая ее, желая возбудить в ней такую же безумную страсть, что пожирала его. Однако она наслаждалась каждым моментом этой сладкой пытки. Соски ее крепких грудей встали и затвердели. Он жадно терся лицом о ее ребра и живот, упиваясь гладкостью ее кожи. Его пьянил ее вкус, изысканные и одновременно похотливые движения ее податливой плоти, извивавшейся под ним.Поместив свое тело между ее ног, он провел пальцами по нежной мякоти под коленями, по внутренней стороне бедер и запустил их в самом сердце ее женственности, чувствуя жар и энергию в каждом ее вздохе и изгибе. Когда он, наконец, вошел в нее, она обвила вокруг него свои длинные ноги, беря его в бархатный плен. Их захлестнул ритм — древний, как само время, но новый для них двоих. Их губы и дыхание слились, ее пальцы то скользили по его спине, то впивались ему в плечи. Издалека по-прежнему доносилась музыка. Или эта барабанная дробь звучала у него в голове, приближая момент, когда все исчезло, кроме ритма движения и ее запаха. Наконец, он достиг своего пика. Последовал взрыв, заставивший его замедлить ритм, но входить глубже, пока она не содрогнулась под ним, неся ему тепло, сладость и удовлетворение. Он перекатился на бок и притянул ее к себе. Почему-то ему было страшно взглянуть ей в глаза. Он лежал, слушая гудение кондиционера, тиканье часов на каминной полке и чувствуя прохладу влажных от их пота простыней.Она заговорила первой.— Ладно. Ты мне, пожалуй, нравишься, — тихо сказала она.Он засмеялся.— А ты мне совершенно точно нравишься.Они помолчали, а потом она спросила, явно делая над собой усилие:— Ты останешься до утра?Она чего-то боится?— Я ничего не боюсь. Правда, — прибавила она, словно читая его мысли. Она приподнялась на локте и повторила: — Я не боюсь. И я не затем пригласила тебя войти.Ее волосы растрепались, в глазах горели золотисто-зеленые искры, от которых у него сладко ныло сердце.— Да что ты? — усмехнулся он, обнимая ее. — Я-то надеялся…Она ничего не ответила, лишь тихо легла рядом. Они молчали, и им было хорошо.Через некоторое время они снова занялись любовью. Он не знал, кто первый начал. Наверное, они начали одновременно. На этот раз она вела себя смелее, играя с его телом так, что его кровь превращалась в горючую жидкость.А потом они уснули.Он следил за домом, и внутри у него кипел гнев, поджаривая его внутренности, точно мясо на гриле. Кровь бурлила, сердце было что пылающий уголь.Он подавил свой гнев.Человек в гневе теряет контроль над собой.Человек в гневе совершает глупые и опрометчивые поступки.Гений не подчиняется гневу.Он должен быть благодарен им, хотя они увели добычу у него из-под носа, и его голод превосходил все пределы. Они сделали ему одолжение. Она не была одна среди незнакомых людей, как он ожидал. Она была в группе знакомых, которые немедленно заметили бы ее отсутствие и сообщили куда следует.Это было к лучшему. Все, что ни делалось, было к лучшему.Но Флинн до сих пор был у Кендалл. Его надежда на будущее. Призрачная теперь надежда, ибо он жаждал увидеть эти глаза перед собой. Может быть, сначала она посмеялась бы над ним. Но потом ее ждал бы сюрприз. Он не был ее любовником, пока не был. Он ждал. Он ждал своей очереди.Но Флинн был там… Флинн смотрел в эти глаза, касался ее сладкой плоти, познавал ее.Он повернулся и пошел прочь.Голод.Усиливался.Гении всегда холоднокровны. Гении не делают ошибок.Но как она узнала? Как Кендалл Монтгомери узнала, что она должна найти эту девчонку, глупую блондинку, такую самодовольную, падкую на удовольствия? Откуда она узнала, что нужно убедить ее держаться вместе с остальными?«Чай и Таро».Не может быть.Но она знала. Черт побери, она знала.Он с изумлением почувствовал то, что гений чувствовать не должен.Смесь паники и неутолимого голода.Кендалл проснулась и сразу ощутила его присутствие — его нога лежала поверх ее ног, а рука тяжело давила на живот. Открыв глаза, она повернулась к нему и обнаружила, что он проснулся и смотрит на нее.Она забыла, когда в последний раз ей удавалось так хорошо выспаться. Или когда она просыпалась в постели с мужчиной.Никогда. В этой постели — никогда.До сих пор романом ее жизни был Рой Тирри. Он покинул Новый Орлеан, следуя зову Большого Города. К чести его будет сказано, он пытался забрать ее с собой. Может быть, ей стоило поехать. Но она осталась. Ей рассказывали, что он нашел хорошую работу — он режиссер во внебродвейских театрах. Она больше о нем не думала. Просто пока не нашла себе никого по вкусу.Да, пока не появился этот суровый, потрепанный жизнью вдовец. Такой же в своем роде сумасшедший, как она сама.И она была рада, что он с ней. Его широкие загорелые плечи покоились на ее простынях, его лохматая голова со щетиной на подбородке лежала на ее подушке, его глаза… Ах, его глаза…Его синие глаза, не ледяные, но все же непроницаемые, смотрели на нее.Он коснулся ее лица и произнес:— Кендалл.В его устах ее имя приобрело некий глубокий смысл.Она медленно улыбнулась.Потом зазвонил телефон. Мобильный телефон, из коридора.— Это не мой, — сказала она.— Мой.Он вскочил с кровати. Даже при полном свете дня его телом нельзя было не восхищаться. Он был мускулистый, крепкий и красивый. Несколько шрамов в разных местах его лишь красили.Она пошла за ним.Он вытащил телефон из кармана брюк и хмуро выслушал, что ему говорили.— Сейчас буду, — сказал он и захлопнул телефон.— Что такое? — спросила она.— Это звонил Закари.— А что случилось?— Кто-то сделал нам подарок на Хеллоуин.— То есть?— Кто-то привез нам кукол вуду и оставил их на лужайке перед входом.— Куклы вуду?— Три штуки. С иглами. И перерезанным горлом.Глава 11К приходу Кендалл мисс Эйди была готова. Она надела платье из хлопка, маленькую шляпку-таблетку, перчатки и взяла маленькую сумочку, расшитую цветами.Она была весела и энергична.— Ребекка просила передать тебе благодарность за то, что ты предложила отвезти меня к врачу, — сказала мисс Эйди. — У них в морге тяжело отпроситься. Уже столько времени прошло, а работы все прибывает. Да еще новые преступления, — серьезно рассуждала она. — Это все вина города, хотя не только города, а всего округа.— Я рада вам помочь. Думаю, Мейсон тоже рад, что меня не будет, — заверила ее Кендалл. — Он сможет закончить украшать салон по своему вкусу.— А Ребекка, кстати, поехала сегодня на работу к шести, так что в десять у нее перерыв, и она сможет заскочить к врачу, чтобы забрать меня.— Чудесно. Заодно и увидимся.Врач Эйди принимал в ЦДР, центральном деловом районе, прямо за Канал-стрит. Она давно его знала. Ему удалось сохранить свою частную практику вопреки тенденции образования огромных медицинских центров. Зная, что для многих врачей это был единственный способ выжить, Кендалл была все-таки рада, что доктор Линг устоял, и мисс Эйди не нужно каждый раз знакомиться с новым врачом. Многие пациенты доктора Линга были пожилые люди, как мисс Эйди, и он никогда не отказывался выслушать их жалобы на разные мелкие неприятности, от которых другие врачи отмахнулись бы, списав все на возраст.Около двадцати минут пришлось подождать. Как бы доктор Линг ни старался избегать накладок, они случались, потому что некоторые пациенты требовали больше времени. Пока они ждали, Кендалл болтала с мисс Эйди о городе, о Хеллоуине и ожидаемом наплыве туристов в выходные, о внуках мисс Эйди. О чем угодно — лишь бы не думать о прошедшей ночи, как будто это могло разрушить ее впечатления. А она хотела, чтобы они сохранились как можно дольше, потому что они грели ей душу. Она чувствовала себя чудесно. Она была просто в восторге. Как будто она открыла для себя что-то новое, что на самом деле и произошло.Ей не хотелось думать, что это все было ошибкой. Эйдан был не самый простой человек на свете. Он точил зуб на Винни, а она любила Винни. Дружба стоит гораздо дороже, чем роман на одну ночь. Конечно, она надеялась, что это не так. Что бы он о ней ни думал, она хотела остаться с этим человеком. Большая ошибка. Их встреча была ошибкой. Что бы он ни говорил, он не мог не презирать ее, потому что она так называемая предсказательница. Ее это обижало. А его отношение к Винни ее не просто обижало, а возмущало до глубины души. Несведущие люди могли заподозрить, что она затаила обиду, потому что старое поместье досталось ему. А ей, между прочим, было на это наплевать. Сегодня утром он покинул ее в состоянии хмурой задумчивости, будто они снова были чужими. От его взгляда ей стало не по себе и подумалось: не проведи он с ней всю ночь, то, несомненно, обвинил бы ее в том, что это она сунула ему под дверь кукол вуду.Хотя — когда ей было нужно, он пришел на выручку.— Ты идешь со мной на прием? — спросила мисс Эйди.— Что? Ах да, простите.— Я пойду сама, а ты жди тут Ребекку.— А вы разве не хотите, чтобы я пошла с вами?— Нет. Я буду тебе благодарна, если ты подождешь здесь Ребекку. Я слежу за своим здоровьем, и я не трусиха. Я умею отвечать на вопросы и задавать их, — заявила ей мисс Эйди.И Кендалл снова осталась наедине со своими мыслями и волнениями. По счастью, вскоре появилась Ребекка.Кендалл встала, чтобы обнять ее, а Ребекка встревоженно спросила:— Как мама?— Она только что вошла в кабинет.Ребекка упорно ловила ее взгляд.— Она потеряла сознание? Сделала что-то странное?— Нет, — покачала головой Кендалл. — Извини, Ребекка, я не могу тебе объяснить. Что-то подсказало мне, что она должна показаться врачу.— О'кей, — сказала Ребекка, хотя ничего, конечно, не поняла. — Сейчас узнаем.— Ты можешь войти, если хочешь, — посоветовала Кендалл.— О боже, только не это. Она, похоже, без ума от доктора Линга. И она наказывала нас за вранье. Что бы там ни было, она скажет как есть. — Ребекка уселась на диван рядом с Кендалл и хлопнула ее по колену. — Ну что, как жизнь, подруга?— Хорошо, спасибо.— Скучаешь, наверное, по мисс Амелии?— Да, мне всегда ее не хватает.— Она должна была отписать плантацию тебе, а не этим субчикам, которые свалились как снег на голову!Кендалл удивилась негодованию подруги.— Да что бы я с ней делала?— Продала бы, что еще?Кендалл рассмеялась.— В принципе эти «субчики» вполне приличные люди.— А вот доктор Эйбел так не считает! — Ребекка скорчила гримасу.Джон Эйбел был непосредственным начальником Ребекки, а она — его лаборанткой. Глядя на Ребекку и ожидая пояснений, Кендалл вдруг вспомнила человека, которого видела на днях в баре, но никак не могла узнать.Это был Джон Эйбел.— Почему? Что он говорит?— Он очень на них зол. Флинны ворвались к нам, как гангстеры, и требуют, чтобы их кости исследовались в первую очередь. Знаешь, он может быть таким занудой по работе, но здесь я его понимаю. Но они, конечно, красавцы, этого у них не отнять, — закончила Ребекка с улыбкой.— А ты с ними встречалась? — удивилась Кендалл.— Старшего я видела, когда он заявился в лабораторию. Он тогда сильно разозлил доктора Эйбела. Я даже испугалась, думала он загрузит меня работой по самое не могу, а он сунул кости в ящик, и все. Думаю, со злости. А как этот Флинн отыскал кровь на могильном камне — вообще не понимаю. У него друг работает в ФБР, так он его заставил притащить нам образец. А Эйбел сказал, что мы отправим это в Смитсоновский институт, и пусть там разбираются. Только кому оно там надо — изучать каплю крови, когда и тела-то нет?— А разве эти кости нельзя считать частями тела? — спросила Кендалл.— Детка, у нас полно стреляных трупов, — отмахнулась Ребекка, — и наркоманов, умерших от передоза. Кости — это не такое уж важное дело.— Но… люди пропали!— Да. И немало. Нам никогда не подсчитать точное число.Кендалл задумалась. Если бы не исчезновение Дженни Трент и не случай с картой, поверила бы она, что это важно?— Ребекка, а доктор Эйбел не собирается ничего делать с костями, которые нашел Эйдан Флинн?— Я этого не говорила. Я только сказала, что он отложил их на время, пока у него есть более важные дела. А ты-то чего всполошилась? — Ребекка с любопытством взглянула на Кендалл.Кендалл покачала головой. Она и сама не знала ответа на этот вопрос.— Док отчего-то всех их невзлюбил. Я-то младшего не видела, а среднего видела вчера в клубе «Хайдэвей», который ты так обожаешь. Я вчера до последнего там торчала. Вот и выгляжу теперь, как упала с самосвала.— Ты отлично выглядишь, — возразила Кендалл.— Девочка, запомни: врать нехорошо. Ну как бы там ни было, поговаривают, что они хотят замутить большой джем-сейшен у себя на плантации на Хеллоуин. Представляешь?Кендалл не успела ответить, потому что из кабинета вышла мисс Эйди, а с ней доктор Линг.Они обе встали. Доктор Линг поздоровался и сказал:— Я отправляю мисс Эйди на биопсию. У нее небольшое пятнышко в легких.— О господи! — вскричала Ребекка, хватаясь за сердце.— Нет-нет, не надо так волноваться. Мы с мисс Эйди обговорили этот вопрос, и она все понимает. Я думаю, мы проведем облучение, которое пресечет развитие опухоли в самом зародыше. Мисс Эйди будет совершенно здорова. Я горжусь ею. Большинство пациентов тянут до последнего, пока им не станет совсем плохо. Тогда действительно начинаются проблемы.— Ты хорошо себя чувствуешь, мама? — спросила Ребекка, обнимая мать за плечи.— Лучше не бывает — теперь, когда я повидала доктора Линга.Кендалл улыбнулась. Мисс Эйди и вправду была без ума от доктора Линга.— Я сама отвезу маму домой, Кендалл, — сказала Ребекка, когда они попрощались с врачом.— Ты уверена? Мне это не составляет труда.— Ты и так нас выручила, как никто, детка. Тебя нам Бог послал, — ответила Ребекка.Эйди взяла Кендалл за руки и, поднявшись на цыпочки, поцеловала ее в щеку.— У тебя есть дар, Кендалл, и ты это знаешь, — прошептала она. — Многие все выдумывают, а у тебя по-настоящему.На прощание она подмигнула Кендалл, точно их связывал общий секрет.Вместо того чтобы чувствовать облегчение, Кендалл почувствовала холод. Она сожалела, что у мисс Эйди все подтвердилось, и с ужасом думала, что у других тоже все могло выйти так, как показали карты.По дороге во Французский квартал она вспомнила об Энн. Приведется ли ей когда-либо узнать, отправилась ли девушка в свое путешествие или нет?Дженни Трент исчезла.И был еще один случай, когда она увидела улыбку Смерти…Это было с одной из ее близких подруг, Шейлой Андерсен.Эйдан обошел лужайку, не трогая кукол. Он чувствовал сосущую пустоту под ложечкой из-за того, что только что услышал от Джереми. Джереми сказал, что ему доводилось видеть таких кукол.В салоне у Кендалл.— Я решил сначала всех вас вызвать сюда, а потом уже звонить в полицию, — сказал Зак.Эйдан стоял, оглядывая дом. Повсюду суетились рабочие. Рядом стояли два фургона электриков и один фургон слесарей. Подъезжал грузовик строительной компании Southern Plaster and Molding.— Ты думаешь, это сделал какой-нибудь сумасшедший электрик? — спросил Джереми полушутя.— Нет, это кто-то из местных безумцев, — сказал Эйдан. — Только полный идиот может поверить, что мы испугаемся каких-то кукол.— Может быть, идиот, который хочет нагреть руки на нашем доме? Он дорого стоит, знаете ли? — сказал Зак, и Эйдан пристально уставился на него. — Я не шучу. У меня есть отчет специалиста. Ремонт необходим в основном косметический. Также нужно заменить проводку и сантехнику. А так он, в общем, в хорошей форме. Наверное, кто-то надеялся, что дом совсем плох и мы сбежим отсюда, оставив все ему.— Не стоит вызывать полицию, — сказал Эйдан.— Согласен. Они и так уже на стенку от нас лезут, — поддержал его Зак.— Это просто куклы, — сказал Джереми.— Хотя и прескверные, — заметил Зак. — Предлагаю упаковать их в пакеты и наклеить ярлыки. Мы их не трогали. Может быть, они понадобятся для снятия отпечатков пальцев или в качестве улик. Если наш шутник на этом не остановится.Эйдан был в принципе был согласен с братом, хотя не считал это шуткой. Что же до происхождения кукол, он отказывался верить, что они как-то связаны с Кендалл, пусть даже Джереми был прав и это были те самые куклы, что он видел в ее салоне. В конце концов, он точно знал, где она провела прошлую ночь.— У меня для тебя есть интересная информация, — сказал Зак Эйдану, когда они упаковали кукол.— Да ну?— Я немного поработал хакером. Идемте покажу, что я достал.Закари держал свой ноутбук в единственном свободном от рабочих помещении — в спальне Амелии.В этой комнате, по крайней мере, был порядок. Там стояла огромная кровать темного красного дерева, туалетный столик, гардероб и приставные столики из того же материала. Высокие французские двери вели на балкон. Пред ними, контрастируя с темным деревом, помещались свежевыкрашенный плетеный бежевый столик и плетеные стулья, обитые в тон шторам и одеялу на кровати. Паркет из лиственницы был начищен и натерт. Посередине лежал персидский ковер с цветочным орнаментом. В комнате не было ничего старомодного, ни намека на возраст, упадок или произошедшую здесь смерть бывшей владелицы.Закари поставил ноутбук на туалетный столик.Эйдан и Джереми взяли себе по плетеному стулу и уселись по обе стороны от Зака.— Куда я только не лазил, — заговорил Зак. — Все началось примерно десять лет назад. Затем, с перерывом во время «Катрины», когда творился полный хаос, число исчезновений нарастало.Эйдан читал составленную братом таблицу. Было десять нераскрытых дел об исчезновении людей. Первому было десять лет. Второму — семь. Пять лет. Два случая произошли за два года до урагана. И пять — после, включая Дженни Трент.Каждой из женщин, что приезжали в Новый Орлеан, чтобы бесследно исчезнуть, было от двадцати до тридцати лет. Каждая собралась отбыть в путешествие. Все были не замужем. Во всех случаях об исчезновении было заявлено не ранее чем через несколько недель, поскольку пропавшие женщины проживали одни. Об исчезновении двух женщин было заявлено в полицию лишь несколько месяцев спустя.— Как это все могло произойти? — вслух недоумевал Эйдан.— Джоан Крэндалл пропала десять лет назад. Она выехала из Чикаго в Хьюстон, откуда предположительно направилась в Новый Орлеан. Она работала в фаст-фуде, где люди бросают работу без уведомления начальства, так что ее босс подумал, что она решила здесь остаться. Кристин Форд исчезла пять лет назад. Она приехала на машине из Мемфиса, где время от времени подрабатывала в стриптиз-клубе. Полиции стало о ней известно, лишь когда соседи учуяли жуткий запах, исходящий от ее дома. Вероятно, бродячая кошка забралась внутрь и сдохла. Последняя операция по ее кредитке проводилась на бензозаправочной станции близ Французского квартала. Далее следы терялись. В большинстве из этих случаев следствие зашло в тупик, и, поскольку некому было настаивать на его продолжении, делу присваивали статус нераскрытого и отправляли в архив.— Если между ними есть связь — а я думаю, что есть, — тогда убийца определенно вошел во вкус, — сказал Эйдан с упавшим сердцем.— Мне заняться этим, связаться с местными властями, которые заводили дела об исчезновении? — спросил Зак.Эйдан кивнул и повернулся к Джереми.— Поедем проведаем твоего приятеля-гитариста.Когда они вышли, Эйдан еще раз окинул взглядом дом. Один из рабочих штукатурил колонну. К крыльцу подъехал фургон маляра.В конце концов, старый дом не так уж напоминал облезлого белого слона. Эйдан уже представил, как все изменится после покраски. Однако с домом все равно было что-то не так. Не облезшая штукатурка, не гнилое дерево, нет. Другое.Дом вызывал смутные подозрения.Черт бы побрал эти подозрения.Винни ждал их.Он жил в большом доме на Дауфин-стрит недалеко от Рампарт. Снаружи его дом нуждался в покраске не меньше, чем усадьба Флиннов, однако внутри все было пристойно. Винни приветствовал их у дверей по пояс голый и с чашкой кофе в руках. Он довольно вежливо пригласил их войти.— Если бы ты позвонил, я был бы готов, — сказал он Эйдану, поморщившись.— Поздно вчера вернулся?— Как и ты, — пожал плечами Винни.Может быть, Винни вернулся еще позднее, потому что пристраивал им кукол на лужайку?Эйдан и Джереми сидели в гостиной и пили кофе, пока Винни одевался. В комнате был зачехленный концертный рояль, несколько гитар на подставках, книжный шкаф с десятками книг по музыке и несколькими романами. Комната ничем не походила на логово вудуиста. Судя по выбору книг для чтения, Винни предпочитал детективные триллеры.Вскоре Винни вышел из спальни — в джинсах и футболке, как самый обычный человек.— Красивый у тебя дом, — похвалил Эйдан.— Это дом моих родителей. Они переехали в Северную Каролину, выйдя на пенсию. Я его у них выкупаю. Они сами купили его тридцать лет назад, так что он упал в цене, иначе я ни за что не мог бы себе этого позволить.— А почему ты не сдаешь половину? — спросил Эйдан.— Со мной трудно ужиться, — покачал головой Винни. — И подруги у меня нет.— Ни за что не поверю, что тебе трудно знакомиться с женщинами, — сказал Эйдан.— Нет, с этим у меня нет проблем. Просто вокруг очень много красивых женщин, и все они не прочь переспать с музыкантом.Эйдан искоса взглянул на брата, но тот лишь пожал плечами:— Не смотри на меня, я не музыкант.— Ты чертовски талантливый музыкант, — возразил Винни.— Но это не моя профессия.— Ну и зря, — сказал Винни. — Хотя, наверное, вы, ребята, отличные сыщики. У вас, наверное, денег куры не клюют, раз вы взялись за ремонт дома.— Мы хорошо делаем свою работу, — ровным голосом объяснил Эйдан.— Ну, идем, я покажу вам, где останавливалась Дженни.Джереми взглянул на часы, а потом на брата и сказал, извиняясь:— Может быть, вы справитесь вдвоем? В двенадцать я должен быть на радио. Нужно сплавить два билета на благотворительный концерт в субботу вечером.— Справимся, — сказал Эйдан, — правда, Винни?— Да-да, как два старых друга, — сухо ответил тот.Нужно было пройти три квартала. По дороге им встретились мужчина с собакой на поводке и женщина, выходящая из грузовика службы FedEx. Они были знакомы с Винни и, похоже, рады видеть его.Туристы сюда забредали редко. Здесь были красивые старые дома, утопающие в цветах, но не было баров, как на Бурбон-стрит, или магазинов, как на Ройал или Декатур.— И чего ты ко мне привязался? — вдруг спросил Винни.Эйдан обернулся, изумленный его вопросом. Тот, казалось, искренне недоумевал.— Все следы ведут к тебе, — ответил Эйдан.— Все следы ведут в место, куда мы сейчас идем, — возразил Винни.Они подошли к дому, который не сильно превосходил размерами дом Винни. Приятный домик с большой верандой, обязательными качелями на крыльце и вывеской: «Гостиница La Fleur, кровать и завтрак».Винни подергал за ручку двери — дверь была закрыта. Тогда он постучал.Крошечная женщина в очках и с седым пучком на голове вышла на крыльцо.— Здравствуйте. Вам нужна комната?Эйдан вышел вперед.— Добрый день, мэм. Нет, нам нужна помощь.Она подняла брови.— Что ж, буду рада помочь вам, чем смогу.Поблагодарив ее, Эйдан представился и вынул фотографию Дженни. Он объяснил, что эта девушка приезжала в город три месяца назад и что Винни проводил ее сюда и с тех пор ее никто не видел. Не успел он закончить, женщина нахмурилась и произнесла:— Наконец-то. Я уж думала, никто не придет.Кендалл нервничала. Тревога о Шейле не оставляла ее.Она бесцельно бродила по салону, заваривала чай, развешивала украшения, а потом обнаружила, что к ней записан клиент.— Кто это? — спросила она у Мейсона.— Это Гэри, один из музыкантов The Stakes. Он просил тебя.Гэри был хороший парень. У него были блестящие светлые длинные, до плеч, волосы — предмет зависти многих женщин. Когда он пришел, он сначала начал уговаривать Кендалл петь в их группе, но она велела ему разбить колоду, со страхом ожидая, что будет дальше. Затем она сделала расклад. Карты выглядели как карты. От радости она долго распространялась о том, что гадание помогает всего лишь пристальнее взглянуть на свою жизнь, прислушаться к собственным мыслям и желаниям и что его расклад рекомендует ему больше работать, чтобы добиваться намеченной цели.— И как же мне это сделать? — спросил он. — Мы играем почти каждый вечер. А когда я не играю в группе, я обычно работаю один или с другими группами. Но у меня такое чувство, что топчусь на месте, понимаешь?«Нет, не понимаю, — могла бы ответить она. — Я сама сдалась сразу и легко, испугавшись, что с моими мечтами мне не будет хватать на жизнь».— А ты не зевай, — сказала она вместо того, — ищи возможности. Принимай предложения, которые могут принести известность. Может быть, тебе стоит самому их создавать, а не просто сидеть и ждать, когда тебя позовут.— Да, ты права, — подмигнул он ей, — ты самая лучшая гадалка из тех, что я встречал. Ты любому бармену фору дашь.— Ну спасибо.Кендалл посмотрела на расклад: карты по-прежнему были просто карты. Они вместе вышли из комнаты, обменялись любезностями, он чмокнул ее в щеку и ушел.— Порядок? — спросил Мейсон.— Да.— Как прошел сеанс?— Великолепно. Я, как обычно, пыталась подбодрить клиента всяким вздором.— Боже, ну ты и скептик.— А ты не скептик?— Я всегда верю своему сердцу, — заявил он. — Я, кстати, ухожу на ленч и вернусь нескоро, ничего? Нам еще ящиков подвезли, так что ты не соскучишься.Она не скучала, она не находила себе места. Мысли ее были заняты мужчиной, который оказался таким удивительным, невероятным, неотразимым любовником. Одновременно она твердила себе, что, вопреки ее признанию, он ей недостаточно нравится. Но ей все-таки хотелось увидеть его снова. Поговорить с ним, даже поспорить. И обязательно спать с ним. А может, и не только. Страшно было даже загадывать.Когда она пыталась не думать об Эйдане, она нервничала еще больше. Зайдя в кабинет, она взяла колоду карт, на которой обычно гадала, и стала перебирать их. Карта Смерть ничем не выделялась среди прочих карт. Плоская, неподвижная, обыкновенная карта.Может быть, надо сделать расклад… и тогда.Нет, ни за что.Однако при мысли о гадании вернулась ее тревога за Шейлу Андерсен.Кендалл позвонила в историческое общество, где работала подруга, но босс Шейлы удивился:— Вы разве не знаете, что она должна вернуться только в эти выходные?— Да, знаю. Извините.Она положила трубку со смесью сомнения и отчаяния.Кендалл отнесла карты обратно в гадальную комнату, потом отправилась в кладовую и достала коробки, о которых говорил Мейсон. В первой коробке лежала новая партия кукол вуду. Она вышла в переднюю и взглянула на полку. В их первом заказе было десять кукол. Две она продала сразу и еще три на этой неделе.Но на полке оставалось только две куклы.Когда Мейсон успел продать остальные? Сегодня утром? Или…Все совпадало. Три куклы. Те самые, что были найдены перед домом Флиннов.Владелицу гостиницы звали Лили Флер. Ее муж, как она объясняла, ведя их в помещение для экипажей, ставшее кладовой, умер несколько лет назад, дочь переехала в Нью-Йорк, а сын в Калифорнию. Они торопили ее оставить Новый Орлеан и поселиться с кем-нибудь из них, но здесь был ее дом, и она любила свою гостиницу.— Я позвонила в полицию, когда она не вернулась, — рассказывала миссис Флер, — а они сказали, чтобы я хранила ее вещи — вдруг она еще вернется. Они мне не перезванивали. Я убрала вещи и, признаться, забыла о них. Наверное, надо было еще позвонить, но я не стала. И еще я, кажется, неверно назвала им ее имя. Я покажу вам ее подпись. Это похоже на Шерри Френд, а не Дженни Трент. Мы немного поболтали, когда она регистрировалась. Она заплатила мне наличными, потому что собиралась остаться всего на одну ночь. — Хозяйка отперла дверь кладовой и впустила их. — У нее был только один рюкзак. Я еще подумала, что другой багаж она оставила в машине или умеет обходиться малым.Эйдан был рад, что она готова отдать рюкзак ему, не звоня в полицию.— А с ней все в порядке? — спросила миссис Флер.— Боюсь, что нет. Она пропала, — ответил Эйдан.— Пропала? — явно огорчилась женщина. — Какой ужас!— Она была очень доверчива, — вдруг вставил Винни.Эйдан повернулся к нему.Тот выглядел встревоженным и притихшим, как будто до него, наконец, дошло, что могло случиться с девушкой, которую он провожал сюда три месяца назад.— Давайте посмотрим, что в рюкзаке, — сказал Эйдан.— Ох, — замялась миссис Флер, — а я могу вам это позволить?— Ее родные наняли меня для ее поисков, — заверил ее Эйдан.— Значит, вы заберете ее рюкзак? — спросила хозяйка, словно испугавшись, что ее могут привлечь к делу, если она сохранит что-то из вещей девушки.Эйдан кивнул:— Да, заберу.— Я только и видела ее, когда она приехала, а потом когда она выходила вечером, понимаете? — нервничала миссис Флер.— То есть вам неизвестно, входила она к себе или нет после того, как Винни проводил ее? — спросил Эйдан.— Она точно дошла до крыльца, — сказал Винни.Лили Флер быстро сунула рюкзак в руки Эйдану.— Надеюсь, вы ее найдете.При всей искренности ее пожелания она явно выпроваживала их.— Миссис Флер, — сказал Эйдан, — вы не припомните, не было ли шума на улице позже, когда она уже должна была вернуться к себе?— О боже, нет. У нас тут тихое, спокойное место.— И вы уверены, что, если бы наверху что-то происходило, вы бы услышали?— Конечно! Я хоть и старая, но не глухая! — с раздражением воскликнула она.Когда они вышли из кладовой, Эйдан взял одну визитку со стойки регистрации. Он поблагодарил ее и сказал, что позвонит, если потребуется.Она почти вытолкнула их за дверь.— Давай проверим ее рюкзак у меня, — предложил Винни, — это ближе, чем твоя гостиница.Эйдан согласился, решив, что заодно проверит его реакцию.Вытряхнув рюкзак, они обнаружили несколько путеводителей, расческу, десять пар трусов бикини, несколько бюстгальтеров, толстый свитер, две пары джинсов, одни шорты и два трикотажных платья, годных на все случаи жизни. Эйдан заметил, что Винни пристально рассматривает одно из них.— Что? — спросил Эйдан.— В этом платье она была в баре. Значит, она точно вернулась к себе в комнату.— Послушай, ты говорил, что вы с ней флиртовали. Ты ей явно понравился. Почему же ты не попробовал забраться к ней в постель?Винни густо покраснел.— Я не говорил, что не пробовал. Но я понимаю сигналы и слово «нет». Поэтому я оставил ее на крыльце и пошел домой. Клянусь!— А она не проявляла нетерпение, волнение? — спросил Эйдан.Винни задумчиво поджал губы.— Она то и дело смотрела на часы, дергалась. Но я подумал, что это, наверное, она из-за поездки волнуется.Пока он говорил, Эйдан взял один из путеводителей и пролистал его. Из середины что-то выпало.— Ага, теперь мы знаем, что она не выезжала из страны, — сказал он, рассматривая находку.— Почему? Что там такое?— Ее паспорт.Глава 12Эйдан начал с Йонаса Бернингема.Йонас как раз показался в дверях своего кабинета, когда Эйдан собирался о нем спросить. Йонас быстро затащил его в кабинет и захлопнул дверь.— Я собирался тебе звонить.— Да? Ты тоже что-то нашел?Йонас нахмурился.— Тоже? Что ты имеешь в виду?Эйдан швырнул рюкзак на шаткий деревянный стол Йонаса.— На днях я ездил повидать вдову двоюродного брата Дженни Трент. И я выяснил, что в последний раз Дженни видели в баре — том самом, куда вы все любите ходить. Наш друг гитарист Винни проводил ее до гостиницы, где она собиралась провести одну ночь. Она расплачивалась наличными. В гостинице остался ее рюкзак. Внутри лежит паспорт.Все вещи тогда, у Винни, он сложил обратно в рюкзак. За исключением расчески. Почему-то он решил придержать расческу у себя, хотя из всех вещей Дженни она была самым надежным источникам ДНК.Сначала Йонас тупо уставился на рюкзак, затем повернулся к Эйдану:— Вот как?— А ты думал, я зачем пришел?— Я подумал, может быть…— Ах, вот ты о чем! Я слышал, что Мэтти пронюхала о твоих шашнях. Это твое личное дело, меня не касается.— Я люблю Мэтти, — виновато проблеял Йонас.— Повторяю: это твое личное дело. Теперь слушай меня. Эта девушка, Дженни, приехала в Новый Орлеан и, скорее всего, была здесь убита. Ты думаешь шевелиться по этому поводу?— Если ты считаешь, что ее убили, то этим должна заниматься местная полиция.Эйдан оперся обеими руками о стол.— Йонас, во-первых, Хэл Винсент отказывается иметь со мной дело. А во-вторых, Зак нарыл кое-что, и если это правда, то здесь речь идет о серии убийств, что входит в юрисдикцию ФБР. Ты сможешь мне помочь?Йонас расправил плечи.— Да. Хорошо. Я позвоню Хэлу. Я заставлю его шевелиться. И я сам этим займусь. — Он протянул руку к рюкзаку.— Я сам ему это передам. Только позвони и предупреди, что я приеду. И еще одна просьба.— Да?— Позвони Джону Эйбелу. Если ему так некогда, то пусть передаст эти кости тому, кто менее знаменит и реально хочет работать.— Да, конечно. — Он помялся, а затем сказал: — Слушай, Эйдан… Не говори ничего Мэтти, ладно?— Какого черта я должен ей говорить, Йонас? Признаваться жене — твоя работа.«Физический труд всегда идет на пользу», — думала Кендалл. Когда Мейсон вернулся со своего затянувшегося ленча, она заканчивала расставлять и развешивать все, что нашла в коробках. Она сразу же спросила его о куклах.— Что? — удивился Мейсон.— Куклы вуду, трех кукол не хватает.— Как это? — Он взглянул на полку, потом на нее — так, будто она сошла с ума.— Я только что добавила туда новых. Оставалось две, а должно быть пять.— Ах да, вчера я продал три штуки.— Кому?— Какой-то старухе в шарфе.— Как ее зовут?— Понятия не имею, — фыркнул Мейсон. — Я, знаешь ли, не всегда применяю к покупателям допрос с пристрастием. Да и ты, в общем, тоже.— Она расплачивалась кредитной картой?— Нет, наличными. — Он помолчал, задумавшись. — А вообще-то она была странная, даже для Нового Орлеана. Я решил, что она, наверное, из сатанистов. У нее были большие черные очки, черный плащ и черный шарф на голове. И говорила она каким-то сиплым голосом, будто у нее ангина. Я на всякий случай держался подальше, чтобы не заразиться. — Он с усмешкой поежился. — Я даже не хотел ей ничего продавать. Я говорю, что куклы, мол, дорогие. Но тут она достает пачку денег и сипит, что ей надо целых три. Ну я продал. Бизнес есть бизнес, в конце концов. Мы и раньше продавали разное всяким придуркам.Хороши придурки.Неужели это те самые куклы? А вдруг Эйдан решит, что это ее идея? Подослать кого-нибудь — Винни, например, — с этими куклами к ним? Нет, Эйдан слишком хорошо ее знал, чтобы поверить в такую чушь. А вдруг? Он знал, что она верит в ожившую Смерть…— А еще я подумал, что у нее какая-то кожная болезнь, — сказал Мейсон.— Почему?— У нее на руках были черные перчатки.Увидев встревоженное лицо Кендалл, он нахмурился.— Ладно, я продал три куклы сумасшедшей старухе, и что с того? Что это с тобой?— Флинны нашли у себя перед домом этих кукол, исколотых и изрезанных. Похоже, им угрожают.Мейсон рассмеялся:— И ты волнуешься? Только полный идиот может пугать Флиннов куклами!И правда.И все же это было неприятно. Она решила позвонить Эйдану и рассказать о случившемся. Она сняла трубку телефона и тут же положила обратно.Она не знала его номера.— Что ты делаешь? — спросил Мейсон.— Я хотела позвонить Эйдану.— И что же?— Я не знаю его номера.— Ну, это легко узнать.— Как?— Позвони Винни, спроси номер Джереми, а Джереми даст тебе номер Эйдана. Ладно, я сам.Сняв трубку, он задумчиво посмотрел на нее.— Что?— А ты считаешь, что старуха, которая купила кукол, была в маскарадном костюме? — спросил он, но ответа не дождался. — Эй, Винни, продиктуй мне номер Джереми Флинна. Да, это для Кендалл. Она хочет позвонить Эйдану.Она слышала голос Винни на другом конце провода, но не могла разобрать, о чем он говорит. Наконец, Мейсон нацарапал номер на обрывке бумаги и протянул ей.— А что случилось? Эйдан его доконал?— Нет. Ему понравилось. Он говорит, что помогал расследовать дело.— Понравилось? — Ее брови недоверчиво взлетели на лоб.— Ага. Он говорит, что они с Эйданом вместе разыскивают эту девушку, Дженни Трент.— А где сейчас Эйдан?— Я не знаю. Хочешь, я перезвоню Винни?— Нет. — Она взяла у него телефон и набрала номер, нацарапанный на бумаге.— Это, кстати, номер Эйдана, а не Джереми. Похоже, эти двое теперь вот такие друзья. — Он сцепил два пальца.Неужели Эйдан играет с Винни? Пудрит ему мозги? Или он снял все подозрения с Винни?Эйдан ответил сразу:— Флинн.— Эйдан?— Кендалл.Ее имя. Он произнес его так, будто это доставляло ему удовольствие.— Я звоню насчет этих кукол на лужайке, Эйдан. Похоже, их купили в моем салоне. Мейсон говорит, что продал три штуки вчера. — Она посмотрела на Мейсона. — Какой-то…Мейсон вырвал у нее трубку.— Привет, Эйдан. Их купила какая-то сумасшедшая старуха, вся в черном. Теперь я понимаю, что она — или он — вырядилась так нарочно, чтобы ее не узнали.Мейсон еще послушал, кивая, и положил трубку.— Эй! Я разговаривала.— Он занят. Обещал перезвонить.С этими словами Мейсон принялся протирать прилавок и выравнивать салфетки.Кендалл старалась скрыть свое волнение.И еще больше она старалась убедить себя в том, что ей плевать, что Эйдан Флинн о ней думает.После посещения Йонаса, который при нем созвонился с Хэлом Винсентом и Джоном Эйбелом, Эйдан отправился в морг. К его удивлению, Джон Эйбел вышел к нему без промедления. Не то чтобы он принял Эйдана с распростертыми объятьями, но, по крайней мере, был вежлив. Эйдан передал ему платье, которое Винни видел на Дженни Трент в ее последний вечер.— У вас есть кости — двух разных женщин, как вы сказали мне, — и образец крови. Я полагаю, ваши лаборанты смогут извлечь клетки кожи из подкладки платья, принадлежавшего женщине по имени Дженни Трент. Надеюсь, что если вы проведете сравнительный анализ ДНК, то мы узнаем, которая из костей ее.— Я попытаюсь, — ответил Эйбел, рассматривая платье. — Хотя кровь сохранилась очень плохо. Не уверен насчет костей. Возможно, мы извлечем клетки кожи. Ничего более конкретного обещать не могу.Эйдан и сам не знал, отчего он не решился отдать расческу ни ему, ни позже Хэлу Винсенту. Если они не могут извлечь ДНК из костей или крови, то волосы, сохранившиеся на расческе, тоже не помогут.Он поблагодарил доктора Эйбела и вышел.В полицейском управлении он встретился с Хэлом Винсентом. Эйдан отдал ему рюкзак с паспортом Дженни Трент и рассказал все, что ему удалось узнать.— Я вызову Винни и побеседую с ним, — сказал Хэл.Эйдан на мгновение задумался, а затем сказал, сам себе удивляясь:— Думаю, Винни не врет, говоря, что оставил ее на пороге. Я не верю, что он преступник.— Да ну? — Хэл взглянул на него снизу вверх.— Я хорошо его изучил, — просто сказал Эйдан.Хэл снова уставился на рюкзак.— Конечно. Иногда бывает именно так… Если у тебя есть доказательства, что она исчезла именно здесь, я пущу по следу лучших наших сыщиков.Эйдан подался вперед.— А как же ее машина?— А что с ее машиной?— Ее нашли здесь, на стоянке.Хэл Винсент поскреб подбородок.— Да? Я проверю. Кстати, какова твоя доля в этом деле?— Меня наняли родственники.Хэл откинулся на стуле и не без обиды уставился на него:— Да ну? Как же тебе это удалось?— Очень просто. Я подсуетился и получил контракт. — Эйдан встал. — Спасибо за помощь.— Это моя работа, — отвечал детектив, звеня металлом в голосе. — И тебе спасибо.— Ага, я буду на связи, — ласково пообещал Эйдан.Выходя из дверей управления, он чувствовал на себе взгляд Хэла.Телефон зазвонил в шесть часов. Сдерживая волнение, Кендалл протянула руку к трубке, но Мейсон опередил ее. Когда он услышал голос звонившего, в его глазах запрыгали чертики, но он продолжал степенно беседовать.Она с яростью выдохнула, теряя терпение, и лишь тогда он передал трубку ей:— Это тебя.— Ну спасибо.Она поднесла трубку к уху:— Алло?— Привет, это Эйдан.— Привет. — Она помолчала, а затем продолжила шутливым тоном: — Говорят, ты встречался с Винни и не засадил его в тюрьму.— Ага. Ты в порядке?— Конечно.— Я сегодня поеду на плантацию. Я решил сегодня спать там.— О… Это хорошо. То есть я хочу сказать, что если кто-то попытается снова пошутить, то ты будешь там.По крайней мере, у нее не сложилось впечатления, что она в чем-то перед ним виновата.Он так долго молчал, что она приняла тишину за разрыв связи.— Кендалл, — наконец произнес он, — возможно, это покажется тебе странным, но… не ходи никуда вечером, ладно? Иди домой, запрись на замок и сиди себе спокойно. Не бегай по всему городу за ветреными туристками, хорошо?— А что случилось? — удивилась она.— Ничего нового. Просто побудь дома.— Хорошо, — обещала она, не понимая, чем вызвана его настойчивость. Почему он беспокоится? Боится, как бы она не подцепила другого парня? Но они провели вместе всего одну ночь. Так или иначе, за кого он ее принимает?Но в глубине души она понимала, что его тревога не имеет ничего общего с тем, что было вчера. Их объединяло общее чувство тревоги. Ей не нравилась эта нервозность. Это был ее город. Она любила его. Она терпеть не могла бояться его.— Звони мне, если… захочешь, — сказал он.— Обязательно, — сказала она.Потом он заговорил снова, явно смущаясь:— Ты слышала о благотворительном концерте в Одубон-аквариум в субботу вечером? Джереми его рекламирует.— Конечно.— Не хочешь со мной сходить?Она удивилась. Он что — приглашает ее на свидание? Или просто ему не хочется идти одному? Да какая разница?— Конечно. Я даже собиралась купить билет ради такого случая.— У меня полно билетов. Мы купили двадцать штук, чтобы раздать друзьям и знакомым. Если хочешь, приводи друзей.О'кей, это не свидание. Может быть, он надеется, что она пригласит Винни, чтобы он мог за ним понаблюдать. Но в субботу вечером Винни будет занят. Черт, как трудно разбираться в нюансах по телефону. Хотя, возможно, и не было никаких нюансов.— Отлично. Я дам людям знать. Я бы с удовольствием пригласила мою подругу Шейлу, но она еще не вернулась из отпуска. — При этих словах она внутренне содрогнулась. Шейлы нет в городе. Она пока не приехала.— Спроси Мейсона, не пойдет ли он. И если Винни сможет освободиться, то бери и его.Ага, его все-таки интересует Винни.— Хорошо, — сказала она, чувствуя нелепое разочарование.— Ну тогда до связи, — сказал он.— Да. Пока.Он даже не попрощался, просто дал отбой. Она опустила трубку на рычаг.— Мы закрываемся или как? — спросил Мейсон.— Закрываемся.Подойдя к ней, он обнял ее за плечи и сказал:— Идем куда-нибудь сегодня с тобой, малышка?— Опять в «Хайдэвей».Он пожал плечами.— Когда найдешь место по вкусу, зачем его менять? К тому же дома меня никто не ждет, даже кошка.— Ты веришь, что в баре найдешь любовь всей своей жизни?— Как знать? Но пока я счастлив с любой нестрашной девчонкой, которая ищет настоящего горячего секса на одну ночь, — насмешливо ответил он.— Нет, я пас. Мне нужно зайти в магазин купить чего-нибудь на ужин, а затем я хочу уснуть за просмотром какого-нибудь отвратного шоу.Они заперли двери и разошлись в разные стороны. Она направилась к дому, а он взял курс на Бурбон-стрит.Эйдан собрал вещи и выехал из гостиницы. Сначала он думал, что в их доме на плантации придется сносить стены, там не будет ни воды, ни электричества, но оказалось, что это не так. Поэтому не было смысла платить за гостиницу, когда он мог с комфортом устроиться в спальне собственного дома. Поскольку Интернета на плантации все-таки не было, Зак каждый вечер возвращался в город, чтобы продолжать свои сетевые поиски.Джереми предпочитал жить в городе. Но Эйдану хотелось тишины. А на случай отключения электричества он припас карманный фонарик.Он приехал на закате. Несмотря на тачки, мешки с цементом и другие принадлежности рабочих бригад, дом над рекой был прекрасен. Лучи заходящего солнца заштриховали облупившуюся краску и свежие заплаты гипса и штукатурки. Дом стал похож на величественную старую графиню.Он оставил машину на подъездной дороге и подошел к дому. Рабочие давно уехали; все окна и двери были заперты.Он собрался уже достать ключ и отпереть дверь, как его взгляд упал туда, где за широкой лужайкой и деревьями было кладбище. В наступающих сумерках его заброшенность казалась притягательной. И Эйдан, вместо того чтобы войти в дом, побрел к кладбищу.Семья планировала его как тихую пристань с деревьями по границам, словно отделявшими живых от мертвых, и граница придавала ему дополнительную привлекательность. Однако, войдя на кладбище, он сразу почувствовал, что это место одиночества и запустения. Надписи на многих камнях и плитах стали неразличимыми, и даже многие более поздние захоронения хранили легенды, стертые временем и непогодой. Высокая трава, полевые цветы и кустарники свободно росли повсюду, а поросшие мхом деревья вносили в пейзаж пронзительно-печальную ноту. Он огляделся и прикинул расстояние до дома и других построек.За домом текла река, мимо аллеи из величественных деревьев, служившей некогда подъездом к заднему крыльцу. Наверное, заднее крыльцо было тогда парадным входом, поскольку большинство посетителей добирались сюда по реке. Дом стоял на возвышении и поднимался над окрестными угодьями, имевшими плавный уклон к реке. И потому нельзя было исключить, что из-за урагана и последовавших за ним оползней кладбищенские кости тоже сдвинулись в том направлении.Эйдан сел на могильный камень, обозревая царство мертвых. Нигде, однако, не было видно разрушенных могил. Конечно, может быть, дожди, ветры и растительность сгладили следы разрушения, и все же…Его внимание привлек главный семейный склеп. Он встал, подошел к нему и вошел внутрь. Свежая надпись на камне указывала место последнего приюта Амелии Джанин Флинн. Эйдан коснулся камня.— Жаль, что не пришлось познакомиться, — вслух произнес он. — Если Кендалл была так вам предана, то, наверное, вы были выдающейся личностью.Он только сейчас понял, что говорит вслух, и изумленно встряхнул головой. Он был один на семейном кладбище, в окружении пятидесяти по крайней мере акров безлюдных земель. Даже машин на дороге не было.Он вышел из склепа и снова огляделся, пытаясь понять, почему ему все время кажется, что здесь что-то не так. Но как бы Эйдан ни вглядывался, ничего особенного он не разглядел.Он покидал кладбище уже в темноте. Калитка бесшумно закрылась за ним. Ее, похоже, смазывали, и последний раз не так давно. Он оглянулся: спустилась ночь, и лишь слабый лунный свет разбавлял непроглядную тьму.Полный уверенности, что смотрит, но не видит, Эйдан вернулся к дому. Он отпер дверь, вошел и включил свет, после чего отправился на кухню, где его ждал приятный сюрприз: кто-то из братьев позаботился о том, чтобы он не умер с голоду. В холодильнике были вода, пиво, сыр, специи и мясная нарезка. На разделочном столе лежал хлеб. Сделав себе бутерброд, он вернулся к машине и забрал вещи.Остатки вечера он потратил на то, чтобы обойти дом и проверить окна и двери. Все выглядело прочным и надежно закрытым.Зайдя в спальню, он еще раз изучил таблицы, которые распечатал для него Джереми. Он был намерен идти по следам Дженни Трент, пока не узнает правду о ее исчезновении или не уткнется в тупик. В таком случае он отыщет знакомых следующей по списку женщины и начнет все заново. И это будет продолжаться, пока он не выяснит, кто стоит за всеми этими смертями.Было уже совсем поздно, когда он выложил свой кольт на столик красного дерева у кровати, снял джинсы и лег. Заснуть долго не удавалось. Он лежал и прислушивался к ночным звукам, вспоминая предыдущую ночь. Невозможно было не думать о женщине, с которой он провел ее. Вообще дурак он, что притащился сюда. Ему до боли хотелось и сегодня быть с ней. Он не знал, что в ней такое, но чувствовал жгучую необходимость быть рядом, защищать ее.Откуда взялась его вчерашняя уверенность, что он должен проводить ее до дома? Откуда он узнал, что за ней следят? Что кто-то таится в темноте, выжидает?Не тот ли это маньяк, что назначил свидание Энн? А Дженни Трент?Может быть, они, помешав убийце расправиться с Энн, заставили его обратить внимание на Кендалл, хотя она была другого типа? Или это все чудовища, рожденные его воображением?На этой мысли ему показалось, что в окне, на фоне темного неба, мелькнул огонек. Он тут же вскочил, сунул ноги в кеды, стоявшие у кровати, и схватил со стола кольт. Он подождал, и огонек снова блеснул в ночи — где-то в районе хижин рабов. Не на кладбище.Он быстро спустился по лестнице, выскользнул из парадной двери и, прижимаясь спиной к дому, обошел вокруг.Да — свет горел внутри самой дальней хижины. Он оставил густую тень дома и метнулся к хижинам, где стал перебегать от одной к другой, пока не добрался до последней. Внутри кто-то был. Он оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, нет ли кого сзади. Послышалось шевеление, шорох, но не рядом. У самой двери он взял пистолет обеими руками и положил палец на курок. В следующую секунду он ворвался в хижину, выбив дверь ногой.Глава 13Впервые в жизни Кендалл боялась идти домой. Если на Бурбон-стрит было многолюдно, то ближе к дому улицы постепенно пустели. Было еще рано, но по какой-то причине жильцы предпочитали не показываться на улицу. Последний перед домом уличный фонарь мигнул и погас.И тут ей послышались шаги. Однако ее преследователь ухитрялся исчезать всякий раз, когда она оборачивалась. Страх захлестывал ее, как бы она ни убеждала себя, что все это глупости. Она твердила себе, что должна отбросить свои тревоги, если хочет жить нормальной жизнью.Мимо проехала машина. Но ей отнюдь не полегчало. Посмотрев вслед, она почувствовала, что за ней следят — автомобиль двигался на медленной скорости. «Так оно и есть, — подумала она, — хотя, может быть, кто-то искал нужный адрес или место для парковки». Она продолжала идти, пока не перегнала машину, а затем ей почудилось, что машина едет за ней.Кендалл резко свернула в сторону Бурбон-стрит. Машина не могла последовать за ней, потому что движение на этой улице было односторонним. Она почти пробежала один квартал до Бурбон, где были открыты бары, ходили люди, а зазывалы раздавали флаеры «три по цене одного». Двое мужчин на пороге одного стрип-клуба хватали каждого, кто проходил мимо, и пытались затащить к себе. За их спинами маячила пышная женщина в откровенном наряде и покосившемся парике.На следующем перекрестке она свернула обратно на Рампарт, ругая себя за глупость и трусость. Кому могло понадобиться преследовать ее? Но если даже и так, от хвоста она оторвалась.Но на подходе к дому — на этот раз с противоположной стороны — ее снова охватил страх. Она прибавила шагу. До подъезда оставалось всего ничего, когда со ступеней вдруг поднялась высокая фигура. Она закричала и бросилась бежать.— Нет! О господи! Не стреляйте! — отчаянно вскричал человек в потертых джинсах и потрепанном твидовом пиджаке, сдевший на полу хижины, прислонившись к стене. У его ног горел небольшой костер, в руках он держал грязную газету. Рядом на полу лежали карманный фонарик, пакет чипсов и банка пива. У него была пышная борода, и на вид ему можно было дать лет пятьдесят-шестьдесят. Одежда, несмотря на поношенность, была чистая.Глядя на Эйдана и его кольт, он был вне себя от ужаса.— Кто ты такой и какого черта здесь делаешь? — заорал Эйдан.— Пожалуйста, ради бога, опустите пистолет, — заныл человек.Эйдан убрал палец с курка и опустил пистолет, но не более чем на пару дюймов.— Отвечай! — потребовал он.— Я Джимми, просто Джимми.— Что ты здесь делаешь, Просто Джимми? Встань! — велел Эйдан.— Хорошо-хорошо, только не стреляйте. — Бросив на пол газету, человек продемонстрировал Эйдану пустые руки, а затем поднялся. — Поверьте, мистер, я не делаю ничего дурного.Эйдан окинул взглядом маленькую хижину. Похоже, все свои пожитки Джимми хранил в пакете, стоявшем у задней стены.Все свое ношу с собой.— Как давно ты здесь живешь? — сурово спросил Эйдан.— Я здесь не живу.— Как давно? — повторил Эйдан.— Примерно… шесть месяцев, — спохватился человек. — Послушайте, ночами я работаю на заправочной станции дальше по дороге — иногда до трех часов. Я пытаюсь скопить на свое жилье, — тараторил Джимми. — Но прежде мне нужно купить машину. Я не вор, я никогда не забирался в большой дом, честное слово! Я просто прихожу сюда спать. Мне больше некуда пойти.Безобидный бомж? Или серийный убийца?Джимми был тощий как жердь. На лице чернели огромные глаза. У такого не достало бы сил убить даже муху, не говоря уж о женщине.Эйдан сунул пистолет за пояс.— И ты живешь здесь шесть месяцев?— Клянусь, я не делаю ничего дурного. Я сам всего боюсь. Я прихожу сюда с работы, закрываю дверь и молюсь, чтобы дожить до утра.— Чтобы дожить до утра? — переспросил Эйдан.Человек затряс головой.— Я даже за дверь не выглядываю. Я ничего не вижу.— Что за чушь ты несешь? — Эйдан терял терпение.— Пожалуйста, позвольте мне взять мою сумку, и я уйду.Эйдан не двинулся с места.— Не так скоро.— Пожалуйста, не сдавайте меня в полицию. Меня выгонят с работы. А мне нужна работа.— Я не могу отпустить тебя, — спокойно проговорил Эйдан.— Боже, ну почему? — жалобно простонал человек.— Потому что в куче твоего мусора нашли человеческую кость, — ответил Эйдан.Джимми от ужаса широко разинул рот и зашатался, как под ветром. «Не убийца он», — подумал Эйдан.— Богом клянусь, я в жизни никому не причинил зла, — прошептал несчастный Джимми. — Я Джимми Уилсон. Я работаю на заправке. Можете меня связать и оставить здесь, а утром мы пойдем туда вместе. Вы спросите. Они вам скажут. Они скажут вам правду, мистер. Может быть, это куриная кость была? Я стараюсь убирать мусор, но иногда я так устаю, что нет сил. Мне долго идти до работы, потом обратно. Здесь давно никого не было. А раньше была старая женщина. Но я никогда не беспокоил ее.Эйдан не знал, что с ним делать. Хотя было ясно, что этот тип никого не убивал, но он жил тут долгое время и вполне мог что-то видеть.Вот какие огни видела Амелия. Она видела свет костра или фонарика, как и он сегодня.— Пожалуйста, отпустите меня. Клянусь вам, я больше не появлюсь здесь. Только не вызывайте полицию.— Ты что — в тюрьме сидел? — догадался Эйдан.Джимми вытаращил глаза.— За наркотики. Я был наркоманом. Я хоть и подворовывал, но никого не убивал. Меня поймали. Я отбыл свой срок, меня освободили. Я завязал. Пиво только пью. Но если меня опять за что-то посадят… я не вынесу. Я отсидел весь срок, клянусь, не подумайте, что я сбежал из тюрьмы.— А почему ты приходишь, закрываешь дверь и молишься до утра? — спросил Эйдан.— Ну как же? Из-за призраков, конечно.— Кендалл, стой! Это я!Она успела пробежать полквартала, когда услышала знакомый голос. Она летела быстрее ветра, благодаря Бога за то, что с утра надела кеды.Остановившись, она повернулась и торопливо зашагала обратно. Ее сердце грохотало, как барабан.— Винни, какого черта? Я с тобой на десять лет постарела! — крикнула Кендалл.Он ошарашенно вытаращил глаза.— Да я просто сидел тут на ступеньке и ждал тебя.Может быть, он и сидел. Но он был в своем длинном черном плаще и поднялся, точно гора зла.Она покачала головой и стала отпирать дверь. Руки дрожали.— Ты испугал меня, — повторила она.— Но я не нарочно. Да и ты никогда не была такой пугливой. Брось, Кендалл. Что с тобой стряслось?— А ты что здесь делаешь? — ответила она вопросом на вопрос. — Ты ведь должен быть в клубе.— У меня перерыв на полчаса. И я провел его сидя на твоих ступенях. Слава богу, соседи не слышали, как ты заорала, а не то меня загребли бы копы.— Сомневаюсь. У тебя половина полиции знакомых, — фыркнула она, впуская его в квартиру первым и понимая, что, хотя он испугал ее до смерти, она была рада видеть его. — Ну и зачем ты меня ждал?— Потому что я твой друг.Она скептически выгнула бровь.— Ну, и дальше что?— Ладно. Потому что я на мели, а мне нужно оплатить счет в баре.— Ох, Винни…— Что? Ты же знаешь — я не пьяница. У меня просто много друзей, и я люблю угощать их. Я тебе верну. Завтра же верну. А сейчас я умираю с голоду, а у меня даже на гамбургер не наберется…— Ты шутишь, — сказала она, пристально глядя на него.— Нет.Она пошла на кухню, достала кошелек и дала ему сорок долларов.— Чтоб вернул, понятно? Ты уже не ребенок, пора привыкать жить по средствам.— Хорошо-хорошо, — подмигнул он. — А знаешь, чем я сегодня занимался? Помогал твоему бойфренду в расследовании преступления.— Моему бойфренду?Он хитро улыбнулся, протягивая руку к вазе с фруктами.— Эйдан Флинн. Говорят, вы встречаетесь.— Мне он нравится. Ну и что? Это не значит, что он мой бойфренд, — возразила Кендалл, про себя подумав, что это было бы неплохо.— Он держал меня за маньяка, но я его переубедил.— Костюм Дракулы не слишком сочетается с образом обычного паренька по соседству, — заметила она, беря из холодильника две бутылки воды и швыряя одну ему.— А ты разве не знаешь, что обычный паренек по соседству всегда оказывается главным злодеем?— Тебе пора возвращаться. Твой перерыв, должно быть, уже закончился.— Нет, у меня есть еще несколько минут. Сегодня Джереми опять пришел меня подменить. Жаль, что я спустил все бабки, а то купил бы билет на его шоу в субботу вечером. А вообще мне хотелось бы там выступить. Это отличная реклама.— Если бы ты не работал, ты мог бы пойти. У Эйдана куча билетов, и он просил меня привести друзей. Но как ты уйдешь? Это же суббота.— Да в этом городе каждый второй гитарист. Найду кого-нибудь себе на замену.— Здорово. А сейчас ты все-таки иди. Ведь сегодня ты работаешь.— Еще как, — оскалился Винни. Он обежал вокруг стойки и поцеловал ее в щеку. — Спасибо за деньги. Я обязательно верну.Она кивнула.— Не беспокойся. Ты всегда готов сорваться и бежать, когда я прошу тебя поработать в салоне. Я сама тебе задолжала.— А ведь и правда! Нет, я шучу. Я верну тебе деньги.Она проводила его и закрыла за ним дверь. Едва он вышел, ее окутала тишина. Она поспешила в спальню, включила свет и телевизор.Она чудесно проведет время за чтением дневника.Но сначала она обошла квартиру, зажгла повсюду свет и включила телевизор в гостиной. Ей хотелось шума, много шума. Но не музыки. Она хотела слышать разговоры и смех. Пусть даже дурацкий смех за кадром.Наконец, она накинула длинную ночную сорочку, умылась, почистила зубы и забралась в постель.Неужели только прошлой ночью она была в этой постели не одна? Чудесная была ночь: она занималась любовью и уснула потом сном младенца. Но это было вчера. А сегодня ей предстояла борьба с нервами, грозившими оставить ее вовсе без сна.Она открыла дневник, который так давно мечтала прочитать, но ей это не помогло. Захватывающая, казалось бы, история. Фиона писала о своей любви к Слоуну Флинну и как он боялся войны между штатами. Прежде он и его кузен Брендан обсуждали возможность войны, и у них выходило, что они, с их противоположными взглядами, окажутся в случае чего по разные стороны. Но они не спорили, лишь молились, чтобы война не началась. Но она началась, и они стали врагами.Среди прочих была одна особенно интересная запись. Слоун написал ей, что он едет домой и что они поженятся, но только тайно. Ввиду наступления северян он не хотел подвергать ее опасности. Она могла пользоваться зашитой Брендана, если необходимо, пока их брак остается в секрете.Другая запись рассказывала о ее брачной ночи — в выражениях, характерных для молодой женщины из приличной семьи того времени, притом что она была безумно влюблена в своего молодого мужа.Кендалл читала это с грустью, зная, чем все закончилось. Война прошлась по семье так, как никто не ожидал. Кузены убили друг друга, а Фиона бросилась с балкона и разбилась насмерть.Однако читать о событиях прошлого, описанных словами самой Фионы…Кендалл резко прервала чтение, потому что снова почувствовала необъяснимый страх. Усилием воли она заставила себя встать и опять обойти квартиру, готовясь встретить опасность лицом к лицу. Но, кроме Иезавель, в квартире никого не было. Когда она вернулась в спальню, кошка пошла с ней, будто тоже нуждалась в компании.Положив дневник на столик у кровати, Кендалл, в обнимку с кошкой, начала смотреть романтическую комедию. Это был плохой выход, поскольку сюжет навевал воспоминания о прошлой ночи…— Будут еще такие ночи, — сказала она себе.Но прежде надо было пережить эту.Она переключила телевизор на канал мультфильмов. Как назло, показывали мультфильм про космических вампиров, что в данный момент ее не порадовало. Под конец она нашла канал, где шли одни старые сит-комы, и с облегчением закрыла глаза.Пусть смех наполнит ее сны.Но не тут-то было.Вначале она очутилась на каком-то обрыве среди ночи. Высоко в небе висела луна, отбрасывавшая на землю неверный мертвенный свет. Где-то рокотал шторм.Она огляделась и поняла, что обрыва никакого нет, а есть холм, где стоит дом Флиннов — ослепительно-белый на темном фоне. Только окна были черные, слепо глядевшие на мир. Они напомнили ей одну из масок, полученных ее салоном на Хеллоуин. Она подумала, что, если их зажечь, они наполнятся светом и перестанут глазеть на нее с такой пугающей черной пустотой.Она почувствовала, как бриз наполняет ей волосы, и подняла голову.Там был призрак.Фиона Макфарлейн Флинн бежала по верхнему балкону, открыв рот в немом крике. Она была вся в белом, ее белое платье трепетало на бегу, пока она мчалась, вне себя от ужаса. Потому что ее преследовали.Когда Кендалл разглядела ее лицо, ей захотелось срочно проснуться. Это лицо она знала — лицо девушки, которую разыскивал Эйдан.Дженни Трент.Затем лицо изменилось. Теперь это было другое лицо, и тоже хорошо знакомое — лицо Смерти из колоды ее гадальных карт. Оно не кричало. Оно хохотало, разинув рот и безумно вращая глазами.И вдруг ветер подхватил ее и понес. Она бесстрашно кричала в небо, что эта карта означает не смерть, а перемены, и боролась с ветром, который грозил швырнуть ее на землю, чтобы она больше не поднялась.И затем она увидела, что за Смертью идет волна костей, накатывает, как прилив, стремясь поглотить ее. Она с криком проснулась и почувствовала тяжесть на груди, а затем увидела устремленные на нее из тьмы горящие глаза.— Что за призраки? — спросил Эйдан.Глаза Джимми от страха стали совершенно круглы.— Иногда я их слышу. Они на кладбище.— И что они делают?— Смеются, — сказал Джимми. — И шепчут.— И что они говорят?— Я, по-вашему, сумасшедший? Я не выхожу, чтобы спросить, о чем они говорят. Я закрываюсь здесь и молюсь.— Они начинают шептать после трех банок пива?Джимми, как бы жалок ни был, выпрямился во весь рост.— Я заканчиваю работу. Покупаю две банки пива и что-нибудь съестное. Я прихожу сюда, закрываю дверь, ужинаю и читаю газету. Дверь я всегда держу закрытой. Когда дождь, когда ветер и когда выходят призраки. Я не пьяница. Я немного выпиваю перед сном, чтобы расслабиться, тогда я хорошо сплю. Думаю, призраки меня чуют. Но я не беспокою их, и они меня не трогают. Вообще они не всегда выходят, только иногда.«Иногда — когда Джимми выпьет больше двух банок пива?» — подумал Эйдан.— Ты же был здесь прошлой ночью?— Да.— Ты слышал что-нибудь?— Нет, — ответил Джимми. — Может быть, они выходили, когда я спал. Но я слышал шум машины! — оживился он, радуясь возможности услужить Эйдану. — Я слышал шум мотора и как хлопала дверца.«Плохо, что Джимми такой трус, — думал Эйдан. — Иначе он мог бы сообщить что-нибудь ценное о «шутнике», подбросившем кукол».— Оставайся здесь, — велел ему Эйдан. — Не уходи.Его глаза привыкли к темноте, и он быстро добрался до машины. Он открыл багажник и вытащил оттуда спальный мешок, который возил с собой на всякий случай. Взяв мешок и пару бутылок воды, он вернулся к Джимми.— Держи, а то ты спишь на голой земле.— Вы меня не выгоняете? — изумился Джимми с дрожью в голосе.— Пока нет. Я Эйдан Флинн. Мне и моим братьям принадлежит этот дом. Пока не знаю, что мы будем делать, но что-нибудь придумаем. А сейчас ложись спать.Джимми смотрел на Эйдана с таким видом, будто вот-вот расплачется.Эйдан оставил его и отправился к себе. Когда он выскочил из дома на огни в хижине, дверь не закрыл, и потому пришлось опять осматривать весь дом, комнату за комнатой.Осмотр огромного дома занимал гораздо больше времени, чем осмотр квартиры Кендалл. Чего стоили одни гардеробы, набитые одеждой нескольких эпох, пропахшей нафталином. На чердаке он возился дольше всего. Там, помимо прочего, он обнаружил кресло-качалку у сундука и понял, что не так давно здесь кто-то был. Кто-то сидел здесь с бокалом — который так и остался стоять на сундуке, — наслаждался тишиной и смотрел на реку из слухового окошка.Кендалл?Ему показалось, что он чувствует аромат ее духов.Наверное, он сходит с ума. Лучше бы он остался в городе — с ней. Она так на него посмотрела, когда он уходил, будто боялась, что он возложит на нее вину за этих кукол.А что? Если не она, так, может быть, ее друзья?Нет, в голове не укладывалось, что она могла бы сделать что-то подобное.Невозможно было забыть ее выражение, когда он, показав ей фотографию Дженни Трент, сказал, что Дженни пропала, или с каким упрямством она искала Энн. Если она так беспокоилась о едва знакомых людях, то она не могла выкинуть номер с куклами вуду.Долго он не верил и даже представить себе не мог, что после Серены сможет испытывать чувства к женщине. Кендалл тем не менее проникла к нему в самое сердце. Он не мог не думать о ней, не мог забыть ощущения ее кожи, выражения ее глаз, тона ее голоса. Он так долго сдерживал себя, чувствуя вину за то, что он жив, а Серена умерла! С его стороны нечестным было даже оставаться в живых, не говоря уже о том, чтобы вновь обрести счастье.А он и не стремился найти счастье, пока не встретил Кендалл.Эйдан вдруг очнулся и понял, что так и стоит на чердаке. Он смотрел на кресло, представляя ее сидящей в нем и гадая, о чем она думала, когда глядела в окно.Кендалл крепко засела у него в мыслях.Ему хотелось, чтобы она сейчас была рядом.А ее не было. Но он все-таки не напрасно уехал сюда один. Он нашел Джимми, чем разгадал по крайней мере одну загадку.Он заставил себя осмотреть все, что было на чердаке. Он даже открыл сундуки, где с удивлением обнаружил оружие времен Гражданской войны, старинные письма, одежду, ботинки, пряжки… Кое-что по виду было даже старше. Залежи сокровищ.Так почему же Амелия не завещала все или хотя бы часть из этого молодой женщине, которая заменила ей дочь?Может быть, она не знала о своих богатствах?Когда, наконец, Эйдан вернулся в постель, он снова долго лежал без сна, размышляя о причинах своего беспокойства. Казалось бы, он должен быть доволен тем, что раскрыл тайну призрачных огней, виденных Амелией. Однако что-то терзало его, не давало уснуть.От отчаяния он принялся считать овец, которые тут же превращались в кукол вуду. Он бросил считать овец и стал считать кукол, пока, наконец, не уснул незадолго до рассвета.Проснулся он, когда на подъездной аллее зашумела первая машина с рабочими.Кендалл хрипло вскрикнула от ужаса, но потом до нее дошло, что она видит глаза Иезавель. Она и не знала, плакать ей или смеяться. Иезавель жалобно мяукнула, и Кендалл рассмеялась. Лучи света уже пробивались сквозь шторы, и она поняла, что настало утро.Она приласкала Иезавель.— Что такое, киса? Я тебе испугала? Все хорошо. Я сама себя испугала. Но я исправлюсь, обещаю. Идем, ты, наверное, не прочь позавтракать.Она встала, накормила кошку, поставила на плиту кофеварку и пошла в душ. Под струями бодрящей прохладной воды она тщательно вымыла волосы и лицо. Через несколько минут, обернувшись в купальный халат, она наливала себе кофе. В лучах утреннего солнца ночной кошмар казался нелепым.Фрейд сказал, что большинство снов имеет сексуальный подтекст. Но как ни старалась, она, хоть убей, не видела в своем сне ничего сексуального. Это был кошмар, обыкновенный кошмар, думать о котором она больше не собиралась.Вместо того она стала думать об Эйдане Флинне. Она разрывалась надвое. Ей не хотелось увлекаться им, но это происходило помимо ее воли. По какой-то причине он вызывал у нее уважение. Это была любовь, похожая на ненависть. Порой она бывала близка к тому, чтобы возненавидеть его. Что до любви — она слишком мало знала его, чтобы полюбить. Нет, дело обстояло иначе. Ей понравилось заниматься с ним сексом, и в глубине души она боялась сближаться с ним, потому что боялась влюбиться в человека, который, возможно, не видел в ней женщину, с которой готов был прожить всю жизнь.Налив себе вторую чашку кофе, она подошла к окну в гостиной и раздвинула шторы. Денек выдался чудесным: ни намека на ураган, тем паче шторм. Она открыла двери и вышла во двор.Стоя во дворе, она потягивала кофе и наслаждалась мягким бризом. Соседей нигде не было видно. «Какой приятный месяц октябрь», — думала она.За двести лет их двор почти не изменился; ее дом был в числе немногих, которые сохранились после пожара 1788 года, уничтожившего большую часть города. Этот район хотя и назывался Французским кварталом, но его самые знаменитые памятники архитектуры, составляющие славу Нового Орлеана, были созданы во времена испанского правления. Когда-то узкий переулок по ту сторону двора был главным входом. Там до сих пор стояли гигантские ворота, через которые по утрам въезжала машина садовника, ухаживающего за двором. Столы и стулья были окружены цветочными клумбами и красивыми растениями в горшках. С одной стороны находился старый каретный двор, а с другой — высокая кирпичная стена охраняла покой жильцов.Она села на один из стульев, пользуясь моментом, чтобы насладиться красотой утра, напомнившего ей, почему она любит этот город, который всегда был ее домом, и никогда не захочет его покинуть.Сидя так, она заметила, что что-то лежит у дверей ее квартиры. Должно быть, она не заметила этого, когда выходила.Что-то…Ее пальцы невольно сжали чашку с кофе.Поставив чашку на стол, она поднялась, вернулась к дверям и наклонилась, чтобы подобрать привлекший ее внимание предмет.Это была кукла.Кукла вуду.Не из тех авторских кукол, которые продавала она, и не из тех, что можно купить в сувенирных магазинах, а нелепая самодельная кукла с длинными темно-рыжими волосами, сделанными из грубой шерсти, и большими зелеными глазами-пуговицами.Она машинально подобрала ее, и та распалась на куски. Голова, руки и ноги, отсеченные от туловища, болтались на тонких нитках.Куклу специально сделали похожей на нее. И расчленили.Глава 14Визжали пилы, стучали молотки.Чашка кофе дала ему силы принять душ и выйти из дома. На лужайке подрядчик проводил совещание с электриками. Увидев Эйдана, он весело улыбнулся и сказал:— Ваш брат хочет, чтобы работы были завершены к Хеллоуину.— А вы сумеете закончить, но так, чтобы без недоделок? — спросил Эйдан.— Я сейчас покажу вам наши планы.Он провел час за изучением графиков и чертежей и пришел к выводу, что его братья сумели найти толкового руководителя, который знал, что делает.Казалось бы, дом должен быть одной большой головной болью, однако это было не так.Если бы не это досаждающее ему чувство тревоги…По словам Джимми, на кладбище водились призраки. Эйдан снова побрел в ту сторону, будто его туда что-то тянуло. «Это всего лишь кладбище», — сказал он себе. Наверное, его мучил подсознательный страх, связанный с засохшей кровью, которую он нашел на камне. Так или иначе, он решил, что еще раз обязательно заглянет туда, но позже.Первым делом нужно съездить в город. Не успел он отъехать от дома, как увидел машину Зака, подъезжающую со стороны реки. Он просигналил брату, прося остановиться. Когда Зак подошел, он рассказал ему о встрече с квартирантом, занимавшим одну из хижин рабов.— Ты просто вышвырнул его или вызвал полицию? — спросил Зак.— Ни то и ни другое. Я дал ему спальный мешок.— Добрый какой, — усмехнулся Зак. — А ты точно знаешь, что он не опасен?— Я почти в этом уверен. Он сказал, что ночами работает на заправке. Я это проверю. Если он врет, то его выгоню, а если нет, то пусть поживет еще.— Да? — удивился Зак. — Ты думаешь, это не он подсунул нам кукол, надеясь, что мы свалим отсюда?— Этому парню не купить даже куклу за два доллара, не говоря уж о коллекционной. Я справлюсь на его счет, не волнуйся.— Но зачем он тебе тут? Или ты из жалости не можешь его выгнать?— Ну вроде того. Если он не врет, то мы могли бы поручить ему какую-нибудь работу. Он давно здесь. Он пугал Амелию своим фонарем. В то же время он утверждает, что на нашем кладбище водятся призраки. Может быть, он и вправду что-то знает, хотя и сам об этом не догадывается. Ты понимаешь?Зак кивнул:— Хорошо. Наведи справки. А я расскажу об этом Джереми.Они попрощались, и Эйдан продолжил свой путь.Его первой остановкой стала бензозаправочная станция. Поговорив с менеджером, он узнал, что у них действительно работает человек по имени Джимми Уилсон и работает в ночную смену.— Наверное, мне стоит упомянуть, что он был осужден. Я проверял его дело. Оказывается, его задержали за мелкую кражу, когда он увел сумочку у одной женщины. Он сразу отдал ее обратно. Его ненадолго посадили. Послушайте, но кто-то должен дать ему шанс? Джимми ничего от меня не скрывал с самого начала. Я поверил ему. У вас с ним какие-то неприятности?— Нет, в общем, — отвечал Эйдан, — я всего лишь хотел убедиться, что он действительно здесь работает.— Да-да. Это я его нанял, это моя вина, если что, — волновался мужчина.— Да все в порядке, — заверил его Эйдан, — я подумываю поручить ему кое-какую работу по ремонту, только и всего.— А вы ведь один из Флиннов, не так ли?— Да.— Говорят, вы собираетесь открыть в вашем доме нечто вроде культурного центра?— Предполагаем.— Это здорово. Желаю вам успеха.Эйдан уехал, убедившись, что хоть кто-то в округе не желает ему зла.Далее в планах у него было навестить Лили Флер. Если он не получит от нее сведений о других постояльцах ее гостиницы в ту ночь, то придется обратиться к Хэлу Винсенту.Для визита в гостиницу было пока рано, и он поехал по Декатур, а затем сделал крюк и вернулся на Ройал-стрит. Когда он увидел у ее дома две полицейские машины, его сердце оборвалось.Эйдан в буквальном смысле слова ворвался в подъезд, сметая с пути полицейского, стоявшего у дверей.Кендалл подавала чашки с дымящимся кофе Сэму Стюарту и Тиму Йейтсу, местным копам, которых знала целую вечность. Они были как раз на Ройал, когда получили вызов, и к их появлению она едва успела одеться.Еще пара полицейских прибыла по их вызову — один встал у входной двери, а другой принялся обследовать внутренний дворик. Вдруг из подъезда раздался крик. Она взглянула туда и увидела Эйдана, который бежал к ней, а за ним — полицейский. Трое остальных вскочили и бросились на помощь коллеге.Она закричала:— Не трогайте его, это друг!— Что тут происходит? — спросил Эйдан, сурово глядя на копов.Те с опаской расступились.— А вы точно его знаете? — усомнился коп, которого Эйдан смел у дверей.— Да-да, он мой друг, честное слово.— И частный детектив, — добавил Эйдан.Все копы вернулись на свои места. Сэм и Тим, хоть и ошарашенные внезапным налетом Эйдана, продолжили пить кофе.Кендалл и сама была немало растеряна, но в душе ей было приятно, ведь это означало, что он о ней беспокоится.— Сэм, Тим, это Эйдан Флинн. Вы знакомы с его братом Джереми.— Приятно познакомиться, — сказал Тим, нерешительно протягивая руку.Пожав ему руку, Эйдан повернулся к Кендалл:— Ну? Что случилось?— Да в общем, ничего.— Какой-то глупый розыгрыш, — сказал Сэм.— Я нашла куклу вуду у себя на заднем дворе, — объяснила Кендалл, — и решила позвонить в полицию.— Такую же, как и у нас?— Вам тоже кто-то подкинул куклу вуду? — спросил Тим.— Три куклы, — ответила за него Кендалл. — Ручной работы. А мне досталась дешевка. — Это было обращено к Эйдану.— Где она? — спросил он.— Мы ее упаковали и забираем с собой, — сказал Сэм. — А я не слышал о куклах вуду на вашей плантации.— Это оттого, что я не звонил в полицию, — сказал Эйдан.— Напрасно. Это можно расценивать как угрозы.— Но тут ведь ничем не поможешь, не так ли?— Как только мы узнаем, кто это сделал, он получит судебный запрет на приближение к вам и вашей собственности, — с важностью пояснил Тим, который привык считать себя героем.Однако сейчас Эйдан был выше во всех смыслах. Тим пыжился, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к полиции, а Эйдан просто излучал власть, не прилагая к тому ни малейшего усилия.«Хватит, — одернула она себя, — перестань им восхищаться!»— Мне хотелось бы увидеть куклу, — сказал Эйдан.— Разумеется, — согласился Сэм.Эйдан открыл полиэтиленовый мешок, лежащий на столе, вытряхнул из него куклу и стал рассматривать, двигая ее части ручкой, дабы не оставить отпечатков пальцев.— На вид жутковато, но беспокоиться, я думаю, не о чем, — сказал Сэм. — Скоро Хеллоуин, все сумасшедшие повылезали и чудят.— А вон те ворота закрывают на ночь? — Эйдан посмотрел на Кендалл, стоявшую на другой стороне комнаты и мотнул головой в направлении двора.Она кивнула.— Сейчас там Прэтт производит осмотр местности, — сказал Тим.Эйдан молча вышел во двор.— Ты и правда давно знаешь этого парня, Кендалл? — спросил Сэм с нотками тревоги в голосе.Она задумалась. Она и недели его не знала, но почему-то…— Я хорошо его знаю благодаря Амелии и плантации, — просто ответила она. — Я, если позволите… — Она поспешила во двор, где Эйдан разговаривал с полицейским Прэттом.— Я понятия не имею, как она сюда попала, Кендалл, — сказал Прэтт, увидев ее. — А кстати, среди твоих соседей нет придурков?Кендалл рассмеялась.— Семья Фой на первом этаже — у них двое маленьких детей и кафе на Конти-стрит. Миссис Ларсен надо мной — ей семьдесят семь. А четвертую квартиру владельцы держат для себя. Они иногда приезжают из Нью-Йорка, но сейчас их нет.— Что ж, мы забираем куклу и в течение нескольких суток по ночам будем посылать сюда патрульную машину. И мы дадим тебе знать, если выясним что-то насчет куклы.Вскоре они ушли, а Тим оглянулся с таким выражением, будто был не прочь задержаться и предложить ей в качестве опоры свое героическое плечо. Но Кендалл знала, что он забудет ее, стоит пройти мимо какой-нибудь блондинке.Когда она закрыла за ними дверь, Эйдан обрушился на нее с упреками.— Почему ты не позвонила мне?— Но я… я не хотела беспокоить тебя из-за подобной ерунды, — удивилась она.— А теперь они забрали куклу!— Но она нужна им для расследования.— Кендалл, для копов это нечто вроде шутки. Но… куклы на плантации, кукла здесь. Это все неспроста.Дрожащими руками она взяла чашку с кофе. Если бы не сон, кукла сама по себе не испугала бы ее, только огорчила бы. Но вместе…— Да-да, это неспроста, — закивала Кендалл. — Кому-то поперек горла встали мои связи с плантацией Флиннов, и ему же не нравится, что вы владеете ею. Эйдан, давай не будет преувеличивать, — устало попросила она, — пожалуйста.— Преувеличивать? — Он вытаращил глаза. — Я нашел кости — человеческие кости, и одна, по крайней мере, может принадлежать молодой женщине, которая приехала сюда и здесь пропала. И она не единственная. Мой брат обнаружил сведения, которые показывают, что девять других молодых женщин исчезли в Новом Орлеане при сходных обстоятельствах. Так что извини, если я принимаю так близко к сердцу то, что мне кажется недвусмысленной угрозой.Он отвернулся и зашагал по комнате. Через некоторое время он остановился, глубоко вздохнул и сказал:— Кендалл, я занимался серийными убийцами. Их сотни по всем Соединенным Штатам. Некоторые хотят, чтобы их жертвы были обнаружены, другие — нет. Задумайся. Как сделать так, чтобы тебя не поймали? Никогда не оставлять тел. Так что эти кости могут быть единственным, что осталось от этих женщин.— Эйдан… — Она в отчаянии воздела руки.У него не было никаких доказательств даже тому, что с этими женщинами что-то случилось. Он должен был сам понимать, что хватается за соломинки.А разве один он? Она видела скелет на листке бумаги, который над ней посмеялся.И она испугалась. Так кто же из них делал необоснованные выводы?— Хочешь ночевать со мной в доме? — спросил он.— Что?Он не сразу повторил вопрос. Наверное, сам ему удивлялся.— Я решил переехать туда. Присматривать там. Кстати, прошлой ночью я сделал интересное открытие.— Какое же это открытие? — со сдержанным интересом спросила она.— Я встретил человека по имени Джимми. Это парень живет в хижинах для рабов.— Кто-то живет на территории?— Да, полгода.— О боже! — воскликнула она. Им с Амелией грозила опасность.— Он бы вас не тронул. Это нищий, который пытается снова встать на ноги. Я позволил ему остаться. Он работает на заправке и копит на машину и жилье.— И ты ему поверил? — спросила она.— Да. — Кендалл улыбнулась. — Что?— Не знаю, — рассмеялась она, — я просто не ожидала от тебя такой доверчивости. — «И щедрости к незнакомцам», — хотела добавить она, но не стала.Одно долгое мгновение он смотрел на нее, затем сказал, пожимая плечами:— Я съездил к его боссу и убедился, что все это правда. Джимми считает, что по кладбищу разгуливают призраки. Он приходит «домой», закрывает дверь и всю ночь не высовывает носа, прячась от них.— Ну где же им еще быть, как не на кладбище? — сухо спросила она.— Ты не ответила, — напомнил он.— То есть?— Хочешь ты со мной ночевать на плантации или нет. Я могу встретить тебя после работы, привезти сюда, чтобы ты собрала вещи.Слишком скоро. Она не должна соглашаться.Однако ей совсем не улыбалось провести еще одну такую ночь дома — когда кто-то чужой бродит во дворе и подбрасывает ей под дверь расчлененную куклу вуду, сделанную по ее подобию.Копы обещали наблюдать за домом. Но насколько внимательно?Нет, все это не имеет значения. Она поедет с ним не потому, что ей страшно. Она поедет, потому что хочет быть с ним. Потому что она о нем заботится.— Да, я хочу ночевать с тобой на плантации, — ответила она.Он кивнул:— Спасибо. Я очень рад. — Он говорил хриплым, будто от волнения, голосом.— Мы закрываемся где-то в половине шестого.— Идет. — Он все стоял и смотрел. — Ты собралась на работу?Она, нахмурившись, взглянула на часы. Начало одиннадцатого.— Почти.— Я подожду и отвезу тебя.В этом не было никакой необходимости, но она видела по выражению его лица, что он воспринимает этих кукол всерьез. Он все воспринимал всерьез.А она разве нет?Но она отказывалась подчиняться страху. Неужели так опасно пройти по Ройал-стрит при свете дня?Вот только он ей все равно не позволил бы.— Подожди минутку, — сказала он, — выпей пока кофе. — И пошла собираться.Когда Эйдан отвез Кендалл в салон, по радио как раз передавали объявление Джереми. Он сообщал, что осталось два билета на благотворительный вечер, которые будут разыгрываться в ночном эфире. Эйдан надеялся, что все пройдет с успехом, и их вечеринка на Хеллоуин тоже. И она поможет угомонить преследовавших его призраков.Призраки.Они постоянно присутствовали в его мыслях.Оставив машину неподалеку от гостиницы Лили Флер, он позвонил в дверь. Стоило хозяйке увидеть его, ее улыбка испарилась.— Доброе утро, мистер Флинн.Она не попятилась от двери, не пригласила его войти.— Миссис Флер…— Зовите меня Лили.Однако у него было чувство, что она сказала это машинально. Она не хотела, чтобы он называл ее Лили. Она вообще не хотела с ним разговаривать. Она хотела, чтобы он ушел.— Миссис Флер, я знаю, как вы добры, — сказал Эйдан. — Мне жаль, что приходится вас беспокоить, но мне нужна ваша помощь, чтобы выяснить, что произошло с Дженни Трент.— И чем я могу вам помочь? — спросила она, как будто немного смягчившись.— Мне нужен список постояльцев, проживавших у вас в одно время с Дженни.— Подождите-ка.Она не захлопнула дверь, но и не пригласила его войти. Когда через минуту она вернулась, в руках у нее был отпечатанный лист бумаги.— Вот, возьмите, — она протянула ему список, — это копия журнала регистрации.— Вы знали, что я приду и попрошу вас об этом?— Ко мне приезжал полицейский и спрашивал о том же. Еще он сказал, что у вас есть право на расследование этого дела. Я подумала, что если он приезжал, то приедете и вы.— Спасибо. Кстати, как звали полицейского?— Ой, да это был Хэл, — отмахнулась она. — Я всю жизнь с ним знакома.— Хэл Винсент.— Конечно. Он у нас самый лучший.— Не сомневаюсь, — улыбнулся Эйдан. Он поблагодарил ее еще раз и ушел.— Давай я тебе погадаю, Кендалл, — предложил Мейсон, когда под конец дня стало тихо и они занялись уборкой, готовясь к закрытию.Кендалл поставила кофейную чашку в раковину. Она так и не сказала Мейсону о том, что ей подкинули куклу вуду. Когда она пришла, в салоне было многолюдно — как обычно по пятницам. Они были так заняты, что пришлось звонить Винни и просить его сбегать в булочную за дополнительной выпечкой.Винни с радостью согласился — потому, наверное, что был должен ей сорок долларов. Или просто по дружбе. Он даже остался, чтобы помочь им.— Ты, значит, хочешь ей погадать? — спросил он Мейсона.— Хочу.— А я — нет, — отрезала Кендалл, сама не зная почему — то ли потому, что не верила, то ли потому, что, наоборот, верила в гадание.Взяв один из хрустальных шаров с полки, Винни пристально уставился в него.— Я вижу кого-то высокого, темноволосого, симпатичного — и подозрительного, даже опасного — человека, который поведет нашу принцессу на бал. Угадайте, кого еще я вижу? Ее будет сопровождать самый потрясающий лакей на свете — он красавец и талант, настоящий секс-гигант. И зовут его Винни.— Что вообще происходит? — удивился Мейсон.Винни поставил шар на место.— Благотворительный вечер завтра в аквариуме. Кстати, Кендалл, я нашел себе замену, так что я иду!Мейсон с обидой покосился на Кендалл.— Вы с Винни идете, а мне ты даже не сказала?— Мейсон, когда бы я успела? Нам с тобой за целый день было некогда и парой слов перекинуться.— Ты сказала мне даже больше, чем пару слов! «Мейсон, убери со стола! Мейсон, они хотят кофе. Мейсон, проведи сеанс, а я постою у кассы». И все в таком роде.— Ладно-ладно, — засмеялась Кендалл, — только не смотри на меня глазами щенка, которого выгнали под дождь. Ты тоже приглашен.— Правда? — повеселел Мейсон. — Здорово. Но это же благотворительный вечер. Мне неудобно не платить за билет. А может быть, Флинны нахватали бесплатных пригласительных? Какова наглость!— Нет, они купили двадцать билетов, чтобы раздать, — объяснила Кендалл.Мейсон и Винни переглянулись.— Она на него запала, а, Винни? — сказал Мейсон.— Пойди разберись.— Ты назвал его симпатичным, — напомнил Мейсон Винни, — а он тебя хотел в тюрьму засадить.— Он подозревал меня, — поправил его Винни, — сначала. Но больше не подозревает. Правда, Кендалл?— Я не знаю, но думаю, что если ты будешь с ним откровенным, то и он с тобой будет откровенным.— Нет, ты все-таки на него запала, — подмигнул ей Мейсон.Кендалл не стала глотать эту наживку.— А ты бы лучше был с ним повежливее, поскольку он дает нам билеты.— Значит, мы встречаемся у тебя в субботу после работы и едем все вместе? — спросил Винни.Она не сразу ответила, не зная, как сказать им, что она едет на ночь — а может и не только — на плантацию Флиннов. Но потом сообразила, что завтра после работы все равно надо будет зайти домой, чтобы переодеться.— Да, конечно, встретимся у меня. Вечер начинается в восемь, и Эйдан тоже должен приехать к началу.Кендалл уже закрывала салон, когда подошли Эйди и Ребекка. Они были не по записи. Кендалл подумала, что они просто проходили мимо и зашли поздороваться, но Ребекка сказала:— Мама хочет тебя на минутку. Просто поговорить.Эйди так взволнованно смотрела на нее, что Кендалл тут же согласилась и повела старушку в дальнюю комнату. На гадальные карты, лежавшие на столе, она старалась не обращать внимания.— Мне приснился сон, — сообщила мисс Эйди, когда они уселись за стол.— Нам всем снятся сны, — улыбнулась Кендалл. — Мне и самой этой ночью приснился потрясающий кошмар. Но сны есть сны, мисс Эйди. Иногда в них отражаются события прошедшего дня, иногда — наши страхи. Вы беспокоитесь о том, что сказал вам доктор Линг?— О себе я нисколько не беспокоюсь, — отмахнулась мисс Эйди. — Ты помогла мне, Кендалл Монтгомери, и я тебе очень благодарна. О тебе-то я и беспокоюсь.— Обо мне? — переспросила удивленная Кендалл.Эйди подалась вперед с решительным лицом.— Ты знаешь, почему Амелия не отписала плантацию тебе?Кендалл умоляющим жестом воздела руки вверх.— Потому что я не могу себе позволить ремонт и содержание дома, это во-первых. И во-вторых, я не принадлежу к семейству Флинн.Эйди покачала головой:— Нет, не потому, детка. Совсем не потому. Амелия знала, что ты способна сделать все.— Мисс Эйди, скажите, пожалуйста, что случилось? Я не хочу заставлять вас волноваться.— Этой ночью мне приснилась Амелия, — сказала Эйди.— Вы, наверное, вспоминали о ней перед сном?— Нет, ни единого разу, клянусь. Она явилась мне во сне, потому что знала, что если она явится наяву, то я решу, что спятила на старости лет.— Расскажите мне ваш сон, — попросила Кендалл.Эйди снова подалась вперед и взволнованным голосом заговорила:— Она сказала, что на плантации нечисто. Что так было не всегда, хотя всегда были духи. Но это были духи добрых людей. Но недавно что-то изменилось. Она поняла это только к концу, когда сама готовилась перейти в мир иной. Она сказала, что слышала испуганный плач, будто кто-то боялся этих перемен, перемен к худшему. Она не хочет, чтобы это зло коснулось тебя, Кендалл. Оттого она и приходила ко мне. Она боится и хочет, чтобы я тебя предупредила, что там есть зло, и чтобы ты была осторожна, потому что оно тебя подстерегает.Глава 15В первые мгновения Кендалл сидела, оцепенев и чувствуя, как холодок царапает ей шею. Затем она глубоко вздохнула и заставила себя подавить это чувство. В общем, ей было ясно, что произошло. Как это мило. Она помогла мисс Эйди, и теперь подсознание мисс Эйди нашло способ отблагодарить ее. Кендалл сосредоточенно кивнула:— Спасибо, что предупредили меня, мисс Эйди.— Это Амелия велела мне предостеречь тебя.Сны бывают похожи на реальность. Кендалл это знала по себе.— Ты мне веришь, Кендалл, правда?— Конечно, я вам верю! — сказала Кендалл и поняла, что эти слова не совсем неправда. Она верила в способность снов вызывать страх.И что это было, если не сон — оживший и смеющийся скелет на карте Таро?Она ласково улыбнулась и пообещала:— Я буду осторожна.После того, что случилось сегодня утром, это было не пустое обещание.Эйди поднялась, не сводя с нее строгого взгляда.— Хорошо же, детка. Слушайся меня и Амелию, понятно?— Понятно.Кендалл проводила ее в переднюю. Эйдан уже приехал, и все, казалось, идет как надо.— Поехали, Ребекка, — позвала Эйди.Ребекка встала, Эйдан, Мейсон и Винни тоже поднялись.Ребекка пожала руку Эйдану:— Приятно было с вами познакомиться, мистер Флинн. Мейсон, Винни, ведите себя хорошо. — Она шагнула к Кендалл, чмокнула ее в щеку и прошептала: — Извини. Маму какая-то муха укусила. Пришлось тащить ее к тебе.— Я всегда рада видеть вас обеих, — ответила Кендалл, сжимая ей руку.Когда они были уже в дверях, Ребекка обернулась и сказала:— Мистер Флинн, если вы сошлетесь на меня, я назову вас лжецом, но у меня к вам предложение. Найдите способ забрать эти кости. Вы должны понять — наши люди не желают вам зла, но в городе столько проблем, и мы заняты ими по горло. У вас же друзья на высоких местах. Обратитесь к ним.Она решительно кивнула, давая понять, что свое слово она сказала.Когда дверь за женщинами закрылась, Кендалл, кашлянув, посмотрела на Эйдана.— О чем это они?Он ответил, задумчиво глядя вслед Ребекке:— Винни просто поинтересовался, как у меня идут дела, нет ли чего-нибудь новенького в деле Дженни Трент. Я ответил, что кости, которые я привез на экспертизу, могут принадлежать ей. Наверное, она все обдумала и перед уходом решила высказаться.— А куклы вуду? — спросил Мейсон. — По-твоему, они имеют отношение к Дженни Трент? Кто-то хочет выгнать вас с плантации, чтобы самому ее захватить?— Зачем тогда подбрасывать куклу Кендалл? — сказал Эйдан, внимательно наблюдая за его реакцией. — Она здесь при чем?— И тебе подбросили куклу? — Мейсон обернулся к Кендалл. — И ты мне ничего не сказала?— Это случилось прошлой ночью. И если ты не заметил, мы так были сегодня заняты, что я не успела тебе этого сказать. Так или иначе, это не так уж важно.— Не так уж важно? — переспросил удивленный Мейсон.— Эй, я тоже первый раз слышу, — заметил Винни. — Но если Кендалл говорит, что не важно, то я ей верю. По-моему, из этого всего следует два вывода. Первое: какой-то сумасшедший вудуист раскладывает повсюду кукол, думая, что это страшно. Второе: кости, которые нашел Эйдан, могут быть из старых могил, а могут быть и недавними. В любом случае они заставили Эйдана искать Дженни Трент, и это хорошо. Ну а мне пора на работу.— Винни, спасибо. Ты нас сегодня очень выручил, — сказала Кендалл.— Всегда рад помочь. Мейсон, увидимся.— Да, до скорого. Но сначала я поеду домой приму душ, а то я весь провонял корицей.Винни повернулся к Эйдану:— Слушай, если я тебе нужен…— Спасибо, пока нет, — ответил Эйдан.Когда Винни ушел, Кендалл сказала Мейсону:— Ты можешь ехать домой. Эйдан подождет, пока я закрою.— Хорошо, — ответил Мейсон и направился к выходу. В дверях он обернулся. — Кстати, Эйдан! Я вспомнил кое-что о той старухе, которая купила эти куклы.— Что?— Ее перчатки… мне показалось, что они резиновые.— Да? Спасибо. Это может оказаться полезным.Когда за Мейсоном закрылась дверь, Эйдан удивил Кендалл тем, что быстро прошел за стойку и спросил:— Ты хранишь кассовые чеки?— Да, конечно. А что?— Я хочу видеть чек на тех кукол.— Зачем? Если покупательница была в перчатках, то на них не осталось отпечатков пальцев. К тому же она расплачивалась наличными, а не кредитной картой. Как ты ее — или его — теперь поймаешь?— Я хочу убедиться, что чек имеется в принципе.Кендалл долго смотрела на него непонимающим взглядом, пока не догадалась, что теперь он подозревает Мейсона.— Хватит, Эйдан! — простонала она. — В городе полно людей, которые в чем-то провинились. Почему ты придрался к моим друзьям?— Потому что следы Дженни Трент обрываются здесь. Кроме тебя — прошу заметить — есть еще два человека, которые бывают здесь и посещают бар. Понятно я выражаюсь? А теперь покажи чеки.Фыркнув от возмущения, она отправилась в комнату, где проводила сеансы, служившую ей одновременно и кабинетом. На карты, по-прежнему лежавшие на столе, она избегала смотреть, и это ее злило. Она открыла нижний ящик стола и вынула чеки, хранившиеся по дням.Эдан взял у нее из рук чеки, сел за стол и принялся их рассматривать. Ее взгляд между тем упал на карты. Карты были как карты. Чего она от них ожидала?— А ты проверяешь чеки? — спросил он.— Нет, я доверяю Мейсону.Он вдруг замер, видимо найдя нужный чек.— Ну что там? — спросила она.— «Коллекционная кукла вуду, количество три штуки, цена, оплата наличными», — прочитал он вслух. — Конечно, Мейсон не дурак.— Перестань!Он холодно взглянул на нее непроницаемым взглядом, точно из-за ледяного занавеса.— Ах, извини.Это было мало похоже на раскаяние, потому что он знал: что ей ни говори, она останется при своем мнении. Он поднялся.— Спасибо. Тебе чем-нибудь помочь?— Нет, — резко отказалась она. — Спасибо. — Она положила чеки обратно в ящик и заперла его, затем проверила, заперт ли черный ход.Она понимала, что правильным было бы сказать ему, что она передумала и на плантацию не поедет, что ночевать она идет домой. Иначе это будет похоже на предательство. Предавать друзей — нехорошо. А себя? Ей не хотелось ночевать дома… Пусть она не так хорошо знала Эйдана Флинна, ей хотелось лучше узнать его. Несмотря на постоянные стычки.Между ними пока не было ничего серьезного. Пока. И разве улаживать конфликты — это не значит строить серьезные отношения?«Подожди, — мысленно одернула она себя, — ты слишком торопишься».Однако никакие предупреждения уже не действовали. Даже предупреждение мисс Эйди об опасностях плантации, где зло подстерегало ее.И эта кукла вуду… Ее подбросили ей под дверь. Пока она спала. Если задуматься, то мурашки ползут по коже. На плантацию тоже подбросили кукол, но тогда, когда в доме никого из братьев не было. Это подсказывало ей, что сделавший это был трусом, не решавшимся противостоять мужчинам.Эйдан ждал ее в передней, задумчиво глядя на большой скелет в смокинге, висевший у двери.— Готова? — Он обернулся.— Да. Но мне нужно заехать домой — взять вещи и покормить Иезавель.— Заедем.Он прошел вместе с ней в квартиру и вызвался покормить кошку, пока она будет собираться. Иезавель, с самого начала полюбившая Эйдана, громко замурлыкала. Кендалл слышала ее даже из спальни.Вернувшись из спальни в кухню, она увидела, что Эйдан открыл дверь и вышел во двор. Он помахал ей, направляясь к воротам. Это были большие и тяжелые ворота, достаточно широкие, чтобы пропускать экипажи. Он взобрался наверх без видимого усилия, перебрался на другую сторону и спрыгнул в переулок. Затем проделал все в обратном порядке.— Кендалл, — позвал он.Она подошла.— Сюда совсем нетрудно залезть по петлям. Так, наверное, он — или она — и забрались сюда.— Представляю. — Она помолчала. — Может быть, позвонить в полицию? Пусть приедут и снимут отпечатки пальцев?— Им даже до костей дела нет, — усмехнулся Эйдан. — Не думаю, что они — как бы они тебе ни симпатизировали — станут рыть землю. И потом, других отпечатков, кроме моих, они тут не найдут.— Почему?— Потому что тот, кто притащил этих кукол, был в перчатках.— Кукол? Но моя кукла была дешевая, а твои — дорогие.— По-твоему, их подкинули разные люди?— Нет, — сказала она и скрестила руки на груди, чувствуя легкий озноб.Спускались сумерки. Хорошо все-таки, что она согласилась поехать с ним. Ей меньше всего хотелось оставаться здесь одной, когда наступит ночь.Ночной диджей на радиостанции был человек-гигант по имени Эл Фишер. Он любил людей, музыку, именно он первым предложил Джереми сделать рекламу вечеринки. Сегодняшний прямой эфир проходил без сучка и задоринки, пока не позвонил слушатель с голосом хеллоуинского чудовища.— Ваша первая вечеринка состоится в «Аквариуме», так? — проскрипел он.— Да, — ответил Джереми.— Говорят, что вторую вы хотите провести в унаследованном доме.Джереми даже растерялся. Идея провести большой прием на плантации приходила им в голову, но они пока ни с кем ее не обсуждали. Интересно, откуда этот парень узнал?— Так что же? — понукал звонивший.— Да, есть такое предложение.— Вам лучше от него отказаться, — угрожающе посоветовал голос. — Вы не должны этого делать. Может быть, вы и Флинн, но если вы пригласите туда людей, то произойдет страшное. Я вам это обещаю. Мертвецы должны покоиться с миром. Уезжайте оттуда, или вы умрете.— Какой чудесный хеллоуинский розыгрыш, — прокомментировал Эл, прежде чем отключить слушателя.Остаток эфира прошел без происшествий, однако, помня о куклах вуду на лужайке, Джереми не мог отделаться от мысли об угрозах звонившего. Когда они закончили, он снял наушники и взглянул на Эла.— Коммутатор ведь фиксирует телефонные номера тех, кто звонит?— Конечно.— Узнай, кто это, ладно?— Какой-то недоумок, — отмахнулся Эл.— Мне все-таки интересно.— Сейчас.Они вышли в коридор, и Эл направился в операторскую. Джереми остался ждать у дверей. Через некоторое время Эл вышел и сказал, нахмурившись:— Извини, Джереми. Этот звонок поступил с телефона-автомата. Никак нельзя определить, кто это звонил.— Спасибо, — поблагодарил Джереми.Он так встревожился, что решил позвонить братьям, но затем передумал. Может быть, приятель Эйдана из ФБР сможет помочь? Хотя вряд ли. Насколько он знал, даже у ФБР не было способа отследить звонок, сделанный с телефона-автомата, особенно если звонивший был не дурак и платил монетами, а не кредиткой.Была уже совсем ночь, когда они выехали из города. На ярко освещенном хайвее было много машин, но дорога вдоль реки скрывалась в темноте.В пути Кендалл расспрашивала Эйдана о том, как прошел его день, решив на время забыть о его подозрениях в отношении ее друзей.— В общем, удачно. Я съездил в гостиницу, где останавливалась Дженни Трент, и получил список других постояльцев. В ту ночь в гостинице было еще четыре человека: пожилая супружеская пара из Южной Дакоты — когда я им позвонил, трубку взял муж и закричал жене, чтобы та принесла слуховой аппарат; учительница из Детройта и еще один молодой гуляка, снимавший комнату на чердаке, — он пришел поздно и сразу отрубился. Учительница сталкивалась с Дженни в коридоре, но ночью ничего не видела и не слышала. Глухой старик, однако, вставал среди ночи в туалет, который там один на всех в конце коридора, и видел Дженни. Он говорит, что она была в черных джинсах и майке наизнанку и собиралась встретиться с каким-то гением, чтобы сделать удивительное открытие.— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Кендалл. — А я тебе что говорила! Винни тут ни при чем. Он чист как младенец.— Слова «как младенец» и «Винни» не очень вяжутся друг с другом, — заметил ей Эйдан. — Откуда нам знать, что Винни не тот самый гений, который хотел поделиться с ней захватывающим открытием?— Слова «гений» и «Винни» тоже как-то не очень сочетаются.— Но ты не отрицаешь, что Вини — гений гитары?С минуту она сидела задумавшись, а затем произнесла:— Эйдан, даже если Дженни Трент заходила ко мне в салон, а затем в бар, это не означает, что она не заходила куда-то еще, где могла познакомиться с кем угодно.— Согласен.— И что же ты будешь делать дальше? Похоже, ты оказался в тупике.— Когда оказываешься в тупике, нужно вернуться обратно на улицу и выбрать другой маршрут, — сказал он, скалясь в улыбке. — Благодаря твоей подруге Ребекке я решил вернуться назад и начать с Йонаса. Я заставлю его отправить кости, кровь и платье либо в Куантико, либо в Вашингтон. Я позвоню старым друзьям, которые у меня там остались.— Но тебе это не поможет узнать, что случилось с Дженни, когда она вышла из гостиницы.— Не поможет.— И?— Я начну расследование в отношении других жертв.— Других жертв?— В течение последних десяти лет исчезли не менее десяти женщин. Я уверен, что все эти исчезновения связаны друг с другом. В конце концов, я выйду на след убийцы.— Ты так говоришь, будто уверен, что ее убили.На это он ничего не ответил. Она и сама все понимала.Они остановились поужинать в ресторане недалеко от плантации. К удивлению Кендалл, Эйдан оказался не прочь поболтать и о других вещах — о музыке, о книгах и даже о погоде. После ресторана Эйдан заехал на заправочную станцию.К ним вышел невысокий тощий человек, чтобы помочь заправить машину.— Привет, Джимми, — поздоровался Эйдан.— Добрый вечер, мистер Флинн, добрый вечер, мисс, — ответил человек, поправляя бейсболку на голове.— Джимми живет в хижине на задворках дома, — с улыбкой сообщил Эйдан.— Вот как, — сказала Кендалл, не зная, что говорят в ответ на такое сообщение.— Не беспокойтесь, я вам не помешаю, — затараторил Джимми, — я вообще могу уйти, если хотите.— Оставайся где живешь, Джимми. Я поговорил с братьями, они не возражают.Джимми нерешительно нахмурился.— А вы, случаем, не… не шутите, мистер Флинн?— Нет. Может быть, мы заключим с тобой нечто вроде сделки. Мы обустроим твое жилище, а ты станешь присматривать за домом, когда нас не будет.От волнения Джимми смог только кивнуть. Дрожащими руками он наполнил им бак, Эйдан расплатился, и они уехали.— Какова щедрость, — заметила Кендалл.— Нет. Это чистый эгоизм.— Почему?— Он мне там нужен.— Но зачем? Как ты сам говорил, он носа не высовывает за дверь, какой от него прок? Как вспомню, до чего Амелия боялась этих огней…— Но ведь ему нужно уходить и приходить, верно?— Ты считаешь, что, кроме него, ночью никто не бродит вокруг дома?— Хм. Я точно знаю, что куклы — не его работа.— Эйдан, я понимаю, что ты профессионал, но не кажется ли тебе, что люди, которые прибегают к подобной тактике — запугивают, иными словами, — делают это потому, что они и сами напуганы, боятся встретиться со своей жертвой лицом к лицу?— Обычно это так, — ответил он, не сводя глаз с дороги.Обычно.Она поняла невысказанное: обычно, но не в этот раз.Вечер принес ей облегчение после трудного дня, ужин был легкий, приятный, непринужденный. Однако его последняя реплика заставила ее насторожиться. И потом, когда машина преодолела последний подъем, она увидела его.Он возник, высокий и белый, в свете луны. Во многих окнах горел свет, и, казалось бы, дом должен выглядеть тепло и приветливо. Однако сегодня когда-то любимый ею дом напоминал жуткую хеллоуиновскую тыкву со свечой внутри.Эйдан остановил машину и огляделся.— Просто не верится, сколько они сделали с утра, — говорил он, пока выходил и забирал с заднего сиденья сумку Кендалл.Она выскочила из машины и последовала за ним.Прошло не так уж много времени с тех пор, как она ночевала здесь в полном одиночестве. После смерти Амелии она решила насколько возможно навести в доме порядок. Она купила новое белье и шторы в спальню, а старое выстирала и отдала в Армию спасения. Она собственноручно отдраила кухню и ванную. Ей просто не хотелось однажды услышать, что в доме пахнет плесенью, или больницей, или — смертью.Полы были запорошены штукатуркой, а на перилах белели отпечатки рук. Одна стена в коридоре была свежевыкрашена и оштукатурена — наверное, под ней прятались новые водопроводные трубы.— Они торопятся, — объяснил Эйдан. — Брат хочет, чтобы все было готово к Хеллоуину. Слабо верится, однако я думаю, что за неделю они закончат. Рабочие приедут даже завтра и в воскресенье.— Поразительная скорость. Я вот не могу пожаловаться на своих хозяев, но, если забивается труба, я жду сантехника неделю, — сказала Кендалл.Он начал подниматься по лестнице.— Я удивился, когда увидел, что в спальне все блестит и сверкает. Твоя работа? — Он остановился и оглянулся, с улыбкой посмотрев на нее. — Но зачем тебе это понадобилось? Амелия ведь умерла.— Я просто не хотела, чтобы о ней кто-нибудь подумал плохо.— Что ж, спасибо. Спать было удобно.«Если бы я только спал».— Значит, не зря старалась.Она стала подниматься вслед за ним на второй этаж, чувствуя, что дом встречает их странным холодом, будто не рад их приезду. Она тут же велела себе оставить глупости, потому что это просто дом, а у домов нет эмоций. Когда-то она его любила — особенно чердак, полный семейных сокровищ.«Сокровищ семьи Флинн», — мысленно поправила она себя.Кендалл хотела спросить, ремонтируют ли они чердак и куда девают содержимое, поскольку ее охватывало возмущение при одной мысли, что все это может быть выброшено на помойку, но потом вспомнила, что это ее больше не касается.Войдя в спальню, он поставил ее сумку у кровати. Она увидела дрова, сложенные у камина, и вопросительно взглянула на него. Он смущенно пожал плечами.— Зак целые дни проводит здесь. Когда ты согласилась приехать, я попросил его купить дров и хвороста для растопки.— Приятно, — сказала она.— На кухне тоже есть кое-что.— Здорово.— А еще я привез маленький DVD-плеер и несколько дисков.— И ты действительно хочешь смотреть кино? — тихо спросила она.Он подошел к ней, положил ей руки на плечи и посмотрел прямо в глаза.— Нет.И вдруг все зловещее, что было в доме, исчезло. Она стала сильнее целого мира. И не было ничего важнее в целом мире, чем его поцелуй.Его жаркий поцелуй наэлектризовал ее. Их рты слились, одежда была сброшена на пол, и под его напором она попятилась к кровати. Он рухнул на постель, увлекая ее за собой, и хрипло и возбужденно рассмеялся. Их тела и рты жадно прильнули друг к другу. По молчаливому обоюдному согласию любовная прелюдия была отложена до следующего раза, и ее ноги обвились вокруг его бедер, и он сначала медленно, а затем стремительно вошел в нее, застыл, не дыша, на несколько мучительных секунд и затем обрушил на нее всю мощь своей страсти.Вцепившись пальцами в его плечи, она неистово вздымалась ему навстречу и понимала, что целый день была занята лишь ожиданием этого влажного жара и энергии его тела — она ждала с тех пор, когда он впервые коснулся ее.Она слышала их отчаянное хриплое дыхание, грохот их сердец. Она смаковала его влажную мощь, напряжение его тугого живота и бедер, саму его близость, сообщавшую ей неведомое ранее возбуждение. С каждым толчком ее похоть и желание обладать им все возрастали, пока, наконец, не последовала яростная и сладкая вспышка, заставившая ее неистово содрогнуться, затем еще и еще. Ритм прибоя постепенно угасал, мокрые дрожащие тела двигались все медленнее, их бешеная страсть обернулась теплой нежностью.Он лежал на боку, гладя ее волосы, а она свернулась калачиком, чувствуя счастье просто быть рядом.Когда Кендалл задремала, он сунул руку в тумбочку у кровати и достал оттуда пистолет, который положил сверху.Она приподнялась на локте и вопросительно взглянула на него.— Мы тут совсем одни, — напомнил Эйдан.Она кивнула, и вдруг ей снова стало не по себе.Но и втрое не так, как было бы, останься она одна дома. Или еще где-нибудь без него.— Ты в порядке? — спросил он.— Более-менее, — сказала она. — Научи меня стрелять из этой штуки.— Это просто: нужно прицелиться, крепко держа пистолет, и нажать на курок. Мы с тобой потренируемся в любое время, когда захочешь.Он пошел вниз, чтобы принести им чего-нибудь выпить, а Кендалл решила принять душ. Когда она уже вытиралась, снизу до нее донесся шум. Она обернулась полотенцем и выскочила за лестницу. Прислушавшись, она поняла, что он проверяет замки на окнах и дверях.Через несколько минут он вернулся с термосом какао, чашками и бутылкой коньяка. Увидев это, она рассмеялась и захлопала в ладоши.Они пили какао с бренди и обсуждали, что можно устроить на Хеллоуин. Затем они снова занялись любовью, с долгими и медленными поцелуями вкуса какао. Их поцелуи были повсюду — у нее на плечах, у него на груди. Она наслаждалась каждым дюймом его тела, впитывала подробности. Отметила три шрама на спине, кудрявую узкую поросль волос ниже пупка и тот факт, что вторые пальцы ног были длиннее первых. Затем она сосредоточилась на участке тела, наиболее важном для любви, накрыв его собой. Когда она задремала, его губы не дали ей уснуть — заскользили, дразня, вдоль спины, а его пальцы в это время бродили по ее бедрам. Они снова и снова любили друг друга, подчиняясь требовательному зову страсти, переживали ее потрясающие пики. Наконец, они уснули в объятиях друг друга, утомленные и счастливые. Засыпая, она лишь успела подумать о том, что будет спать как убитая.И она спала как убитая, пока ее не разбудил… шепот? Голос? Прикосновение? Она не знала.Но она проснулась. А Эйдана рядом не было.Глава 16Он брел среди густого тумана, серого и непроницаемого, похожего на саван. Вдали раздавался скорбный набат, как по покойнику.А потом появились они.Целая армия. Они шли мимо, серые, как туман, с пустыми черными глазницами. Они шли шеренгами, будто их созывали на большой общий сбор. Сначала он подумал, что они его не видят, но потом почувствовал, что они следят за ним своими пустыми глазницами.Затем он увидел ее.Она была далеко, но излучала яркий свет. Она была в летящем белом платье и среди толпы мертвецов казалась прекрасной.Она говорила ему что-то. Он напряг слух, пытаясь расслышать. Он должен был понять, что она говорит. Он двинулся к ней сквозь густой и топкий туман, словно по болоту. И вдруг остановился.Мертвецы больше не проходили мимо. Они лежали, разметавшись по земле, как куклы. Точно их разбросал ребенок-маньяк, отрезав им головы, руки и ноги. Но пустые глазницы были устремлены на него с мольбой. Губы беззвучно заклинали его. Ему нужно было пройти мимо, чтобы добраться до женщины в белом, но он не мог, потому что эти руки грозили схватить его, удержать его…«Иди. Помоги ей».Эти слова раздались как наяву. Он не видел ее, но чувствовал, что старуха толкает его в спину, сквозь туман, мимо расчлененных мертвецов.«У нее есть силы», — говорила старуха, не переставая его толкать.Он обернулся.«Амелия?» — Он узнал ее.«Все остальное — легенды, а это правда, — сказала Амелия. — Ты Флинн. Неужели ты не чувствуешь? Я сразу почувствовала, когда это случилось. Он злодей, такой же, как тот. Из всего злого, что тут есть, он самый ужасный».— Эйдан!Его звали, трясли за плечо.Он проснулся и обнаружил, что стоит на лестничной площадке совершенно голый. Рядом стояла Кендалл, держа его за руку, и с тревогой глядела на него.Что стряслось?— Эйдан, слава богу! Ты ходил во сне, и я не могла тебя добудиться.— Я не лунатик.Она отступила и взглянула на него с усмешкой, ясно говорящей о ее отношении к тому, где он стоит и как он одет, точнее — раздет. Сама она накинула на себя его рубашку. Он вдруг смутился и почувствовал себя уязвимым, как никогда ранее.— Ого, я и правда ходил во сне. — Он сконфуженно улыбнулся. — Хорошо еще, что мы тут одни.Она кивнула. У нее был испуганный вид. О боже, такая ночь, а потом это!Он положил руки ей на плечи.— Кендалл, извини. Я напугал тебя. Клянусь, я не лунатик, я никогда раньше не ходил во сне.— Если я испугалась, то только за тебя. Я не могла тебя разбудить. — Помолчав, она прибавила: — Наверное, тебе приснился плохой сон.— Да? — слабо улыбнулся он. — Расскажи мне, что я делал. И давай вернемся в спальню.В окне спальни занимался рассвет. Эйдан все пытался стряхнуть с себя чувство уязвимости — это было новое неприятное ощущение. И еще — он не хотел обсуждать сейчас свой сон, он был не готов.— Я заскочу в душ, ладно? — сказал он Кендалл. — Ничего, что я первый?— Пожалуйста! А я пока спущусь вниз и поставлю кофе.Она, казалось, понимает, что ему нужно время, а он чувствовал, что они необыкновенно близки, даже когда не касаются друг друга.В душе он открыл оба крана на всю мощь, как будто вода могла смыть с него ощущение реальности его кошмара.— Где же этот Фрейд, когда он нужен? — вслух спросил он себя.Кендалл не знала, что и думать. Но не только потому, что Эйдану приснился кошмар — кошмары снятся всем, — а потому, что глаза у него были открыты и он называл имя Амелии.Она отчего-то проснулась и увидела, что он стоит посередине комнаты. Когда она тронула его за плечо, он сбросил ее руку и побрел к двери, а она за ним. Он дошел до лестницы и начал спускаться. Она нагнала его, схватила за плечо, встряхнула изо всех сил, крича в ухо: «Эйдан!» И только после этого он очнулся. Заморгал. Узнал ее.Отмеряя кофе, она думала о том, что, если бы не мисс Эйди со своим сном, сон Эйдана ее так не взволновал бы. В доме было нечисто. В нем поселилось зло. И оно угрожало ей. Так сказала Амелия.Ерунда. Дом — это всего лишь дом, и никого, кроме них с Эйданом, в нем не было.И все-таки слова мисс Эйди не шли у нее из головы.До Амелии в доме сто лет никто не умирал. Родители Амелии умерли в больнице. Откуда мог взяться этот злой дух, воплощение нового зла в доме? Это просто бред.Жаль, что Шейла уехала. Шейла многое знала о плантации. Но, может быть, даже без Шейлы она сможет обратиться за помощью в местное историческое общество, где Шейла работала.Значит ли это, что она действительно верит в привидения?Кофе сварился. Кендалл задумчиво налила себе чашку и повернулась.В дверях стоял человек. Высокий и худой, в фланелевой рубашке, бриджах на подтяжках и поношенной соломенной шляпе. У него были печальные водянисто-зеленые глаза и кожа цвета кофе с молоком. Она была уверена, что где-то его видела.Точно. В баре. Только он был по-другому одет.Но это был тот же самый мужчина.Она не испугалась, потому что печаль в его глазах не допускала мыслей о страхе.Она хотела заговорить с ним, но не успела произнести ни звука, а лишь моргнула — и он исчез.Ее руки так дрожали, что пришлось поставить чашку на стол. Она оглядела кухню, затем побежала проверить черный ход — дверь была надежно заперта. Она обежала весь первый этаж, проверила все окна и вернулась в переднюю. Подойдя к двери, она в ужасе попятилась. Дверь медленно открывалась.Пока Эйдан принимал душ, он все обдумал. Он знал от Кендалл, что Амелия была доброй и отзывчивой женщиной. Он знал, как она выглядит, потому что видел ее портрет в семейной галерее в столовой. Так что сон целиком поддавался объяснению. Он не сомневался, что Дженни Трент, равно как и некоторые другие женщины были убиты где-то в округе. Пусть он нашел всего две кости, он готов был поспорить, что от тел избавились здесь, на плантации или поблизости. Теперь ему требовалось найти остальные части тела. То есть его сон был подсознательным призывом к действию.Эйдан выключил воду, насухо вытерся полотенцем и оделся. Он планировал отвезти Кендалл в город, затем вернуться и более тщательно обследовать семейное кладбище. Там, где одна кость, есть и остальные. Он еще раз мысленно подвел итог того, что знал наверняка: на свободе разгуливал убийца, хитрый убийца, выбиравший себе в жертвы женщин, которые собирались отправиться в длительное путешествие. Как ему это удавалось? Скорее всего, он знакомился с ними в барах на Бурбон-стрит, чаще всего в баре «Хайдэвей», где играл Винни. Может быть, «зло», которого страшилась Амелия перед смертью, было связано с убийцей, который избавлялся от своих жертв у ее дома. Но заманивал ли он их на плантацию, чтобы убить, или привозил готовые трупы — это еще предстояло выяснить.Когда он натянул свежие джинсы, зазвонил телефон, лежавший в кармане вчерашней пары. Он вытащил телефон и ответил:— Флинн.— Эйдан? — осторожно спросил женский голос.— Да, Эйдан Флинн. Кто это говорит?— Это Мэтти, Эйдан, жена Йонаса.— Привет, Мэтти. Что случилось?— Эйдан, ты не откажешься пообедать со мной или выпить чашечку кофе? Извини, что прошу тебя. Я знаю, что ты занят… Мы, наверное, в любом случае увидимся сегодня вечером. Извини, зря я позвонила…Он поморщился, вспомнив, что рассказывал ему о Йонасе Джереми: Йонас клеился к девушкам у стойки, не зная, что в зале присутствует его жена.— Все нормально, Мэтти, — сказал он и посмотрел на часы: он успеет отвезти Кендалл на работу, полчаса поболтать с Мэтти, и у него еще останется куча времени, прежде чем надо будет принимать душ и переодеваться на вечеринку.— Мэтти, тебе удобно будет в начале одиннадцатого? — спросил он.— Да, Эйдан, но только не говори Йонасу, хорошо? — волновалась она.— Нет, Мэтти, не скажу, если ты так хочешь.«Идиот этот Йонас, — думал Эйдан, когда они с Мэтти договорились о встрече. — Совершенно непонятно, чем ей помочь».А может быть, Йонас не только идиот? Может быть, он хуже? Гораздо хуже?Кендалл пятилась от двери, онемев от ужаса, когда до нее дошло, что она слышала, как в замке повернулся ключ.Вместо того чтобы повернуться и бежать, она застыла на месте, глядя на дверь круглыми глазами. В дверном проеме, освещенном солнцем, возник высокий силуэт и голосом Зака поинтересовался:— Есть тут кто?Он был не менее удивлен, увидев ее, чем она.— Привет, — поздоровалась Кендалл, которая, несмотря на смущение, обрадовалась: это все-таки был Зак, а не какой-нибудь незнакомец, возникающий из воздуха и исчезающий в мгновение ока.— А где Эйдан? — весело спросил Зак.— Наверху.— М-м-м. Пахнет кофе.— Это с кухни.На лестнице раздались шаги — это спускался Эйдан.— Привет, Зак, — сказал он.— Я сбегаю наверх принять душ и буду готова, — сказала Кендалл. — Суббота у нас самый горячий день.Не было смысла притворяться, будто она только что приехала, — ее вид ясно говорил, что она тут спала. Бормоча извинения, она убежала наверх.Когда она вернулась, братья сидели за столом и разговаривали.— Это нелепые угрозы, — говорил Эйдан.— Что за нелепые угрозы? — полюбопытствовала Кендалл, наливая себе вторую чашку кофе.— Во время прямого эфира Джереми позвонил какой-то тип и пригрозил, что мы все умрем, если пригласим сюда людей на вечеринку. Откуда он, интересно, узнал о наших планах?— Может быть, это наш шутник-вудуист? — предположил Зак.— Может быть, — согласился Эйдан. — И это значит, что мы должны работать еще быстрее, чтобы закончить все к Хеллоуину.— Значит, ты поддерживаешь эту идею? — улыбнулся Зак.— Ничто так не подстегивает меня к работе, как разные запреты и ограничения, — сказал Эйдан, допивая кофе. — Слушай, Зак. Я вернусь через пару часов. Мне нужно отвезти Кендалл на работу и встретиться кое с кем. А пока меня не будет, пусть подрядчик пошлет электрика сделать проводку в крайнем домике, хорошо? А если наш жилец все еще там, то предупреди его сначала.— Я проверю, — обещал Зак.— И если будет возможность, займись остальными файлами, которые ты распечатал с компьютера. Узнай, с кем можно связаться в отношении других пропавших женщин. Посмотри, добрались ли они до Нового Орлеана.— Я этим займусь, — сказал Зак.Они отъехали от дома, лавируя между машинами рабочих, заполнивших подъездную аллею. Кендалл обернулась — белый дом был прекрасен в лучах солнца. Обыкновенный дом. Где на кухне ей явился загадочный человек.— Ты в порядке? — спросил Эйдан.— Да, — ответила она. — А ты?— Я тоже.— Ты так и не рассказал мне, что это был за сон.Он пожал плечами:— Поверь, я никогда раньше не ходил во сне. А сон был… странный, мягко говоря. Мне снилось, что Амелия упрашивает меня кому-то помочь.— Правда? — удивилась Кендалл, а про себя подумала: «Ну прямо как мисс Эйди».Но никому из них не приснился печальный человек с кожей цвета кофе с молоком. Тот самый завсегдатай из бара. Если это призрак…Она чуть было не спросила Эйдана, не обращал ли он внимания на этого мужчину, но прикусила язык. Это было безумие. Он видел кошмары, а она — призраков.Когда он приехал, Мэтти уже ждала его в кофейне. Она сказала, что ждет заказа, и он решил не отставать и заказал омлет.Она принялась сбивчиво описывать ему платье, которое купила для вечеринки, задавала вопросы о том, как продвигается ремонт. Наконец, он положил ладонь на ее руки и спросил прямо:— Мэтти, что случилось? Почему ты хотела меня видеть?Сначала ему показалось, что она вот-вот расплачется. Эйдан очень надеялся, что этого не произойдет, потому что не умел успокаивать плачущих женщин.— Из-за Йонаса, конечно.— Мэтти, я бы ни о чем не волновался. Он тебя любит.— Ты думаешь? — с горечью спросила она. — Эйдан, он изменяет мне?— Мэтти, я очень редко вижусь с Йонасом в последнее время.— Но ты его знаешь, вы вместе работали.— Мэтти, я уверен, что он тебя любит.— Я все для него сделала — грудь, лицо, а ведь я и так была ничего.— Мэтти, ты и сейчас красавица, и раньше была красавицей. Это вопрос твоего отношения к себе.— Вот в том-то все и дело. Мне это не надо было, я сделала это все ради него. А он… ему стало все равно. Я ему надоела.— Мэтти, я уверен, что все образуется. Ты пробовала с ним поговорить?— Да. Он делает вид, что все в порядке.— Может быть, так оно и есть.— Ах, Эйдан, ты просто меня жалеешь.— Мэтти, мы все любим распустить перья.Она покачала головой:— Но только не ты. Когда Серена была жива, ты никогда… Извини. Но ты никогда не вел себя, как… Ты не замечал других женщин.Тут ему нечего было возразить. Это была правда.— Эйдан, он иногда и дома не ночует.— И чем он это объясняет?— Что он работает.— Значит, работает.— Да, работает. В баре.— Мэтти, поверь, иногда приходится и в баре работать. Служба такая. А нужно делать вид, что ты пришел отдохнуть и повеселиться.— Поговори с ним, ладно?— Мэтти, это ваши личные дела.— Если он изменяет мне, то да. Я хочу знать, не собирается ли он разводиться. Может быть, он и адвокату уже позвонил?— Хорошо, я поговорю с ним, попробую у него выведать.— Спасибо, Эйдан. Только, пожалуйста, не говори ему, что я тебе звонила. Он меня за это убьет.— Я ничего не скажу ему, Мэтти, — пообещал Эйдан. — Я буду осторожен.— Он любит бар, где играет Винни, якобы из-за музыки. Он говорит, это лучший клуб в городе.— Это, наверное, зависит от вкусов. Но я могу сказать тебе, что мои братья — они и сами музыканты — считают, что The Stakes очень хороши. В этом он тебя не обманывает.Мэтти вдруг поежилась.— Ну, не знаю. Иногда мне там страшно до мурашек.— Да? Отчего?— Мы ходили туда несколько раз вместе. У меня было такое чувство, что за мной кто-то следит.— Ты красавица, Мэтти. Неудивительно, что все мужчины смотрят на тебя.Она не покраснела, не улыбнулась, даже не поблагодарила.— Нет, я не о том. Даже не о пьяных взглядах. Такое чувство, что кто-то приходит туда со специальной камерой, которая фотографирует всех женщин сквозь одежду. Не знаю, как объяснить… В общем, неприятное чувство.Она снова покачала головой и посмотрела ему прямо в глаза.— В любом случае спасибо, Эйдан. Мне очень жаль, что так случилось с Сереной. Какая несправедливость! Вы были такой замечательной парой, не то что мы с Йонасом. И вот, пожалуйста, как жестоко судьба с вами обошлась. — Она замолчала, будто только что до нее дошло, что она касается запретной темы. — Ох, Эйдан, извини.— Ничего.— Три года… — продолжала она, — и ты в Новом Орлеане. Надеюсь, ты найдешь себе пару, Эйдан. Повезет же ей!— Спасибо, Мэтти. А у вас все образуется, вот увидишь.Тут следовало встать и уйти, но он не смог.— Мэтти, когда это началось? Я имею в виду, когда Йонас стало пропадать по ночам?— Первый раз это случилось месяца три назад. Последний раз — на позапрошлой неделе. Ох, Эйдан…— Не беспокойся, я поговорю с ним.Их встреча принесла ей облегчение, чего нельзя было сказать о нем. Ему вдруг захотелось узнать, как именно его старый друг проводит эти ночи.Суббота, как всегда, принесла большой наплыв клиентов. К счастью, зашел Винни и остался помочь. Кендалл решила не проводить сегодня сеансов, велев Мейсону записывать всех, кому потребуются ее услуги, на следующую неделю. Она была слишком поглощена ожиданием вечеринки, предвкушая новую встречу с Эйданом, хотя это уже попахивало зависимостью.В два часа, когда выдалась свободная минутка, она увидела, что Мейсон и Винни встали рядком и насмешливо смотрят на нее.— А где это ты была вчера вечером? — спросил Мейсон.— А что?— Я проезжал мимо и дай, думаю, загляну, узнаю, как дела. Смотрю — твоя машина на месте, а тебя нет. По крайней мере, ты не открыла мне дверь, когда я позвонил. Ты спала? — подмигнул он. — Или тебя не было дома?— Да-да, она гуляла, — поддержал Винни.— Она на плантацию бегала, — уверенно сказал Мейсон. Они были похожи на двух школьников, которые посреди урока смылись в туалет покурить и поболтать о девочках.— Да, на плантацию бегала, — спокойно подтвердила Кендалл.— Ну… так неинтересно, — протянул Винни. — Мы думали, ты хоть покраснеешь.— Кстати, ты слышала, что Флиннам вчера угрожали по радио? — спросил Мейсон.— Да, Зак сегодня рассказывал.— Но их не запугать, верно? А ничего странного не происходило больше на плантации?Она покачала головой:— Вчера как будто нет.«Зато сегодня утром меня посещало привидение», — про себя добавила Кендалл.— Ты, конечно, знаешь эту историю о том, как кузены убили друг друга? — спросил Мейсон. — Так что не удивляйся, если услышишь вдруг конское ржание, звон металла и все в таком роде.— Они застрелили друг друга, — поправил его Винни, — из винтовок.— Послушай, Винни, — сказал Кендалл, — а нет ли в этой истории чего-нибудь о человеке смешанных кровей?— Эй, Мейсон! Ей является привидение управляющего! — весело воскликнул Винни.— Никакие привидения мне не являются. Я просто хочу вспомнить, как все было. Помнится, солдаты-северяне погнались за Фионой, и она бросилась вниз с балкона.— За Фионой, значит?— Да, ее звали Фиона, я где-то слышала. — Отчего-то Кендалл не хотела признаваться, что взяла почитать старый дневник, который нашла на чердаке.— Управляющего звали Генри, — сказал Винни, — он и в самом деле был мулат. Он долго служил в семье как вольный человек. Это он спас младенца, сына Фионы и Слоуна. Амелия и братья Флинн — его потомки.За этим разговором Кендалл вспомнила о Шейле. О Шейле и смеющейся карте Смерти.«Шейла умерла», — вдруг с полной уверенностью подумала она.Нет! Шейла уехала в отпуск. Она вернется в выходные.Звякнул колокольчик, возвещая о приходе нового посетителя, и Кендалл заставила себя на время отогнать страшные мысли.Он перерыл все кладбище.Эйдан, потный и грязный, сидел на могильном камне и разочарованно озирался вокруг. Рабочие у дома, наверное, подумали, что хозяин сошел с ума.Он обнаружил четыре могилы, где гробы полностью сгнили и оставались одни скелеты. Все кости в скелетах были на месте. Также он обнаружил, что многие могилы сместились. Чем дальше он копал, тем больше понимал, что ищет иголку в стоге сена. Имей он даже план кладбища, понять, где и какое захоронение расположено, было бы невозможно.Но вопреки всему, его не покидало чувство, что он должен что-то найти.Джимми уверял, что на кладбище бродят призраки. Что это было на самом деле? Пока что он нашел только камень, облитый давно засохшей кровью, и две кости неопределенного возраста. Еще у него имелся факт исчезновения близ Нового Орлеана молодой женщины и ночной кошмар, в котором он стоял перед морем расчлененных тел, пока женщина в белом умоляла его о помощи.Когда он вернулся к дому, покрытый грязью, даже Закари посмотрел на него не без сомнения во взгляде.— Ничего не спрашивай, — сказал он брату.— Ладно. Я еду в город собираться на вечеринку.— Увидимся там.Наверху он принял душ и оделся. Затем спустился в большую столовую на первом этаже, где стал рассматривать семейные портреты. Портрет Амелии был сделан в ее зрелые годы. Она все-таки оставалась привлекательной женщиной, стройной, с ослепительной улыбкой.— Я был бы вам очень признателен, если бы вы перестали преследовать меня в снах, — сказал он портрету.Амелия продолжала безмятежно улыбаться.Затем его взгляд упал на портрет молодой женщины в белом платье с вышитыми на нем мелкими розами. Надпись внизу гласила: «Фиона Макфарлейн Флинн», но «Флинн» явно дописали позже и неумелой рукой. Интересно.Он вспомнил могильный камень на кладбище, но там было только «Фиона Макфарлейн». Это была та самая Фиона, которая бросилась с балкона и разбилась насмерть. Почему-то вдруг ему захотелось дотронуться до портрета, что он и сделал. И тогда у него появилось чувство, что кто-то стоит сзади.Он резко обернулся, успев краем глаза заметить тень, метнувшуюся в кухню.Эйдан бросился в кухню — но там никого не было. Может быть, кто-то из рабочих заходил? Но двери были закрыты, и последние рабочие убирали во дворе инструменты. Он принялся убеждать себя, что ему почудилось и никто не стоял у него за спиной.А если в доме и были какие-то тени, и тени человеческие — поскольку куклы вуду явно подкинул человек, — то им не поздоровится. Потому что его кольт отныне будет всегда с ним.Глава 17«Аквариум» раскрасили в черные и оранжевые цвета, поскольку стоял октябрь, и до Хеллоуина оставалось совсем немного времени. Декорации и костюмы были скорее смешные, чем страшные. Тыквы довольно скалили рты, а все как одна ведьмы были добрыми феями, в ярких платьях и забавных шляпках, — они разносили пунш и сладости для детей. Это были студентки-волонтеры из местных колледжей. Музыкальная группа по выбору радиостанции была неплоха, но все-таки The Stakes были лучше. По крайней мере, Кендалл так казалось.Они стояли у аквариума с маленькими осьминогами. Винни угрюмо рассматривал группу, Мейсон следил за какой-то блондинкой, а Кендалл смотрела на Эйдана, который был увлечен разговором с мужчиной с прилизанными темными волосами и его спутницей, похожей на куклу Кьюпи. Кендалл, нахмурив лоб, пыталась вспомнить, кто этот мужчина и где она раньше его видела. И вдруг ее кто-то толкнул легонько в бок.— Ау, подруга!Она повернулась и увидела Ребекку.— Привет! А я не знала, что ты придешь, — обрадовалась Кендалл.— Дорогая, тут половина морга собралась. О таком необязательно знать заранее.— А мисс Эйди тоже здесь?— Нет, весь этот шум и гам теперь не для нее. А вы что стоите, как три столба? Идем танцевать!— Отличная идея, Ребекка, — поддержал Мейсон. — Дотанцуй со мной, пожалуйста, вон до той блондинки.— Постараюсь.Кендалл и Винни тоже направились к танцплощадке. Ей нравилось танцевать с Винни. Но не успел номер закончиться, как к ним подошел Эйдан.— Веселишься? — спросил он ее.— Да. Только Винни все время жалуется на музыку.— The Stakes лучше, — рассмеялся Эйдан. — Но все равно я считаю, праздник удался. Джереми доволен.— Так вот это кто! — внезапно воскликнула Кендалл, снова увидев темноволосого человека за спиной Эйдана и вспомнив его.— Кто? — удивился он.— Доктор Эйбел. Как ему идет смокинг! Раньше я видела его только со всклокоченной шевелюрой и в лабораторном халате. А он совсем не такой страшный!Эйдан ухмыльнулся:— Может, он и не страшный, но все равно мерзавец. Ну да ладно, черт с ним. Благодаря Ребекке я заставил Йонаса устроить перевод костей в Вашингтон. В понедельник я заберу кости, образец крови и платье и сам за всем прослежу.Не успела Кендалл ответить, как к ним подошла Ребекка:— Извините, но сейчас будет фокстрот, а этот мужчина кажется мне подходящей парой.— Пожалуйста, — улыбнулась Кендалл.Она танцевала с Мейсоном. Когда Мейсон оставил ее ради своей блондинки, она неожиданно оказалась лицом к лицу с доктором Джоном Эйбелом, который тоже, по-видимому, лишился пары.— Мисс Монтгомери, если не ошибаюсь? — сказал он.— Да. Добрый вечер, доктор Эйбел.Он предложил ей руку:— Можно вас пригласить?— Можно, — разрешила она.— Замечательный вечер, не правда ли? — весело говорил он. — Я рад видеть, что столько народу собралось. А вы, кстати, здесь с Эйданом Флинном?— Да.— Я знаю, что он недоволен, что я не предоставил ему результаты, и думает, что обижусь, если работу передадут в лабораторию ФБР. Я открою вам секрет: наоборот, я совсем не обижусь, я буду только рад. У нас сейчас и так много дел.Она кивнула:— Все понятно.Кендалл уже успела заметить, что он хороший танцор, а теперь убедилась, что и приятный собеседник. Ребекка несколько раз говорила ей, что он бывает злой как черт, но это, наверное, только на работе.— Говорят, сегодня они собираются объявить следующую вечеринку у себя в поместье, — сказал он.— Да?— А вы не знали?— Ну, вообще слышала что-то…— Хорошо было бы, если бы они сделали второй прием менее официальным. Только не говорите Эйдану, но я восхищаюсь его энергией и преданностью семейным ценностям. Пусть думает, что я старый брюзга.— Не скажу, — пообещала она.Музыка прекратилась, и на сцену поднялся мэр города. Он поблагодарил всех, кто пришел на праздник, и передал микрофон Элу Фишеру, ведущему, который, в свою очередь, отдал его Джереми.Пообещав говорить кратко, Джереми рассказал немного о детском приюте, а затем сказал:— А сейчас я хочу объявить, что тридцать первого на плантации Флиннов состоится благотворительный вечер с живой музыкой. Хеллоуин в доме с привидениями! Мы надеемся собрать еще больше денег и повеселиться на славу.Пока он объяснял, как, где и когда можно купить билеты, рядом с Кендалл снова возник Винни.— Пусть пригласят нас, Кендалл. Скажи им, чтобы нас позвали.— Винни, я могу только предложить. Ты и сам хорошо знаешь Джереми. Почему бы тебе самому не поговорить с ним?— Да, но я думаю, что у тебя лучше получится.— Вот и неправда. Послушай, эту группу наняла радиостанция, может быть, они и на следующей вечеринке будут заправлять.— Спроси у Эйдана, ладно?— Что спросить у Эйдана?Это сказал подошедший Эйдан. Стоило ей взглянуть на него, и она ощутила блаженное тепло. В зале было много красивых людей, но Эйдан в своем смокинге был просто неотразим. Высокий, широкоплечий, темноволосый, синеглазый — ни дать ни взять Джеймс Бонд.— Винни спрашивает, нельзя ли устроить, чтобы на следующей вечеринке играла их группа.— Можно, — ответил Эйдан.Винни вытаращил глаза:— Да? Так просто?— Ну… я спрошу Джереми. Как он решит. Кендалл, идем танцевать?Она хотела поинтересоваться, не снял ли он с Винни подозрения, но решила, что не стоит. Они, кажется, и сами хорошо поладили.Он так завертел ее, что она не сразу поняла, что они оказались поблизости от Мейсона, который снова танцевал со своей блондинкой.— Ты всегда такой? — спросила она.— Какой?— Подозрительный.— Не всегда. — Он скорчил гримасу. — Ночью я исправлюсь, обещаю.— Ночью?— А ты разве не поедешь со мной? Завтра воскресенье, Мейсон сказал, что вы решили устроить выходной. Надеюсь… — он нахмурился, — я не слишком испугал тебя?— Нет, — улыбнулась она. — Но сначала мне нужно домой взять кое-что и покормить кошку. Боже, сегодня она смотрела на меня как на предательницу.— Бери ее с собой.— Нет. У тебя там слишком шумно, она испугается. И потом — кошке положено быть независимой.Вскоре, когда Эйдан отошел поговорить с Джоном Эйбелом — они, казалось, беседовали вполне дружески, — Кендалл очутилась в компании Хэла Винсента и других полицейских, которых хорошо знала. Речь зашла о вечеринке на плантации.— Они с ума сошли, им придется нанимать охрану, — говорил Хэл, закатывая глаза к потолку. — Всегда найдутся идиоты, которые полезут играть в прятки на кладбище или захотят потеряться в лесу у реки. А там темно хоть глаз выколи. Не знаю, мне кажется, они это не обдумали. Незачем тащить людей в такое место.— Но они делают это ради благой цели, — возразила Кендалл.— А привидения? — напомнил он мрачным тоном.— И это говорит инспектор уголовного розыска?— Я ловлю живых преступников, а с мертвыми не знаюсь. Мать, бывало, учила меня: есть вещи, которых лучше не трогать. Призраки — из их числа.— Я уверена, о безопасности они позаботятся.— Пусть тогда готовят денежки, — проворчал Хэл.Пока они разговаривали, подошли Йонас и его жена.— Мисс Монтгомери, — обратился к ней Йонас, — может быть, вы меня не помните, но мы с вами встречались несколько раз. А это моя жена, Мэтти.Пластические операции явно обошлись Мэтти в цену нового «мерседеса». Но улыбка у нее была искренняя.— Я о вас читала, — сказала она Кендалл, тепло пожимая ей руку.— Вы читали обо мне?— Да, в местной газете, в разделе «Соседи», после смерти Амелии. Там рассказывалось, как она помогла вам, когда вы потеряли родителей, а потом вы отплатили ей, заботясь о ней в старости. О вашем салоне там тоже писали. Хорошая статья. Помню, я сразу почувствовала к вам симпатию.— Приятно познакомиться. Надо поискать эту статью, я ее не читала.— А вы и вправду умеете предсказывать будущее? — спросила Мэтти.— Ну… я умею гадать на картах, скажем так, — помедлив, ответила Кендалл.— Отлично. Я давно хотела у вас побывать и зайду на следующей неделе, — с улыбкой пообещала Мэтти.Наконец вечеринка завершилась. Кендалл, Винни, Мейсон и братья Флинн уехали вместе. Было уже поздно, и они направились в круглосуточное Caf du Monde за пончиками бенье и кофе. Перед уходом Кендалл поинтересовалась у Мейсона:— Твоя блондинка оставила тебе номер телефона?— А как же! Мы с ней еще встретимся!После беспокойного дня Кендалл долго чувствовала необычное возбуждение. Даже когда они вернулись на плантацию, заскочив к ней на пару минут, чтобы взять вещи и покормить Иезавель. В окнах снова горел свет, и она твердила себе: это дом, всего лишь дом. Красивый, гостеприимный… Кроме того, у Эйдана был пистолет. Она видела, как он топорщится под пиджаком.Едва они вошли, Эйдан обнял и поцеловал ее.— Тебе что-нибудь нужно?Она улыбнулась. «Ничего, кроме тебя», — вертелось на языке.— В холодильнике есть вода?— Должна быть.По пути на кухню Эйдан остановился в столовой у портрета Фионы Макфарлейн Флинн.— Ты знаешь, у нее чудесное надгробье на кладбище, но там написано «Фиона Макфарлейн».— Они поженились по секрету, из-за войны. Ее муж, владелец плантации, сражавшийся на стороне южан, боялся за нее, потому что северяне наступали.— Наверное, надо дополнить надпись на камне, — предложил Эйдан.Кендалл удивилась. Она и не думала, что он такой сентиментальный, особенно по отношению к событиям столетней давности.— Это было бы неплохо, — согласилась она.Взяв из холодильника пару бутылок воды, они поднялись в спальню и сразу бросились друг к другу в объятья. Новизна их чувств обостряла каждое интимное прикосновение. Когда его губы припали к ее коже, ее словно пронзила молния. Сначала он набрасывался на нее, но затем касался почти с благоговейной нежностью, но каждый оргазм был поистине взрывом эмоций. Она знала, что ей никогда не надоест их близость и единение. Звук его голоса, взгляд его глаз, журчание его смеха… Сон у него в объятиях был блаженством.Пока не начинался кошмар.Ей снилась Фиона, портрет которой они с братьями Флинн рассматривали в первый день их приезда. Она сама просто присутствовала там — как муха на стене или легкий бриз в воздухе. Она слышала топот копыт, крики мужчин в военной форме. Один из них был очень похож на Эйдана — в обтрепанной желтовато-коричневой с серым форме. Ржание и топот его лошади она и слышала. А наверху, на балконе второго этажа, стояла прекрасная женщина в белом — Фиона. А за ее спиной еще кто-то.А потом она услышала шепот.«Я знала, что умру. Потому что я видела, что творится на кладбище. Он приводил туда женщин. Он использовал их и убивал. Я не могла это остановить. А теперь все повторяется. Кто-то должен остановить это. Ты слышишь? Ты слышишь меня?»Загремели выстрелы.То, что произошло дальше, было похоже на сон во сне.Фиона, прекрасная Фиона, бросилась бежать по балкону, а затем — упала вниз… Она падала медленно — словно парила, переворачиваясь, в воздухе.«Ты слышишь меня?» — был ее немой крик.Затем сцена переменилась. Появился человек — мужчина с кожей цвета кофе с молоком. Он склонился над Фионой и заплакал. В доме надрывался младенец.Картинка помутнела, и ей показалось, что она просыпается. Она хотела проснуться, потому что даже во сне помнила, что у нее есть дневник, который нужно прочитать. Это было важно.Но она не могла проснуться. Ей снилось, что она идет, осторожно пробирается в темноте, светя себе фонариком. Она кого-то искала. Она не знала, кто это, но ей не терпелось встретить его. Он прислал ей записку. Он хотел разделить с ней историческое открытие, раскрыть загадку прошлого. Она, кажется, догадывалась, кто это. Один коллега. И она ему нравилась. Она чуть не захихикала при этой мысли.Кто-то позвал ее. Кендалл не расслышала, потому что имя было как будто знакомое, но не ее.«Иди сюда. Торопись», — звал голос с кладбища.Во сне она была как бы собой и одновременно другой женщиной. Она знала, что если пойдет дальше, то ей суждено умереть. Густой туман поднимался, клубясь, вокруг нее. Кости, тела, лица начали возникать из-под земли, предостерегая ее, но женщина во сне, казалось, ничего не видит.Она шла к своей смерти.Кендалл не могла остановить ее. Она должна была проснуться. Это был единственный путь к спасению.— Кендалл!Она услышала, как кто-то зовет ее — громко, настойчиво. Она почувствовала, как сильные руки обнимают ее. И проснулась. С ней был Эйдан. Он смотрел на нее с тревогой и нежностью в глазах.Опять кошмар.Проклятие этого дома.Кендалл не сразу стряхнула с себя остатки сна. Ей все казалось, что вокруг нее по-прежнему клубится серый туман, липнет к ней, как будто хочет передать ей некое значение, смысл, послание.— Прости. Моя очередь видеть кошмары, — сказала она и через силу улыбнулась. Интересно, смотрел бы он на нее с такой нежностью, знай, что во сне она побывала на грани безумия, уверенная, что может проникать в прошлое, в чужое тело?— А что тебе снилось? Ты помнишь?Не успела она ответить, как снаружи раздался шум двигателя.— Рабочие приехали, — поморщился он.Она взглянула на него и улыбнулась — на этот раз непритворно.— Тогда иди в душ первым.— Ты помнишь свой сон? — повторил он, внимательно глядя ей в лицо.— Нет, — солгала она.Он поцеловал ее и пошел в ванную. Услышав шум воды, она чуть не бросилась следом. Может быть, вода смоет с нее остатки сна, прилипшие к ней, как миазмы страха.Протянув руку, чтобы почесать ступню, Кендалл почувствовала под пальцами песок. Она посмотрела на свои ноги — они были грязные, будто она ходила босиком по земле.На кладбище?И тут уже она вскочила и бросилась в душ к Эйдану. Он, может быть, и удивился, но выгонять ее не стал. Он обнял ее, и они вместе стояли под струями воды. Только в его объятиях она забывала сны и возвращалась в мир реальности. Горячая вода, мокрая скользкая плоть, физическое удовольствие от секса — что могло быть реальнее?Когда они, наконец, выбрались из душа, Эйдан натянул джинсы и футболку и спустился вниз, чтобы показаться рабочим. Она сушила волосы. Потом она нашла свою сумку и вытащила оттуда дневник, который прихватила с собой из дома.Снизу поднимался аромат кофе. Кендалл спустилась на кухню, налила себе чашку кофе и отправилась на чердак. Там она села в свое любимое кресло-качалку — как при Амелии — и принялась читать.Вслед за рабочими приехали Джереми и Зак. Втроем с Эйданом они снова обсудили план работ. Выходило, что все будет готово к концу недели, за исключением кухни, поскольку мебель и технику им делали по специальному заказу.Когда они закончили обсуждение, подъехала еще одна машина. За рулем был Винни.— Хорошо, что вы все тут, — сказал он, выходя из машины.С ним был Мейсон и еще один член группы — кажется, Гарри.— А вы почему так рано встали? — спросил Эйдан.— Мы не хотим вам мешать, — сказал Гарри, пожимая ему руку и кивая Заку и Джереми. — Мы хотим получить концерт.— Концерт? — спросил Зак.Винни, слегка покраснев, объяснил:— Я подходил вчера к Эйдану насчет того, что мы хотим поиграть у вас на вечеринке, а он сказал, что эти вопросы решает Джереми. Вот мы и приехали. Куй железо, пока горячо, верно?Джереми переглянулся с братьями:— А почему бы и нет?— Конечно, — согласился Зак, — это лучшая группа на Бурбон-стрит. Пусть играют.— Здорово, — с облегчением выдохнул Винни.— А что я вам говорил? — Мейсон обнял друзей за плечи.— Да, точно, — сказал Гарри, оглядываясь вокруг. — А где вы нас разместите, ребята? Вон на том кладбище с привидениями?— Нет, — резко возразил Эйдан. Может быть, слишком резко. — Вечеринка будет проходить в конюшне плюс, может быть, на первом этаже дома. Но в конюшне лучше всего. Лошадей там не было лет сто.— Отлично, — хлопнул в ладоши Винни. — Это будет здорово. Джереми, ты должен играть с нами. А какой пиар мы получим! Спасибо вам!Сомнения все-таки не покидали Эйдана. Не ошибся ли он, убрав Винни из своего мысленного списка подозреваемых? Пусть Винни не соврал, что проводил Дженни в ее гостиницу, но как знать — не он ли назначил ей свидание позже?А Мейсон? Всегда в салоне, всегда в баре. А теперь разглядывает дом, будто впервые видит. А ведь он бывал здесь, и не раз. Зачем он так смотрит? Может быть, ищет деталь, которая может его выдать?— Какая красота, — сказал Мейсон.— Первый раз здесь? — спросил Зак.— Да нет, — рассмеялся Мейсон. — И я, и Винни приезжали сюда к Кендалл. Ну, когда она ухаживала за Амелией.— Понятно, — сказал Эйдан.В этот момент из дверей вырвалась Кендалл, размахивая тетрадью.— Я поняла! — кричала она.Они все уставились на нее.— Привет, ребята. А что вы здесь делаете? — удивилась она, увидев Винни, Мейсона и Гарри.Винни подскочил к ней, схватил ее на руки и закружил.— Мы получили работу! Официально!— Отлично, — сказала она, когда он опустил ее на землю.Эйдан хмуро наблюдал за ними.— Так что ты поняла? — спросил он.— Я узнала, как все было на самом деле! — воскликнула Кендалл.— Ты все об этой старой легенде?— Да. Они не убивали друг друга. То есть убили, но не нарочно.— Кендалл, осторожно! Ты хочешь разоблачить легенду о привидениях? Тогда все пропало!— Нет, не хочу. Оказывается, есть еще более печальная легенда. — Он потрясла тетрадью. — Это дневник Фионы. Она начала вести записи, когда они со Слоуном тайно поженились. Брендан присутствовал при этом. Затем Слоун уехал на войну. Через год он случайно оказался вблизи дома и решил повидать Фиону. В этот момент в доме находились солдаты-северяне. Это была не просто банда грабителей, один из них был убийца. Он часто бывал на плантации, где насиловал и убивал женщин, а трупы прятал на старом кладбище. Однажды ночью Фионе случилось подсмотреть, чем он занимается, но и он, на ее беду, заметил ее. С тех пор она каждый день с ужасом ждала его возвращения. Пожаловаться кому-либо она не решалась, полагая, что ей не поверят. В тот день Брендан уехал в город. Она ждала, чтобы он скорее вернулся. Но Брендан задержался. Убийца, человек по имени Виктор Гребб, опередил его. Он явился на плантацию с компанией других головорезов. Тогда при Фионе находился управляющий, Генри — цветной вольный человек, и ее маленький сын. Фиона велела Генри уйти из дома, не желая, чтобы его тоже убили, когда он станет защищать ее.Как раз в это время к дому подъезжал Слоун. Он увидел, как Гребб преследует Фиону и она бросается с балкона. Он выстрелил и ранил Гребба. Затем появился Брендан. Он не узнал Слоуна, приняв его, вероятно, за какого-то дезертира-конфедерата, который нападает на офицера армии северян. Они застрелили друг друга, но не намеренно. И не из-за Фионы.— Как ты могла узнать об этом из дневника Фионы? — изумился Эйдан. — Она ведь разбилась насмерть.Кендалл открыла дневник ближе к концу.— Видишь, как изменился почерк? Последние страницы были написаны рукой Генри. Он взял мальчика — сына Слоуна и Фионы — и скрылся с плантации. Он прятался где-то до конца войны. Мальчика звали Деклан Флинн. Когда ему было десять лет, они вернулись и Генри удалось восстановить его права на плантацию.— Ого, — сказал Мейсон.— Из этой истории можно сделать отличную рекламу! — воскликнул Винни.— Реклама или не реклама, но я считаю, что это замечательно, что братья не собирались убивать друг друга, — сказала Кендалл. — И Брендан сумел добить Гребба, прежде чем умер сам. — Она уныло улыбнулась. — А теперь, если позволите, я вернусь и перечитаю все с самого начала. — Она повернулась к друзьям. — Поздравляю, ребята! — Сказав так, она помахала им и побежала в дом.В доме было полно рабочих, но Кендалл это не волновало.Она по правде не собиралась оставаться в доме, она хотела сходить на кладбище, но так, чтобы ее никто не видел и не задавал вопросов. Она не знала, как объяснить Эйдану, что она идет на кладбище искать какой-нибудь подсказки и что Фиона обращалась к ней во сне, прося помощи. И менее всего ей хотелось объяснять, что она видела Генри, и не раз.Рабочие не обратили на нее никакого внимания, когда она проходила мимо. Она обогнула конюшню, миновала дубовую рощу и вошла на кладбище.Она много раз здесь бывала, последний раз — когда хоронили Амелию, но сегодня она искала могилы, на которые не обращала внимания раньше. Продираясь через высокую траву и кусты, она рассматривала самые неприметные, запущенные из них.Кладбище имело странный вид — будто кто-то недавно тут порылся, а потом тщательно присыпал ямы землей. Эйдан? Наверное, он либо кто-то из братьев. Трудно было себе представить, чтобы они позволили посторонним рыться на своем семейном кладбище.Она шла от могилы к могиле. Ветер с реки, стук молотков, рев пилы и крики рабочих придавали ей уверенности. Так она добралась до могилы Фионы Макфарлейн Флинн. И вдруг — в нескольких шагах поодаль она увидела поросший мхом камень, который раньше не замечала. Надпись на нем почти стерлась от времени.Не жалея ногтей, она принялась сдирать мох и протирать надпись. Наконец ей удалось разобрать год захоронения: 1887. И дальше: «Генри Лебланк, спаситель этого дома».Кендалл села на камень и задумалась.— Либо я сошла с ума, — говорила она вслух, — либо ты появляешься в доме, в городе, и ты знаешь нового убийцу. Ты хотел, чтобы все узнали правду, — вот почему ты продолжил дневник Фионы, ты и теперь этого хочешь, верно? Что ж, теперь нам известно, что есть человек, который убивает женщин, и мы его поймаем. Обещаю, Генри.Она встала, удивляясь тому, что не чувствует ни ожидаемой легкости, ни даже облегчения. В воздухе вдруг похолодало — это было словно напоминание, что ничего еще не сделано. И затем ею овладел леденящий душу страх, как во сне, точно само зло было где-то рядом, следило за каждым ее шагом, готовясь в любой момент напасть.Она резко обернулась.— Кендалл?Она подскочила на месте. Это был Эйдан, он шел к ней. Холод и страх мигом исчезли. Эйдан молчаливо и подозрительно уставился на нее.— Мне захотелось найти могилу Генри. И я ее нашла, — сказала Кендалл с принужденной улыбкой.Он кивнул и протянул ей руку.Взяв его руку, она спросила:— Эйдан, это ты здесь рылся?— Я.— Зачем?— Искал кости.— Но это же кладбище, конечно, здесь полно костей.Он взглянул на нее, улыбнулся и убрал ее волосы, упавшие на лоб.— Я искал разрушенные могилы, где не хватало бы костей.— Ах, вот оно что.Он остановился и огляделся — совсем как она, — как будто искал что-то, но не находил.— Идем, — наконец сказал Эйдан. — Все уже проголодались.Они пошли к дому, держась за руки, а когда она обернулась, солнце вдруг скрылось за облаком и кладбище погрузилось в тень. И в этой тени — она готова была поклясться — она увидела Генри. Он стоял не у своей могилы и не у могилы Фионы, а возле семейного склепа Флиннов и указывал на дверь.Солнце вновь показалось из-за облака, и он исчез.Глава 18Остаток дня прошел без происшествий.Они отправились на ленч в ресторан неподалеку, который раньше был чьей-то усадьбой. Сидя в тепле и уюте, Эйдан думал о том, как он был бы счастлив, если бы мог доверять собственному дому. Однако он быстро отбросил эту нелепую мысль и вернулся к разговору за столом. Поскольку с ними были Мейсон и Винни, ему выдался шанс узнать Кендалл с новой стороны.— Все-таки жаль, что Кендалл отказалась от своих планов, — говорил Винни.— Каких планов? — спросил Эйдан.Кендалл слегка покраснела.— Я хотела открыть любительский театр. С курсами для взрослых и детей, где они могли бы учиться актерскому мастерству, пробовать свои силы, изучать сценографию… — Она пожала плечами. — Не судьба. Хотя у меня были друзья, готовые работать почти бесплатно. Но для театра нужно помещение, а цены на аренду везде были астрономические. В это время подвернулась возможность открыть салон… На том дело и кончилось.— Почему же? — возразил Джереми. — Может быть, Кендалл, займешься подготовкой декораций и всяких развлечений для нашей вечеринки?— С удовольствием, — обрадовалась она. — У меня, кстати, есть пара идей. Я предлагаю нанять в городе повозки с мулами. Пусть гости оставляют машины на площадке слева от дома, а до конюшни едут на повозках. Еще можно проводить платные экскурсии по дому.— Интересно, — одобрил Зак.Кендалл улыбнулась:— Я рада буду помочь. Амелии это понравилось бы.«Если бы только не привидения», — думала она, чувствуя спиной холодок от одной этой мысли.Что хотел сказать Генри? Что означают эти кошмары? Почему у нее были грязные ноги? Нет, лучше об этом не задумываться, а не то весь день пойдет насмарку.Однако ночью, стоило ей уснуть, она снова очутилась на кладбище. Генри снова стоял у семейного склепа и что-то говорил, но что — разобрать она не могла. И вдруг его немолодые черты исказила гримаса ужаса и он указал на что-то позади нее. Она ощутила у себя на шее холодное дыхание. Кто-то приближался…Она попыталась проснуться, и на этот раз ей это удалось сделать без криков и метаний, не разбудив Эйдана. Он лежал рядом и мерно дышал. Она плотнее прижалась к нему с надеждой, что кошмары больше не потревожат ее сон.Она долго не могла уснуть — лежала и думала, что ей делать. Рассказать Эйдану о том, что в «Хайдэвей» приходит призрак Генри, а также пытается предупредить ее об убийце на кладбище? Эйдан и так перерыл все могилы. Как он отнесется к тому, если она признается, что с ней разговаривают духи?Когда Эйдан приехал забрать кости и другие улики, в приемной дежурила Руби Бордо.— Я передам доктору Эйбелу, что вы здесь, — сказала она.Пока он ждал, вышла Ребекка.— Здравствуйте, Ребекка, как дела?— Ужасно, — ответила она.— Почему? Что случилось?— Кроме аварии на Рампарт и трупа в полуразрушенном доме? Доктор Эйбел вне себя. Вчера кто-то залез сюда и разбросал все наши кости.— Кости?— Ну да. Мы храним их в ящиках — так удобнее. Ну и вот, теперь кости все в беспорядке, все ярлыки перепутаны. Ох, мне нужно скорее возвращаться, иначе мне не жить. Позвоните мне позже, если вам понадобится моя помощь.— Спасибо, Ребекка, — поблагодарил он.Неужели кто-то хотел похитить найденные им кости? Или взломщик преследовал иную цель? Он склонялся к первому варианту.Джон Эйбел появился сразу вслед за Ребеккой. Шевелюра его, как всегда, стояла дыбом, поскольку он то и дело запускал в нее руку, чтобы взлохматить.— Извините, Флинн. Но мне потребуется время на розыски ваших костей. Я даже точно не могу сказать, есть ли они у меня. Поверьте, Флинн, это никак не связано с вашим делом. У меня хранились улики и по другим делам — например, пули, извлеченные из тел жертв за последние три месяца, — вот их-то и унесли. И сейчас мне необходимо возвращаться, чтобы оценить размер ущерба.— Подождите-ка. Даже если кости исчезли, то есть еще платье и образец крови, не так ли? Я хочу, чтобы их доставили в Вашингтон.— Хорошо, подождите, — раздраженно фыркнул Эйбел.Он вскоре вернулся, неся коричневый бумажный пакет и маленькую коробку.— Вот здесь кровь, — он протянул Эйдану коробку, — а вот платье. Теперь все?— Да, спасибо. Надеюсь, вы вскоре разберетесь с вашими проблемами.Из офиса коронера Эйдан отправился в управление полиции повидать Хэла Винсента.— Ты хочешь допросить меня насчет ограбления в морге? — простонал Хэл, увидев Эйдана.Тот кивнул.— Хорошо. Взломщик вырубил сигнализацию. Сделать это было нетрудно, там довольно примитивная конструкция. Хватило чикнуть ножиком по одному из проводков.— Камеры засекли кого-нибудь?— Лишь тени. Похоже, что двое людей подходили к черному ходу в разное время. Это все, что мне самому известно, Флинн. Будут новости — я дам тебе знать.— Еще один вопрос: ты связывался с ФБР по этому поводу?— Я, конечно, проинформировал ФБР, но мои ребята все там обшарили в поисках отпечатков пальцев и улик.— Спасибо.Далее по плану у него было заехать к Йонасу. Того не было на месте, и пришлось подождать.Когда Йонас прибыл, он, казалось, тоже едва сдерживал стон.— Очень жаль, Эйдан, что ты не сумел получить кости. Чистое невезение.— Я хочу знать, что ты думаешь о взломе морга.— Ничего. Это дело местной полиции.— Понятно, — кивнул Эйдан.— Мне бы хотелось воспользоваться твоими почтовыми каналами. У меня есть образец крови и платье. — Он не упомянул, что расческу тоже сунул в коробку.— И с чем ты хочешь их сравнивать? — спросил Йонас.— Я хочу знать, принадлежит ли кровь Дженни Трент женщине, которая носила платье.— Сомневаюсь, что у них это получится, Эйдан.— Ничего. У меня есть друг в Куантико, который не прочь попробовать.— Пойдем со мной в посылочную, — сказал Йонас.Когда посылка была отправлена срочной почтой другу Эйдана по имени Роберт Берч, Йонас привел его обратно в кабинет. Он отчего-то не торопился избавиться от Эйдана.— Говорят, ты встречаешься с Кендалл Монтгомери? — спросил он.Эйдан кивнул.— Она красивая. В ней есть какая-то загадка.— Загадка?— А как же предсказание будущего? Говорят, она это умеет.— А ты в это веришь?— А ты?— Как Мэтти? — Эйдан решил сменить тему. — Она о тебе беспокоится. Беспокоится о вас.— Это тебя не касается, — отрезал Йонас, краснея.— Нет, не касается. Но если ты хочешь развестись, то так ей и скажи.— Повторяю: это тебя не касается.— Ты бы все-таки поговорил с женой, Йонас. — Эйдан повернулся, чтобы уйти, но потом спросил: — Кстати, где машина Дженни Трент?— Не знаю. Наверное, на нашей стоянке.— Узнай, хорошо? Мне бы хотелось ее осмотреть. Я устал ждать, пока люди Хэла Винсента соберутся сделать это.В понедельник Кендалл позвонила своей подруге Джин Эвери, которая работала в газете. Она рассказала о найденном на чердаке дневнике и новом повороте в истории плантации Флиннов. Джин обещала опубликовать небольшую заметку в завтрашнем номере и большую статью на выходных.— Ты не могла бы получить для меня разрешение на несколько фотографий? — спросила Джин. — Я слышала, они устраивают большой прием на Хеллоуин, я им заодно сделаю рекламу. Хотя, наверное, они и так все билеты продали.— О, дом с привидениями! Что может быть лучше на Хеллоуин? — воскликнула Кендалл. — Я достану для тебя разрешение поснимать.Винни, проходивший мимо, заговорщически толкнул ее в бок.— Кстати, там будут выступать The Stakes, — прибавила Кендалл. — Может быть, мы уговорим их собраться заранее и попозировать тебе на фоне дома? — Кендалл понимала, что для Винни главное раскрутка, а не благотворительность.— Замечательно. Я тебе перезвоню. — Джин кашлянула, прочищая горло. — Слушай, а правда, что ты встречаешься с одним из владельцев? Все не можешь выбросить плантацию из головы, да?На мгновение Кендалл лишилась дара речи, но затем ответила, стараясь говорить непринужденным тоном:— О да, ты меня понимаешь! Спасибо, Джин. До связи.Она положила трубку.— И почему все думают, что я мечтала унаследовать эту плантацию? — с возмущением спросила она у Винни.— Боже, чего тут непонятного? Ты была для Амелии всем, ты заботилась о ней, а об этих наследничках никто и слыхом не слыхивал.Тут зазвонил телефон, и Кендалл сняла трубку.— Кендалл, это Джо Баллентайн, босс Шейлы.— Привет, Джо, — поздоровалась Кендалл, с упавшим сердцем.Она целый день надеялась, что Шейла объявится, а сама боялась ей позвонить. Если звонил Джо, значит, новости были плохие.— А вы не знаете, где Шейла? — спросил Джо. — Она не вышла на работу сегодня утром и не отвечает по телефону. Может быть, она решила задержаться на несколько дней, но я, откровенно говоря, волнуюсь.У Кендалл было чувство, будто к ее сердцу привязали тяжелый камень и бросили вниз. Она вдруг поняла, что Шейла больше никогда никому не позвонит.— Кендалл?— Я не знаю, где она, Джо, но у меня есть ключ от ее дома. Я съезжу туда и проверю — может быть, она спит и не слышит звонков.Она положила трубку и схватила сумку.— Ты куда? — спросил Мейсон.— Домой за машиной, а потом к Шейле.— Давай я к ней съезжу, — предложил Мейсон.— Ты лучше закрой.Время было почти шесть, когда она вышла на улицу. Не успела дверь закрыться за ней, она почувствовала на себе… взгляд. За ней кто-то следил. Она с жаром мысленно выругала себя за глупость и с еще большим жаром стала убеждать себя, что Шейла не умерла.Но в душе она знала, что Шейла умерла, подобно Дженни Трент и девяти другим женщинам из списка Эйдана.Быстро темнело. А на улицах было еще многолюдно, магазины и бары работали. Но среди этих людей был тот, кто следил за ней. Она это знала.Кендалл бросилась бежать. Она промчалась мимо своего дома в переулок, где парковала машину. Оглядевшись, она открыла машину и скользнула за руль. Никого. Она захлопнула дверцу, нажала на газ и двинулась по улице, все-таки уверенная, что за ней наблюдают.По договоренности с рабочими Джереми целый день провел на плантации, а Зак поехал в город, потому что Эйдан попросил его проверить всех, с кем они сталкивались за последнее время. Он начинал подозревать, что предостережение в виде кукол могло исходить от кого-то из знакомых.Также он был уверен, что исчезновения связаны с плантацией, хотя и непонятно как. Кто-то пытался расстроить их планы, отпугнуть их, заставить уехать. Напрашивался вывод, что на их земле было нечто, что убийца прятал ото всех. Потому что кто-то использовал плантацию — его плантацию — для убийств.Зак позвонил Эйдану вечером и зачитал список полицейских, которые служили в Новом Орлеане последние десять лет. Список включал Хэла Винсента и Джона Эйбела. Как оказалось, последний написал книгу о преступлениях, раскрытых им при помощи одних лишь костных останков жертв.Подобно Кендалл, Винни и остальные участники группы The Stakes выросли в Новом Орлеане.Мейсон поселился в Новом Орлеане пять лет назад, а до того часто приезжал из Вашингтона.— Кстати, у него есть диплом психолога, как и у Кендалл.— Но десять лет назад его тут не было.— Я этого не говорил, — поправил его Зак, — я сказал, что он тут не жил постоянно. Знаешь, где он был, когда исчезла первая девушка?— Где?— В Новом Орлеане на весенних каникулах. А еще твой приятель Йонас был приписан сюда десять лет назад.Если бы не эти сведения, полученные от Зака, он, пожалуй, не поехал бы в кафе к Мэтти, которая позвонила, вся в слезах, и просила его о встрече. Он поехал с надеждой выведать у нее что-нибудь ценное.Шел шестой час вечера. Времени оставалось немного, потому что он не хотел, чтобы Кендалл уходила домой одна.Как только он уселся за столик напротив Мэтти, она протянула ему пластиковый пакет.— Я нашла это в машине Йонаса, — сказал она.Он взял пакет и заглянул внутрь.Там лежал женский кошелек. В кошельке были водительские права на имя Шейлы Андерсен — с фотографии улыбалась смазливая блондинка.— Это было под пассажирским сиденьем в его машине, — объяснила Мэтти. — У него с ней, должно быть, интрижка.Он вдруг разволновался и встал.— Я займусь этим, обещаю, Мэтти. Все-таки не торопись выбрасывать свой брак в мусорную корзину.Она попыталась улыбнуться:— Не буду. Но ты… помоги мне, Эйдан. Пожалуйста.Дом Шейлы находился в жилом районе на границе с пригородом. Это был большой и старый викторианский дом 1800 года постройки, который входил в реестр исторических объектов. Дом стоял особняком, от соседей с каждой стороны его отделяли добрых тридцать ярдов. На заднем участке росли огромные деревья и густой кустарник, потому что Шейла не верила в силу садоводства.Ее машина стояла у дома, но это было и неудивительно, поскольку Шейла, конечно, поехала в аэропорт на такси, чтобы не платить за месячную парковку.— Шейла?Кендалл постучала в дверь. Никого. Она попыталась заглянуть в окна, но те были плотно закрыты шторами. Порывшись в сумке, Кендалл вытащила связку ключей, которыми почти никогда не пользовалась — в ней она держала ключи от квартир Мейсона, Винни, запасные ключи от салона и ключ от дома Шейлы, — и открыла дверь. В доме было сумрачно и тихо.Она вошла в вестибюль и положила свою сумку на столик. Нашарила на стене выключатель, зажгла свет.— Шейла?Обходя дом, она везде включала свет. Везде было чисто и прибрано, все лежало по местам. Полная жутких предчувствий, она поднялась на второй этаж.Там было три комнаты. Одна — кабинет и комната для гостей, вторая — гардеробная, а третья — спальня Шейлы.На кровати лежало легкое платье, а рядом на полу стояли туфли — будто Шейла собиралась, придя домой, наскоро переодеться. Сумок и чемоданов нигде не было видно — Шейла забрала багаж с собой. Но почему одежда оставалась на виду? Может быть, в последний момент она решила переодеться и не успела убрать ее до приезда такси?Не выключая в спальне свет, придававший ей уверенности, Кендалл спустилась на первый этаж и прошла на кухню, где у Шейлы была доска для записок. Там она нашла номер гостиницы в Каракасе, в которой собиралась останавливаться Шейла. Кендалл взяла телефон и набрала номер.Ответил мужской голос по-испански. Когда Кендалл спросила, не говорит ли он по-английски, мужчина тут же перешел на английский. Сердце у нее оборвалось, когда он сказал, что Шейла так и не появилась в гостинице и они вынуждены были снять с ее карты оплату за одну ночь, что он очень сожалеет, но таковы правила бронирования.Кендалл медленно опустила трубку на рычаг. На доске была еще одна записка-напоминание: позвонить Мейсону. Шейла была неравнодушна к Мейсону, да и он тоже, вопреки привычке кокетничать направо и налево.Но Шейлы больше не было.Шейла умерла. Она точно знала это.Дом внезапно погрузился в темноту.Дверь салона была заперта. В окно Эйдан увидел Винни, подметавшего пол, и Мейсона у кассы. Он постучал.Винни выглянул, узнал Эйдана и отпер ему.— Привет, Эйдан! Отличные новости. Кендалл звонила подруге из газеты, и та обещала написать статью о вечеринке с нашими фотографиями…— Где Кендалл? — перебил его Эйдан.— Ушла. Кто-то позвонил ей, она велела нам тут прибрать и сказала, что едет к Шейле.— К Шейле?— Это ее подруга, маленькая такая симпатичная блондинка, — сказал Мейсон.— И вы отпустили ее одну?! — заорал Эйдан, хотя понимал, что ведет себя странно.Они переглянулись.— Да. А что? Она у нас взрослая, — ответил Винни.— Где это?— Где живет Шейла? Я тебе сейчас запишу адрес, — сказал Винни, вынимая ручку.Когда погас свет, Кендалл испуганно вскрикнула, затем замерла и прислушалась. Ни звука.Жаль, что она не захватила фонарик.Слишком поздно жалеть об этом.Стараясь не поддаваться панике, она вышла их кухни в коридор и стала по стеночке пробираться к выходу. Сердце в груди бешено стучало. Вдруг позади раздался скрип. «И что с того? — спросила она себя. — Старые дома всегда скрипят». Но в воздухе ощущалось чье-то присутствие. Пусть она ничего не видела и не слышала, она чувствовала. Она знала. Кто-то был в доме. Забыв о страхе обнаружить себя, она бросилась к двери. Засов поддался не сразу, и она каждую секунду ожидала, что сейчас кто-то пронесется по коридору, навалится на нее, прижмет к стене…Она распахнула дверь и выскочила на улицу как раз в тот момент, когда к дому подъезжала машина. Машина Эйдана. Он вышел, она кинулась к нему.— Шейла мертва, — быстро сказал она. — Я знаю. И в доме кто-то есть.Глава 19Как бы Эйдану ни не хотелось брать Кендалл с собой в дом, оставлять ее одну хотелось еще меньше. Велев ей держаться позади, он вошел в распахнутую дверь. С фонарем в левой руке и кольтом в правой, он двинулся по коридору. Луч фонаря осветил кухню — никого. Столовую — пусто. Далее рыскать по дому не имело смысла — он увидел, что черный ход стоит нараспашку.— Позвони в полицию, — сказал он Кендалл, протягивая ей телефон.Она набрала 911, сообщила адрес и прибавила, что скорая помощь им не требуется.Выглянув за дверь черного хода, Эйдану стало ясно, что без армии помощников задний двор не обыскать. Так что он остался на крыльце, шаря фонарем по кустам и деревьям. Направив луч света на электрический столб, он проследил провод, ведущий к дому, и обнаружил, что тот, обрезанный, болтается невысоко над землей.— Кто-то был здесь, да? — шепнула из-за спины Кендалл.— Определенно.Они вернулись в дом, где он более внимательно осмотрел первый этаж. Увидев записку на кухне, он почувствовал, как подозрение острой иглой впивается в мозг. Однако приходилось признать, что это не Мейсон обрезал провод, поскольку тот не успел бы добраться до дома Шейлы раньше, чем Эйдан.Спустя несколько минут прибыла патрульная машина. Полицейские проверили их документы и выслушали объяснения Кендалл. Потом приехал Джереми, узнавший о происходящем от знакомого, служившего в полиции. Эйдан поручил Кендалл одному из полицейских, а сам с Джереми и еще одним полицейским стал обыскивать задний двор. На глаза ему попалась сломанная ветка дуба, и тут Джереми крикнул:— След!Все трое мужчин наклонились, чтобы взглянуть поближе.— Странный след, — заметил Эйдан, глядя на одинокий и нечеткий отпечаток обуви без каблука и без рисунка на подошве. Может быть, это был и не человеческий след вовсе, а углубление в грязи неясного происхождения. Либо злоумышленник надел поверх обуви пластиковые пакеты.Эйдан оставил их вдвоем, а сам вернулся к парадному входу. С немалым удивлением и подозрением он увидел там Хэла Винсента, который озабоченно беседовал с Кендалл, сидевшей на капоте полицейской машины.— Я услышал тревогу по радио, когда ехал домой, — объяснил Хэл, — и решил свернуть сюда. — Он впервые взглянул на Эйдана не как на досадную помеху.— Криминалисты выехали, — сказал он, снова поворачиваясь к Кендалл. — Но для паники пока нет причин. Самолет Шейлы могли задержать в аэропорту.— Она не явилась в гостиницу, — уныло сказала Кендалл.— Может быть, она решила поселиться в другой гостинице.— Шейла умерла, — сказала Кендалл.Эйдан был уверен, что Хэл в этом не сомневается, но не хочет нагнетать и без того тяжелую обстановку.— Вскоре мы все узнаем. — Он многозначительно посмотрел на Эйдана.— Мы нашли след на заднем дворе, — сообщил Эйдан. — Похоже, что он принадлежит человеку, который пробрался сюда, надев поверх обуви пластиковые пакеты или бахилы. Если так, у него, должно быть, хватило ума не оставить вам отпечатков пальцев.Хэл ласково погладил Кендалл по плечу и сказал:— Мы проследим все операции по карте Шейлы. А сейчас давайте посмотрим, что у нее в машине.Эйдан едва удержался, чтобы не сбросить его руку с плеча Кендалл, сам удивляясь остроте своей реакции.Один из патрульных достал отмычку для окон, и через минуту машина Шейлы была открыта. Там было так же пусто и чисто, как и в доме. Бак тоже был пуст.— Криминалисты ею займутся, — пообещал Хэл.— Идем, я отвезу тебя на плантацию, — сказал Эйдан.— Я на машине.— Поезжай, я поеду следом.— Мне нужно домой покормить Иезавель.— Эйдан, поезжай с ней, — предложил вернувшийся Джереми. — Зак привезет меня сюда завтра, и я заберу твою машину, Кендалл.— Нет, лучше ты отвези ее домой и оставайся с ней, пока я не приеду, — сказал Эйдан брату.Джереми удивился, но виду не подал.— Ладно. Идем, Кендалл. Мы поедем на твоей машине, а мою оставим здесь.Посмотрев им вслед, Эйдан сел в свою машину. Он знал, что Хэл Винсент не сводит с него глаз.Иезавель бросилась к хозяйке, едва та зашла в квартиру. Джереми тихо вошел следом и проверил, все ли в порядке, закрыты ли двери во двор.— Здесь никого не было, — сказала ему Кендалл, — но все равно спасибо.— Привычка, наверное, — слабо улыбнулся он. — Нет, скорее образ жизни.— Чего тебе налить?— Ничего не надо, не беспокойся.— А я, пожалуй, выпью вина.— Ну а я тогда пива.Она накормила кошку, принесла напитки и села с ним в гостиной, где плотные шторы наглухо отгораживали темноту за окнами. А раньше она любила свой дворик. Она представить себе не могла, что ей будет страшно выйти туда ночью. Теперь же темнота казалась зловещей, и у нее не было ни малейшего желания покидать надежное убежище своих четырех стен.Звонок телефона заставил ее подскочить на месте. Джереми снял трубку.Поговорив пару минут, он протянул трубку ей:— Это Мейсон. Они с Винни в клубе, Винни играет. Он говорит, что оставил миллион сообщений на твоем автоответчике.— Сам ему все объясни, ладно? — попросила Кендалл.Когда Джереми закончил разговор с Мейсоном, он сказал ей:— Он очень расстроен. Он все повторял ее имя, будто не мог в это поверить. — Джереми помолчал, затем прибавил: — Кендалл, ну, может быть, с ней все в порядке.— Нет. Я знаю. Я видела, как ее заманили в ловушку.— Да?— Я видела это во сне.Не успел Эйдан постучать, как Мэтти распахнула дверь.— Привет, Эйдан, — сказала она с удивлением, граничащим с разочарованием. — А ты… — Она не знала, что еще сказать.— Йонас дома?И тут до них донесся шум двигателя. Йонас припарковался и вышел из машины. Эйдан заметил, что он нервничает, но костюм на нем, как всегда, безукоризненный.— Мэтти, ты не будешь возражать, если мы поговорим пару минут о деле?— Пожалуйста. — Она подозрительно взглянула на мужа, который подошел и чмокнул ее в щеку.— Вам принести что-нибудь выпить? Чай, чего-нибудь покрепче?— Нет, спасибо.— Идем в кабинет, — сказал Йонас, который, казалось, нимало не удивлен появлением Эйдана.Как только дверь за ними закрылась, Эйдан вынул кошелек из внутреннего кармана пиджака и швырнул его Йонасу. Тот поймал кошелек и покраснел. Сев за стол, он сказал со вздохом:— О'кей, получается, что Мэтти наняла тебя? Подумать только, моего друга! Я хотел вернуть кошелек Шейле, но мы с ней порвали за пару дней до того, как я нашел его. Я ездил к ней домой, ее там не было. Она собиралась в путешествие. Ладно, я иногда знакомлюсь в баре, но кто этого не делает? А Шейла была единственной, с кем у меня зашло дальше бара. Честное слово! Но у нас с ней все! Спроси ее сам, она тебе расскажет!— Шейла никому и ничего больше не расскажет, — возразил Эйдан, — Шейла мертва. Она не вышла на работу, она не появилась в забронированной на отпуск гостинице, никто о ней ничего не слышал больше месяца.Он внимательно наблюдал за лицом друга. Йонас был заядлый актер, однако сейчас его щеки натурально побелели, а челюсть непритворно отвисла.— Что? — прошептал он чуть не плача. — Нет… нет, она просто задерживается. Она поменяла гостиницу.— Ну да, все может статься. Но я думаю, что ее убили — так же, как Дженни Трент и остальных. Девятерых по крайней мере. По городу разгуливает маньяк, Йонас. — Он подался вперед. — Хитрый убийца, который продумывает все на десять шагов вперед.— Но у нас нет трупов!— У нас есть кости — или были. Те кости, что я нашел, Йонас. И ты все объяснишь Мэтти. А завтра ты отдашь кошелек полиции и также все объяснишь им.— Я потеряю работу и жену, — заныл Йонас.— Йонас, тебя не выгонят с работы из-за измен жене, но если скроешь важную улику — это вполне вероятно. А если ты хочешь сохранить свой брак, то делай то, что я тебе сказал.Они были там, в квартире. Так близко и все же так далеко.Сегодня вечером он чуть не совершил ошибку. С Шейлой у него тоже вышла досадная ошибка. Глупая маленькая Шейла, самодовольная кокетка. Ему пришлось потрудиться, чтобы выманить ее из города.Все-таки не стоило этого делать. Теперь ее хватились, будут искать.Ну и что? Они ничего не найдут.И даже если найдут, что они смогут доказать? Ничего.Наблюдая за домом, он чувствовал страшное волнение, и это ему не нравилось, потому что волнение приводило к ошибкам.Кендалл была бы ошибкой. Кого-кого, а ее хватятся сразу. Но у него не оставалось выбора, потому что она стояла у него на пути. Она многое слышала и видела, она умела предсказывать будущее. Она была опасна. Он должен пойти на риск, чтобы избавиться от нее.Она была не одна. И сегодня она была не одна. С ней будет трудно. Но это ничего, он справится. Он гений. Нужно немного подождать. Нужно успокоиться. Сегодня вечером все равно нет никаких шансов. Даже здесь, в тени — и то опасно. Если они увидят его, что он им скажет?Но им его никогда не поймать. А если даже и поймают, он что-нибудь придумает. Но сегодня…Сегодня он ее не тронет.«Скоро, — пообещал он себе. — Очень скоро».Она должна умереть.Пока она не увидела.— Я знаю, ты считаешь меня сумасшедшей, — говорила Кендалл Джереми.Он посмотрел в сторону, не желая встречаться с ней глазами, дабы она не прочитала его мыслей.— Кендалл, это не так. Я думаю, что ты умная, очаровательная и изумительно талантливая, и моему брату очень повезло с тобой… Просто вокруг происходит столько странностей…— Джереми, мне кажется неверным пытаться найти всему рациональное объяснение. Мы не видим того, что должны видеть, и призраки — или наше подсознание, говорящее с нами во сне, — они ведь стараются нам помочь. То есть… кто знает, что такое призрак? Воспоминание? Сгусток энергии? Ученые говорят, что энергия не исчезает, лишь переходит в другую форму. Возможно, призраки являются нам во сне потому, что во сне мы открыты, более восприимчивы. — Она едва не проговорилась, что ее встречи с призраками не ограничиваются снами. Теперь она знала, что дух Генри Лебланка навещает дом и бар «Хайдэвей». Он был добрым человеком, спасшим род Флиннов. Если он приходил, значит, хотел помочь.Может быть, в «Хайдэвее» он старался предостеречь возможных жертв? Генри знал, что в городе орудует убийца — как некогда Виктор Гребб, — и хотел остановить его.В дверь постучали. Джереми вскочил и вышел в коридор. Она пошла за ним, потому что ей было страшно оставаться одной в гостиной. А Джереми — она знала — вооружен, как и Эйдан.— Кендалл? Джереми? — раздался голос Эйдана.Джереми отпер дверь и впустил брата в квартиру.— Все в порядке? — спросил Эйдан.— Все хорошо, — ответил Джереми. — Раз ты здесь, то я пошел. Переночую сегодня на плантации — буду держать ухо востро.— Спасибо, Джереми, — поблагодарил Эйдан.Кендалл коротко обняла его.— Да, спасибо. Извини, что тебе пришлось поработать нянькой. Я не всегда такая трусиха.— Что ж, это называется действовать по обстоятельствам, — подмигнул ей Джереми. — До завтра, — сказал он брату и вышел.В этот момент Кендалл почему-то пробила неистовая дрожь.— Что такое? — удивился Эйдан.— Паранойя, — ответила она, стуча зубами. И в самом деле — бояться, что кто-то следит за ней сквозь опущенные шторы, было нелепо.— Иди ко мне, — сказал он, нежно заключая ее в объятия.— Знаешь, я рада, что у тебя с собой пистолет, — призналась она.— Для этого я его и ношу с собой.— Эйдан, ее убили. Я знаю.Он не пытался переубеждать, он просто крепче ее обнял.Она позволила себе расплакаться у него на плече. Она оплакивала подругу. Иные упрекнули бы ее в том, что она слишком рано сдалась, оставила надежду. Однако она знала, что надежды никакой нет. Единственное, что она могла, — это помогать в розысках убийцы. И она не боялась встретиться лицом к лицу с неизвестным. Она готова была принять всю помощь — равно живых и мертвых, — чтобы убийца был наказан по справедливости.Следующий день тянулся бесконечно. Мейсон был опечален не менее, чем Кендалл. Все утро он упорно твердил, что Шейле, наверное, наскучила размеренная жизнь и она решила немного встряхнуться, развлечься. Может быть, какие-нибудь новые знакомые уговорили ее махнуть с ними на далекий остров.— Полиция ее разыскивает, — заверила она Мейсона.Винни тоже ходил как в воду опущенный.— Даже предстоящая вечеринка не радует, — признался он.Единственным светлым моментом за весь день была статья Джин. Она не только поправила историю о кузенах, она предложила историческому обществу заняться Виктором Греббом, которого следовало, наконец, заклеймить в глазах потомков, восстановив историческую справедливость. Статья заканчивалась на юмористической ноте — мол, призраки кузенов, довольные тем, что с них сняли обвинения в братоубийственных намерениях, должны теперь упокоиться с миром.После ленча пришла Эйди. Когда Кендалл привела ее в гадальную комнату и спросила, какой чай она сегодня выбирает, та лишь покачала головой.— Я пришла поблагодарить тебя. Доктор звонил мне насчет снимков. Он говорит, что назначит мне несколько сеансов лучевой и химиотерапии и что мы успеем остановить рак, прежде чем он распространится.— Ах, как я рада, мисс Эйди! — сказала Кендалл, беря ее за руку.— Я слышала о вчерашнем, — посочувствовала мисс Эйди. — Эта твоя подружка Шейла, такая красивая была девочка. Говорят, она пропала. И кто-то был в доме в то время, когда туда приехала ты. Ох, Кендалл, я же тебя предупреждала: будь осторожна.— Я помню, мисс Эйди. А откуда вы узнали? В газетах об этом как будто ничего не было.— Ребекка узнала на работе и рассказала мне.Помолчав, мисс Эйди серьезно добавила:— Амелия снова являлась мне прошлой ночью.— Да?— Она о тебе беспокоится.— Прошу вас, мисс Эйди, если у вас получится, передайте ей, что со мной все в порядке.— А ну-ка возьми карту, — велела мисс Эйди, указывая ей на колоду.— Мисс Эйди, что за глупости?— Ну пожалуйста, доставь старухе удовольствие.Кендалл долго вздыхала, тасовала колоду, пока, наконец, ей все-таки не пришлось вытянуть карту.Смерть. По крайней мере, она хоть не смеялась, выглядела как обычная карта.— Это означает новое начало, мисс Эйди, — сказала Кендалл, не зная, кого из них двоих она пытается убедить. — Может быть, это значит, что я закрыла дверь своего одиночества и передо мной открылась новая дорога с Эйданом Флинном. Возможно, Амелия не случайно не оставила плантацию мне. Она знала, что мы с Эйданом подружимся.Она ожидала, что мисс Эйди улыбнется, но та продолжала изучать ее мрачным взглядом.— Не ходи никуда одна, слышишь, особенно в темноте. Держись все время рядом со своим Флинном, поняла?— Поняла, мисс Эйди, обещаю.Прежде всего Эйдан поехал в управление полиции. Хэл был на месте и сразу его принял.— У тебя есть новости о взломе морга? — спросил Эйдан.— Да, нам удалось рассмотреть на записи курьера. Он оставил ящик с химикатами.— И это все?— И еще какой-то тип подходил. Могу тебе продемонстрировать, если хочешь.— Спрашиваешь.После звонка Хэла они отправились в компьютерную лабораторию, где лаборант прокрутил им пленку, улучшенную, насколько позволяли технические возможности. Как и говорил Хэл, камера запечатлела курьера с ящиком в руках. Он позвонил несколько раз, и затем, когда никто ему не открыл, он огляделся, пожал плечами, поставил ящик под дверь и вернулся к своей машине.Лаборант прокрутил пленку вперед, пропуская несколько пустых часов. Затем они увидели некий силуэт неопределенного пола в длинном черном плаще, крадущийся к черному ходу. Лицо было совершенно скрыто под глухим черным капюшоном.— Видишь, в морг заявилась сама костлявая, — мрачно пошутил Хэл.Эйдан поблагодарил его за показ и поинтересовался, нет ли новостей по делу Шейлы Андерсен.— Она так и не села на самолет, — сказал Хэл. — Мы проверяем операции по ее кредитной карте, мы обследуем ее машину, дом и двор. Пока — никаких результатов. Кстати, сегодня утром у меня был Йонас. Он принес ее кошелек. Сказал, что состоял с ней в связи и этот кошелек она забыла у него.— И что тебе подсказывает твое чутье?— Мое чутье? Ну, вы, ребята, друзья, поэтому я постараюсь выбирать выражения. Я думаю, что он блудливый сукин сын, который изменяет своей добрейшей женушке. Но что он убил девчонку? Нет, не поверю.— Спасибо, — сказал Эйдан. — Будут новости — дам тебе знать. Значит, осмотр машины ничего не дал?— Не могу сказать. В последний раз она ехала по какому-то грубому покрытию, вроде гравия. Но у нас половина дорог в штате штата замощена гравием.— Спасибо, — снова поблагодарил Эйдан.Он знал одно место, где есть дорога с гравием. У его дома.Попрощавшись с Хэлом, Эйдан собирался поехать прямо на плантацию, но звонок Мэтти нарушил его планы.Он согласился встретиться в кафе прямо напротив здания полиции. Увидев Эйдана, Мэтти подошла, обняла его и поцеловала в щеку. В ее глазах стояли слезы.— Спасибо тебе, Эйдан.О господи, неужели она приехала лишь для того, чтобы сказать спасибо? Неужели ей не жалко времени? Нет, он был признателен ей за такое проявление чувств, но пара слов по телефону вполне могли бы заменить их встречу. И за что она его благодарит? За измены своего мужа?— Мэтти, пожалуйста, но…— Ох, я знаю, что он мне изменял, — она уселась за стол, — но, Эйдан, вчера вечером он попросил меня о помощи. Он плакал, Эйдан. Я никогда не видела его плачущим. Он просил прощения за то, что связался с этой девушкой, и он знает, что иногда ведет себя как дурак. Он сказал, что это он из-за страха, из-за того, что годы проходят, что его карьера застопорилась и ему хотелось чувствовать, что он еще кому-то интересен. По этой, наверное, причине большинство мужчин и изменяет женам? А теперь он по-настоящему испугался, ведь эта девушка пропала, ее разыскивают. Он клялся, что никогда в жизни никого и пальцем не тронул. Я верю ему, Эйдан. Сейчас он в беде, он нуждается в моей поддержке, и я его не оставлю.Эйдан невольно взглянул на часы.— Я знаю, как ты занят, Эйдан, я совсем ненадолго тебя задержу. Я хочу попросить тебя об одолжении.— Каком одолжении?— Ему необходима твоя дружба, Эйдан. Он очень высокого мнения о тебе, он тобой восхищается… Ты уволился из ФБР, пошел своим путем и добился успеха. Ты всегда поступал так, как находил нужным, не считаясь с чужим мнением.— Мэтти, я потерял жену. Мне пришлось изменить мою жизнь.Она взмахнула рукой с маникюром.— Я знаю, и все же…— Я останусь его другом, Мэтти, — пообещал Эйдан.«Коль скоро он не безумный маньяк-убийца», — добавил он про себя. В конце концов, самые коварные преступники выходят из копов — кому лучше известно, как не оставлять за собой улик.После этого они попрощались, и он уехал на плантацию.Рабочие собирались уезжать, на крыльце подрядчик беседовал с одним из маляров. Эйдан помахал ему, но не остановился, а направился прямиком на кладбище. Там он уселся на могилу Генри Лебланка и огляделся.Кладбище. Где еще прятать трупы?А что, если он пригонит технику и перекопает все кладбище? Братья подумают, что он спятил. Можно ли это сделать без решения суда? Во сколько это обойдется? И что, если он ничего не найдет?Скорбящий херувим на ближайшем надгробье ничего ему не ответил.Он встал и направился к семейному склепу, толкнул дверь и вошел. Лучи заходящего солнца, падая на крест на алтаре, отражались в нем, как в призме, и окрашивали склеп в нежные пастельные тона. Было тихо и благостно. Он наклонился и ощупал два мраморных надгробия в центре — они были плотно запечатаны. С прежним чувством, что он что-то упускает, он вышел из склепа и побрел к дому.Подняв голову, он увидел на балконе женщину. Ветер раздувал ее белое платье, играл ее волосами глубокого медного цвета. Она была грустна, как мраморный херувим, и указывала ему на кладбище. Он обернулся и посмотрел в том направлении, но кладбище ничуть не изменилось. А когда он снова взглянул на балкон, женщина исчезла.— Если уж вы появляетесь, — вслух проворчал он, — то какого черта нельзя остаться подольше?Он вернулся и тщательно обследовал могилу Фионы Макфарлейн, ощупал каждую впадину и бугорок на гробнице. Как и следовало ожидать, все имевшиеся повреждения были вызваны временем, а не вмешательством человека.Эйдан выругался и снова пошагал к дому, на ходу вытаскивая телефон, чтобы позвонить Кендалл. И тут позади раздались шаги. Он резко обернулся. Это был Джимми, спешащий за ним по тропинке. Он широко улыбнулся и помахал Эйдану:— Мистер Флинн, большое спасибо! У меня теперь есть свет! Эти ребята мне и воду провели. Я отплачу вам за все, мистер Флинн!— Не беспокойся, Джимми. А почему ты не на работе?— У меня сегодня выходной. Можно я подберу щепки, которые они оставили вокруг? Они мне пригодятся.— Конечно. Послушай ночью, не подъезжают ли к дому машины, ладно?— Обязательно, сэр.Эйдан помахал ему и пошел в дом. У него зазвонил телефон.— Флинн, — машинально ответил он.— Пора бы уже выучить свое имя, — шутливо сказала Кендалл. — Я скоро приеду. Мне нужно привезти кое-что — пригодится для вечеринки. Еще я подумала, что мы могли бы что-нибудь приготовить у тебя на кухне.— Отличная идея!Немного позже, когда Эйдан проводил инспекцию холодильника, раздался еще один звонок.— Флинн.— Привет, Эйдан. Это Роберт — Роберт Берч из Куантико.— Роберт! Привет! Ты получил мою посылку? Но результаты, наверное, пока не готовы?— Готовы.— Ты шутишь! А я уж приготовился ждать года два, не меньше.— Я серьезно. Ты попросил, я сделал. Босс до сих пор жалеет о твоем уходе. Он сам велел мне срочно выполнить твою просьбу.— И какой результат?— С платьем ничего не вышло, но на расческе был кое-какой материал, и в образце крови тоже.— И что же?— Это не один человек. На самом деле вообще не человек.— А кто?— Это кровь грызуна. Точнее, крысы.Глава 20Эйдан оторопел.Крыса? Он нашел кровь крысы?— Если ты еще что-нибудь обнаружишь, буду рад помочь, — сказал Роберт.— Спасибо, — с чувством разочарования поблагодарил его Эйдан. Хорошо еще, что он додумался придержать у себя расческу, когда разбирал рюкзак Дженни Трент, — иначе она, чего доброго, тоже исчезла бы без следа.— Спасибо, Роберт, — повторил Эйдан, выходя во двор навстречу Кендалл. — Если что — я сразу к тебе, потому что местным я больше не доверяю.— Да? Почему?— Так получилось. Спасибо, до связи.Он дал отбой и подошел к машине Кендалл, которая привезла несколько больших коробок.— Это мои любимые штуковины, они подойдут нам в виде украшений, — сказала Кендалл, коротко его обнимая.— Замечательно. Мне не терпится посмотреть.Из-за угла показался Джимми.— Извините, — сказал он Эйдану. — Вы просили послушать, не подъезжают ли машины…— Спасибо, Джимми.— Добрый вечер, мисс. Хотите, я вам помогу? — предложил Джимми. — Я сильный, только с виду хиляк.— Спасибо, — согласилась Кендалл.— Куда отнести коробки?— На кухню. Я сейчас приготовлю ужин, присоединяйтесь к нам.— Ох, спасибо, мисс, не хочу вам мешать.— Вы не помешаете, я вас приглашаю.Джимми вопросительно взглянул на Эйдана, тот кивнул, и Джимми расплылся в улыбке.Пока они таскали вещи — включая несколько пакетов из супермаркета, Эйдан заметил, что Кендалл сама не своя. Это было неудивительно: нельзя за одну ночь привыкнуть к мысли о смерти подруги.Затем Кендалл на скорую руку приготовила джам-балайю и салат и накрыла ужин на кухонном столе. После ужина Джимми заторопился к себе, говоря, что хочет успеть, пока не вылезли привидения.— Джимми, — улыбнулась Кендалл, — если тут есть духи, то это добрые духи.— Как знать, мисс Монтгомери, — покачал головой Джимми. — Вы и сами покрепче заприте двери и сидите тихо. Делайте вид, будто вас нет, и тогда они вас не тронут.Эйдан не стал спорить с Джимми, просто запер дверь, когда тот ушел, и вернулся в кухню.Кендалл протирала стол. Он подошел к ней и обнял.— Ты очень добр к Джимми, — улыбнулась она.— Здесь на всех места хватит, — пожал плечами Эйдан.— Все-таки не каждый позволил бы ему остаться. Идем наверх?Ему казалось, что она нуждается больше в утешении, чем в сексе, но он ошибся. Ей хотелось большего. Она льнула к нему со страстью, не уступающей его собственной. Когда они, наконец, уснули, ей снова снился сон из прошлого, и она осознавала это, полная решимости досмотреть его до конца.Сначала все было скрыто в тумане. Затем услышала крики, конское ржание, туман рассеялся, и она увидела поле, усыпанное телами убитых и раненых. По полю ехал всадник — очень похожий на Эйдана, но другой человек, которого она никогда не встречала.Она увидела дом. И женщину. И мужчину, который был недостоин носить форму ни одной из армий, потому что он надел ее ради осуществления своих больных и жестоких фантазий.— Только тронь меня, и все узнают, — предостерегла его женщина. — Твой друг увидит, он расскажет…— Мой друг, — рассмеялся мужчина, — со мной заодно. — Когда я убью тебя, — его глаза сузились, — он никому ничего не расскажет.Во сне Кендалл ощутила страх Фионы за ребенка, ее маленького сына. И затем она увидела, что Фиона бежит, зная, что он станет ее преследовать.Снова сгустился туман, и уже она бежала сквозь серую мглу, будучи одновременно Шейлой и Кендалл. Она вдруг поняла, что призраки стараются показать ей, что случилось с Шейлой.Она петляла меж могил, на один шаг впереди злой тени, нагонявшей ее. Затем могилы расступились, и она оказалась в воде, среди костей и черепов, которые смотрели на нее пустыми глазницами. Она почему-то знала, что один из черепов принадлежал Дженни Трент — той самой Дженни, что приходила к ней погадать.Нет, это слишком. Хватит с нее.Впереди возник Генри. Он протягивал ей руку, как бы уговаривая ее не останавливаться. Она коснулась его пальцев… И проснулась.— Снова кошмар? — спросил Эйдан, хмурясь и сжимая ей руку. — Напрасно я тебя сюда таскаю, тебе это не на пользу.Она пристально взглянула на него и покачала головой:— Я останусь здесь.— Я могу тебя выставить в два счета.— Бесполезно. Ты же знаешь, что я вернусь.Он обнял ее и поцеловал в макушку.— Мы все обсудим утром.— Эйдан… — она нерешительно помялась, — на кладбище что-то происходит. Я знаю… мне говорят об этом духи.Вопреки ее ожиданиям, он не посмеялся над ней, лишь крепче обнял и проговорил:— Мы разберемся. Мы положим этому конец, обещаю.Они снова заснули, и теперь настала очередь Эйдана видеть сны. Однако его сон был не похож на кошмар.Женщина в белом платье нежно гладила его по щеке и шептала странные слова: «Помоги. Зло вернулось. Он такой же, как тот, что был прежде. Этот убийца. Останови его. История повторяется. Амелия видела огни».Когда Эйдан проснулся, это видение еще долго не покидало его. Однако он по-прежнему толком не знал, чем и кому он должен помочь. И что это за огни, которые видела Амелия? Явно не фонарик Джимми.Довезя ее до работы, он остался выпить кофе с Мейсоном и Винни.— Есть новости о Шейле? — сразу спросил Мейсон.— Боюсь, что нет, — помедлив, ответил Эйдан. После кофе он чмокнул Кендалл в щеку, пообещав заехать за ней вечером, и вышел на улицу. У машины его кто-то окликнул по имени.Он обернулся и увидел Ребекку. На ней были большие темные очки, длинное пальто, а на голове — шарф. В руках она держала большую сумку.— Ребекка? — Он удивленно поднял брови. — Здравствуйте. Вы здесь инкогнито?— Я не хочу, чтобы меня застукали, пока я вам это передаю. Возьмите сумку.— А что там?— Ваши кости.Вместо ленча Кендалл поехала в цветочный магазин. Она выбрала несколько букетов, и посыльный донес их до машины. На улице она помедлила, прислушиваясь к своим ощущениям и оглядываясь.Чувства, что за ней следят, не было. Неужели от нее отстали?Вернувшись в салон, она решительно сунула колоду карт в ящик стола, который затем плотно задвинула. Все сеансы на сегодня отменялись.Поскольку в отсутствие работы Мейсон становился молчаливым и задумчивым, она стремилась нагружать его как можно больше. Во-первых, она попросила его съездить к ней домой и привезти Иезавель, которой предстояло временно поселиться в салоне, поскольку Кендалл решила не покидать плантации, пока не разгадает тайну. Все-таки ей не хватало духу досмотреть сон до конца. Может быть, стоило начать действовать наяву?Ближе к вечеру она спросила у Мейсона:— Ты справишься один, пока меня не будет?— Один? А я тебе кто? — удивился Винни. — Куриный паштет?— А ты, Винни, поедешь со мной. Ты поможешь мне отвезти цветы на кладбище.Выйдя на улицу, она взглянула на небо, удивляясь перемене, произошедшей с погодой, небывалой для Нового Орлеана. Стоял октябрь, но небо было тяжелое и темное, будто зимой. В воздухе было по-зимнему холодно, висел густой туман, и тянуло сыростью.По дороге Винни заметил:— Ну и туманище, просто невероятно.Кендалл, конечно, тоже обратила внимание на плотный поземный туман, который зловеще клубился, прямо как в ее снах.Эйдан и не заметил, как Ребекка оказалась у него в машине. Они вместе поехали сначала в ФБР, чтобы отослать кости Роберту Берчу, а затем в историческое общество.Начальник Шейлы сказал Эйдану, что полицейские уже обыскивали стол Шейлы, забрали ее ежедневник и большинство документов, с которыми она работала, но все-таки позволил ему снова осмотреть ее рабочее место.Именно Ребекка указала ему на стикер внутри одного из ящиков.— «Перед отъездом встретиться с папой», — прочитал он вслух. — Это ее отец, что ли?— Сомневаюсь, что она знала своего отца, — хмыкнула Ребекка. — Ее родители никогда не были женаты.— Папа. Наверное, кто-то старше ее. — Эйдан поднялся. — Ну, идемте.— Куда мы едем?— В полицию.— Нет, вы уж сами, — отказалась Ребекка, глядя на часы, — мне нужно заехать за мамой. Она сейчас у врача.— Я подброшу вас до вашей машины.Прежде чем попрощаться, она внимательно посмотрела на него и сказала:— Вы и вправду заботитесь о нашей девочке. Мама вас одобряет.— Я очень рад. Спасибо, Ребекка, — улыбнулся Эйдан.Эйдан поехал в управление полиции. Хэл был в кабинете. На столе перед ним лежала стопка бумаг.— Садись, присоединяйся. Я разбираю документы Шейлы.Коробка с латексными перчатками на столе у Хэла, необходимыми при разборе улик, заставила Эйдана вспомнить о покупателе кукол вуду, который тоже был в черных перчатках из латекса.Он вытащил себе пару, взял стул и сел напротив Хэла. Вдвоем они принялись тщательно изучать бумаги Шейлы, ища какой-нибудь зацепки, которая могла бы навести их на след убийцы. Через некоторое время Хэл сказал, что ему нужно выпить кофе, и вышел.Его не было несколько минут, когда затылок у Эйдана покрылся мурашками от ощущения чьего-то взгляда.Он обернулся…Женщина в белом.С застывшей маской тревоги на лице она манила его…Он встал, не смея моргнуть, и шагнул к ней. Она исчезла как раз в тот момент, когда дверь открылась и вошел Хэл.— Что с тобой, Флинн? Почудилось что-то?— Я должен идти.— Что?— Мне срочно нужно на плантацию.Не говоря больше ни слова, он выбежал из кабинета.Когда Кендалл и Винни подъехали к дому, ей показалось, что она никогда еще не видела его столь прекрасным. Теперь, когда покраска была завершена, мощные белые колонны поднимались из таинственного тумана.— А Эйдан разве нас не встречает? — занервничал Винни.— Нет.— Так позвони ему.Она не решилась, зная, как разозлится Эйдан, обнаружив, что она отправилась куда-то без него.— Позвони ему сам, Винни. Скажи ему, чтобы приезжал сюда, как только закончит свои дела. Извини, что я тебя задерживаю. Но ты потом возьмешь мою машину.— Ничего, опоздаю немного. Это не конец света.Выйдя из машины, она взяла первый венок, предназначенный для Генри.— Позвони Эйдану, потом возьми вот эти цветы — они для Амелии.Кендалл направилась к кладбищу. Над головой сгущались темные тучи. Она чуть не повернула обратно, но не потому, что боялась призраков.Кладбище никогда еще не выглядело более неземным. Туман клубился вокруг скорбящих херувимов и молящихся ангелов, ложился серой тенью на старинные каменные памятники, змеился по тропинкам между гробницами. Тут и там он нежно обнимал разбитый камень, будто защищая мертвых от вмешательства живых.Она прибавила шагу. Туман расступался перед ней. Дойдя до могилы Генри, она аккуратно опустила венок на землю.— Ты был хорошим человеком, Генри. Спасибо. Если бы не ты, у меня не было бы Эйдана. Я знаю, что ты следишь за убийцей, предостерегаешь людей в баре.Генри был рядом — высокий, с печатью скорби на волевом лице. Его темные глаза смотрели на нее с тревогой. Вдруг он начал бешено жестикулировать.Кендалл нахмурилась.— Это цветы, Генри. В благодарность.Он что-то кричал, но его голос был не громче шороха в густом тумане.«Уходи! Беги!» — наконец разобрала она.Кендалл обернулась, и волосы у нее на голове зашевелились от ужаса. Она увидела фигуру в черном плаще и капюшоне, скрывающем лицо, которая медленно приближалась к ней. Ах, да это же Винни! Это идиот Винни в своем любимом костюме и с пластиковым ножом в руке — нож, наверное, вывалился из коробки, а он и подобрал. Однако он не размахивал оружием, как безумное чудовище в кино, он крался к ней, как охотник к добыче, держа нож низко. Чертов шоумен. Все было как во сне. Только темнота и туман были настоящими. Злость и страх вскипели в ней, и она закричала:— Винни, прекрати!Но он не останавливался. Кендалл попятилась, споткнулась обо что-то мягкое и едва не упала. Она, напрягая зрение, посмотрела себе под ноги — и там, под скорбящим херувимом и ангелом, в мольбе обратившим лицо к темному небу, — там лежал Винни, распростертый поверх могилы, как кладбищенская скульптура. Кровь ручейком стекала у него с лба.Она оглянулась — человек в плаще и капюшоне быстро приближался. Теперь он бежал, виляя меж могил, мимо святых, ангелов и херувимов.Она бросилась прочь, а он уже почти настиг ее, схватил за волосы. Она рванулась, оставляя ему клочки волос, и метнулась в семейный склеп, потому что понятия не имела, куда ей деваться. Там она всем телом навалилась на дверь и попыталась задвинуть тяжелый металлический засов. Она была не одна. С ней был Генри, придававший ей сил. Однако ее преследователь был проворнее. Он успел сунуть руку в щель и брызнуть на нее чем-то. Она пошатнулась и упала. Голова пошла кругом, перед глазами все поплыло.Дверь распахнулась. Она с трудом поднялась на ноги и попятилась назад, к дальней стене, где был алтарь. Генри отчаянными знаками призывал ее не подходить к алтарю, но у нее не было выбора, поскольку фигура в капюшоне и с ножом угрожающе надвигалась.Она обогнула мраморный алтарь, из последних сил борясь с дурнотой, от которой подкашивались ноги. Он настиг ее, и она ждала, что сейчас последует удар. Но вместо того, чтобы ударить ножом, он толкнул ее, и тогда стало понятно, от чего ее предостерегал Генри.Пол под ней с громким скрипом разошелся, и она полетела вниз.Кендалл упала и больно ударилась. Она очутилась в подземелье, похоже, в крипте под склепом, — где текла вода глубиной несколько дюймов. Сверху пробивался слабый свет. По стенам в несколько уровней высились гниющие гробы. Кендалл посмотрела вниз, в воду, и у нее невольно вырвался крик ужаса — прямо перед ней на воде покачивалась черная и вздувшаяся голова. Голова Шейлы.Убийца спрыгнул следом — раздался плеск, а затем он тихо и довольно рассмеялся. Он был совсем близко и готовился занести над ней огромный нож.Эйдан набрал номер Кендалл. Она не отвечала.Он позвонил в салон, и трубку взял Мейсон.— Мейсон, это Эйдан. Мне срочно нужна Кендалл.— Ее здесь нет — звони ей на мобильный.— Я звонил — она не отвечает.— Позвони Винни, он с ней.— Где они?— Они повезли что-то на плантацию.— Черт!Эйдан даже не попрощался. Мчась по хайвею, он позвонил Винни, но ответа не было. Тогда он, отбросив все сомнения, набрал номер Хэла. Он знал, что Хэл никак не может быть на плантации, потому что они только что виделись у него в кабинете.— Флинн, ты действуешь мне на нервы, — сказал ему Хэл.— Возьми патрульную машину и срочно приезжай ко мне. Пожалуйста.— Что происходит?Не знаю. Но что-то происходит. Мне только что сообщил призрак.— Что-то нехорошее. Возьми наряд и приезжай. Я не могу дозвониться до Кендалл.— Ладно, приеду, — с досадой сказал Хэл и повесил трубку, но Эйдан знал, что он выполнит его просьбу.Он резко затормозил у дома позади машины Кендалл. Ни ее, ни Винни в машине не было. Он бросился на кладбище, на ходу вытаскивая фонарь. Все вокруг тонуло в тумане, не видно было даже ограды.— Кендалл! — громко позвал Эйдан, затем остановился и прислушался. Ему показалось, что он слышит стон, и он ринулся на этот звук, водя фонарем.На одной из могил он заметил какую-то черную массу. Человек! Он подскочил и тронул его рукой. Тот застонал. Винни!— Винни, что происходит! — заревел он. — Где Кендалл?Глаза Винни были закрыты. Из глубокой ссадины на голове струилась кровь. Эйдан спешно набрал 911 и вызвал скорую помощь, стараясь говорить спокойно.На кладбище, казалось, никого больше нет.— Мистер Флинн? — раздался вдруг тихий испуганный голос.Эйдан направил на голос фонарь и увидел Джимми, который дрожал как осиновый лист.— Духи, духи, мистер Флинн! — прошептал он. — Злые духи!— Где они, Джимми? Где? Покажи!Джимми ткнул пальцем, но в этом уже не было необходимости.Она вернулась. Женщина в белом. Она стояла у склепа, маня его. С ней были двое мужчин в униформе — один в желтовато-коричневой с серым, а другой в темно-синей. Все трое, казалось, торопят его войти.Он бросился в склеп.Кендалл поднялась на дрожащих ногах, лицом к лицу с вооруженным монстром. Пусть она не собиралась сдаваться без боя, но как прикажете биться с пустыми руками против огромного ножа?— Наконец-то я тебя поймал.Голос был знакомый. Дружелюбный.— Я так давно о тебе мечтал.— Да? — спросила она, стуча зубами. — Почему же ты мне раньше не сказал?— Я все собирался… я выжидал… и вот — говорю.— Это ты убил Шейлу.— Конечно.Голос… такой знакомый…— Понимаешь ли… Меня считают гением в моей профессии, которая мне очень помогает. Я знаю, что они ищут, когда есть труп. А если трупа нет — то они не ищут ничего. А где лучше всего хранить трупы? Правильно — на кладбище.— Джон Эйбел. — Она наконец узнала его.— Разумеется. — Он опустил капюшон. Он выглядел так, как всегда, и от этого становилось еше страшнее. — За последнее время… я сильно оголодал. — Он покачал головой. — Многие попадают ко мне изуродованными, безобразными. А в смерти есть красота, особенно в ее процессе. Но на работе…— Ты давно начал убивать, — сказала она.— Раньше я не был таким голодным, — оскалился он. — Но… потом я обнаружил эту крипту под семейным склепом, и убивать стало легче. Я, конечно, не мог предвидеть наводнение и подъем уровня воды. Глупо, наверное… Хотя за все время всплыли всего-то две кости. А знаешь… женщинам, которых я… скажем, любил… им не стало хуже. Пустячные, ничтожные существа. Их никто, в сущности, не искал.— Но Шейлу ищут, — заметила она.— О да. Но Шейла… это была необходимость. Она слишком интересовалась историей, совала повсюду свой нос. Я не мог допустить, чтобы она наткнулась на мой… тайник. Я часто приезжал сюда. Как-то я нашел гроб с останками солдата Гражданской войны. Забавно, что его похоронили вместе с его дневником, который отлично сохранился в промасленном лоскуте. Интересный был человек. У нас с ним много общего… Так что…— Амелия видела огни, — сказала Кендалл.Он улыбнулся своей обычной улыбкой. Теперь она знала, как улыбаются чудовища.— Но зачем тебе все это? — тихо спросила она.— Мною движет голод, — ответил он так, как будто говорил о чем-то само собой разумеющемся. — Не каждому позволено удовлетворять свой голод. Но я гений, и я заслуживаю этого. Я устал видеть безобразную смерть, мне хочется убивать молодых, трепетных, прекрасных… Но вначале я с ними нежен… Когда приходит смерть, ужас в глазах женщины сменяется покоем. И она красива. Пока не начнет гнить. — Он пнул по воде с плавающими в ней костями. — Пока еще никому не удавалось избежать разложения…Он придвинулся почти вплотную. Протянул руку, коснулся ее щеки.— Ты такая красивая…— Ты не понимаешь, — сказала она, — тело гниет, но душа бессмертна.— Что? — удивился он.— Я знала о тебе. Мне говорили духи. Они и сейчас здесь. На твоем месте я бы бежала отсюда без оглядки и пряталась. Ты же гений, ты заслуживаешь жизни. Но тебе нужно уходить — если ты не хочешь повстречаться с духами.— С какими еще духами?Краем глаза она заметила у себя под ногами большую кость с остатками одежды. Сердце замерло у нее в груди — сейчас или никогда.Она быстро нагнулась, схватила кость и изо всех сил врезала ему по голове. Он вскрикнул, оступился и выронил нож, который с плеском шлепнулся в воду. В воду. Она уже поняла, что где-то здесь должен был быть выход к реке. Она бросилась бежать, сама не зная куда, но он нагнал ее, схватил за волосы и повалил в зловонную жижу. И хуже всего — в руке у него снова был нож.Эйдан ворвался в склеп, освещая путь фонарем. Там никого не было. Только женщина в белом, стоя у алтаря, манила его к себе. И вдруг исчезла. Он обогнул алтарь и увидел зияющий провал на месте фальшивого пола. Он без колебаний прыгнул в темноту.Он тяжело приземлился, в туче брызг, не удержался на ногах и упал, выронив при этом кольт.— Эйдан! — вскрикнула Кендалл.— Не подходи! — раздался мужской голос, хриплый, почти нечеловеческий.Джон Эйбел.Он держал нож у горла Кендалл.— Убей его, Эйдан, — тихо сказала она, — или он убьет нас обоих.Он посмотрел на нее обнадеживающим взглядом, а затем обратился к ее мучителю:— Эйбел, тебе не выйти отсюда живым. И даже нож тебе не поможет, ты…— Не подходи! — завизжал Эйбел.Густой туман поднялся из воды. Поднимаясь, он принимал форму. Женщина в белом — Фиона, появилась слева от него, а рядом Слоун и Брендан. Они были не одни, туман тоже оживал.— Они здесь, — тихо проговорил Эйдан, — все женщины, которых ты убил. Они здесь, с нами. И тебе конец.— Ты спятил!— Оглянись, и ты увидишь их.Эйбел оглянулся. Почувствовав, что он ослабил хватку, Кендалл со всей силы пнула его. Эйбел вскрикнул от боли, и в эту секунду Эйдан бросился на него, отталкивая ее в сторону.Мужчины рухнули в воду, борясь за нож. Но не успел Эйдан даже коснуться ножа, как вдруг его противник громко и протяжно закричал.Эйдан не очень хорошо понимал, что происходит. Но это было не важно. Призрачные руки вырвали нож из руки Эйбела и всадили ему в сердце. Вода окрасилась кровью. Туман постепенно рассеялся.— Пойдем отсюда скорее, — прошептала Кендалл, хватая его за руку, — идем же, Эйдан.— Да-да, идем.Он обернулся — они все еще были там: Фиона и двое мужчин, которые погибли, защищая ее. И затем исчезли.Кендалл тряслась крупной дрожью. Эйдан подсадил ее, помогая выбраться из крипты, потом вылез сам. Они вместе вышли из склепа и в изумлении остановились: их ожидала целая армия людей — военные, гражданские, женщины в старинных платьях. Впереди этой группы стояли двое военных — один в синей, а второй в серой форме. С ними был Генри.Вперед вышла Фиона, неся розу, которую с улыбкой положила перед ними. После чего вся толпа растворилась в воздухе.Ночную тишину прорезал вой сирен. Повсюду забегали полицейские, приехали Хэл, Зак и Джереми, и даже Винни очнулся. Всю ночь царила жуткая неразбериха, одно лишь было ясно: власть страха закончилась. Кости и тела будут захоронены. И мертвые упокоятся с миром.ЭпилогКендалл, в черно-серых лохмотьях, с распущенными волосами и раскрашенным под вампира лицом, вышла на сцену, чтобы спеть дуэтом с Винни. Они исполняли песню за песней — к радости многочисленных гостей, среди которых были скелеты, индийские принцессы, мумии, оборотни и целая армия Дракул. Не обошлось без прекрасных фей, гномов и рыцарей.Вечеринка в Поместье с привидениями была в полном разгаре. Правда, она состоялась лишь через год после намеченной даты, но никто не жаловался.Спев последнюю песню, Кендалл и Винни спустились со сцены. Винни светился от счастья, потому что Зак предложил ему выпустить первый CD группы The Stakes.— Эй, отдавай мою жену, — сказал ему Эйдан.— Пожалуйста — в целости и сохранности!Объявили медленный танец. Эйдан, танцуя с Кендалл, окинул взглядом зал. Здесь были Йонас и Мэтти — счастливые вместе, мисс Эйди, Джимми и все остальные. Мисс Эйди сидела на мешке сена, весело постукивая ногой в такт музыке. Зак и Джереми болтали с какими-то симпатичными девушками. Словом, все было хорошо, и что самое главное — Кендалл была рядом.— Выйдем на минутку? — шепнула она ему. Глаза у нее блестели.— Зачем?— Ну пожалуйста.Он удивленно поднял брови, но согласился. А она потащила его на кладбище.— Странно, да? Но мне нужно тебе кое-что сказать, и они пусть тоже послушают.Они.Он не спросил, кого она имеет в виду.— У нас будет маленький Флинн! — выпалила она, когда они подошли к могиле Генри.Эйдан схватил Кендалл на руки, закружил, а потом осторожно опустил на землю.— Правильно, что ты привела меня сюда. Генри должен знать, как и Фиона, Слоун и Брендан. — Он нежно поцеловал ее в губы. — Ах, как я счастлив! А пойдем расскажем всем?— Эй, это вечеринка твоего брата, — рассмеялась она.— Ну хорошо, подождем до завтра.Он снова поднял ее на руки и понес в дом, мимо конюшни, полной веселых гуляк. В дом, который посещали лишь добрые духи.

Книга II. СМЕРТЕЛЬНАЯ ЖАТВАПосле того как на кукурузном поле обнаружили жуткое пугало — труп молодой женщины, прибитый к доскам, — жители городка Салем вспомнили старинную легенду о Сенокосце.Человек огромных размеров с венком из опавших листьев на голове в преддверии праздника урожая собирает свою жатву — души красивых девушек. На Хеллоуин без вести пропала Мэри Джонстон. Ее убитый горем муж попросил своего друга, частного детектива Джереми Флинна, помочь разыскать девушку.Флинн не суеверен, тогда как его подруга, писательница Ровенна Кавано, серьезно заинтересовалась верованиями Салема. Но когда было найдено еще несколько обезображенных тел, фигура Сенокосца стала обретать реальность.Последней его жертвой должна стать сама королева урожая, роль которой в этом году исполняет Ровенна…ПрологВсе началось с того, что Мэри и Брэд Джонстон, проходя по ярмарочному городку, случайно забрели в павильон предсказаний. Они не верили в подобные вещи, на сей раз Брэд почему-то сказал с усмешкой:— Что ж, раз мы здесь… Тот парень в музее, кажется, об этом месте говорил.Вообще, в Салеме, штат Массачусетс, погадать предлагают на каждом шагу, особенно если на Хеллоуин. Они побывали не в одном «замке с привидениями», заходили в лавки, торгующие карнавальными костюмами, и повстречали множество местного народу — от виккианцев до историков. Экскурсовод в музее посоветовал им ради смеха погадать у нескольких предсказателей, потому что каждый из них даст свой прогноз, и порекомендовал, куда зайти.Мэри отважилась первой. Это произошло в магазине под названием «Волшебный грош», принадлежащем Адаму и Еве Ллевеллин. Хозяйка была похожа на хиппи, а ее муж — одет во все черное, но не переставая жевал жвачку, как нормальный человек. Или почти нормальный. Брэду подумалось, что это выдуманные имена — все здесь казалось притворным, но они были вполне милы. Едва взглянув на ладонь Мэри, Ева тут же заверила ее, что она талантливая танцовщица и далеко пойдет, причем о профессии Мэри они не заикались.— Наверное, она видела тебя в каком-нибудь шоу, — предположил потом Брэд. Так или иначе, сеанс был не лишен приятности.Но вот другой предсказатель… Он точно нарядился как на Хеллоуин. В черной накидке и тюрбане, высокий, темный и худой, с пронзительным взглядом темных глаз, подведенных черным карандашом.У него в палатке был только маленький столик, покрытый неяркой тканью с рисунком из луны и звезд. Посередине на подставке помещался магический кристалл. Но вокруг было столько статуй египетских богов и богинь, драконов, демонов и прочих сказочных существ, будто в этом месте он работал постоянно.Мэри тут же спросила:— Вы виккианец? Маг, волшебник?Предсказатель кисло улыбнулся:— Среди виккианцев нет никаких магов и волшебников. Что до меня, то я даже не виккианец. Я просто астролог — гадаю по луне, по звездам и все в таком роде.— Я Мэри Джонстон, а это мой муж Брэд, — сказала Мэри, запнувшись на слове «муж» — совсем недавно они собирались разводиться.— А я Дэмиен, — представился собеседник.— Можно нам вместе, парное гадание? — спросила Мэри, которой было немного страшно, хотя она понимала, что в Хеллоуин должно быть немного страшно, иначе это не Хеллоуин. И все-таки ей было не по себе и не хотелось отпускать от себя Брэда.— Конечно, — улыбнулся Дэмиен. — Я скажу только то, что увижу. Садитесь. Тут как раз два стула.* * *Они сели за стол, и Брэд стиснул руку Мэри. Она твердила себе, что они в отпуске, далеко от дома, от флоридских пляжей, и здесь все по-другому. Они залечивают старые раны, которые опять дали о себе знать.— Итак, взгляните в магический кристалл, — торжественно велел им Дэмиен, и на глазах у Мэри кристалл вдруг заволокло туманом. Похоже, Дэмиен был мастер на разные трюки. Затем ей показалось, что внутри кристалла запылал огонь, устремившийся в невидимое небо. Потом огонь погас, и открылась холмистая местность с тощими деревцами. Там были какие-то люди, и они что-то хором кричали. Она испуганно вздрогнула и готова была вскочить со стула, но тут ее взгляд упал на Брэда — он улыбался. Брэд всегда говорил, что у нее слишком бурное воображение. И что она трусиха. Она нарочно стала вспоминать, зачем они приехали и как им обоим это необходимо. Дело в том, что он ей изменил. Но он не остался бы с Брендой, убеждала себя Мэри. Его в ней привлекал только авантюризм и… вульгарность. Мэри не могла без злости думать об этом.Она хоть и не сомневалась, что Брэд любит ее, но чувствовала себя оскорбленной. И все-таки, ради их будущего, она не позволяла себе замкнуться в прошлом. Ей необходимо измениться, не быть такой клушей. Рука Брэда крепко сжимала ее руку. Он был сейчас с ней. Она верила в их любовь и что у них все получится.— В темноте, среди тумана, вас подстерегает опасность. Пусть рука, что сжимает руку, не дрогнет, ибо, когда дует ветер и качаются деревья, приходит смерть, — вещал Дэмиен. — Смотрите на кристалл, не отвлекайтесь.* * *Мэри не могла не подчиниться и снова посмотрела на кристалл. Она опять услышала крики и всхлипы, полные предсмертного ужаса. Ветви деревьев тянулись к ней, точно руки скелетов. Пошел снег, а затем…Затем она увидела мертвую женщину — труп женщины, болтавшийся в петле на одной из голых веток. Она хотела закричать, но не смогла. Застыв от ужаса, она смотрела, как труп стремительно обращается в прах прямо у нее на глазах.— Индейцы, — вдруг зачарованно произнес Брэд, — День благодарения.Не сразу ей удалось оторвать взгляд от кристалла, чтобы взглянуть на Брэда. Он улыбался. Похоже, он видел там что-то свое, совершенно другое.— Первый День благодарения, — в восторге проговорил он.Нет, надо срочно отсюда уматывать.— Здорово у вас это выходит, — восхитился Брэд.Дэмиен с улыбкой повернулся к Мэри. Ей показалось, что он смотрит как-то недобро, будто злорадствует.— Дотроньтесь до кристалла, — приказал им Дэмиен.Нет уж, с нее хватит.Но Мэри не могла сопротивляться. Это какой-то проектор, сказала она себе, показывает им кино. Иначе и быть не могло. Но как бы там ни было, Брэд тоже безропотно слушался Дэмиена. По-прежнему держась за руки, они коснулись кристалла. А теперь она увидела кукурузу. Бескрайнее кукурузное поле, длинные ряды и пугала. В этой картинке было что-то зловещее, будто над полем витал невидимый дух зла.Неужели Брэд этого не видит? Он смотрел на кристалл как завороженный.— Вам угрожает опасность, — сказал ему Дэмиен. — Вы любили, но предали, и предательство сделало вас слабым. — Он обернулся к Мэри: — А вы теперь — легкая добыча. — Казалось, эти слова доставляют Дэмиену большое удовольствие. — Он не верит в себя, у него не хватит сил, чтобы защитить вас, так что вы сгинете в тумане зла.Брэд вскочил и сердито уставился на Дэмиена.— Что вы несете? Вас надо сдать в полицию! Мы не затем сюда пришли, чтобы слушать эту околесицу!Дэмиен тоже поднялся.— Извините, если я не смог вам угодить, но магический кристалл всегда показывает правду. Это он говорит, а не я.Брэд швырнул на стол двадцать долларов, схватил Мэри за руку и потащил за собой на улицу. Там они снова окунулись в веселую праздничную толпу. Группа детей, галдя, вырвалась из «замка с привидениями». Старик осторожно пробирался между гуляющими в ближайшую кофейню. Мимо прошла женщина с двумя маленькими девочками, одетыми в костюмы фей. Даже собаки были в костюмах.— Я ему этого так не оставлю, — смущенно пообещал Брэд.— Да брось ты. Ему нужно было устроить для нас представление, как же иначе, — возразила Мэри нарочито небрежным тоном. А Брэд действительно разозлился, может быть, даже испугался. И в самом деле, откуда Дэмиен узнал об их неурядицах?Но здесь, на улице, среди суеты, возгласов и смеха, пророческие видения уже поблекли в памяти, казались чем-то вроде неудачной злой шутки.— Теперь я уже не знаю, — неуверенно проговорил Брэд, — не почудились ли мне эти индейцы. У них были топоры… Они садились за стол с индейкой… Я, кстати, чертовски проголодался.Мэри улыбнулась, подставляя лицо свежему ветру. Ей уже хотелось смеяться. Хорошо же он их разыграл! Он, может быть, и обманщик, но какой мастер! И она не позволит себе переживать по поводу того, что он им наплел.И все-таки, когда они сидели в ресторане, она поинтересовалась:— Брэд, а больше ты ничего там не видел? Только индейцев за столом с индейкой?Помявшись, он пробормотал:— Ну… разве что в конце… Кукурузное поле и еще кое-что… Да это все глупости, забудь об этом.— А почему ты так разозлился?— Потому что он держал нас за идиотов, — ответил Брэд. — Если бы с нами был Джереми, он бы сразу сообразил, каким образом Дэмиен — или как его там — проделывает свои фокусы. Ему бы только взглянуть в этот дурацкий кристалл, и он бы сразу раскусил проходимца.Мэри улыбнулась:— Но он все время сидит в Новом Орлеане, верно?Брэд и Джереми Флинн раньше вместе работали в команде полицейских водолазов. Джереми был свидетелем у них на свадьбе. Брэд прав: Джереми легко вывел бы Дэмиена на чистую воду.После обеда Мэри заявила, что неплохо было бы посетить какое-нибудь историческое место, и они отправились на знаменитое местное кладбище. Едва они вошли, она внезапно ощутила такой прилив грусти, что в глазах заблестели слезы.— Что с тобой? — насторожился Брэд.— Ничего, просто задумалась, — отмахнулась она.— Пошли отсюда, — сказал Брэд, — здесь слишком тоскливо.«Нет, кладбище здесь ни при чем, — думала она, — это все тот человек, Дэмиен, виноват».— Я тебя люблю, ты ведь знаешь. — Брэд все еще чувствовал себя виноватым.— Я знаю. И я тебя люблю. — Она взглянула в его глаза.Мэри заметно дрожала, и он, наверное, решил, что это потому, что она трусиха.— Я хочу погулять среди могил, посмотреть. — Она расправила плечи и торопливо двинулась по тропинке, на ходу вытаскивая из сумки путеводитель. — Я читала об этом! — крикнула она, оборачиваясь. — Венки символизируют победу смерти, крылатые песочные часы — быстротечность времени. Скелеты и черепа напоминают о смертности человека. Вот эти ангелы служат символом райской жизни, а под этими похоронены маленькие дети.— А что символизирует змея, свернувшаяся кольцом? — спросил Брэд, указывая на одну из могил.— Вечность, — ответила она.Он прошел дальше, сел на один из камней и сказал:— Слушай, у меня уже ноги отваливаются. Давай завернем в какой-нибудь бар.— Напрасно ты уселся на чью-то могилу, — осудила Мэри, направляясь к разбитому камню под огромным деревом в дальнем конце кладбища. Камень, казалось, манил ее. Корни дерева подрыли и сдвинули с места несколько могильных плит вокруг.— Эй, не ходи так далеко! — крикнул ей вслед Брэд, ложась на плиту и глядя в небо. — Все уже выходят. Я не хочу, чтобы нас тут заперли.— Успеем! — откликнулась Мэри, прибавляя шагу.И вдруг резко поднялся ветер, стало смеркаться, и в воздухе заблестели капли, хотя совсем недавно ничто не предвещало дождя. Она обошла дерево, чтобы получше разглядеть камень, привлекший ее внимание, и обмерла.Кто-то не так давно очистил камень и обновил надпись; под традиционным венком и песочными часами четко значилось: Мэри Клер Джонстон. Ее имя!Она ощутила спазм в горле и слабость во всем теле, ее дрожащие колени подогнулись, и она должна была опереться рукой о камень, чтобы не упасть.Издалека доносился детский смех. Матери подзывали детей, мужья разговаривали с женами. Из-за сильного головокружения Мэри закрыла глаза. И сразу же снова увидела холм и дерево. Голое дерево, голые руки-сучья и петлю. И женщину, висящую в петле.Туман вокруг качнулся, и она снова услышала смех — на сей раз это был смех Дэмиена. В тумане возникло его лицо. Они стояли вдвоем на холме, на ветру, он держал ее за руку и злорадно ухмылялся. Нет, этого не может быть. Не может быть. Но, словно наяву, она чувствовала порывы ветра и холод спускающейся ночи.— А теперь ты моя, — произнес Дэмиен. — Давай поиграем, крошка.И ветер разнес его смех.Глава 1Ровенне снились пугала, возвышавшиеся поверх кукурузы на деревянных опорах. Издали пустолицые болваны были черны и страшны. Бесконечные ряды кукурузы уходили за горизонт, клонясь и шатаясь на холодном ветру. Пугала стерегли урожай, точно шеренга часовых.Ей казалось, что она плывет по полю, парит на ветру, среди клубов низко упавшего тумана, что, как черное покрывало, подавил, омрачил сияние осенних красок. Ей все виделось нерезко и словно с высоты, словно через глазок кинокамеры, которую наводят на резкость. Во сне она понимала, что это сон, и пыталась проснуться, чтобы не слышать зловещего шепота в ушах. Свет… Ей хотелось света, яркого солнца. Прочь от этой ползучей тьмы! Она ехала домой, и, наверное, ей неспроста снились родные места, где осень бывала невероятно прекрасна, словно во сне.Золотые, оранжевые, малиновые, бурые и лимонные оттенки бушевали в лесах по берегам океана. А внизу волны с белыми барашками бились о высокие гранитные обрывы, предвещая Новой Англии скорую и суровую зиму. Но сейчас стояла осенняя пора, великолепная и блистательная. Легкий бриз ворошил листву, холодил щеки, и, пока его невесомое дыхание не сменилось хваткой ледяных пальцев, нужно было успеть насладиться праздником осени и собрать урожай.И вот во сне перед ней протянулись кукурузные ряды — стебли завораживающе раскачивались на ветру. В детстве ей нравилось носиться в кукурузе — дедушка сердился, а она заливалась смехом. На ее памяти вороны были всегда — блестящие крылья, злобное карканье, разносившееся по всей округе, но фермеры знали способ отпугнуть своего злейшего врага, переходивший от отца к сыну.Фермеры мастерили пугала, причем каждый старался перещеголять в этом соседа, и расставляли их в полях. К примеру, на пугале работы миссис Эйбел была садовая шляпа, утыканная булавками, не позволявшими воронам садиться. Этам Мориссон приделал своему пугалу накидку, которая раздувалась от ветра, и зубастую улыбку монстра из фильмов ужасов. Дедушка нарядил свое пугало в старый джинсовый комбинезон, клетчатую рубашку и соломенную шляпу с длинными белыми волосами, а поверх приладил еще и ружье. Но дальше всех по части жути и изобретательности пошел Эрик Ролф.Казалось, его пугало способно ожить и заговорить: головой ему служил пластиковый череп, а лицо было устрашающе раскрашено, к тому же в глазницах вращались огромные глаза-лампочки, работавшие от батареек. Пугало в черном сюртуке стояло растопырив руки. Из головы его во все стороны торчала жесткая и острая металлическая проволока, точно нелепый парик. Кое-кто из соседей ненавидел творение Эрика — пуританство в этих краях было неистребимо. Но дети, как и сам Эрик, были в восторге. Хотя, признаться, Ровенне иногда становилось не по себе, когда она подбегала к пугалу. Пустые глаза таращились на нее, в кукурузных листьях тихо шептал ветерок. Сердце щемило от страха и любопытства. Она боялась, что, задержись возле пугала подольше, ей предстанут ужасы прошлого, она почувствует злорадство палачей и трепет жертв. Еще девочкой она наслушалась историй о расправах над ведьмами, когда одни люди с именем Божьим на устах пытали и казнили других, когда от детей требовали оговаривать родителей, когда зло творилось ради добродетели. Впечатлительному ребенку, каким была Ровенна, трудно было не проникнуться кровавым прошлым этой земли.И все-таки она любила кукурузные поля, особенно осенней порой. А теперь она ехала домой, чтобы воочию увидеть эти поля, и неудивительно, что они привиделись ей в полудреме, между сном и явью, будто она снова носится в кукурузе, как когда-то в детстве. Она слышала собственный смех на бегу, без страха предвкушая встречу с готическим монстром — пугалом Эрика Ролфа, ибо она была уже взрослая и детские страхи не имели над ней власти.Но она ошибалась. Страх никуда не ушел.При виде пугала ужас ледяными пальцами сжал ее сердце. Она не хотела приближаться, но ее будто что-то тянуло помимо воли. Подойдя ближе, Ровенна обмерла, поперхнувшись немым криком: пустые глазницы черепа зияли в окружении обрывков черной гниющей плоти. У нее было чувство, что пугало смотрит и видит, вопреки отсутствию глаз. Рот был открыт, будто в предсмертном крике, лохмотья едва прикрывали гниющее тело и блестящие кости в пятнах засохшей крови. И вдруг череп повернулся, будто злой разум до сих пор теплился у него внутри. Ворона, усевшись на плечо пугалу, отхватила со щеки кусок зловонного мяса.Под градом ярких осенних листьев, принесенных из леса порывом ветра, череп скрипуче расхохотался. Костяные пальцы с обрывками плоти зашевелились и потянулись к ней.Ровенна Кавано резко села в кровати, задыхаясь и обливаясь потом. Что за кошмар! Она по-настоящему испугалась и была этим неприятно поражена. Наверное, все случилось оттого, что она уснула с мыслями о доме. Впрочем, домой она возвращалась не более чем на несколько дней, планируя провести Хеллоуин в Новом Орлеане.Она успела соскучиться по дому. В Массачусетсе осенью так красиво! Салем… Один из маленьких во всех смыслах городков. И в этом году ее выбрали королевой урожая, хотя ее и не было в городе. Так что ее ждало приятное событие после предстоящей нервотрепки в программе Джереми Флинна, посвященной сбору средств для детского дома. Ну уж ладно, зато ее участие в этой программе сделает рекламу ее книгам. И поскольку она все равно не могла найти себе места после смерти своего жениха Джонатана, поездка в Новый Орлеан пришлась весьма кстати, хотя ей вовсе не нужен был предлог, чтобы съездить в Новый Орлеан, — она любила этот город. Но сейчас ей хотелось домой, несмотря на все кошмары.В детстве они любили рассказывать друг другу страшные истории о Сенокосце — мистической фигуре вроде черта, который похищал души людей. Пуритане раньше верили, что черт живет в темных лесах, окружающих их селения, и так и норовит украсть чью-либо душу. Суеверия и страхи тогда были широко распространены, но те времена давно канули в Лету, и уж тем более Ровенна не была суеверна, какие бы трюки ни проделывало ее подсознание. И все-таки она решила не залеживаться и побыстрее встать, чтобы снова не провалиться в кошмарный сон.Она напомнила себе, что живет в реальном, современном мире, что она должна собраться и пережить еще один день в компании мистера Джереми Флинна.Ах да, Джереми Флинн. Бывший полицейский водолаз, а ныне детектив в частном агентстве братьев Флинн. Умный, артистичный, очаровательный, шикарный Джереми… И абсолютно равнодушный к ней. Более того, она, похоже, вызывала у него неприязнь. Хотя, возможно, ему просто не нравилось, что она говорит. Но надо отметить, что он никогда не бывал по отношению к ней груб или открыто враждебен. Вероятно, он не смел, потому что его невестка Кендалл Флинн была давней и доброй подругой Ровенны. А сегодня вечером в особняке Флиннов должен был состояться бал в честь Хеллоуина. Кендалл с мужем поселились в этом доме около года назад и с тех пор устраивали там представления любительского театра и разные другие благотворительные мероприятия. Будет много гостей, Джереми из вежливости поздоровается и на целый вечер удалится куда-нибудь в противоположный конец зала. С другими братьями она ладила на удивление хорошо. Это были Эйдан, муж Кендалл, и Зак — младший из Флиннов.К несчастью, она запала на Джереми с самой первой встречи. Она сама себе удивлялась, поскольку считала, что со смертью Джонатана для нее все кончено. Нет, она вовсе не носила по нему трехлетний траур, как это было принято раньше, просто не верила, что на свете есть другие мужчины, к которым она способна почувствовать влечение. Джереми заставил ее в это поверить. Она часто ловила себя на том, что любуется его ртом, когда он говорит, его сильными руками с длинными пальцами. У него были мозоли на кончиках пальцев, потому что он играл на гитаре. И преотлично — она сама слышала.Но она была явно не в его вкусе, и ей оставалось лишь тайно от Джереми мечтать о безумных страстных ночах в его объятиях. Она не знала, что и думать: с одной стороны, это было предательство памяти Джонатана, а с другой — простые человеческие чувства. Но как можно было не замечать жар и электричество, исходящие от него? Ах, упади между ними искра, коснись они друг друга — и сам воздух взорвался бы и вспыхнул прекрасным огнем взаимного желания. По крайней мере, ей нравилось так воображать.Надо было вставать, принимать душ, а она все лежала и мечтала о нем. Это была не только похоть, это было некое сердечное томление. «Я восхищаюсь тобой. Я люблю слушать твой голос. Я люблю видеть страсть в твоих глазах, когда ты рассказываешь о своем деле. Мне бы так хотелось просто поговорить с тобой, не на публику, чтобы ты общался только со мной, чтобы я знала, что у тебя на уме и почему ты такой…»Но этого никогда не будет. По иронии судьбы она увлеклась человеком, который не испытывал к ней ни малейшего интереса. И точка.Он ясно давал ей это понять, и Ровенна, конечно, не собиралась как дура делать ему признания. Она будет и дальше держаться отстраненно и вежливо, оставаясь для него не более чем подругой его невестки и братьев, если на то пошло.С этой мыслью она потянулась, вздохнула и хотела было откинуть одеяло, как вдруг нащупала у себя в постели что-то колючее. Нахмурившись, она расправила складки пододеяльника, чтобы посмотреть, что это, и вскрикнула от страха и недоверия. Это был кукурузный лист. Сухой бурый кукурузный лист, приставший к одеялу.Глава 2— Джереми?Джереми поднял голову, мысленно поморщившись. Ровенна Кавано. Писательница, историк, радиоведущая и исследовательница сверхъестественных явлений. Он, конечно, не читал ее книг, но знал, что они популярны. Она исследовала события, не поддающиеся рациональному объяснению, для чего посещала заброшенные тюрьмы, психбольницы, площадки исторических сражений и тому подобные места. Он был готов поспорить, что сама-то она верит в духов и прочие сказки, хотя вслух лишь осторожно замечала, что обратное пока не доказано. Джереми затем и пригласил ее в свою программу, чтобы обсудить паранормальные явления. Он решил, что это поможет привлечь внимание к благотворительному вечеру, приуроченному к Хеллоуину, в особняке Флиннов, который состоялся вчера. А сегодня был их последний эфир. Он гордился тем, что уже успел сделать для местного детского дома. Уволившись из полиции, Джереми стал частным детективом, а также активно помогал брошенным детям. Он и его братья унаследовали особняк на плантации близ Нового Орлеана, и дела у них пошли в гору. Его фонд собирал большие средства, и на днях он передал деньги местной благотворительной организации. Плантация, где поселились старший брат Эйдан с женой Кендалл, процветала. Младший брат Зак вернулся в их флоридский офис, а он… он подумывал об отдыхе. Податься бы на какой-нибудь остров в океане, понырять для удовольствия, а не по долгу службы, посидеть на пляже, потягивая сладкий фруктовый коктейль…Он хотел было ответить Ровенне что-то резкое, но по привычке сдержался. И чего ей от него надо?Ровенна была шикарной брюнеткой с янтарными глазами — не темно-карими и не светло-карими, а именно янтарными, цвета жидкого золота — в окружении густейших черных ресниц. Ее высокая и стройная фигура приятно округлялась там, где нужно. У нее был низкий с хрипотцой голос, говоривший о чувственности, — идеальный голос для радиоведущей. Жаль, что его программа выходит не на телевидении. Нет, слава богу, что это не так! Иначе никто не обращал бы внимания на него, как и на то, о чем они говорят. Зрители — по крайней мере, мужская их часть — пускали бы слюни, глядя только на нее.«Ну а ты что же?» — иронически спрашивал он себя. Они встречались в эфире в течение двух недель, и все это время он намеренно сохранял дистанцию. Несмотря на то что они с Ровенной были профессиональными бойцами, они могли бы подружиться, против чего она, похоже, не возражала. Они и раньше сталкивались на благотворительных приемах и просто вечеринках, где она всегда находилась в центре внимания, будучи очаровательной женщиной и остроумной собеседницей, Джереми не мог этого не заметить. Она тоже страстно ненавидела несправедливость и помогала нуждающимся. И все-таки что-то сдерживало его.Возможно, память о прошлогодних событиях. Существовала легенда, что якобы их плантации населены привидениями. Раньше Джереми даже находил в этом пикантность, но потом все эти танцы вокруг привидений ему осточертели. Он обожал свою невестку и вовсе не собирался доказывать ей, что привидений не существует, помня, что приключилось с ней на старом семейном кладбище. Однако со знанием дела он мог утверждать, что зло в мире происходит вовсе не от вудуистов, летающих тарелок или призраков.Джереми верил в силу честного труда, науки, логики и следственных методов. А также в плодотворное сотрудничество судебных экспертов и детективов, которые прочесывают местность, часами ведут слежку и мастерски вживаются в чужую психологию. Вот что помогало бороться со злом. Обследовать место преступления было проще всего, потому что убийца всегда что-то прихватывал с собой и что-то оставлял. Конечно, не все преступления удавалось раскрыть, но те, что удавалось, были раскрыты в результате последовательности простых, в сущности, действий.Если следствию вдруг помогал ясновидящий, то лишь потому, что ему либо чертовски везло, либо он был достаточно умен, чтобы выявить и проанализировать улики. Жаль только, что с помощью логики Джереми никак не удавалось избавиться от ночных кошмаров, что уже давно преследовали его. Ему снились плывущие под водой трупы. Детские трупы.Когда он служил водолазом в полиции, ему часто случалось находить в воде разные неприятные вещи. Но только не детей. А однажды их команду срочно вызвали на место происшествия, где под воду ушел фургон, проезжавший по мосту. Река Сейнт-Мери была грязной и порожистой, и фургон утонул в самом глубоком месте. Он первым добрался до цели, открыл заднюю дверь и увидел… детей, крепко пристегнутых к сиденьям, даже не пристегнутых, а привязанных веревками. Все они захлебнулись. Их было шесть человек, от двух до пяти лет, и они жили у приемных родителей, которых интересовали только крупные денежные пособия. Один мальчик с огромными вытаращенными карими глазами особенно ему запомнился. Потом он узнал, что его звали Билли. С тех пор глаза Билли часто снились ему. Иногда Билли снился ему живым — будто Джереми водит его за руку по каким-то холмам и что-то ему рассказывает. Может быть, Билли — его неродившийся сын, которого у него в действительности, возможно, никогда не будет. Или, может быть, Билли укоряет его в недостатках работы попечительских служб? Он не стал ломать голову, но ушел из полиции в частные детективы и решил помогать детям, оставшимся без родителей. И он надеялся, что ночные кошмары со временем оставят его, если не навсегда, то хотя бы на неделю, на месяц, на год… А вообще, на будущее он не загадывал. Он не ходил к гадалкам, не веря ни кофейной гуще, ни линиям на руке. У него не было никаких планов, пока он не приехал сюда.— Джереми? — повторила Ровенна, и морщина пролегла меж ее идеально-округлых бровей. — Простите, но у нас сейчас эфир.Режиссер за стеклом начал обратный отсчет. Они опять представились и гладко перешли к диалогу, как обычно. У нее была легкая и убедительная, впрочем без фанатизма, манера излагать свою точку зрения, что вызывало симпатию. Он и сам иногда ловил себя на мысли, что готов поверить ей. Она говорила, как и писала, — не увлекаясь байками о привидениях, а приводя факты и давая возможность слушателям делать самостоятельные выводы.Материалист Джереми отстаивал рационалистическое устройство мира, в котором все сущее можно увидеть, ощутить, потрогать.— А пульт дистанционного управления?— Ну, это как радио, он работает на определенных частотах.— Но ведь частоты мы не видим и не осязаем, а они есть.— То есть вы утверждаете, что призраки или духи существуют, пусть даже мы их не видим?— Я ничего не утверждаю, но давайте, например, вспомним случай братьев-близнецов Макдональд. — И она рассказала о том, как одного брата ранило в Ираке, а второй брат в Америке это тут же почувствовал и даже показал место, куда угодил осколок. — Это документально подтверждено. — И она выжидающе посмотрела на него.Джереми выбрал обтекаемый ответ.— Как страшно становится, — сказал он, — когда люди начинают верить в магию и всякие порчи. Даже когда случаются якобы чудеса — внезапное излечение от болезни, например, — то это всегда является результатом предварительной работы специалиста, которую мы, как и частоты, не имеем возможности видеть.— Нет, подождите! Даже врачи признают, что положительный настрой помогает выздоровлению, что воля больного к жизни очень важна, — возразила она.Так они и продолжали, пока не настало время для рекламной паузы, после чего в студии стали раздаваться звонки, большинство из которых были адресованы Ровенне. Мужчины признавались, что находятся под впечатлением от ее фотографий, размещенных в Интернете, но были и такие, кто действительно интересовался паранормальными явлениями. Слушатели также обращались к Джереми, благодаря полицию за важную работу по раскрытию преступлений. К досаде Джереми, Ровенна радовалась и таким звонкам, соглашаясь с каждым из звонивших.Так в чем же его проблема? Чего он боится? Он совершеннолетний, обеспеченный и холостой. Он любит женщин. Он не ловелас, но в то же время пока не встретил женщину, с которой хотел бы связать свою судьбу. Да, но сначала он хотел бы посмотреть на особу, которая согласилась бы делить с ним ужасы, которых он навидался за свою жизнь. При этой мысли он едва не рассмеялся, искоса взглянув на Ровенну. Она была неотразима. Если на то пошло, в ней было какое-то волшебство, как будто она знала секрет, как завладеть его душой. И она, черт побери, этот секрет не только знала, но и пользовалась им!Нет, она ни разу не попыталась соблазнить его. Она держалась по-дружески, не более. Казалось, ее не достигают искры, которые всегда электризовали его в ее присутствии. Эфир наконец подошел к концу, и они уже смеялись над своими разногласиями. Джереми даже процитировал Вольтера: «Я не согласен с вашим мнением, но готов жизнь отдать за то, чтобы вы его высказали».Режиссер махнул, впуская в студию диктора новостей. Они вместе вышли в фойе, и вдруг Джереми остановился как вкопанный, пристально глядя в газету, которую кто-то оставил раскрытой на кофейном столике.— Что случилось? — удивилась Ровенна.— Ничего, — солгал он, поднимая голову. — Пустяки.— Ах вот как, — не поверила она, но допытываться явно не собиралась. — Что ж, сегодня был наш последний эфир. Предлагаю по такому случаю выпить. — Она улыбнулась. — Ведь мы больше не увидимся.Услышав это, он, против обыкновения, покраснел. Ему хотелось выпить с ней, да и не только выпить… Но сегодня, как оказалось, у него были очень важные дела. Гораздо важнее вечеринки.— Я был бы рад пригласить вас куда-нибудь, — ответил он, — но… дело в том, что… исчезла одна моя подруга, — он кивком указал на газету, — и мне необходимо срочно выяснить подробности.— У меня ноутбук в машине, — сказала Ровенна, — воспользуемся Интернетом.Он заколебался. У него не впервые возникло чувство, что он стоит на перекрестке и что если он примет ее предложение, то вся его жизнь изменится. Дабы доказать себе нелепость своих страхов, он согласился:— Хорошо. Спасибо!Они попрощались с охраной и вышли. В машине он и вправду быстро нашел то, что его интересовало. Его бывший коллега и друг Брэд Джонстон и его жена Мэри приехали туристами в Салем, штат Массачусетс, и в сумерках отправились осматривать историческое кладбище, где Мэри необъяснимым образом исчезла. Когда прибыла полиция, Брэд колотил в закрытые ворота кладбища и звал жену. Осмотр места происшествия не дал особых результатов. Была найдена лишь сумочка Мэри и ее мобильный телефон, лежащие на одной старой могиле. В заметке сообщалось также, что недавно супруги находились на грани развода, но потом решили сохранить свой брак. Они надеялись, что поездка поможет им укрепить отношения. Брэд был выставлен в неприглядном образе неверного мужа. Хуже всего, что родители Мэри были уверены, что таким образом Брэд избавился от жены. Кто-то предположил, что Брэд, как бывший полицейский, ухитрился убить Мэри и спрятать ее тело где-то на кладбище, чтобы затем разыгрывать роль безутешного супруга.Ровенна, читавшая из-за его плеча, сказала:— Какой кошмар! Ужасные новости.— Я проработал с ним не один год, и жену его хорошо знаю. Да что там, я был шафером на их свадьбе!У них не все шло гладко. Мэри — профессиональная танцовщица и часто уезжает на конкурсы. Но все знают, что ее партнер — гей, и между ними просто ничего не может быть, кроме танцев. Наверное, Брэд заскучал в ее отсутствие… Но, как бы там ни было, это все закончилось, и они решили остаться вместе. — Он на секунду замолчал, осознав, что вывалил перед ней гору информации, хотя она и не просила. — Я ни за что не поверю, что это сделал Брэд. Но по опыту я знаю, что, раз такое случилось, добром оно не кончится. Скорее всего, ее убили, а полиция только напрасно тратит время, копая под Брэда, когда надо искать настоящих преступников.Она печально покачала головой.— Какое все-таки странное исчезновение. В Салеме на Хеллоуин яблоку негде упасть. Неужели никто ничего не заметил?— Вот как? А вы откуда знаете про Салем?Она сухо улыбнулась:— Я родилась в Салеме. Не в самом городе, а в маленькой рыбацкой деревне поблизости.— Да? Я знал только, что вы из Новой Англии. Я, признаться, подумал, что из Бостона, когда читал биографическую справку. Перед вашим приездом ее подготовил ассистент.— В Бостоне я училась. Да где я только не училась, — с улыбкой отвечала она. — Что поделать? Мне многое интересно.Джереми в задумчивости провел рукой по волосам.— Сколько же у вас дипломов, мисс Кавано?— Два. По философии и коммуникациям. И я всегда брала кучу дополнительных курсов: легенды Древней Греции, верования и суеверия римлян, множество курсов по истории. Больше всего меня, конечно, интересовала история моих родных мест. В прежние времена люди верили, что среди них ходит Сатана, устраивали охоту на ведьм. В Европе были казнены тысячи, здесь до такого не дошло, но все-таки… — Она поморщилась. — Мои предки к тому времени уже успели перебраться сюда. Мой пра-пра… не помню какой дед угодил в темницу по обвинению в колдовстве. Семья нашла деньги, чтобы выкупить его, и он уцелел. Но современный Салем уже совсем не тот, что прежде, и ведьмы там изменились.— Ведьмы? — усмехнулся Джереми. — Все понятно: Мэри утащили ведьмы.— Нет, вы не поняли, — не сразу ответила она. — Современные ведьмы и колдуны практикуют виккианство или неоязычество. Нет никакой связи между их занятиями и тем, что, как считалось, делали средневековые ведьмы.— Ох, я вас умоляю, да кто в это поверит? — отмахнулся Джереми.— Между прочим, виккианство — официально признанная религия, — заявила Ровенна с нотками возмущения в голосе. — К примеру, если солдат погибает в армии и его привозят домой хоронить, то на гробу может быть изображен пятиугольник, равно как звезда Давида или крест. Среди моих друзей есть виккианцы.— Ах, простите, — пробормотал Джереми. — Понимаете ли, суеверия только осложняют любое дело…— Но в виккианстве запрещено причинять зло другим людям. Согласно этой религии, тому, кто причиняет зло другому, оно воздается в троекратном размере.— Да, а христиане отправляются за убийство в ад. Однако многих это не останавливает.— Я согласна, но…Джереми вдруг почувствовал, что спорить ему осточертело.— Послушайте, мы все равно сейчас ничего не решим. Почему бы нам не поехать в какой-нибудь бар во Французском квартале?— Вы приглашаете? — спросила она.Да, он приглашал ее, сам не зная почему. Ему нравился звук ее голоса. Ему было с ней интересно. Его тянуло к ней, как любого нормального мужчину. В глубине сознания сидела мысль, что необходимо сохранять дистанцию, но сегодня это было уже не важно. Их программы закончились, и сегодня она уезжала. Их пути больше не пересекутся.— Ну да. Пора бы уже и пообедать, кстати.Они поехали в тихий ресторанчик на Ройал-стрит, где Ровенна заказала себе чай и раков, а он выбрал джамбалайю.— Итак, продолжаем, — сказал он, когда им принесли заказ. — Мне хочется подробнее узнать о современных ведьмах.— Неужели?— Да, правда.Она недоверчиво хмыкнула, изогнув бровь, но затем стала рассказывать:— Общество ведьм Салема возникло в 1970 году, когда в город приехала женщина по имени Лори Кэбот. Сейчас она носит совершенно официальное звание ведьмы. Во времена пуритан им было бы не жить. Однако виккианцы — если тогда были виккианцы — никогда не стали бы практиковать сатанизм, в чем обвиняли салемских ведьм. Дьявол — это христианская концепция, падший ангел. Виккианцы не могут поклоняться дьяволу, потому что в их религии такового не существует. То есть виккианцы не имеют отношения к сатанистам.Джереми мрачно кивнул. Неужели он приехал сюда затем, чтобы выслушивать подобные лекции? Хотя — в каком-то смысле да. Брэд и Мэри поехали в Салем, и Мэри исчезла. Ему нужно было узнать о Салеме как можно больше. И потом — что бы Ровенна ни говорила, она оставалась красивой, очаровательной и сексапильной женщиной. От запаха ее духов у него кружилась голова и учащался пульс.Пусть она никогда не приписывала себе умение читать чужие мысли, но он чувствовал, что она знает, о чем он думает: он не верил, что ведьмы или сатанисты, прошлые или настоящие, имеют отношение к исчезновению Мэри Джонстон.Ровенна улыбнулась:— Вы наверняка полагаете, что только законченные идиоты поклоняются древним и давно забытым богам?— Да пусть молятся хоть банановой кожуре, лишь бы их религия не требовала грабить и убивать.Она рассмеялась. А когда она смеялась, ее глаза были как жидкое золото.— Значит, к виккианцам у вас нет претензий. Как я уже говорила, они не делают зла, потому что зло возвращается к ним в троекратном размере. — Она пожала плечами. — Сомневаюсь, чтобы кто-то знал ответ на вопрос, откуда во вселенной берется зло. Мы все хотим, чтобы преступник был наказан и справедливость восторжествовала — в этом мире или в следующем. По крайней мере, те, кто верит в жизнь после смерти.— А вы, получается, не верите?— Я этого не говорила, — помедлив, возразила она и слегка поежилась.— Мне кажется, вы думаете о чем-то другом.Ровенна с удивлением взглянула на него, а затем грустно улыбнулась:— У нас в Салеме есть одна легенда… поверье о злом духе. Мы называем его Сенокосцем. Это воплощение нечистой силы, нечто вроде черта. Думаю, в нем соединились представления об источнике зла в языческих культах, а именно культах североамериканских индейцев, и в христианстве. Когда кто-то исчезает, когда случается нечто жуткое и необъяснимое, говорят, что это проделки Сенокосца. Согласно легенде, у него нет ни рогов, ни хвоста, он вообще с виду не страшен. Он носит венок из осенних листьев и плащ с капюшоном цвета земли. И он очень высокий, просто огромный.— И он похищает молодых женщин? — спросил Джереми.— Да… признаться, я не в курсе, когда возникла эта легенда. Наверное, несколько веков назад. Тогда, после первых расправ над ведьмами исчезли несколько красивых девушек. Их так и не нашли. И колонисты, наслушавшись индейских сказок, решили, наверное, что виноват Сенокосец, похищающий души людей.— Только не говорите, что это Сенокосец утащил Мэри, — усмехнулся Джереми.— О нет, ничего такого я не говорила. Просто, знаете… В Новой Англии существуют легенды на все случаи жизни. А если вы спросите моего мнения, то я вам скажу, что где-то там бродит настоящий убийца из плоти и крови, не менее жестокий, чем Сенокосец.В этот момент у Джереми зазвонил телефон. Еще не взглянув на номер, он знал, что это Брэд. Так оно и было. Он извинился и вышел.Ровенна сидела, поигрывая соломинкой в бокале и жалея, что не сообразила быстро попрощаться, когда раздался звонок. У нее было неприятное чувство, что это звонил Брэд. Неприятное оттого, что она догадывалась, как события будут развиваться дальше. Брэд попросит Джереми о помощи, и тот помчится в Салем.При этой мысли сердце у нее в груди тяжело подскочило. Что ж, пусть приезжает, они все равно не встретятся. Она ему не нравится, и он не станет ей звонить и назначать свидания. Но это не поможет! Ей позвонит детектив Джо Брентвуд. Можно себе представить, какие глаза будут у Джереми, когда он ее увидит, и как он разозлится. И подумает или даже скажет: «Отлично! Мой друг попал в беду, а вы вместо того, чтобы вести расследование, обращаетесь за помощью к шарлатанам!»— Что-нибудь еще, мэм?Ровенна, погруженная в свои мысли, от испуга едва не подскочила, услышав голос официантки.— Нет, спасибо. Принесите счет.Расплатившись, она выскользнула на улицу и поспешила к машине. Ничего, с ним не случится удара, когда он увидит, что ее нет. К тому же ей было известно, что, будучи владельцем третьей части поместья Флиннов, Джереми там не живет, а предпочитает жить в городе. Отсюда до его гостиницы на другой стороне Джексон-сквера было рукой подать.Сама она остановилась в конце Ройал-стрит, за несколько кварталов. По дороге она все думала, что отныне станет разрываться между мечтами о нем и страхом, что он приедет в Салем. И надеждой…Поднявшись к себе в номер, она села на кровать, не зная, чем заняться. Все ее вещи были давно собраны… Когда зазвонил телефон, она от неожиданности вздрогнула. Наверное, это Джереми — хочет знать, почему она убежала от него даже не попрощавшись. Но это была Кендалл.— Ты завтра уезжаешь и даже не позвонила? — с укором начала Кендалл.Ровенна тут же устыдилась. Кендалл была ее давняя подруга, с которой она познакомилась в магазине «Чай и Таро». Кендалл недавно продала свой магазин коллеге. чтобы полностью посвятить себя семье и любительскому театру, о чем мечтала еще со студенческих времен.— Я как раз собиралась звонить, — ответила Ровенна. Она ведь не уехала бы, не позвонив, верно?— Приезжай сегодня к нам на ужин.Ровенна огляделась вокруг и хотела было соврать, что у нее не собраны вещи, что ей надо сделать еще тысячу дел перед отъездом, но… Отмахнуться от Кендалл она не могла. Пусть она замужем за братом Джереми, их дружба стоит дороже.— А я только что пообедала, — сказала Ровенна.— Не волнуйся, мы не станем насильно заставлять тебя есть, — пообещала Кендалл.— Хорошо, — рассмеялась Ровенна, — спасибо. Тогда я приеду сказать вам последнее прощай.— Эй, не говори так.— Извини, я имела в виду — попрощаться перед отъездом.— Здорово!— А вы, кстати, выбирайтесь ко мне на День благодарения.— Ой, сейчас это трудно. У меня маленькие дети как раз играют свой первый спектакль на День благодарения. Но мы с Эйданом приедем как-нибудь потом, обещаю! А сейчас давай к нам. Ты ведь, наверное, уже собрала вещи? У тебя ранний рейс?— Нет, около двенадцати.— Ну и хорошо, — обрадовалась Кендалл. — Двигай сюда. А еще лучше будет, если за тобой заедет Джереми. Он собирался о чем-то поговорить с Эйданом.— Нет, нет! Я сама! Может быть, мне вообще лучше не ездить, а, Кендалл? Я не успела…Но Кендалл уже положила трубку.Замечательно. Просто великолепно.Что ей было делать? Оставалось подчиниться судьбе.Телефон снова зазвонил. Она страстно желала, чтобы это была Кендалл, но, конечно, ее желаниям не суждено было сбыться. Это был Джереми.— Говорят, я должен за вами заехать. Через час вам подходит?— Подходит. Но я не уверена, что поеду.— Придется. Вы оплатили счет в ресторане, и я вам должен. Так что я оплачиваю машину. Извините, что я заболтался и вы меня не дождались.Она молча поморщилась. Жаль, что он так поздно начал расточать ей любезности. Ах, если бы на пару недель раньше!— Итак… через час? — уточнил Джереми.— Хорошо, спасибо.Завершив разговор, Ровенна подумала и позвонила Джо Брентвуду.— Привет, — обрадовался он. — Так ты точно завтра возвращаешься? Я припас для тебя одно дельце.— Джо, почему ты не скажешь, что очень по мне соскучился и рад моему возвращению?— Я по тебе соскучился и рад твоему возвращению, и у меня для тебя интересное дело.— Это дело о пропавшей жене одного туриста по имени Брэд Джонстон, верно? — спросила она с чувством обреченности.— Черт побери, ты и впрямь ясновидящая, медиум!Нет, она не была медиумом. Она не умела общаться с духами. Но иногда у нее бывали прозрения — когда она долго о чем-либо размышляла и пыталась понять. Может быть, было что-то в ее подсознании, отличавшее ее от прочих, обострившемся за время ее исторических и мифологических изысканий. И пусть она описывала разные необъяснимые случаи и отличалась особой проницательностью в том, что можно было объяснить, она бы не назвала это даром ясновидения. Что бы там о ней ни говорили, на самом деле она всего лишь задействовала все свои чувства и разум, чтобы увидеть возможности и сделать выводы на основании доступных фактов. Еще она тщательно следила за тем, чтобы об ее участии в расследовании преступлений не пронюхали журналисты.— Ах, Джо, брось! Я прочитала об этом в газете. И я знаю… человека, который имеет к этому определенное отношение.— Кто же это?— Автор программы, который меня сюда пригласил. Раньше он работал с Брэдом Джонстоном.— Детектив, значит? — Подобно большинству копов, Джо не любил частных детективов.— Да.Молчание Джо ясно говорило о его реакции.— Он хороший парень, Джо.— Да-да. Ладно, до завтра. Подожди-ка, а зачем ты мне звонила?— Насчет дела Джонстонов.— Но раз ты читала газету, тебе известно не меньше моего.— Но…— Ладно, до завтра. Приедешь — тогда поговорим.— Идет.Она дала отбой. Поскольку ее родители умерли, а братьев и сестер у нее не было, Джо был ей вместо семьи. Его жена давно умерла от рака, а единственный сын, жених Ровенны, погиб, служа в армии за границей. Хотя Джо был его отцом, именно он первым сказал ей, что жизнь не закончилась. Он был ей благодарен за память о Джонатане, но тот давно лежал под могильной плитой, зарастающей мхом. Он говорил ей, что она должна строить новую жизнь. Джо работал следователем в окружном отделении полиции.* * *Ее следовательская «карьера» началась одним холодным зимним вечером за чашкой кофе, когда они обсуждали недавнее убийство. Она попросила его показать место преступления, а по дороге он рассказал ей о жертве. Тридцатичетырехлетняя Санни Шумейкер пребывала в депрессии, поскольку ее недавно уволили из агентства недвижимости, где она последние годы работала. Они с несколькими бывшими коллегами пошли в бар. После нескольких порций спиртного она засобиралась домой, говоря, что с ней все в порядке. Ее нашли с ножом в спине у ограды старой тюрьмы. Поскольку ее сумочка исчезла, главным предполагаемым мотивом было ограбление. Преступник не оставил никаких улик, кроме нескольких волос на одежде жертвы, но от них немного толку, поскольку не было подозреваемых.Ровенна, стоя там и закрыв глаза, попыталась представить, как все происходило. Жертва не слышала шагов нападавшего и потому не обернулась. Она не пыталась защищаться, не прижимала к себе сумочку. Но разве грабитель не постарался бы первым делом ограбить ее? Обычно похитители женских сумок не вонзают своим жертвам нож в спину.Бар, где последний раз видели Санни, находился неподалеку. Местные жители часто заглядывали туда после работы. Ровенна отправилась в бар следующим вечером. Там она села на тот же табурет у стойки, что и Санни — как сказал ей бармен, и стала внушать себе, что она Санни. Мужчина в пиджаке и галстуке, сидевший за столиком вдвоем с приятелем, подошел и сел на соседний табурет.Бармен приготовил ему коктейль, тот выпил и ушел, оставив бокал на стойке. Когда бармен отвернулся, Ровенна схватила бокал и сунула его в карман, в тот же вечер передав его Джо. Это было первое звено в цепи улик, и в конце концов Джо вышел на преступника. Им оказался брокер из конторы Санни, обворовывающий своих партнеров. Санни ничего не знала о его махинациях, но он подозревал, что знает, и сначала добился ее увольнения, а затем и убил, боясь, как бы она не заговорила.После этого случая Джо и решил, что Ровенна — медиум, и, как она ни старалась, ей не удалось переубедить его. Правда, она обладала способностью влезать в чужую голову, но в этом не было ничего загадочного. Джо начал обращаться к ней за помощью в сложных случаях, причем она заставила его поклясться, что он ни словом не проболтается о ней журналистам. Некоторые из его коллег знали, что он советуется с девушкой, однако никто не знал о ее способностях. В полиции она всем нравилась, и, вопреки возможному гневу Джереми, она питала надежду помочь им найти пропавшую Мэри.Ровенна встала и откинула волосы, пытаясь представить себя на месте Мэри Джонстон.Она закрыла глаза. Она хорошо знала кладбище и могла вообразить его во всех подробностях. Она ощутила морской бриз у себя на лице — прохладный осенний бриз, увидела опавшие разноцветные осенние листья. Она стояла, внушая себе, что она Мэри, проникаясь атмосферой кладбища и красотой осеннего дня, как вдруг будто черная стена обрушилась. Возникшая в ее сознании картина подернулась дымкой и исчезла. А затем она снова очутилась среди кукурузных полей, среди кошмара, что приснился ей накануне. Но она не была ни ребенком, ни Мэри, она была сама собой. Она бежала и бежала, и пугала качались над полем. Она бежала к самому жуткому из них. А за шеренгой пугал маячило еще что-то. Нет, кто-то. Фигура в темном одеянии, темная тень… Сенокосец…В дверь громко постучали. Она встрепенулась, будто заслышав звонок будильника. Ее глаза распахнулись, и кукурузные поля исчезли. Она тряслась как осиновый лист, руки по бокам сжались в кулаки, ладони вспотели.— Ровенна?Это Джереми приехал, чтобы забрать ее. Как она обрадовалась! И не только возможности побыть с ним, но и потому, что боялась добежать до пугал. Нет, она не просто боялась. Она боялась смертельно.Глава 3Когда Ровенна открыла дверь, Джереми сразу понял, что с ней что-то не так. Пусть у него не было дара ясновидения, но он отлично видел напряжение в ее чертах и пульсирующую на шее вену. Испуг на бледном лице сменился фальшивой натянутой улыбкой.— Привет. Ой, извините, что вам пришлось за мной заезжать, я и сама могла бы добраться, — сказала она. — Я сейчас… только возьму сумку. И пиджак.Она отвернулась, чтобы взять вещи, а он окинул взглядом номер. Ничего, ему понравилось… Особенно понравилась огромная кровать под балдахином, но он быстро призвал свои блудные мысли к порядку. Он и раньше как-то заезжал за ней, лишь не поднимался в номер. Зачем же сейчас ему это понадобилось?Ровенна молча смотрела на него, с сумкой и пиджаком в руках.— Что случилось? — спросил Джереми.Она не стала убеждать его, что все в порядке.— Я знаю следователя, который ведет дело об исчезновении вашей подруги.— Что? — удивленно переспросил он.— Я не хочу, чтобы это стало для вас сюрпризом… когда вы узнаете. Его зовут Джо Брентвуд, и он мой друг.Этого он никак не ожидал и почувствовал, как новая стена недоверия растет между ними. Не по ее вине, по его собственной.— А… вы откуда узнали?— Я ему позвонила.— Понятно. Но почему… почему вы ему позвонили? С чего это вдруг? — допытывался Джереми с таким недоверием в голосе, что ему самому стало неловко.— Я видела, как вы обеспокоились, — отвечала она, глядя в сторону, — и решила позвонить Джо, спросить, что происходит. Ну так мы идем? — Она скользнула мимо и направилась к лифту.— Что? — не понял он, двинувшись следом.Пока они спускались в лифте, она молчала. Они сели в машину, и тогда Джереми снова спросил:— И что же сказал ваш друг?— Вы хотите услышать правду? — уточнила она.— Хотелось бы.— Он не любит частных детективов.Джереми рассмеялся:— То есть он предпочитает медиумов? Да, влип я в историю… Маленький город, враждебно настроенная полиция, ведьмы, колдуны — просто великолепно!Видя, что она поджала губы, Джереми мысленно чертыхнулся. Он не хотел обидеть ее, просто брякнул не подумав. Он и вправду страшно волновался.Бедный Брэд совсем раскис и умолял о помощи. Дела его были плохи. В полиции ему никто не верил, кроме полицейского по фамилии О'Рейли, который, впрочем, не пользовался авторитетом у коллег. Остальные — особенно приятель Ровенны — смотрели на него как на убийцу. Когда женщина умирает насильственной смертью или исчезает без следа, первое подозрение всегда падает на мужа или партнера. Брэд и сам был коп, он знал статистику. Сколько раз они с Джереми натыкались на тела женщин, которых убили те, кто якобы должен был любить их. Простая логика подсказывала салемским полицейским, что Брэд и есть убийца, тем более что именно он видел ее последним.— Вы собираетесь в Салем? — спросила Ровенна.— Да, собираюсь. Извините, — проскрипел Джереми, поскольку извинение далось ему нелегко.— Джо Брентвуд — хороший человек, — продолжала она.— Я уверен в этом.— Я не шучу. Если вы будете сотрудничать с ним, он будет сотрудничать с вами.— Надеюсь, — буркнул Джереми, хотя на этот счет у него были сомнения.Повисла напряженная тишина. Джереми пытался придумать тему для разговора, но на ум ничего не шло. А ведь совсем недавно они так дружески болтали, и он рассказал ей столько всего про Брэда и Мэри, но теперь… Ну и пусть. Завтра она уезжает, и они больше никогда не встретятся. Только бы быстрее доехать до плантации. Чертовски долгая дорога!— Джо Брентвуд когда-то едва не стал моим тестем, — вдруг сообщила Ровенна, будто решившись наконец выложить все. — Я собиралась замуж за его сына Джонатана — он погиб, разбился на вертолете. Он служил в армии. Мы с Джо до сих пор друзья. Не подумайте, что если он из Салема, то уповает лишь на помощь ясновидящих, или что он плохой сыщик. Он сам не виккианец, и ему нет дела до того, кто и какую религию исповедует. Для него главное, чтобы люди соблюдали закон.Он был ошеломлен ее внезапным нападением. И хотя ее голос звучал ровно, это был несомненный вызов.— Простите, — глухо пробормотал Джереми и вдруг неожиданно для себя продолжил: — Значит, он уважает всех людей, кроме частных детективов?Она в отчаянии вздохнула, а он пожалел о своих последних словах. Иногда все-таки лучше молчать, чем говорить.Наконец они прибыли на плантацию Флиннов. При виде большого белого дома Джереми всегда испытывал гордость и удовольствие. По иронии судьбы именно Эйдан когда-то настаивал на продаже дома, не желая возиться с ремонтом, а теперь он жил там с Кендалл, и они превратили старый особняк в отличное современное жилище.Подъехав ближе, Джереми заметил на стене афишу спектакля на День благодарения, в котором были заняты местные младшие школьники. Ему приходилось видеть Кендалл за работой: она умела увлечь каждого ребенка. До встречи с Кендалл его старший брат был угрюмым и мрачным типом. Первая жена Эйдана погибла в автокатастрофе, с ней погибло и все его жизнелюбие. С появлением Кендалл все переменилось, и Флинны были ей за это благодарны. Жаль только, что она не рассказала ему больше о Ровенне.Они остановились на подъездной аллее, изгибающейся элегантным полукругом, и вышли из машины. На крыльце их встречала Кендалл.— Эй! — Она обняла их и расцеловала. — Спасибо, что привез Ровенну, Джереми. Входите! Эйдан в конюшне. Ужин ждет вас. Джамбалайя в качестве прощального угощения для тебя, Ровенна.— Замечательно, — сказал Джереми, предпочитая не упоминать о том, что он только что ел джамбалайю, и надеясь, что Ровенна тоже будет помалкивать. — Пойду приведу Эйдана.И он отправился в конюшню, превращенную в театральный зал. Кабинет Эйдана находился в чулане, где раньше хранилась амуниция. Теперь там стоял стол красного дерева, а также стулья, компьютер, телефон и факс.— Привет, — сказал Эйдан, увидев его, — я сделал все, как ты просил. Я узнал все, что смог, о событиях того дня в Салеме.— И?Эйдан покачал головой:— Ничего из ряда вон. Было несколько случаев сексуальных домогательств, пара пьяных дебошей и еще инцидент в магазине, когда одну покупательницу пришлось силой вытаскивать на улицу после закрытия. Вот и все происшествия. Когда ты уезжаешь?— Завтра. Угодил же Брэд в переделку.Эйдан угрюмо молчал, глядя в компьютер.— Что такое?— Советую тебе не пренебрегать любой возможностью, какой бы невероятной она ни казалась.— Ты же меня знаешь — я профессионал.— Я знаю. Но тебе нужна синица в руках — железные улики. Не стоит отмахиваться от доказательств, которые выглядят не так надежно.«Эйдан изменился, — подумал Джереми. — Как ни крути, а он все-таки женат на бывшей гадалке, хотя Кендалл всегда утверждала, что она скорее актриса и психолог». И все-таки она верила в то, что на плантации обитают добрые духи. Она говорила об этом вслух — после того, как едва не погибла от рук реального убийцы в тайной пещере под семейным склепом. Но Эйдан…Джереми любил и уважал Эйдана как никого на свете. Им с Заком Эйдан заменил родителей. Он всегда твердо стоял на земле и верил только в то, что видел.Но… он тоже побывал в том подземелье и, похоже, немного сдвинулся. Он впал в депрессию после смерти первой жены, а тут еще и Кендалл едва не погибла у него на глазах. Поэтому Джереми не хотел спорить с братом. У каждого есть свои демоны и свои способы борьбы с ними. Если Эйдану нравилось верить в духов или ангелов-хранителей, невидимой рукой уберегающих людей от зла, то это было его дело.— Конечно, Эйдан. Обещаю, что буду держать ухо востро!Кендалл оглянулась через плечо, хотя в кухне они были одни.— Джереми успел рассказать тебе обо всем, верно? О его друзьях в Салеме?Ровенна кивнула, а Кендалл, поежившись, продолжала:— Боюсь, что Мэри Джонстон убили. Я знаю, что Джереми тоже этого боится. Он позвонил Эйдану и попросил его навести справки. Джереми убежден, что Брэд говорит правду, он ведь знает его как облупленного. Да и зачем ему врать? — Она замолчала и снова оглянулась, будто Джереми мог тайком пробраться в кухню, чтобы их подслушивать. — Ровенна, мы с тобой никогда это не обсуждали, но я знаю совершенно точно — духи существуют. И они могут нам помочь. Надо только им позволить.Ровенна молча смотрела на подругу. Кивнув, Кендалл продолжала:— Ровенна, ты пишешь книги о невероятных вещах, необъяснимых для логики и науки…— Да, но… Кендалл, я никогда ничего не утверждала. Я никогда, к примеру, не писала, что дух способен войти, сесть за стол, пить чай и обсуждать погоду.— Да я разве об этом? — вздохнула Кендалл. — Ты могла бы помочь следствию, как ты делала это раньше. Надеюсь, ты поможешь Джереми.«Да уж, — подумала Ровенна, — поможешь ему. Ему не нужно ничьей помощи, ему нужны голые факты и железные аргументы, мэм».— Ну… я попробую, — неуверенно пообещала она.— Иногда духи являются во сне, — сказала Кендалл.Да, во сне. В кукурузе. Среди пугал и ворон, терзающих человеческие трупы.— Тебе не снились какие-нибудь необычные сны в последнее время, Ровенна? — спросила Кендалл.Ровенна вздрогнула и вскочила со стула.— Ой, кажется, что-то сбежало на плите! — притворно воскликнула она.В этот момент вошли Эйдан и Джереми. Эйдан обнял Кендалл и поцеловал.За ужином они болтали о всякой всячине, но, провожая ее к машине, Кендалл шепнула:— Слушай свои сны. Обещай мне!— Обещаю, — сказала Ровенна, вспоминая ужасы, что преследовали ее во сне.Джереми собирался проститься с Ровенной у гостиницы. Он помог ей выйти, открыл для нее дверь в фойе, но прощаться отчего-то не торопился. Она поблагодарила его за поездку, а он все не двигался с места. Тогда она предложила:— Может быть, подниметесь? У меня есть кофе и чай. А в мини-баре найдется пара бутылок пива.— Нет, спасибо — нам ведь завтра уезжать. Я должен собраться. Мы с вами еще увидимся. Спасибо еще раз.— Спасибо, что подвезли меня, — сказала она.Они молча стояли у двери. Он поймал себя на том, что вспоминает каждый их эфир, когда он сидел напротив Ровенны в студии, вдыхая ее духи. Он видел янтарные огни в ее глазах — в глазах, где мог бы утонуть. И внезапно, после всех попыток отдалиться, ему захотелось быть рядом. Коснуться ее кожи, чтобы ощутить, насколько она гладкая, узнать, правда ли ее волосы из шелка, как он представлял в мечтах, и проверить, с той ли страстью она отдается, с какой произносит речи.— Пожалуйста. Я и сам был очень рад вас подвезти.— Что ж, до свидания.И с этими словами она повернулась и пошла в гостиницу.Было еще рано. На Бурбон-стрит все бары еще работали, играла музыка. Ровенна подумала, не пойти ли ей куда-нибудь выпить и послушать джаз, но затем решила, что лучше принять душ и ограничиться пивом. Она устала, ей нужно было хорошенько выспаться. Но как она боялась вновь увидеть свой кошмар!Кендалл совершенно серьезно говорила ей, что духи являются во сне, а она боялась спать. Она смотрела телевизор, пока не начали слипаться глаза. Когда она протянула руку за пультом, чтобы выключить телевизор, в дверь постучали. Ей не нужно было открывать дверь, чтобы узнать, кто это. Она знала, что за дверью стоит Джереми Флинн. Сердце грохотало, как молот. Щеки жарко вспыхнули. Сны бывают разные…Он стоял, прислонившись к притолоке, и в первое мгновение у него было такое удивленное лицо, будто он не ожидал ее увидеть. О чем он, интересно, думал, стоя под дверью ее номера? Что он сошел с ума? Что ему нужно возвращаться к себе?— Вы не должны открывать дверь, не спросив, кто там, — наставительно проговорил он.— Я знала, что это вы, — ответила она.— Вы ясновидящая? — тихо спросил он.— Я знала, — повторила она, надеясь, что он пришел не поговорить.Нет, он пришел явно не за этим.Она втащила его в темный номер, где горел лишь светильник в ванной, чему она была рада, потому что так они не могли видеть лица друг друга. Меньше всего ей хотелось бы сейчас всматриваться в выражение его лица, гадая, что у него на уме.Легкое кимоно, которое она накинула после душа, скользнуло на пол. Обхватив ладонями его лицо, она приподнялась на мысках, нашла губы и поцеловала его. Сильные, крепкие руки Джереми обняли ее, а губы страстно слились с ее губами, язык погрузился глубоко в рот, возбуждая в них пьянящее и опасное чувство.Ровенна позорно трусила. А вдруг она разучилась заниматься любовью? Хотя говорят, что это как ездить на велосипеде — если раз научишься, то на всю жизнь. Да, но бывают же случаи… А вдруг она упадет? Вдруг она будет неуклюжей?А тем временем его руки бродили по ее спине и рот, горячий и мокрый, терзал ее рот внутри и снаружи. Потом он вдруг отступил, хрипло дыша, мотнул головой, откидывая с лица спутанные ее руками волосы цвета бронзы. Она испугалась: подумала, что зашла слишком далеко, слишком жадно и глупо себя повела. Но он лишь вытер пот со лба, а затем снова впился губами ей в губы, так что ее словно током ударило, а руки сами нашли его джинсы и стали дергать за «молнию».Дальше все было как в тумане. Она только помнила его руки на своем лице, плечах, груди — повсюду. Одежда была сброшена, и они повалились на кровать, где оказалось, что реальность с Джереми превзошла все ее мечты. Его губы следовали за руками. Они ласкали друг друга лихорадочно, отчаянно, стремясь приблизить момент наивысшего блаженства и одновременно отдалить его. Они были сразу бесстыдны и робки, торопливы и медлительны. Она долго лежала словно в забытьи, отдавшись на милость его проворного, дразнящего языка, а когда ощутила на себе тяжесть его тела, ее веки распахнулись, и ее пронзил взгляд его серых штормовых глаз.И от этого взгляда, как от первого прикосновения, ее словно обожгло горячим ветром. Он проник в нее глубоко и уверенно, и они отдались страсти, двигаясь сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее. Ее ногти впивались в его спину, зубы щипали кожу плеч, а губы покрывали поцелуями шею. Она растворилась в грохоте их сердец, в хрипе их дыхания и в ритме их движений, вечном, как сама жизнь. Взрыв, что потряс ее, был точно буря в пустыне. Его тело в последний раз напряглось каждым мускулом, а затем со стоном обмякло поверх нее. Так они лежали, переплетя пальцы, слушая затихающий грохот в груди. Наконец все стихло, и в темноте явственно раздалось тиканье часов. Холодок пополз по ее обнаженному телу. Надо было бы что-то сказать, но слова не шли на ум. Джереми откатился на бок, продолжая обнимать ее одной рукой.— Ты знаешь, как долго я себя сдерживал? — прошептал он.— А я-то думала, что тебе не нравлюсь, — тоже шепотом призналась она.Она была благодарна ему за тихий, приглушенный смех, за прикосновения пальцев, ласкающих ее скулу и подбородок, будто запоминая очертания ее лица. Его глаза — сейчас дымчато-серые, туманные — смотрели на нее, будто не верили, что такая глупость могла прийти ей в голову. А она гадала, доведется ли ей когда-либо узнать его по-настоящему, узнать, откуда он черпает свою силу, страсть, решительность, уверенность в себе… Затем она испугалась, вспомнив, что просто слишком долго пробыла вне игры. Она придает чересчур важное значение случайной связи, и тайны его сознания предназначены совсем не для нее. А на самом деле ей стоит радоваться, потому что он не был с ней груб и не вскочил сразу же после секса, спеша одеться и уйти.— Я тебя до смерти боюсь, — вдруг сказал он.— Меня? — изумилась она.— Тебя.«Потому что я ненормальная?» — подумала Ровенна про себя, а вслух прошептала, страшась услышать ответ:— Почему?— Потому что ты… это ты! — засмеялся он. — И я этому рад. — Он крепче обнял ее. — Знаешь, я чувствовал себя как дурак, когда пришел сюда.— Да уж ладно. А я-то как запаниковала, открыв дверь.— Да? Ты хорошая актриса.— Спасибо.— Когда твой самолет? — спросил он со вздохом.— В полдень. А твой?— В одиннадцать тридцать. Хочешь, дождусь и подвезу тебя?— О, не стоит меня ждать, я возьму такси.— Я знаю, что возьмешь, но тебе хотелось бы поехать со мной?— Да, конечно, если ты не торопишься. Но… тебе не обязательно подвозить меня до самого дома. Я выйду раньше, потому что мне нужно… повидать друга.«И надо же так фальшиво врать», — подумала она, хотя это была не ложь, а скорее полуправда.— Навестить друга-сыщика, верно? — спросил он тоном, не лишенным резкости.Она хотела сказать, что представит их друг другу, но у нее вырвалось, прежде чем она успела прикусить язык:— Ну и что? Я обещала позвонить сразу, как прилечу. Но я с удовольствием поеду с тобой, — продолжала она, понимая, что это звучит нелепо, особенно учитывая ее настоящее положение.— Отлично. Буду признателен тебе за компанию. Заодно и дорогу покажешь.Он начал подниматься, но Ровенна, к своему удивлению, удержала его:— Тебе не обязательно сейчас уходить.Он оглянулся, пожал плечами, и улыбка медленно расползлась у него на лице.— Ладно, я останусь.Он снова лег и припал к ее губам.«Заниматься любовью легко, — думала Ровенна, — гораздо легче, чем я ожидала. Уж, во всяком случае, легче, чем ездить на велосипеде после долгого перерыва».Потом она заснула. Когда ей снова привиделось кукурузное поле, она попыталась прогнать этот сон. «Нет, пожалуйста, не надо… не надо сегодня. Пусть сегодня я буду с ним, только с ним!» И словно в ответ на ее просьбу в поле появился Джереми. Теперь она была не одна, они были вдвоем.— Покажи мне, — попросил он.— Нет, — ответила она, но прервать течение сна было не в ее власти.Они побежали вместе. Она знала, что ждет их впереди, она уже видела эти злобные пустые глазницы и пыталась остановиться, но не могла. Все, что она могла, — это умоляюще заглядывать ему в лицо. Его серые глаза потемнели, как небо у них над головой. Скоро их поглотит тьма. Она услышала крик первой вороны, что летела к ним злой черной тенью среди клубящихся серых облаков.— Бежим, — твердил он ей, — бежим!И они бежали.— Ровенна!Она вздрогнула и проснулась. Джереми склонился над ней, легонько потряхивая ее за плечо. Она уставилась в его встревоженные глаза. Сон растаял. «Черт побери эту Кендалл», — думала она. Прислушиваться к своим снам? Вот только этого ей не хватало.— Извини, — вздохнула она.— Страшный сон приснился? — сочувственно спросил он, думая, вероятно, что первое впечатление его не обмануло и он спит с сумасшедшей.— Д-да, — ответила она, — извини, что разбудила.— Мне все равно пора уходить.Внутренний холод пронзил Ровенну, заставив крепко прильнуть к нему, но она тут же отпустила руки, рассмеялась, хотя ей было совсем не до смеха.— Извини. Наверное, уже утро?— Да, почти половина седьмого, а мне еще собираться в дорогу.Он легко поднялся с постели, не стесняясь своей наготы. Наверное, это ему было не впервой. Она рассматривала его, пока он одевался, любуясь широкими плечами. В просветы между шторами сочился утренний свет. Она сразу испытала облегчение: день был ей теперь куда милее ночи. В джинсах и свитере он присел на краешек кровати, чтобы надеть носки и туфли.— Тебе нужна помощь? — услышала она.— Помощь? Ты о чем?— О твоем кошмаре. Расскажи мне, что тебе приснилось.— О нет, я уже не помню.— Да ну?— Все в порядке, правда. — Она заставила себя рассмеяться.Он поцеловал ее в губы — слегка, а потом глубже.— Что ж, тогда до встречи в Бостоне. Как получишь багаж — позвони. Я подберу тебя на машине.— Хорошо, спасибо, — улыбнулась она.К ее облегчению, он не задержался и не стал допытываться о том, что ей приснилось, только попросил:— Запри за мной.На пороге он, однако, помедлил.— Пусть я очень благодарен тебе за то, что ты открыла мне дверь, больше так не делай. То есть не открывай двери, если не знаешь, кто там.Когда он ушел, она вскочила с кровати, закрыла дверь на замок и включила все лампочки в номере, включила вдобавок телевизор и только потом пошла в ванную. Стоя под душем, она думала, как найти дверь, которую можно захлопнуть и не пускать к себе ночные кошмары. Да вот только… Она боялась, что кукурузные поля не снились ей, а были самые что ни на есть настоящие.Глава 4Аэропорт Логан не был из числа любимых аэропортов Джереми, но на этот раз пересадка не только прошла без задержек, но и самолет прибыл на десять минут раньше. Он быстро забрал зарезервированную машину, и когда раздался звонок Ровенны, он был готов ее встретить. Благодаря отличному знанию ею дороги и четким указаниям они были в Салеме задолго до времени, на которое Джереми назначил встречу с Брэдом. Джереми собирался подбросить Ровенну до дому, но она уверяла, что позже ее подвезет Джо. Вместо того она предложила прогуляться по центру города, поскольку он хотел осмотреть кладбище. Она показала ему несколько самых интересных могил, и они разбрелись в разные стороны.Кладбище находилось на перекрестке туристических троп. Рядом располагалось несколько музеев и главная торговая улица. Он нашел, что вопреки современному окружению само кладбище ничуть не впитало дух современности. Было что-то совершенно особенное, что-то пронзительное и неотступное в этих камнях. Поблизости матери выгуливали своих младенцев, отцы шикали на детей, напоминая об уважении к мертвым. Раздавалось торопливое бормотание экскурсовода, спешащего закончить свой рассказ. Джереми его не осуждал — ведь осенью рано темнеет и хочется быстрее покинуть место, настраивающее на печальный лад. Особенно сейчас.Стремительно надвигались сумерки. Сказать, что сумерки опускались, было бы неверно: темнота клубами поднималась с земли и сходила с неба, туман серебрил старые плиты.Остановившись у камня, где обнаружили сумочку и телефон Мэри Джонстон, Джереми попытался представить, каково было тут на Хеллоуин — в городе, где прошлое соседствует с настоящим. Сколько маленьких фей и монстров расхаживало по улицам… Да и многие взрослые, наверное, не отставали от детей. Но Хеллоуин закончился, и с его уходом сменились ритм и настроение, как сменяются времена года. Сейчас в воздухе уже чувствовалось приближение Рождества.Однако магазины, по крайней мере, напоминали о том, что до Рождества предстоит отпраздновать День благодарения: в витринах можно было видеть тыквы, рога изобилия, фигурки пилигримов и картины, изображающие пирующих индейцев и поселенцев. Местные фермеры убирали поля.И как такое возможно — чтобы человек незамеченным растворился в городе полном туристов? Пусть Мэри похитили на кладбище, в сумерках, но дальше-то что?— Как здесь чудесно, правда? — окликнула его Ровенна.— Это кладбище все-таки.— Я хотела сказать — красиво.Он увидел, как она, наклонившись, набрала охапку листьев и подбросила их над головой. В своем черном бархатном плаще и с распущенными по плечам черными волосами она походила на языческую богиню, которая стоит, радостно подставив лицо дождю из разноцветных листьев. Скульптор мог бы изобразить ее в виде статуи на празднике осени, хотя едва ли у него получилось бы передать восторг на ее лице и во всей фигуре.Джереми отчего-то вдруг заволновался, будто испугавшись за нее. Но почему? Наверное, сказывалось общее волнение последнего дня.Другая женщина без следа исчезла прямо на этом самом месте, где они стояли. И все же сейчас, глядя на Ровенну, он подивился глубине своей тревоги.С тех пор как они познакомились, ему не раз приходилось удивляться. Сначала удивляла собственная враждебность. Джереми не понимал, в чем дело: он хорошо относился к Кендалл, которая раньше зарабатывала гаданием на картах. Но Ровенна… Она была другая… Затем почувствовал, что его тянет к ней, и стал намеренно отдаляться. А теперь… Самое невероятное, что они были здесь вдвоем. Теперь все переменилось. Еще вчера, когда ехал к ней в гостиницу, он знал, что именно так и произойдет. Знал, когда подходил к ее двери. Он знал, что если не остановится, то его жизнь изменится, он встанет на опасный путь, грозящий потерей независимости, и обратного хода уже не будет.Ничто не имело значения. Он должен был прийти к ней, пусть даже она хлопнет перед его лицом дверью. Но она этого не сделала.Он рассматривал ее. Природа наградила ее фарфоровой кожей и идеальными чертами лица, на котором выделялись ее золотистые глаза. Стройность ее тела манила его, даже будучи скрытой под просторным плащом. Но не только тело привлекало его. Он безраздельно нуждался в ней. Вот потому, наверное, вначале в нем говорил его мужской инстинкт самосохранения, заставлявший его сторониться ее. Джереми знал — дай он волю своим чувствам, и ему конец.Как ни трудно было ее переспорить, он все же стремился вызвать ее на спор, потому что любил преодолевать трудности и потому что в споре проявлялась ее натура. В ней не было ни грамма притворства — она была непосредственна и очаровательна даже в своей настырности. Ее откровенность обескураживала. А вчера, когда она открыла ему дверь, впустила его, сбросила легкий шелковый халат и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его… В темноте элегантной старинной спальни, где шторы колыхались от легкого ветерка… у него не осталось ни одной мысли, крупицы здравого смысла. А потом, когда они уснули и она начала метаться и бормотать во сне… Ему было знакомо это чувство — ты отчаянно пытаешься проснуться, но не можешь, и боишься, что кошмар будет повторяться вечно. Тогда начальство отправило его к психиатру, но психиатр не помог, и под конец он уволился, решив, что сам победит свою болезнь, помогая решить проблему, которая и лежала в основе всего. Два года прошло с того дня, когда погибли дети, а он все мучился кошмарами. И, проснувшись, всегда помнил, что ему снилось.Он не поверил Ровенне, говорившей, будто она забыла свой сон. Вот чего стоит ее откровенность… Впрочем, время покажет.Время… Сумерки сменялись ночью. Служащий в униформе просил всех посетителей покинуть кладбище.Нет, сюда надо вернуться днем. Он осмотрит каждый дюйм, ощупает каждую плиту и узнает, куда подевалась Мэри. Нет ли здесь какого-нибудь потайного хода, как на плантации Флиннов, по которому ее вытащили за стену и провели сквозь праздничную толпу? Это было бы несложно: кляп во рту, костюм с капюшоном, закрывающим лицо, и два человека, ведущие ее под руки — будто троица выпивох, и одна так набралась, что уже и ноги не держат.— Ровенна?Ее не было.— Ровенна! — в панике крикнул он.— Я здесь. — Она вышла из-за дерева, скрывавшего ее из виду. — Я пыталась разобрать надпись на одной плите. Здесь мои инициалы…— Какого черта? — возмутился он.Она удивленно посмотрела на него:— То есть?— Ты исчезла!— Да я здесь стояла.— Ты не ответила, когда я тебя позвал.— Я ответила, ты просто не слышал.Она повернулась и пошла к выходу, сердито поводя плечами, а он пошел следом. И чего она сердится? После того, что случилось, нельзя забывать об осторожности.— Я встревожился, — кратко объяснил он.— Здесь я у себя дома, со мной ничего не случится.Она вдруг резко остановилась, так что он едва на нее не натолкнулся.— Что такое?— Джо, — ответила она.— Твой друг, детектив Джо?Она кивнула. Седой человек в простом кожаном пиджаке неторопливо прогуливался по улице, будто какой-нибудь турист. Увидев Ровенну, он заулыбался, пока не заметил рядом с ней Джереми. Тогда его улыбка превратилась в подобие оскала.— Джо! — окликнула его Ровенна, прибавляя шагу.— Ро! — Мужчина схватил ее и заключил в медвежьи объятия. Ровенна была пять футов десять дюймов ростом, но он высился над ней, как гора. Джереми непроизвольно выпрямил спину. — С возвращением, Ро! — сказал мужчина, бросая на Джереми откровенно оценивающий взгляд. — Значит, вы частный детектив? — спросил Джо Брентвуд, не отпуская от себя Ровенну.— Да, я частный детектив. — Джереми протянул ему руку. — Джереми Флинн. А вы детектив Джо Брентвуд. Приятно познакомиться.— Значит, вы с Джонстоном старые друзья? — уточнил Джо, автоматически пожимая его руку.— Друзья и бывшие коллеги. Я раньше работал водолазом в полиции.— Теперь он вряд ли будет работать в полиции, — заметил Брентвуд.— Сегодня в семь мы с ним встречаемся. Посмотрим, что мне удастся сделать.— А у нас с Ро есть одно дельце, — сказал Брентвуд. — Я-то думал, мы раньше увидимся.— Это моя вина, — соврал Джереми, — я попросил Ровенну показать мне кладбище. Мы и не заметили, как пролетело время.Джереми чувствовал себя по-дурацки. С виду они стояли и вежливо беседовали, но оба были напряжены и насторожены. Они раздулись точно два петуха, готовые подраться за курицу. Старик был ее другом, а он, Джереми, — любовником. Пусть пока только в течение одной ночи, но он не собирался на этом останавливаться.— Давайте пойдем куда-нибудь и выпьем, — предложила Ровенна, дабы разрядить обстановку.— Отличная идея! — сразу согласился Джереми, с улыбкой глядя на Джо.Счет был один — ноль в его пользу — он натурально изображал дружелюбие и готовность к сотрудничеству.— Предлагаю пойти в «Ред» на той стороне. Там бар и гриль, а я чертовски проголодался. — В голосе Джо звучал упрек, как бы говоривший, что он собирался поужинать с Ровенной без свидетелей.— Идет, — согласился Джереми.Когда они расположились, официантка принесла им пиво и меню. Джереми решил ничего не заказывать, потому что ему предстояла встреча с Брэдом. Оторвавшись от созерцания меню, Джо издал протяжный вздох и сообщил, пожимая плечами:— Хорошо, что хоть вы приехали, а то ваш парень совсем скис. Да еще родители его жены угрожают засудить его.Джереми кивнул. Он знал, что родители Мэри хотели, чтобы она развелась с Брэдом, но она их не послушала.— Вам когда-нибудь приходилось расследовать такие дела? — спросил Джо. — Вы ведь служили водолазом. Искать вещи под водой и на земле — это большая разница.— Вы хотите спросить, приходилось ли мне разыскивать пропавших людей и убийц? Приходилось, — заверил его Джереми.— Что ж, хорошо. У нас тут целая история.— Может быть, расскажете подробнее?— Основное вы, наверное, уже знаете. Патрульный Дейв О'Рейли услышал, как ваш друг зовет жену на кладбище — предположительно, вскоре после ее исчезновения. И я должен сказать, что он не врет относительно событий того дня: я поспрашивал людей в округе, которым они встречались. Не нашел только парня, к которому они заходили погадать на ярмарке. У него, оказывается, не было разрешения на установку палатки, и он, конечно, быстро смотался, как мне сказали. Но это не важно, потому что Джонстонов потом видели вместе. Они, кстати, заходили сюда перекусить.— Выходит, Брэд и Мэри отлично провели день, а потом она вдруг исчезла, — заключил Джереми, подумав, что стоит вернуться в этот ресторан и поговорить с официантами, когда не будет Джо Брентвуда.— Похоже, что так, — подтвердил Джо.Похоже. Однако подозрений с Брэда это не снимало.В ресторан вошли знакомые Ровенны — мужчина и женщина. Они указывали друг другу на нее и улыбались. Потом женщина направилась к их столику, разматывая на ходу черный шарф.— Ровенна, с возвращением!Ровенна встала, обняла свою знакомую, а затем и ее подошедшего спутника. Глаза Джо округлились.— Ба, да это же Ллевеллины, — пробормотал он.— Рада вас видеть, — улыбалась Ровенна. — Джереми — Ева и Адам Ллевеллины.Джереми встал, чтобы поздороваться. Высокий рыжеватый мужчина был на вид несколькими годами старше Ровенны. Его жена была миниатюрная брюнетка с дымчато-голубыми глазами. Наверное, крашеная.Она была скорее душка, чем красавица, с обаятельной улыбкой.— Джереми Флинн, — представился он.— Здравствуйте, приятно познакомиться. — Ева пожала ему руку.— Мне тоже.— Здравствуйте, — сказал Адам.Джереми отметил, что рукопожатие его жены было более искренним.— Адам и Ева — легко запомнить.— Мы и вправду Адам и Ева, — рассмеялась она, — а фамилию мы сменили. Наша настоящая фамилия Эйденвис.— Мы и документы поменяли, — заметил Адам. — Эй, Джо, привет, как дела?— Порядок, — кивнул Джо.— Они виккианцы, и у них свой магазин, — сказала Ровенна.Пока они не видели, Джо украдкой закатил глаза. Вот чего стоили слова Ровенны о его религиозной терпимости. Джереми обрадовался тому, что у них было хоть что-то общее. Надо будет это использовать.— Ах, Ровенна, как мы рады, что ты вернулась, — говорила Ева, пожимая руки Ровенны и вопросительно оглядываясь на Джереми.— Джереми — частный детектив, — объяснила Ровенна. — Он приехал, чтобы помочь Брэду Джонстону.— Вот как? — Адам с новым интересом взглянул на Джереми. — Ужасный случай. Они к нам заходили, оба такие милые люди. Просто не верится, что он мог так с ней поступить. — Словно для того, чтобы подчеркнуть свои слова, Адам надул и щелкнул пузырь из жвачки. — Значит, вы ее ищете, так?Джереми кивнул.— И пока ничего не нашли, Джо? — печально спросила Ева.— Я рад, что друг Брэда приехал, чтобы поддержать его, — вставил Адам, когда Джо не ответил.— Я старый коп и не отказываюсь от любой помощи, — проговорил Джо. — Если мистеру Флинну удастся что-то разыскать в помощь следствию, я буду только рад.Джереми пока не понял, что за человек Джо, но ему показалось, что тот говорит искренне.— Кроме того, — тихо прибавил Джо, — Ро теперь дома.Джереми взглянул на часы.— Прошу прощения, но я должен идти. У меня назначена встреча в баре отеля «Хоторн». Приятно было познакомиться, — кивнул он Ллевеллинам. — До встречи.Он сунул руку в карман, нащупывая бумажник.— Не надо, — остановил его Джо, — я могу позволить себе угостить вас пивом.— Хорошо. Большое спасибо.— Еще увидимся, — сказал Джо.— Не сомневаюсь, — сухо ответил Джереми. — Ровенна?..— Мне нужно забрать вещи из твоей машины, — напомнила она.— Я мог бы вернуться за тобой через час или около того и отвезти тебя домой, — предложил Джереми.— Я сам ее отвезу, — сказал Джо.— Конечно. Если она не возражает…Он заметил, что Ровенна смотрит на него, слегка нахмурясь. Неужели у них случился одноразовый секс? Нет, не может быть. Без сомнения, она встречалась с мужчинами, но никого из них не подпускала так близко. По крайней мере, ему хотелось в это верить.На лице Ровенны промелькнула улыбка. Повернувшись к Джо, она сказала:— Проще будет, если меня подвезет Джереми. Тогда нам не придется возиться с вещами.— А где вы остановились? — без обиняков поинтересовался Джо.— Я снял старый дом в Эссексе, — ответил Джереми, напоминая себе, что Джо по-дружески беспокоится о Ровенне. Трудно было даже вообразить, что он пережил, потеряв единственного сына. Сыновья должны хоронить отцов, а не наоборот. Неудивительно, что он так о ней печется.— Я подойду после ужина, — сказала Ровенна.— Я ее провожу, — сказал Джо.— Хорошо, тогда до встречи.Выходя из ресторана, Джереми чувствовал на себе их взгляды. Следующие десять минут они наверняка были заняты тем, что перемывали ему кости.До тихой гостиницы, где они договорились встретиться с Брэдом Джонстоном, было всего несколько кварталов. Ночь была холодной и свежей. Горели фонари, но магазины и учреждения уже закрылись, и улицы, усыпанные осенними листьями, были пусты и печальны.Гостиницу построили в начале двадцатого века, однако она стояла в окружении домов восемнадцатого века. Рядом находился городской парк, на месте которого пилигримы когда-то пасли свой скот. А теперь на ограде парка висела афиша предстоящего на следующей неделе концерта.После уличного холода гостиница окатила его теплом. В баре он сразу увидел Брэда, сидящего у стойки, уронив голову на руки. Когда Брэд поднял голову, в его глазах была такая надежда, что Джереми испугался. Брэд вскочил и крепко обнял друга. Джереми неловко похлопал его по спине и поскорее высвободился из его объятий.— Что будете пить? — спросил суровый бармен.— Пиво, — ответил Джереми.— Мы можем перейти в кабинку, — предложил Брэд, хватая свой бокал, по виду, с бурбоном. — Хью, — обратился он к бармену, — это мой друг Джереми Флинн. Он приехал, чтобы помочь мне найти Мэри.— Надеюсь, ему это удастся, — смягчился бармен, подавая Джереми пиво.Очевидно, в этом городе не все были настроены против Брэда.— Слава богу, что ты здесь, — сказал Брэд, когда они уселись в кабинке.— Я сделаю все, что смогу, ты же знаешь, — заверил его Джереми. — Есть новости?— Если бы были новости, — угрюмо отвечал Брэд, — то их обсуждали бы на каждом углу. Признаться, я каждую минуту жду, что ко мне подойдут и нацепят на меня браслеты.Джереми покачал головой:— Брэд, они не могут арестовать тебя, не имея против тебя улик. А их нет, потому что ты не виноват. Но какие-то улики рано или поздно всплывут, потому что нельзя исчезнуть без следа, раствориться в воздухе. Нам останется только распутать ниточку.— Да ты знаешь, сколько раз я прокручивал в памяти каждый наш шаг?— Это не важно. Мы вспомним все заново.Пальцы Брэда, держащие бокал, дрожали.— Я так боюсь, — прошептал он. — Вчера ночью… всего на секунду… мне показалось…— Что тебе показалось? Что ты ее увидел? Услышал? Что?— Мне показалось, что она звонит мне по телефону. Но это была ее мать. Она рыдала и просила вернуть им Мэри. Похоже, она была пьяная. А потом трубку взял ее отец… Он обещал меня убить.— Никто тебя не убьет.Брэд продолжал, не обратив внимания на его слова:— Они уже считают ее покойницей. А я не верю. — Он посмотрел на Джереми туманным после нескольких бурбонов взглядом. — Она жива, Джереми. Я знаю, я чувствую… Наверное, это звучит глупо, но я просто уверен… Но она в опасности. Если мы скоро ее не найдем, она умрет. — Он схватил свой бурбон, едва не расплескав его по столу, и одним глотком осушил бокал наполовину. — Джереми, мы пришли на кладбище, и она исчезла. Вот и все.— Брэд, это случилось на Хеллоуин, вокруг были толпы народу. Кто-то должен был заметить, и мы обязательно найдем этих свидетелей.— Газеты пишут обо мне, будто я чудовище, — продолжал Брэд.— Пусть себе пишут, это не имеет значения.— Но люди на улицах шарахаются от меня.— Возьми себя в руки, Брэд. Ты же коп, в конце концов! Плюнь на людей, это все ерунда. Сейчас тебе важно сосредоточиться, вспомнить и учесть каждую подробность, чтобы не упустить какой-нибудь зацепки.— Да знаю я, — горестно пробормотал Брэд, — я уже пытался. Я сто раз вспоминал. А копы даже предположили, что Мэри нарочно куда-то провалилась, чтобы отомстить мне. Но ты-то ее знаешь, она ни за что не стала бы этого делать. К тому же мы нашли ее мобильный телефон, ее сумочку с кредитками и документами — все это лежало на могиле.— А могилу они осматривали, Брэд?Брэд покачал головой:— Она не тронута. Похоже, Мэри действительно растворилась в воздухе.— Такого не бывает! И как бы виртуозны ни были ее похитители, улики должны были остаться. А теперь опиши мне тот день.— Да ты и так уже все знаешь. Наверное, не успел я тебе позвонить, как ты сразу полез в Интернет.— Я хочу услышать обо всем от тебя. Обо всем, что происходило в тот день, от начала до конца.Брэд едва не улыбнулся.— В подробностях? Утро у нас началось с порции дикого секса. Честно. Это самое лучшее, когда начинаешь все заново, — секс снова начинает доставлять удовольствие. Начинал… — прибавил он шепотом.— Что было дальше, Брэд? Выкладывай все. Вы занимались сексом, а потом?Брэд кивнул, глубоко вздохнул и стал рассказывать. Он описывал каждый их шаг, все места, где они побывали, — улицы, магазины, музеи. Добравшись в своем рассказе до половины, он замешкался.— Это все тот парень — Дэмиен. Я знаю. Извращенец. Он сразу запал на Мэри. Я видел, как он на нее пялится.— Ты говоришь о предсказателе, которого пока не нашла полиция? О том, у которого не было разрешения?— Да. Он был какой-то странный… Жуткий. И Мэри… Она его испугалась.— Но у него в палатке не произошло ничего особенного, верно?— Нет. Да. То есть нет. — Брэд задумчиво нахмурился. — На деле ничего не случилось, но он говорил странные вещи. Он сказал, что я слабый. Что Мэри в опасности. Он показывал нам нечто вроде кино в своем магическом кристалле… Фильм ужасов. Началось все с индейки.— С индейки? — переспросил Джереми, глядя в бокал Брэда — бокал был пуст. Сколько же он выпил, пока ждал его?— Да, ужин с индейкой. Я видел все как наяву. Мне казалось, я даже запах ощущаю. И почти вкус.С минуту Джереми сидел молча.— И как он выглядел, этот предсказатель?— Броско, — подумав, ответил Брэд. — Он нарядился и даже накрасился, как на карнавал. Или на вечеринку по случаю Хеллоуина. Он был высокий… Хотя, возможно, так казалось из-за его плаща с капюшоном.— Значит, он был в плаще. Белый или цветной? Цвет глаз? Давай, Брэд, ты же знаешь, что значит дать описание.— Он был в плаще и тюрбане. Высокий, смуглый и худой. За гримом я не очень хорошо разглядел его лицо. Глаза обведены черным. Может быть, и лицо он нарочно намазал темной краской, уж не знаю. Но это не самое страшное. В полиции считают, что я хватаюсь за соломинку, что я нарочно валю все на этого парня. Но они не видели его, они не были там с нами. Дело в том, что он говорил так, будто нас знает. И он нам угрожал.— Что же он говорил?Брэд понурился, чуть не плача.— Слушай, — твердо сказал Джереми, — я провожу тебя до твоей гостиницы, а завтра утром мы встретимся и снова обсудим каждый ваш шаг в тот день.Брэд обреченно кивнул.— Брэд, это важно.— Не поможет.— Но почему?— Потому что Дэмиен испарился, и никто не знает, где он. И он забрал с собой Мэри.— Брэд, а он не хвастал некими сверхъестественными способностями? Может быть, он виккианец или что-то в этом роде?— Нет, — покачал головой Брэд. — Мэри сразу спросила его, а он ответил, что нет.— А он не упоминал, откуда он? Не принадлежит ли он к какой-нибудь местной общине колдунов?— Нет, не упоминал. Но я знаю, кто он такой. — Брэд мрачно скривился.— Ну и кто же?— Он дьявол, сам дьявол.Глава 5Когда Ровенна пришла в бар, Джереми сидел там один.— Привет. — Она уселась на соседний табурет.Тут же подскочил Хью.— Как обычно? — спросил он.— Да, Хью, спасибо.Джереми следил за ней с легкой улыбкой, приподняв одну бровь.— Ты всех в городе знаешь?— Не забывай, что я здесь выросла, — пожала плечами Ровенна. — Но нет, конечно, не всех. Мы с Хью ходили в одну школу, он учился на пару классов старше и играл в хоккейной команде.— А ты была капитаном группы поддержки?— Нет, — рассмеялась она. — А где Брэд?— Я отвел его в гостиницу.— Да? И как он?— Неважно. Он утверждает, что ему известно, кто похитил Мэри, вот только доказательств у него нет.— Вот как? Он знает, кто похитил Мэри?— По его словам, сам дьявол.— Ты серьезно?— Совершенно серьезно. Дьявол в человеческом обличье, я полагаю. Он считает, что это предсказатель, который гадал им в тот день. А ты, кстати, ничего нового не узнала?— А что я могла узнать с тех пор, как мы не виделись?— Я думал, может быть, Джо тебе еще что-то рассказал. — Джереми внимательно изучал ее лицо. — И знаешь, я могу делать вид, что я случайный знакомый, если тебя смущает мое присутствие.Она удивилась его словам, а еще больше удивилась своей реакции — она вдруг жарко покраснела. Джо поначалу отнесся к Джереми враждебно. Но почему?Потому что Джереми частный детектив? Или потому, что Джо заподозрил, что между ними что-то есть? Нет, ведь Джо всегда сам торопил ее наладить личную жизнь. Но был ли он искренен?— Перестань, — сказала она, глядя ему прямо в лицо, — я всегда поступаю так, как считаю нужным. Я никому не позволяю влиять на мой выбор.Он отвернулся к бару, пряча от нее свое смущение.— И все-таки люди тебе доверяют, а мне нет.— Так только кажется. Если бы Мэри нашлась живой и здоровой, все были бы рады, и не важно, кто ее найдет.— Нет, не все.— Ах, брось! Виккианцы…— Я не о них. Я имею в виду ее похитителя.Джереми снова повернулся и смотрел на нее.— Ах, конечно.— Расскажи мне о своих друзьях.— Каких?— Об Адаме и Еве.— Они очень славные люди.— Виккианцы?— Да. А что?— Просто интересно.— С ними я тоже вместе училась в школе. У них магазин, где они продают местные сувениры и еще разные необычные штуки. К ним ходят здешние художники и ювелиры.— А яд в порошках и склянках?— Да, и чай, — спокойно ответила Ровенна, почувствовав нотки скепсиса в его голосе.— Прости, — сказал он, ставя бокал на стол. — Давай я отвезу тебя домой.— Хорошо. — Она с улыбкой посмотрела на Хью, который нес счет. В ответ тот тоже заулыбался.— Еще увидимся, — сказал Хью.— Конечно, спасибо, — ответил Джереми.Выходя из бара, он обнимал Ровенну за талию. Осенний воздух был прекрасен и свеж. До настоящих холодов было еще далеко. Стояла такая тишина, что казалось, будто в городе нет никого, кроме них. По пути к машине он указал ей на какой-то дом:— Моя новая резиденция.— Ты снял целый дом?— Да, а что? Лучше платить за дом, чем ту же цену за номер в гостинице. Сейчас ведь у вас особенно много туристов. Отовсюду приезжают полюбоваться вашей осенью, даже из других мест Массачусетса.— Ну нет, наши едут на север — в Вермонт и Мейн. В чужих краях осень всегда особенно хороша, — рассмеялась она.— А у нас сейчас просто жарко. Не убийственно жарко, а просто. Почти прохладно. А в тени бывают заморозки.Ровенна снова рассмеялась и отметила про себя, что ей определенно нравится его чувство юмора и улыбка.Жаль, что их встречу омрачают поиски пропавшей женщины. И еще она гадала, что будет, когда он довезет ее до дому.Усадив ее в машину, он сказал:— Спасибо, что позволила мне себя подвезти.— Но так просто удобнее…Когда они выехали из города, вокруг стало значительно темнее. Побережье Новой Англии активно заселялось еще со времен первых европейцев, но они двигались в глубь материка, где были разбросаны одни лишь фермы. Она обращала внимание Джереми на знаки, чтобы он не сбился с пути, когда будет возвращаться.— Сколько до твоего дома от города? — поинтересовался он.— Двадцать минут. А в час пик — полчаса. А на Хеллоуин приходится целый час добираться.Не так уж далеко от города она жила, но фонари попадались реже и реже, а среди полей и вовсе исчезли. По обеим сторонам дороги высились кукурузные стебли — бледные часовые ночи. Они вытянулись во весь свой рост, и скоро их должны были сжать. Они мелькали за окном машины, на скорости сливаясь в одну бледную тень. Ровенна и не подозревала, как глубоко ушла в свои мысли, пока голос Джереми не заставил ее вздрогнуть.— И много у тебя земли?Ровенна покачала головой:— Нет, всего несколько акров. Но я люблю свой дом, люблю жить в деревне. Я даже подумывала: вот перестану путешествовать и заведу лошадь.Когда же, наконец, кончится эта кукуруза? Они давно должны были приехать домой. Нет, это просто психоз, до дому еще несколько минут езды. Она велела себе успокоиться. Она всю жизнь прожила у кукурузных полей, она к ним привыкла. Она любит свой дом и не позволит себе бояться его из-за каких-то глупых ночных кошмаров.— Что с тобой? — спросил Джереми, удивленно взглянув на нее.— Ничего, а что?— Ты так побледнела…— Ерунда, — отмахнулась она, унимая дрожь в голосе. — Это игра света. Или теней.Наконец, кукурузные поля остались позади. Хотя они никуда не делись, они по-прежнему маячили где-то там, в темноте. Но дом был уже близко. Вот поворот в усадьбу Макэлроев, а следующий поворот вел к ее дому.— Теперь направо, — подсказала она.Увидев его, Ровенна едва не охнула. Дом стоял темным. Это было что-то новенькое. Джинни Макэлрой, старая тетка доктора Макэлроя, которая присматривала за домом в отсутствие Ровенны, всегда оставляла на ночь свет в одной из комнат. Если бы не свет фар, дом можно было бы и не заметить в кромешной тьме.— Странно, — пробормотала Ровенна.— Что такое?— Лампочка, наверное, перегорела.Он подозрительно взглянул на нее, но ничего не сказал.Ровенна вышла из машины и направилась к деревянному крыльцу.Дом был построен в семнадцатом веке, но достраивался и перестраивался еще двести лет, так что теперь он представлял собой полное смешение стилей. На втором этаже был резной балкон, а вдоль фасада первого этажа проходила галерея. Ровенна тщательно за ним следила и содержала в полном порядке, зная, что даже в их местности, где было много исторических зданий, ее дом был совершенно уникальным.Под ее шагами заскрипели деревянные ступени. Она нашарила ключи в большой дорожной сумке, висевшей у нее на плече, отперла дверь и вошла. Щелкнула выключателем, и, к ее облегчению, над дверью тут же зажегся простой плафон.— Входи, — пригласила она Джереми, несшего за ней багаж.Затем она включила люстру в холле. Слева от холла находилось старое крыло дома, а справа — новое, законченное в середине девятнадцатого века. Лестница вела на второй этаж, где у Ровенны была спальня, гостевая комната, кабинет и кладовая. Из кладовой можно было попасть на чердак, полный разных древностей, до которых у нее никак не доходили руки.— Куда отнести чемоданы? — спросил Джереми.— Поставь здесь.Он опустил тяжелые чемоданы на пол и огляделся. Когда их взгляды встретились, он усмехнулся и подмигнул ей.— Ну и хоромы!— Дом не такой уж и большой, как кажется.— А ты ведь здесь… одна живешь?— Да, я всю жизнь здесь живу. Я привыкла.— Но сигнализация хотя бы у тебя есть?— Нет.— И большой собаки тоже?— Собаки тоже нет. Я бы уморила ее голодом, я ведь часто уезжаю, — рассмеялась Ровенна.— Давай обойдем здесь все, проверим? — предложил Джереми.Да! — чуть не крикнула она, но сдержалась, лишь небрежно пожала плечами.— Что ж, если ты не прочь…Она провела его по всем комнатам, рассказывая об истории дома.— А тебе не бывает здесь страшно? — поинтересовался он.— А что?— Да нет… ничего, — смутился Джереми. — Сегодня я так испугался за тебя на кладбище, когда ты не отозвалась…Они помолчали, а затем Ровенна спросила, меняя тему разговора:— Хочешь выпить кофе на дорожку?Не дожидаясь его ответа, она направилась в кухню в задней части дома, которая раньше служила кладовой для продуктов. Она надеялась, что он пойдет следом. И он пошел.— Хм, а молока-то для кофе нет, — сообщила она, заглянув в холодильник.— Но я не хочу кофе, — сказал он, подходя, обнимая ее и заглядывая ей в глаза. — А ты хочешь, чтобы я остался?Сердце Ровенны забилось быстрее — она вся терялась в сомнениях. Она предпочла, чтобы это было его желанием.— А ты хочешь остаться? — серьезно спросила она.Нежность, вспыхнувшая в его глазах, казалось, прогнала ночную темноту. Она чувствовала его сильное, крепкое тело, его руки, обнимавшие ее, и эти ощущения были до того приятны и невероятны, что у нее закружилась голова.— Ну, ты же знаешь, что хочу, — хрипло шепнул он.— Тогда и я хочу, — прошептала она в ответ.Следующие несколько часов пролетели в счастливом тумане. Утром она не сразу вспомнит, где оставила одежду. Свитер — на кухне, одна туфля внизу у лестницы, вторая — на полпути наверх. Юбка валялась на пороге спальни. Только белье добралось до коврика у кровати.Было совсем поздно. В такое время нужно лежать в постели, в темноте, наслаждаясь друг другом. Биение его сердца, его страсть и даже последующее ее затухание доставляли ей простую, но ни с чем не сравнимую радость. Наверное, она научилась ценить мгновения счастья, жить настоящим, не загадывая на будущее, не думать о том, что скоро все кончится. С этой мыслью она и уснула. И услышала из темноты вороний крик. Но только темнота была уже предрассветная — серая и зыбкая, и вслед ей должно было вот-вот забрезжить холодное и сумрачное осеннее утро. Она была дома и стояла на балконе спальни, наблюдая, как утренний свет пробивается сквозь туман и сумрак ночи.С балкона открывался вид на кукурузное поле. Над полем кружили вороны. Она знала, что должна идти туда, что вороны зовут ее, показывают, куда идти. Она хотела вернуться в спальню, но не могла. Одна ворона села на перила и смотрела на нее, склонив голову набок. Снова раздалось скребущее слух карканье. Ворона взлетела и присоединилась к остальной стае, кружащей в поле. Она знала, что там, внизу. Но не хотела смотреть.— Ровенна!Она вздрогнула и проснулась. Пусть голос Джереми развеял ее сон, она не сразу решилась открыть глаза. Один кошмар еще как-то можно объяснить, но два?Он был рядом, и серый рассвет и вправду заглядывал в окно, которое они, конечно, не позаботились зашторить накануне.Джереми смотрел на нее — мощный подбородок, идельно прямой нос, широкий рот, полные губы, серые, широко поставленные глаза и шапка спутанных бронзового цвета волос. Он прекрасен, решила Ровенна, но вслух ничего не сказала, подумав, что для мужчины это неподходящий комплимент. Он встал раньше, поскольку уже успел одеться.— Хм… доброе утро, — прошептала Ровенна.— Тебе опять снился кошмар.— Ох, прости, я обычно сплю нормально, правда.— Так что тебе снится?— Я уже не помню.— Может быть, я? Нет, серьезно, неужели ты не помнишь? — встревоженно допытывался он.Она покачала головой, и он встал, глядя на нее сверху вниз.— Я приготовил кофе. Я нашел в холодильнике сливки.Она заметила, что у него влажные волосы — очевидно, он нашел также и душ. Интересно, долго ли он смотрел на нее спящую, прежде чем разбудить? И почему его беспокоят провалы в ее памяти? Может быть, он не любит, когда ему врут, особенно так неумело? Все может статься. Однако у нее было смутное подозрение, что дело в другом.— Кофе, — сказала она, потягиваясь, — звучит божественно!Он коротко кивнул и заспешил вниз. Ей стало немного досадно оттого, что она чем-то оттолкнула его. Разве любовники поначалу не испытывают неодолимое взаимное притяжение?С этой мыслью Ровенна встала и пошла в душ. Когда она вышла из ванной и спустилась, он был готов к отъезду.— Мы договорились с Брэдом, что я заеду за ним в девять. Мы должны еще раз пройти с ним по всем местам, где они были в тот день. Может быть, он что-то упустил.— Хорошая идея, — сказала она, с удивлением ощущая внезапное беспокойство. Средь бела дня ей не о чем беспокоиться. Все будет хорошо. Нужно распаковать чемоданы и ехать в город, потому что она обещала Джо приехать к нему в офис и поговорить с ним наедине. Но прежде она должна будет зайти к соседям Макэлроям, чтобы сообщить им, что она вернулась.— Ты пообедаешь с нами? — спросил Джереми.— Конечно, но я немного опоздаю. У меня есть кое-какие дела в городе.— Тогда до встречи. — Он поцеловал ее в губы и заглянул в глаза. — У тебя ведь есть машина?— Конечно есть! — рассмеялась Ровенна. — Она в гараже за домом.Когда он обнял ее напоследок, она почувствовала у него за поясом что-то твердое. Пистолет. Почему-то ей стало неприятно. Как частный детектив, он, разумеется, владел лицензией на ношение оружия, но это ее все равно неприятно поразило.— Так в котором часу тебя ждать? — спросил Джереми.— Около двух.— Идет. Где?Она выбрала ресторан на берегу. Если уж встречаться с Брэдом, то подальше от кладбища. Пусть человек спокойно пообедает, не глядя на место, где он последний раз видел свою жену.— До встречи, — повторил Джереми и закрыл за собой дверь.Когда шум его машины стих вдали, Ровенна принялась за чемоданы.— Где мы только ни были, мы весь город тогда обошли, — говорил Брэд, выходя с Джереми из гостиницы.— Вот и мы обойдем, — пообещал ему Джереми.Сначала они отправились в городской музей ведьм. Брэд чуть не расплакался, рассказывая, что этот музей понравился Мэри больше остальных, а особенно исторический спектакль. Посмотрев получасовое представление, Джереми тоже оценил его. Поскольку никого из сотрудников, видевших Мэри, не было, после спектакля они сразу ушли. «Замки с привидениями», приезжавшие на Хеллоуин, уже разъехались. Тогда они сели на трамвай и направились в музей пиратов, затем в музей восковых фигур и музей монстров. Следующим пунктом был музей истории города.Сотрудник музея — высокий шатен лет тридцати в очках — подошел, чтобы поприветствовать их. Брэд сразу узнал его. Из их разговора Джереми понял, что Дэниел Ми — так звали сотрудника — познакомился в тот день с Брэд ом и Мэри. Теперь он выражал Брэду сочувствие по поводу того, что произошло.— Мы с Джереми раньше вместе работали, — объяснял Брэд, — он частный детектив, приехал помочь мне.— Рад слышать, — улыбнулся Дэниел.— А вы? — спросил Джереми. — Вы не заметили ничего подозрительного? Может быть, кто-то обращал особое внимание на Мэри?Подумав, Дэниел покачал головой:— Знаете, на Хеллоуин у нас столько посетителей… Я потому только и запомнил Брэда и Мэри, что мы разговорились…— Что ж, спасибо, — сказал Джереми. — Если вы вдруг вспомните что-нибудь… — он протянул Дэниелу свою визитку, — позвоните мне, пожалуйста.— Обязательно. А вы, если выдастся свободный час, заходите к нам в музей. У нас много всего интересного. Один зал посвящен язычеству, откуда ведут начало современные виккианцы. Есть экспозиция, рассказывающая о суевериях пуритан, связанных с ведьмами…— Спасибо, — поблагодарил Джереми и повернулся, чтобы уйти. А Брэд задержался.— Знаете, — сказал Брэд, — это все тот предсказатель, к которому вы нас послали.— А что с ним? — смутился Дэниел.— Вы порекомендовали им этого парня? — перебил Джереми, удивившись тому, что Брэд не упомянул об этом раньше. — Вы его хорошо знаете? Он ваш друг? Где мы можем его найти?— Нет, простите. Я сам один раз ходил к нему погадать и остался под впечатлением. Я хотел бы вам помочь, но…Когда они вышли, Брэд, казалось, преисполнился решимости.— Он где-то здесь, этот тип. Мы найдем его и найдем Мэри — я в этом уверен.Джереми молчал.— Мы найдем ее живой и невредимой, вот увидишь, — твердил Брэд. — Ты, наверное, думаешь, что я спятил, но я знаю, что она жива.— Мы все в это верим, Брэд. Так куда же мы теперь?— Пошли вон туда, — показал Брэд. — Это гадальный магазин. Владельцев зовут Адам и Ева Ллевеллин. Мэри они очень понравились. Даже мне они понравились, хотя, по-моему, на них написано, что они шарлатаны.— Я вчера с ними познакомился, — сказал Джереми. — Мне хотелось бы у них побывать и еще раз с ними поговорить.Дверь дома Макэлроев открыла Джинни. Увидев Ровенну, она с радостным возгласом бросилась ее обнимать. Джинни доводилась внучатой теткой доктору Макэлрою — местному педиатру. Доктор Ник Макэлрой был вдовец шестидесяти лет.Его дети давно выросли, но Джинни осталась с ним, чтобы заботиться о внуках. Ровенна ходила в школу с двумя из его сыновей, которые тоже стали врачами, но практиковали в Бостоне. Они часто приезжали с женами и детьми, и Джинни всегда была счастлива видеть их. Кто бы ни зашел, у Джинни всегда находилось для гостя горячее какао и овсяное печенье. Джинни была похожа на жену Санта-Клауса из популярного фильма — ростом не более пяти футов, с белоснежными волосами, собранными в пучок, с добрыми серыми глазами за стеклами очков, постоянно съезжавших на кончик носа.— Спасибо, Джинни, что присмотрела за домом.— Всегда пожалуйста, детка. Что ты будешь — кофе, чай или какао? У меня есть черничные лепешки, тыквенный кекс, а если ты готова пообедать — желудевый сквош и грудка индейки.— День благодарения пока не наступил, — рассмеялась Ровенна.— Если хочешь — есть и ветчина.— Ах, Джинни, спасибо, но мне нужно ехать в город. Мы договорились пообедать с другом.— С другом? — Джинни вытаращила глаза.— Да, Джинни. Его зовут Джереми Флинн. Я хотела тебя предупредить, чтобы ты не волновалась, если увидишь чужую машину у моего дома.— А он симпатичный?— Ну… в общем, ничего.— Ах, ну наконец-то! — с улыбкой воскликнула Джинни. — Я всегда говорила Джо, чтобы он перестал пасти тебя, иначе ты так ни с кем и не познакомишься.— Джо мой лучший друг, Джинни, и он никогда мне не мешал делать, что я хочу, — возразила Ровенна, глядя на часы. — Ну все, я поехала.Она еще помедлила, а затем спросила:— Джинни, а почему ты не включила свет?— Как это не включила? — удивилась та. — На днях еще и Ник ходил со мной, чтобы заменить лампочку в передней. Нет, я точно помню, что оставила свет, когда уходила.— Спасибо, Джинни, не волнуйся об этом, — сказала Ровенна, подумав, что и сама частенько забывает разные мелочи, а что говорить о Джинни, которой без малого восемьдесят лет.— Привози скорее своего молодого человека, — хитро улыбнулась Джинни, — страсть как охота на него взглянуть.Вскоре Ровенна уже ехала среди кукурузных полей. Пусть и белым днем, она старалась не смотреть по сторонам, но не могла не заметить, что других машин на шоссе нет, и зябко поежилась. Она на всю громкость включила радио и прибавила газу.И вдруг двигатель начал чихать. Ровенна выжала педаль, но это не помогло: двигатель заглох и машина медленно остановилась. Хорошо еще, что она успела вырулить на обочину. Увидев, что бензин на нуле, она выругалась, готовая поклясться, что перед поездкой в Новый Орлеан залила полный бак.— Но я же, черт возьми, заправлялась! — пробормотала она.С другой стороны, она могла и забыть сделать это, как Джинни забыла включить свет.Ничего. У нее есть телефон экстренной помощи. Надо только позвонить, и к ней приедут, чтобы заправить машину. Она с ругательствами набрала номер. Диспетчер пообещал прислать помощь в течение часа. Затем она позвонила Джо и объяснила, что произошло.— Хорошо еще, что я рано выехала.— Слава богу, что сейчас светло, — прибавил Джо.— Да что со мной случилось бы в поле? — удивилась она, но не успела даже договорить, как ее охватило недоброе предчувствие.— Позвони мне, когда явится заправщик, поняла?— Позвоню, — буркнула Ровенна и дала отбой.Часы показывали десять минут двенадцатого. Джереми ждал ее не раньше двух. Она откинулась на спинку кресла, но в таком положении она получала наилучший обзор кукурузных полей. Она закрыла глаза, но картина не изменилась — она все равно видела лишь кукурузные стебли до самого горизонта. Отчаявшись прогнать это видение, Ровенна выскочила из машины и уставилась на кукурузу.— Чертовы истуканы, — сказала она вслух.Так она стояла у дороги и смотрела на ряды кукурузы. И вдруг налетел ветер, стал что-то настойчиво нашептывать. Она подняла голову и увидела ворон.Одна ворона уселась на крышу ее машины.— А ну-ка, убирайся! — закричала Ровенна, беспорядочно размахивая руками.Ворона посмотрела на нее, укоризненно каркнула и полетела обратно к стае своих товарок. Их было не меньше сотни, и они кружили недалеко от дороги — может быть, в двадцати рядах.— Нет, я никуда не пойду, — зажмурившись, прошептала Ровенна. Но не успела она так сказать, как глаза ее распахнулись, и она, чертыхаясь и ломая кукурузные стебли, ринулась в поле.Глава 6— Рада вас видеть, Джереми, — с улыбкой приветствовала его Ева Ллевеллин. — И вас, Брэд. Какие новости?— Пока никаких, но мы надеемся, что вы нам в этом поможете, — ответил Джереми.— Вы не верите, что мы рассказали полиции все, что знали? — удивилась Ева.— Все, что знали, совершенно верно, — поддакнул Адам.— Отчего ж не верить? Я вам верю. Но, может быть, вы могли бы еще что-нибудь вспомнить?Джереми с любопытством рассматривал магазин. С потолка свешивались фарфоровые куклы на ниточках, искусные восковые манекены демонстрировали атласные накидки. В витринах стояли цветные пузырьки с разными снадобьями, лежали самоцветы, приносящие их обладателю богатство, благополучие и прочие блага, о чем рассказывали таблички у каждого из камней. Также там были стеклянные подвески, амулеты, кухонные обереги, книги и многое другое. Тихо играли кельтские мелодии.Горящие свечи наполняли весь магазин праздничным ароматом тыквенного пирога. Ко Дню благодарения на полках выстроились фигурки пилигримов и индейцев.— Что ж, давайте вспоминать, — согласилась Ева, глядя на Брэда. — Значит, вы и ваша жена вошли и стали рассматривать вон те литографии на стене.— Да, ей еще особенно понравилась женщина с арфой в лунном свете. Мэри сказала, что у нее грация танцовщицы.— Да, я помню, мы это обсудили. Потом мы заговорили о Саммхейне, то есть о Хеллоуине, — прибавил Адам и сунул в рот новую пластинку жвачки.Ева нахмурилась, будто напрягая память.— Мы говорили о том, как все праздники переменились, что все теперь делается ради выгоды — сколько стоит, например, провести две минуты в каком-нибудь «замке с привидениями».— А ведь люди толпятся в очередях и платят, — заметил Адам.— Мы рассказали о тех, где мы побывали, а еще о музеях.— Потом я гадала Мэри по руке. Я увидела там, что ее ждет успех. Коснувшись ее ладони, я сразу почувствовала, как она талантлива, как полна жизни… — Ева осеклась, услышав собственные слова. «Полна жизни…» Жизни. Теперь они знали, что Мэри, скорее всего, мертва.— Затем мы, кажется, советовали вам, куда пойти перекусить… — невпопад проговорил Адам в полной тишине.— Может быть, вы рекомендовали им других предсказателей? — спросил Джереми.Адам нахмурился.— Нет, мы всего лишь заметили, что на ярмарке их полно.— И мы как раз туда собирались, — подхватил мысль Брэд.— А вы не знакомы с человеком, которого не смогла найти полиция? Его звали Дэмиен — тот самый, у которого не было разрешения.— Я вроде бы мельком видела его, — неуверенно произнесла Ева. — Он был в гриме — его лицо показалось мне совсем темным.— Что вам еще запомнилось?— Ну… высокий, худой, на голове тюрбан.— Он совершенно заморочил нам голову своим магическим кристаллом, — сказал Брэд. — Там внутри все было видно, как по телевизору. Сначала я увидел День благодарения и даже как будто индейкой запахло. А потом люди схватились за ножи, будто собирались убить кого-то. Признаться, я испугался, хотя я не из пугливых — Джереми может подтвердить.— Подтверждаю, — сказал Джереми и продолжил: — Наверное, этот парень скрывается от полиции, вот почему они его никак не найдут. В котором часу вы закрыли магазин и ушли? Или вы вообще не закрывались на Хеллоуин?— Нет, мы закрылись даже немного раньше, чем обычно, — ответила Ева, — потому что собирались вместе с другими виккианцами идти на Гэллоуз-Хилл. Это у нас традиция. Так что мы закрылись около четырех, верно, Адам?Джереми показалось, что она как-то по-особенному взглянула на мужа. Зачем ей понадобилось спрашивать его, будто она сама не знала, когда они закрыли магазин? Наверное, ее тут вовсе не было… Глядя на них, Джереми думал, каковы у виккианцев супружеские отношения: заключаются ли их браки на небесах, или у них тоже бывают неурядицы?— Мы закрылись в четыре, — сказал Адам.— А что было потом? — спросил Джереми.— Потом? Потом мы отправились праздновать Саммхейн, как я уже говорила. Для нас это большой праздник, — отвечала Ева.— Наверное, вы все были одеты одинаково. Может быть, в одинаковых широких плащах? — предположил Джереми.— Да, так оно и было. Ах, вы, наверное, предполагаете, что похититель Мэри тоже надел плащ и смешался с толпой?— Или спрятал Мэри под своим плащом и силой заставил идти с ним, — поддержал друга Брэд.У Джереми зазвонил телефон. Извинившись, он ответил и очень удивился, услышав голос детектива Джо Брентвуда.— Говорят, вы обходите все места, где побывала в тот день Мэри Джонстон, — начал Джо.— Надо же с чего-то начинать. А откуда вам это известно? — поинтересовался Джереми, хотя вовсе не этим был удивлен. — Вы за мной шпионите?— Нет, что вы, — хохотнул Джо, — люди сами мне говорят. Они мне доверяют, а вам, извините, пока не очень. Но, как бы там ни было, я по другому поводу. Назовите меня психом, но дело в том, что мы с Ровенной условились встретиться выпить кофе, но по дороге у нее кончился бензин.— Кончился бензин? — Тут уж было чему удивиться, потому что Ровенна не производила впечатления человека, который забывает заправить бак. По спине покатился ледяной пот, будто кто-то высыпал ему за шиворот горсть льдинок. Кто же из них псих — он или Джо?— И вы за ней не поехали?— Нет, я на дежурстве. Оттого я вам и звоню. Она уже позвонила в службу экстренной помощи, к ней должен приехать заправщик, но лучше было бы, если бы вы тоже поехали.Джереми догадывался, чего Джо стоило ему позвонить. Он, наверное, действительно с ума сходит от беспокойства.— Я бы выслал за ней машину, но она мне этого не простит. Не говорите ей, пожалуйста, о моем звонке. Она страшная гордячка.— Понятно. Спасибо. Я выезжаю, — сказал Джереми.Он захлопнул телефон и обернулся:— Мне нужно идти. Брэд, ты со мной?— Спрашиваешь!— А что случилось? — встревожилась Ева.Адам тоже подозрительно уставился на него.— Нет-нет, ничего. До встречи, спасибо за помощь. Брэд, ты можешь, кстати, подождать меня здесь.— Нет, — отказался Брэд, — я только и делаю, что жду. Идем!Джереми не знал, почему Джо так испугался и почему он сам поддался волнению. Возможно, они с Брэдом примчатся к ней лишь затем, чтобы ей не скучно было ждать заправщика.Сделав несколько шагов по полю, Ровенна остановилась. Прямо впереди над кукурузными початками возвышались пугала. Вороны кружили в осеннем небе, зловеще каркая. Они, казалось, манят ее. Как бы ни трудно было ей идти дальше, она чувствовала, что не идти не может, потому что должна раз и навсегда совладать со своим нелепым страхом, иначе кошмары будут всю жизнь преследовать ее. Нет, надо обязательно идти и посмотреть, что там.Но только сейчас все это было наяву. Она чувствовала запах земли и кукурузных листьев, нагретых осенним солнцем, видела серое, в голубых прожилках осеннее небо. И пугала — точно шеренга часовых над кукурузой, клонящейся на ветру. И вдруг поле заволокло туманом, словно она внезапно провалилась в сон.Она словно поплыла сквозь ряды кукурузы, покачиваясь на ветру вместе с туманом, на удивление темным на фоне светлого осеннего дня. Но на самом деле она шла, а не плыла по ветру — потому что вороны звали ее, потому что первое пугало было совсем близко, и если она не подойдет ближе и не посмотрит… Вокруг потемнело, потому что туча закрыла солнце. Ровенна нервно вздрогнула. «Идиотка», — сказала она себе.С другой стороны… Она презирала фильмы, в которых глупые героини — всегда молодые, шикарные и полуголые — обязательно в одиночку подвергали себя заведомой опасности. Она остановилась. Пусть приедет заправщик, и тогда они вместе пойдут и проверят, что там. Надо немного подождать.Ровенна повернула обратно. На крыше снова сидела ворона. Когда Ровенна подошла, ворона сердито захлопала крыльями и взмыла в небо, откуда понеслось ее надсадное карканье. Затем ворона уселась на пугало, что виднелось над верхушками стеблей. А сверху все кружили ее шумные товарки.Она стояла у машины, сопротивляясь кошмару наяву. Она старалась не смотреть на поле. За полем были дома, деревья, там жили люди… Там не было пугал, там не кричали вороны. Там был и ее дом, и она никому не позволит запугивать себя на пороге собственного дома. Она закрыла глаза и представила себе побережье, гранитные обрывы и плещущие в них волны.На дороге по-прежнему не было ни души, только ветер перекатывал редкие камешки. Куда, черт возьми, провалился заправщик? Когда раздался звонок, она от неожиданности вздрогнула и выронила телефон из рук. Подобрав телефон, Ровенна, задыхаясь, ответила:— Да?— Привет, — сказал Джереми, — ты в порядке?— Да, все нормально.— Ты где?Она поморщилась. Ей не хотелось объяснять ему, что у нее закончился бензин, что она не подумала о том, сможет ли куда-нибудь доехать, прежде чем выезжать.— На дороге, — буркнула Ровенна.Он помолчал, будто знал. Наверное, знал. Она готова была поспорить, что Джо уже проболтался.— У меня бензин на нуле, — прибавила Ровенна.— Мы едем к тебе, сейчас будем. Оставайся там, ладно? Запрись в машине и сиди.— Джереми, тут ни души, от кого мне запираться? Не от заправщика, верно? — со смехом спросила она.Вдруг одна из ворон с карканьем налетела на нее, шумя крыльями.— Что там у тебя? — удивился Джереми.— Ворона, — ответила Ровенна дрожащим голосом.— Я видел это, я видел\ — закричал Брэд, поворачиваясь к Джереми.Джереми испугался, услышав возглас друга. Всякий раз, когда ему казалось, что Брэд взял себя в руки, тот срывался и выкидывал очередной номер, будто и вправду сошел с ума.— Это было в магическом кристалле, — пояснил Брэд, отчаянно сжимая кулаки.— Ты видел ворон в магическом кристалле?Брэд, уставившись в окно, кивнул:— Поле кукурузы… и пугала. Только там я как будто летел, подлетал все ближе и ближе к ним. А потом одно пугало… это было не пугало, а труп.— Брэд, то, что тебе показывал магический кристалл, — трюк его хозяина, — уверял Джереми, надеясь привести Брэда в чувство прежде, чем они доберутся до Ровенны. Не хватало только, чтобы все разумные люди рехнулись и уверовали в нечистую силу. — Брэд, он тебя разыграл. Он, конечно, мерзавец, но нельзя же так расстраиваться из-за кукурузного поля.— Посмотри, — сказал Брэд, тыча в окно.Джереми посмотрел и вынужден был признать, что это действительно странно. Он никогда не видел столько ворон в одном месте. На обочине дороги стоял серебристый внедорожник, а рядом Ровенна — в окружении ворон. Они пикировали на нее, будто нападали. Но почему они себя так вели? Она, черт возьми, должна была сидеть в машине, но отчего-то вышла. А теперь вороны оттеснили ее прочь от машины, и она просто не могла открыть дверь. Они явно пытались вытолкнуть ее с дороги в поле. И затем, когда Джереми почти поравнялся с ней, она повернулась, нагнув голову и защищая лицо руками, и побежала в поле.Ровенна знала, что это безумие, но не могла ничего поделать. Едва ступив в поле, она поняла, что совершила ошибку. Об этом говорил ей инстинкт самосохранения. Мысленно ругая себя последними словами, она ломилась вперед не разбирая дороги. Шуршащие стебли расступались, а затем смыкались у нее над головой, пока наконец она не упала и не растянулась на земле во весь рост.Ровенна подняла голову, отплевываясь от грязи, и увидела, что ворон нет. Не слышно было ни карканья, ни биения крыльев. Весь мир погрузился в тишину, а затем стал наполняться звуками обычного дня — шепотом ветра, шорохом кукурузных листьев. Она медленно приподнялась и встала на колени. Затем велела себе посмотреть вверх, но у нее не хватало духу исполнить свой приказ. Снова закаркали вороны — где-то далеко и совсем нестрашно — как обычно каркают нормальные вороны. Жуткий, зловещий скрежет, с которым они преследовали ее, прекратился. Она оглянулась — вороны остались позади, их черные крылья поблескивали в лучах солнца, пробивавшегося сквозь облака.И вдруг она поняла, что находится всего в нескольких футах от пугала, над которым кружили вороны, к которому вели ее. Однако все ее существо отказывалось глядеть на него. Она уговаривала отбросить эти глупости и трусость и просто поднять голову, чтобы избавить себя от страха, отравляющего ей кровь.Но она не могла себя заставить.Память настойчиво возвращала ее к ужасным созданиям Эрика Рол фа — чудовищным пугалам, которые она помнила с детства, а с ними и к ее кошмарным ночным видениям.Нет, она не могла поднять глаза из страха перед своим кошмаром, обретшим воплощение в реальности. И бесполезно было твердить себе, что перед ней всего лишь пугало, а не гниющий труп, прибитый к доскам.Сделав вдох-выдох, она снова обозвала себя идиоткой. Впрочем, что бы она себе ни говорила, это не могло заставить ее поднять глаза. Она смотрела в землю, и у нее на губах начала складываться молитва. «Прошу тебя, Господи, пусть это будет неправдой», — шептала она.Смертельный ужас холодом пополз по ее венам, но она все не сдавалась. Она говорила себе, что Эрик Ролф давно вырос и уехал, что все они выросли, что никто больше не мастерит чудовищ, чтобы пугать соседей, что перед ней обыкновенное пугало… Обыкновенное.Нет, она должна посмотреть.Прежде чем ринуться в поле, она успела краем глаза заметить на дороге машину — это Джереми спешил к ней. Нужно встать и пойти к нему навстречу, иначе он решит, что она рехнулась. Но она не могла двинуться с места, точно парализованная. В своем воображении она уже представляла себе это пугало. Вот под ее взглядом оно поднимает голову и злорадно таращит на нее свои пустые глазницы. С черепа свисают черные ошметки гниющей плоти. Сверху садится ворона и клюет их. Зияет пустой провал рта, будто застыв в ужасном предсмертном крике. Нелепое черное пальто болтается на раздувшемся теле, в прорехах белеют кости.А затем она слышит смех, потому что демон, который сотворил в поле это пугало специально для нее, видит ее ужас и потешается над ней. А потом зловонные костяные пальцы начинают, извиваясь, тянуться к ней…— Ровенна!«Джереми», — с облегчением подумала она. Хрипло вздохнула и едва не рассмеялась — до того глупыми сразу показались ей собственные фантазии. И подняла голову. И увидела пугало.Рот был открыт в немом вопле ужаса. Провалившиеся глазницы слепо смотрели на мир в застывшей агонии. Лицо и руки, торчавшие из рукавов старого рваного пальто, были склеваны вороньем, только кости белели. Длинные черные волосы, прикрытые нелепой соломенной шляпой, колыхались на ветру, за исключением прядей у лица, слипшихся от крови.От увиденного крик застрял в горле, на лбу выступил холодный пот. Кровь в жилах остановилась, не позволяя Ровенне ни пошевелиться, ни закричать. Ей казалось, что она теряет сознание.— Ровенна! — снова раздался голос Джереми.А затем другой голос — рыдающий, безумный.— О боже, о боже! — надрывался он.Ей удалось как-то обернуться: Брэд Джонстон, стеная от отчаяния, упал на колени при виде обезображенного трупа.Глава 7Джереми буквально остолбенел.Ровенна, белая как полотно, с искаженными чертами, таращилась на труп, воздетый над полем вместо пугала. А Брэд рухнул на землю и зарыдал.Джереми вытащил телефон и набрал 911, запросив не только наряд полиции, но и высказав просьбу срочно уведомить о случившемся Джо Брентвуда. Затем он шагнул к Ровенне, схватил ее за плечи и рывком повернул к себе.— Ты как? — спросил он.— Ничего, я оклемаюсь, — пообещала смертельно бледная Ровенна.Тогда Джереми бросился к Брэду.— Брэд, это не Мэри! — крикнул он.— Что? — прошептал Брэд.— Это не Мэри, — повторил Джереми.Брэд не смотрел на труп. Он уставился себе под ноги, явно страшась взглянуть на страшный предмет еще раз.— Это не Мэри? — переспросил он дрожащим голосом. — А откуда ты знаешь?— У нее не такие волосы, — ответил Джереми и тоже отвел взгляд, чувствуя, что с него довольно. К тому же он знал, что ему еще предстоит осматривать труп. А пока он просто старался отдышаться, надеясь, что эта страшная картина не врежется в его память навсегда. — У этой женщины черные волосы. Это не Мэри.Брэд на краткий миг поднял глаза и тут же снова потупился.— А это не парик?— Не думаю. И ростом она меньше. Брэд, говорю тебе — это не Мэри.Что ж, по крайней мере, страдания этой жертвы закончились, думал Джереми. Трудно было с первого взгляда определить, когда она умерла. Для заключения о смерти требовался медэксперт. Можно было только молиться, что она умерла прежде, чем из нее сделали пугало. Темная полоса на шее как будто указывала на то, что прежде ее задушили.Когда вдалеке завыли сирены, внутри у Джереми что-то повернулось, и он осознал, что больше не один на один с этим ужасом. Было что-то сюрреалистическое в этом кукурузном поле, переменчивом осеннем солнце и легком ветерке, что покачивал кукурузные стебли и заставлял их шептаться на некоем древнем наречии.— Извините, — вдруг сдавленно промычал Брэд. При помощи Ровенны он поднялся на ноги и сделал несколько шагов в сторону, где его вырвало.«А он совсем скис», — с жалостью подумал Джереми.Ровенна мало-помалу приходила в себя, хотя и старалась не смотреть на пугало. Она стояла рядом с Брэдом, держа руку у него на плече — чтобы он чувствовал, что она поддержит его, если потребуется. Вскоре прибыли три машины и остановились у кромки поля. Джо первым выскочил из машины и бросился к ним. Следом бежал полицейский в форме. Продравшись сквозь кукурузу, они оба уставились на пугало, с выражением ужаса и изумления на лицах.— Установите ограждение, — приказал Джо.Полицейский, бледный как смерть, поспешил исполнять приказ, оповещая на ходу своих товарищей, которые только выходили из машины. Минуту спустя, когда Джо все еще стоял у трупа, закусив губу, прибыла четвертая машина с бригадой судмедэкспертов.— Господи Иисусе! — воскликнул медэксперт, увидев пугало, и перекрестился.Помрачневший Джо повернул голову.— Если вы тут напортачите, упустите какую-нибудь улику — я добьюсь, чтобы вас всех выгнали к чертовой матери. Это понятно?Все сосредоточенно молчали, переваривая услышанное. Фотограф защелкал фотоаппаратом. Кого-то, как Брэда, рвало в стороне.Джо подошел к Джереми одновременно с Ровенной. Брэд, бледный и дрожащий, сидел на земле поодаль. Джо удивленно посмотрел на Брэда, а затем на Джереми, который вполголоса сообщил ему:— Это не Мэри.— Как же тебя сюда занесло? — обратился Джо к Ровенне.Сделав глубокой вдох, чтобы успокоиться, она ответила ровным, будничным тоном:— У меня закончился бензин, как я уже говорила. А потом… потом на меня напали вороны.— Зачем тебе приспичило выходить из машины? — с подозрением нахмурился Джо. Не успела она ответить, как он продолжил: — И что значит «напали вороны»?— Честное слово, напали. Это было… как будто… как будто они хотели вытолкнуть меня в поле.— И потому ты сюда побежала? — сурово допытывался Джо.— Да я… Я пыталась от них убежать, вот и все. — Ровенна смущенно воздела руки.— И тогда ты наткнулась на нее, — пробормотал Джо.Ровенна кивнула и сунула руки в карманы своего легкого пиджака. У нее в лице по-прежнему не было ни кровинки, и она все так же отворачивалась от пугала — что, впрочем, и понятно.Поднялся ветер, облака побежали быстрее, и яркое солнце на мгновение залило все вокруг. Стало по-летнему жарко, и вдруг запах, который ранее почти не ощущался, стал нестерпимым. Один полицейский, а затем и второй отскочили в кукурузу, не совладав с дурнотой. Джо вздохнул и обратился к главному мед-эксперту:— Гарольд? Что ты думаешь?— Похоже на удушение, — ответил Гарольд, седой человек среднего роста и среднего телосложения со спокойными голубыми глазами и аккуратной стрижкой. Так, наверное, и должен выглядеть типичный полицейский медэксперт. Однако и он был заметно бледен.— Я бы и сам мог тебе это сказать, — заметил Джо.«Да и я тоже», — подумал Джереми, но промолчал, поскольку не хотел показаться умнее других.— Делай тогда мою работу, понятно? — огрызнулся Гарольд. — Я не могу давать заключения, пока вы не снимете труп и я не произведу вскрытие.— Я хочу, чтобы вы прочесали тут все поле, Дженкинс, — сказал Джо, — шаг за шагом, кочка за кочкой. Еще я хочу, чтобы все фермеры в округе проверили свои пугала. А кто, кстати, владелец этого участка?— Макэлрои, — ответила Ровенна. — А точнее — Джинни.— Старая тетка Ника Макэлроя? — удивился Джо.— Да, земля принадлежит ей. Ник владеет домом и полями к северу отсюда.— В таком случае, — тихо проговорил Джо, будто обращаясь сам к себе, — владелицу мы исключаем из списка подозреваемых. — Он взглянул на Джереми и Ровенну, а затем на несчастного Брэда, который подходил к ним. — Поезжайте в отделение. Мне нужны ваши показания. Поезжайте и немедленно напишите все, что помните, — любые подробности.Можно подумать, кто-то из них когда-либо сможет забыть, как выглядит труп, торчащий над кукурузой вместо пугала, недоумевал Джереми.Ровенна двинулась к дороге. Он, идя рядом, взял ее за руку:— Ты в порядке?В ее глазах промелькнуло удивление. Как можно быть в порядке после того, что случилось?— Лучше, по крайней мере, чем он. — Она кивком указала на Брэда.У Джереми промелькнула мысль, не отдать ли машину Ровенне, чтобы самому остаться здесь, но потом он подумал, что, раз он был на поле и видел труп, Джо в любом случае потребует от него показаний. Кроме того, если он будет неотступно болтаться рядом, это только возмутит Джо. Больше информации можно получить, действуя осторожно, чем если навязывать собственное присутствие там, где в нем не было необходимости. Он также надеялся присутствовать на вскрытии и потому нуждался в добром расположении Джо.— Уезжайте, — сказал Джо. Он не приказывал им и вроде бы не гнал их, но смысл его слов был предельно ясен: они сделают ему огромное одолжение, если не будут сейчас болтаться у него под ногами.Они втроем побрели обратно. Кукуруза у них на пути была почти вся сломана после нашествия стольких людей. Место преступления уже огородили, и у обочины дороги им пришлось нырять под ленту.У машины Ровенна вдруг нервно расхохоталась.— Что такое? — настороженно спросил Джереми, предчувствуя истерику.— У меня же бензин на нуле, — хохотала Ровенна, явно не в силах остановиться.А он ведь тоже об этом забыл.— Дай мне ключи, — сказал Джереми. — Я попрошу кого-нибудь пригнать машину тебе домой, когда ее заправят.Она кивнула. Брэд, бледный и подавленный, молча забрался на заднее сиденье. Ровенна села впереди, рядом с Джереми.Джереми договорился с одним из полицейских и отдал ему ключи от машины Ровенны. Пару минут спустя они уже разворачивались, чтобы ехать в город.— Смотрите! — воскликнула вдруг Ровенна, указывая в заднее окно, где появился заправщик. — Ладно, Джо или другие ему объяснят.Джереми только кивнул и продолжал путь. Он мог бы ехать так весь день и всю ночь, но все было бы напрасно, потому что нельзя уехать от только что увиденного.Пока они давали показания в полиции, позвонили Эйдан и Зак, чтобы разузнать о новостях и предложить помощь. Оба не один раз переспросили, уверен ли он, что это не Мэри Джонстон. Он-то был уверен, вот только полицейские понятия не имели о личности погибшей. Оставалось только надеяться, что дело этой несчастной не станет висяком, ведь она была кому-то дорога, кто-то любил ее и заслуживал того, чтобы узнать, что с ней стряслось, чем бы ужасным это ни обернулось.Когда они вышли из полиции, было уже пять часов. Они давно не ели, и всех начинал донимать голод. Когда Брэд предложил вначале выпить, Джереми поддержал его, а тихая и задумчивая Ровенна ничего не сказала, а молча поехала, согласившись с их решением. Они приехали в ресторан на набережной, где могли обозревать прогулочные лодки, тихо покачивавшиеся у причала, и крышу знаменитого Дома о семи фронтонах, что виднелся из-за деревьев. Теперь, по прошествии нескольких часов, жизнь, казалось, имеет шанс вернуться в прежнее русло.Джереми думал о том, что из всех виденных им ужасов зрелище в поле было, пожалуй, самым ужасным. Во всяком случае, наравне с утонувшими детьми.Брэд не останавливаясь пил. Ровенна нежно тронула его за руку, когда официантка принесла уже третью порцию виски.— Нужно благодарить Бога, что это не Мэри, — сказала она.Брэд выпил виски и дрожащей рукой поставил бокал на стол.— Но… но этот маньяк-убийца… пока он на свободе… — забормотал он плачущим голосом. — А ведь Мэри, возможно, у него…— Не надо думать об этом, Брэд, — вздохнула Ровенна и посмотрела на Джереми так, будто хотела что-то добавить, но боялась, что он не одобрит. Он вопросительно склонил голову набок.Ровенна снова посмотрела на Брэда и проговорила:— У меня… у меня такое чувство, что Мэри жива.— Да? — жалобно улыбнулся Брэд. — Надеюсь… Я раньше тоже так думал, но теперь… — И он покачал головой, показывая, что теперь он совсем в этом не уверен.По выражению лица Ровенны было видно, что она еще не все сказала, но не знает, стоит ли продолжать.— Как бы нелепо это ни звучало, — все-таки решилась она, — но мои предчувствия редко меня обманывают. Спросите хоть Джо Брентвуда — он подтвердит. И я чувствую, что Мэри жива.Джереми опешил — так, значит, она действительно верит в эту сверхъестественную чушь? Он едва сдержался, чтобы не выразить ей свое возмущение.Брэд улыбнулся — на этот раз по-настоящему, широко и дружественно, — и поднял бокал за нее.— Ваши бы слова да Богу в уши, — сказал он и потянулся через стол, чтобы пожать ей руку. — А мы, кстати, так и не представились друг другу. Я — Брэд Джонстон.— Ровенна Кавано, — ответила она.— А вы из?..— Я здесь живу, в Салеме. Я местная.Брэд довольно искренне рассмеялся и заметил, что она говорит без местного акцента. Она в ответ сказала, что он не похож на южанина. Слушая, как Брэд распространяется о Флориде и его предках, переехавших туда в начале девятнадцатого века, Джереми радовался: Брэд, похоже, все-таки не сошел с ума. В то же время его не покидала неуловимая тревога, как случается в ожидании взрыва бомбы. Но бомба-то уже взорвалась — там, на кукурузном поле.Джереми откинулся на спинку стула, потягивая второй бокал пива. Подали суп — знаменитый новоанглийский суп из моллюсков, а затем рыбу.Они все, не сговариваясь, заказали на второе рыбу — белое слоистое мясо, не похожее на мясо млекопитающих. Их обед, в продолжение которого Ровенна и Брэд обсуждали все на свете, помимо Мэри, Хеллоуина и местной истории, подходил к концу, когда в дверях возник Джо. Джереми первым увидел его. Он выглядел совсем старым, будто за день успел постареть на десять лет. Джереми выпрямился, словно не хотел, чтобы он увидел Ровенну и Брэда, а они увидели его.Но избежать этого было невозможно.— Не возражаете, если я посижу с вами? — спросил Джо, подходя к их столу.«Только ужина в компании детектива, расследующего дело Мэри, нам не хватает», — подумал Джереми.— Спрашиваешь! — приветливо улыбнулась Ровенна.Джо взял стул и сел.— Какой долгий день. Долгий и трудный. — Он провел рукой по своим седым волосам.— Вы что-нибудь нашли? Есть новости? — спросил Джереми.— Никаких. Только журналисты одолевают, а начальство не велит разглашать данные о ходе расследования. — Он бросил взгляд на Ровенну, которая озабоченно изучала его лицо. — Ро? Как ты?Она пожала плечами.«Какого черта ему от нее надо?» — мысленно недоумевал Джереми.— А у вас есть какие-нибудь соображения? — спросил Джо, глядя на Джереми. — Вот она, — он кивком указал на Ровенну, — нам не один раз серьезно помогала.Джереми едва не поперхнулся. Джо считает ее ясновидящей. Ясновидящей! — хотелось закричать ему. Сам он верил в старые проверенные методы следствия, которые требуют времени, но приносят плоды. Впрочем, он скоро заставил себя отбросить эти мысли, смущенный собственной реакцией. И в самом деле — если интуиция могла бы раскрывать преступления и спасать жизни, это было бы замечательно.Он задумался о собственных чувствах. Отчего его задевала легкость в их отношениях и отчего он ощетинился при появлении Джо? Обидно было бы сознавать, что это вызвано столь мелочной причиной, как профессиональная ревность. Нет, истинная причина крылась в другом. Он вспомнил, какую тревогу ощутил, узнав утром от Джо, что Ровенна застряла где-то на полпути к городу, потому что у нее кончился бензин. Не та ли это интуиция, о которой она говорила? А может, простая логика. Пусть тогда еще не было известно, что в округе орудует маньяк, зато он знал об исчезновении Мэри. Логика подсказывала, что другая привлекательная молодая женщина, очутившаяся одна в безлюдном месте, тоже подвергается опасности. С другой стороны, он и ухом не повел, когда Брэд уверял его, что Мэри жива и он это чувствует. Но Мэри его жена. Может быть, между ними существует глубокая необъяснимая связь. Напротив, Ровенна в глаза не видела Мэри, но тоже уверяет в силе своей интуиции. Он посмотрел на Брэда. Джо Брентвуд приказал своим подчиненным навестить каждого фермера в округе и убедиться, что они проверили свои пугала. Потому что могут быть и другие женские трупы. Одна женщина, по крайней мере, числилась в пропавших. Мэри. Он надеялся, что такая мысль не приходила в голову Брэду.Но Ровенне определенно приходила, поскольку она взглянула на него так, будто прочитала его мысли.— Я верю, что Мэри жива, — тихо и настойчиво повторила она.— Конечно! — горячо поддержал ее Брэд. — Нужно что-то делать! Прочесывать поля, искать этого маньяка Дэмиена.— Сынок, у нас вся полиция на ушах стоит, разыскивая его. Ничего другого пока нельзя сделать.— Нет, можно, — возразил Брэд, вскакивая. — Я иду его искать. Я буду ходить по городу, пока не увижу его. Он должен появиться, он где-то здесь.— Мы идем с вами. — Ровенна поднялась.— Подождите, я только расплачусь, — сказал Джереми.— Вы осторожно там, — предупредил Джо и взглянул на Ровенну.Заметив, что она слегка кивнула, Джереми снова почувствовал раздражение. Эти двое понимали друг друга без слов, а он их не понимал! Однако глупым было бы показывать свое неудовольствие — хотя бы потому, что он нуждался в хороших отношениях с Джо.Расплатившись, он вышел на улицу и застал мирную картину: Ровенна и Брэд стояли у причала и смотрели на ночное море и на лодки, что тихонько покачивались на черной воде.Они двинулись по ночным улицам, мимо Дома о семи фронтонах, тихого и безлюдного в это время, мимо его редких огней. Дойдя до мола, они свернули в сторону закрытого на ночь кладбища. Стена, окружавшая кладбище, была совсем невысока — ее преодолел бы и ребенок. Они заглянули внутрь: молчаливые могилы жутко серебрились под луной; летучие тени, точно живые существа, маячили меж старых камней.Джереми все не мог взять в толк, как такое могло произойти в центре города, среди сотен, если не тысяч, людей, особенно в вечер на Хеллоуин, когда магазины работали допоздна.Пусть даже в сумерках.Как?— Джереми? — позвала Ровенна, обернувшись. В ее глазах светился вопрос.— Иду.Он догнал их, и они вместе обогнули стену, вышли на улицу, где он снова обратил внимание, что кладбище находится на возвышении. На плантации Флиннов обнаружилось, что под кладбищем скрыт лабиринт туннелей, выходящих к реке, которые иногда заливало водой, но, в общем, они были проходимы. Здешнее кладбище было гораздо выше уровня моря. Может быть, внизу тоже есть туннели? Однако полицейские тщательно прочесали все кладбище, и никаких следов повреждений или земляных работ обнаружено не было. Конечно же тут также было несколько мавзолеев и подземных усыпальниц, и там могли скрываться тайные ходы… Завтра он поговорит с Брентвуд ом и во что бы то ни стало добьется, чтобы кладбище перекопали, пусть оно хоть десять раз исторический объект.Завтра.Сколько еще таких «завтра» им потребуется, пока они не найдут Мэри?Ровенна снова оглянулась, и тогда он понял, что задумался и остановился, а они ушли вперед.— Иду-иду! — Джереми поспешил за ними.Теперь остановился Брэд.— Он украл ее! — заявил Брэд, тыча пальцем в стену кладбища. В глазах его снова появилось выражение безумия. — Дьявол!— Брэд, дьявол не ворует живых женщин.— Дьявол в человеческом обличье — Дэмиен. Вот кто ее похитил!— Брэд, мы его ищем. Но даже если и найдем, то он, может статься, будет виноват лишь в том, что работал без разрешения, — терпеливо объяснял Джереми.Брэд покачал головой:— Нет, Джереми. Он и есть дьявол, говорю тебе. Ты не видел, что творится в его магическом кристалле.— Он хороший фокусник, только и всего. Он подсунул тебе картинку праздничного обеда на День благодарения, а твое воображение доделало остальное.Брэд снова затряс головой. Джереми не нравилось, с каким пониманием смотрит на него Ровенна.— Но изображение в магическом кристалле переменилось, — тихо напомнила она.— Ровенна! — зарычал Джереми, но сдержался и тут же умолк, лишь мысленно умолял ее не поддерживать Брэда, чтобы тот окончательно не спятил.— Да, — продолжил Брэд, — картинка переменилась. Я увидел кукурузное поле, бесконечные ряды кукурузы, и он… он мне угрожал. Я знаю, что это был он. Я видел поле и еще кое-что.— И что же ты видел? — в отчаянии застонал Джереми.— Зло. Я видел чистое зло.Вдруг ночную тишину прорезал жуткий и жалобный, похожий на волчий вой. Вот только волков не было в округе уже почти сто лет. «Это собака, — решил Джереми. — Чья-то лайка воет на луну». Луна и вправду стояла высоко в ночном небе.— Ты не можешь видеть зло. Зло — это абстрактное понятие, — возразил он Брэду.— Нет, я видел, — настаивал Брэд. — Это зло заключалось в человеке. Оно было в тенях, в кукурузном поле. Это смертельная жатва зла — вот что это такое.Снова завыла собака.— Тебе давно пора возвращаться в гостиницу, Брэд, — сказал ему Джереми, — и ложиться спать.— Нет, я должен прочесывать город. Я должен искать Мэри.— Не надо, Брэд, — попросила Ровенна, погладив его по руке. — Теперь всем известно, что опасность кроется на кукурузном поле. И все ищут Мэри. Мы найдем ее, и все будет хорошо.— Откуда вы знаете?— Я знаю, потому что я видела кукурузное поле во сне, я видела пугала, и Мэри среди них нет.Она отвернулась и опустила голову, но Джереми успел разглядеть движение ее губ. Ему показалось, что они шепнули: «Пока».Глава 8Ровенна даже себе не хотела признаваться, насколько ее встревожили слова Брэда о том, что в магическом кристалле он видел кукурузное поле. В магическом кристалле, владельца которого никто не знал и никак не удавалось обнаружить.Брэд ушел, пообещав им, что запрется в номере и не будет выходить до утра. Они с Джереми вдвоем стояли на улице, посреди ночной тьмы.— Ты можешь остаться у меня, — предложил Джереми.— О… нет, я не могу. Мне нужно домой.— Зачем? — почти возмутился он.Она взглянула на него, вопросительно приподняв бровь. Он был явно настроен по-боевому. Вдруг он показался ей несуразно высоким и отчего-то даже грозным — а ведь он как будто совсем не изменился. Он был в той же куртке и джинсах, что и утром. Но тон его стал жестким, и она вспомнила, что он бывший коп, так что спорить с ним небезопасно…Она не постеснялась бы послать его к черту, если бы хотела оборвать их отношения, о которых недавно так мечтала.— Джереми, но у меня нет с собой даже зубной щетки.— Мы зайдем в круглосуточную аптеку, если это тебя смущает. Или на заправку.— И все-таки я поеду домой.— Но твой дом у черта на куличках, и сейчас ночь. И самое главное — кукурузных полей с нас на сегодня достаточно.Нет, она должна быть настойчивее. Но у нее не хватало духу.Если не принимать во внимание упрямство, она была даже рада его предложению. Чувство тревоги по-прежнему не покидало ее, и, уж конечно, ей не хотелось сегодня возвращаться в кукурузные поля. Признаться, ей вообще никогда не хотелось туда возвращаться. Она с ужасом ждала, что не сегодня завтра там, на растерзание воронам, выставят еще один труп.— Но мне нужно домой, — слабо защищалась она.— Только не сегодня, — отрезал он. — Поехали покупать зубную щетку.«Что ж, по крайней мере, он хочет быть со мной, — думала Ровенна. — Может быть, у нас все-таки есть шанс».Удивительные мысли лезут в голову — учитывая, что она наткнулась на труп сегодня днем и что Мэри до сих пор не нашли. А Брэд видел кукурузное поле в магическом кристалле — точно такое, где выставили труп. Такое же, что снилось ей. Она молчала, пока они шли к машине, боясь заговорить об этом. Он ведь ясно дал ей понять, что не верит ни вещим снам, ни предсказаниям.Они сели в машину и пять минут спустя были уже на заправочной станции, где работал круглосуточный магазин. Стоя в очереди в кассу, она услышала, как толстуха, стоявшая впереди, вполголоса переговаривается с пожилым кассиром.— Они пока не знают, кто это, но не та женщина, о которой писали в газетах… Это ужасно, просто ужасно. — Она перешла на шепот, и Ровенне пришлось напрягать слух, чтобы расслышать. — Но я слышала, что такое случалось и раньше…— Когда же? — спросил кассир. — Я давно живу здесь и ничего такого не припомню.— Говорю вам, что бывало, — фыркнула толстуха. — Это все виккианцы, будь они неладны.Ровенна, хоть и не была виккианкой, возмутилась до глубины души.— Виккианцы не практикуют ритуальных убийств, — не выдержала она.Женщина обернулась, раздувшись, как рыба-шар.— А вы, случайно, не из их компании будете?От усталости, переживаний и скверного настроения Ровенна сделалась раздражительной как никогда.— Нет, — ответила она. — Но я сатанистка. Мы поклоняемся дьяволу и приносим ему жертвы. Но так, по мелочи — козу иногда зарежем, собаку или кошку. Стараемся, в общем, особо не нарушать закон.Женщина всплеснула руками.И тут Джереми, выскочив у нее из-за спины, швырнул на кассу деньги, которых хватило бы не только на оплату зубной щетки и дезодоранта, и потащил ее к выходу.— Она забыла принять свои лекарства, мэм. Простите.На улице он развернул ее лицом к себе и зашипел:— Что на тебя нашло? — Его глаза почернели, как небо в бурю.— Да она готова собрать толпу, чтобы идти линчевать виккианцев! — возмущалась Ровенна.— Садись в машину, пока тебя саму не линчевали, — велел он.Она, упрямо набычившись и кусая губы, исполнила его приказание.По дороге она смотрела вперед, но чувствовала, что он то и дело бросает на нее укоризненные взгляды. Когда они вышли из машины у его дома, она кожей ощутила тревожную мертвую тишину. И темноту.Он все смотрел на нее, пока они шли к двери.— Я могу ведь и домой поехать, знаешь ли, — сказала Ровенна. — Вызову такси и поеду.— Отлично. — Он гремел ключами, открывая замок. — Ты сделала глупость, я разозлился, и ты едешь домой.— Нет, я хотела сказать, что если ты очень зол, то тогда мне, может быть, не стоит у тебя оставаться.— Нет, тебе не стоит забывать об осторожности и бросаться на людей. Почему бы тебе не признать, что ты была не права, и не пообещать, что больше такого не повторится? Это гораздо лучше, чем спасаться бегством. тебе не кажется?Спасаться бегством? От него? Неужели она хотела сбежать от него? Ведь она наконец получила то, о чем мечтала. Столько лет ждать своего принца, и вдруг…Глупо теперь, когда он с ней, позволить случайным страхам, ночным кошмарам все испортить.— Хорошо, — сказала Ровенна, поворачиваясь к нему. — Но та дама вывела меня из себя! Такие, как она, раньше и охотились за ведьмами. Ты бы послушал ее! Такое впечатление, что мы живем в Средневековье.— Ладно, входи, — сказал Джереми, — а то все соседи сбегутся.Она с облегчением заметила, что он, кажется, больше не злится, и даже улыбка промелькнула на его губах.Они поднялись по лестнице.В столовой горел мягкий свет, отбрасывая слабые блики на заднее крыльцо, с которого они вошли. Она вгляделась в его глаза, в его лицо с выражением удивления и отчаяния и, не удержавшись, поцеловала его. Затем ее сумка с новой зубной щеткой упала на пол, и она очутилась в его объятиях. Она закрыла глаза. Какой ужасный день они пережили. Ей больше не хотелось об этом думать. Зло могло затронуть любого, но она не могла позволить себе пасть жертвой образов, отравляющих ее сознание.Ей хотелось продлить это блаженное мгновение, сладкое ощущение его тела, его дразнящий поцелуй, жаркий и влажный, возбуждающий воспоминания о страсти, что они недавно делили. Они отстранились и посмотрели друг на друга. На его губах вновь играла улыбка, на одной щеке появилась ямочка. Она снова прильнула к нему, радуясь возможности просто быть с ним, чувствовать его большие сильные руки, держащие ее голову. Она слышала, как бьется его сердце под пиджаком и рубашкой, и, когда он поднял ее подбородок, она обрадовалась его губам, озорному и лукавому танцу его языка.Затем его руки переместились ниже и занялись ее одеждой. Вскоре их одежда оказалась на полу, а они — в спальне.Позже, когда их переплетенные тела начал окутывать тихий сон, Ровенна обнаружила, что изо всех сил сопротивляется наступлению дремы. Она часто моргала, боясь заснуть. Конечно, сон был необходим, и все равно она несколько часов провела в борьбе, до своего неизбежного поражения. Проснулась она не оттого, что ей приснился кошмар. Она проснулась от какого-то смутного беспокойства, будто в комнате что-то переменилось.Это был старый особняк в викторианском стиле. Она не успела осмотреть его, но ей показалось, что он совершенно очаровательный. В кровати — не слишком жесткой и не слишком мягкой — уютно было нежиться под теплым одеялом. Старая мебель красного дерева была натерта до теплого светло-коричневого оттенка. Что же ее беспокоило?Джереми наверняка не забыл запереть за ними входную дверь — ведь он бывший коп и никогда не забывает о таких вещах.Но у Ровенны было чувство, что в комнате они не одни. Она уставилась в потолок, боясь посмотреть по сторонам, потом протянула руку и поняла, что Джереми рядом нет. Где же он? Затем она его услышала — он бормотал что-то неразборчивое. Она села, но не сразу разглядела его в темноте. Он стоял у спинки кровати, вытянув руку, будто обнимал кого-то за плечи, и говорил какие-то ласковые, утешающие слова. Но рядом с ним никого не было, он разговаривал с пустотой! И все же… По коже поползли мурашки, ее вдруг пробил озноб. Нет, это в воздухе повеяло холодом. Ледяной стужей.Это игра воображения, сказала она себе. На дворе осень, ночью сильно холодает, а отопление в доме, конечно, не работает, поэтому и холодно. Но не настолько же!Она вцепилась в одеяло, не решаясь окликнуть Джереми, заставить его пробудиться от сомнамбулического сна. Но наконец она собралась с духом.— Джереми?Он, казалось, не слышит. Потому что, наверное, она едва шептала.Он тихо рассмеялся, глядя на своего воображаемого друга.— Все хорошо, я с тобой. Я буду с тобой до конца.— Джереми! — позвала она громче, даже излишне громко — из страха перед холодом, пронзавшим ее до костей.Его рука упала, он с улыбкой обернулся и спросил:— Что с тобой?— Со мной? Ничего. Но ты…Он сел на кровать.— Да, я… — Он не договорил, нахмурившись.— Джереми, да ты же…— Я разбудил тебя? Извини. Я хотел спуститься, чтобы попить. Никак не могу привыкнуть к местной системе отопления, мне все время жарко и хочется пить.Она поняла: он и не догадывается о том, что стоял у кровати, разговаривая с невидимым собеседником.— Ты вся дрожишь! — заметил он, обнимая ее. — Тоже мне северянка!— Да нет… все в порядке. — Ровенна прижалась к нему, зная, что это совсем не так. Ее и вправду трясло от холода, и не сразу она согрелась в его объятиях.— А тебе снятся сны? — спросила она.Его руки, ласкавшие ее спину, замерли.— Всем снятся сны.— Верно. Но ты помнишь их?— Бывает, что помню, но чаще всего нет. — Он встал и взял со стула халат. — Я пойду все-таки попью. Тебе принести?— Да.Он вышел, а она стала оглядывать пустую комнату. Ей не хотелось оставаться здесь одной — наверное, потому, что не верилось, будто комната действительно пуста. Она вскочила, накинула на плечи его рубашку и побежала вниз.Увидев, что серые лучи рассвета уже начинают просачиваться в щели между шторами, она обрадовалась. Настало утро.Спустя час они сидели у стола. Джереми смотрел, как она пьет кофе, и думал о том, как он боится за нее. И не только он один — вскоре позвонил Джо Брентвуд. Джереми думал, что ему придется уламывать Джо, чтобы тот разрешил ему принимать участие в расследовании, но вместо этого Джо сам предложил ему участие.— Сегодня Гарольд будет производить вскрытие, — едва поздоровавшись, сообщил Джо и продиктовал ему адрес. — Там надо быть в семь часов. — Джо напомнил ему, чтобы присматривал за Ровенной, и повесил трубку.Ему не хотелось расставаться с Ровенной, но тащить ее с собой в морг хотелось еще меньше. Он считал, что с нее и так довольно впечатлений после вчерашнего.— Это звонил Джо. Спрашивал, хочу ли я присутствовать на вскрытии.— Неужели? — улыбнулась она. — У меня сложилось впечатление, что ты ему не очень приглянулся.— Спасибо за поддержку.— Эй, я не сказала, что ты совсем ему не понравился. Он, наверное, осторожничает по привычке. Он ведь коп. А когда получше узнает тебя, станет больше доверять.— Ладно, спасибо за предупреждение, — улыбнулся Джереми. — Послушай, я не хочу, чтобы ты ехала домой. Оставайся здесь, подожди меня.— Ну конечно. Я обожаю ходить во вчерашней одежде.Он встал и взглянул в ее глаза — чудесного цвета, цвета чистого золота, тем более удивительного при ее темных гладких волосах.— Подожди меня, и мы поедем к тебе домой вместе. Тебе не кажется, что есть смысл пока побыть в городе? Здесь и Брэд, и твой друг Джо. Отсюда тебе удобнее будет добираться к нему на ваши колдовские сходки или как вы их там называете…— Помогая полиции, я использую чистую логику, — возразила она.— Да что вы говорите, — лукаво сощурился Джереми.— Нет, я не шучу. Я пытаюсь представить себя на месте жертвы. Но сначала я узнаю о ней как можно больше, а затем пытаюсь повторить ход ее мыслей, чувств и действий. Потом я высказываю свои предположения. Иногда они подтверждаются.— Любопытно… Слушай, ты можешь просто купить себе новую одежду, если это тебя так волнует. Хотя мне кажется, что это лишнее.— Джереми, — поморщилась Ровенна, — в этих джинсах я валялась по земле.— Ну хорошо. Тогда пойди и купи себе что-нибудь поблизости.— Да, на этой улице как раз есть магазин, где продаются отличные виккианские плащи, — сказала она, пытаясь поддразнить его.— Уверен, что тебе пошел бы такой, — ответил он, отказываясь глотать наживку. — Пойду наверх, приму душ. Мы еще увидимся, прежде чем я уеду, но, пожалуйста, пообещай мне, что останешься в городе и дождешься меня. Не езди к себе одна.— Хорошо. Мне нужно зайти в библиотеку, а потом я, наверное, загляну в музей. Позвони мне, когда вернешься.Она пошла в душ после него. Джереми положил на видное место запасные ключи и записку и собирался выйти, когда она спустилась — одетая и готовая к выходу.— Я умираю с голоду, — сказала Ровенна. — Я зайду куда-нибудь позавтракать.— Подвезти тебя?— Перестань, — засмеялась она. — Тут идти всего два квартала. И на улице чудесная погода.— Холод собачий.— Холод? Вы еще не знаете, что такое холод, мистер.Уже сидя в машине, Джереми подумал, что даже в джинсах, ботинках, свитере и джинсовом пиджаке она умудрялась не терять элегантности и изящества.Джереми всегда удивлялся хладнокровию сотрудников морга. Секретарь в приемной, бойкая особа лет двадцати пяти, одинаково тепло приветствовала тех, кто входил с улицы и выходил из прозекторской, где лежали человеческие тела разной степени обнаженности и разложения. Она провела его туда и представила Гарольду, то есть доктору Олбрайту, одному из восьми патологоанатомов. Гарольд и его ассистент уже начали вскрытие неопознанного женского трупа. Джо Брентвуд стоял рядом и наблюдал.Это было непростым делом. Вначале труп подвергли рентгеновскому исследованию, одежду и образцы крови отправили на анализ. Джереми узнал об этом, слушая доктора Олбрайта, который описывал ход вскрытия в микрофон, висевший над столом. Он говорил, что погибшей было от семнадцати до тридцати трех лет, рост ее равнялся пяти футам трем дюймам, а вес — примерно ста двадцати фунтам. Наблюдался перелом шеи, произошедший, скорее всего, после смерти, в результате давления на череп в вертикальном положении тела. Смерть наступила от удушения, о чем свидетельствовали обширные ссадины на шее.Вонь была нестерпимой, даже в холодной прозекторской. Джо жестом указал ему на длинную металлическую полку у стены, молча предлагая взять там маску, и Джереми с готовностью воспользовался его предложением. Подойти к столу ближе чем на несколько шагов он не решался. Он стоял, сложив на груди руки, и старался не думать о том, что эта гнилая плоть и торчащие из нее кости когда-то принадлежали полному жизни человеческому существу.Постоянно щелкал фотоаппарат, но снимки делались явно не в целях опознания, поскольку лицо было сильно обезображено хищными птицами и насекомыми, пока труп торчал посреди поля. Помимо красного шрама от удара наискось в области рта, других прижизненных повреждений наверняка не было. Незадолго до смерти имел место половой акт, и ссадины на гениталиях указывали на вероятность изнасилования. Доктор Олбрайт определил, что смерть наступила примерно за неделю до обнаружения тела. Истощение или обезвоживание этому не предшествовали.Голос доктора Олбрайта глухо гудел в голове у Джереми. Теперь он сделал продольный разрез, чтобы осмотреть внутренние органы, и тело совсем утратило сходство с человеческим.…Сердце нормального веса… Мозг — в норме… Легкие — в норме… Почки… поджелудочная железа… селезенка… печень. Были взяты три образца тканей для анализа.К журчанию бегущей воды, постоянно промывающей стол, примешивался еще какой-то шум. Повернувшись, Джереми увидел компьютер, на экране которого отображался изуродованный череп с остатками плоти, а рядом — несколько анимированных трехмерных изображений головы. У него на глазах компьютер начал восстанавливать несуществующее ныне лицо погибшей женщины.К тому времени, когда ассистенты зашили разрез, на компьютере уже можно было видеть целое тело. Статистика и математика соединили его, точно хирургические нитки.Она была молода и миловидна, хотя и не настолько, как Мэри. И уж конечно, далеко не столь красива, как Ровенна. Но привлекательности хватило, чтобы преступник обратил на нее внимание. Удивительно, но Джереми ощутил громадное облегчение, убедившись, что это точно не Мэри. Эта женщина была и в самом деле ниже ростом. Темноволосая, хорошо сложенная, хохотушка, наверное, и кокетка…— Вот это да! — Стоявший рядом Джо не сдержал восхищения.Джереми чуть не подпрыгнул, услышав его голос.— Ну, нам тут делать больше нечего, — прибавил Джо. — Гарольд…— Да-да, я позвоню тебе, когда получу результаты исследований, — пообещал Гарольд.— Спасибо, что разрешили мне присутствовать, — поблагодарил его Джереми.— Пожалуйста, — кивнул доктор Олбрайт, глядя на него сквозь толстые стекла больших очков. — Нелишне иметь в свидетелях профессионала со стороны, который может подтвердить достоверность твоих действий.И они с Джо вышли из морга, не забыв по пути попрощаться с жизнерадостной секретаршей.У машины Джо остановился, глубоко вздохнул и покачал головой.— Никак не привыкну к запаху смерти.— Разве к этому можно привыкнуть? — удивился Джереми.— Можно, — с усмешкой ответил Джо. — Вот Гарольд, он даже маску не надевает. Говорит, что в маске не чувствует запаха цианида и других веществ, если они присутствуют. Ему, представьте, нравится его работа. Все мы, говорит он, умрем и попадем в морг. — Джо задумчиво поскреб подбородок и спросил: — Какие у вас вообще идеи?— Ну… вы знаете эти места лучше, чем я.— Но вы лучше знаете вашего друга Брэда, — возразил Джо.— Нет, невозможно поверить, что Брэд в чем-то виноват.Джо хмуро улыбнулся.— В этом мы с вами отличаемся. Я могу в это поверить, ведь я ему не друг.— Он убежден, что ее похитил предсказатель, к которому они ходили в последний день. Брэд говорит, что видел в магическом кристалле колдуна кукурузные поля и что тот им угрожал. Я считаю, что Брэд, возможно, прав и человека по имени Дэмиен надо обязательно отыскать.— Вы полагаете, что Брэд действительно видел кукурузные поля в его кристалле?— Я полагаю, что есть трюкачи, способные заставить человека видеть в магическом кристалле то, что им нужно. А в чем я абсолютно уверен, так это в том, что он любит свою жену.Джо молчал, задрав голову и глядя в пасмурное небо. Сквозь редкие разрывы в облаках проглядывало солнце.— А вот родители Мэри убеждены в обратном. У них с женой не все было гладко.— Да, я слышал об этом. Но они помирились и приехали в Салем в отпуск как раз для того, чтобы скрепить отношения.— Есть один верный способ решить свои супружеские проблемы — убить супруга, — заметил Джо.Услышав эти слова, Джереми чуть не бросился на него с кулаками, но вовремя сдержался и заставил себя говорить спокойно.— Зачем мужу, который собрался лишить жизни жену, убивать для начала другую женщину? — возразил он.— А почему бы и нет? Чтобы представить это как работу серийного убийцы.— Медэксперт сказал, что эта женщина уже неделю как мертва.— Это случилось как раз за два дня до исчезновения Мэри.— Но Брэда тогда здесь не было!— М-да… тут выходит неувязочка…— Возможно, вы просто не там ищете. Вы думаете, что убитая была из местных, тогда как она вполне могла быть приезжей. И, скорее всего, так оно и было, вот ее никто и не хватился. Мэри ведь тоже приезжая. А убийца, я полагаю, местный. Он точно рассчитал время, когда кукуруза достигает пика роста, чтобы надежно скрывать его жертву от посторонних глаз.— По-вашему, это какой-то псих-фермер? — спросил Джо, не скрывая иронии.— Может быть. Ясно только, что мы имеем дело с очень умным и хитрым убийцей.Говоря так, Джереми взглянул на противоположную сторону оживленной улицы, где был парк.Пожилая пара, рука об руку, шла по дорожке парка, улыбаясь друг другу так, что у него защемило сердце.Может быть, они только вчера встретились в баре, но, скорее всего, — это угадывалось по их взглядам, — вместе они уже пуд соли съели. Наверное, вырастили детей, и те привозили к ним внуков, которые всякий раз переворачивали их дом вверх дном… Вдвоем им было так хорошо гулять под осенними деревьями, в лучах осеннего солнца!Он им даже позавидовал. Их спокойствию, улыбкам, безмятежности. Тому удовольствию, которое они получали от прогулки и, наверное, в целом от жизни, явно устроенной и благополучной.Светофор мигнул, машины рванулись с места, он отвел взгляд. А когда снова взглянул, пожилой пары не было. Там стоял мальчик. Мальчик лет десяти с растрепанными темными волосами и серьезными глазами.Билли.Он пристально посмотрел на Джереми и поднял руку, словно в знак дружбы и даже утешения.Между ними промчалась машина, и Джереми моргнул.Мальчик исчез.Глава 9Ровенна знала не одно место, где можно было позавтракать ранее девяти или десяти часов — времени, когда обычно открывались заведения, привлекавшие туристов. Она решила пойти в «Ред». Пока она завтракала, пришли Адам и Ева. Ровенна улыбнулась им и взмахнула рукой. Многие считают, что виккианцам положено носить только черное, например длинные черные плащи, которые они и вправду иногда надевают, но лишь иногда. Сегодня на Еве было много серебра — браслеты на запястьях, серебряные серьги-кольца в ушах, а также несколько серебряных цепочек и серебряная подвеска в виде пентаграммы. Она была в зеленом шерстяном свитере и такой же длинной юбке. Адам был в обычных джинсах и фланелевой рубашке. Супруги не заметили ее. Ровенна хотела окликнуть их, но не решилась, видя, что они заняты спором.Когда официантка принесла им меню, они замолчали, и Ровенна хотела было подойти и поздороваться, но тут Ева, низко наклонившись к мужу, сказала ему что-то вполголоса, и, судя по укоризненному выражению ее лица, что-то неприятное. В ответ он сердито зашипел.Ровенна откинулась на спинку стула и взяла журнал, который купила по дороге, — местный еженедельник, освещавший события в Салеме и окрестностях. Она, конечно, только делала вид, что читает и не видит своих друзей, которые продолжали приглушенно спорить.Когда подошла официантка, Ровенна заказала кофе, сок и омлет. За кофе она неожиданно увлеклась статьей о замке Хаммонд возле Глостера и о Джоне Хейсе Хаммонде-младшем, первом владельце замка. Согласно местной легенде, замок был населен духами умерших, с которыми Хаммонд, подобно доктору Франкенштейну, экспериментировал. Кроме того, Хаммонд прославился тем, что изобрел пульт дистанционного управления.— Доброе утро.Ровенна вздрогнула и подняла голову. Она так углубилась в чтение, что не заметила подошедшей Евы. Та стояла у ее стола и как ни в чем не бывало улыбалась.— Привет.— Ты давно здесь? — спросила Ева.— Минут десять. Точно не знаю, я читала.— И ты нас не заметила?— Ой, нет. Я зачиталась, — самую малость приврала Ровенна.— Бери свой кофе и перебирайся к нам, — предложила Ева.— Спасибо, с удовольствием, — ответила Ровенна, хотя особого выбора у нее не было.— Привет, Ро! — поздоровался Адам, поднимаясь с места.— Привет.— Что ты читаешь? — спросил Адам, указывая на журнал, который Ровенна сжимала под мышкой.— Статью про замок Хаммонд. А вы знали, что там водятся привидения?— Да, конечно, — ответила Ева.— Владелец ставил эксперименты на трупах, — добавил Адам.— Ой, не надо об этом, — сказала Ева, — у нас и свои трупы есть.Так. Новость уже не новость. Теперь, наверное, все будут думать, глядя на нее: ага, это та женщина, которая нашла труп на кукурузном поле.— А откуда вы узнали? — спросила она.— Неужели ты не смотришь телевизор? Не читаешь газет? Не заходишь в Интернет? — наперебой удивлялись они. Затем Адам наклонился к ней и прошептал:— А правда, что он насадил ее на кол и поставил посреди поля?— Правда, — буркнула она.— Ты считаешь, это было ритуальное убийство?— Не знаю, — покачала головой Ровенна. — Слушайте, мне не хочется об этом говорить. Мне хватило впечатлений, так что если вы не возражаете…— Извини, — сказал Адам.— Будем надеяться, что Мэри не попала в лапы этого маньяка, — мрачно проговорила Ева, глядя на Ровенну.Ей показалось, что голос подруги прозвучал излишне резко.— Да-да, будем надеяться, — поспешил согласиться Адам.Ровенна заметила, как он нервно сжимает и разжимает кулаки.— А что у вас стряслось? — поинтересовалась Ровенна.— Стряслось? — тупо переспросил Адам. — Ничего. Где же твой друг?— Он… он где-то здесь. У него встреча с Брэдом. Джереми пытается ему помочь. Они бывшие коллеги.— Брэд до сих пор работает водолазом в полиции, — заметил Адам.— Да, мы с ним разговаривали, он очень мил, — добавила Ева. — И его жена тоже. Такая красавица!В этих словах Ровенне снова почудились нотки язвительности.— Сразу видно — танцовщица. Ты думаешь, есть еще надежда, что она жива?— Я всем сердцем на это надеюсь, — не покривила душой Ровенна.— Интуиция подсказывает?Ровенна только пожала плечами, не желая больше распространяться на эту тему.— Какие у тебя планы? Что-то ты сегодня рано выбралась в город.Ровенна не стала ничего объяснять, поскольку полагала, с кем и где она спит — это ее сугубо личное дело.— Мне нужно в библиотеку. Так что я пойду прогуляюсь до открытия. — Она встала. — Увидимся. Я хотела еще зайти в магазин купить кое-что из одежды.— А как же завтрак? — спросил Адам, кивая на ее едва тронутую еду. — Ты ведь почти ничего не съела.Не съела. Однако Ровенне не хотелось смущать друзей путаными объяснениями.— Не беспокойтесь, с голоду я не умру, — сказала Ровенна. Помахав на прощание, она расплатилась и вышла на улицу.Солнце поднялось уже высоко, воздух был холодный и чистый. День выдался на загляденье. Сначала она отправилась в читальный зал музея «Пибоди-Эссекс». Она точно не знала, что именно она ищет, и потому, конечно, ничего там не нашла, разве что выпила кофе с булочкой в кафе у выхода. Мыслями она все время возвращалась к статье о замке с привидениями. Замок был частью местного фольклора, как и легенда о Сенокосце. Есть ли во всем этом хоть доля правды? И если есть, то какая? Затем она зашла в маленький частный музей, полное название которого было Музей истории восточного Массачусетса. Удивительно, но построил его какой-то приезжий предприниматель. Дэниел, друг Ровенны, служивший там менеджером, сумел подобрать штат толковых сотрудников, влюбленных в местную историю.Дэниела она, к сожалению, не застала. Джун Игл, студентка местного колледжа и внештатная сотрудница музея, одиноко сидела за столом и читала журнал.— Привет, Ровенна, — обрадованно приветствовала ее Джун, откладывая журнал и выходя из-за стола. — Говорят, тебя выбрали королевой урожая в этом году.— Да. Местную прессу читаешь?— Да, сплетни нашего городка, — заулыбалась Джун. — Итак, что тебя сюда привело? Ах… — Ее улыбка померкла. — Ты зашла, наверное, потому, что нашла труп? Ах, бедняжка! Каково же тебе пришлось! Просто в голове не укладывается, как подобное могло случиться у нас. Какой ужас! Чем же я могу тебе помочь?— Мне хотелось бы почитать старинные легенды, особенно про Сенокосца.— Сейчас, подожди, я достану ключ, — сказала Джун.Ровенна почувствовала себя избранной — немногие удостаивались чести получить ключ от библиотеки.Вынув ключ из ящика стола, Джун протянула его Ровенне.— Позови меня, если что-нибудь понадобится. Я буду здесь. Посетителей у нас с утра почти не бывает, а я, хоть и должна готовиться к семинару по древней литературе, бездельничаю, жуть как неохота заниматься. Так что я целиком в твоем распоряжении.— Спасибо, — поблагодарила ее Ровенна и отправилась в библиотеку.Библиотека находилась в глубине музея, и Ровенна не торопясь прошлась по всем залам, напоминавшим скорее комнаты в доме. Открывающий экспозицию зал был посвящен первым европейским поселенцам. Большая литография изображала процесс строительства города. У коренного населения эта местность носила название Наумкег. Вначале индейцы не враждовали с поселенцами, и первый День благодарения прошел как праздник дружбы, но по мере того, как поселения вокруг Плимута разрастались, поселенцы обнаружили, что среди индейских племен встречаются довольно воинственные. Многие пуритане видели в новых соседях-язычниках исчадие ада, порождение дьявола, и ратовали за их уничтожение.Она подошла к стенду, рассказывающему о расправах над ведьмами — не только в Новом Свете, но и в Европе, и во всем христианском мире. Теперь уже трудно понять, как целые государства могли поддаться истерии, принимая ее за спасение. Но история Салема служила тому доказательством. Миновав зал, почти у двери в библиотеку, она нашла то, что неосознанно искала. Сенокосец. Экспозиция, посвященная мифической фигуре Сенокосца. Легенда возникла после знаменитого Салемского процесса над ведьмами, когда исчезли несколько молодых красивых женщин, но люди, устав от убийств, не стали искать новых ведьм, а списали все на счет нечистой силы. На стене висела картина работы художника начала восемнадцатого века, изображавшая Сенокосца в виде великана в темном плаще с капюшоном и в венке из осенних листьев. Он стоял среди поля, воздев руки к небу, среди золотистой высокой кукурузы, обещающей знатный урожай. Вокруг него, в туманной дымке, толпились обнаженные девушки и женщины, стыдливо прикрывая руками грудь. Их длинные распущенные волосы тоже были украшены венками из осенних листьев.Вторая картина изображала только одну девушку, стоявшую на коленях перед Сенокосцем, будто моля его о чем-то. В руках великан держал серп, и в картине было что-то зловещее. И немудрено — ведь была запечатлена сцена жертвоприношения Сенокосцу в благодарность за щедрый урожай, как принято у язычников.Ровенна остановилась, чтобы прочитать пояснения. Зимы конца 1720-х годов выдавались суровыми, и многие семьи голодали. И тогда стали «пропадать» дети, которым не хватало еды. Говорили, что по ночам приходит Сенокосец и взимает свою дань.Потирая озябшие руки — в музее вдруг стало холоднее, Ровенна пошла дальше.Следующий зал заполняли восковые фигуры реально существовавших людей — настоящих убийц, каждый из которых в свое время был не менее знаменит, чем Сенокосец. На первой фигуре был металлический нагрудник и шлем. Это Эндрю Каннингэм, которого признали виновным в убийстве и изнасиловании нескольких молодых женщин; перед казнью он таинственно исчез. По соседству стоял Виктор Милтон в форме английского пирата. Этот убийца был из числа английских солдат, сражавшихся против колонистов.В зале стояли еще две фигуры: офицер армии конфедератов в синей форме — маньяк-убийца по имени Дэвид Файн и фигура едва ли не в современной одежде — Хэнк Брисбин, повешенный в 1920-х. Последний прославился тем, что, стоя на эшафоте с петлей на шее, заявил, будто живет уже не одну сотню лет и никогда не умрет. Но когда его вздернули, ему, разумеется, настал конец.— Как страшно, что все повторяется вновь, не правда ли? — раздался голос у нее над ухом, и Ровенна едва не подскочила от испуга, а сердце в груди тяжело застучало.— Ах, Ровенна, извини!Это был ее друг Дэниел.— Дэн! Как ты меня испугал!Он выглядел таким огорченным, что Ровенна невольно рассмеялась.— Ах, да ладно, Дэн. У меня просто расшатанные нервы.— Извини, я правда не хотел, — улыбнулся Дэн.— Я просто задумалась…— Ужасный случай, да? — Дэн со вздохом покачал головой. — Они до сих пор ее не опознали. Но теперь мы хотя бы знаем, что это не Мэри Джонстон.— А ты ведь встречал Мэри, не так ли? — спросила Ровенна.— Да. Ведь это я посоветовал им этого предсказателя — Дэмиена и сказал, чтобы они обязательно посетили кладбище.— Дэн! — воскликнула Ровенна. — Не стоит винить себя, ведь ты ничего не знал.— Да я и не виню… я просто вспоминаю тот день. Они оба были так милы, понимаешь? Они не из тех, кто входит и с порога требует предъявить им кости ведьм или кору с дерева, на котором вешали колдунов. Или ждут, чтобы их хорошенько попугали, будто у нас тут аттракционы. Такие приятные, вежливые люди… — Помолчав, он спросил: — Джун сказала, что ты хочешь прочитать что-то в библиотеке?— Я хотела почитать старинные легенды, главным образом о Сенокосце.— Да ну? — Губы Дэна иронически изогнулись. — Неужели ты веришь в Сенокосца?— Нет, что ты, — поспешила ответить Ровенна. — Я подумала: а что, если у нас завелся псих, который считает себя Сенокосцем? Посмотри, к примеру, вот на того типа. — Она указала на восковую фигуру Хэнка Брисбина. — Ведь перед тем, как его повесили, он заявлял, что бессмертен, что он не человек.— Да уж, нафантазировала, — усмехнулся Дэн. — Как знать? Может быть, ты и права. Во всяком случае, только сумасшедший мог убить ту женщину. И, возможно, он не только сумасшедший, но и хитер как лис. Может быть, за этим убийством он пытается скрыть другое. Кто поручится, что он не подстроил это нарочно, чтобы избавиться от жены или подруги?— Нет, это уже перебор, — хмыкнула Ровенна.— Ну как же — ведь Мэри Джонстон исчезла.— Может быть, она исчезла по другой причине.— Ты хочешь сказать, что она скрывается, чтобы ее мужа загребли по подозрению в убийстве? Вроде как это месть за измену?— О нет. Мэри — жена копа. Она знает, что за это ей придется отвечать.— Интересно, каким образом? Она совершеннолетняя и может скрываться сколько пожелает.— Ее заставят возместить расходы по проведению расследования, еще что-нибудь. Но не в этом дело. Она исчезла, оставив на земле свою сумочку и телефон. А там были деньги, документы, кредитные карты — все было там. К тому же, я хоть и никогда не встречала ее, но мне рассказывали, что она любила мужа и свою профессию. Она профессиональная танцовщица. Зачем ей исчезать?— Да, — вздохнул Дэн, соглашаясь, — и верно.Он вдруг хитро улыбнулся:— А что у тебя с этим парнем, твоим новым знакомым? Я слышал, ты привезла какого-то красавца.Ровенна, не ожидавшая такого вопроса, покраснела.— Ну… ничего. Мы с ним работали в Новом Орлеане. Он частный детектив.— Да? И вы вместе расследовали какое-то дело?— Нет, он пригласил меня на радио, в свою программу. Он проводит передачи в пользу детского дома в Новом Орлеане. Мы с ним много спорили. Знаешь, слушатели это любят.— То есть днем вы спорили, а ночью миловались? — расхохотался Дэниел.— Вроде того. — Она снова покраснела.— А как же Джо?— Джо сам мне всегда говорил, чтобы я устраивала свою жизнь.— Хм… И все-таки его, должно быть, это ранит, — заметил Дэниел.— Но Джо мой друг, и я надеюсь, что он им и останется. Признаться, я больше боялась, что он воспримет Джереми в штыки оттого, что тот частный детектив, но они, кажется, поладили.— Что ж, поздравляю, — сказал с улыбкой Дэниел. — Я рад, что у тебя жизнь налаживается.— Но я не собираюсь за него замуж, — возразила Ровенна. — Мы только встречаемся, вот и все. Мы не строим планов, не знаем, что будет дальше.— А кто из нас знает, что будет дальше? — философски пожал плечами Дэн.— Дальше я пойду в библиотеку, вот что, — рассмеялась Ровенна. — Ты со мной?— Разумеется!Они миновали еще несколько залов, посвященных Войне за независимость, войне 1812 года и эпохе китобоев и больших парусных судов. В одном зале были собраны пиратские шпаги, шляпы, настоящие и поддельные, а также правда и выдумки о пиратах. А последний рассказывал историю Лори Кэбот, благодаря которой в Салеме возродилось виккианство, а с ним и туристическая индустрия города. Библиотека была любимым местом Дэниела, куда допускались только преподаватели колледжей и доверенные серьезные студенты. Будучи страстным любителем чтения, он держал в библиотеке и личные книги, чтобы читать, если выдавалась свободная минутка. Это помимо научных работ, древних книг и манускриптов, которые музей покупал или принимал в дар.Она мельком оглядела его коллекцию, подумав, не взять ли что-нибудь почитать, когда закончит свои дела. Ей не хотелось возвращаться в дом Джереми, не зная, чем отвлечься от грустных мыслей.— Да ты просто книжный червь, — заметила Ровенна.— Да, — легко согласился он, — я таков.На полках стояли книги Эдгара По, Диккенса, Даниэля Дефо и многих других классиков. Присутствовала и современная литература — фэнтези, фантастика, триллеры и ужасы. Все было расставлено в алфавитном порядке. Она удивилась, увидев среди прочего несколько любовных и эротических романов.— Только не смейся, — попросил он.Она хоть и не смеялась, но улыбки сдержать не могла.— Если книга хорошая, то не важно, в каком жанре она написана. И потом, к твоему сведению, я иногда читаю, чтобы просто развлечься. А догадайся, чем ценна так называемая женская литература?— Чем же? — захихикала Ровенна.— Тем, что она помогает в отношениях с женщинами. Какой-нибудь мачо, который брезгует такими книжками, и знать не знает, чего женщина хочет в постели. Но я-то знаю!— Ну, я рада за тебя, — весело сказала Ровенна, но тут же помрачнела, вспомнив труп на поле и исчезновение Мэри Джонстон. — Ох, нехорошо сейчас смеяться, стыдно.— Да уж, — буркнул Дэниел. — Мне страшно жаль, что не могу ничем помочь.— Давай, по крайней мере, сделаем что можем. У тебя ведь есть раздел о Сенокосце?— Ты издеваешься? — в шутку обиделся он. — У меня есть разделы по любой теме. Слева от тебя в стеклянном шкафу. Я даже доверяю тебе одно из наших настоящих сокровищ — хроники Этана Форрестера от 1730 года.— Спасибо. — Она с почтением приняла из его рук старый фолиант.— Только помни, что тут нельзя ни есть, ни пить кофе, — предупредил Дэниел.— Что ты, я понимаю.Ровенна погрузилась в чтение. В свое время Этан Форрестер, наверное, считался прогрессивным писателем, хотя, конечно, создавал свою летопись, оглядываясь в прошлое. Он описывал впечатления своего детства, совпавшего с разгаром охоты на ведьм, — тяготы жизни в Салеме, суровые голодные зимы, строгие нравы пуритан и всеобщую истерию, когда довольно было крикнуть на улице «Ведьма!», и человека, которому адресовалось обвинение, приговаривали к смерти. Дошло уже до того, что и жену губернатора Массачусетса обвинили в колдовстве. Губернатор, будучи не в силах остановить безумие, обратился за помощью в Англию, чьей колонией был Массачусетс, и лишь тогда, постепенно, люди начали приходить в себя. Впрочем, хотя суды над ведьмами прекратились, многие из осужденных за колдовство так и окончили свои дни в тюрьме.В те времена было так много причин для страха — враждебные индейцы, суровая природа, а тут еще и таинственные исчезновения людей, в основном молодых женщин. Они больше не возвращались — возможно, некоторые действительно уезжали жить в другое место, но только в кукурузном поле постоянно стали натыкаться на человеческие кости. Так возник миф о Сенокосце.— Что такое? — спросил Дэниел, услышав, как Ровенна приглушенно вскрикнула.— Представляешь, в начале восемнадцатого века на этом самом поле находили человеческие кости. Я об этом не знала. Ну-ка, что же там дальше…Дэниел отложил свою книгу и подошел к ней, чтобы заглянуть в летопись. Ровенна продолжала вслух:— «Плоти на них не оставалось, ибо в изобилии у нас хищной птицы и зверя, что объедали и разносили бедные кости по полю. Дознаться виноватых не могли. И вот в году 1720-м пропала девица Анна Ригби, и кто-то пустил слух о Сенокосце. Иные говорили, что он черной расы, ибо темный цвет кожи есть метка дьявола, или что сам дьявол является как Сенокосец. Но прежде Анну Ригби видели в обществе мужчины, и когда пришли к нему в дом взять его, он засмеялся. Ибо, сказал он: «Вы бессильны предо мной, потому сам дьявол живет во мне, и требует дань, и я приношу ему». Звали его Эндрю Каннингэм. Схватили его и бросили в темницу — в подземелье под конторой шерифа, — чтобы на другой день и повесить. Но назавтра, когда пришли, чтобы вздернуть его, он как сквозь землю провалился, а ведь прежде такого не бывало. И сколько ни искали его — не нашли. Поднялся страх, что дьявол ходит среди людей и творит свое черное дело. Дом Эндрю Каннингэма разнесли в щепы, а его старую служанку повесили — за то, что прислуживала дьяволу».Ровенна перевернула страницу и молча уставилась на следующую.— Почему ты остановилась? — спросил Дэниел, заглядывая ей через плечо.На последней странице было единственное предложение.— «Сенокосец вернется», — прочитала Ровенна.Глава 10К полудню Джереми завернул в бар в гостинице «Хоторн», где встретился с Джо Брентвуд ом. Они изучали данные о недавних исчезновениях людей в Новой Англии. Удивительно, но Джо решил посвятить его во все детали расследования. Когда он спросил почему, Джо ответил:— Знаете, мой старик всегда поучал меня: держи друзей близко, а врагов еще ближе.— Но я вам не враг!— Следствием пока не установлено, — хмыкнул Джо.Джереми предпочел не спорить. В конце концов, причина могла быть в Ровенне. Что бы Джо ни говорил ей насчет устройства личной жизни, он и сам мог неровно к ней дышать и строить на нее планы, а тут появился он, Джереми.Они сидели, роясь в полицейских докладах, пока не проголодались. Съели по гамбургеру, запивая крем-содой, и снова принялись за работу. Работы было много, поскольку Джо затребовал данные из Нью-Джерси, и из Питтсбурга, и даже с канадской границы. Никто не отказывал ему, проникшись важностью дела. Джо был готов в случае чего расширить поиски и за границу, однако все шансы были за то, что погибшая проживала где-то поблизости, раз приехала в Салем на Хеллоуин. Ведь Хеллоуин — это не Рождество и не День благодарения, когда бывают длинные каникулы и можно разъезжать, располагая временем. Они искали женщину, подходящую по физическим параметрам: рост около пяти футов трех дюймов, вес — сто двадцать фунтов, нормального телосложения, возраст между семнадцатью и тридцатью тремя годами, волосы черные или темно-каштановые. Цвет глаз они не знали, поскольку глаз не было.— Ага, — сказал Джо, читая очередную страницу. — Лили Арнольд, двадцать восьмого октября ушла на свидание с новым знакомым и не вернулась. — Он довольно улыбнулся, но затем снова помрачнел и вполголоса выругался. — Но потом, по словам ее матери, объявилась в Торонто. Черт бы ее побрал!— А как насчет этой? — спросил Джереми. — Вот у меня тут… Дина Грин из Бостона. Физические данные совпадают. Не вышла на работу двадцать седьмого октября. Накануне сообщила коллегам, что выходные собирается провести где-то на севере. Домашний телефон не отвечал. Начальник сообщил в полицию. Жила одна.Полиция обыскала ее квартиру, но ничего, указывающего на ее местонахождение, обнаружено не было. Соседка, Клара Фейт, тоже сообщила в полицию об ее исчезновении. Дина до сих пор числится в пропавших. Она не уплатила арендную плату за ноябрь, не оплатила счета. Ее сотовый телефон не использовался с девятнадцатого октября.Джо, нахмурившись, взял у него листок с описанием.— Бедные ее родители, если они у нее есть.Джереми неловко молчал, сразу подумав о сыне Джо.— Мне очень жаль, что так случилось с вашим сыном.Джо кивнул и на мгновение отвернулся.— А мне жаль ваших родителей. Трое сыновей — и все рискуют жизнью. Они, должно быть, волнуются.— Мои родители давным-давно умерли. — Джо явно не был настолько хорошо знаком с его биографией. — Может быть, родители Дины Грин тоже.Джо с минуту молча смотрел на него, затем сказал, печально улыбаясь:— Бедные ребята.— Ничего, мы справились, встали на ноги. А родители… Мы помним о них, они живы в нашей памяти.— Да… память, — пробурчал Джо, — на память и я не жалуюсь. Я, к примеру, помню тот случай, когда вы нашли женщину в канале, прикованную цепью к цементной глыбе, и еще парочку ваших подвигов. Тогда это попало даже в национальные новости. Почему же вы бросили работу?— Из-за детей.— Из-за детей? — удивленно переспросил Джо.— Фургон с детьми затонул. Фургон мертвых детей.— Да… это, должно быть, страшно.«А один до сих пор мне снится», — подумал про себя Джереми. Конечно, он бы ни за что не признался, что мучается из-за своих кошмаров.Джо внимательно смотрел на него. Джереми не знал, какое мнение тот себе составляет, его никогда не волновало, что думают о нем другие, но вот мнение Джо для него было важно. Не потому ли, что мнение Джо было важно для Ровенны? Нет, об этом лучше не надо.— Но нам приходится свыкаться с мыслью, что мы не можем спасти каждого, — наконец проговорил Джо, — тут ничего не поделаешь, нельзя себя винить.— Я себя не виню. Я знаю, что виноват был их приемный отец, который напился и утопил фургон в реке. Как бы там ни было, я ушел, и мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь. Мне нравится работать с братьями, у нас хорошая команда. Не говоря уже о преимуществах гибкого графика. Вот я понадобился Брэду — и я тут.Джереми чувствовал себя неловко под пристальным взглядом Джо. И чего он смотрит? Что он хочет увидеть? К тому же они отклонились от темы, а времени совсем не было.— А где она последний раз пользовалась банковской картой? — Джереми ткнул пальцем в страницу с данными, которую держал Джо. Тот, наконец, отвел от него взгляд и стал читать дальше.— Так, восемнадцатого октября она останавливалась в гостинице в Сагусе близ Бостона. Тут все чисто. Она заплатила сразу, бронируя номер через Интернет. Выехала тридцать первого. Двадцатого октября она сняла несколько сотен в банкомате — вот это и была последняя операция по ее карте.— А машина? — спросил Джереми, и Джо передал ему листок. — Хм… машину нашли брошенной на обочине трассы 1-95, откуда ее первого ноября вывез эвакуатор. Пока точно неизвестно, сколько она там простояла, поскольку патрульный, сообщивший о ней, сказал, что видел эту машину еще двумя днями ранее.— Минуточку, — сказал Джо. Он вытащил сотовый телефон и позвонил одному из своих заместителей, приказывая запросить в Бостоне всю доступную информацию о Дине Грин, а снимки ее зубов — если таковые обнаружатся у ее дантиста — немедленно направить доктору Гарольду. Также он велел размножить ее фоторобот и прочесать все бары и рестораны, опрашивая людей. — Еще что-нибудь? — спросил он, завершив звонок. — У меня такое чувство, что мы нашли нашу красотку.Следующие двадцать минут они провели за изучением остальных докладов. В конце Джереми отложил три из них.— Эти подходят нам по описанию. Девушка из Принстона, куда-то запропастилась после ссоры с бойфрендом. Но потом вроде бы объявилась в Нью-Хэмпшире. По данным полиции, она лично снимала в банке деньги. Затем — женщина из Нью-Йорка. Ее мать заявила, что ее похитил бойфренд-итальянец. Старушка утверждает, что он мафиози и увез ее дочь куда-то на Карибы, чтобы сдать там в секс-рабство.— Допустим, — усмехнулся Джо, — что еще?— Так… Дальше — Шарлин Ноттэвей. Уехала из Нью-Йорка в горы штата Мэн, но там так и не появилась. С момента своего отъезда в последних числах октября кредитной картой не пользовалась. Ей тридцать восемь — немного больше, чем определил медэксперт. — Джереми вопросительно взглянул на Джо.— По-моему, наша — это первая из них, но по этой тоже надо сделать запросы. — Он вдруг нахмурился и стал подозрительным. — А где Ровенна?— Она собиралась навести кое-какие справки.— Здесь, в городе?— Да. Не волнуйтесь, одну домой я ее не отпустил. Я снимаю дом на Эссекс-стрит, — ответил Джереми, а сам в который раз мысленно возмутился: черт возьми, он его вроде бы допрашивает? Она совершеннолетняя, и он ей даже не родня.— Понятно, — вздохнул Джо. — Я желаю ей счастья, но не хочу, чтобы она связывала жизнь с полицейским, военным и тому подобное. Да и ваша профессия ничем не лучше.Джереми рассматривал остатки своего гамбургера. Мясо полной прожарки. Вообще-то ему нравилось с кровью, но сейчас, после того как он присутствовал на вскрытии, на кровь как-то не тянуло. Казалось даже кощунственным есть мясо с кровью, увидев накануне человеческие останки.— Как знать, на кого упадет кирпич, — сказал он, глядя исподлобья на Джо.— Кирпич кирпичом, но существует статистика. И она не в пользу военных, полицейских и представителей прочих опасных профессий. Почему бы вам не быть просто гитаристом?Джереми рассмеялся:— Я не настолько искусен в игре, чтобы зарабатывать большие деньги. А вы на меня досье собираете? Мне нравится моя работа, она приносит мне удовлетворение, и это очень важно. Да и вы сами, я смотрю, не торопитесь на пенсию.— Кому я нужен? — усмехнулся Джо. — У меня были жена и сын, теперь я остался один. Работа — это моя жизнь. — Джо покачал головой и прибавил, меняя тему: — Я беспокоюсь о ней.Не требовалось объяснять, кого он имеет в виду.— Вы беспокоитесь о ней, но вовлекаете в потенциально опасные дела, — напомнил Джереми.— Она сама лезет туда, где опасно, — со мной или без меня. Дело в том, что я готов закрыть ее собой от пули, а вы?Он не шутил. Он был серьезен как никогда.— Это часть моей работы. Меня этому учили в школе полиции, — улыбнулся Джереми. — Служить и защищать. Быть на линии огня. Защищать не обязательно тех, кто тебе дорог.Джо кивнул и торопливо поднялся.— Вы вчера заплатили за мой ужин, а сегодня я плачу за ланч. — Он взял счет, который принесла официантка. — Я свяжусь с вами, если будут новости. — Он собрал листы бумаги и вышел.Джереми посмотрел ему вслед и потянулся к телефону, с раздражением чувствуя, что волнение Джо передалось и ему. Ровенна ответила после второго гудка:— Джереми?— Да, это я. Ты где?— Мы обедаем с Дэном из музея истории. Я просидела там целое утро и узнала много интересного.— Например?— Джереми, ты знаешь, сколько мужчин выдавали себя за Сенокосца? Десяток, это точно. Начиная с семнадцатого века.— Я не знаю, кто этот сенокосец, но я знаю, что многих казнили по обвинению в колдовстве, а те ни сном ни духом. При чем тут семнадцатый век, когда у нас современный труп в морге?— Сенокосец — это местная легенда. Я тебе потом о нем расскажу. По-моему, наш клиент — сумасшедший, который считает себя реинкарнацией Сенокосца.— Не сомневаюсь, что он псих, судя по тому, что сотворил с трупом. И он из плоти и крови и очень опасен. — Джереми поднялся. — Ты где? Я еду к тебе.Она назвала ему адрес маленького японского ресторанчика, где они сидели с Дэном. Это было совсем близко, и он решил пройтись пешком. Путь его лежал через торговую галерею. Он шел и пытался представить, где стояла палатка Дэмиена. Как же он успел так быстро смотаться на кладбище? И откуда он узнал, что надо туда идти?Адам и Ева Ллевеллин меняли оформление в витрине своего магазина и ожесточенно спорили. Наверное, о том, как уложить блестящую алую ткань, на которой они планировали поместить товары, продающиеся у них в магазине. Ева подняла голову и заметила его. Гримаса неудовольствия тут же исчезла с ее лица, и она с широкой улыбкой замахала ему. Адам не сразу заметил Джереми, продолжая выговаривать жене. Но потом, подобно Еве, расплылся в улыбке от уха до уха.Джереми ничего другого не оставалось, как тоже улыбнуться и помахать рукой. Ева выскочила из витрины и открыла дверь.— А где Ровенна? — спросила она.— Обедает в компании Дэна.— Обедает? Где?— В каком-то японском ресторане тут неподалеку.— «Асаки», — со знанием дела кивнула Ева. — Подождете меня? Я только предупрежу Адама.Прежде чем Джереми успел ответить, она скрылась в магазине. Через стекло витрины он видел, как Адам нахмурился и стал возражать. Ева отмахнулась от него и снова выскочила на улицу. Одетая в черный длинный плащ, она улыбалась как ни в чем не бывало — Джереми даже стало не по себе.— Ну что, идем? — Она взяла его под руку. — Вы любите суши?— Конечно. Я вообще люблю поесть. Но главное — забрать Ровенну. Она все утро просидела в музее, читая про какого-то сенокосца.Ева неестественно громко рассмеялась.— Она будет рада. Дэн — хороший парень, но скучный. Просидеть с ним нос к носу полдня… Что это, интересно, им даст? А женщину пока не опознали? И что вообще с ней произошло?— Ее изнасиловали, так что других вариантов нет, — сказал он и задумался. Никто не усомнился, что убийца был мужчиной, хотя сперма в теле жертвы отсутствовала. Наверное, он использовал презерватив. Или насиловал ее какой-нибудь бутылкой. Впрочем, характерных повреждений обнаружено не было. На редкость предусмотрительный и хитрый убийца. Но все убийцы рано или поздно допускают проколы, и этот должен был где-то проколоться. Но где?— Как ваш друг? Держится?— Сегодня я его не видел. Но я обязательно зайду к нему.Минуту спустя они уже входили в ресторан. Ровенна и Дэн сидели в кабинке у дальней стены и увлеченно беседовали. От ее красоты у него захватывало дух. Увидев Джереми, она так искренне улыбнулась, что он не мог не улыбнуться в ответ. Удивительно, как легко она проникла в его жизнь, в его сердце. Споры — это одно, влечение — другое, а секс, и отличный секс — это третье. В ней было все. Может быть, он не случайно так долго держал дистанцию. Наверное, он чувствовал, что стоит ей лишь улыбнуться — и его жизнь полетит кувырком.Дэн обернулся и жестом пригласил их присоединиться. Вместе они производили странное впечатление. Дэн был типичный профессор — взъерошенный, в больших очках. И даже одет он был в твидовый пиджак с кожаными заплатами.Ровенна выглядела его полной противоположностью. Она была до того яркой и оживленной, что даже сидя на месте, казалось, излучала энергию и движение. Ну а Ева, первой подскочившая к их столу, в своем разлетающемся плаще и крупных серьгах, на этот раз в форме пентаграммы, с виду была типичной салемской ведьмой. Она вносила в этот ансамбль дополнительное разнообразие.— Извините, что я вмешиваюсь, — затараторила она. — Я увидела на улице Джереми. А когда узнала, куда он идет, то увязалась с ним. — Ева уселась за стол, прицелилась и выхватила ролл с тарелки Ровенны.— Я всегда рада тебя видеть.Дэниел, глядя на Джереми, закатил глаза. Он с трудом выносил Еву, чья раскованность и взбалмошность явно претили его строгому вкусу.Отчего-то Джереми вдруг встревожился. Он видел, что в компании друзей Ровенне ничего не угрожает, ровно как и всякой другой молодой женщине, разгуливающей днем по улицам Салема, и все-таки ему было не по себе.Вот на что способна улыбка, думал он. Он уже боится за женщину лишь потому, что она женщина. Нет, если быть до конца честным, то причина была в другом. Она слишком активно вмешивалась в его жизнь, стремясь стать ее частью. Какой же он идиот! Ему ведь удавалось избегать ее влияния в Новом Орлеане, несмотря на то что они виделись каждый день, но теперь…Дэниел встал и протянул руку, прерывая ход его мыслей.— Утром мы вычитали кое-что интересное, — заявил он.— Я так и понял. — Джереми сел рядом с Дэном, поскольку рядом с Ровенной сидела Ева, которая помогала ей доесть суши.— Напомните мне, что я должна сделать заказ. Я обещала Адаму принести ему чего-нибудь.— А вы? — вежливо поинтересовался Дэн. — Вы голодны?— Я вообще-то уже пообедал, но от роллов не отказался бы, — ответил Джереми. У него было чувство, что, пока они не покончат с роллами, на серьезный разговор можно не рассчитывать.Подошел официант.— Мне, пожалуйста, салат с имбирным соусом, драгон-ролл и суп мисо, — выпалила Ева. — Повторите и второй заказ упакуйте с собой, хорошо? Спасибо.Ева была просто счастлива, заказывая все эти кушанья.Простые радости жизни, подумал Джереми и заказал себе два ролла — с тунцом и с лососем. Роллы хотя бы выглядели прилично. От них не несло… мертвечиной, как от гамбургера, который он съел раньше.— Мы украшаем магазин ко Дню благодарения, — рассказывала Ева.Расторопный официант принес им два бокала воды, чайник и чашки.— А потом будем украшать к Рождеству.— К Рождеству? — лукаво переспросил Дэниел. — Вот так виккианцы.— А мы уважаем все религии, — отвечала Ева. — И кого у нас только не бывает: и виккианцы, и мусульмане, и буддисты. Приходят даже те, кто отмечает весьма экзотические торжества. Кстати, — она показала на Джереми, — у нас и для вудуистов кое-что найдется.Джереми догадался, что всех жителей Нового Орлеана она держит за вудуистов.— Да ну? — подал голос Дэниел, иронически кривя губы. — Им, наверное, вы сбываете ваши страшные маски.— Мне и самой они не нравятся, — поморщилась Ева.— Что за маски? — заинтересовалась Ровенна.— Мы только сегодня утром их повесили. У нас столько красивых вещей, но Адам решил, что нам без этих масок ну никак. Их делает один местный художник. Он здесь вырос, затем уехал в Голливуд, а недавно решил вернуться. Его зовут Эрик Ролф.— Эрик?! — воскликнула Ровенна. — Я его помню. — Она многозначительно взглянула на Джереми. — Он учился на несколько классов старше. Эрик еще в детстве бредил спецэффектами, а его пугала на поле были самыми жуткими. Он делал их наподобие… трупов.Джереми смекнул, что этого Эрика надо немедленно разыскать.— Значит, вернулся он недавно?— Да, пару недель назад, но только не подумайте, что он и есть тот маньяк, — взмахнула рукой Ева. — Он милейший и добрейший человек — несмотря на свою внешность.— Да, — рассмеялась Ровенна, — в нем росту шесть футов три дюйма, он уже в школе был выше и здоровее всех.— А зачем он принялся за эти маски? — спросил Джереми.— О, его хлебом не корми, дай людей попугать. К тому же он интересуется историей. Вот он и решил изготовить маски дьявола, каким его представляли пуритане. Признаюсь вам, я не могу без страха на них смотреть. Если бы не Адам, я бы их ни за что не купила.«Вот почему они ссорились», — подумал Джереми.— Ох, давайте не будем об этом, — вздохнула Ева. — Ро, ты помнишь Энджи Петерсон? Она окончила ювелирный колледж в Нью-Йорке, и теперь делает замечательные украшения из серебра. Ты должна это видеть.И подруги принялись обсуждать Энджи Петерсон и ее работы. Дэниел повернулся к Джереми и сказал:— Утром мы читали старинную летопись, и там написано, что на том поле и раньше находили кости.— Да, я так и понял. Но Ровенна сказала, что это было не то триста, не то двести лет назад.— Я считаю, что это важно, — заявил Дэниел и вкратце изложил ему легенду о Сенокосце.— Возможно, — согласился Джереми. — Во всяком случае, убийца живет где-то поблизости и знаком с легендой о Сенокосце. И конечно же он отлично знает местность: поля, дороги, — время, когда они бывают безлюдны, чтобы выйти и поставить свое чучело.— Он местный, говорите? — вмешалась Ева. — Да я знакома со всеми, кто здесь живет. Не представляю себе, чтобы кто-то был способен на такое чудовищное злодейство. У нас нет сумасшедших маньяков, увольте.Ровенна, не ожидавшая столь страстных речей, смотрела на подругу с удивлением.— Простите, — извинилась Ева, обводя их взглядом, — это у меня от расстройства.— Конечно, конечно, — поспешила поддержать ее Ровенна.Некоторое время они сидели молча. Когда официант принес суп и салат, Ева набросилась на еду, будто не ела несколько дней.— Ты чего-то боишься? — тихо спросил Дэниел.Ложка Евы замерла в воздухе на полпути ко рту.— С чего ты взял?— Вам следует бояться, — заметил Джереми.Все с удивлением уставились на него.— Нет, я не имею в виду, что вы должны спрятаться под стол и сидеть там. Я хочу сказать, что вы должны быть осмотрительны в такой ситуации, когда какой-то ненормальный тип ведет охоту на женщин.Ровенна молча хмурила лоб.— А где твоя машина? — спросил Джереми.— В полицейском участке, а что?— Какие у тебя планы на сегодня?— Мы с Дэном собирались вернуться в музей и продолжить чтение.— Хорошо. Оставайся там, пока я за тобой не приеду, ладно?— Эй, ты обещала зайти к нам в магазин, — обиделась Ева.— Да, я сначала зайду к вам, а потом — в музей. А ты куда отсюда, Джереми?— У меня есть кое-какие дела, а еще нужно повидать Брэда.Принесли суши. Ева, которая ранее жадно поглощала суп, глотала уже с трудом. Разговор не клеился. Дэниел попробовал его оживить.— Слушайте, а мы ведь сидим в компании королевы.— Ах да, верно, — улыбнулась Ева. — Ровенна — наша королева урожая в этом году.— Что это значит? — недоумевал Джереми.— На День благодарения у нас проводится парад, — стал объяснять Дэниел, — мы строим повозки, украшаем их и проезжаем на них по городу. Это иногда даже по телевидению показывают. Парад начинается…— Да, парад начинается на кукурузном поле, — с неестественным оживлением закончила за него Ровенна. — Королева восседает на стоге сена, который везут четыре лошади. Парад предшествует сбору урожая. По крайней мере, раньше было так. Но в наши дни парад уже, в общем, утратил свое значение.— Это языческая традиция, — прибавила Ева.— Нисколько, — возразил Дэниел.— Нет, языческая, — настаивала Ева. — Так язычники благодарили бога урожая. А богиня урожая — или королева — олицетворяла для них мать-землю, что одаряла людей от своих щедрот.— Так было прежде, а сейчас это просто праздник, — примиряющим тоном произнесла Ровенна. — Местные фермеры и те, кто живет у дороги, выносят на улицу фрукты, горячий яблочный сидр, а вечером в одном из колледжей бывает ужин с танцами. Тебе понравится, Джереми.Джереми смущенно улыбался, не будучи уверенным, что ему вообще нравится слово «урожай». Все, что с ним было связано, вызывало подозрения, будто несло ауру зла.— А короля урожая выбирают? — спросил он.— Да, его выбирают за ужином. Королева выбирает себе короля из своей свиты. Праздник удастся на славу, обещаю. Я состою в комитете устроителей.— А я приглашен? — все сомневался Джереми.— Разумеется. Приходят все, кто пожелает. — Ровенна улыбнулась, давая ему понять, что он был бы приглашен в любом случае.Джереми взглянул на часы и поднялся:— Я заеду за тобой в музей. А сейчас мне пора.— Хорошо, — кивнула Ровенна.Он нашел официантку, оплатил счет и вышел.Он был уверен, что Джо позвонит, едва появится новая информация, так что он не чувствовал себя обязанным сидеть в городе. В его планы входило побеседовать с соседями Ровенны Макэлроями, владевшими полем, где нашли труп, а также разыскать Эрика Рол фа.Но не успел он сделать и нескольких шагов, как его окликнули. Ровенна, нерешительно улыбаясь, догоняла его.— Что случилось? — удивился Джереми и незаметно для себя схватил ее за плечи.Она затрясла головой, улыбка ее стала шире, в глазах заплясали искры.— Нет, ничего. Я хотела спросить, как ты себя чувствуешь. Ночью ты… беспокойно спал. А утром тебе пришлось ехать на вскрытие.— Мне не впервые присутствовать на вскрытии, — ответил он.— И все равно это, должно быть, ужасное зрелище.— Еще какое. Убийство — это всегда ужасно. — Он крепче сжал ей плечи. Неизвестно почему, но он чувствовал, что его самого сжимает в своих тисках страх. — Пожалуйста, будь осторожна. Держись своих друзей, не выходи одна, когда стемнеет.— Обещаю. — Она погладила его по щеке. — И ты тоже будь осторожен.Он усмехнулся.— Я всегда осторожен. И вооружен.— А я ношу с собой перечный спрей и отлично умею им пользоваться.— Ты, главное, не доводи до того, чтобы пришлось пускать его в дело, — попросил Джереми.— Обещаю.— А теперь иди — возвращайся к друзьям. Встретимся в музее.Ровенна повернулась и пошла обратно в ресторан. А он, взглянув на часы, понял, что нужно спешить. Осенью в Новой Англии темнеет быстро, а он хотел многое успеть до наступления темноты.Макэлрои могли подождать до завтра, но Эрик Ролф не мог. Джереми собирался найти его немедленно — человека, который недавно вернулся в город, который делал самые страшные на свете пугала и который теперь изготавливал изображения самого дьявола.Глава 11Ровенна стояла у дверей, провожая Джереми взглядом. Он и вправду не помнил, что было с ним ночью — как он стоял голый у кровати и разговаривал с невидимым собеседником. Хорошо, что он приедет за ней в музей и не придется возвращаться в его дом в одиночестве… Странно, но за него она боялась даже больше, чем за себя.— Готова?Это Ева и Дэн вышли за ней на улицу.— Ты, я смотрю, никак не можешь распрощаться с милым дружком, — сказала Ева, чтобы нарочно поддразнить ее.— Брось свои школьные шуточки. Давайте не будем забывать, что он приехал потому, что его попросили о помощи.— А я не хочу об этом думать, — заявила Ева. — Я хочу наслаждаться осенью, радоваться жизни и быть счастливой. Если принимать каждую смерть близко к сердцу, то и спятить недолго. А что такого?— Лучше покажи Ровенне маски в своем магазине, — предложил Дэн, — вот и порадуешься.Ева смерила его ледяным взглядом, вздернула подбородок и поспешила прочь, унося коробку с суши для Адама. Друзья посмеялись и отправились следом.Когда они вошли, зазвенели дверные колокольчики. Адам, занятый с покупателем, поднял голову, кивнул и снова отвернулся. Он как раз демонстрировал одну из масок Эрика.— Идите сюда, — шепнула Ева, — я вам покажу остальные. — Рукой она манила их в глубину магазина.Маски были вырезаны из дерева и отделаны различными материалами. Одна таращила стеклянные глаза с выражением бесконечной злобы, другие, с жутким оскалом, венчали оленьи и козлиные рога. Некоторые были раскрашены. Но подлинную жуть, до дрожи, наводили как раз нераскрашенные маски, напоминавшие природные, уродливо сросшиеся узлы на стволе дерева, из которых фантазия обычно лепит чудовищ.— Потрясающе, правда?Ровенна резко обернулась. За спиной стоял подошедший Адам, который был весьма доволен собой и своим новым приобретением.Заметив, как Ева скорчила гримасу, он прибавил:— Да их расхватают, не успеешь и глазом моргнуть. Я только что продал одну, а они дорогие! — Он повернулся к Дэниелу: — А ты что думаешь?— Я думаю, что они, конечно, будут пользоваться спросом.— А ты, Ровенна?— Я… да, я согласна с Дэном, — неопределенно протянула Ровенна.— Идем, я покажу тебе обалденные шелковые блузки. — С этими словами Ева утащила подругу к вешалке у дальней стены, где Ровенна начала восторженно охать и ахать, догадываясь, впрочем, что Ева вовсе не затем ее отвлекла.— Ты знаешь, я ужасно боюсь, — шепотом призналась Ева.— Надо всего лишь быть осторожной, — ответила Ровенна.— Нет, я не о том. Я об Адаме!— Об Адаме?— Да! Он как будто с ума сошел в последнее время. С месяц назад один клиент стал доказывать ему, что виккианцы — подкаблучники, потому что в их религии заправляют женщины. Какие глупости! Какое невежество! Но Адам клюнул на эту уловку, стал дуться и обижаться. Он требует, чтобы мы «расширили горизонты», как он говорит. Он вдруг решил доказать мне, что он мужчина. Он изучает сатанизм, представляешь? Как ты думаешь, не кризис ли это среднего возраста? Хотя ему и тридцати еще нет…Если бы не огорченное лицо Евы, Ровенна не удержалась бы от хохота.— Я думаю, у него это пройдет, Ева, — уверенно сказала она.— Я так боюсь…— Вот увидишь, все будет в порядке. Вы столько лет вместе…— Нет, я не собираюсь подавать на развод, но знаешь… Ах, спасибо, что ты у меня есть! — Она порывисто обняла подругу.— Эй, Ро! — позвал Дэниел. — Так мы идем в музей?— Идем! — крикнула Ровенна.В этот момент у нее зазвонил телефон. Это был Джо Брентвуд.— Привет, Джо, — улыбнулась она.— Ты где?— Сейчас у Ллевеллинов, а затем мы с Дэном идем в музей читать одну интересную летопись.— Отлично. Я к тебе туда заеду.— Хорошо, — сказала она и собралась уже дать отбой, когда он снова заговорил:— Нам удалось опознать эту женщину.— Да?— Дина Грин из Бостона. Джереми я сообщил. Мы составили ее фоторобот и будем искать людей, которые ее видели. Ну все, до встречи.Ровенна нажала отбой.Все выжидательно смотрели на нее.— Они опознали тело.— Пожалуйста, только не говори, что это кто-то из знакомых, — прошептала Ева.— Нет, это некая Дина Грин из Бостона.Ева с облегчением шумно выдохнула.— Они составили фоторобот и собираются ходить с ним по городу, опрашивать людей. Может быть, кто-то видел ее и запомнил. Джереми, наверное, будет занят тем же.— Но все-таки можно надеяться, что это убийство не имеет отношения к Мэри Джонстон?Ровенна пожала плечами.— Все на это надеются.Дэниел вдруг всполошился:— Я ведь не запер дверь в библиотеку! Мне надо срочно возвращаться!Ровенна отвернулась, пряча улыбку. Можно подумать, что туда жаждут проникнуть толпы народу!— Хорошо. Я только куплю себе что-нибудь переодеться, а то надоело ходить в этих грязных джинсах.Ева тут же нашла ей подходящую одежду — велюровый брючный костюм в черепах. Ровенна хоть и не испытала никакого восторга от ее предложения, но выбора у нее не было. Наконец, они с Дэном помчались в музей, дабы удостовериться в сохранности его книг.В библиотеке, разумеется, никого не было. Она дочитывала о третьем знаменитом убийстве, когда явился Джо. Поболтав с Дэниелом, Джо сказал, что он торопится, и попросил Ровенну прогуляться с ним. Бросив виноватый взгляд на Дэна, Ровенна вышла.— Что же интересного ты нашла в этих старых книгах? — спросил Джо.Ровенна объяснила.— Как тебе такое: Брэд Джонстон утверждает, что видел кукурузные поля в магическом кристалле у этого Дэмиена. Не врет он, как ты думаешь?Услышав это, Ровенна остановилась как вкопанная. Мимо шли люди, рассматривали витрины, смеялись.— Мне снится кукурузное поле. Точнее, начало сниться накануне Хеллоуина. Будто я девочкой бегу через поле, где стоят пугала. Помнишь, Эрик еще выиграл конкурс на самое оригинальное пугало? И вот, я подбегаю к этому пугалу, а это не пугало вовсе, а труп. Такой же… как я нашла.Джо слушал с мрачным видом.— А убийцу ты там, случайно, не приметила, среди кукурузы?— Брось, Джо. Неужели я бы тебе сразу не сказала? Не знаю почему, но мне кажется, что кто-то решил поиграть в игры прошлого — оттого я и копаюсь в старых фолиантах.— Мы должны вернуться на это поле.— Мы?— Да. Мы с тобой. Мои люди прочесали его, как расческой, но не нашли ничего, кроме вороньих перьев. Едва ли можно арестовать ворону. Итого: на руках у меня один труп, одно похищение, таинственный подозреваемый по имени Дэмиен и перья неизвестной вороны.— Негусто, прямо скажем, — усмехнулась Ровенна.— Да, еще муж Мэри Джонстон. Но если окажется, что убийство и похищение — это одних рук дело, то Брэда можно удалить из списка подозреваемых. Вот потому я и хочу, чтобы мы с тобой наведались на поле еще раз.— А что ты надеешься там найти, если вы, как ты говоришь, прочесали поле, как расческой? — удивилась Ровенна, которая решила, что больше ни за что и никогда не вернется в страшное место.— Сам не знаю. Но возможно, ты откопаешь там что-то при помощи своей извращенной логики.— Когда? — спросила она обреченно.— Сейчас, — сурово ответил он.* * *Джереми был рад, что ему удалось поладить с Джо Брентвудом, благодаря чему он имел доступ к любой необходимой ему информации. Но когда он позвонил Джо, чтобы узнать адрес Эрика Ролфа, тот не взял трубку. Тогда он позвонил в участок, и детектив Иви Синклер продиктовала ему адрес. Поблагодарив ее, он выехал из города, держа курс на кукурузное поле, — Эрик был соседом Ровенны и Макэлроев, но жил немного дальше по той же самой дороге.Ролф был явно не из тех, кто дорожит своей репутацией. Его старый дом давно нуждался в покраске, а двор был загроможден деревянными колодами, грудами камней и кусками мрамора, пересыпанными металлической стружкой. Все это лежало либо просто на земле, либо на каких-то поломанных стульях. Рядом находились банки с краской, валялся рулон ткани и стояли пластиковые ведра, полные чего-то, по виду напоминающего обрезки.Сам хозяин восседал на стуле, держа в руках деревянную рейку. Джереми вышел из машины и направился к нему. Тот приветливо кивнул.— Привет, — поздоровался Ролф.Это был высокий человек, как и говорила Ровенна, но с возрастом он похудел и больше не казался увальнем. Рукава его старого серого свитера были закатаны, обнажая крепкие, мускулистые руки. У него были длинные светлые волосы и пышная рыжеватая борода и усы.Он улыбнулся себе в бороду и спросил:— Чем могу помочь?Джереми представился.Ролф расплылся в улыбке.— Я так и подумал. Мне о вас рассказывали. Салем — маленький городок, знаете ли. — Он махнул рукой в ту сторону. — Приятно познакомиться. Что же вас ко мне привело?— Дина Грин, — без обиняков заявил Джереми.Ролф нахмурился и, казалось, припоминает. Затем он покачал головой:— Нет, я понятия не имею, кто это. А что?— Это та женщина, чье тело нашли в поле.— Ага, вот оно что… — протянул Ролф. — А я, значит, живу неподалеку от поля, раньше делал такие пугала, а теперь мастерю страшные маски.— И еще вы недавно сюда вернулись, — напомнил Джереми.— Да, у меня нет алиби, — поддакнул ему хозяин, — я ведь живу один.— Ваши маски, кстати, и вправду кого угодно испугают, — сказал Джереми, меняя тему.— Это точно, — кивнул Ролф, — я с детства обожаю фильмы ужасов. Вы когда-нибудь видели фильм «Американский оборотень в Лондоне»? Это мой любимый фильм. В тот год впервые вручали «Оскар» за спецэффекты, вот как получилось.— Да, конечно, — кивнул Джереми, — мне понравилось.— Может быть, пройдете? Хотите пива или еще чего-нибудь?— Пожалуй.— Знаете, я не убивал эту женщину, — вдруг сказал Ролф. — Я художник, а не убийца.Он покинул свой сломанный стул и ступил на шаткое крыльцо.— Вы, наверное, удивляетесь, что я, добившись успеха в Голливуде, живу в такой развалюхе? — спросил он, открывая дверь.— Да, вообще, любопытно было бы знать.Войдя в дом, Джереми удивился еще больше.Внутри дом был совсем другим. Все было чисто и прибрано. Направо от входа находилась гостиная, а слева был длинный коридор, уходящий в глубь дома. В гостиной стояли новый кожаный диван, кресло и современные столы. Все это составляло невероятный контраст с фасадом дома.— Мне пришлось купить новую мебель, когда я въехал, — рассказывал Эрик. — Я тут не был пять лет. Отец за это время умер, мать переехала во Флориду, сестра живет в Лас-Вегасе. Короче, если не приезжаешь пять лет, то все тут к чертям рушится. Климат, что поделать.Они прошли на кухню.— Вам светлое или темное? — спросил Эрик.— Все равно, — ответил Джереми, думая о том, что этот умелец довольно симпатичный человек. На первый взгляд, по крайней мере.Ролф вынул из холодильника две банки пива. Одну он отдал Джереми, а вторую открыл для себя.— Значит, вы сюда с Ро приехали, так?— Мы познакомились в Новом Орлеане, и там выяснилось, что нам по пути.Ролф оглядел его с ног до головы.— Что ж, я рад, что у нее кто-то появился. Знаете, в школе половина парней за ней бегала, но она раз и навсегда втюрилась в Джонатана Брентвуда. Никто не ожидал, что он пойдет в солдаты. Он терпеть не мог драки, вечно встрянет и начинает разнимать. Мы дразнили его, потому что он сын копа. А когда мы начали курить и пробовать гашиш, то прятались от него — боялись, что выдаст. Но он был не из тех, кто ябедничает. Никто не думал, что именно ему суждено так рано умереть.— Какое горе для его отца…— И не говорите! А для Ровенны? После его смерти Джо ее вроде как удочерил. И как вы ему показались?— Мы поладили.— Ну и отлично. Я рад. Мертвецов ведь не выкопаешь из могилы. — Он задумчиво помолчал и затем добавил: — Странно все-таки себя здесь чувствуешь.— После Голливуда?— Да. Как будто вернулся лет на сто назад. Ведьмы, виккианцы, колдуны, ритуальные убийства… Признаться, я предпочитаю ведьм пуританам. Пуритане, по-моему, в сто раз опаснее. Хотя они и оставили нам богатый материал для работы.— Вы имеете в виду ваши маски? Вы сами их придумали?— Нет. Нашел в Интернете изображения дьявола, каким его себе представляли пуритане. Я распечатал эти рисунки — возьмите, если они вам нужны.— Большое спасибо.Пока Эрик ходил за рисунками, Джереми гадал, правда ли он так прост или притворяется.— Вот, держите. — Ролф протянул папку. — Мне они больше не нужны. Сейчас я занят изготовлением рождественского монстра для одного фильма, который вот-вот начнут снимать в Ванкувере.— То есть вы опять уезжаете?— Да, но я вернусь. Зов Новой Англии, осенних листьев — от этого не так просто отмахнуться.— А вы давно здесь? Вы когда приехали?— Семнадцатого. Как раз успел к убийству, верно? — усмехнулся Ролф.— Вы и Хеллоуин здесь провели?— Да.— Я хотел спросить, не выбирались ли в тот день в город и не встречался ли вам предсказатель по имени Дэмиен?В глазах у Эрика промелькнула какая-то искра, и это не скрылось от внимания Джереми. Он насторожился.Более того, он был отчего-то уверен, что Эрик видел Дэмиена.— Ну да, он мне встречался.— Вы и раньше были с ним знакомы?— Нет, — задумчиво отвечал Ролф, — не думаю. Я наткнулся на него совершенно случайно. Я шел к Ллевеллинам и просто глазел по сторонам — на детей в костюмах, собак, украшения. И вдруг он откуда-то вынырнул и встал у меня на пути.— А вы что же?— Ну, я извинился и хотел пройти мимо. Но он посмотрел на меня… он так на меня взглянул, будто я его знаю. Если бы вы сейчас не спросили, я бы об этом не вспомнил. Он отчего-то рассмеялся и сказал, что умеет предсказывать будущее и еще… — Эрик снова задумался.— Что — еще? — торопил Джереми.— Он сказал, что откроет мне тайну… кукурузного поля.Он посмотрел на Джереми так, будто и сам был озадачен собственными словами.— Ну? А потом что?— Я сказал, что спешу, это было неправдой. На самом деле я испугался. Да, в нем было что-то жуткое… А он тогда и говорит: «Вы об этом пожалеете». Что это? Может, совпадение. Он, наверное, местный — он знает меня и знает, что я раньше делал пугала. А вы что думаете?— Все возможно, — уклончиво отвечал Джереми, а сам думал: если этот Ролф и притворяется, то совсем неплохо. Должно быть, научился в Голливуде.— Вы полагаете, это он убил женщину?— Я не знаю. Его не могут найти.Ролф поскреб бороду и наморщил лоб.— Клянусь, я не узнал его… Но у меня было такое чувство… какое бывает, когда смотришь на СантаКлауса и пытаешься узнать в нем соседского парня… Он был в гриме… на голове тюрбан. Он маскировался.Джереми вынул из кармана визитку и протянул ее Эрику:— Если вы вспомните что-нибудь конкретное…— Да-да, я позвоню вам.— Нет, в таком случае позвоните в полицию. А если у вас возникнут какие-нибудь смутные подозрения или воспоминания — тогда мне.— Обязательно, — пообещал Эрик. — А как там Ро?— Хорошо.— Передавайте ей привет. Надеюсь, мы с ней скоро увидимся.— Передам. А я, кстати, приехал, чтобы помочь другу.— Ага, Брэду Джонстону, я знаю. Да все уже об этом знают. А я, между прочим, видел их в тот день, на Хеллоуин. Его и его жену.— Где?— Они, держась за руки, входили на кладбище.— Может быть, вы видели, как они выходили?— Я за ними не шпионил, я шел по своим делам, — вдруг вспылил Эрик. — На них нельзя было не обратить внимания, потому что они были очень красивой парой. Я еще подумал, что это отличное начало для фильма ужасов — красивая молодая пара входит в сумерках на старое кладбище. Я посмотрел и прошел мимо.— И ведь никто ничего не заметил, — пробормотал Джереми.— На Хеллоуин? Разумеется! Вокруг столько всего интересного, что никому и дела нет до прохожих.Он встал и вышел из кухни, направляясь к двери. Джереми ничего не оставалось, как последовать за ним. По пути Эрик заглянул в гостиную.— Знаете, мне приходилось делать весьма необычные вещи: я делал из людей деревья, коров, собак — да все что угодно. И все же… И все же, что ты ни делай, а глаза все равно человека выдадут. Даже если использовать контактные линзы. Я узнаю актера в любом гриме. Вот и тогда — он так посмотрел на меня… и я подумал, что я ведь его знаю. И меня это насторожило.— А голос? Какой у него был голос?— У меня вообще-то сильнее развита зрительная память — и это в ущерб слуховой. Но, если не ошибаюсь, он говорил правильно, почти без бостонского акцента. Но здесь уж я не уверен, извините.— А случись вам вновь услышать его голос, вы бы его узнали?— Понятия не имею.— Сделайте мне одолжение — продолжайте думать об этом, хорошо? Может быть, вам удастся вспомнить.— Попробую. Это означает, что я теперь вне подозрений? — В голосе Ролфа мелькнуло изумление, будто ответ был известен заранее.— Пока нет.Джереми вышел и направился к машине. Ролф, стоя на крыльце, окликнул его, и Джереми обернулся.— Если бы я увидел его где-нибудь, то тогда узнал бы. Я узнал бы его по глазам. В них было что-то знакомое. И мне кажется… я боюсь, что он знает меня.Глава 12Солнце только начинало клониться к закату. До наступления темноты оставалось не менее часа. К тому же Ровенна была не одна, с ней был Джо. И труп убрали. Кукуруза, пострадавшая от нашествия полицейских, так и лежала на земле, не дожив нескольких дней до сбора урожая. Здесь, на поле, Ровенну охватило чувство страха и обреченности, которому она безуспешно пыталась сопротивляться. Сколько бы она ни уговаривала себя ощутить нежные ласки ветерка и сладкий душистый аромат природы, все было напрасно. Она не хотела там оставаться.— Ну и что? — спросил Джо, стоявший рядом.Она покачала головой:— Не знаю, чего ты от меня добиваешься. Что, по-твоему, я должна делать?— А что ты чувствуешь?Ровенна вздохнула.— Ничего особенного. Ладно, где тут стояло пугало?— Да вот же — здесь. — Он указал чуть ли не ей под ноги.И впрямь: в земле торчал маркер, установленный полицейскими, а рядом зияла дыра, оставшаяся от шеста. Он сунул ей в руки копию водительского удостоверения Дины Грин с фотографией. Она была симпатичная: темные волосы, большие карие глаза. С фотографии глядела женщина из тех, что любят брать от жизни все.Ветер стал крепчать, развевая ее волосы. Она подняла голову — солнечный диск заволокло дымкой. И он стремительно катился к горизонту. Вскоре станет темно.Ровенна закрыла глаза и отдалась на волю своему воображению. Ей послышался плач — испуганный и жалобный женский плач, молящий о пощаде. Потом раздался смех — жестокий, злорадный, сопровождавшийся звуками борьбы. А затем опять голос женщины. И мужчины.— Я буду слушаться, клянусь, — плакала женщина.— Слишком поздно, — непреклонно отвечал ей глубокий мужской голос.Снова борьба. Стоны. И крик — задыхающийся предсмертный крик.И вдруг ее осенило. Она поняла — и что он делал, и где, и даже зачем. И она ужаснулась. Ей вдруг стало не хватать воздуха. Она упала на колени, чувствуя, что ее душат — чужие сильные руки сдавили ей горло, и их нельзя, невозможно сбросить. Раздался щелчок — это сломался горловой хрящ.— Ро!Джо подскочил к ней, схватил за плечи и рывком поднял с земли. Она стояла широко распахнув глаза.— Что с тобой? — испуганно спросил Джо. — Ты в порядке?Да, ей полегчало. Зловещая дымка, скрывавшая солнце, рассеялась. Стало теплее, ветер стих. Все вокруг было как обычно.— Что ты видела?— Ничего. Я почувствовала.— Ну? И что ты почувствовала? — Джо хоть и испугался, но вовсе не раскаивался. Наоборот, он сгорал от нетерпения, желая узнать, что с ней приключилось.— Мне кажется, он держит жертву в каком-то отдаленном месте, где не слышно криков. Не думаю, что в городе. У меня было ощущение темноты. В темноте проще терроризировать жертву. Он не сразу убивает ее. Сначала он с ней забавляется. Но если…— Что — если?— Она должна играть в его игру. Она должна бояться его и поклоняться ему. Она должна понимать, что поклоняется некоей злой силе. Но если она не подчиняется, пытается убежать — она должна заплатить за это жизнью.— Ро, а ты не можешь его увидеть? Попробуй, сосредоточься.Она снова закрыла глаза. Она видела что-то. Но не лицо.— Я вижу одну из этих жутких дьявольских масок, что продаются у Ллевеллинов.Внезапно на дороге загудела машина. Они оба вздрогнули. Из машины выскочил Джереми и бросился к ним, прыгая через полегшие стебли.— Какого черта ты здесь делаешь?! — закричал он.— Привет, Джереми, — обернулась Ровенна.— Она со мной, разве не видите? — спросил Джо.— Я ушам своим не поверил, когда Дэн сказал мне, что ты поехала сюда, — продолжал Джереми, не обращая на него внимания. — Здесь опасно! Ты сказала, что будешь ждать меня в музее.— Джереми, я здесь не одна, я вместе с Джо, — пыталась она его успокоить, не понимая, чем вызван его гнев.Теперь он повернулся к Джо, будто раньше его не замечал, и напустился на него:— А зачем вы ее сюда потащили?— Эй, сынок, потише. Я не должен спрашивать у тебя разрешения, когда хочу что-то сделать, понятно? Если кто-то здесь и лишний, то это прежде всего ты.— Уже темнеет! — не утихал Джо. — Пусть вы и полицейский, но ей здесь находиться опасно!— Где темнеет? Солнце светит вовсю!— Вы не должны таскать ее сюда! Иначе преступник решит, что она и вправду ясновидящая, и следующей будет она!Они стояли друг против друга, раздувая ноздри, точно два взбесившихся быка.— Стоп, стоп! — вмешалась Ровенна. — Джереми, преступник даже не знает о моем существовании, что он может решить? Я, в конце концов, совершеннолетняя, в здравом уме и памяти, и могу сама о себе позаботиться. Вы можете спорить сколько хотите, а я уезжаю в город на попутной машине!— Нет, подожди! — Джереми поймал ее за руку. — Поезжай с Джо, а я следом.— Да нет, поезжай с Флинном, а я поеду за вами, — сказал Джо.— Эй, Джо, извините. Но вы, наверное, тоже разозлились бы, будь на моем месте.— Все может быть, — пробормотал Джо. — То есть вы просите прощения?— Я прошу прощения, что обидел вас, но все-таки ей не стоит сюда приезжать.Джо, словно не слыша, повернулся к Ровенне:— Вы двое едете сейчас в музей?— Нет, это я еду в музей, — поправила его Ровенна и вопросительно взглянула на Джереми, но он сказал:— Тогда я заеду за тобой в пять. Джо, вы доставите ее туда в целости и сохранности?— Не беспокойтесь.Джереми, помедлив, шагнул к ней, взял за руку и поцеловал в щеку. Кивнув на прощание Джо, он пошел к машине. Ровенна провожала его взглядом, продолжая удивляться их неожиданной стычке.— Странно все это, — сказала она, когда они с Джо уже уселись в машину.— Ничего странного, — откликнулся Джо.— Сначала он бесился из-за меня, а потом словно и забыл обо мне.Джо с улыбкой покосился на Ровенну.— Сначала он запаниковал, когда не нашел тебя там, где вы договорились встретиться. Но потом убедился, что с тобой все в порядке, и успокоился. Наверное, у него есть и другие планы.— Ой, что я слышу? Ты его оправдываешь, защищаешь?Он пожал плечами.— Да он нормальный парень. И давай больше не будем об этом.Она посмотрела в окно, где мелькали ряды кукурузы.— Насколько я понимаю, ты знаешь, куда он мог поехать?— Хм… По логике вещей, он должен был поехать к Макэлроям, чтобы лично с ними поговорить.Ровенна откинулась назад. Трудно было себе представить, чтобы Джинни Макэлрой сумела вытащить в поле груз тяжелее десяти фунтов. А доктор Макэлрой? Нет, это невозможно. Она ходила в школу с его детьми. Она помнила, как он смешил ее, чтобы отвлечь, когда нужно было сделать укол. Она представила, как он играет с внуками, смеется, сажает их себе на плечи… Оставшись без родителей, она могла зайти к Макэлроям в любое время дня и ночи… Нет, доктор Макэлрой не убийца.— Макэлрой уезжал на Хеллоуин, — сказал Джо, словно прочитав ее мысли. — В Орландо, на медицинский конгресс.— Фу-у… — с облегчением выдохнула она и улыбнулась.— А ведь он как-то навещал Ролфа, — сообщил Джо, — мне в полиции передали, что он узнавал адрес. Странный тип этот Ролф.— Он не странный, он артистичный, — нахмурилась Ровенна.— А разве нашему убийце заказано быть артистичным? — усмехнулся он.— Я хоть и не видела Ролфа со школы, но уверена, что это не он. Он был хорошим парнем.— Он уже тогда был с причудами. Вспомнить хотя бы эти его чучела… И если он нашел место, где такие извращения считают нормой, то это не значит, что он стал нормальным.— Джо Брентвуд, именно такое отношение и заставило Ролфа бежать отсюда на запад. Тут его, чего доброго, могли бы и линчевать.— Но мы-то знаем, что убийца — наш, местный. И живет за городом, где держит своих пленников. Он знает, куда выставить свои пугала. Он все вокруг знает.Джо явно считал, что Эрика надо взять под наблюдение. Какая глупость. Эрик был… просто Эрик.И все-таки…Как знать? Она так давно не видела его. Можем ли мы утверждать, что знаем другого человека? Чужая душа потемки. Она считала, что хорошо знает Джо, но сегодня он сильно удивил ее, встав на сторону Джереми.Они были уже на окраине города. Ровенна обрадовалась, увидев, что, хотя на улице еще не стемнело, фонари уже зажглись. Весь город опять преобразился к празднику. Парк заполонили фермерские фургоны, оранжевые шары тыкв светились среди осенней листвы. А некоторые жители города поторопились развесить рождественские гирлянды. На крыше одного из домов стоял огромный Санта и его сани.— Зачем только все смешивать в одну кучу? — ворчал Джо. — Неужели нельзя сначала по-человечески отпраздновать День благодарения? Это старый добрый американский праздник, который заслуживает отдельного внимания.Он остановился у музея.— Веди себя хорошо, поняла? Я не хочу, чтобы Флинн опять на меня наехал. — Он усмехнулся и прибавил, меняя тон: — И спасибо.— Пожалуйста, Джо. Увидимся.Поднимаясь по ступенькам музея, Ровенна поразилась тому, как быстро начало темнеть, и прибавила шагу. На доске объявлений у двери висели две фотографии, которые появились, пока ее не было. Ниже были помещены описания Дины Грин и Мэри Джонстон с просьбой к лицам, видевшим их до или после исчезновения, звонить в полицию. Взгляд Ровенны задержался на фотографии Дины Грин, и она снова ощутила порывы ветра и услышала жалобный плач. Темнота вокруг сгустилась, тени выросли, повеяло запахом земли, будто она вновь очутилась среди кукурузного поля. Ей пришлось сделать шаг назад, чтобы вернуться к реальности. Бедная Дина! Какой ужас ей пришлось испытать перед смертью. И Мэри до сих пор неизвестно где. Однако Ровенна была уверена, что та жива, хотя ничем не могла объяснить своей уверенности. Убийца играл с ними. Он был их богом, которому они должны были поклоняться. Он был к ним добр. Король урожая. И от них требовалось почитать его и отдавать ему себя с любовью и благодарностью за его доброту.— Вот ты где.Она вздрогнула. Перед ней стоял Дэн.— Я уже собрался заявить в полицию, что ты пропала, — пошутил он. — Да и музей пора закрывать.— А который час?— Пять часов.— Пять часов? — удивленно переспросила Ровенна. Неужели она простояла здесь полчаса?У нее зазвонил телефон. Это был Джереми. С извиняющейся улыбкой взглянув на Дэна, она ответила:— Я немного задерживаюсь, но я в городе.— С кем ты?— С Дэном.— Хорошо. Брэд будет ждать нас в баре отеля «Хоторн» в шесть.— Поняла. Я приду.— До встречи.Она повернулась к Дэниелу, который с печалью на лице рассматривал фотографии.— А я ее видел в «Хоторне». Я уже позвонил в полицию и рассказал все, что мог.У Ровенны захватило дух.— Да ты что? И с кем она была? Ты знаешь его?— Нет. Никогда раньше не встречал. Но это не значит, что он приезжий.— И как он выглядел? Он больше тебе не попадался? — взволнованно тараторила Ровенна. — Может быть, в день, когда исчезла Мэри?— Нет, к сожалению. Каков он из себя? Высокий, симпатичный, мускулистый… Похоже, он работает где-то на открытом воздухе. Может быть, механик или строитель.— Блондин, брюнет, азиат, мексиканец?— Белый, блондин. Я описал его в полиции. Надеюсь, они его быстро поймают, пока Мэри еще жива.Она кивнула:— Я рада, что ты тоже так считаешь. Многие уверены, что ее уже нет, особенно сейчас, когда нашли Дину Грин… Брэд, конечно, верит, что она жива, но иначе он просто сойдет с ума.Коснувшись ее щеки, Дэн тихо проговорил:— Мне кажется, ты думаешь, что она жива, потому что тебе хочется так думать.— Вовсе нет! Я в это верю! — возразила она.— Ты славная девочка, но будешь ли ты хорошей королевой? — пошутил Дэн, чтобы развеять напряженность.— Не знаю, — дернула плечом Ровенна, — сейчас даже трудно думать об этом.— Да, но… жизнь продолжается. Это как смена времен года… Впрочем, ладно, сегодня был длинный день, а завтра еще длиннее. До завтра!— Нет, подожди! Что ты еще нашел в библиотеке?— Да ничего особенного! — отмахнулся он. — Завтра расскажу, ладно?— Конечно, спасибо.— Послушай, — он нахмурился, — может, тебя проводить?— Нет, спасибо! Здесь недалеко.— О'кей, тогда до завтра.— До завтра.И Дэн ушел. Ровенна смотрела ему вслед, жалея, что не позволила ему проводить ее. Она хотела даже окликнуть его… Но потом подумала, что идти ей и вправду всего ничего — вдоль по улице полной народу. Нет, она не собирается поддаваться страху в родном городе, который знала как свои пять пальцев.Повернув за угол, она увидела, что магазин Адама и Евы еще не закрылся. Внутри даже были посетители. В углу витрины белело объявление с фотографиями. Она заставила себя отвернуться. Непонятно, как она могла провести столько времени перед этим объявлением у музея. Помочь Мэри она все равно была не в силах. Она могла только давать волю своим чувствам и воображению. Но это было страшно, больно. И она не решилась на это, находясь в темноте и одиночестве.Ровенна собралась было пойти дальше, когда ее заметила Ева.— Что ты делаешь здесь вечером одна? — спросила она, открывая дверь.— Я пока остаюсь в городе у Джереми. Сейчас я иду к нему в «Хоторн».— Неплохо устроилась, — лукаво подмигнула ей Ева.— Перестань, Ева!— Ах, не дуйся. Я знаю, что ты не стала бы спать с парнем лишь затем, чтобы не ехать домой. Вот я, например…— Ах, брось! — перебила Ровенна. — Можно подумать, ты когда-то изменяла Адаму.— А что? Я хоть и замужняя женщина, но не мертвая же, — она с опаской оглянулась через плечо, — смотреть-то можно. Ах, Ро, вот я это говорю… А она-то умерла! Знаешь, она к нам заходила. Такая милая девушка… Она купила у нас какую-то бижутерию.— Да, Дэн тоже ее видел.— Она сказала, что живет в Бостоне и давно здесь не была. Она приехала, чтобы полюбоваться листопадом, а ее убили…Ева чуть не плакала. Ровенна, не зная, чем успокоить подругу, обняла ее.— Эй, тебе надо спешить, — Ева отстранилась, — кавалер ждет.— Ты в порядке? — спросила Ровенна.— Конечно.— Ну, тогда давай закрывай.— Да-да, — ответила Ева, не двигаясь с места.— Что-то случилось? — спросила Ровенна. Она не хотела опаздывать, но оставлять Еву в слезах тоже не хотелось.— Нет, ничего. Ты тут ничем не поможешь. Так что иди — Джереми, наверное, заждался.— Хорошо. Я завтра зайду к вам.Ева вздохнула и скрылась в магазине. Ровенна пошла дальше. Это казалось невероятным, но другие магазины были уже закрыты, и улицы вмиг опустели. Она шла быстро, почти бежала.Неожиданно фонарь у нее над головой зажужжал, помигал и погас. «Ничего, света еще много», — решила она. Был свет, но была и тень. Взглянув себе под ноги, она увидела быстро двигающийся силуэт и едва не подскочила от испуга. Ах, да это ее собственная тень! Она прислушалась, и ей показалось, что кто-то идет за ней, подлаживаясь в такт ее шагов. Поднялся ветер, с сухим вкрадчивым шепотом закружились листья. Тень увеличилась, разрослась. Она была уже не у нее под ногами, а далеко впереди — черная, массивная, как гора. Нет, не гора — тень имела форму. Она напоминала великана в капюшоне, поднявшегося из самых земных недр. Ровенна знала, что это ее воображение, но все равно мчалась вперед, изнемогая от страха. Эхо ее шагов отчего-то запаздывало.Она шмыгнула в переулок, хотя он уводил ее от центра города в более глухое место. Шаги позади раздавались все громче. Ее преследовали, теперь в этом не осталось сомнений. И куда все подевались? Вокруг не было ни души. А ведь в городе полно туристов… Вот забавная вывеска: перечница и солонка в виде пилигримов, но стекла темные, кафе закрыто. Следующим было историческое здание, закрытое на реконструкцию. На другой стороне улицы — памятник замученным ведьмам. И кладбище. Ворота стояли раскрытыми настежь. Недолго думая Ровенна перебежала на другую сторону улицы. Это могло показаться безумством, однако она надеялась, что, хорошо зная кладбище, она сумеет запутать своего преследователя, а сама выберется с другой стороны. Она шмыгнула в ворота, помчалась мимо старых плит и вдруг остановилась как вкопанная — зло теперь не преследовало ее, оно было прямо перед ней. Она оцепенела. Справа были детские могилки с херувимчиками, слева — разрушенный камень, а впереди — склеп. Она поняла: она не случайно и не по своей воле оказалась здесь. Она угодила в ловушку. Впереди вздымалась необъятная черная тень. В голове грохотал настойчивый шепот: «Сюда, сюда, ближе, ближе. Поклоняйся мне, боготвори меня…» В полной темноте на гробнице впереди блеснула древняя надпись — кроваво-красные буквы сложились в имя: Ровенна Кавано.Глава 13Когда Джереми пришел, Брэд уже ждал его в баре — сидел, нервно вцепившись в бокал пива и зачарованно рассматривая узоры на запотевшем стекле.— Ну? — сразу накинулся он на вошедшего.— Я узнал кое-что, но в общем никаких подвижек. Как ты?Брэд угрюмо пожал плечами.— Вот получил это полицейское объявление, — хрипло сказал он. — Я не мог сидеть на месте, объездил все пригороды к северу и везде показывал его, но никто и ничего не смог мне сообщить.Джереми хоть и знал, что к северу от города искать бесполезно, все следы сосредоточены здесь, но он понимал, что Брэд прав и необходимо проверить все возможные варианты.— Ну и что же ты все-таки узнал? — спросил Брэд.Бармен принес для Джереми пиво. Это был все тот же Хью — коренастый лысеющий человек лет тридцати с лишним.— Привет, рад вас снова видеть, — сказал Хью.Джереми кивком поблагодарил его.— Дину Грин, — начал он, — видел чуть ли не весь город в компании какого-то качка.Хью, отошедший не так далеко, услышал, о чем они говорят, и снова приблизился.— И я ее видел, — сказал он, наклонившись к Джереми. — Она была здесь. Пила «Космос», а этот парень пил виски.— Вы, наверное, уже давали его описание в полиции?— Да! Но у меня есть кое-что получше! — с довольным видом сообщил Хью.— Чек с номером его кредитки? — спросил Джереми и сразу пожалел о сказанном — Хью сразу сдулся и поскучнел.— Да. А откуда вы… Ах да, это же ваша профессия.— Не знаю, плохо это или хорошо, но этот парень… — начал Брэд.— Его зовут Тим Ричардсон, — подсказал Хью, — проживает в Маленькой Италии, Бостон.— Интересно, были ли они знакомы в Бостоне, — заметил Джереми.— Дело в том, что Тима Ричардсона не видели здесь на Хеллоуин, — с надеждой сказал Брэд, — так что Мэри, возможно, жива и здорова.— Брэд, — вздохнул Джереми, — это ничего не значит. Дину Грин мог похитить кто-то другой, а Мэри тут, возможно, вообще ни при чем. — Он повернулся к Хью: — Они вышли вместе?— Я не знаю, — пожал плечами Хью. — Я не следил за ними. У нас было полно народу в тот вечер. Парень просто расплатился, а что было потом — я не знаю.— Может быть, кто-то другой их видел? А полиция изъяла у вас чек?— Вы смеетесь? Это было пару недель назад.— А где же вы взяли информацию?— В компьютере осталось.— А вы не могли бы распечатать эти данные для меня? Не сейчас — я знаю, что вы заняты, — утром.— Конечно, — не без удовольствия ответил Хью. — Эй, Эрик, привет!Джереми повернулся и увидел Эрика Ролфа. Тот хоть и был в обычном джинсовом костюме, но выглядел так, будто побрился и принял душ. Наверное, он пришел на свидание. Брэд, казалось, ничего вокруг не замечает, тупо уставившись в свой бокал.— Утром, — проворчал он, — всегда утром. Сколько утр должно пройти, пока мы найдем Мэри?Джереми вдруг резко вскочил и направился к выходу. Ровенны до сих пор не было. Проходя мимо Эрика, он испытал желание схватить его за грудки и вытрясти из него, где он прячет Мэри. Он сдержался лишь потому, что тревожился о Ровенне и должен был срочно бежать в музей.— Нет, — прошептала она, — нет. — На большее у нее не хватило сил, слишком велик был шок.Там было ее имя.На склепе.И тень, манящая, зовущая ее.Нет, это все в ее воображении. Это все проделки ее воспаленной фантазии, работа коварного подсознания. Словно ее способность представлять себя на месте жертвы и чувствовать, что происходило с несчастной жертвой, обратилась против нее и из всех ее страхов и кошмаров слепила чудовище. Она ходила по этому кладбищу миллион раз, и здесь не было могилы с ее именем, и она не собиралась становиться чьей-либо жертвой, даже если сам дьявол вылез из ада, чтобы забрать ее.— Нет, — произнесла она громко и отчетливо, глядя на темный камень. Там никого не было. Не было даже тени. И надпись исчезла. Ничего.Луна вышла из-за туч, прогоняя тьму, которая лишь недавно была почти ощутима. В серебряном свете луны она видела осенние листья, лежавшие на земле. Рассмотрев камень, она обнаружила, что ни дат жизни, ни имени различить уже нельзя. Она огляделась: на кладбище никого не было — ни живых людей, ни воображаемых чудовищ.И вдруг кто-то крикнул:— Ровенна!Оклик был громкий и взволнованный.Она резко обернулась.— Эй, Ровенна! Что с тобой? Что ты тут делаешь?У ворот с другой стороны стоял Адам и смотрел на нее как на сумасшедшую. Ворота — она обратила внимание — были уже закрыты. За стеной прошла парочка, держась за руки, проехала машина. Ночь была как ночь, улица как улица.— Ро? — снова позвал Адам.Она быстро подошла к воротам и без труда перелезла через стену.— Адам, привет. Ты шел за мной?Она старалась говорить спокойно, но в голосе ее все равно звучали резкие, истерические нотки.— Ну… я хотел тебя догнать, — смутился он. — Ты так бежала, я подумал… не случилось ли чего.— Ты больше никого не видел?— Да нет. — Он пожал плечами. — Лили Марстоун закрывала свой магазин, и все. Больше, кажется, никого не было. А что вдруг на тебя нашло? Зачем ты помчалась ночью на кладбище? После всех этих событий… И зачем тебе понадобилось лезть на стену?— А я не лезла — я прошла в ворота. Они были открыты.Адам скептически прищурился:— Да что ты говоришь…— Ничего, не обращай внимания, — сказала она, стуча зубами. — Мне показалось… что там кто-то есть.— Где? На кладбище? Ночью?Ровенна открыла было рот, чтобы объяснить, как она очутилась на кладбище, но потом подумала, что он все равно не поверит. Да она и сама себе уже не верила.— Ладно, проехали. Мне нужно к Джереми. Проводишь меня?— Конечно.— А где Ева?— В магазине — распаковывает товар ко Дню благодарения. Тебе, кстати, не нужна соусница в виде пилигрима?— Нет, — усмехнулась она. — Только не отпускай ее одну на улицу, хорошо?— Понял. Идем, я тебя провожу.Ровенна, конечно, была очень рада его компании.— Так зачем же ты все-таки за мной пошел? — спросила она, когда они двинулись по улице.— Я боюсь за Еву, — признался он.— Что? — изумилась она: Ева боится за него, а он, значит, за Еву. — Почему?— Я не знаю, что на нее нашло в последнее время. Если я покупаю маски у Эрика Ролфа и держу в магазине книги о сатанизме, то я превратился в самого черта. Она так считает. Она все время твердит, как ей за меня страшно. Мы только и делаем, что спорим. А раньше мы всегда были заодно, у нас не было никаких разногласий.— Да? Может быть, вам вдвоем сходить к семейному психологу?— Может быть, может быть, — проворчал он. — Но если она начнет жаловаться тебе, то ты передай ей, что я ее люблю, ладно?— Хорошо, — пообещала Ровенна.Они дошли до перекрестка, гостиница была через дорогу.— Иди, — сказал он ей, — я подожду здесь, пока ты не войдешь, а потом пойду обратно к Еве.— Спасибо, — поблагодарила она. — Там внутри швейцар, не волнуйся. Иди.— Не спорь, я подожду.У дверей гостиницы останавливались машины, на крыльцо выходили люди. Некоторые задерживались, чтобы прочитать объявление на окне — одно из тех, что были развешаны по всему городу. Повсюду раздавались голоса. Ровенна уже стыдилась своего глупого страха, загнавшего ее на кладбище. Она расправила плечи, откинула назад волосы и пошла через дорогу. В тот момент, когда ее рука потянулась к ручке двери, дверь распахнулась и оттуда выскочил взбудораженный Джереми. Увидев Ровенну, он схватил ее за плечи и пристально уставился ей в лицо. Приятный запах кожи от его пиджака, взволнованный трепет его тела заставили ее растаять от удовольствия. Боже, как хорошо! Такого просто не бывает… Нет, это ужасно. Ведь он приехал лишь затем, чтобы помочь другу, у которого пропала жена…И все же в то мгновение он показался ей таким высоким, красивым, сильным и — самое главное — настоящим, что она не удержалась от улыбки, полная решимости никогда не рассказывать ему, как злая тень преследовала ее на улицах города и заставила укрываться на кладбище. Он бы не понял. Ни за что. Он жил в реальном мире. Игры воображения казались ему подозрительными. Правда, при всем при этом он сам ходил и разговаривал во сне…— Извини, я просто струхнул, когда ты не появилась вовремя, — поспешил объясниться он.Она улыбалась ему застывшей на лице улыбкой.Возможно, она не права, что не решается все ему рассказать, — и пусть это выглядело бы глупо. Возможно, он пустился бы прочесывать улицы в поисках ее таинственного преследователя, если тот не был порождением темноты и ее ночных кошмаров…— И ты меня извини, — сказала она с некоторой заминкой. — Я заболталась с Евой. Мы и не заметили, как пролетело время.В баре Ровенна сразу узнала Эрика и бросилась к нему, чтобы поздороваться. Эрик похудел, но остался тем же парнем, которого она помнила по школе. Он обнял ее своими длинными руками, а затем отступил, кивая куда-то поверх ее плеча.— Там твой приятель, — зашептал Эрик, — он думает, что я убийца. Ему не нравятся маски, которые я делаю.Ровенна оглянулась. Джереми ничем не выделялся из толпы — будто он просто зашел в бар посидеть с друзьями. Но Ровенну было не обмануть: исходящее от него напряжение передавалось ей по воздуху. Она поняла, что Эрику он не доверяет.Ровенна хотела сказать ему, что знает Эрика с детства, что они вместе учились в школе, но потом подумала, что она, наверное, знает едва ли не каждого в городе, а убийца тем не менее ходит среди них.У Джереми зазвонил телефон. Он махнул им рукой, прося прощения, и вышел в фойе.— Нарочно не придумаешь, — говорил ей Эрик, проводив Джереми взглядом, — стоило мне вернуться сюда со своими масками, как на поле у моего дома находят труп. Ро, ведь ты знаешь меня, какой из меня убийца?— Эрик, я знаю. Сейчас многих опрашивают. А Джереми хороший парень, поверь.— Да, он красавчик, — согласился Эрик, — этого у него не отнять. А вы с ним того… вы вместе?— Да, — сказала она, краснея и понимая, как это глупо.— Что ж, поздравляю. Видно, что он печется о тебе. И с оружием он, наверное, умеет обращаться.— А еще он играет на гитаре, — прибавила Ровенна. — Ладно, как у тебя дела?— Неплохо. В Голливуде извращенцам вроде меня прилично платят. А ты как поживаешь? Я видел твои книги в списках бестселлеров. Жизнь удалась, да?Она скромно улыбнулась.— Ты посиди, а я сейчас вернусь. Я хочу проверить, насколько твой друг артистичен.— Эрик…— Садись.Он пошел к музыкантам, готовившимся заиграть.Она оглянулась — Джереми все не было. Сидевший у бара Брэд разговаривал с Хью. Она встала и направилась к бару.— Здравствуйте. Брэд, как дела?— Нормально, — сказал тот, и по его голосу было слышно, что это не так.Они с Хью поздоровались, и тот отошел обслуживать другого клиента.Брэд наклонился к ней и прошептал что-то, но настолько тихо, что едва можно было разобрать.— Что? — переспросила Ровенна.— Он колдун?— Кто? Хью?— Да.— Нет.— А знаете что?— Что?— Здесь творится что-то нечистое. Не подумайте, что я это спьяну — я почти ничего не пил.— А что именно?— Джереми мне не верит. Я знаю, он не верит мне.— Вы о чем, Брэд?— Дьявол. Дьявол среди нас. Он сидит где-то здесь, в баре, пьет, — тихо вещал Брэд.— …его фамилия Ричардсон, — говорил Джо в телефон, — его быстро нашли. Он и не думал прятаться. Бостонская полиция задержала его, когда он возвращался со смены. Он работает на стройке. Он утверждает, что ни в чем не виноват, и не понимает, в чем его обвиняют. Говорит, что поболтал с ней и купил ей выпить, вот и все.— То есть он признает, что встречался в Салеме с Диной Грин?— Да. Он сразу узнал ее на фотографии. Но он, конечно, отрицает свою причастность к ее убийству, хотя алиби у него нет. Он провел с Диной чуть ли не весь день, у нас есть чек из бара…— Да, но…— У него нет доказательств своего местопребывания на Хеллоуин. До Бостона тут рукой подать. Его смена закончилась в три тридцать. Он легко мог смотаться сюда, чтобы украсть Мэри.Ах, если бы это был Тим Ричардсон… Тогда им не нужно было бы так бояться. Но убийца был явно из местных, хорошо знакомых с кукурузными полями…— Увидимся завтра утром, — сказал Джо.— До завтра. Спасибо.Он положил трубку. Ему совсем не хотелось ехать в Бостон и допрашивать подозреваемого, потому что это означало бросить Ровенну одну в Салеме. Он колебался, не решаясь позвонить Джо и сказать ему, что отказывается от поездки. И тут снова зазвонил телефон. Взглянув на номер, он улыбнулся.— Привет, братишка.— Привет, Зак.— Мы только что разговаривали с Эйданом. В новостях было сообщение о салемском трупе.— Да уж, здесь орудует настоящий маньяк.— Похоже. Мэри пока не нашли?— Пока нет. Я думаю, что убийца — кто-то из местных. И мы близки к тому, чтобы сузить круг подозреваемых.— Мы?— Я и детектив Джо Брентвуд, который занимается этим делом. Мне повезло — мы с ним поладили. Он даже иногда позволяет мне иметь свою точку зрения.Зак не видел иронической гримасы на лице Джереми.— Здорово, — одобрил он. — Я могу приехать, если нужно.— Давай! — воскликнул Джереми, обрадовавшись, что теперь есть на кого оставить Ровенну. Зак наверняка сможет добраться до Салема к завтрашнему вечеру, а днем Ровенна побудет с друзьями или даже с Брэдом. — Я бы попросил тебя поработать телохранителем, если ты не против.— Ха! — Зак прищелкнул языком. — Твою красотку я готов охранять сколько угодно.Джереми рассмеялся:— Идет! Скорее приезжай.Завершив разговор, он прислонился к стене. Брату он доверял как никому. Кроме того, их с Джо не будет всего несколько часов… Он поднял голову, по-прежнему улыбаясь, и… остолбенел.У стены напротив стоял мальчик лет десяти в футболке и джинсах. У него были карие глаза и спутанные темные волосы.— Билли, — прошептал Джереми.Мальчик серьезно посмотрел на него и нерешительно улыбнулся. Между ними к выходу прошел какой-то человек. Потом проследовала молодая пара в сопровождении коридорного, катившего тележку с их багажом.А когда и они прошли, мальчика уже не было.Джереми выбежал на улицу и огляделся — мальчика нигде не было. Он заглянул за угол — пусто. Он обошел гостиницу кругом, но не встретил никого, кроме нескольких собачников, выгуливавших своих питомцев в парке. Вернувшись в гостиничное фойе, он вопросительно взглянул на двери лифта. Наверное, это был просто мальчик, похожий на Билли, — должно быть, сын кого-то из постояльцев. Надо взять себя в руки. Джереми напомнил себе, что для Билли ничего сделать не может, а для Мэри еще стоит постараться, и Брэд с Ровенной ждут его в баре. И он отправился в бар, расправив плечи, словно пытаясь стряхнуть с себя воспоминания о мальчике, которого было уже не спасти.Глава 14— Кто звонил? — спросила Ровенна не подумав, но затем спохватилась: они пока не настолько близки, чтобы требовать от него отчета по каждому звонку. Вопрос вырвался потому, что Брэд сильно ее нервировал, и она была рада возвращению Джереми.— Звонил Джо, — пояснил Джереми. — Они нашли парня, который был тут с Диной Грин. Его задержали в Бостоне.— О боже, что он рассказал?! — воскликнул Брэд. — Мэри у него?— Он утверждает, что его не было тут на Хеллоуин. Он якобы провел ночь с проституткой в Бостоне. Договорились, что завтра мы с Джо поедем его допрашивать.— Когда? — спросил Брэд.— Рано утром.— И я с вами.— Нет, — отрезал Джереми. — Это было бы слишком. Хорошо еще, что Джо разрешил поехать мне. Кроме того, я уверен, что он тут ни при чем.— Но почему? Откуда ты знаешь? — удивилась Ровенна, которой, понятное дело, не хотелось, чтобы убийцей оказался один из ее знакомых или — что еще хуже — друзей, а не приезжий из Бостона.— Человек, которого мы ищем, отлично знает местность — это во-первых. А во-вторых, мне подсказывает чутье.— Я сам прочешу это чертово поле, — взорвался Брэд, — я перерою его до последнего дюйма!— Брэд, все, кто имеет к этому отношение, уже и так стоят на ушах. Они ищут, но пока… ничего не находят.«Он чуть было не сказал: пока не находят другие трупы», — догадалась Ровенна.— Я схожу с ума, я не могу этого выносить. Мы не знаем ни где она, ни что с ней, ни жива ли она. Но ясно, что каждый миг нашего бездействия приближает ее смерть.Сердце Ровенны готово было разорваться от жалости.— Это самое тяжелое, — согласился Джереми. — Да ты и сам знаешь, сколько нам приходилось ждать! Надеть акваланги — снять акваланги, нырнуть туда — нырнуть сюда. А на следующий день начинай заново! А те, кого посылают в наблюдение? Сидят, дохнут от скуки и глотают кофе, чтобы не заснуть. Мы на верном пути, Брэд. Мы действуем по плану, мы действуем методом исключения. И мы найдем ее.И тут на плечо Джереми легла рука Эрика. Джереми обернулся. Брэд тоже уставился на Эрика, но тот явно не замечал, как сузились глаза Брэда.— Он делает эти чертовы маски, — шепнул Брэд Ровенне.— Да, он делает маски. Расслабьтесь, Брэд, — зашипела в ответ Ровенна.— Мистер Флинн, — сказал Эрик, — я наслышан о вас как об изумительном гитаристе. Не согласились бы вы сыграть сейчас с ребятами? Они бы очень хотели.Джереми посмотрел на Ровенну с тяжелым выражением, будто она была виновата. Но это продолжалось лишь секунду, и она, зная Джереми, догадалась почему — ведь он стремился ближе сойтись с местными, пусть они и были на подозрении. И в последнем случае, пожалуй, особенно. Так что он встал и подошел к бэнду. Поговорив немного с музыкантами, Джереми взял гитару. Ровенна хорошо помнила, как он играл на Бурбон-стрит в Новом Орлеане, и сейчас он играл не хуже.— Черт, — удивился Эрик, — он и вправду недурен.— Еще бы! — возмутился Брэд. — А вы надеялись, что он опозорится?— Нет, что вы! — воскликнул Эрик. — Хотя… ну да, было немного.И Эрик ретировался, придвинувшись ближе к сцене.— Когда мы ее найдем, ну когда? — Брэд тут же набросился на Ровенну.Она почувствовала, как щеки заливает жар.— Брэд, я, честно, не знаю.— Но если вы хоть что-то… хоть что-то можете сделать, прошу вас, сделайте! Вы ведь постоянно твердите, что она жива.— Я попробую, Брэд.Брэд словно читал ее мысли. А ведь и правда было кое-что, что она могла попытаться сделать, вот только боялась. У нее не раз мелькала догадка, что ответ кроется на кладбище. Едва она так подумала, в бар вошли Адам и Ева, и, на удивление, сейчас они не ссорились. Следом вошел Дэниел и сел к ним за столик. Ровенна удивилась, зная, что Дэн с трудом выносит Еву. Дэн, бывало, за глаза именовал Ллевеллинов падшими католиками, которые переметнулись в язычество ради выгоды. Они все смотрели на сцену, где играл Джереми. Потом Ева заметила Ровенну и показала ей поднятый вверх большой палец.Дэн недолго с ними просидел. Приметив среди посетителей Эрика, он отправился к нему. Но, оказалось, лишь затем, чтобы пригласить его за столик Адама и Евы.А когда Ровенна увидела входящих Джинни и доктора Макэлроя, она чуть не упала со стула. Похоже, люди сбивались вместе, чтобы поддержать друг друга и забыть о том ужасе, с которым им довелось столкнуться.— Привет, Ровенна, — приветливо поздоровалась сияющая Джинни.— Привет, — помахал ей доктор Макэлрой. Его вообще-то звали Ник, но Ровенна ни за что не стала бы называть его иначе, чем доктор Макэлрой. Он обнял ее. — Отлично выглядишь. Джинни говорит, что у тебя все хорошо.— Да, спасибо.Доктор Макэлрой был высокий и стройный седовласый человек, с такими же дымчато-серыми глазами, как у его тетки.— Садись. — Он подвинул ей стул.Ровенна присела на краешек, объяснив, что она с друзьями.— Какой ужас, — покачал головой доктор Макэлрой. — Джинни мне сказала, что это ты нашла ту несчастную женщину.— Твой молодой человек ко мне заезжал, — сообщила Джинни. — Он был у Эрика и ко мне заехал. Спрашивал: не слыхала ли я чего подозрительного или, может быть, видела чужую машину? Ах, но я ведь редко высовываю нос из дому, так что я ничем не смогла ему помочь.— Да она включает телевизор на всю катушку, — прибавил доктор Макэлрой. — Конечно, где ей заметить?— Но это же моя земля, мне ее оставил отец, — горевала Джинни.— Джинни, пожалуйста, не переживай, — ласково попросила Ровенна.— Она с тех пор места себе не находит. Вот я и решил вывезти ее в люди, пусть отвлечется, — сказал ее племянник.— Хорошо, что скоро праздник урожая, — вздохнула Джинни. — Все будет легче. Я, кстати, сшила тебе очень красивое платье. Заскочи как-нибудь примерить, ведь до праздника несколько дней осталось.— Конечно. Я приеду послезавтра, хорошо?Джинни кивнула:— Идет. Если нужно будет что-то переделать, время еще есть.— Это твой молодой человек там играет? — спросил доктор Макэлрой, указывая на сцену.Ровенна улыбнулась. Она пока не привыкла к тому, что люди именуют Джереми ее молодым человеком.— Да, это Джереми Флинн, — ответила она. — Так, однако я бросила Брэда одного. Мне нужно возвращаться к нему за столик.— Разумеется. Рад был повидаться. Я рад, что ты дома, — улыбнулся доктор Макэлрой.— А я рада, что ты выбралась, Джинни, — сказала Ровенна.— Да мы недавно приезжали в город, — ответила Джинни, — на Хеллоуин. В ту ночь как раз пропала эта несчастная женщина. Ох!Джинни внезапно в ужасе вытаращила глаза. Ровенна обернулась посмотреть, что так испугало Джинни, но увидела только колонну.— Джинни, что такое? — встревожился доктор Макэлрой, который тоже ничего не понимал.— Огни, — Джинни переводила взгляд с него на Ровенну, — я вижу огни.Ровенна и доктор Макэлрой озабоченно переглянулись.— Перестаньте, — одернула их Джинни, — я пока не сошла с ума! Когда я заговорила об этой женщине, я вспомнила. Я хотя ничего и не слышала, но вчера ночью проснулась, посмотрела в окно, и там были огни — как НЛО. Там, на пустыре, на северо-западе.— Джинни, там ничего нет, кроме кустов, — напомнил ей племянник.Джинни будто не слышала.— А ты не забудь передать это своему молодому человеку, — обратилась она к Ровенне. — Он велел мне запоминать, если я увижу какие-нибудь странности.— Обязательно, Джинни, спасибо.На обратном пути к бару она остановилась у столика, где сидели Адам, Ева, Дэниел и Эрик.— Твой парень просто рок-звезда, — улыбнулся Адам. — А как тебе показалась Джинни?— Джинни как Джинни, а что?— Мне кажется, она уже малость того. На той неделе она позвонила мне среди ночи спросить о каком-то костюме, думая, что звонит утром.— Да? Ничего, у нее это пройдет. — Ровенна просто не хотела поддерживать такие разговоры. — Ну, я пойду, Брэд там совсем заскучал.— Да-да, иди, — сказала Ева, и Ровенна подумала, что хотя с виду у них все в порядке, это и в самом деле только видимость.Когда она вернулась, Брэд был целиком поглощен своими мыслями и не обратил на нее внимания.Хью поставил перед ней пиво:— За счет заведения!— Спасибо.Только тут Брэд заметил Ровенну и повернул к ней свое страдальческое лицо.— Знаете, у вас странные друзья, — сообщил он ей вполголоса. — Все как один ненормальные. А кто-то из них, вполне возможно, — дьявол.— Брэд, не надо так говорить. Они все хорошие, добрые люди.— Извините, — пробормотал Брэд.Слава богу, вскоре, сопровождаемый аплодисментами публики, вернулся Джереми. Он сразу заявил, что умирает с голоду. Брэду тоже нужно было закусить — он только пил и ничего не ел.— Я не голоден, — отказался он.— Зато я голоден, и поэтому мы будем ужинать.Они сели за стол. Джереми ел, одновременно разглядывая других посетителей. Джинни и доктор Макэлрой собрались уходить. По пути они остановились у их стола, и Ровенна представила Джереми доктору Макэлрою.— Ты передала ему? — с беспокойством спросила Джинни. — Ты сказала ему, что я видела?Джереми вопросительно взглянул на Ровенну.— Не успела, — призналась та.— Огни, я видела огни, — сурово сообщила Джинни.— Огни?— К северо-западу от нашего дома, да и от дома Ровенны тоже. Я позабыла вам сказать.Доктор Макэлрой стоял со смущенным видом — ему было стыдно за Джинни.— Да-да, огни, — продолжала безо всякого смущения Джинни, — как НЛО. Я несколько раз их замечала, но отчего-то они вылетели у меня из головы, а вот теперь я вспомнила. Вы уж извините.— Большое спасибо, — сказал Джереми. — Это очень важно. Если они снова появятся, обязательно сообщите мне.— До свидания, приятного вечера, — не выдержал доктор Макэлрой и потащил Джинни к выходу.— НЛО? — устало произнес Брэд. — Что за чушь?— А что там — на северо-западе от твоего дома, Ровенна? — поинтересовался Джереми.— Ровным счетом ничего, — пожала плечами девушка, — пустырь, поросший кустарником. Мне очень неприятно об этом говорить, Джереми, но я боюсь, что Джинни стала понемногу сдавать…Джереми ничего не ответил, лишь молча продолжал есть.После ужина они проводили Брэда в его гостиницу.— Странно, — говорила Ровенна, когда они подходили к дому Джереми, — столько знакомых в одном месте мне еще не доводилось видеть.— И правда, — рассеянно согласился Джереми.— О чем ты думаешь?— Я думаю, что я упускаю что-то важное. У меня такое чувство, что этот парень из Бостона тут ни при чем. Это кто-то из местных… Брэд убежден, что виноват этот Дэмиен или как его там. Вряд ли это его настоящее имя. Он хитер как лис. На теле жертвы не было обнаружено ни единой улики: ни спермы, ни кожи в соскобе из-под ногтей — ничего.— Когда вы с Джо завтра выезжаете? — спросила Ровенна.— В четыре часа утра. А что? Ты хочешь с нами?— Нет. Я должна снова наведаться в музей. Может показаться, что я ищу то, чего нет, но в библиотеке еще есть книги, которые я не открывала.— Я был бы рад, если бы ты взяла с собой Брэда.— Брэд, боюсь, не читатель. Хотя как хочешь — попроси его прийти к завтраку, а потом проводить меня в музей. Так он будет хоть чем-то занят.— Хорошо, — согласился Джереми. — А к обеду и я вернусь. Да и Зак приедет.— Зак? — удивилась она. — Сюда?— Да. Он мне сегодня звонил. С ним мне будет спокойнее.Она нахмурилась.— Послушай, я не маленькая, и я в своем городе. Не надо меня так пасти.— Осторожность в нашем деле не помешает. Пойми — я очень волнуюсь. Ничего, Зак хороший парень.Ей показалось, что он произнес это с обидой. Неужели он считает, что Зак ей по какой-то причине несимпатичен?— Да я знаю, что хороший. Мне твои братья очень нравятся.Она тоже слегка обиделась.Они были уже возле дома. Джереми отпер дверь и пропустил ее первой, затем вошел сам. Там он сразу заключил ее в объятия. Вначале все у нее внутри сопротивлялось, потому что она злилась на него. Ей хотелось объяснить, что ей нравится его брат и что она не виновата, что Джереми сам шарахался от нее в Новом Орлеане и именно потому ее настороженное отношение могло перекинуться на его родных.Но стоило ему закрыть дверь, как все обиды, страх и печаль прошедшего дня остались снаружи. Сумка и ключи шлепнулись на пол, затем и пиджаки. Ее злость мигом испарилась, она забыла обо всем, что стояло между ними. Естественная близость вновь захлестнула их. Он схватил ее на руки и потащил вверх по лестнице. По пути он врезался в стену, она ударилась головой, и они разом расхохотались. Так, под собственный хохот, они добрались до спальни. Среди горячих влажных поцелуев и сбрасываемой одежды он обнаружил ее майку с черепами и нашел, что одежка весьма сексуальна. Он стал целовать ее сквозь тонкую ткань, и это было восхитительно. Он схватил ее за талию, поднял и со сводящей с ума неторопливостью опустил ее на свой восставший член. Они упали на кровать, в спутанные простыни. Сначала она была наверху, затем он перевернул ее и заполнил ритмом своих движений, дыханием и шепотом. Ничего не было, кроме его тела, до самого последнего мгновения, когда раздался ее болезненный вскрик, а следом и его стон. Они еще лежали не шевелясь, пока не унялось бешеное сердцебиение, затем он перекатился на бок. Когда их потные тела начали остывать, они со смехом завозились, пытаясь расправить скомканные простыни и одеяла, чтобы укрыться, и наконец, прижавшись друг к другу, улеглись.Ровенна не помнила, как уснула, и сначала ее сон был глубокий и приятный. А затем она очутилась на кладбище. Невидимый гид рассказывал о судах над ведьмами, и о том, как их казнили, и что на кладбище, предназначенном для упокоения благочестивых христиан, нет их могил, поскольку их могилы посещает сам дьявол.Но дьявол был там. Он обернулся шепотом и черной тенью в сумерках. Гид все бормотал о наступающем празднике урожая, о местных обычаях, об угощении и танцах, а она знала, что дьявол рядом и что надо предупредить остальных, чтобы они быстрее убирались с кладбища. А потом она увидела его — он был в маскарадном костюме, с козлиной бородкой и в тюрбане. И она знала его. Контактные линзы изменили цвет его обведенных черным глаз, но если бы ей удалось взглянуть ближе, то она сразу поняла бы, кто это такой. Она шагнула вперед, и навстречу ей раздался смех — оглушительный смех, в котором потонули все другие звуки. Он манил ее. Он снова заманил ее на кладбище… Нет, она должна остановиться, проснуться. Другие люди, бывшие на кладбище, отодвинулись, а она подходила все ближе.Она поняла, что они ничего не подозревают. Для них это было представление, праздничный спектакль.— Уходите! — закричала она. — Спасайтесь!Тогда он разозлился. Он надвинулся на нее. Он был то дьяволом в своем классическом обличье, с рогами, хвостом и кровавым змеиным языком, то человеком в тюрбане и колышущемся в недвижимом воздухе плаще.— Ты видишь меня, — сказал он, не то упрекая ее, не то одобряя, — ты видишь. Смотри сюда.Она посмотрела — там была гробница с ее именем. В ужасе она отвела глаза.— Я тебя придумала, ты не настоящий, тебя нет, — пробормотала она.Он скрипуче рассмеялся, и его смех плетью хлестнул ее по лицу.— Нет, я есть! И я здесь!Кладбище вдруг исчезло за туманом, а она очутилась посреди кукурузного поля. Впереди маячили пугала. Она бежала туда, но боялась посмотреть.— Королева ворон! — грохотал он. — Кровавая королева!«Надо сопротивляться, надо бороться с ним, как во сне, так и наяву», — думала Ровенна.— Нет, — сказала она, а пугала были все ближе и ближе. И она знала, что если она поднимает голову, то увидит… себя — в крови, с выклеванными вороньем глазами, кормящую богов урожая.Глава 15— Ровенна!Вначале Джереми проснулся, но не обеспокоился. Что с того, что ей приснился кошмар? Ему самому снились кошмары. Она металась и ворочалась в постели, но он не будил ее. Но когда она начала задыхаться, хрипеть, ему это не понравилось.— Ровенна! — Он потряс ее за плечо.Она не просыпалась. Он обнял ее — она была точно тряпичная кукла. Веки вздрагивали над бешено вращающимися глазами.— Ровенна! — закричал перепуганный Джереми и стал изо всех сил тормошить ее.Она распахнула глаза и с ужасом уставилась на него.— Ровенна, это я. Тебе приснился кошмар.Она кивнула, заморгала, затем снова на одно долгое мгновение смежила веки. Ее дыхание выровнялось.— Что с тобой? — спросил он.— Все в порядке. Просто страшный сон.— Что же тебе снилось?По ее молчанию он догадался, что она тщательно обдумывает ответ.— Да все сразу.— Что? Труп на поле? Исчезновение Мэри?Она кивнула.— А тебе ведь тоже снятся кошмары.— Да, — легко согласился он, — каждому ребенку нет-нет да привидится монстр в чулане.— Тебе вовсе не монстры в чулане снятся. — Она приподнялась на локтях и взглянула на него. — Давай заключим соглашение: ты рассказываешь мне свои сны, а я тебе — свои.Он улыбнулся, подумав о том, что обмен снами сближает даже больше, чем секс.— Хорошо, ты первая. Я ведь давно тебя прошу рассказать.Она вздохнула, глядя ему в глаза, неожиданно большие и черные в ночной темноте.— Мне снится поле кукурузы и пугала на нем — те, что делал Эрик, когда был еще ребенком. Однажды ему присудят «Оскар» за спецэффекты, помяни мое слово.— Да, если не присудят пожизненное заключение, — усмехнулся Джереми. — Впрочем, продолжай, извини.— Ну и вот. Одно пугало оказывается и не пугалом вовсе, а трупом женщины. А еще я слышу на кладбище чей-то голос. Этот кто-то считает себя дьяволом, но он не дьявол, он человек.Она говорила почти беззаботным тоном, будто ее сны не имели над ней власти, не преследовали ее и днем и ночью.— Знаешь что? Ты пала жертвой своего бурного воображения, — заключил Джереми, хотя понимал, что страшные сны тревожат ее гораздо больше, чем она готова признать.Она лишь фыркнула.— Давай, теперь твоя очередь.— Мне снились жуткие вещи, когда умерли мои родители, — начал он, закладывая руки за голову. — Помог мне Эйдан. Он внушил мне, что я должен быть сильным — мы все трое должны быть сильными и поддерживать друг друга, потому что иначе мы не выживем. И я перестал бояться. Я боялся только фильма «Кошмар на улице Вязов».— О да, вот это фильм! — согласилась Ровенна. — Я тоже в некоторых местах закрывала глаза, когда его смотрела. А вот фильмы о глупых подростках, которые потащились куда-то, где до них погибли другие подростки, — меня совершенно не пугали.Некоторое время они молчали, явно заметив аналогию с настоящим.— Ну так что же тебе снится? — наконец спросила Ровенна. — Прошлой ночью ты с кем-то разговаривал во сне.— С кем?— Ну, этого я не знаю. А ты, я думаю, знаешь.Джереми со стыдом ощутил, как жарко вспыхнули щеки. Хорошо, что в темноте она этого не видела.— С Билли, — признался он.— С Билли? А кто это?— Это один мальчик, который утонул в фургоне, когда тот упал в реку. Я вытаскивал его. Их было несколько человек… Сироты… их перебрасывали из одной приемной семьи в другую. А Билли мне особенно запомнился. Я тогда служил в полиции, всякого навидался.Они долго и тихо лежали, обнявшись. Он знал, что уже не заснет, но надеялся, что Ровенна еще будет спать — тихим крепким сном.Он лежал, глубоко уйдя в свои мысли, а она и правда уснула. Он понял это по ее дыханию — спокойному и ровному. Он в который раз обдумывал свои планы. Утром они с Джо отправятся в Бостон. Подобно Ровенне, Джо не хотел верить, что убийца — кто-то из его знакомых. Может быть, даже его сосед, которого он знал всю свою жизнь.Джереми не знал, спал он или нет. Но он увидел Билли. Тот стоял в ночной тени, в джинсах и футболке, улыбающийся и взлохмаченный. Джереми говорил себе, что никакого Билли нет, что это игра воображения, что стоит ему встать и протянуть руку — и Билли исчезнет. Он зажмурился. А когда открыл глаза — Билли не было. Туманный рассвет сочился сквозь шторы. Джереми осторожно подвинул Ровенну и встал.Проснувшись, Ровенна протянула руку, чтобы нащупать тело Джереми. Его не было. Она в панике вскочила, испугавшись, что осталась в доме одна. Странное поведение Джереми пугало ее. Выйдя босиком на лестницу, она прислушалась — тишина.— Джереми?Неужели он уехал в Бостон не разбудив ее, не попрощавшись? Она вернулась в спальню, где в полный голос выругалась.Ее сумка с бельем валялась внизу. Она снова выругалась и бросилась в ванную, чтобы наскоро принять душ, одеться и выметаться из дома. Но стоило ей ступить под струю воды, как ее страх куда-то подевался.Стоя с мылом в руке, она улыбалась собственным мыслям. Билли. Это же Билли. Вот с кем разговаривал Джереми. Призрак ребенка, которого он пытался, но не сумел спасти. Впрочем, она не преминула напомнить себе, что в привидения не верит, что их не существует, однако если духи и посещают этот дом, то это добрые духи.Не успела Ровенна выйти из душа и одеться, как в дверь постучали. Поглядев в дверной глазок, она увидела Брэда.— Привет, — улыбнулся Брэд, когда она впустила его.— Доброе утро. Спасибо, что согласились присмотреть за мной.— Не стоит благодарности. И извините, что вчера наговорил вам всякого — это я, должно быть, спьяну. Идем завтракать?— Идем.Они отправились в «Ред». Возможно, это был не лучший выбор, потому что другие посетители разве что не показывали на них пальцами, когда они вошли. Судя по обрывочным фразам, долетавшим до них, Дина Грин и Мэри Джонстон были главным предметом разговоров.Они с Брэд ом сели в кабинку и заказали омлет. Пробуя отвлечь его от грустных мыслей, Ровенна решила спросить о том, каким Джереми был водолазом.— О, он был отличным водолазом, — оживился Брэд, — лучшего напарника и не найти. Нет, не подумайте — я не хочу сказать ничего плохого о парне, с которым мы работаем сейчас, но у Джереми есть особое чутье — шестое чувство. Нырять в реке — это совсем другое, чем, скажем, на Карибах. Там грязно, ничего не видно, но Джереми как будто что-то вело.— Вы работали вместе, когда нашли тот фургон с детьми?— Да, тяжелый был день. Особенно паршиво нам пришлось, когда наши надежды нас обманули. Все дети были уже мертвы, когда мы их вытащили. — Брэд уныло замолчал, а Ровенна мысленно обругала себя за столь неудачный поворот в беседе.Они запили омлет двумя чашками кофе каждый, и он пошел провожать ее в музей.— Вы не хотите со мной? — спросила она у дверей музея.— Нет, спасибо, — ответил Брэд, помявшись. — Я лучше похожу по городу и загляну на кладбище. А в котором часу вас забирать?— Часов в двенадцать годится? Мы пообедаем и узнаем, какие планы у Джереми.— Хорошо. У вас есть мой телефон?— Да, конечно. Вы ведь мне дали его только что в кафе.— Тогда до свидания.Он улыбнулся, взмахнул рукой и побрел по улице, сунув руки в карманы своей замшевой куртки.Когда Ровенна вошла в музей, за столом у входа сидела Джун. В музее было три-четыре человека посетителей. Ровенна попросила ключ, но Джун сказала ей, что это лишнее, так как Дэн с самого утра торчит в библиотеке.Проходя по залам, Ровенна задержалась у восковых фигур. Четыре фигуры объединяло некое сходство, неуловимое на первый взгляд. Они все были из воска, в костюмах своего времени, все эти убийцы свихнулись на легенде о Сенокосце… Но было что-то еще. Присмотревшись, она поняла: их лица. Лица у всех были худые и длинные, точно нарочно приспособленные для выражения холодной, расчетливой жестокости. Ее пробивала дрожь от одного взгляда на них, и она поспешила в библиотеку, согретую присутствием живого человеческого существа.Дэниел сидел, откинувшись на спинку стула, и читал, держа книгу перед собой. Любой другой на его месте задрал бы ноги на стол.— И что же ты нашел? — спросила она, кратко поздоровавшись.— Почитай про нашего красавца Хэнка Брисбина.Она села за стол напротив и взглянула на страницу, которую он указывал. Книга была написана в 1959 году профессором права Гарвардского университета Сэмом Джекменом.— Впечатляет, — высказалась она.— В те времена сомнительные факты трактовались судом не в пользу обвиняемого. Прямых доказательств его отношения к убийству трех девушек не было. Он жил себе на своей ферме у кукурузного поля, где нашли три сгнивших и объеденных до костей трупа, но его схватили и повесили, а ферму сожгли. Судьям хватило того, что его видели с одной из жертв незадолго до ее исчезновения. Он сам признался, стоя у виселицы, — тогда-то все и подтвердилось.— Дэн, сейчас другие времена, — с удивлением отвечала Ровенна. — И человек, живущий вблизи места преступления, не обязательно преступник.— Смотри дальше: Виктор Милтон. Он убил женщину и оставил ее у пугала в поле. Во всяком случае, ее там обнаружили. Понимаешь? Я думаю, что те ребята подражали Сенокосцу, а наш клиент подражает им.— Дэн, это может быть совпадением.— Да, я говорил с Джо. Он согласен, что преступник — психопат, который считает себя реинкарнацией либо Сенокосца, либо кого-то из этих злодеев. Так или иначе, я хотел тебе это показать.— Спасибо.— Я сменю Джун — пусть сходит выпьет кофе, а ты тут не скучай. — Он встал и вышел.— Хорошо.Ровенна продолжила чтение. Оказалось, что жена Хэнка Брисбина тоже таинственно исчезла. В книге была его фотография — узкое, худое лицо, взгляд исподлобья. Наверное, все восковые фигуры были изготовлены по его подобию, раз имелось это изображение. Она зевнула, потянулась и взялась за следующую книгу. И тут зазвонил телефон.— Привет, Ро. Что ты делаешь?Это была Ева.— Сижу в музее, в библиотеке.— Ты не могла бы прийти сейчас ко мне?Ровенна взглянула на часы — половина одиннадцатого, до встречи с Брэдом еще добрых полтора часа.— Ты в магазине?— Да! Пожалуйста, быстрее, пока он не вернулся.— Кто — он?— Да Адам же! Прошу тебя, поторопись! — умоляла Ева.— Иду.Ровенна встала, аккуратно закрыла книгу и вышла из библиотеки. Проходя мимо восковых фигур, она отвернулась, боясь, как бы они не ожили у нее на глазах. Глупость, казалось бы, но боялась она не на шутку. Предупредив Дэниела, что скоро вернется, она вышла на улицу.Похолодало, и небо стало свинцово-серым, так что даже яркие листья не скрашивали мрачности дня. Туристы куда-то подевались — сидели, наверное, по кафе и пили горячий шоколад, глядя в окно и ожидая, когда распогодится. Не успела Ровенна войти в магазин, как Ева схватила ее за руку, одновременно запирая дверь и вешая табличку «Перерыв».— Что у тебя стряслось? — спросила ничего не понимающая Ровенна.— Идем, идем! Ты должна это видеть!Ева потащила ее за собой, туда, где были оборудованы две комнаты для гадания, задрапированные шторами с луной, солнцем и звездами. Они вошли в комнату Адама. На небольшом столике стоял магический кристалл и лежала колода старинных карт. Ева открыла верхний ящик стола и вынула оттуда книгу.— Что это? Алистер Кроули? Оккультизм?— Нет, это книга заклинаний.Ровенна наклонила голову, пряча улыбку. Она никогда не позволяла себе высмеивать религию подруги, но и поверить в то, что травками и заговорами можно кого-то приворожить, тоже не могла.— Ева, у вас целая куча таких книг в магазине.— Ты открой, где закладка.Ровенна открыла книгу. Непросто было разобрать готический шрифт, да еще при тусклом свете, но через пару минут она присмотрелась и начала читать.— «Семь, — читала она, — числом семь. И когда седьмая будет взята в предписанном порядке, человек становится богом. Да будет известно, что богом может быть лишь мужчина и лишь после того, как принесет жертвы числом семь во славу урожая». — Прочитав это, Ровенна вопросительно взглянула на Еву.— Читай, читай дальше!— «Сей муж должен совершить над жертвой плотский акт».— Ее изнасиловали, верно?— Да. Но…— Я все время врала, — сказала несчастная Ева. — Я хотела выгородить Адама. Потому что я любила его. Я в него верила. Но, Ровенна, он не бросил эти дурацкие книжки. И еще — его не было дома на Хеллоуин! Он уходил куда-то как раз в то время, когда пропала Мэри. А Дина Грин! Он ведь заигрывал с ней. Она, наверное, не поняла, что мы муж и жена, и давай его кадрить! Ах, Ро! Она ушла, и он вслед за ней! Какой ужас! Ведь мой муж — убийца!Тим Ричардсон был их первым реальным подозреваемым, который неизвестно где провел ночь на Хеллоуин и в компании которого последний раз видели Дину Грин. И все же обвинение против него не складывалось.— Все-таки существует вероятность, что убил ее именно он, — говорил Джо по дороге в Бостон. — Он знакомится с ней, чтобы переспать, но она отказывает. Рассвирепев, он насилует ее и убивает. И что потом? У него на руках труп, от которого он избавляется.— Ну конечно, — хмыкнул Джереми. — И у него с собой оказывается пара перчаток, чтобы не оставлять отпечатков пальцев, и у дороги волшебным образом он находит шест, на который ее и вешает.— Напрасно я взял вас с собой, — пробормотал Джо. — Сидели бы в Салеме и утешали горемыку мужа.— Простите, но я знаю, насколько важно допросить этого парня, пусть даже мы ничего не добьемся, лишь снимем с него все подозрения.Ричардсон был здоровый малый с зачатками плеши в светлых волосах и приятными, правильными чертами лица, которые так привлекают женщин. Когда его привели, он сразу заявил:— Я не убивал ее! И представить себе не могу, почему меня задержали. Я познакомился с ней в магазине, мы пошли в бар, выпили. Затем пригласил ее поехать со мной в Бостон, но она сказала, что у нее другие планы. Я даже не спал с ней! Я сразу вернулся домой.— Кто может это подтвердить? — спросил Джо.— Мой кот, — уныло ответил Ричардсон, — я приехал и покормил его.— Ладно. Расскажите нам, что было в баре. С кем вы разговаривали? У Дины были там знакомые?— Были какие-то студенты — она так сказала. И еще люди, которых она видела раньше — днем — в магазинах, в музеях, все такое. — Ричардсон уронил голову на руки и застонал.— А сами вы где с ней познакомились?— В торговой галерее. В книжном магазине. Она мне понравилась. Я подошел, и мы разговорились. Оказалось, что она, как и я, из Бостона. Потом мы сидели в баре…Джереми решил, что самое время подсунуть ему фотографию Мэри. На лице Ричардсона если что-то и отразилось, то лишь недоумение.— Но это не она, — нахмурился он, переводя взгляд с Джереми на Джо и обратно.— Нет, это другая женщина, которую мы в настоящее время разыскиваем. Она исчезла в ночь на Хеллоуин.— Я не знаю, кто это! — яростно запротестовал Ричардсон. — На Хеллоуин я был с проституткой.— И как ее звали?Ричардсон снова застонал.— Пышка. Она сказала, что ее так зовут. Мне ни к чему было допытываться, правда это или нет. Я на улице ее подцепил. Она села в машину и попросила купить ей бутылку ликера. Ну, я вышел и купил ей. Она…— Минуточку, — перебил Джереми. — Вы расплачивались кредитной картой?— Да.— А почему вы раньше об этом не сказали?— Забыл! Да какая разница? — Ричардсон, похоже, совсем отупел от горя и не понимал, что это и есть его спасение. — Я бы хотел вам помочь, да не могу. Я ничего не знаю. Я тогда ушел из бара, а она осталась!Джо встал и ударил кулаком в дверь камеры, призывая охранника.— Я им сейчас об этом сообщу.Когда дверь распахнулась, он вышел.— А что она вам сказала на прощание? — продолжал Джереми.— Ну… она сказала, что ей надо кого-то дождаться. Какого-то интересного человека, которого встретила днем. Я предложил подождать с ней, чтобы потом проводить ее до машины, но она отказалась. Сказала, что это, мол, близко, возле кладбища. И я ушел.«Кладбище. Все концы спрятаны на кладбище», — подумал Джереми.Нужно было найти всех, кто находился в тот день в баре. Он был уверен, что кто-то из посетителей пошел за ней следом.Джереми протянул Ричардсону свою визитку.— Если вспомните еще что-нибудь, позвоните мне.— Ладно, — кисло усмехнулся Ричардсон, — если мне разрешат.— Попросите себе адвоката, — посоветовал Джереми.— Мне уже об этом говорили, но я не виноват!— Невиновным тоже нужен адвокат.В этот момент дверь открылась — вернулся Джо.— Ваши показания подтвердились, — сообщил он Ричардсону. — Продавец в винном магазине вспомнил вас.Джереми протянул Ричардсону руку, которую тот не сразу, но пожал.— Не забудьте позвонить мне, если что, — повторил Джереми.— Конечно! — пробормотал ошарашенный Ричардсон.По пути к машине Джо проворчал, морщась от досады:— Этот тип не виноват, зря только время на него потратили!— Нет, отчего же? — возразил Джереми. — Теперь мы знаем, что она ждала кого-то в баре.— Ну и что? Она могла ему наврать, чтобы отделаться от него.— Да, возможно. Думаю, надо попросить у Хью распечатку всех платежей за тот вечер.— Думаете, это поможет?— Как знать? Но Ричардсон еще сказал, что она оставляла машину возле кладбища.— На кладбище нет туннелей или подземных усыпальниц, говорю вам.— Так что же? Кладбище все равно играет какую-то роль.— Может быть, — буркнул Джо.— В чем я абсолютно уверен, так это в том, что мы должны найти всех, кто заходил в тот вечер в бар.— Будем надеяться, что он расплачивался банковской картой.— И что Мэри пока не успела ему наскучить.— Аминь.Глава 16Ровенна не знала, что сказать Еве. Она ушам своим не поверила, услышав, что подруга обвиняет мужа в жутких злодеяниях. Застывшая в глазах мука говорила о том, что Ева и сама не хочет этому верить, но подозрения накапливались у нее внутри, пока ей стало невмоготу и она не почувствовала, что должна поделиться с кем-то, кому она доверяла.— Ну, что ты думаешь? — всматривалась в нее Ева.— Если его не было в магазине, то это еще не значит, что он убийца. И пусть даже он заигрывал с ней… Мы все заигрываем.— Что же мне делать?— А с ним-то ты говорила?— Мы ругались из-за книг. Потом серьезно сцепились, когда он побежал за Диной Грин. А когда она позже появилась в баре — это тоже подлило масла в огонь.— А ночью, ночью он куда-нибудь выходил? — затаив дыхание, спросила Ровенна.— Да. Он пошел к стойке за пивом и долго не возвращался. Я стала искать его, но его нигде не было. Хью сказал, что не знает, куда он подевался… Я так разозлилась, что выбежала из бара даже не заплатив.— А когда… когда он вернулся?— Понятия не имею. Я легла и уснула, а когда проснулась утром — он был дома. Мы не разговаривали, и даже в магазин пошли порознь. Сначала я, потом он.«Если это Адам, то Еве опасно с ним оставаться, — думала Ровенна. — Нет, о чем это я? Это не он, этого не может быть — просто потому, что это невозможно».— Я должна обо всем рассказать Джереми, Ева.— Нет, не смей! — воскликнула Ева. — Адам меня убьет! — Последняя фраза вырвалась у нее машинально, и, когда до нее дошел смысл сказанного, она горько и нервно рассмеялась.— Ева, я попрошу Джереми, чтобы он сам вызвал Адама на разговор. Джереми — это не Джо, он больше не работает в полиции и не имеет права кого-то задерживать и допрашивать. Но я не могу от него скрывать столь важное подозрение.Ева яростно замотала головой.— А ты… ты не можешь помочь?— Я? Как?— Ну, как ты помогала Джо? Ты ведь умеешь общаться с духами, Ровенна!Ровенна внутренне застонала.— Ева, я не медиум. Я даже не верю во все эти фокусы.— Ты только так говоришь! Ты сама себя обманываешь! А если бы ты захотела, то смогла бы узнать, что случилось в ту ночь, и Мэри нашлась бы! — горячилась Ева.— Ева, если бы я могла найти Мэри Джонстон, неужели ты думаешь, я не нашла бы ее?— Адам видел тебя на кладбище вчера вечером, — тихо проговорила Ева, глядя на нее с укором.— За мной гнались!— И ты решила укрыться на кладбище? Очень умно!— Так получилось… — пробормотала Ровенна.— Послушай, Ро, ведь сейчас день, сейчас светло и не страшно — почему бы нам не сходить туда? Ты попробуешь представить себе, что происходило на Хеллоуин, а?— Ничего не выйдет, — нахмурилась Ровенна, понимая, впрочем, что ей не отвертеться.— Пожалуйста, давай попробуем? Давай поможем Адаму, прежде чем дело дойдет до полиции? — умоляла ее Ева.— Что ж, хорошо, — вздохнула Ровенна.Не успела она так сказать, как зазвонил телефон.— Эй, Ровенна, вы где? — Это был Брэд. — Я уже в музее, решил пораньше прийти. Дэн говорит, что вы ушли к Еве.Ровенна не сразу ответила, думая, что нелишним было бы взять его с собой.— Кто это? — шепотом спросила Ева.— Брэд. Позвать его с нами? — прошептала в ответ Ровенна.— Конечно! Пусть ждет нас у «Ред».— Брэд, ждите меня, то есть нас — меня и Еву, у «Ред». Мы выходим.— А что такое?— Мы вам расскажем.— Хорошо, иду.У дверей они наткнулись на Адама.— А почему у нас висит табличка «Перерыв»? — удивился он.— Мы с Ро решили смотаться выпить кофе, а я не знала, когда ты вернешься, — не моргнув глазом соврала Ева.— Что ж, давайте. Принесите и мне стаканчик, — ответил ничего не подозревающий Адам.— Да-да. — Ева торопливо протиснулась мимо него, а следом и Ровенна, с невольным ужасом припоминая слова Брэда о том, что ее друзья ненормальные, а один из них — дьявол.К счастью, на улицах было уже многолюдно, да и в районе кладбища бродили туристы. Когда они подошли к бару, Брэда еще не было, и им пришлось подождать. Он появился через пару минут.— Почему мы не встретились у магазина? — спросил он.— Потому что она не хочет, чтобы знал Адам, — объяснила Ровенна, кивая на подругу.— Вот как? — удивился Брэд. — А куда мы идем?Ева вкратце объяснила, не упоминая о странном поведении Адама. По страдальческому лицу Брэда было видно, что само слово «кладбище» доставляет ему мучения. Возможно, он также посчитал, что Ева и Ровенна рехнулись, раз отправляются на кладбище вызывать духов. Ровенна решила не обращать внимания, поскольку Брэд и сам походил на сумасшедшего.— Идем, — кивнул несчастный Брэд, выслушав Еву. — Я на все согласен.Когда они вошли в ворота, Ровенна почувствовала, что не может идти дальше. Она с огромным усилием передвигала ноги, в то время как прошлая ночь, кадр за кадром, вставала у нее перед глазами. Она словно снова очутилась внутри своего кошмара. Вид склепа, где она читала свое имя, написанное кровью, заставил ее судорожно вздрогнуть и отвернуться.— Сосредоточься, — велела Ева. — Представь, что сейчас Хеллоуин.— Улицы полны народу, — подхватил Брэд, — но уже темнеет. Мы с Мэри на кладбище. У нее справочник по кладбищенской символике, она зачитывает мне оттуда фрагменты. Я устал. Я сажусь отдохнуть на могилу, — он указал на какую, — а она уходит в ту сторону, к тому склепу. — Он опять показал куда. — Я ложусь на плиту и закрываю глаза.Ровенна и сама прикрыла глаза, стремясь отгородиться от реальности. Она представила себе толпы людей, костюмы — повсюду маскарадные костюмы, услышала детский смех… И Мэри. Она увидела Мэри. Дунул ветер, и Ровенна ощутила, что стоит на холме. А Мэри остановилась у склепа и прочла на нем свое имя — четкие блестящие буквы, будто надпись вырезали на камне только вчера. А затем явился он — могущественный и как будто невидимый. Он сделал так, что Мэри даже не пикнула, несмотря на весь свой ужас. Он утащил ее с того самого места, где Ровенна стояла накануне вечером, оцепенев от страха. И Мэри узнала его, потому что она видела его ранее днем, во время прогулки по городу. Он был не только мастер спецэффектов, но также гипнотизер, и именно поэтому ему удалось провернуть с ней свой трюк. Затем он накинул ей на голову мешок, пропитанный наркотическим веществом, и вытащил с кладбища на улицу, в город, где затерялся в толпе людей, наряженных в карнавальные костюмы. Она была на кладбище, а очутилась на холме — у кукурузного поля.— Ро! — Ева схватила ее за руку.Ровенна открыла глаза: Ева и Брэд с горящими глазами уставились на нее.— Вы нашли книгу, ту книгу, которую она читала? — спросила она Брэда.— Нет, только телефон и сумку на могиле, вот на той, — показал он.— Ро, что ты видела? — вцепилась в нее Ева. — У тебя был совершенно отсутствующий вид.— Я представляла себе, как все должно было происходить. — Она повернулась к Брэду. — И я думаю, что вы правы: этот предсказатель, Дэмиен, он похитил ее. — «И он знает город и его традиции как свои пять пальцев, он знает, в какое время можно вытащить женщину с кладбища, чтобы никто ничего не заметил. Потому что он один из нас», — мысленно прибавила она.Брэд понуро кивнул.— Пошли отсюда, — сказала Ева.Они потащились к выходу.У Брэда зазвонил телефон.— Если это Джереми, ничего ему не говорите! — предупредила Ровенна.Это был Джереми.— Да… да, она здесь, — отчитывался Брэд. — Мы вышли выпить кофе… Хорошо… Где мы встречаемся?Ровенна хотела сказать Еве, что она не может скрывать от Джереми ее подозрения насчет Адама, но ее сдерживало присутствие Брэда. И потом, ей не верилось, что Адам виноват…Брэд захлопнул телефон.— Куда мы идем? — быстро спросила Ровенна, чтобы Брэд не успел поинтересоваться, почему нельзя ничего говорить Джереми.— На набережную. Он будет ждать нас там через полчаса, — ответил Брэд. — Так почему нельзя ему ничего рассказывать?— Ну… — замычала Ровенна, придумывая, что соврать, — понимаете… ему не понравится, что мы таскаемся по кладбищам и вызываем духов.— Ага, — кивнул Брэд, — теперь понятно.Ровенна была абсолютно уверена, что Брэд не проболтается, пусть Джереми сто раз его лучший друг, — Брэд настолько отчаялся, что был готов пуститься в любую, даже самую несусветную авантюру, лишь бы не сидеть сложа руки.— Тут, через дорогу, есть кафе, — сказала Ева, — давайте и правда зайдем выпьем кофе — не все же нам врать. Ведь и Адам просил принести ему стаканчик.Ева, сжав губы, умоляюще посмотрела на подругу. «Только ничего ему не рассказывай», — молчаливо заклинала она. Ровенна взглядом постаралась выразить свою мысль: «Но я должна». Себе она дала слово убедить Джереми поаккуратнее обращаться с Адамом.Посидев в кафе, они проводили Еву в магазин и отправились на набережную, где их ждал Джереми.— Милая девушка, — сказал Брэд, когда они распрощались с Евой, — жаль, что сатанистка.— Она не сатанистка — она виккианка, — возразила Ровенна, но мысленно добавила: «А вот муж ее, похоже, сатанист». — Идемте скорее, — поежилась она, обнимая себя руками за плечи, — а то холодно.Ресторан, где Джереми назначил им встречу, был полон народу — в основном туристов, которых труп в кукурузном поле определенно не мог отпугнуть от Салема. Они с Брэдом сели за столик и, ожидая Джереми и Джо, заказали еще кофе.— Вы сможете ее найти, — начал Брэд, — у вас есть особый талант.— Брэд, нет, не совсем… — Она осеклась, увидев, какой надеждой светились его глаза. — Брэд, если бы я только могла… но я не волшебница.— Но вы… вы умеете перевоплощаться. С минуту вы выглядели совсем как Мэри!В дверях показались Джереми и Джо.— Брэд, пожалуйста, — успела напомнить Ровенна.— Ни слова! — пообещал он.Джереми подошел к их столику и, прежде чем сесть, смущенно чмокнул ее в макушку. Джо сел напротив.Джереми сидел, барабаня пальцами по папке, которую выложил на стол, — ему явно не терпелось сообщить новости. Но Джо не торопился. Он раскрыл меню и стал его изучать, а потом вдруг спросил, обращаясь к Ровенне:— А костюм у тебя готов?— Костюм? — удивилась Ровенна, которая совсем об этом позабыла.— Ну да, костюм. В чем ты поедешь на повозке по городу?— Ах да! Джинни сшила мне платье, — вспомнила Ровенна.— Что было в Бостоне? — не утерпел Брэд.— Это не он, — ответил Джереми.— Не он, — устало кивнул Джо. — У него мозгов не хватит, чтоб проворачивать такие дела. А что до Хеллоуина — то тут у него и вовсе имеется неопровержимое алиби. Он покупал спиртное в магазине и расплачивался карточкой.— Ясно, — сказала Ровенна, которой хотелось поскорее покончить с едой и остаться вдвоем с Джереми, чтобы рассказать ему об Адаме, — давайте заказывать.Когда официант отбыл с их заказом на кухню, Джереми наклонился к Брэду:— Ричардсон был в баре с Диной Грин, но говорит, что она еще оставалась, когда он ушел. Он якобы предложил проводить ее до машины, но она отказалась, потому что ждала какого-то своего знакомого из местных.— Ну?— Ну и вот — Хью распечатал нам данные о всех платежах, которые проходили через их компьютер в тот вечер, теперь нам нужно разыскать владельцев всех карт.— Это Дэмиен, — упрямо насупился Брэд. — А что, если он расплатился наличными? А вдруг за него заплатил приятель? А что, если Дину Грин и Мэри похитили разные люди?— Но нам, по крайней мере, есть от чего оттолкнуться. Мы найдем Мэри, обещаю. Вся полиция на ушах стоит. И еще Зак должен сегодня приехать.— Я выделил целую команду на это дело, — сказал Джо. — Они разрабатывают список Хью.— А мне нужно кое-куда съездить, — сказал Джереми.— Куда? — поинтересовалась Ровенна. — Я, кстати, планировала снова зайти в музей.Когда она была у Евы, ей в голову пришла одна идея.— Ну как же?.. Расспросить Джинни о тех подозрительных огнях, что она видела на пустыре.— Джинни сто лет в обед, мало ли чего померещится старухе, — усмехнулся Брэд.— Я все-таки должен съездить. Ровенна, я заберу тебя из музея вечером. Никуда без меня не уходи.— Я поеду с тобой, — вызвался Брэд.— Конечно. Два глаза хорошо, а четыре лучше.Покончив с едой, они вышли из ресторана. Ровенна взяла Джереми под руку.— Мне нужно с тобой поговорить, — прошептала она.— А что такое? — спросил он.Ровенна не решилась продолжать, потому что Брэд шел позади всего в нескольких шагах.— Может быть, отложим до вечера?— Хорошо, — кивнула она.Джо попрощался и свернул к зданию полиции, Джо и Брэд проводили Ровенну в музей.Джун сказала ей, что Дэниел ушел на обед, и выдала ключ от библиотеки. Ровенна продолжила свои исторические изыски, посвященные психопатам, поклонникам Сенокосца. Главным образом ее занимал, конечно, Хэнк Брисбин, убийца пяти женщин, чьи кости разнесло по окрестным полям. Ему приписывали следующее загадочное высказывание: «Семеро придут и семеро уйдут, дабы Сатана правил вечно». Может быть, в каждом случае преступник, добиваясь своей цели, стремился убить именно семь женщин? Подумав так, Ровенна выскочила из-за стола и бросилась к другой полке с книгами, где была собрана литература по сатанизму. Самая первая книга носила несуразное в своей длине название: «Когда слова высекают искры: сатанизм в обычаях древних — руны, божества, дьяволы и демоны». Ровенна взяла ее и вернулась за стол. В книге говорилось, что семь — число магическое. У некоторых древних племен было принято по праздникам приносить в жертву богам козлов или баранов числом семь; седьмой сын седьмого сына считался колдуном. В тексте был рисунок — рогатый и хвостатый красный дьявол сидит на высоком троне, поглаживая одной лапой свою козлиную бородку, а другой лапой с длинными когтями сжимает горло женщины в венке из осенних листьев и золотой накидке с растущими из нее виноградными лозами. У подножия его трона лежат в лужах крови шесть мертвых молодых женщин, на лицах которых застыли гримасы ужаса. Под рисунком была подпись: «Он должен познать их и любить их. Напитавшись их кровью, он восстанет для новой жизни, а принеся седьмую жертву, он станет править вечно».Ровенна оттолкнула книгу, почувствовав дурноту. Так вот оно что… Если остальные тела пока не нашли, то лишь потому, наверное, что они хорошо спрятаны. Сенокосец должен был принести в жертву природе семь земных женщин, дабы власть его длилась вечно. И он должен был завершить свое кровавое дело в канун праздника урожая.Глава 17Дорога к северо-западу от дома Макэлроев была из тех сельских дорог, по которым особо не разгонишься. Впрочем, им с Брэдом и так приходилось ехать медленно, дабы не упустить чего-либо заслуживающего внимания. Они проехали несколько миль, прежде чем достигли поросшей кустарником пустоши, очевидно непригодной для земледелия, поскольку почва была здесь слишком каменистой — то тут, то там из кустов торчали гранитные глыбы. Кукурузные поля остались позади, виднелись лишь их крайние пограничные ряды.Джереми остановил машину, когда дорога сузилась, переходя в колею из засохшей грязи. С минуту он молча сидел и озирался вокруг.— Что будем делать? — спросил Брэд.Джереми вышел из машины, приставил руку ко лбу козырьком и взглянул на юго-восток, где виднелись дома. Ничего и никого. Колея впереди исчезала среди высокой травы и кустарника. Он двинулся по ней.— Знаешь, а я пройдусь, пожалуй, назад — там посмотрю, — сказал Брэд.Джереми обернулся и кивнул.«Найти иголку в стоге сена, — думал Джереми, оглядывая придорожные кусты, — подумаешь! Наша задача куда труднее…» Он надеялся обнаружить какую-нибудь примятость, сломанную ветку или другие следы присутствия человека. Солнце на открытом месте жарило на всю катушку, точно летом. Джереми весь вспотел.— Эй! Иди сюда! — издалека крикнул Брэд.Джереми бросился обратно. Брэд стоял у дороги и молча указывал на что-то перед собой. Там рос куст дикой вишни — странно наклонившись, будто его кто-то недавно пригнул к земле. И, как ветки ни старались выпрямиться, куст сразу привлекал внимание. Следов на дороге, конечно, не осталось, но это было и не важно, поскольку у куста начинался другой след — через пустырь, уводивший их назад, к границе последнего поля.Дверь библиотеки распахнулась, и Ровенна подняла голову, ожидая увидеть Дэна. Но это был Адам.— Адам! — удивленно и испуганно воскликнула она, чувствуя, как покрывается гусиной кожей. — Что случилось? Что-то с Евой?Он не отвечал и не двигался, лишь смотрел на книги, на стол, будто не понимал. В его глазах было что-то странное и страшное. Она была с ним в библиотеке наедине, а за дверью стояли восковые фигуры убийц. Адам, которого она считала своим другом и хорошо знала, читал книги по сатанизму и даже заклинания, призывая дьявола вселиться в его тело, чтобы стать бессмертным через кровь своих жертв. Ей хотелось броситься прочь, но он стоял в дверях, перекрывая выход.— Адам? Идем отсюда, — заискивающе проговорила она. — Я тут засиделась.Может быть, закричать? Или ее все равно отсюда не услышат и она лишь навредит себе? Чем бы ему врезать? Вокруг только книги… Она едва не рассмеялась, представив себе, как бьет Адама по голове драгоценным фолиантом, где описаны ритуалы сатанистов. Подобная сцена была бы полна глубокого символизма. И тут Адам, как ей показалось, вернулся к реальности. Его глаза прояснились, и он словно впервые заметил ее.— Ро, я пришел за тобой, — проговорил он.— Что?— То есть я пришел к тебе. Я… я врал… — Он сделал шаг вперед. Она съежилась. — Ну вот, и ты меня боишься. — Он взял стул и сел за стол напротив. Вид у него был понурый и несчастный. — И Ева тоже. А я не помню, что я делаю и где бываю — у меня случаются затмения, провалы памяти. Я вдруг оказываюсь где-то, а как я туда попал — понятия не имею. Еще она злится на меня за то, что я ухожу прогуляться в одиночестве.«Неужели он? — думала Ровенна. — Но можно ли быть таким коварным убийцей, находясь в беспамятстве?»— Адам, если ты заболел, то тебе необходимо посоветоваться с врачом.— Ой, не люблю я их, — поежился он.— Никто не любит врачей, но если ты болен, то у тебя нет выбора.Адам вынул из кармана пачку жвачки, достал одну пластинку, но так и не сунул в рот, будто забыв.— Послушай, а вдруг я… вдруг я чего-нибудь натворил? — жалобно пролепетал он.— Займись своим здоровьем, вот что, — посоветовала Ровенна. — Иди сдавайся в больницу, пока не поздно. Тебе обязательно помогут, — говорила она с уверенностью, которой не чувствовала.— Ева меня бросит, — прошептал Адам. — Если я действительно сделал что-то жуткое, она сразу меня бросит.— Она любит тебя, Адам, и ни за что тебя не бросит, — возразила Ровенна, а про себя добавила: «Если ты не убийца, конечно».— Я сам должен ей признаться. Я сейчас пойду в магазин, повешу табличку «Закрыто» и поговорю с ней. Я сделаю, как она скажет. А потом мы позвоним тебе, ладно?— Хорошо, — вздохнула Ровенна.Адам поблагодарил ее и выскочил из библиотеки, а она дрожащими пальцами потянулась за телефоном, чтобы позвонить Джереми. Или Джо. Нет, лучше сначала Джереми, а он пусть позвонит Джо. Но тут дверь опять распахнулась, и ей пришлось захлопнуть телефон. Это был Дэн. Наконец-то! Он стоял вполоборота, отвернувшись от нее, и, по счастью, не успел заметить ее паники.— Что это на него нашло? — удивленно спросил он Ровенну. — Сто лет тут его не видел.— Соскучился, наверное, — пробормотала Ровенна и поднялась с места. — Послушай, Дэн, я убегаю, но позже вернусь. Пока!Она протиснулась мимо него в дверь, промчалась по залам и выскочила на улицу, спеша обо всем рассказать Джереми, но только без свидетелей.* * *— О боже, — прошептал Брэд и отшатнулся.Труп лежал в междурядье за первым рядом кукурузы, куда фермер, скорее всего, и не заглядывал, пока не приходила пора убирать урожай. Сюда и полиция не заглянула.От тела почти ничего не осталось — об этом позаботились черви, насекомые, грызуны и вороны. Должно быть, оно пролежало тут не меньше месяца, а то и двух. Джереми хоть и не был медэкспертом, но трупы повидал. Вместо лица уже только кость белела, одежда была разорвана в клочки, руки и ноги неестественно вывернуты. Брэд упал на колени и зарыдал.— Это не Мэри, — тронул его за плечо Джереми. — Не Мэри!Но Брэд, конечно, не сразу опомнился. Джереми пришлось подождать, пока он не выплачется.— Но где же она? — стенал несчастный Брэд.— Не знаю. Но я уверен, что Мэри жива и здорова, — убеждал его Джереми, хотя слабо верил в то, что говорил. — У нее хватит на это ума.— Я столько ждал, я так надеялся, больше не выдержу… — не мог успокоиться Брэд.— А ну-ка, идем отсюда, — решительно сказал Джереми, оттаскивая его назад. — Мы и так тут натоптали, теперь повсюду наши следы.Дело было совсем не в том, что они затоптали место преступления, природа уже поработала над участком до полной невозможности найти чьи-либо следы, но любой предлог годился, чтобы увести Брэда подальше.Джереми позвонил Джо, и тот приказал ему не уезжать до приезда полиции. Он еще что-то говорил, но Джереми уже не слышал, потому что сигнал внезапно пропал. Джереми выругался, глядя на экран с сообщением о поиске сети.— То же самое, — сказал Брэд, вытащив свой телефон. — И что же нам делать, пока они приедут?— Продолжать поиски, что нам остается?— А что мы будем искать?— Понятия не имею.— Но мы уже поняли, что те огни Джинни не примерещились, — надулся Брэд, который явно трусил, — зачем еще что-то искать?— Надо, — отрезал Джереми. — Идем!Солнце уже клонилось к западу, в воздухе повеяло вечерней прохладой. Джереми, подняв воротник и сунув руки в карманы, шел по междурядью и смотрел в землю.— Черт побери! — снова завопил Брэд.Джереми выругался и обернулся.Брэд ушел довольно далеко от своей ужасной находки — он был уже у другой границы поля, где кукуруза, выросшая из случайно выпавших из сеялки зерен, в беспорядке перемежалась с кустами и деревьями. И там, между деревьями, он наткнулся на останки второго тела. Брэд стоял у высокого шеста, который венчала соломенная шляпа, а внизу — у него под ногами — валялись кости, упавшие на землю, когда плоти уже не осталось. На этот раз Брэд не зарыдал, без помощи Джереми догадавшись, что это не Мэри. Но в глазах его все равно застыл ужас.«Два трупа сразу! — изумлялся Джереми, подбегая к Брэду. — А сколько их тут еще?»Ровенне не удалось дозвониться до Джереми — должно быть, он с кем-то разговаривал или был вне зоны доступа сети. Ей оставалось лишь позвонить Джо, что она и сделала, однако его номер тоже не отвечал. Тогда она позвонила в полицию, где ей сообщили, что Джо отбыл на срочный вызов. Она попросила диспетчера передать ему, чтобы он связался с ней как можно скорее.В растерянности она завернула за угол, гадая, как отреагируют Адам и Ева, если им случится застукать ее за своей дверью, подглядывающей в щелку. Она, конечно, не хотела навредить им. Но если Адам потерявший рассудок убийца, то как оставлять его наедине с женой?На двери не было таблички «Закрыто», как обещал Адам. Глубоко вздохнув, она толкнула дверь и вошла. За стойкой стояла Ева, раскладывая в витрине какие-то украшения.— Эй, — сказала она, оглядывая Ровенну. — Что с тобой? Кто-то стащил твою индейку, которую ты приготовила на День благодарения?— А где Адам?— Ушел куда-то, — пожала плечами Ева, — а что?— Я… он хотел поговорить с тобой.— Вот как? — Ева перестала перебирать украшения. — Ро, что происходит?— Он… он сам хотел тебе рассказать.— Подожди-ка, — сердито нахмурилась Ева. — Что-то происходит с моим мужем, а я не знаю?— Он… он приходил ко мне в библиотеку — я только что его видела. У него случаются затмения сознания, Ева. Он болен. И он любит тебя.— Ах вот оно что! — язвительно воскликнула Ева. — Бедняжка! А заигрывать с покупательницами здоровья у него хватает!Ровенна готова была сквозь землю провалиться и проклинала себя за то, что пришла.— Я найду его и приведу, — заявила она, краснея. — Вы обязательно должны поговорить.И не успела Ева ничего ответить, как Ровенна выскочила на улицу. Легко сказать, но она понятия не имела, где может быть Адам. Наверное, он струсил и сейчас в каком-нибудь баре заливает свою тоску.Проходя мимо кладбища, она в который раз ощутила притяжение, но одернула себя, понимая, что это просто глупо. И вдруг ей снова показалось, что за ней следят. Она остановилась и оглянулась — двое школьников радостно прыгали вокруг автомата с игрушками. Старый виккианец, владелец ближайшего магазина, прошел мимо в своем черном плаще.— Добрый вечер, Ро, — улыбнулся он.— Добрый, — ответила она.На улице были и другие люди, но ее все-таки преследовало чувство, что за ней наблюдают. Потом стало еще хуже — ей почудилось, что позади выросла черная тень. А люди проходили насквозь, ничего не замечая.Ворота кладбища были открыты. Ровенна увидела там молодую блондинку, которая рассматривала печальных ангелочков на детских могилках. Ровенна вошла в ворота. Девушка вдруг озабоченно подняла голову — она что-то почувствовала, хотя Ровенна готова была поспорить, что черная тень, что надвигалась на нее, оставалась для остальных невидимой. Ровенна бросилась к девушке:— Здравствуйте!Та будто не слышала.Тогда Ровенна тронула ее за руку:— Мисс?Блондинка вздрогнула и уставилась на Ровенну округлившимися от страха глазами.— Простите? Вы со мной сейчас разговаривали? Ах, как странно.— Не сочтите за навязчивость, но, понимаете, скоро будет темно… — Ровенна в нерешительности замолчала, но потом подумала, что любой предлог будет оправдан. — Я заметила, что за вами следил мужчина в черном плаще и капюшоне, а вы здесь одна… Вам лучше уйти с кладбища.— Не волнуйтесь, — улыбнулась блондинка, — я здесь с мужем. Он только что отлучился в магазин, чтобы купить батарейки для фотоаппарата.Сердце у Ровенны упало. Ну конечно — эта девушка должна была стать очередной жертвой! Ведь она была как зомби, так что даже не слышала, когда Ровенна окликнула ее. А что ей, интересно, мерещилось? Тоже холмы и кукурузное поле?— Мы договорились встретиться на набережной, — продолжала та, — вы не подскажете, как туда удобнее пройти?— Я провожу вас, — обрадовалась Ровенна.По пути они представились, и Ровенна узнала, что Сью приехала с мужем из Нью-Йорка, что лишь укрепило ее уверенность в том, что она уберегла Сью от беды.Муж Сью на набережной любовался яхтами. Они пригласили Ровенну вместе поужинать, но она отказалась, потому что ей было не до того. Она поспешила обратно в магазин, уверенная, что Адам уже вернулся. Сворачивая у кладбища, она вновь кожей ощутила слежку и потому прибавила шагу и старалась держаться ближе к людям. Ну вот и магазин. Она толкнула дверь:— Адам? Ева?Никто не ответил. Она снова позвала, заглянула в комнаты для гадания и вернулась — их там не было. Она была одна в магазине. И кто-то наблюдал за ней — в этом она не сомневалась. Ее преследовали. Нет, надо срочно бежать в полицию, а по пути обязательно дозвониться до Джо.Но, когда она шагнула к двери, с другой стороны на двинулась огромная тень, и дверь тихо приоткрылась.* * *К месту преступления съехалась полиция из всех окрестных городов. Джо был вне себя, потому что убийства так долго оставались незамеченными. На голову фермеров заочно сыпались проклятия и угрозы.Приехал и Гарольд. Вначале он наотрез отказывался делать какие-либо предварительные выводы, поскольку от тел практически ничего не осталось, но затем предположил, что первая женщина была убита шесть — восемь недель тому назад, а вторая — около трех месяцев. Пока Джо и Джереми беседовали с Гарольдом, на пустыре, залитом светом прожекторов, обнаружили еще два набора костей, причем в последнем отсутствовал череп.— Чье это хозяйство? — прорычал Джо, обводя рукой пустошь.— Эта земля принадлежит Макэлроям, — сообщил один из полицейских, — как и поле по соседству.«Надо копать под Макэлроя», — подумал Джереми, хотя ему не верилось, что детский врач, добряк и весельчак, способен совершить подобное.На небе догорали последние лучи заката. Джереми обернулся, и взгляд его скользнул по ближайшим зарослям папоротника, уходящим длинной полосой в глубь пустоши. Наверное, вечерние тени сыграли шутку с его зрением, потому что он снова увидел мальчика. Мальчик был самый обыкновенный — в футболке и джинсах, со взъерошенными темными волосами. Он стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на него. Не было никаких сомнений, что мальчик настоящий: вокруг жили фермеры, а у фермеров были сыновья. Он поднял руку, указывая на небо, а затем показал ему на машину. Их разделяло приличное расстояние, Джереми готов был поклясться, что видел, как губы мальчика шепнули: «Торопись». И он исчез — растворился в воздухе.Джереми тронул Брэда за плечо:— Поехали.— Вы разве не останетесь? — удивился Джо.— Мне нужно за Ровенной.— Хорошо, поезжайте, — кивнул Джо. — Если будут еще новости, я с вами свяжусь.Джереми, не разбирая дороги, бросился к машине, конечно, споткнулся о не замеченный им камень и упал. Поднимаясь, он увидел, что в траве что-то белеет. Он вынул из кармана платок и подобрал привлекший его внимание предмет. Это была ламинированная визитка с пентаграммой в правом верхнем углу и фигуркой феи в левом. Ниже можно было прочитать: Адам и Ева Ллевеллин, «Волшебный грош», и далее — адрес магазина и телефон. Конечно, эту визитку мог обронить кто угодно — любой из посетителей магазина Адама и Евы, если бы не одно обстоятельство: к обратной стороне визитки намертво прилипла жвачка… старая засохшая жвачка. Джереми похолодел. Выходит, это Адам? Конечно, надо еще провести анализы…— Джо! — закричал он.— Ты что же, к Ллевеллинам нанялась, Ро? — спросил Эрик Ролф, входя в магазин. Пусть его тень показалась ей зловещей и гигантской, сам он был обычным высоким мужчиной в свободной ветровке с капюшоном. — Ро? Что с тобой? Ты будто меня не узнаешь. И что ты здесь делаешь?— Я… я жду Адама и Еву, — пролепетала она, не в силах двинуться с места.— А их нет? — нахмурился Эрик, глядя на часы. — Я договаривался с Евой, что она мне погадает. Неужели она забыла? Совсем на нее не похоже.— Что-то случилось. Я должна позвонить 911, — ответила Ровенна.— Подожди, Ро, не торопись, — остановил девушку Эрик. — Когда ты видела ее в последний раз?— Минут двадцать назад.— И ты хочешь звонить в полицию, потому что ее нет двадцать минут? — усмехнулся Эрик. — Не смеши народ.Ровенна промолчала о том, что за эти двадцать минут Адам вполне мог успеть убить свою жену.Эрик шагнул вперед, Ровенна попятилась. Она хоть и знала его с детства, но ей все-таки было страшно. Особенно если вспомнить его пугала, его монстров и маски. А что, если убийца не Адам, а Эрик? Или оба сразу?— Но она ушла не заперев дверь! — нервно воскликнула Ровенна.— Это значит, что она выбежала выпить кофе или еще за чем-нибудь. Она где-то здесь, поблизости.— Нет, нужно сообщить в полицию. — Ровенна достала телефон и едва не вскрикнула, когда его большая рука легла поверх ее.— Нет, ты не будешь звонить в полицию.В машине Джереми набрал номер Ровенны. После первого гудка связь оборвалась, и на экране возникло сообщение: поиск сети. Джереми в раздражении выругался.— Черт знает что такое!Брэд понуро сидел на соседнем кресле, таращась в окно.— Зря ты показал визитку Джо. Я бы сам добрался до этого сукиного сына и вытряс бы из него, где он держит Мэри.— Они быстрее найдут его, Брэд, и узнают, где Мэри. Если это вообще Адам. Мало ли кто потерял эту визитку? И не один Адам жует жвачку.Джереми, конечно, не стал говорить другу, что больше всего его сейчас волнует таинственный мальчик и почему он велел торопиться. А что, если он опоздал забрать Ровенну? Где она сейчас?— Он псих, — бубнил Брэд, — псих и убийца. Я уверен, что он загримировался, поставил палатку и ждал, когда мы придем. Он нас загипнотизировал. Он торгует разными бесовскими штуками, и сам он дьявол.Джереми не слушал его. Навстречу им по узкой дороге мчался трактор — Джереми едва успел его обогнуть. Затем он снова набрал номер Ровенны. Связь появилась, но Ровенна не отвечала. В панике он выжал газ.— Ровенна, — повторил Эрик неожиданно умоляющим тоном и убрал руку, — не звони. Это им только навредит. Они оба чудесные люди. У них есть трудности, но они сами справятся.— Эрик, что-то случилось.Она все равно его боялась. Он загораживал собой дверь.— Но… зачем впутывать сюда полицию?— Хорошо. Ты оставайся здесь, а я пойду их поищу, — предложила она. К ее радости, он согласился.— Если не найдешь через час, тогда и будем волноваться, — сказал он и посторонился, давая ей пройти.Ровенна оставила сумку где-то в магазине, но возвращаться за ней и не подумала. Надо было скорее выбраться на улицу, туда, где люди. Но не успела она дотронуться до ручки двери, как дверь распахнулась и на пороге возникли трое полицейских.— Сержант О'Рейли? — охнула Ровенна.— Ровенна, с вами все в порядке?— Да. А что происходит?— Где Адам Ллевеллин?— Я не знаю. А что?— Мы должны задержать его по подозрению в убийстве Дины Грин, четырех других женщин, а также в похищении Мэри Джонстон.Глава 18У музея Джереми выскочил из машины и стремглав бросился вверх по ступенькам. Музей был закрыт. В отчаянии он пнул дверь ногой. Часы показывали пять тридцать. Он обещал приехать за Ровенной час назад. Громко ругаясь, он вытащил телефон и снова набрал ее номер. К его удивлению, она ответила.— Ровенна, где ты?! — заорал он. — Почему ты не отвечала?— Да я здесь, — с возмущением ответила она, — смотрю на тебя.Джереми повернулся — она шла по улице. Она была не одна — с ней был Зак. Джереми с громадным облегчением захлопнул телефон.Секунду спустя он уже заключил ее в объятия. Зак удивленно смотрел на них. Ему не досталось и доли тех сильных эмоций, с которыми его брат приветствовал Ровенну. Выпустив наконец девушку, Джереми лишь хлопнул брата по плечу. Брэд вышел из машины поздороваться.— Я уже все знаю, — сказал Зак. — Ровенна рассказала мне, что у вас тут творится. А она узнала от полицейских.— Они арестовали Адама Ллевеллина? — с надеждой спросил Брэд.— Пока нет, — угрюмо отвечала Ровенна, — а Ева куда-то запропастилась.— Может быть, не будем обсуждать это на улице? — предложил Зак. — Мне хотелось бы умыться с дороги, переодеться, — он посмотрел на Джереми, — а затем уж приступить к делу. Кстати, Ровенна, куда подевался ваш друг Эрик? Он, кажется, шел позади.— Он зашел выпить. Мы с ним встретились в магазине, — объяснила она Джереми.— Минуточку, вы были в магазине, а хозяев не было? — удивился он.— А я должна была ждать тебя в закрытом музее? — огрызнулась она. — Я тебе несколько раз звонила, но ты не брал трубку.— Так, — сказал Брэд, — вы езжайте домой к Джереми, а я пойду искать этого урода.— Брэд, тебя посадят, — предостерег Джереми, — пусть полиция его ищет. К тому же, если это не он, ты загубишь все расследование.— А если бы Ровенна пропала, — зашипел Брэд, — ты бы сидел сложа руки? Только не ври мне!Джереми вздохнул и вопросительно поглядел на брата.— Идите его искать вдвоем, — сказал Зак, — а мы с Ровенной поедем к тебе домой.— Я никуда не поеду, пока не расскажу обо всем Джереми, — заявила Ровенна.— Валяй, — разрешил он.И она рассказала им то, что узнала от Адама и от Евы, и о том, что прочла в книге Адама.— Значит, даже жена считает его убийцей? — вскинулся Брэд.— Она может ошибаться! А вы точно… точно нашли четыре трупа?— Да, четыре. А что?— Итого пять вместе с Диной Грин. А ему нужно семь.— Семь? Может быть, их больше.Ровенна напомнила им о книге заклинаний на столе у Адама, а также объяснила, что Сенокосцу нужно семь жертв, чтобы обрести власть дьявола.— Мэри, — застонал Брэд, — о боже, мы должны срочно найти ее!Но им не оставалось ничего другого, как ждать сообщений полиции. Всей компанией заехали к Джереми, где оставили вещи Зака, а затем отправились в ресторан обедать, хотя никому из них кусок в горло не лез. В десять часов они все еще сидели в ресторане, не зная, куда податься.— Кладбище, — вдруг проговорила Ровенна.— Что — кладбище? — удивился Зак.— Он на кладбище.— Оно сейчас закрыто, — напомнил Джереми.— Ой, туда и младенец залезет, — отмахнулась Ровенна.Джереми не хотелось пускать Ровенну на кладбище, потому что там творились странные, необъяснимые вещи, но ведь их было четверо…— Что ж, давайте попробуем, — согласился он.Каково же было его удивление, когда, заглянув на кладбище, они увидели одинокую фигуру, сидящую, закинув ногу за ногу, на одной из могил прямо у стены.— Ах ты, сволочь! — заорал Брэд.Джереми схватил его за руку, когда Брэд уже вспрыгнул на стену. Джереми вскочил следом, но Брэд вырвался и прыгнул прямиком на Адама, сбив того на землю.— Сукин сын! — вопил Брэд, избивая Адама по чем попало, — где она? Где Мэри?Джереми оттащил извивающегося Брэда и придавил его коленом к земле, а Зак поднял Адама. Тому, казалось, было все равно. По его щекам катились слезы.— Я не знаю, — плакал он, — я правда не знаю.Тем временем Ровенна позвонила 911. Вскоре завыли сирены, кладбище наполнилось полицейскими. Адама увели. Только тогда Джереми, державший Брэда, поднялся на ноги. Брэд тяжело дышал, а Зак с опаской переводил взгляд с одного на другого.Минуту спустя подъехала еще одна полицейская машина с мигалкой. Оттуда выскочил Джо Брентвуд. Наскоро поздоровавшись, он ткнул пальцем в Брэда:— Я знаю, каково тебе сейчас, сынок. Но пойми: у нас нет ни единой улики против него. Если он похитил твою жену, мы дознаемся и найдем ее. А ты не болтайся по улицам. Если мои люди увидят тебя сегодня ночью в городе, то сидеть тебе в камере, пока все не закончится. Уж я изыщу способ тебя упрятать. Ты понял?Брэд поник и как бы сдулся.— Идем со мной, — велел Джо, — я сам подброшу тебя до гостиницы.Он взял Брэда за руку и повел за собой.— Джо, — окликнула его Ровенна, — а от Евы пока ничего?— Нет, — обернулся Джо, — пока ничего. А вы тоже не болтались бы здесь. Меня уже и самого жуть берет.Несмотря на поздний час, они съездили домой к Ровенне, чтобы взять ее вещи, а потом вернулись в дом Джереми. Они втроем сидели на кухне и пили пиво, когда Джереми достал факс, полученный от Хью. Там содержались телефоны и адреса тех, кто заходил в бар в ту ночь, когда исчезла Дина Грин.— То есть Джо не уверен, что Адам виноват? — спросил Зак, изучив факс.— Да кто угодно мог бросить там его визитку, — фыркнул Джереми. — И жвачку мог приклеить. Вот хоть доктор Макэлрой. — Он покосился на Ровенну.— Он в детстве лечил меня, — нахмурилась она.— А Адам в детстве дружил с тобой, — напомнил ей Джереми. — В общем, пока Джо ни в чем не уверен.— А вы что думаете? — спросил Ровенну Зак.— Я знаю одно: Сенокосцу необходимо принести семь жертв, и вместе с Мэри и Евой выходит как раз семь.— Мы разыщем их обеих, живых и невредимых, — пообещал Джереми. — Послушай… один из них — четвертый убийца. Ты говорила, что его дом разнесли по кирпичикам. А где он стоял?— Не знаю. В летописи об этом ничего нет.— А как его звали?— Брисбин. Хэнк Брисбин.— Я займусь этим с утра, — решил Зак.— Нет, — возразил Джереми, — я хотел бы, чтобы вы вдвоем съездили к Джинни и побеседовали с ней. Ведь лишь благодаря ей я очутился на той пустоши к северо-западу от ее дома, где она видела огни.— Хорошо. Мне как раз нужно примерить платье.— Отличный повод навестить ее! — одобрил Джереми. — А Зак пока осмотрится там, поглядит свежим взглядом.— Кстати, — вспомнила Ровенна, — Брэд говорил, что у Мэри была какая-то книга по кладбищенской символике, которая исчезла вместе с ней. Телефон и сумка остались, а книгу не нашли. Хотя… такие книги, наверное, продаются от Бостона до Мейна, и у кого только их нет. Ладно, вы как хотите, а я иду в душ и спать.Когда она поднялась на второй этаж, а братья остались на кухне, Зак принялся читать список посетителей бара, который прислал Хью. В тот вечер весь город, похоже, собрался в баре, включая Ллевеллинов, Джинни Макэлрой, Эрика Ролфа и Дэниела Ми.— Эй, и Джо Брентвуд был там, — воскликнул Зак.— Ну?— Он заплатил за три пива в полночь. Тут примечание: с ним были еще двое полицейских — О'Рейли и Макнамара. Если Адам Ллевеллин не убийца, то вам придется опрашивать целый город и окрестности, включая троих полицейских, один из которых сам Джо Брентвуд.Джереми забрал у него факс.— Джинни Макэлрой, — задумчиво проговорил он. — Это означает, что доктор Макэлрой тоже. Все тела нашли на их земле.— А Брэд? Что ты планируешь для Брэда назавтра?— Пусть едет за город и опрашивает людей из списка, иначе он рехнется. — Джереми встал и потянулся. — Ну все, я в душ и спать.— Давай, а я залезу в Интернет. Меня зацепила эта история с домом Хэнка Брисбина — как бы наш молодец ею тоже не заинтересовался.— Флаг тебе в руки, братишка.После душа Джереми отправился в спальню. Ровенна даже не пошевелилась, когда он лег на кровать. Да и он так замучился за день, что мгновенно уснул.«Зак — отличный парень», — думала Ровенна, когда они наутро отправились к Джинни. Он всегда ей нравился. Они с Джереми были очень похожи, но если у Джереми глаза вобрали цвет грозовой бури, то глаза Зака были голубые, как карибская лагуна. Еще Зак был самый рыжий из братьев. Подобно Джереми, Зак увлекался музыкой и даже организовал небольшую студию, где записывались молодые исполнители. Как и братья, раньше он служил в полиции, но затем ушел со службы.Зак был веселый и дружелюбный малый. В его компании Ровенна ощущала необыкновенную легкость. Она рассказывала ему даже то, что не решалась рассказать Джереми, боясь, что он засмеет ее. Например, о своих снах и как она очутилась на кладбище, спасаясь от преследования. Она поделилась с ним подозрением, что преступник — кто бы он ни был — обладает талантом гипнотизера и умеет внушать свои мысли другим.— Допустим, — сказал Зак, — но как он мог внушать вам свои мысли, когда вы находились в Новом Орлеане?— Я не знаю. Этого я не понимаю, — вздохнула она.По дороге она попросила его заехать к ней домой, потому что хотела найти нужную книгу. Зак согласился. Он уселся к компьютеру, а она поднялась наверх. Ровенна сходила с ума от беспокойства за Еву, но не знала, чем помочь подруге. Полиция искала ее повсюду, Джереми был в участке, беседуя с Адамом, который твердил, что ничего не знает. Ровенне решительно нечего было делать. Разве что идти на кладбище, потому что она была уверена, что ответ кроется там. С этими мыслями она подошла к своему книжному шкафу. Как-то она купила справочник по траурной символике и теперь хотела показать его Брэду, чтобы узнать, не такая ли книга была у Мэри.Справочника не было. Она обыскала весь шкаф, но книга исчезла. Ее посетила неприятная догадка, что ее могла взять Джинни. Нет, ей ничего не жаль было для Джинни, ей просто претила привычка брать без спросу чужие вещи. Может быть, она сама кому-то отдала почитать? Так или иначе, вниз она спустилась с пустыми руками.— Взгляните, — возбужденно воскликнул Зак, указывая на экран, — я нашел полную речь Брисбина перед казнью. Он объявил себя Дэмиеном, слугой дьявола, и поклялся вернуться, дабы отомстить потомкам своих палачей. Он обещал совершить семь жертвоприношений и стать владыкой мира.— Дэмиен? — тихо проговорила Ровенна, — Дэмиеном звали того предсказателя.— Да, я слышал об этом.— Может быть, Адам наткнулся на эту статью и решил прикрыться именем Дэмиена, — задумчиво предположила Ровенна. — Ева говорила, что в тот день он куда-то выходил.— Но когда он успел загримироваться и разгримироваться? Это большая работа. А поставить, потом убрать и спрятать палатку?— И верно, — согласилась она.— Что ж, поехали к Макэлроям, — заключил Зак. — Я позвоню Джереми и спрошу, не известно ли, кому теперь принадлежит земля Брисбина. Может быть, в полиции или в мэрии сохранились эти сведения. К вечеру это будет известно.— К вечеру, — вздохнула Ровенна. — А завтра праздник урожая.Джереми и Джо сидели в кафе у больницы, где Адам проходил медицинское освидетельствование.— Представьте себе, — с презрением в голосе рассказывал Джо, — мэр и городской совет отказались отменить завтрашний праздник. Говорят, что многие вложили средства в проведение и не переживут, если, допустим, не состоятся танцульки или катание на пони. — Он тяжело вздохнул. — Но мы расставим своих людей через каждые десять футов, привлечем полицейских из соседних городов — договоренность уже имеется. И все-таки если Адам не виноват, то я не знаю, как мы найдем преступника. А что вы, кстати, искали вчера там, на выселках?— Джинни видела какие-то огни в том районе, вот мы и поехали разведать.— Надо же, — усмехнулся Джо. — Я бы и не подумал. Мало ли что померещится старухе.Джереми впервые заметил, каким усталым выглядит Джо. Некоторое время они угрюмо молчали, затем Джереми спросил:— О Еве Ллевеллин нет пока новостей?— Нет. Адам клянется, что не знает, где она. Говорит, он заходил в музей, чтобы повидать Ровенну, а потом пошел обратно. Ничего другого он не помнит. Он даже не помнит, как очутился на кладбище. Он совсем раскис: плачет от страха, что мог что-то натворить. А городской совет полагает, что раз мы его захомутали, то праздник проводить можно без опаски.— Но вы не верите, что это Адам, правда?— Я уже ни во что не верю, — вздохнул Джо. — У нас был такой тихий, приятный городишко. Все ужасы как будто остались у нас в прошлом. А теперь у меня на руках семь глухарей — пять трупов и двое без вести пропавших.У Джо зазвонил телефон. Поговорив, он сказал Джереми:— Это психиатр. Говорит, она вызвала к нему невролога. Идемте узнаем, что они у него нашли.— Он сумасшедший? — спросил Джереми, едва переступив порог кабинета психиатра, где она ждала их вместе с неврологом.— Ни в коей мере, — ответила доктор Детвейлер. — Он страдает от депрессии и повышенной тревожности, однако никаких признаков серьезных психических заболеваний у него нет. Мне показалось, что у него имеется соматическое расстройство, и я обратилась к доктору Лаудеру.— Нам предстоит провести еще несколько исследований, — подхватил доктор Лаудер, — однако сейчас уже можно утверждать, что он страдает редкой формой эпилепсии, приступы которой проходят без судорог, но с полной или частичной потерей сознания. Это хроническое, то есть неизлечимое, заболевание, и пациент должен регулярно принимать препараты, предотвращающие эти явления.Адам сидел в соседнем кабинете — под охраной и в наручниках. Выглядел он ужасно, но говорил вполне разумно.— Где моя жена? — жалобно заскулил он, увидев пришедших.— Ее ищут, — ответил Джо.— Я не убивал ее, — прошептал он, — я люблю ее. Оттого я так боюсь.— Адам, мы обнаружили вашу визитную карточку вблизи одного из трупов в поле, — обратился к нему Джереми.— Нет, я никого не убивал. Я ведь не мог так долго быть без сознания, верно? Или мог? — Его глаза округлились от ужаса. — О нет… Я всем раздаю свои визитки, мало ли кто ее там обронил?— Но на обратной стороне была засохшая жвачка.— Нет. Не может быть. Меня подставили. Это сделал кто-то, кто догадался о моих проблемах. Это не я! Я сам читал книги по сатанизму, я знаю, что ему нужно семь жертв! И одна из них — моя жена! О-о-о, найдите его скорее!Джинни встретила их у порога.— О боже, — запричитала она, — какой ужас! Я слышала про Адама. Кто бы мог подумать? Но теперь, когда его поймали, нам можно успокоиться. Бедняжка Ева!Проходите, проходите… Ох, а вы ведь не Джереми, — охнула она, увидев Зака.— Закари Флинн, мисс Макэлрой, — вежливо представился Зак, — брат Джереми.— Очень приятно. — Она окинула его одобрительным взглядом. — Мы с Ровенной займемся примеркой, а вы идите пока на кухню — там печенье и кофе на плите. Или вы хотите чаю?— Нет, спасибо. Лучше кофе.С этими словами Зак двинулся в сторону кухни, но Ровенна, поднимаясь по лестнице, успела заметить, что он повернул в кабинет доктора Макэлроя.За примеркой Джинни болтала обо всем и ни о чем: праздник доставляет так много хлопот, но зато привлекает туристов, и это хорошо; какой кошмар — все эти убийства у них под носом, слава богу, что Джереми такой смышленый молодой человек — он сразу поехал и проверил, что там светились за огни.Ровенна волновалась, что замерзнет в своем костюме. Само платье было из легкой и прозрачной шифоновой ткани с нашитыми на него атласными листьями. Сверху, правда, была теплая коричневая накидка из бархата, также украшенная осенними листьями, а на ноги полагалось надеть меховые ботинки. Когда Ровенна полностью оделась, Джинни, отступив, в восхищении всплеснула руками.— Ах, какая ты красавица! Пусть мистер Флинн посмотрит!— Пусть лучше это будет сюрпризом, — ответила Ровенна, не зная, успел ли Зак обыскать кабинет доктора.— А я ведь тоже была когда-то хороша собой, — печально улыбнулась Джинни. — Меня всегда выбирали королевой урожая. А теперь? Ох, старость не радость.— Джинни, ты милее всех красавиц! — искренне воскликнула Ровенна. — И спасибо тебе — великолепный наряд. Только пока никому не показывай.— Что ж, будь по-твоему, — вздохнула Джинни и стала помогать ей раздеваться.Зак ждал их внизу у лестницы.— Джинни, вам известно, что ваш черный ход взломан? — спросил он.— О боже! — охнула Джинни. — Воры!— Идемте, я вам покажу, — поманил их за собой Зак.Они прошли через кухню к черному ходу. На двери и косяке и вправду были следы взлома, и замок не закрывался.— Я уже вызвал полицию и слесаря, — деловито доложил Зак. — С вашего разрешения, я осмотрю дом, чтобы убедиться, что все остальное в порядке.Джинни с жаром закивала.— А вдруг вор спрятался у меня в доме? — прошептала она, цепляясь за руку Ровенны. — Что тогда?— Зак сейчас все проверит. Да и полиция скоро будет здесь.Ровенне не понравилось, что Зак нарочно испортил дверь, чтобы под этим предлогом осмотреть дом. На ее взгляд, это было уже слишком.Когда Зак закончил осмотр, полицейский уже стоял у двери. Зак объяснил, что произошло, и они уехали, поручив ему Джинни.— Ну вы и выдумщик, — сказала Ровенна, — а что, если они найдут на двери отпечатки ваших пальцев?Он удивленно посмотрел на нее, сдвинув брови, совсем как Джереми.— Почему это я выдумщик? Я не ломал дверь, и моих отпечатков там нет. К ней в дом и вправду кто-то влез.— Что?— Скорее всего, прошлой ночью. По-моему, целью взломщика было подкинуть в дом вот это. — Он бросил ей на колени книгу. — Лежала на столе у доктора.Это был тот самый справочник по траурной символике Новой Англии, который она искала у себя, но так и не нашла. Неужели кто-то взял ее книгу и отнес в дом Джинни? Или это книга Мэри? И зачем кому-то понадобилось оставлять ее на столе у доктора Макэлроя? Не для того ли, чтобы бросить тень сразу на доктора и на Адама?Глава 19Распрощавшись с Джо у больницы, Джереми собирался позвонить Заку, но тут его телефон сам зазвонил. Номер был незнакомый, но код он узнал: Южная Калифорния.— Эрик Ролф? — спросил он, открывая телефон.— Да, — удивленно ответил тот. — Ах да, послушайте… не могли бы вы со мной встретиться? Сейчас. Это срочно.— А где вы?— У магазина. У магазина Адама и Евы.— Но его опечатала полиция.— Нет, с другой стороны. В аллее за кинотеатром.Поскольку он был уверен, что Адам не виноват, а Эрик Ролф значился первым номером в его личном списке подозреваемых, то Джереми решил, что встреча имеет смысл. При соблюдении всех правил осторожности, конечно.Следуя инструкциям Эрика, он вышел на задворки магазина. Он и не подозревал, до чего там много разных дыр и подворотен. У нужной двери он внимательно огляделся — вокруг никого. Не успел он постучать, как дверь медленно растворилась и наружу высунулась голова Эрика.— Входите, — шепнул он, — быстрее.Ободряемый присутствием пистолета за поясом, Джереми вошел.Он очутился в кладовой, среди ящиков и коробок. В глубине виднелся старый викторианский диван и маленький холодильник. Вдруг занавеска, наполовину скрывавшая диван, зашевелилась. Джереми схватился было за пистолет, но остолбенел от изумления — из-за занавески вышла Ева.— Ева, что вы здесь делаете? — прошептал потрясенный Джереми. — Полиция вас обыскалась!— Я знаю… Ах, простите. Это все моя вина. Я должна была помочь мужу. Потому что я сказала Ровенне, что он, может быть… о господи… а она рассказала вам… — Ее голос беспомощно осекся.— Нет, Ева. Вы тут ни при чем. Мы нашли визитную карточку с прилипшей жвачкой возле очередного трупа на поле. А почему вы, собственно, прячетесь?— Прежде чем Адам побежал к Ровенне, мы снова поссорились. Он сказал, что, хотя и читает книги по сатанизму, понятия не имеет, откуда взялась книга заклинаний — он никогда раньше ее не видел. Сначала я не поверила, но потом пришла Ровенна, а его все не было, и я пошла его искать. Но от огорчения забыла запереть дверь, а когда вернулась… везде были копы. Я испугалась и спряталась. Сегодня утром я хотела снова отправиться на поиски, но прочитала в газете, что его нашли. Но он не виноват, Джереми! Вы должны доказать, что он не виноват!— Я как раз читал эту книгу, — вмешался Эрик, — когда Ева позвонила мне сегодня утром. Это я уговорил ее пригласить вас. Вы сами должны посмотреть — там написано, что тот, кто убьет семь женщин, становится Сатаной. И приведены разные заклинания, чтобы загипнотизировать жертву и подчинить ее своей власти. — Эрик протянул ему книгу. — А в конце еще иллюстрация — взгляните.Джереми сразу открыл последнюю страницу. На рисунке был изображен черт и шесть его жертв на шестах, со сломанными шеями. У черта была прислужница, одна половина лица которой была сморщенная и усохшая, а другая — гладкая и молодая. Старуха словно возвращала себе молодость и красоту по мере того, как черт входил во власть. На рисунке была изображена еще одна женщина — прекрасная и молодая, в короне и накидке из осенних листьев, которая с мольбой смотрела на небо, пока черт тянул к ней свою отвратительную когтистую лапу.— Догадываетесь, что это все значит? — спросил Эрик.Джереми в ужасе потянулся к телефону.У Зака зазвонил телефон.— Джереми? — спросила Ровенна.— Нет, это Эйдан. Я поговорю с ним, а потом позвоню Джереми — дам ему знать, где мы. Вы идите, я вас догоню.Ровенна кивнула и вошла в музей. За столом сидела Джун.— Я тут с другом, — предупредила ее Ровенна. — Когда он войдет, пошли его ко мне в библиотеку, ладно?— Хорошо, — обещала Джун, протягивая ей ключ. — Дэн где-то здесь. Если я его увижу, я передам ему, что вы вдвоем. Знаешь ведь, как он трясется над своими книгами?Проходя мимо восковых фигур, Ровенна мельком взглянула на них и обратила внимание, что Эндрю Каннингэм — убийца восемнадцатого века — стоит теперь вполоборота, будто наблюдает за посетителями музея. Она вздрогнула и бросилась в библиотеку, радуясь, что Зак близко, а Дэн, наверное, уже сидит и читает.Дверь была незаперта. Тома, которые она брала вчера, непотревоженными лежали на ее столе. Она направилась к стеллажу, думая найти там книгу заклинаний, подобную той, что читал Адам, но первым делом наткнулась на знакомый справочник по траурной символике. Пораженная, она схватила его, но тут зазвонил телефон. Когда она сунула руку в сумку, сзади раздались шаги. Она обернулась и остолбенела: восковая фигура Эндрю Каннингэма ожила! Восковой истукан стоял в дверном проходе, но лицо у него было знакомое. Она узнала его! Ровенна открыла рот, чтобы закричать, но было поздно. Не успела она издать ни звука, как Каннингэм ударил ее по голове прикладом старинного охотничьего ружья. Она упала на пол, и черная тьма сомкнулась над ней.Ровенна не отвечала. Джереми хотел позвонить Заку, но ему помешал Брэд.— Брэд, что у тебя? Говори быстрее, мне нужно срочно связаться с братом!— Ты не представляешь! Одна женщина в Мемфисе сказала мне, что видела, с кем Дина Грин выходила из бара!— Ну и с кем же?— С ней были доктор Макэлрой, Ллевеллины, Эрик и Дэниел Ми.«Так, — соображал Джереми, — Ева и Эрик здесь, Адам задержан, остаются двое».Он дал отбой, но телефон зазвонил снова — брат опередил его.— Зак, ты где?— Я у музея истории. Только что звонил Джо. Короче — земля Брисбина принадлежит теперь Джинни Макэлрой. Это и есть тот самый пустырь, где нашли трупы.— Джинни? — изумился Джереми. Значит, доктор Макэлрой… Он прожил здесь всю жизнь, он знает историю этого места. Дома разрушаются, но фундаменты остаются.— Зак, мы должны срочно ехать туда.— Да, я только заберу Ровенну. Она в библиотеке. А ты где?— За углом. Ждите меня там.Эрик и Ева молча уставились на него.— Я убегаю. Зак и Ровенна ждут меня у музея. Ровенна… она же королева урожая. Вместе с ней получается семь. Мы думали, что вы, Ева, и Мэри Джонстон… Простите.— О боже, — прошептала Ева.— Сдается мне, это доктор Макэлрой.— Не может быть! — воскликнул Эрик. — Я ведь видел Дэмиена! Я видел его глаза… Док слишком старый, это не он.— Это Дэн! — шепотом ужаснулась Ева. — Дэн Ми!— Дэн Ми, — механически повторил Джереми, переставляя в голове буквы. — О черт, почти Дэмиен! Так, вы двое оставайтесь здесь. Эрик, звоните Джо и говорите, что с Евой все в порядке.Снова раздался звонок.— Зак, что? Я бегу.— Быстрее сюда! Ровенна! Ровенна исчезла! — кричал Зак. — Она вошла в музей и испарилась. Пожарным выходом никто не пользовался. Дежурная клянется, что другой двери тут нет! Я вызвал полицию.* * *Темнота начала рассеиваться, и послышались голоса. Она подняла глаза и увидела небо поздней осени — размытое серо-голубое небо с темными пятнами облаков. Ее обдувал легкий ветерок, доносивший запах жареных каштанов. Она лежала на чем-то мягком и упругом, источавшем приятный аромат растений. На земле. Ее руки были сложены на груди, как у покойницы. Похоже, она лежала на кладбище, на траве, а где-то рядом стояла жаровня и жарили каштаны. Потом надвинулась тень.— Тебя нет, — произнесла она едва слышно. — Ты не настоящий.Но он был — в тюрбане и роскошном плаще, — не такой, каким она его знала. Он очень переменился. Он удивительно похорошел. Она никогда раньше не замечала, что он красив. Ей и в голову не могло такое прийти. От этой мысли ей даже захотелось смеяться.— Дэн, — истерически взвизгнула Ровенна, — это ты?— Я не Дэн, — оскалился он, — я Дэмиен, Сенокосец. Еще немного, и я стану Сатаной, повелителем мира. Я буду плотью и кровью Сатаны.Ровенна с удивлением услышала свой собственный смех. Мысли вихрем проносились в голове. Надо заболтать его, чтобы выиграть время. Может быть, даже поспорить. Ничего другого ей не оставалось.— С чего ты взял, что ты его наследник? Оттого, что ты переставил буквы твоего имени и получил «Дэмиен»? Или потому, что ты сам пустое место, никто, и всегда таким был? Ага, вот ты и решил стать дьяволом, чтобы всем показать, что ты велик и всемогущ. Все понятно.Судя по выражению его лица, она попала в точку, задела его за больное. Он разозлился. Хорошо. В гневе люди забывают об осторожности, допускают ошибки. Может быть, у нее есть хоть один шанс?Но где же она? Не на кладбище, иначе вокруг были бы люди. Наверное, это иллюзия, гипноз. Она закрыла глаза, пытаясь отстраниться от своих ощущений. И вдруг все переменилось. Она больше не лежала на земле, она бежала — мчалась, расталкивая кукурузные стебли, спасая свою жизнь. Мрачное предгрозовое небо тяжело обмякло, в его утробе перекатывался гром. Оглушительно кричали вороны, снующие над головой. Впереди маячил шест, что помечал конец ее пути и жизни. Нет! Все это ей кажется. Она должна бороться, сопротивляться этому кошмару. Реальность — это лишь то, что осязаешь.Решив так, Ровенна почувствовала веревки, стягивающие ее руки, и твердую поверхность под собой. Она открыла глаза — темно. Где она? В могиле? Ее похоронили заживо? Нет, на Сенокосца не похоже. Дэна не было, но она слышала его голос. Ему приглушенно отвечал другой голос — женский. Мэри Джонстон? Рядом кто-то тихо и жалобно застонал. Она повернула голову, но разглядеть ничего не смогла. Тогда она стала напрягать слух.— Ты все испортишь, — бубнила женщина, — убивай скорее первую, иначе они поймают тебя и ты не успеешь закончить. Не быть тебе Сатаной, повелителем мира!Голос как будто знакомый. Кто же это?Ровенна попробовала сесть, и ей это удалось. Она с удивлением поняла, что на ней костюм королевы урожая.А голос… Джинни Макэлрой!И тут до нее дошло, что все это означает. Она изогнулась, несколько раз дернулась, пробуя ослабить веревки. Сколько ей осталось? Минута? Две? Нет, дольше, потому что сначала они убьют Мэри. Веревки не поддавались… Она оставила безнадежные попытки.Кажется, она сходит с ума… Ну конечно — ей даже примерещился какой-то мальчик в футболке и джинсах. Он внимательно посмотрел на нее и исчез.Ровенны нигде не было. Они перевернули вверх дном весь музей, но не нашли ее. И вот наконец за одним из стеллажей в библиотеке Джереми обнаружил потайной люк. Люк открывался в канализационный туннель, через который можно было попасть… нет, не на кладбище, а на соседнюю улицу. Джереми прошел по нему первым, опережая полицейских. Выскочив из люка возле кладбища, он сообразил, что теряет время, и со всех ног бросился за угол к своей машине, но вдруг остановился как вкопанный. На кладбищенской стене сидел Билли и манил его, указывая за стену. Джереми послушно подошел, хотя был вне себя от страха за Ровенну и знал, что на кладбище ничего нет — ни потайных ходов, ни подземных усыпальниц. На этот раз Билли не исчез — он спрыгнул со стены на кладбище, продолжая манить Джереми за собой. Джереми, словно зачарованный, последовал его примеру. И тогда Билли взял его за руку, и их будто ветром подхватило и понесло.Они очутились среди кукурузного поля и побежали, причем Билли, как ни был мал, тащил его за собой, помогая продираться сквозь кукурузу. Вскоре поле закончилось, и началась поросшая кустарником пустошь. Если бы не Билли, Джереми и не заметил бы неприметной колеи, петлявшей между камнями.Кем бы ни был тот мальчик, но отчаяние отступило. Ровенна снова принялась напрягать мышцы, растягивая веревки, пока наконец ей не удалось высвободить руки. Тогда она распутала веревки на ногах и неслышно поднялась.Подземелье, куда ее бросили, было полно какого-то старого хлама, смутно черневшего в сумеречном свете, проникавшем оттуда, где слышались голоса. Мэри стонала у противоположной стены.— Мэри, — тихо позвала Ровенна.На миг все стихло, а потом послышался сдавленный всхлип, будто Мэри боялась даже плакать. Она боялась голосов. Не так давно она, наверное, поняла, что Джинни — не добрая старушка, пришедшая, чтобы спасти ее, а сообщница самого черта. Впрочем, для чего ей это нужно, для Ровенны пока оставалось загадкой.Держась за слизкую холодную стену, Ровенна добралась до Мэри. Та лежала, связанная по рукам и ногам, причем веревка, связывающая ноги, крепилась к железному кольцу в стене. Насколько Ровенна могла судить при призрачном свете, они загримировали несчастную Мэри под клоуна.— Мэри, — шепнула Ровенна, — Мэри, тихо, только не кричите. Я друг. Я друг Джереми Флинна.Мэри тихонько заскулила.Ровенна обломала все ногти, лихорадочно распутывая узлы. Когда наконец ей удалось избавить Мэри от пут, то выяснилось, что та настолько ослабела, что не держится на ногах. Ровенна взвалила беспомощную Мэри на плечи, хотя не знала, куда им идти и можно ли вообще отсюда выбраться. Но не успела она сделать и пары шагов, как в глаза ей ударил ослепительный свет мощного фонаря, заливший подземелье.— Ровенна Кавано! — с удивлением воскликнула Джинни. — Что ты делаешь? Ты испортишь свой чудесный костюм!— Брось ее, Ровенна, она уже полумертвая, — велел Дэн. — Брось ее, а не то я заставлю тебя это сделать.— Нет, — встряхнула головой Ровенна, — ты не сможешь заставить меня.— Я могу заставить тебя делать и чувствовать все, что мне будет угодно.— Черта с два! — заявила Ровенна, — я делаю и чувствую, что хочу.Он нахмурился, по-видимому пытаясь внушить ей, чтобы она опустила Мэри на пол, но она, зная об этом, не подчинялась.Тогда он выругался и шагнул к ней. Тут уж ей пришлось опустить Мэри, чтобы защищаться. Первый раз ей удалось отбросить его, а потом и Джинни — та ринулась было ему на подмогу. Ровенна без малейших колебаний отшвырнула прочь старушку, на кухне у которой выпила литры кофе и съела тонны печенья.Однако Дэн, конечно, был не так прост. Он снова бросился на нее, и на этот раз с ножом.— У тебя осталось несколько минут твоей драгоценной жизни, — прошипел он, и она на шее ощутила холодное и острое лезвие, — проживи их благоразумно.Без помощи Билли Джереми ни за что не нашел бы засыпанную листьями и вросшую в землю дверь — не то старого погреба, не то землянки, в каких раньше спасались от ураганов. Джереми распахнул дверь и заглянул в темноту. Вниз вела лестница, которую он не сразу приметил. Он оглянулся, ища Билли, но того уже не было. Снизу раздавались голоса.— Ты можешь прямо сейчас зарезать меня, мерзавец, потому что я не стану спокойно смотреть, как ты душишь эту женщину, — говорила Ровенна. — Да и он тебе не позволит.Ровенна! Она жива! Сердце едва не выскочило из груди от радости. Джереми бросился вниз по лестнице.— Кто? — презрительно хмыкнул Дэн. — Твой дружок-детектив? Да где ему? Он сейчас рыщет по всей стране, разыскивая доктора Макэлроя.— Я говорю не о Джереми, — возразила Ровенна. — Разве ты не видишь мальчика?— Нет здесь никакого мальчика! — расхохотался Дэн, а Джинни слабо и испуганно вскрикнула.— Вот, а Джинни его видит, — продолжала Ровенна, — верно, Джинни? Он пришел, чтобы защитить меня и Мэри, а тебя отправить в ад к Сатане, куда тебе так не терпится попасть.— Я сам, сам буду Сатаной! — взорвался Дэн.— Я сейчас пристрелю тебя, и ты будешь трупом, — подал голос Джереми, но стрелять не решался, боясь задеть Ровенну.Дэн вздрогнул и обернулся. Джереми, не теряя ни секунды, бросился к нему и выбил нож у него из рук. Сцепившись, оба упали на пол, но хлипкий Дэн был не соперник Джереми, который быстро оседлал его, заломил ему руку и прижал коленом к полу. Ровенна тем временем подобрала нож, чтобы Джинни не пришло в голову им воспользоваться.Оглушительно прогремел выстрел. Это наконец приехали Зак и Брэд.Джинни, сидя на полу, плакала и причитала:— Говорила я тебе: торопись, убивай ее скорее! Ты жалкий слизняк, а не Принц Тьмы!— Мэри, Мэри, — всхлипывал Брэд, прижимая к себе Мэри.— Как ты сюда так быстро добрался, братишка? — удивлялся Зак. — Ты что — на крыльях летел? Я гнал как сумасшедший, а ты все-таки меня опередил.— Ты не поверишь, — усмехнулся Джереми. — Ведь правда не поверит, Ровенна?Эпилог— Нет, я отказываюсь это понимать, — говорил Джо, качая головой. — Почему?— А потому, — отвечал Джереми, отрезая кусок индейки, — что Джинни выросла на местных легендах. Она верила, что, будучи прислужницей Сатаны, сможет вернуть себе молодость, красоту и жить вечно. Она и подбила Дэна. Они, конечно, оба абсолютные психи. Свихнулись, а потом поддерживали друг друга в своем безумии.— Это очень страшно, — вздохнула Ева, глядя на Адама, который перестал терять сознание с тех пор, как его посадили на лекарства, — когда люди, знакомые тебе с детства, оказываются маньяками-убийцами. Как же им удавалось это проворачивать?— А я поняла, — сказала Ровенна. — Дэн выбирал себе жертву из приезжих женщин. Он встречался с ними в барах или музеях. Он нарочно искал таких, которых не сразу должны были хватиться. Он часто пользовался своим секретным туннелем, чтобы выходить в город, обеспечивая себе алиби, ведь его сотрудники готовы были поклясться, что он сидит в музее. С Мэри он прокололся, похитив ее из-под носа у мужа. Он торопился, потому что время поджимало — близился праздник урожая. Он знал о проблемах Адама и решил прикрыться им, заодно подставив и доктора Макэлроя.— Бедняжка, он до сих пор не придет в себя от шока, — вздохнула Ева.— Ладно, с этим все понятно, — сказал Джо, — но Мэри говорила, что видела себя на каком-то холме, потом на кукурузном поле, и в конце концов она очутилась связанной в подвале, — но как она туда попала, она не знает. Теперь она даже не уверена, происходило ли все это с ней на самом деле.— Дэн практиковал гипноз, — пояснил Джереми.— Да, но насколько он был силен в этом?— Он выдающийся гипнотизер, — сказала Ровенна. — Он умел внушать людям свои мысли, погружать их в мир своих образов. И я, и Мэри видели наши имена на могилах. Но… есть вещи, которые нам никогда не понять.Джереми догадался, что она имеет в виду свои сны. И Билли. Как можно было это объяснить? Даже заговаривать о таких вещах было опасно, чтобы не прослыть сумасшедшим. Он вспомнил, как они спорили о существовании сверхъестественных явлений, а он был убежден, что мир сложен из материальных объектов, которые можно пощупать, понюхать, попробовать, увидеть. Небо, земля, море. Зло, по его мнению, состояло из плоти и крови, как и добро. И он был прав. Дэн и Джинни были реальными людьми, и в то же время нельзя было не заподозрить, что в них проникло абсолютное зло, отголосок прошлого. Дьявол? Возможно. А Билли? Не ангел ли он? Все может быть. Он не знал и даже не хотел об этом задумываться. Он был просто благодарен Билли за то, что тот помог ему спасти любимую женщину. И теперь он не стал бы, как прежде, отрицать присутствие нематериального в нашем материальном мире.— Еще один вопрос, — продолжал Джо. — Как ты ухитрился так быстро добраться до места? Ты ведь был в музее, а затем в туннеле.— Да еще и без машины, — прибавил Зак.— Не знаю, — пожал плечами Джереми, — честное слово — не знаю.— А я знаю, — сказала Ева и схватила Адама за руку. Он перенесся туда силой любви. Зло может быть сильным, но сильнее любви ничего не бывает.— Да, кстати, как насчет этого? — спросил Джо.— Чего? — не понял Джереми.— Ну… она мне почти что дочка, и я имею право знать.— Он хочет знать, какие у тебя намерения, братец, — подмигнул ему Зак.Джереми заглянул в глаза Ровенны. Чистое волшебство! Волшебство, что коснулось каждой грани его души и разума. Она была ему дороже жизни. Она верила, что вместе они могут познать неведомое. И она была права. И даже если она нарядится в длинный зеленый плащ, выйдет к морю и станет прославлять морских богов — он не станет возражать.— Мои намерения… ну… если она не против, конечно… любить ее, холить, лелеять до гробовой доски и дальше.В золотистых глазах Ровенны вспыхнули искорки счастья. Она наклонилась и поцеловала его. Он был совершенно уверен, что она не против.

Книга III. СМЕРТЕЛЬНЫЙ ДАРБеда пришла не одна. Богатый бизнесмен Шон О'Райли улетел в Дублин с молодой (слишком молодой, как считает Кэт, взрослая дочь новобрачного) женой Амандой, там он едва не умер и оказался в больнице. Кэт убеждена: ее отца пыталась убить Аманда.Эдди Рэй, бывалый моряк, лучший друг и партнер Шона, вышел в море с таинственным пассажиром и бесследно исчез, поиски ни к чему не привели.Прилетевший в Дублин Зак Флинн, частный детектив и воспитанник О'Райли, подозревает и Аманду, и молодую, очень привлекательную медсестру Шона Каэр.И Кэт, и ее тетя Брайди, и даже Зак Флинн, несмотря на весь свой здравый смысл, — все они чувствуют, что вокруг сгущаются черные тени зла…ПрологЗалив Наррагансетт, Род-АйлендМоре было таким прекрасным, что плыть по нему доставляло истинно райское удовольствие.Эдди Рэй чувствовал, как холодный воздух касается его лица. Знакомое ощущение: скоро щеки запылают, обветрятся. День был зимний, но вдалеке от побережья Ньюпорта, в Род-Айленде, море казалось обманчиво спокойным и безмятежным. Он любил зимнее море. Любил его переменчивый характер. Эдди никак нельзя назвать безрассудным. Он никогда намеренно не отправлялся в плавание во время шторма, но ему не раз удавалось преодолеть сопротивление бушующего северо-восточного моря. Ему нравились вспенивающиеся волны, порывы ветра и даже приносимый дождем холод, который пробирал до костей.Но сегодня день выдался такой чудесный! Воздух был прозрачным, прохладным, бодрящим. Температура приближалась к сорока градусам[11]. Ласковый бриз дул ровно настолько, чтобы наполнить паруса и придать скорости «Морской деве», которая плыла по воде так, словно парила по воздуху. Самая любимая из всех яхт. Он даже сделал на своем плече татуировку с ее названием.Конечно, ему было вовсе не обязательно брать «Морскую деву». Длиной в шестьдесят футов. Ни один из этих богатых выскочек, которые заработали свои деньги в городе и приехали в Род-Айленд, чтобы рисоваться и щеголять ими, не стал бы выходить на ней в море ради одного пассажира.Одного странного пассажира.Эдди сел у руля и огляделся. Он принял мужчину на борт ровно в двенадцать часов, как тот и просил, и они собирались вернуться на пристань к половине третьего, потому что его партнер, Шон, намеревался отправиться со своей женой в Ирландию. Отплытие было намечено на четыре, и Эдди непременно хотел быть на месте, чтобы проводить их. Событие чрезвычайно важное: Шон первый раз за много лет окажется в стране, где он родился.Со времен медового месяца, проведенного на Карибах, он никуда не ездил с Амандой.Со своей новой женой. Кэт, дочь Шона, называла ее своего рода призом, доставшимся отцу. Ведь если мужчина собирается жениться на женщине, которая вдвое моложе его, это непременно вызывает отрицательную реакцию окружающих. Но в то же время Шон О'Райли всегда напоминал Эдди какого-то старомодного киношного пирата. Не такого, какие были в реальности. Капитана Блада. Сильного, отважного, решительного. Шону удавалось поддерживать мир в своем доме, смело встречая и разрешая все проблемы, так же как он встречал дующий в лицо ветер: широко расставив ноги на палубе, чтобы не утратить равновесия, и упершись руками в бока.Кэт постоянно отсутствовала, пытаясь сделать музыкальную карьеру. Ей это неплохо удавалось, и они гордились достижениями девушки. Но зато Шону было трудно жить одному. Он нуждался в том, чтобы в доме находился кто-то еще, лучше всего — женщина, способная позаботиться обо всех мелочах, которые ему самому были совершенно неинтересны. Мать Кэт умерла очень давно, и теперь, когда дочери не было рядом, Шону потребовалось чье-то общество. Но не общество его тетушки, старой девы, милой женщины, какой была Брайди. Не общество Клары и Тома, которые присматривали за его большим старинным домом. Марни, ставшая женой Кэла, их нового и самого молодого партнера, всегда с готовностью бросалась исполнять роль хозяйки на деловых приемах у Шона. Но ему нужно было нечто большее. Следовательно, ему была нужна Аманда. Эдди признавал хорошим и добрым все, от чего Шон становился счастливым. Тогда и сам Эдди был счастлив. Хотя, одному Богу известно, он никак не мог уразуметь, почему выбор Шона пал на Аманду. В конце концов он решил, что она была необыкновенно хороша в постели, потому что ни общительностью, ни особым умом она не отличалась. К тому же Аманда даже и не пыталась казаться любезной по отношению к Кэт, которая была единственным лучом света, освещавшим жизнь Шона. Шона, который стал не только его партнером, но и лучшим другом. Они странствовали по океану жизни рука об руку. Вместе переживали бури и наслаждались покоем, вспоминали добрые времена и проходили через испытания, делили радость и горе. Поэтому если Шону было по душе предстоящее путешествие, то Эдди радовался за него.На Рождество Эдди наконец удастся подарить Шону вещицу, за которой он охотился так давно, что уже не мог припомнить, когда пустился на ее поиски.Они перечитали все книги, способные дать живое и яркое представление об исторических событиях еще до революции, в поисках путеводной нити, ведущей к разгадке тайны… Попутно выстраивали свой бизнес, давая напрокат суда, и вдобавок Шон умудрялся поддерживать в приличном состоянии огромный старинный дом, возведенный его дедом.Внезапно Эдди улыбнулся. Да, они дружны.И он был счастлив этим. Счастлив и тем, что нашел выход из трудного положения, считая, что раздобыл для Шона самый лучший на свете рождественский подарок.Он просто весь светился от сознания этого. И ждал. Ждал праздника, до которого оставалось всего несколько недель.Сейчас он был даже рад, что согласился на этот рейс, несмотря на тот факт, что его пассажира можно было назвать более чем странным. Мужчина терялся в огромном свитере и длинном пальто, которое казалось великоватым. Как минимум на размер. Сказал, что его зовут Джон Олден. И даже не улыбнулся. Чертовски подходящее имя для выходца из Новой Англии. Эдди заинтересовался, не происходил ли он из рода своего тезки — первого колониста. Впрочем, внимательно присмотревшись к его фигуре, Эдди решительно отмел это предположение. Небольшой рост, забавные усики, на носу очки в тяжелой оправе, сиплый голос… Он напоминал Эдди терьера. Маленькую вздорную собачку, напрочь не признающую свои небольшие размеры и бросающую вызов мастифу своим громким лаем. Но пусть даже он и был похож на терьера, Олден, как и другие, платил Эдди за двухчасовое путешествие по морю: обогнуть островки по ту сторону пролива и войти в бухту. Нет проблем.Эдди знал эти островки как свои пять пальцев.Знал все их секреты.Его занимала мысль о том, известно ли маленькому странному человечку хоть что-нибудь о здешней истории. Знакомы ли ему какие-нибудь старинные родайлендские сказания о бесстрашных, отчаянных революционерах?Мужчина не производил впечатления знатока парусных судов. Такую холеную красавицу, как «Морская дева», берут, когда можно распустить паруса, в такой день, какой и выдался сегодня. Чтобы парить по волнам, наслаждаясь великолепным бризом. Чтобы лететь.А что, черт возьми, понадобилось ему?Спустить паруса и завести мотор.Ну и ладно. Жить тоже как-то надо.Эдди бросил взгляд на часы. Он уже порядочно кружил вокруг островков. Пора возвращаться. Очень хотелось проводить Шона и насладиться прощальной вечеринкой. Кэт уже была дома. Готовилась к Рождеству. Воображение Эдди приятно будоражила мысль о том, как порадует девушку его подарок, предназначенный ее отцу. Предстоит праздник… Кэт непременно сыграет на пианино и споет все традиционные рождественские песни. Наряду с теми, что сочинила она сама. Они с радостью подпоют ей: Эдди своим баритоном, перебрав спиртного, и Шон неизменным тенором. И Брайди, невзирая на почтенный возраст, чистейшим сопрано. Они заварят горячий ирландский кофе, щедро сдобрят его взбитыми сливками, и Шон с Амандой, своим «призом», станут развлекать всех рассказами о том, как прошло их путешествие в родные места.Но это — потом. Сначала ему предстоит вернуться, чтобы присутствовать на вечеринке в честь их отъезда.Куда же подевался пассажир? Эдди полагал, что вот-вот направится в обратный путь, пока парень любуется видом, находясь в носовой части. Руль-то на корме. Что Эдди знал наверняка, так это то, что его не могло быть в каюте. Он сам запер ее. Кто-то мог выйти в море на «Морской деве» и без него, но никто бы не смог сам проникнуть в каюту. В ней находилось множество официальных бумаг и личные вещи, поскольку «Дева» была любимицей большинства ребят.— Мы идем обратно! — закричал Эдди в надежде на то, что Джон услышит его. — Я уже говорил вам, что непременно должен быть в одном месте сегодня вечером!Ему хотелось вернуться, принять душ. Прощальная вечеринка обещала быть интересной, и он рассчитывал появиться там с одной весьма выразительной, но слегка высокомерной блондинкой, с которой ему удалось сбить изрядную долю спеси.— Эй, вы слышали меня?Молчание.Он прищурил глаза. Небо постепенно теряло голубизну. Надвигалась ночь. Зимой в Новой Англии ночи наступают рано. Словно крылом огромной птицы, упавшей с небес, она накрыла все вокруг своей тенью.Он решил было подняться, но снова упал на сиденье. Сбитый с толку, Эдди озадаченно нахмурил брови.— Что за чертовщина? — проворчал он.Чертовщина. Еще какая. Парень, конечно, казался странным, но…— Что?.. — Эдди еще раз попытался встать.Он был не маленького роста. Силачом такого не назовешь, но и слабаком тоже, как любого человека, посвятившего морю большую часть своей жизни. У Эдди даже имелся при себе пистолет.Который он оставил в каюте.Ничто, ничто не предвещало такого развития событий.Эдди почувствовал легкое движение воздуха, когда мужчина двинулся в его сторону, но у него в распоряжении не оказалось и доли секунды, чтобы отразить нападение. Он лишь начал подниматься и тут же стал падать…Леденяще холодная вода притупила резкую, обжигающую боль. Он падал… Падал в темную глубину океана. Перед его глазами возникло нечто, похожее на тень, и взметнулось вверх. Только…Оно было красным.Вдруг Эдди со странным спокойствием осознал, что это — его собственная кровь. Она фонтаном хлестала из груди.Он окоченел. Застыл. Только разум оставался ясным. В него пробралось трагическое осознание близкой смерти.Надо же было оказаться таким дураком. Следовало присмотреться, понять.Но он не понял. А теперь уже слишком поздно.Да, он умирал. Не чувствовал ни рук, ни ног. Легкие горели огнем. По воде рядом с ним расползалось громадное пятно крови. Кровь затуманивала его взор. Он подумал, что его легкие, возможно, пробиты, хотя не слишком хорошо знал анатомию.Зато слишком хорошо знал, что умирает.Плыть по морю — истинно райское блаженство… Разве не об этом он размышлял совсем недавно? А как насчет того, чтобы погрузиться в море? А потом молиться о том, чтобы не было больше этой тьмы, ледяной неподвижности, алого пятна крови…«Мне надо было так много сделать. Так много увидеть. Надо было жить». Мысли промелькнули в голове Эдди одна за другой. Слишком поздно.Каким же дураком он оказался!Начала спускаться чернота, уничтожая последние проблески света в разуме Эдди. Потом она заполнила собой все. Тьма снизошла удивительно умиротворяюще, кротко, нежно… Постепенно приглушая свет. И так быстро. Шли секунды. Доли секунды…Жизнь. Его жизнь.Достоверной реальностью стала смерть. У него был сильный характер. И он всегда считал себя добрым человеком.Но Эдди боялся.В ушах раздался странный грохочущий звук, совершенно не свойственный окружавшему его царству воды. И оттого удивительный. Напоминание о хлещущем ветре. О лошадях, которые мчатся во весь опор, рассекая ветер и волны. Лошадях черных как ночь. Однако каким-то образом их силуэты выделяются на фоне еще более густой, глубокой тьмы… В этой картине скрывалось что-то устрашающее и тем не менее прекрасное… успокаивающее.А потом сквозь тьму кто-то протянул ему руку…Глава 1Дублин, Ирландия— Ясно!— Что происходит? О господи, мой муж! Пустите меня к нему!Каэр Кавано внимательно рассматривала женщину, которая кричала за дверью реанимации и которую спокойно утешала сестра из приемного отделения, уговаривала, пытаясь удержать перед входом, чтобы не мешала врачам, предпринимавшим отчаянные попытки спасти ее мужа.Он поступил в больницу со странными симптомами, которые проявились в течение двенадцати часов после его прибытия в Дублин. Согласно сведениям, содержавшимся в его карте, мужчина был старше семидесяти и обычно на здоровье не жаловался. Они с женой зарегистрировались в отеле, и вскоре после этого он почувствовал себя совсем плохо. Сначала появилась сильная боль в животе, чуть позже — непреодолимая слабость, подобная параличу, сковавшему руки и ноги. А потом возникла проблема с сердцем.К тому времени, когда мужчина оказался в реанимации, он пребывал в обмороке. Врачам не удалось нащупать пульс, и они немедленно начали принимать меры.— Разряд!У мужчины, лежавшего на кровати, дернулись конечности, спина выгнулась дугой, а потом раздалась череда обнадеживающих звуковых сигналов. Сердцебиение было восстановлено. Доктор отдавал распоряжения. Каэр послушно выполняла все, что велели. Ее вызвали в палату за несколько минут до того, как привезли пациента. За годы своей работы в агентстве она никогда не знала наверняка, где и когда потребуется ее присутствие или что понадобится делать, но она была прекрасно подготовлена к тому, чтобы справиться с любой ситуацией и не растеряться перед тем, с чем придется столкнуться.Но этот случай был необычен. Даже для нее. На мониторе линия пульса хаотично менялась несколько секунд. Потом стала стабильной. Мужчина моргнул и взглянул на нее. Слабо улыбнулся. «Ангел», — произнес он, снова закрыл глаза и уснул. Ему делали внутривенное вливание, кругом было множество проводов и трубочек, соединявшихся с экранами приборов, которые помогали контролировать работу сердца и кровяное давление.Медики, работавшие в палате, поздравили друг друга. Мгновение спустя Каэр услышала рыдания его жены, все еще пребывающей в панике, пока доктор объяснял ей, что же совсем недавно произошло, хотя истинная причина случившегося с ее мужем по-прежнему оставалась неизвестной. Он просил женщину успокоиться и ответить на несколько вопросов. Каэр в ожидании санитаров, вызванных, чтобы доставить пациента в отделение интенсивной терапии, наблюдала и прислушивалась, сопоставляя детали.Больного звали Шон О'Райли. Его жену — Аманда. Женщина была значительно моложе своего мужа.Она все продолжала рассказывать о том, как чудесно они провели день и каким счастливым выглядел Шон. Он родился здесь, в Дублине, но всю жизнь прожил в Штатах. Всегда был сильным и здоровым. Поскольку он был капитаном, ему приходилось поддерживать себя в хорошей форме. Когда Аманду спросили, что он ел, женщина ответила, что завтракали они в самолете, ланчем наслаждались уже в отеле, а обедали в каком-то местечке неподалеку от Темпл-Бара. Ели одно и то же, но она чувствовала себя просто замечательно, а вот мужу вскоре после обеда стало плохо.— Я хочу его видеть! — настойчиво потребовала она.Ей обещали, что скоро это будет возможно.Каэр изучала женщину, слегка отодвинув штору. Она была миниатюрная, с прелестной фигурой и казавшейся совсем неподходящей ее внешности непропорционально большой грудью. Каэр не могла удержаться, чтобы не задаться вопросом, настоящая ли она. Блондинка с карими глазами, но взгляд, пожалуй, слишком внимательный и проницательный для такой женщины. Охотница за богатством? Если так, замешана ли она каким-то образом в том, что случилось с мужем? Но могла бы она, даже будучи потрясающей актрисой, изобразить такой истерический припадок?Доктор предложил успокоительное. Аманда кивнула, и медсестра сделала ей укол.Прибыл полицейский офицер. «Интересно», — подумала Каэр.— Кавано.Каэр обернулась и оказалась лицом к лицу с медбратом из мужского отделения, который и окликнул ее.— Вы — с ним. Его на несколько часов переводят в отделение интенсивной терапии. Вы останетесь с ним.— Да… Хорошо.Мужчина взглянул на нее с любопытством, будто не узнал.Ничего удивительного. В такой-то большой больнице. В установленный срок всем приходится пересекаться по работе.Он улыбнулся, раздумывая, доводилось ли ему вообще видеть ее раньше.— Я — с ним.Каэр приветливо обратилась к двум санитарам, появившимся, чтобы перевезти пациента. Она проверяла капельницу и кислородную маску, пока больного везли по коридору из реанимации к лифту, чтобы доставить в палату интенсивной терапии.Его спасли, и надо было сделать все, чтобы этот человек жил. Казалось, угроза жизни миновала, но он нуждался в заботе и уходе.Зак Флинн крепко спал, когда у него зазвонил мобильный телефон. Что могло стать истинной трагедией, так это исчезновение мальчика, но все закончилось благополучно. За считаные дни. Десятилетний Сэм разозлился на свою мать, которая вышла замуж во второй раз и родила ребенка. Малыша, получившего львиную долю ее внимания. Сэма никто не похищал, несмотря на распахнутое окно и беспорядок в комнате. Он просто обставил все так, будто произошло похищение, а сам убежал в старый охотничий домик отца и прятался там. Когда Зак нашел Сэма, отследив его переписку через Интернет с каким-то пареньком из Китая, он был готов вернуться домой. Отсутствие тепла и еды — это не то, чего ожидал мальчик. И вполовину. Все утряслось. Мать Сэма и его отчим почувствовали невероятное облегчение, когда он вернулся, встретили мальчика со слезами радости и всячески давали ему понять, что он такой же любимый и желанный, как новорожденный малыш.И вот поэтому, имея «реальный» бизнес с хорошей репутацией, частное детективное агентство, которым он владел вместе со своими братьями, Эйданом и Джереми, Зак заранее спланировал, что проведет большую часть декабря занимаясь не главным, но все же — делом. Он хотел снова отправиться на поиски талантливых музыкантов, тех, что можно было случайно обнаружить в клубах Бостона. Прошли годы с тех пор, как он начал вкладывать средства в музыкальные студии, помогать многообещающим исполнителям и потом с чувством глубокого удовлетворения наблюдать, как их отбирают для себя люди, играющие не последнюю роль в мире музыки. Это было неплохим отдыхом от работы в городской полиции Майами и замечательной возможностью расслабиться и успокоить нервы.Зак прекрасно разбирался в компьютерах, и поэтому в их фирме на троих ему досталась роль главного специалиста по технике. Главным образом благодаря способности осваивать самые разные системы. Внутреннее чутье тоже не подводило, и Зак считал свою жизнь вполне удовлетворительной, хотя и не каждый случай в его практике заканчивался так же удачно, как дело с исчезновением Сэма.В то же время происходили и курьезы. Иногда такие, что заставили бы улыбнуться даже мумию. Как, к примеру, с миссис Мэйфилд из нефтяной компании «Мэйфилд ойл груп», которая наняла их за совершенно фантастическую сумму, чтобы отыскать Мисси.Мисси. Так звали ее кошку.Справились легко. Мисси нашлась с шестью крошечными пушистыми комочками, и каждому из братьев Флинн было предложено по котенку.Но все же его любовью стала музыка. Она была у него в крови. Находила отклик в сознании. Не говоря уже о том, как освобождала и очищала душу. Скрашивала повседневность.Поэтому Зак заявил о своих правах на декабрь — шанс вернуться в другой мир, где никто не пропадает и не погибает. И погрузиться в музыку.Прошлой ночью, после прибытия в Бостон, он решил расслабиться. В полном смысле слова. Это вовсе не означает, что он напился, потому что никогда не позволял себе лишнего, давным-давно уяснив, что временный кайф не стоит последующей утраты контроля над собой. Но он случайно набрел на кучку старых приятелей в пабе на Стэйт-стрит и опрокинул за компанию с ними несколько кружек бостонского светлого пива. Тем не менее он немедленно отреагировал на звонок своего мобильного и автоматически ответил:— Флинн.— Зак, Зак, слава богу, ты здесь. Эдди пропал, а отец в Ирландии. Оказался в больнице. Я собиралась вылететь туда, но только Брайди сказала, что мне не следует этого делать, а папа…— Кэт? — спросил он, прерывая бесконечный поток слов.— Да, это я. Ой, Зак, все так ужасно. Ты должен мне помочь. Мы не знаем, что происходит, а папа там один, с ней. Тебе надо отправиться туда и самому выяснить, что там такое, Зак. Мне очень нужна твоя помощь, и папе тоже.— Ладно. Давай помедленнее и с самого начала. Что случилось с твоим папой?Зак задал девушке вопрос. Сон мгновенно прошел. Шон О'Райли был одним из лучших друзей его отца. Даже после его смерти, хотя Шон жил в Род-Айленде, а Флинны — во Флориде, дядюшка О'Райли всегда в нужное время оказывался рядом, готовый протянуть руку помощи Заку и его братьям. Тогда Зак увлекся Кэт. Не в романтическом смысле, нет. У нее был голос, напоминавший ему пение жаворонка. Он немного помог ее профессиональному становлению как певицы. Собрал для нее группу. И сейчас карьера Кэт стремительно пошла вверх. Но почти всегда она была для Зака лишь находившейся за тридевять земель милой младшей сестрой. Не более того.— Она что-то сделала с ним, — с яростью продолжала Кэт. — Эта женщина — просто чудовище с замаскированными клыками, приносящее одни несчастья. — Девушка сделала паузу, чтобы вдохнуть, и попыталась немного успокоиться. — Брайди сказала, что тебе немедленно следует отправиться туда и посмотреть, что происходит. Она не хочет, чтобы поехала я. Боится за меня. Ты же знаешь Брайди. Старушка вечно беспокоится, как бы со мной чего не случилось. Может, ей страшно, что я окажусь в тюрьме за убийство Аманды. Зак, пожалуйста. Ты должен привезти отца сюда в целости и сохранности.— Эй, эй, погоди минутку. В Ирландии есть отличные больницы, и я уверен…— Ему надо быть здесь. Чтобы мы все могли находиться рядом. Прошу. Я предлагаю тебе работу. Зак, мне страшно. Эдди пропал, и я подозреваю, что он мертв. И кто-то угрожает папе. Я уверена. Должно быть, это она. Ты же знаешь, я никогда ей не доверяла, а сейчас подозреваю, что она и в самом деле затеяла недоброе.Кэт была в бешенстве и последние слова произнесла, всхлипывая от рыданий.— Если в беду попал Шон, Кэт, и речи нет о том, что ты предлагаешь мне работу. Я сделаю для него все. Но тебе просто необходимо успокоиться. И Брайди права — нельзя голословно обвинять Аманду.— Нет, это я права!— Тогда нужны доказательства.— Отец не поверит мне.Зак прекрасно понимал, какие чувства испытывала Кэт к своей мачехе. Аманда была немногим старше самой девушки. Но Зак не видел оснований для того, чтобы Аманда стремилась покончить с Шоном. Несомненно, ее немало радовал тот факт, что он богат, и, возможно, она бы иначе на него и не взглянула. Но убить… Уж слишком.Откровенно говоря, он даже не допускал такой мысли, будучи уверенным: у Аманды не хватило бы ума, чтобы спланировать убийство.К тому времени, когда Кэт наконец замолчала, он знал, что права она лишь в одном: ей действительно не следует отправляться в Ирландию, потому что она и вправду может оказаться в тюрьме. А вот ему как раз следует.В самом деле, он считал, что ему надо бы направить свои стопы прямиком в Род-Айленд, туда, где пропал Эдди Рэй со своей яхтой. Но Шон был жив и находился в дублинской больнице. И его надо было привезти домой. Кэт жила одними эмоциями, слишком убежденная в том, что ее мачеха — воплощение зла. Девушку нельзя отпускать туда. Шон непонятно за что, но любил свою новую жену. И он любил свою дочь. Ссора между двумя женщинами могла пагубно сказаться на состоянии его здоровья.Зак взял с туалетного столика свои часы. К утру надо быть в Дублине. Как скоро он сумеет вернуться, зависит только от того, как будет себя чувствовать Шон.— Как твой папа? Он сможет отправиться в дорогу?— Да. Может, понадобится медсестра или что-то еще… Я толком всего не поняла, только то, что он мог бы приехать домой. Пожалуйста, Зак, привези его сюда. И когда папа будет в безопасности или, по крайней мере, дома, где я буду иметь возможность присматривать за этой женщиной, тогда ты найдешь Эдди. Я говорила с папой, и он полагает, что всего лишь съел какую-то не слишком хорошую еду. Но он очень сильно беспокоится об Эдди. Ты просто закажи билет в Дублин, а потом перезвони мне. Обсудим кое-какие детали. Ты же свободен, не так ли?На другой стороне кровати кто-то пошевелился, и Зак вздрогнул. И не оттого, что не знал имени этой женщины. Он знал. Но между ними не было ничего общего, ничего, кроме того, что ей, как и Заку, нравились полумрак баров и хорошая музыка, услаждавшая слух после долгого рабочего дня в штаб-квартире крупной корпорации. Так он оказался здесь, в ее квартире. По правде говоря, он уже начинал думать, что ему было предназначено самой судьбой брести по жизни без цели, не имея ни минуты покоя, целиком сосредоточившись на своей работе. И так никогда и не найти то, ради чего он действительно хотел бы приходить домой…Зак сразу же пожалел о том, что проснулся не один.— Да-а. Могу улететь сегодня же. Так и сделаю.Он раздумывал над словами Кэт, над тем, происходило ли на самом деле нечто опасное, или он просто позволил подозрениям Кэт проникнуть в свои мысли.Зак напомнил самому себе, какие враждебные чувства испытывала Кэт к Аманде, несмотря на то что ради отца она тщательно скрывала их почти все время.Было вполне вероятно, что Шон просто заболел или, по его же словам, получил тяжелое пищевое отравление. Что же касается Эдди, случай действительно вызывал беспокойство, но, возможно, приятель Шона решил отколоть номер.Нет, Эдди бы никогда не стал шутить подобным образом. Здесь явно что-то не так. Как только он вернется, то сразу же постарается установить, что именно.Он начал торопливо прощаться с Кэт, но она перебила его:— Подожди, Зак.— Что?— Умоляю. Я знаю, что звучит безумно, но… Боже мой, я чувствую это. Мороз по коже. Это как… как нечто недоброе. Оно прячется за всем происходящим. Тень зла. Я невероятно переживаю из-за Эдди, и я не могу позволить, чтобы что-нибудь случилось с моим отцом. Не могу…— Кэт, я доберусь туда как можно быстрее. И я привезу его домой.— Действительно, происходит нечто ужасное, Зак. Не могу понять что. Но я боюсь, правда, а я не трусиха, ты знаешь.— Знаю, Кэт. Просто сохраняй спокойствие. Я привезу Шона домой.— Ты останешься с нами, пока все не прояснится?— Да. Обещаю. — Зак произнес эти слова, распрощался наконец и отключил телефон.Он соскользнул с постели и направился в ванную. Принял душ. Оделся. Когда Зак вернулся в комнату, женщина лежала, распростершись на матраце. Блондинка чуть за тридцать, с гибким, красивым телом и тщательно наманикюренными холеными руками.— Позвони, когда вернешься в наши края, — произнесла она хрипловатым голосом.Ему следовало согласиться. Так было бы вежливо.Но он не хотел лгать, поэтому не сказал ничего.— Ты не позвонишь, так?— Нет, — мягко произнес Зак.На какое-то мгновение она задержала на нем взгляд своих отливающих рыжиной карих глаз. По крайней мере, они были честными друг с другом. Потом женщина улыбнулась, но глаза ее смотрели холодно.— Спасибо за прекрасную ночь. Пусть жизнь твоя сложится удачно.— Тебе того же, — ответил ей Зак. И это была правда. Ночь и в самом деле оказалась прекрасной. И он не жалел о ней, но знал, что их жизням переплестись не суждено.Когда он вышел из дома, сразу позвонил в аэропорт и отправился в свой отель, чтобы как можно быстрее упаковать вещи.Воздух нежно и сладковато благоухал ароматами цветов. Небо было голубым и высоким, а холмы казались изумрудно-зелеными под солнечным светом. Она чувствовала, как влажные острые травинки покалывают ее босые ступни, и ее переполняло ощущение радости от сознания, что она жива, что ласковый, легкий ветерок треплет ее волосы и солнце целует ее в затылок.Она чувствовала, как бьется ее сердце, и в своем сне бежала так, как ей довелось бежать всего лишь один раз в жизни. Она громко рассмеялась от сознания, что способна так чувствовать все вокруг, так любить саму эту землю. Она приехала сюда из города. Как тогда, еще девочкой, такой свободной и сильной, свято верившей в то, что впереди ее ожидает только безоблачное счастье. Она осознала это, когда оказалась на вершине очередного холма, с которого был виден ожидавший ее в долине домик с идеальной соломенной крышей. Вечером в очаге заполыхает огонь, мужчины будут пить свой эль, наигрывать мелодии и петь о девушках, которых любили и потеряли, и говорить о давно минувших днях. Домик наполнится дорогими ей людьми и всем, что она сама безвозвратно утратила.Она поняла, что побежала быстрее, и сначала это взволновало ее. Но потом решила, что всего лишь радуется тому, какая сила влилась в ноги, и она просто наслаждается бегом. Как чудесно было так быстро бежать, так остро чувствовать, находиться в такой гармонии с природой: с травой под ступнями, с воздухом, с солнцем и даже с долетающими откуда-то издалека звуками музыки, подобной песне сирены-искусительницы, влекущей ее вперед!Вдруг она оглянулась. И все поняла. Поняла, отчего побежала быстрее. Ей пришлось.Позади была тьма. Темнота ночи. Море туч. Тени, закрывшие собой солнце.Нежная манящая мелодия уступила место раскатам грома. Она знала — надо бежать. Тьма подступала все ближе, подобно морскому приливу. В раскатах грома ей слышался грохот лошадиных копыт. И когда на мгновение она отважилась оглянуться, сквозь облака что-то прорвалось и стремительно помчалось вперед…Карета. Темная, невероятно огромная и прекрасная. И одновременно наводящая ужас. Запряженная черными конями, сбрую которых украшал элегантный плюмаж.И она знала, каким-то странным образом знала, что карета прибыла за ней.Она отвернулась и бросилась бежать. Быстрее. Еще быстрее. Она говорила себе, что молода, красива и весь мир принадлежит ей.Там… впереди она заметила кого-то. И она знала этого человека. Она была уверена в этом, но не могла вспомнить его. Он с грустью улыбнулся, будто приветствуя ее. Что-то подсказывало ей, что его не должно быть здесь. Она знала его. Друг. Не любовник. Просто друг. И однако, он не принадлежал этим местам. Не принадлежал этой Ирландии, той, что она знала и любила еще ребенком. Он помахал ей рукой, и она не могла понять: то ли в знак приветствия, то ли как предостережение, чтобы она повернула обратно.Это не имело ровно никакого значения. Ей надо было скрыться от надвигающейся тьмы. И единственный путь — бежать вперед…Господи, и грохот этих копыт! Она не знала: то ли громадная карета послана, чтобы спасти ее и вырвать из этой темноты, то ли сама — часть мрака.И потому она бежала. Бежала все быстрее, так что сердце выпрыгивало из груди, болели мышцы ног, пылали легкие. И она молилась. Молилась, пока мчалась вперед, перегоняя тьму. Молилась, чтобы карета была послана спасти ее… Торопилась навстречу изумрудной траве, красоте солнечного, светлого дня, навстречу теплу и любви, к маленькому домику в долине и к тому, кто ждал ее там… Человек заговорил, но она, хотя и не расслышала его слов, поняла: это предупреждение.— Эдди? — вырвалось у нее. Приблизившись, она наконец узнала его.— Все хорошо, Брайди. Со мной все отлично. Там, где я сейчас нахожусь, все отлично. Но остерегайся теней и воющего ветра.— Эдди, ради всего святого… что произошло?— Если бы я знал… Я видел тень.А потом он начал медленно ускользать от нее, его очертания стали расплываться, пока не исчезли вовсе. Вокруг него стали сгущаться тени, но ей надо было добраться до него. Во что бы то ни стало.Поэтому она продолжала бежать…Страстно стремилась вперед. Несмотря на свой страх, такая необыкновенно живая. Безнадежно живая.Ее ступни чувствовали росу, рассыпавшуюся по траве, а она сама ощущала силу и мощь, наполнившие ее юное тело. Сердце, легкие, мозг трудились слаженно, великолепно. Так здорово — просто жить…* * *Брайди О'Райли вздрогнула и проснулась.Она не успела и глазом моргнуть, как состарилась и артрит искалечил ее руки и согнул дугой спину. Она ощущала это, даже лежа в постели.Ах, эти сны…Во сне женщина снова может стать молодой. Красивой. Оказаться в Ирландии времен своей юности, вдалеке от всех городских распрей. Всего лишь девушкой, которая бродит по зеленым холмам и мечтает о любви.Она улыбнулась лучу дневного света, пробившемуся через окно. Ни мчаться вниз по склонам холмов, ни резвиться на бархатисто-зеленой траве долин в сегодняшней Ирландии не получится. Ее дом был частью той давней Ирландии, далекой, как сама юность. Если бы она сумела подняться и взглянуть на себя в зеркало, то не увидела бы ни сияющих глаз, ни лучезарной улыбки, ни гладкой и нежной, как фарфор, кожи. Ее взору предстала бы старая женщина с морщинистым и обветренным лицом, та, что прожила жизнь. Женщина, познавшая трагедию и испытавшая состояние исступленного восторга. Та, что теперь ясно осознавала близость смерти. Она могла выглянуть в окно и увидеть скалы, сумрачно-серые в тусклом зимнем свете, зазубренно-островерхие, пустынные и, быть может, даже чем-то волнующие. Это была Америка. Берега Род-Айленда. Место, которое она сейчас называла своим домом.И этот дом был прекрасным. Шон Уильям О'Райли имел все основания гордиться собой и своей семьей. Любовь к морю передалась ему по наследству. Она была у него в крови. Шон приехал сюда, на эти берега с гранитными скалами, и неплохо устроил свою жизнь, занимаясь прокатом великолепных яхт с высокими мачтами и развевающимися на ветру парусами. Они жили в роскошном особняке, ни в чем не нуждались, и уважение, которое Шон выказывал ей много лет, проявляя о родственнице всяческую заботу, доказывало, каким чудесным и любящим человеком он был.Он умел хорошо вести дела и замечательно сработался с этим новым молодым партнером по бизнесу Кэлом и с Эдди Рэем…Ее улыбка погасла, как только она вспомнила, что видела Эдди в своем сне.Эдди Рэй исчез.Один из лучших капитанов на Восточном побережье, он вышел в море на своем любимом судне, на «Морской деве», и с тех пор о нем ничего не было слышно. Он пропал.Но Эдди пришел к ней во сне, стоял неподалеку от домика и предупреждал о чем-то, хотя ему незачем было оказываться в Ирландии. Эдди всегда жил здесь, в Штатах.Как раз когда эта мысль пришла ей в голову, дверь в комнату Брайди распахнулась и в дверном проеме показалась Кэт, словно величественная резная фигура на носу корабля, которой не страшны морские штормы и бури. Кэтрин Мэри О'Райли, ее внучатая племянница. Дочь Шона, такая же молодая и красивая, какой когда-то была сама Брайди.— О, тетушка Брайди! — воскликнула Кэт, явно расстроенная.— В чем дело, дитя? — спросила ее Брайди, приподнявшись на подушках.Кэт перелетела через комнату и бросилась на кровать рядом с теткой.— «Морскую деву» нашли у одного из островов.Сердце Брайди затрепетало. Разве только что она не видела Эдди, капитана «Морской девы», в узкой горной долине, там, в Ирландии, в своем сне? Там, где его не должно было быть?И разве не он предупреждал ее о надвигающихся тенях?— А Эдди? — тихо спросила Брайди, и ею мгновенно овладело сознание того, что произошло нечто непоправимое. Страшное.Кэт отвела взгляд. Ее голубые глаза выражали бесконечную тревогу.— Никаких следов. — Девушка едва прошептала эти слова со слезами в голосе, а потом, выпрямившись, села рядом с Брайди. — Это все она, — глядя на тетушку в упор прищуренными глазами, решительно заявила Кэт. — Эта тварь. Не знаю как, но Аманда что-то сделала с ним.— Ах, детка. Твоя дорогая матушка никогда бы не возражала против того, чтобы твой отец обрел счастье с другой женщиной.— О, Брайди, — запротестовала Кэт. — Это такая грязь! Аманда всего на пять лет старше меня. Ей тридцать один. И ты сама прекрасно знаешь, что она вышла замуж за моего отца из-за денег. А сейчас папа в больнице, там, в Дублине, а здесь нашли яхту и не обнаружили никаких признаков присутствия Эдди. Я знаю. Просто знаю, и все. Она сделала это…— Ну же, милая, подумай, как она могла? Твой папочка в Ирландии, а Эдди пропал здесь еще до прощальной вечеринки. И тебе прекрасно известно, что Аманда тогда провела с отцом весь день. — Брайди говорила с Кэт тихим, ласковым голосом.— Мне все равно. Это сделала она. Ей каким-то образом удалось. Она отравила папу, — настойчиво и непреклонно продолжала дочь Шона. — Аманда — зло. Воплощение зла.— Ну что ты, Кэт…Брайди изо всех сил старалась скрыть свои собственные эмоции. Понять что-либо по выражению ее лица было нелегко, но мозг лихорадочно работал. Действительно, какого черта Шону понадобилось жениться на этой молодой светловолосой женщине? Как же называют таких дам в этих местах? Ах да, точно. Бимбо. Глупая красотка. Или очень тупая блондинка. В переводе на обычный язык. Определение как нельзя лучше подходило Аманде О'Райли.Брайди не могла сказать такое Кэт. Чтобы не ухудшить и без того тяжелую и напряженную обстановку. Она провела рукой по волосам девушки.— Не беспокойся. Разве ты не говорила, что попросишь Зака Флинна позаботиться о том, чтобы Шон живым и невредимым снова попал домой?Кэт кивнула:— Я звонила ему сегодня утром. Он отправится туда сегодня же. — Потом племянница наградила тетушку своей улыбкой. — И ведь именно ты подсказала мне обратиться к Заку.— А ты поступила правильно, что послушалась моего совета. Он непременно доставит твоего папу домой.Брайди была благодарна Кэт, что та не пошла на поводу у своих чувств и ей хватило ума отправить в Ирландию Зака. Аманда была женой Шона. Если бы он пребывал в бессознательном состоянии, то всем стала бы распоряжаться Аманда. И не стало бы легче, если бы рядом еще появилась Кэт, извергающая непрерывным потоком обвинения в адрес мачехи. И не только поэтому. Если там была какая-то тайна, некая угроза, что-то, Зак сумел бы это понять и разобраться с ситуацией.— Мне следует находиться рядом с папой, — тихо произнесла девушка.— Но ты со мной, детка. — Брайди улыбнулась. — И, с Божьей помощью, Зак благополучно привезет сюда Шона. И доберется до сути всего, что здесь происходит. Я обещаю.Но Брайди знала: Заку не найти Эдди. По крайней мере живым.Она видела темную карету. И черных коней в украшенной плюмажем сбруе.Эдди мертв.А карета самой Смерти по-прежнему с грохотом несется вперед.И она все ближе.Глава 2— Вот бы вам полюбоваться этим на Рождество, — произнес Шон О'Райли, и глаза его просияли. Они были живыми и яркими, несмотря на то что сам Шон чувствовал слабость и не мог подняться с больничной кровати. — Наш дом — на побережье, поэтому нет никакой гарантии, что будет снег, зато воздух, как всегда, бодрящий, прохладный, и с моря дует легкий бриз. А какая красота вокруг!Каэр улыбнулась, поразившись тому, как оживленно он рассказывает о родных местах. Ухаживать за ним, находиться в его палате не то что не доставляло ей беспокойства, а дарило настоящее удовольствие. Шон по-прежнему мог похвастать шапкой густых серебристо-седых волос, и глаза его своей необыкновенной синевой напоминали небо над Тарой. Если Шон О'Райли сказал, что погода на Рождество порадует прохладой и бодрящей свежестью, это означало лишь то, что наступит собачий холод и можно будет легко отморозить определенные части тела. Каэр нравился этот человек. Нравились его рассказы. История его жизни. Он родился здесь, в Дублине, в этой же самой больнице, но домом для него стали берега по ту сторону Атлантики. Город под названием Ньюпорт, в Род-Айленде, известный своими суровыми погодными условиями, особенно северо-восточными ветрами, сметающими все на своем пути. Шон оказался в Ирландии впервые с тех пор, как уехал отсюда. И в тот же день угодил в больницу. Но хотя прошли годы, в его речи присутствовал едва уловимый ирландский акцент.— Уверена, Ньюпорт — очень красивый город.Он кивнул, удовлетворенный тем, что она с ним согласилась. Потом Шон, пытаясь поудобнее устроиться в постели, повернулся и чуть заметно поморщился от боли.Его организм был крепким и здоровым, и мужчину достаточно скоро перевели из отделения интенсивной терапии в обычную палату. Доктор Мортон, специалист по заболеваниям внутренних органов, подозревал у Шона пищевое отравление. Хотя в общем-то поверить в это было трудно. Он ел то же, что и его жена. И в тех же самых местах. Проверка, проведенная в ресторане, где они обедали, не выявила никаких санитарных нарушений. Самочувствие Аманды не ухудшалось. Она заявила, что ей крайне необходим расслабляющий массаж после того стресса, который ей пришлось пережить из-за внезапной болезни мужа, и отправилась в спа-салон отеля.Шону было семьдесят шесть.Аманде — тридцать один.Возможно, сыграла свою роль сорокапятилетняя разница в возрасте и ее желудок оказался более крепким. Возможно, именно это и спасло ее. В то же время врачи не были уверены, что Шон отравился и потому попал в больницу. Они обследовали его сердце. Оно оказалось здоровым. Провели сканирование, анализы и не получили ответа. Мужчина быстро выздоравливал, и это радовало, но был по-прежнему слаб, словно только что родившийся котенок. Боль, которую ему пришлось вынести, сказалась на состоянии его сердца. От боли он чуть не лишился жизни. Но то, что оказалось ее источником, осталось тайной за семью печатями.— Так хорошо вернуться в Ирландию, — заговорил Шон тихим, спокойным голосом. Потом улыбнулся, Улыбнулся от сознания того, насколько странно прозвучали его слова. И добавил: — Несмотря… на все это. — Он обвел жестом больничную палату со всеми приборами и мониторами, к которым был подключен до сих пор. — Мы посмотрели в театре «Эбби» ужасную постановку «Заложника» Брендана Биэна. К счастью, это был утренний спектакль.— Вы ни разу не приезжали сюда с тех пор, как переехали в Соединенные Штаты? Целых пятьдесят лет? — изумилась Каэр.Шон покачал головой. Он смотрел на нее, но так, будто пытался вглядеться в свое прошлое.— Каэр. — Он произнес ее имя так, как следовало, на ирландский манер: «Кайре». — В жизни так легко чем-то увлечься. Планируешь одно, потом переключаешься на другое. Ну вот и я так. Наконец-то вернулся. — Но, — сказал Шон и шутя погрозил ей пальцем, — вы никогда не были в Штатах, не так ли, милая барышня?— Нет, — с улыбкой произнесла Каэр. — У меня и здесь много работы.— Да, медсестры всегда нужны.Она согласно кивнула, чувствуя себя немного виноватой.— Раньше в США прибывало множество сестер и священников из Ирландии, но, говорят, состояние местной экономики улучшилось настолько, что отпала необходимость покидать страну и отправляться в незнакомые страны в поисках работы.— Я никогда не задумывалась над этим. У меня всегда было предостаточно дел и здесь.— И все-таки когда-нибудь вы обязательно должны поехать в Штаты. И не только в Нью-Йорк или Калифорнию. Выбирайте Род-Айленд. Без промедления. В нем есть все: необыкновенная красота, богатая культура, славная история. Я уехал туда, потому что умер мой дед, а отец хотел остаться в Ирландии. И я, честно говоря, прекрасно понимал его чувства. Но дед выстроил великолепный дом, создал и укрепил свой бизнес, и ему надо было передать все это в надежные руки своих наследников, чтобы дело и дальше процветало и приносило стабильный доход. Поэтому я отправился туда. Увидев место, на котором располагался дом, я понял, что всегда хотел жить именно там. На самой вершине утеса, над водой. Слышать, как поет ветер. То ласково и тихо, то неистово и безудержно. Здесь, в Дублине, чувствуется, что жизнь не стоит на месте, повсюду — плоды прогресса. А вот в Ньюпорте можно прикоснуться к прошлому. Когда я не в море, мне интересно отыскивать все, любые ниточки, которые связывают с революционерами. Слышали такое имя — Найджел Бриджуотер?— Кто?Шон рассмеялся:— Конечно же нет. Вы изучали в школе историю Ирландии. К тому же Найджел прожил недостаточно долго для того, чтобы попасть на страницы учебников. Большинства из них. Он был настоящим патриотом. Однажды ночью этот отчаянный человек тайно вышел в открытое море с посланием для Континентальной армии. Он был молод, всего двадцати шести лет от роду, однако поговаривали, что Найджела никогда не пугали предательски ненадежные воды Новой Англии и ему удавалось виртуозно провести свой корабль сквозь любой шторм. Но его схватили британцы. И казнили. Уже долгие годы Эдди, мой старый партнер по бизнесу, и я сам пытаемся выйти хоть на какой-то след, который может привести к Найджелу. Очевидно, он знал, что враги буквально наступали ему на пятки, и смекнул, что надо спрятать не только сокровища, предназначенные для того, чтобы оказать патриотам ощутимую материальную помощь в их борьбе, но и свои депеши, письма со списками имен, все то, что могло бы привести к виселице его товарищей. Возможно, это звучит глупо, но я всегда любил находить ответы на загадки истории, чтобы приоткрыть завесу в прошлое, приобщиться к тайне.Шон взглянул на нее. Она пристально смотрела ему в глаза. Пыталась понять, что за человек находится перед ней. Каэр видела перед собой мужчину, который всю свою жизнь упорно трудился. Мужчину с изюминкой, с внутренним огоньком. Замечательного во всех отношениях.Он задумался. Его взгляд на мгновение застыл. Обращенный вовнутрь, в глубь собственной души. И Шон, явно расстроенный, произнес:— Мне нужно выбираться отсюда. Домой. Как можно скорее.Каэр с любопытством посмотрела на него и тихо спросила:— Понимаю, я вряд ли что-то смыслю в вашем бизнесе, но что вас заставляет стремиться домой так скоро? Вы же знаете, вам и так представится эта возможность, верно? Доктора до сих пор не могут установить истинную причину вашей болезни.— Зачем я стремлюсь вернуться? Дело не в бизнесе. Эдди пропал. — Ответ Шона был очевидным.— Ваш партнер.— Один из моих партнеров, — угрюмо произнес мужчина. — Есть еще Кэл, но он слишком молод и работает с нами сравнительно недавно. Но Эдди… Эдди присоединился ко мне сразу же после моего прибытия в Штаты. Помогал организовывать и усовершенствовать бизнес. Этот парень всегда был рядом, за что бы я ни брался. Он работал как проклятый. Жил в маленьком домике где-то на задворках. Ну, в маленьком, конечно, по ньюпортским стандартам. И мы оба вкалывали, поддерживая в приличном состоянии суда, выводили их в море, а по ночам разбирались с бумажной волокитой.Усмехнувшись, Шон продолжал:— Эдди… он вместе со мной воплощал в жизнь мечту. Нашу общую мечту. Многие считали меня сумасшедшим — и считают до сих пор, — но я богат и потому могу не бояться прослыть эксцентричным человеком. Я изучаю прошлое, и я… мы напали на след Бриджуотера. Он направлялся на юг с донесениями для Континентального конгресса[12], а трюм его корабля был полон английских золотых монет. Парень умудрился все это спрятать до того, как до него добрались британцы. Его повесили, но так и не узнали, где он спрятал сокровища. Проявил чудеса отваги. Бесстрашие. Понимаете, я не думаю, что этот человек просто утаил от врагов деньги, нет. Как я уже говорил, бумаги, которые он перевозил, могли обречь на смерть некоторых его соратников. Поэтому он умер не проронив ни слова. Не выдал никого. Это делает ему честь. По-настоящему. Я всегда мечтал обнаружить тайник, в котором Бриджуотер спрятал свои сокровища. Даже думал написать об этом книгу.Вдруг Шон рассмеялся:— Послушайте меня. Я — всего лишь старый бродяга. Не мог не воспользоваться тем, что рядом сидит красивая молодая женщина и у нее нет выбора: волей-неволей приходится слушать мои рассказы.— Нет-нет, они такие увлекательные, — уверила Шона Каэр.— Но у вас, кроме меня, есть и другие пациенты, — напомнил он.— На этом этаже предостаточно персонала. Все в порядке, правда. Поверьте, если я кому-нибудь понадоблюсь, меня найдут.Его рассказ действительно был увлекательным. Шон нравился Каэр. Проводить время у его постели было совсем не в тягость. Она не понимала, зачем ему понадобилась такая жена, как Аманда, но, в конце концов, кто она такая, чтобы судить об этом?— Я беспокоюсь об Эдди. — В глазах Шона читалась глубокая, бесконечно глубокая грусть. Он заметил, что Каэр внимательно наблюдает за выражением его лица, и попытался приободриться. Но как Шон мог скрыть обуревавшие его мысли? — Меня не покидает дурное предчувствие. Я обязан узнать, что произошло. Яхту нашли, но сам Эдди исчез. Мне следовало заподозрить неладное, когда все, кроме него, пришли нас проводить. Эдди бы никогда не пропустил такую вечеринку, он обещал, что будет непременно… Должно быть, что-то случилось. Может, Эдди скрывается.— Скрывается? Почему?Шон слабо махнул рукой:— Кто знает? Я просто знаю, что мне надо домой. И держу пари, мне не найти такой медсестры, как вы.Она промолчала. Спорить было незачем. Ему и правда не удастся найти такую медсестру. Каэр решила сменить тему разговора и попросила:— Расскажите о своей семье.— Семья — единственное, что, в конце концов, действительно имеет ценность, — тихим голосом произнес Шон.Его слова тронули ее душу. Каэр вдруг охватило безумное желание быть частичкой чьей-то семьи, чтобы и о ней говорили с такой же любовью.— Она призвала меня обратно.— Простите?Он бросил на нее застенчивый взгляд:— Когда меня привезли сюда, в больницу, я испытал нечто странное. Наверное, увидел сон. Мне показалось, что я снова стал ребенком, который бегает босиком по зеленым холмам. И понял, как правы те, кто называет Ирландию Изумрудным островом! Дул ветер. Протяжно завывал. А я бежал к домику, в котором вырос. Чувствовал себя мальчиком, спешившим домой. Я слышал чье-то тихое проникновенное пение на древнем гэльском языке. Какую-то ирландскую песню. Кажется, пела моя мать. Солнце садилось. Вспыхивал свет. Опускались тени. Но я их не боялся, хотя знал, что надо было бояться. Все вокруг сияло поразительной красотой. Меня не покидало ощущение, что я могу так бежать, не останавливаясь, вечно… Но вдруг до моего слуха донесся голос дочери, и я осознал, что нахожусь в больнице, что должен бороться, чтобы жить… Жить, чтобы вернуться домой. К ней.— Ах, — вздохнула Каэр.— Каэр?Она вздрогнула и подняла глаза.В дверном проеме возник Майкл. В белом халате, на кармане которого было вышито его имя: «Доктор Майкл Хэйвен». И он звал ее.— Извините. — Каэр обратилась к Шону.— О господи, простите меня. Я занял у вас слишком много времени, — произнес Шон.— Ничего. Все в порядке. — Она поднялась, а потом улыбнулась и сжала его руку. — Я скоро вернусь.— Я буду этому очень рад, милая, — ответил Шон.Каэр снова улыбнулась. В его речи промелькнули знакомые ирландские нотки.— Я пока немного поговорю с семьей. — И Шон кивнул в сторону фотографии, стоявшей на тумбочке возле его кровати.Она рассмеялась, хотя при взгляде на портрет, изображавший группу счастливых людей, испытала такое чувство, будто… будто на нем не хватает ее. Определенно. Ее самой. На снимке Шон обнимал молодую красивую женщину чуть старше двадцати лет, а дочь с обожанием смотрела на него. Рядом еще одна женщина — его жена. Но явно не мать девушки. Шон успел рассказать Каэр, что его первая жена умерла, а вторая была всего на несколько лет старше дочери. По другую сторону от Шона стояли трое мужчин, красивых, надо признать, и похожих друг на друга. Братья. На переднем плане в кресле сидела женщина. Брайди, тетушка Шона, которая жила вместе с ними.У Брайди были точно такие же необыкновенно голубые глаза, как у Шона и Кэт, его дочери. Лицо старушки выражало мудрость, сострадание и светилось добротой. Каэр подумала, что, если бы ей когда-нибудь довелось встретить Брайди, она бы полюбила эту женщину.Но особенно притягивал внимание Каэр один из братьев. Тот, что стоял ближе всех к Шону.С темно-рыжими волосами и пристальным взглядом. Каэр показалось, что мужчина внимательно всматривается в ее лицо. Каждый раз, когда она, глядя на фотографию, сталкивалась с этим взглядом, он как-то странно задевал самые тайные струны ее души. Никогда прежде ей не доводилось видеть таких глаз. Ни у кого. Они были не синие и не зеленые. А того оттенка цвета морской волны, который бывает лишь вблизи Карибских островов. Эти глаза особенно выделялись на загорелом лице. Пронзали, приковывали. И оценивали. Проникали в самую глубину души.Сначала она подумала, что мужчина — зять Шона, но тот объяснил Каэр, что его дочь пока не замужем, а братья Флинн всегда были ему как родные сыновья, которых у него самого, к несчастью, никогда не было.— Сейчас он в пути. — Слова Шона прозвучали неожиданно. — Направляется сюда.— Простите? — Каэр наконец оторвала взгляд от портрета и смутилась оттого, что Шон заметил, как она уставилась на незнакомца.— Зак Флинн. Кэт убедила его, что без сопровождения я домой не доберусь. — Шон удрученно вздохнул. — Мы выглядим на этом фото таким милым семейством, да? Но боюсь, это на деле не совсем так. Женишься на молодой, и все думают, что она — охотница за твоими деньгами. Кто бы подумал! Лучшие годы своей жизни я потратил на поддержание мира в собственном доме.— Я уверена: со временем все изменится к лучшему.Вранье… Она знала, что это вранье. Но практически всегда больным приходится врать. Так надо. Привычное дело.— Каэр?Она снова услышала свое имя. Майкл. Поняла, что должна встать и следовать за ним.— Извините меня, — снова сказала она и вышла. Майкл быстро зашагал по коридору, Каэр — за ним.Он вошел в кабинет и пропустил ее внутрь. Запер дверь. Она ощущала его присутствие за своей спиной. Неприятное чувство.Он обошел комнату и остановился у письменного стола.— Чем ты занимаешься?— Что значит, чем занимаюсь? — возмущенно спросила Каэр, не желая позволить ему продолжить свои нападки. Поставить ее в оборонительную позицию.— Чем ты занимаешься? Я спрашиваю.— Беседую с Шоном О'Райли.— Ты должна не беседовать, а наблюдать. Попытаться понять, что происходит.— Так вот, чтобы это выяснить, и надо побеседовать с ним. Неплохая стратегия, — категорически заявила Каэр.Майкл покачал головой и, запустив в свою шевелюру пятерню, бросился расхаживать по комнате, при этом то и дело бросая на женщину раздраженный взгляд.— Нельзя до такой степени поддаваться эмоциям.— Я и не поддаюсь! — запротестовала Каэр.— Ты уж извини, но ответственность лежит на мне.Каэр замолчала.— Вот и отправишься с ним в Америку. Будешь его личной медсестрой.— Что ты сказал? — задыхаясь, совершенно ошеломленная, выдохнула Каэр. Она работала здесь. В Дублине. Всегда. — Я… не хочу в Америку. У меня и здесь хватает работы. И паспорта нет. Даже диплома сестринского нет.Майкл пренебрежительно махнул рукой:— Я позаботился обо всем, что может тебе понадобиться. — Он дотянулся до ближайшего книжного шкафа, вытащил оттуда толстенный том и бросил ей.— Что это такое?— Руководство для медицинских сестер. Начинай штудировать.— Но…— Прямо сейчас. Ты едешь в Америку. Помни, в работе есть свои правила. И я несу ответственность за этот случай.Она знала, что в ее глазах читается негодование.— А что за проблема? — Майкл был раздражен не на шутку.В чем состояла ее проблема?Каэр вздохнула. Она не знала. Может…Мужчина.Мужчина с глазами цвета морской волны. Он отправится в Америку с ними.Что-то в его взгляде лишало ее присутствия духа. Делало бессильной. Даже когда он смотрел на нее с фотографии. Она не могла себе представить, как выдержит его взгляд в реальности. Когда столкнется с этим человеком лицом к лицу.Он сразу разоблачит ее.Каэр велела себе не делать глупостей.В придачу разве Шон только что не обмолвился, что мужчина с загадочными глазами уже находится по дороге сюда?Поэтому, хочет она того или нет, ей придется столкнуться с ним.Должно быть, Майкл принял ее молчание как знак того, что она по-прежнему возражает против его распоряжения.— Каэр, ты поедешь. — Он произнес это терпеливо, но непреклонно.Она вымученно улыбнулась:— Просто дождаться не могу когда.— Каэр, — тихо обратился к ней Майкл, — что-то здесь не так. Кому-то нужна его жизнь. Это не шутки.— Знаю. — Каэр ответила ровным, спокойным голосом.Покорно. Смиренно. Нет, не покорно. У нее не было выбора. Майкл распорядился.— Слушай, скоро Рождество. Все американцы будут праздновать. На широкую ногу.Кому знать, как не Майклу? Он все и обо всем знал.— Да-а. Здорово. Ой-ой, как замечательно.— Давай-ка займись делом. Мне еще надо кое-что подготовить.— Конечно. И мне тоже, — бросила Каэр, направляясь к двери.— Рутина, — изрек Майкл.— Что не отрицает важности задания. — Каэр взглянула на часы. — И не противоречит ему. — У нее оставалось невыполненным одно дело, которое она считала не менее важным, чем все остальные.Даже не менее важным, чем присматривать за Шоном, который ей к тому же очень нравился.— Каэр. — Майкл снова окликнул ее, когда женщина собиралась выйти.Она остановилась у двери, но не обернулась. Осталась стоять к нему спиной.— Да, сэр?— Не забудь книгу. Там внутри еще конверт. Для тебя.— О-о?— Тебе же надо перед отъездом пройтись по магазинам, в конце концов.— А ты уверен, что я пойду?Ее слова прозвучали для него не угрожающе, а, наоборот, позабавили.— Поступай как знаешь. Эту поездку можно воспринимать как долгожданный длительный отпуск. Смотря под каким углом все рассматривать. Да, и счастливого Рождества. — Майкл был невероятно любезен.Каэр вернулась, чтобы забрать книгу и свои командировочные. Метнув в последний раз на Майкла злой взгляд, она покинула кабинет, закрыв за собой дверь.Америка.В конце концов, это было не важно. Шон О'Райли оказался в опасности. И ей предстояло выяснить, почему и от кого исходила угроза его жизни. И она должна была сделать так, чтобы никому больше не удалось причинить ему вред.Уходя все дальше от двери кабинета, она осознала, что тихая и нежная мелодия, которая доносится из холла, — знакомая с детства рождественская песенка.Рождество на носу, а ее принудили к отъезду.В такую-то даль. Через Атлантику.Чтобы отыскать потенциально возможного убийцу.И мужчина с необыкновенными глазами будет там. А до этого появится здесь. Она подсознательно опасалась его.Опасалась, что он ее разоблачит.Нет, убеждала она себя. Ни в коем случае. Никогда. Майкл никогда этого не позволит.Она глубоко вздохнула. В Род-Айленде ей предстояло работать медсестрой. И все тут.Забавно. Приближались рождественские каникулы, и она собиралась их провести в Америке.О да. О-го-го. Счастливого Рождества!Она мельком взглянула на часы и поняла, что надо спешить. В противном случае не успеет выполнить кое-какую работу.Никаких опозданий.Извинения не принимаются.На этот раз.Глава 3Зак задумчиво смотрел в иллюминатор, когда почувствовал, как шасси самолета коснулось земли. Дублин. Он не был здесь очень давно, но любил этот город. Город, где старина смешалась с современностью. Здесь, казалось, за каждым углом притаилась сама история. Чаще всего — мучительно-тяжелая и всегда — позволяющая человеку извлечь урок. Но было кое-что еще. То, что особенно привлекало его и вызывало восторг. Музыка. Он неожиданно для себя обнаружил в ирландских пабах людей с такими мелодичными голосами, которых прежде не слышал. Ирландская музыка — сама душа, страсть, полет. Что дурного могло поджидать в городе, где была гарантирована пинта доброго пива и наслаждение чудесными песнями?Ничего.Однако его привела сюда не любовь к музыке, а дружба с Кэт. И его страх перед тем, что она действительно вполне адекватно, а вовсе не чересчур остро реагировала на происходящее. И причиной была не ее ненависть к мачехе. Кто-то действительно хотел Шону зла.Он нервничал. Любовь к Дублину — это одно. Ему надо было доставить домой Шона О'Райли живым и невредимым. А потом разобраться, что за чертовщина приключилась с Эдди. Он вот-вот собирался сесть в самолет, когда снова позвонила Кэт. В истерике она сообщила Заку, что нашлась яхта, но Эдди на борту не было, как и очевидных признаков его присутствия вообще.Заку надо было поговорить с Шоном, который был убежден, что причиной его болезни послужило переутомление от перелета в сочетании с пищевым отравлением. И ничего мало-мальски угрожающего его жизни он не заметил. Шон знал, что его дочь не доверяет жене, но сам он свято верил: от Аманды не может исходить никакой опасности.Зато он беспокоился об Эдди. И это беспокойство передалось Заку.Да, его намного больше беспокоил Эдди, чем возможное убийство Шона собственной женой. Он считал, что Аманде не хватало ни ума, ни выдержки, чтобы стать коварной убийцей.— Ах, вот и мой Дублин, — изрекла элегантно одетая пожилая дама, сидевшая рядом с Заком. И сбила его с мысли.— Город действительно очень красивый, — обернувшись к ней, с улыбкой сказал Зак.Женщина произнесла всего несколько слов, но ритм, мелодия, звучание делали ирландский говор неподражаемым. Отличным от всех остальных.Она ответила ему улыбкой. Он заметил, что лицо ее все покрыто морщинками, почти все из них свидетельствовали о том, что женщина часто улыбалась. Заку стало любопытно, сколько лет ей было на самом деле.Наверное, она прочитала его мысли.— Мне девяносто два. Довольно старая. И усталая. Но рада тому, что я дома. — Махнув рукой в сторону иллюминатора, старушка сказала: — Противостояние. Потоки крови, затопившие улицы… Но это было давно. Мы обретаем мир. Даже на севере обретаем мир. — Она одарила Зака лучезарной улыбкой. — Без мира нельзя наладить туризм, а без туризма стране не заработать денег.— Так во всем свете, — уверил Зак.— Американский ирландец? — спросила она, обратив внимание на темно-рыжие волосы мужчины.Он рассмеялся:— В Америке все немного ирландцы. По крайней мере, такое впечатление складывается в День святого Патрика. Моя фамилия — Флинн, но семья отца с незапамятных времен жила в Штатах. Хотя мама была настоящей ирландкой. — Внезапно он нахмурился, глядя куда-то мимо нее. Заку показалось, что по крылу самолета, когда он накренился, заходя на посадку, скользнула тень. Возможно, игра света.— Так, значит, вы возвращаетесь домой?Он покачал головой, но что-то в выражении ее лица тронуло его.— Я приехал только для того, чтобы увезти домой своего старого друга, который заболел сразу после того, как прибыл сюда. — И мысленно прибавил: «И чья дочь считает, что ее мачеха пытается убить ее отца».— Понимаю. Чтобы провести Рождество дома. Она говорила тихо и удивительно мягко.— Да, дома. Уже очень скоро Рождество, — согласился с ней Зак.Женщина протянула ему руку:— Я — Мейв.— Приятно познакомиться, Мейв. Меня зовут Зак.— Ну и я домой на Рождество. Старинная музыка, старинные обычаи. — Старушка улыбнулась Заку. — Как хорошо быть дома!— А разве дом не там, где осталась ваша душа? — Зак задал свой вопрос улыбаясь.Она тихо засмеялась:— Да, моя душа здесь. Мой дом здесь. Это правда, парень. Те, кого люблю, здесь. И Дублин… он притягивает к себе… Мы здесь, мои дети и внуки, и их дети и внуки будут здесь, и дети их детей…Он кивнул в знак понимания.— А где же ваш дом?Он засомневался. Мешкал с ответом, удивляясь самому себе. Дом. Где сейчас был его дом? Хороший вопрос.— Мои родители давно умерли.— Ах, — сочувственно вздохнула женщина.— У меня два брата. Оба счастливо женаты. Мы выросли во Флориде, а сейчас один живет в Новом Орлеане, а другой в Салеме, в штате Массачусетс. А я почти все время нахожусь в Майами.— И скучаете по своим братьям, — глубокомысленно изрекла дама.Зак рассмеялся:— Нет. Я их постоянно вижу. Мы работаем вместе.— Семейный бизнес. — Сначала в ее голосе проскользнули восторженные нотки, но потом она смутилась и как-то нахмурилась. — Но как же вам это удается, если вы все живете в разных местах и все такое?— Компьютеры. И… мы работали в правоохранительных органах, а потом организовали собственное детективное агентство, и нам приходится много разъезжать, — пояснил Зак.— Погружаетесь в неизвестное.— Неизвестное обычно известно. Кому-нибудь. Мы находим то, что упустил или проглядел кто-то другой.Он вздрогнул, когда она вдруг взяла его руку, изучающе оглядела пальцы:— А еще — вы музыкант.Зак улыбнулся, удивленный:— Мейв, если вам когда-нибудь понадобится работа, позвоните. Вы мне подходите.— Поющий детектив? — предположила она.— Вовсе нет. Играю на гитаре. Полагаю, могу не фальшивить. Медведь мне на ухо не наступил. Но у меня несколько записывающих студий. Вот здесь и кроется мой талант.— Добро пожаловать в Ирландию, — раздался голос стюардессы.Их слегка тряхнуло при посадке, и Мейв, которая все еще держала Зака за руку, крепко сжала ее. Лицо женщины стало мертвенно-бледным.— Это всего лишь порыв ветра. — Зак попытался ее успокоить.Мейв одарила его улыбкой.— Просто ощутила присутствие зла… Тень тьмы… Вот и все. Накрыла душу.В ответ он сжал ее руку. И повторил:— Это только ветер.«Накрыла душу? Как это?» — подумал Зак. И тут Же напомнил себе: женщине все-таки девяносто два года.Странно. Тем более если вспомнить, что ему привиделась настоящая тень. Тень, которая проскользнула по крылу самолета.Их рейс был ночным, и когда он снова посмотрел в иллюминатор, солнце снова сияло высоко в небе.Спустя несколько секунд прозвучал странный и необычный многоголосый хор — звук сотен одновременно расстегнувшихся ремней безопасности.Зак встал и помог Мейв достать небольшую сумку из багажной ячейки над ее сиденьем. Потом он пожелал ей всего доброго и направился за своим чемоданом. Покинув салон самолета, Зак подумал, что сразу направится в больницу и повидает Шона прежде, чем займется делами.Он уже несколько лет не был в Дублине, но заметил, что в аэропорту ничего не изменилось. Зак прошел в помещение таможни и наблюдал, как Мейв пересекла линию, переступив через которую ирландские подданные оказывались на родной земле. Он даже моргнул, думая, что снова увидел тень, парившую прямо над ее головой. Тень? В ярко освещенном аэропорту?Расстройство биоритмов в связи с перелетом. Больше ничего.Он отвернулся. Потом снова посмотрел в ту сторону.Случайно, краем глаза, он заметил кое-что еще. Или показалось? Ощущение. Всего лишь ощущение. Женское лицо. Красивое. Черные как смоль волосы. Зеленовато-синие глаза. Чарующие черты Елены Прекрасной. Само совершенство.Он упорно повторял самому себе, что в аэропорту повсюду полно женщин. Темноволосая красавица бросилась к Мейв, тут же, извинившись, быстро промелькнула рядом с ними юная блондинка. И еще женщина лет сорока, которая остановилась что-то спросить. Зак не мог расслышать ее слов с того места, где находился он сам, но судя по тому, как все выглядело, он был абсолютно уверен, что женщина предлагала Мейв свою помощь. Он бы и сам охотно помог ей, но он только турист и не может туда пройти.Мейв протянула руку навстречу женщине. И Зак улыбнулся. Нечасто приходится видеть то, что возрождает твою веру в человечество. В человечность. Его улыбка поблекла. Да, нечасто. Хотя это, возможно, в силу работы, которую он сам себе выбрал.Раньше он работал в судебных органах Майами, и то, что ему довелось видеть там, было отнюдь не приятным. Но Зак посвятил этой работе жизнь. И, черт возьми, выполнял ее безупречно. Однако, когда братья предложили ему открыть агентство, он был к этому готов. И сказал Эйдану, что бросил ради этого работу в тот самый день, когда какой-то чокнутый решил, что единственный способ унять плачущего младенца — это засунуть его в микроволновку.Но в мире жили и порядочные люди. Зак помнил об этом. Как та женщина, что помогла Мейв. Как Шон О'Райли, который помогал им с тех пор, как умерли родители, с того самого момента, как Эйдан старался сохранить семью и прикладывал все свои усилия, чтобы братьев, несмотря ни на какие жизненные обстоятельства, всегда связывали прочные семейные узы.Женщина по-прежнему держала Мейв за руку, когда Зак прошел в отделение выдачи багажа. Именно эта женщина закричала, когда Мейв вдруг упала.И уже ни шелковистые канаты, ни ворота, ни ирландские подданные, никто и ничто не разделяло их. Зак метнулся на ту сторону. К Мейв. Она сжала его руку, когда он нагнулся, чтобы помочь ей. Опустился рядом с ней на колени и тут же как будто утратил свою профессиональную подготовку. Ослабил дрожащими пальцами ее воротник, чтобы проверить пульс.Она улыбнулась:— Я почти дома. Все хорошо. Я слышу музыку. И баньши что-то нашептывают мне на ухо. Пора. Да будет с вами удача на ирландской земле, прекрасный, добрый юноша. — Она дотянулась рукой до его лица, и ее пальцы медленно скользнули по нему. Потом вздрогнула. И закрыла глаза.— Мейв?Он склонился к ее груди. Прислушался. Она не дышала. Еще раз, прижав к ее шее палец, убедился, что пульса нет. Велел стоявшей рядом женщине вызвать скорую помощь, а сам в отчаянии пытался, зажав Мейв ноздри, делать искусственное дыхание. До тех пор, пока ее не увезли. Он никак не соглашался понять, что она ушла. Навсегда.Зак стоял, наблюдая, как около Мейв суетятся какие-то люди, как объявляют, что эта женщина, такая чудесная женщина, мертва. «Она хотела оказаться дома, — подумал он, — и оказалась».Его не покидало чувство, что за ним кто-то наблюдает. И это было немного странно. Странно, потому что на него уставилась добрая половина народа в этом аэропорту. Но Зак обернулся, и ему показалось, что кто-то скользнул за угол.Ну конечно, с раздражением подумал он. За угол свернула куча людей. Они покидали аэропорт.Зак поговорил с кем-то из администрации о Мейв. Его поблагодарили за все, что он сделал, хотя в действительности он не сделал ничего. Так считал он сам. И ему было тяжело. Мейв умерла.Он убеждал сам себя, что это естественно, что пришел ее час, что она прожила долгую и счастливую жизнь.И все-таки он не мог просто так взять и избавиться от мыслей о ней. Не думать о ее смерти. Зак забрал свой багаж и направился за угол, вслед за всеми остальными, надеясь, что его ждет машина.Выходя из здания аэропорта, он обратил внимание на вывеску на гэльском и английском.«Эйре[13]. Ирландия. Сто тысяч раз радушно приветствует вас».Оказавшись на улице, он заметил машину и с облегчением вздохнул. Она была припаркована как раз рядом с пабом, реклама которого гласила: «Заведение Пэдди. Да сопутствует вам удача на славной ирландской земле».Он поздоровался с водителем и забрался на заднее сиденье седана, думая о том, что не верит в удачу на ирландской или на какой бы то ни было другой земле.Зато верит в добро и зло, укоренившиеся в сердцах людей. Ему не терпелось найти Шона, не терпелось доставить его домой, не терпелось найти Эдди. Именно на этом надо сконцентрировать свои усилия. Немедленно.Он проверил, не оставил ли ему кто сообщений на телефоне. Было одно — от Эйдана, который связался со старым партнером в Дублине и заручился его обещанием присматривать за происходящим в больнице. Мужчину звали Уилл Трэвис, и он выдавал себя за дежурного, чтобы убедиться: в его присутствии с Шоном ничего дурного не произойдет. Зак свернул сообщение. Ему нравилось работать с братьями. Их прошлое обеспечило полезные связи в настоящем. Эйдан, бывший агент ФБР, имел связи особенно полезные. И весьма важные.Зак старался сосредоточиться на деле, которым ему предстояло заняться, но поймал себя на том, что всю дорогу до самой больницы горевал о Мейв, женщине, с которой был едва знаком и которая, по ее словам, отправилась домой.* * *— Ну, вы выглядите не так уж плохо!Каэр сидела у кровати Шона и слушала его рассказы о Род-Айленде, когда раздался голос. Глубокий, звучный, приятный. Богатый тенор. Никакого акцента. Натуральная американская речь.Сначала он, казалось, даже не заметил ее. Он просто прошел через всю палату к Шону. А она получила возможность как следует рассмотреть его.Высокий, худой, спортивный, с хорошо развитыми, но не накачанными мышцами. Она моментально узнала его. По цвету волос. По той самой фотографии. В глубоком и богатом, как и в этом интригующем голосе, цвете волос было что-то неотразимое.— Зак, мальчик мой, ты здесь! Тебе не надо было приезжать. Моя девочка такая паникерша. Обеспокоить тебя этой поездкой, когда я здоров как лошадь. — Но радость Шона была очевидна. Он широко улыбался, и его глаза сияли, словно бриллианты.— Это не проблема, Шон. И кто собирается жаловаться на возможность снова побывать в Дублине? У меня появился неплохой предлог вырваться сюда на несколько дней. — Зак тоже улыбался, и было очевидно, что он говорит искренне. Забота о старом друге — явно не беспокойство, а удовольствие. Так он считал.Наконец свет его очей озарил и Каэр. Он вздрогнул, будто узнал ее, будто видел раньше. А может быть, и не видел. Может быть, просто оттого, что вообще не ожидал здесь кого-то увидеть. Или оттого, что здесь была она, а не (предположительно) любящая жена Шона. Или оттого, что какие-то черты ее лица показались ему знакомыми.Она узнала его глаза. Они были того же зеленовато-голубого цвета, что и на фотографии. Чистый аквамарин. Но в жизни — еще более яркие. Гипнотические. Невероятно изменчивые. Как само море. У нее было такое ощущение, что эти глаза способны видеть ее насквозь.Каэр посмотрела на него, изо всех сил стараясь остаться спокойной и невозмутимой. И молилась о том, чтобы ее собственные глаза были хоть чуть-чуть, хоть самую малость, такими же загадочными, как и его. Ей показалось, что на какое-то мгновение время застыло. Остановилось. Всего на миг. Он должен быть ей знаком? Он бывал в Дублине раньше. Может, это как раз тот случай, когда она случайно прошла мимо него на улице, но ее память каким-то образом удержала его образ.— Здравствуйте. — Зак обратился к Каэр.Может, она вообразила все это. Сиюминутное ощущение кануло в вечность. Его голос звучал дружелюбно, но не более того. Не так, как если бы он был знаком с ней.Она поднялась со стула и протянула ему руку:— Здравствуйте. Добро пожаловать в Ирландию. Я — Каэр Кавано. Как дела?— Закари Флинн. И… спасибо. Хорошо.Как и следовало ожидать, его рукопожатие было долгим и крепким.— Каэр — самая прелестная и самая терпеливая сестра на свете, — объяснил Шон.— Благодарю, — невразумительно пробормотала женщина.Все ее внимание было приковано к Заку Флинну, который в эту минуту занимался тем, что изучал ее. Самым тщательным образом. Ей показалось, что она краснеет. Господи, как странно. На нее не похоже. Она не краснела прежде.— Мистер О'Райли слишком добр, — вежливо сказала Каэр. — Вы можете спокойно продолжить свою беседу. Рада познакомиться с вами, мистер Флинн.— Зак, — сказал он.— Зак, — повторила она.— Каэр будет сопровождать меня домой, — пояснил Шон. Его голос звучал радостно. Как у ребенка, которому удалось только что заполучить игрушку, способную вызвать зависть всех остальных детей.— Да, Кэт упомянула о том, что вы отправитесь в дорогу с сестрой. — Зак произнес это, все еще глядя на Каэр. — Вы раньше бывали в Соединенных Штатах? — спросил он.— Нет. Ни разу. Это будет впервые. — Она была чрезвычайно любезна.— Да, представилась возможность.Он говорил учтиво. Спокойно. В том же тоне, что и прежде. Но в нем прорывались нотки подозрения.— Конечно, — согласилась она. — Вы извините меня…Она вышла из палаты. И сразу за дверью услышала, как Шон сказал:— Это глупо. Ты приезжаешь сюда только ради меня.Каэр остановилась в коридоре, оказавшись вне поля их зрения, чтобы послушать.— Кэт тревожится о вас.— Пусть бы приехала сама.Она почувствовала, что Зак медлит с ответом. Наконец он произнес:— Ваша дочь подумала, что это было бы для всех вас не самым лучшим решением.— Ой, дитя! Я люблю ее, но она твердо убеждена, что Аманда вышла за меня замуж из-за денег и просто ждет моей смерти.Зак и не попытался это отрицать.— Она уж слишком усердствует, стараясь защитить меня.— Она любит вас.Перед мысленным взором Каэр встал образ Шона. Она явственно представила себе, как он нетерпеливо машет по воздуху руками.— Ей бы следовало больше доверять мне. Я вовсе не еле ковыляющий и трясущийся старый дурак. И я не нуждаюсь отчаянно в любви, привязанности или… в сексе. — Шон сделал паузу и продолжал: — И теперь дело в том, что ты здесь. Ты там, где быть не должен. Ты хочешь защитить меня. Притом что не я — тот, кто действительно нуждается в защите. Эдди. Это он. Тебе бы следовало находиться в Ньюпорте и стараться разузнать, черт побери, что же произошло с ним.Каэр в ожидании переминалась с ноги на ногу. Прямо за дверью.— Шон, чем скорее мы вернемся, тем больше шансов будет установить, что случилось.Каэр уловила в тоне Зака лишь едва заметный намек на то, что он начинает терять терпение.— С Эдди должно быть все в порядке, — сказал Шон.Тишина. Она знала, что Зак не считает, что с Эдди все в порядке, и не собирается лгать Шону.О'Райли снова заговорил:— Кому, черт подери, понадобилось убивать такого старикашку, как Эдди? Он и мухи не обидел. И люди относятся к нему с симпатией. Может, Эдди смыло за борт и какой-то корабль подобрал его. Может, он потерял память.— Амнезия? — предположил Зак.— Да, амнезия. Это возможно.— Шон, я проверил все близлежащие больницы. Никто не узнал Эдди по описанию.— Но ты же и морги проверил, так? — запинаясь, спросил Шон.— Да.— И не нашел там Эдди, верно?— Нет, — согласился Зак.— Может, кто-то его похитил, — допустил Шон.— Да, конечно, может быть, — ответил Зак, но голос его звучал неубедительно. — А где же Аманда? — поинтересовался он.— В отеле. Она чувствовала себя абсолютно измотанной. Стресс. Она так переживала из-за меня, так заботилась обо мне… ты же знаешь. Как бы то ни было, я велел ей сегодня хоть немного заняться собой. Сходить на массаж. Она будет здесь ближе к ночи. Горит желанием видеть тебя.— Уверен в этом, — сказал Зак лишенным всякой уверенности голосом. — Где же доктор? — продолжал он. — Я бы хотел с ним поговорить. Кэт просто голову мне оторвет, если я не вернусь домой с подробным списком необходимых лекарств и предписаний: что вам можно делать, что — нельзя.Каэр услышала в коридоре шаги. Возможно, это был доктор Шона. Она скользнула за угол и направилась к кабинету Майкла.— Помогите. Там кто-нибудь есть? — донеслось из какой-то палаты.Каэр помедлила, обернулась и вошла. На одной из кроватей лежала хрупкая слабая женщина. Она выглядела так, словно прожила несколько жизней и каждая из них была невероятно трудной.— Здравствуйте, вам что-нибудь нужно? — вежливо спросила Каэр.— Всего лишь пульт от телевизора, дорогая. Я терпеть не могу пользоваться звонком и беспокоить сестру по таким пустякам, но не могу до него дотянуться. Он упал.Каэр улыбнулась и наклонилась за пультом.— Он должен висеть на шнуре рядом с кроватью, — сказала она. — Я поищу кого-нибудь, кто мог бы закрепить его там.— Благослови тебя Бог, милая, — сказала женщина.Каэр посмотрела на нее. Старая, изнуренная женщина. И при этом — яркие живые глаза. Рука, которую она уронила на ладонь Каэр, была иссохшей, костлявой, покрытой пятнами, но удивительно сильной. Старушка прищурилась и посмотрела на свою помощницу. Казалось, ее что-то беспокоило, но она робко улыбнулась.— Ты милая и добрая.Каэр слегка сжала руку женщины и быстро направилась обратно, бросив мимолетный взгляд на карту женщины, где было написано ее имя.— Миссис Макгилликатти, когда вам что-нибудь потребуется и вы не сможете достать вещь самостоятельно, нажмите кнопку звонка. Вы слышите меня?— Я не хочу доставлять неудобств.— Вы не доставляете никаких неудобств. Поэтому гоните эту мысль из головы, — твердо произнесла Каэр. — Я сейчас же пришлю кого-нибудь закрепить пульт на шнуре.Когда она выходила из палаты, ей навстречу попалась еще какая-то женщина, которая торопливо вошла. Лет сорока или около того. И очень красивая, несмотря на усталый, измученный вид. Она застенчиво улыбнулась.— Все хорошо? Мама, все?.. — Ее улыбка постепенно исчезла.— Прекрасно, просто прекрасно. Ей нужно только одно совершенно пустячное приспособление — шнур для ее пульта, — уверила Каэр.Женщина снова улыбнулась. Нерешительно. Вздохнула и села у кровати. Поцеловала старушку в щеку и взяла ее за руку.— Мэри, моя любимая. Так приятно видеть тебя.Миссис Макгилликатти сжала руку своей дочери. Ее глаза были ясными и сияющими.Каэр с удивлением почувствовала, как тоненькие струйки слез потекли по ее собственным щекам. Она поразилась такому несвойственному ей проявлению эмоций и стала торопливо вытирать лицо. Но какая в этом была красота! Какая нежная привязанность и любовь друг к другу! Мать и дочь…— Эта милая сестричка проследит, чтобы я могла достать до своего пульта, — заявила счастливая миссис Макгилликатти и обернулась к Каэр: — Мэри унаследовала паб моего мужа после его смерти и ведет все дела, — с гордостью сказала она. — Вам непременно надо заглянуть туда. Это недалеко. Вниз по улице. Называется «Ирландские глаза».— Мама, — обратилась к женщине Мэри, — я думаю, можно найти и более интересные занятия.— Да нет, я с удовольствием. Зайду сегодня же вечером. — Каэр тепло улыбнулась.Щеки Мэри слегка порозовели от смущения.— Это место — исключительно для рабочего люда.— И для работающих женщин, — отчеканила миссис Макгилликатти.— Я всего лишь хотела сказать, что это — паб. Семейного типа. Ничего особенного.У Каэр возникло такое ощущение, что заведение старомодно и очаровательно, не похоже на все эти построенные без души и без вкуса новые бары, которые разбросаны по всему городу.И еще, с раздражением подумала она, если уж все равно надо отправляться в Америку, пусть Майкл хоть повесится, а она заслужила провести вечер так, как ей хочется, накануне своего отъезда. У нее был битком набитый деньгами конверт. На скромные расходы. И она вольна была тратить их как ей заблагорассудится. И почему бы не в пабе у Мэри?Она, конечно, не проверяла, сколько там. Но сомневалась, что только на «скромные» расходы. Сегодняшний день она проведет в походах по магазинам и устроит небольшое расследование в отношении еще одного члена семейства О'Райли. А потом можно и в паб.— Еще увидимся, — с улыбкой сказала Каэр.— Замечательно, — ответила Мэри.Наконец Каэр вышла из палаты и сразу же отправила туда санитара, чтобы все уладить с пультом от телевизора. А сама торопливо переоделась. По дороге к выходу она остановилась у двери Шона. Он по-прежнему разговаривал с Закари Флинном, но настолько тихо, что она не могла их услышать.Каэр покинула больницу и пошла бродить по улицам. Она покупала то, что могло ей понадобиться в Америке, но, откровенно говоря, понятия не имела, какая одежда нужна для род-айлендской зимы. Она жалела только об одном: слишком редко ей удавалось надевать обычные вещи для улицы.Нагруженная покупками, она отправилась в отель, где остановились Шон и его жена. Аманды в номере не было. Она не ответила и на телефонный звонок. Решив, что та по-прежнему находится в спа-салоне, Каэр подумала, что пора бы проверить, какие услуги предлагает это модное богатое заведение.И все это на деньги Майкла, подумала она. И удовлетворенно улыбнулась.Она сдала вещи на хранение у стойки администратора и прямиком направилась в салон. Очевидно, потребность в экзотике свойственна каждому, поскольку везде рекламировались какие-то особые мандаринские штучки. Каэр умудрилась украдкой взглянуть в регистрационный журнал и узнала, что Аманда О'Райли принимает апельсиново-травяные ванны. К счастью, она была в состоянии позволить себе такой же уход.Ее препроводили в комнату, где играла нежная тихая музыка. Ситар. Предложили тапочки, банный халат и чашку травяного чая. Каэр попросила вместо травяного ирландский для завтрака. Ей приготовили такой чай, но перед этим как-то странно на нее посмотрели. Очевидно, некоторые люди все-таки отвергали травяное разнообразие. Потом ей принесли клубнику. Восхитительную. Она не помнила, чтобы когда-нибудь пробовала столь сладкие и душистые ягоды. После она оказалась в другом помещении. Сбросила халат и скользнула в огромную ванну, наполненную горячей водой, травами и апельсиновыми корками. Здесь слух ублажала другая музыка — играли арфы, и, к счастью, она оказалась в соседней с Амандой ванне.Белокурая женщина лежала на спине. Волосы аккуратно обернуты полотенцем, чтобы не намокли. Так же, как у самой Каэр. Под головой — подушечка. Но она сняла кружочки огурцов, лежавшие у нее на веках, и болтала со своей соседкой с другой стороны.Вода действовала успокаивающе, а благодаря сильным струям находилась в непрерывном движении. В сочетании с апельсиновыми корками и невероятной смесью трав, плавающих на поверхности, все это смягчало кожу… и казалось крайне приятным. Она не стала трогать огуречные кружочки и оставила их на веках. Вслушалась. Хотя ей с трудом верилось в то, что если Аманда каким-то образом имела отношение к причине болезни Шона, то она будет признаваться в этом первому встречному.— Эдди такой славный. Плохо, что пропал именно он, а не Марни, женушка Кэла. Очень много говорит. У нее собственный муж имеется, но она всегда ищет возможность излить свои медоточивые речи на моего. Я ее не обвиняю, нет. Вам надо знать Шона, чтобы понять, какой он потрясающий человек. Хотя он намного старше меня, но здоров как бык. Никогда не болеет. Обычно. Честно говоря, я не имею понятия, что же с ним все-таки произошло.Каэр подумала, что женщина не на шутку озадачена и обеспокоена.— Все это так сильно расстроило меня. Мне надо было отвлечься. Абсолютно необходимо отвлечься от угнетающей атмосферы… этой захудалой больницы.От возмущения Каэр села в своей ванне. Допустим, в ней не хватало сотрудников. Но больница была хорошая, и те, кто трудился в ней, добросовестно выполняли свои обязанности. Для людей, которых она повстречала там, это была не просто работа — образ жизни, посвященный заботе о других…Угнетающей атмосферы? Захудалой больницы?До Рождества оставалось еще несколько недель, но персонал больницы в свободное время был занят украшением елок на каждом этаже и в каждой палате. На стенах развешивали гирлянды. Делали все возможное, чтобы больные почувствовали приближение праздника, чтобы прикованные к постели люди среди боли и страданий могли отвлечься на что-то приятное, радующее глаз и душу.Ей не было дела до Аманды, когда она впервые увидела ее, и ничего из того, что она услышала сейчас, совершенно не повлияло на мнение Каэр об этой женщине. Она не была похожа на ту, что Шон мог бы выбрать себе в жены.— Знаете, — продолжала Аманда, — он мог быть и старше, но все прожитые годы окупаются сполна. В постели. Опыт сказывается. — Она хихикнула. — Я имею в виду, он очень пылкий любовник.После некоторого раздумья она сказала, что ей, наверное, следовало бы рискнуть и заняться с ним любовью прямо на больничной кровати.Это превзошло все ожидания Каэр. Жена Шона сказала гораздо больше, чем она в действительности хотела знать.Но похоже, что женщина по другую сторону от Аманды была не то что не против, а, наоборот, совершенно счастлива обсудить чужую личную жизнь. Она ответила:— Если мужчина болен да еще стар, вряд ли ему будет на пользу то, о чем вы говорите.— Правда? — задумчиво произнесла Аманда. — А мне казалось, это как раз то, в чем он нуждается.К Аманде подошла ее косметолог с огромным пушистым полотенцем в руках и помогла выбраться из воды, возвестив, что пришла пора воспользоваться скрабом с морской солью.Каэр, сидя в ванне, погрузилась поглубже и возблагодарила небеса за то, что Аманда не заметила ее, потому что им предстояло совместное путешествие и жена Шона вряд ли была бы счастлива от мысли, что медсестре мужа стали известны подробности ее интимной жизни.Сама Каэр предпочла отказаться от скраба, быстро оделась и устремилась вниз по лестнице. Она достала мобильный телефон и набрала номер Майкла. Когда он ответил, у нее упало сердце. Он задыхался, словно бежал с бешеной скоростью.— Ты не в больнице, не так ли?— Нет, но там наверняка кто-нибудь есть.— Сегодня ночью потребуется тщательное наблюдение за Шоном.— Это твоя задача.— Да, но, поскольку я завтра уезжаю, мне необходимо уладить кое-какие собственные дела.— В чем проблема?— Думаю, жена действительно может убить Шона. Этой ночью.— Каким образом? Нож? Пистолет? Побольше яда? — Майкл говорил довольно резким тоном.— Нет. Добротой… можно так сказать.— Что-о?В душе Каэр застонала, а вслух произнесла:— Майкл, она говорила о том, что хочет переспать с ним прямо в больнице. Любое напряжение пагубно скажется на его сердце. Это опасно.— Хмм… А что тут можно сделать? — В голосе Майкла напрочь отсутствовала серьезность.— Майкл!— Ну прости, прости. Просто думаю, это именно то, в чем большинство парней нуждается и в самом деле.— Ты вообще способен о чем-нибудь говорить серьезно? — Тон Каэр стал требовательным. — Если нет, то…— Если бы я не относился к этому серьезно, ты бы сейчас не собиралась в Америку. Ты не беспокойся, пройдись по магазинам и займись тем, чему собиралась посвятить сегодняшний вечер.— Я собиралась понять, что надо делать, чтобы почувствовать себя в гармонии с собой, остаться нормальным человеком. Одному Богу известно: работая с тобой, я почти начисто лишена этой радости.— Ну вот и постарайся. Может быть, поймешь. У меня есть в больнице кое-кто, способный проследить за Шоном. Чтобы он не остался наедине со своей преданной женушкой. Но как только ты покинешь страну, вся ответственность за О'Райли ляжет на твои плечи. Что ты будешь делать потом? Спать на коврике в супружеской спальне?— Ты отшучиваешься, представляя все это как стенд-ап камеди[14]. — Каэр была раздражена. — Я просто считаю, что он должен немного окрепнуть прежде, чем… ну, ты знаешь.— Ревнуешь?— Ты о чем?Она услышала, как он давится от смеха.— О хорошем сексе.— Сейчас я отключу телефон, Майкл. — Он не дал ей договорить, и Каэр не удалось высказать ему свою угрозу до конца.— Каэр.— Да?— После того как ты ушла, они решили все свои вопросы. Вы уезжаете завтра. Зак Флинн встретился с доктором, и все документы О'Райли уже переданы в Штаты. По поводу медсестры проблем не возникло. Ему показалось, что решение весьма разумное. Его даже позабавил тот факт, что этой медсестрой будешь ты. И он, поддразнивая Шона, заявил, что жена будет недовольна. Так что ты едешь. Определенно ее не приведет в восторг наличие в спальне еще одной кровати. Или коврика.Каэр сделала глубокий вдох, собираясь выпалить Майклу все, что она о нем думает, и послать его куда подальше, но поток его речи несся со стремительной скоростью, и прервать его не представлялось возможным.— Ты отправишься из больницы в лимузине вместе с четой О'Райли и мистером Флинном ровно в восемь утра, чтобы успеть на рейс, вылетающий в Нью-Йорк в одиннадцать сорок пять, далее вы сделаете пересадку и полетите в Провиденс.— Нет проблем.— Не опаздывай.— Я никогда не опаздываю, Майкл. Приходить вовремя — это одно из требований, связанных с моей работой, в конце концов.— Так. Вот и я должен поторопиться. Флинн уехал из больницы и в любую минуту может прибыть в отель.Пока Майкл говорил, Каэр увидела входящего в фойе американца:— Верно. Он уже здесь.Они быстро распрощались, и она отключила телефон, одновременно задумавшись, сумеет ли спрятаться за одной из колонн, чтобы избежать встречи. Было слишком поздно. Зак заметил ее. Он шел слегка опустив голову, будто пребывал в глубоких размышлениях, а когда его взгляд упал на Каэр, казалось, в нем смешались досада и любопытство.— Здравствуйте, мисс Кавано.— Привет. — Она самым необъяснимым образом лишилась дара речи.— Я так понимаю, вы улетаете завтра вместе с нами.— Да.— Что же привело вас в отель?— Спа-салон, — мгновенно выпалила Каэр.— О-о?Она вспыхнула. Проклятье! Она не краснела. Никогда. А он сегодня дважды сумел вогнать ее в краску. Это все от того, как он смотрел на нее. Как на обычную женщину. Будто спокойствие и красота — единственное, что имело значение.— Я раньше не летала.Как глупо! Но он с самого начала отнесся к ней с таким подозрением, словно она не та, кем хочет казаться. Каэр почувствовала необходимость убедить его в обратном.— Честно говоря, — с сожалением промолвила она, — я не бывала за пределами Британских островов. Немного нервничаю перед полетом. Вот я и подумала попробовать что-нибудь такое… чтобы снять напряжение.— А-а.— Не буду вас задерживать. Вы, вероятно, направляетесь в свой номер.— Да я не очень спешу.Здорово, подумала Каэр. Значит, они теперь обречены стоять здесь, сверля друг друга взглядами?Его губы медленно расплылись в улыбке, как будто он знал о том, что она чувствует себя не в своей тарелке, и пытался приободрить ее.— Подготовились к поездке? — Он уставился на пакеты, которые Каэр оставляла на хранение у стойки администратора и теперь забрала.— Как смогла.Он смотрел на нее изучающе.— Вы свободны?— Свободна? О чем вы? — В разговоре с ним Каэр старалась проявлять осторожность.— Я думал, что повидаю Аманду, а потом надо где-нибудь перекусить. И надеялся, что вы составите мне компанию.— Да, Аманда, наверное, тоже проголодалась.— Я всего лишь полагал, что ей захочется навестить Шона. Сегодня.В голову Каэр внезапно прокралась мысль о планах Аманды на вечер. Но она надеялась, что Майкл проследит за Шоном и оградит его от «забот» жены.Она моргнула, чтобы избавиться от непрошено возникшего перед глазами образа, и пристально вгляделась в лицо мужчины, стоявшего перед ней. Оно поразило ее. Решительные мужественные черты, яркие сияющие глаза, в которых играли все оттенки цвета морской волны. И эти темно-рыжие волосы… В этом лице сочетались серьезность зрелости и легкомыслие юности. Ей казалось, что ему не больше тридцати, но в то же время что-то в его взгляде выдавало глубокое знание и понимание жизни.Частный сыщик. Перед тем работавший в судебных органах и в полиции. Несомненно, ему не раз приходилось сталкиваться с самыми темными сторонами человеческой натуры.Но вряд ли даже ему было что-нибудь известно о Майкле и об агентстве.— Вы же собирались что-нибудь поесть сегодня вечером, не так ли? Пообедаем?— Я собиралась в паб, — ответила Каэр. — Повидаться с друзьями, — быстро добавила она. Попрощаться с друзьями — абсолютно естественное желание перед долгим путешествием.— Если вам известно неплохое местечко, вы можете составить мне компанию?— Конечно, — сухо ответила она. И тут же подумала, как объяснит ситуацию с друзьями, если он так настаивает на том, чтобы отправиться вместе с ней. Она решила, что это поможет ей выпутаться из неприятной ситуации и он поймет, что его приглашение не было принято с особым энтузиазмом. Но он не понял.— Мы должны сделать все возможное для благополучия Шона. Вы и я.— Тогда, может быть, одному из нас стоит остаться с ним в больнице?— Нет необходимости. — Зак улыбнулся.— Да-а?— Один из санитаров — наш коллега.— Чей? — Каэр нахмурила брови.— Занят в нашем семейном бизнесе, — просто ответил он, пожав плечами. — Очень скоро вы окунетесь во все эти грязные семейные делишки и узнаете всю историю. Как вы уже поняли, Аманда и Кэт не ладят. Кэт всей душой верит в то, что ее отец заболел из-за своей жены.— А вы во что верите?Он снова пожал плечами:— Вы же встречались с Амандой, верно? Ветреная? Взбалмошная? Да. Достаточно умная, чтобы осуществить идеальное преступление? Нет. Если только не является исключительно талантливой актрисой. Но непосредственно в данный момент не имеет ровно никакого значения, во что именно верю я. Лучше прикрыть тылы и выждать, случится ли что-нибудь. — Он был относительно спокоен, пока не произнес: — Один из партнеров Шона пропал, поэтому надо принять все возможные меры предосторожности. На всякий случай.— Понимаю.— Подождете меня?Она хотела солгать. Хотела сказать ему, что она подумала: ее друзьям будет не слишком уютно в присутствии незнакомца на прощальной вечеринке, но не смогла заставить себя произнести это.— Мистер Флинн, должно быть, вы устали. Ночной перелет, день, проведенный в больнице…— Слишком потрепан и неопрятен, чтобы заслужить общественное признание? Да?— Я не это имела в виду.— Дайте мне десять минут.— Если серьезно…— Пожалуйста, — милейшим тоном попросил Зак.Она колебалась какое-то мгновение. Потом нерешительно кивнула. Любой другой ответ мог бы показаться грубым. Возможно, Мэри окажет ей достаточно радушный прием, чтобы он увидел: по крайней мере, одна подруга у нее точно есть.Сразу за вестибюлем был отличный бар. Он попросил, чтобы Каэр дождалась его там.— Может, я оставлю ваши пакеты у себя?— Что?— Ну, пакеты с вашими покупками. Их можно оставить у меня в номере, пока мы обедаем. Потом я принесу их вам и провожу домой.Она нерешительно смотрела на него, будто в тот самый миг ощутила себя пойманной в ловушку.Но потом она разозлилась на себя за свой страх перед этим мужчиной, предельно хорошо зная, что тот относится к ней с подозрением и именно поэтому так страстно желает познакомиться с ней поближе. Каэр внутренне содрогнулась. Она не собиралась беспокоиться о нем. Она знала, что делает. И она не намерена позволить ему так или иначе вмешаться в выполнение ее собственной задачи.Она уже упустила свой шанс сказать ему что-нибудь правдоподобное вроде «Простите, но я не совсем готова к этой поездке, мне надо пойти домой и упаковать вещи» или «Простите, но мне надо съездить за город, чтобы попрощаться с родителями».И вот теперь она стоит здесь и выглядит как полная дура.Ничего не остается, как только изображать саму любезность.Использовать этого человека, если возникнет необходимость. Он, как никто другой, близок к семье.Она протянула ему пакеты:— Очень мило с вашей стороны. Благодарю.С этими словами она резко повернулась и направилась к бару.Глава 4Дню, казалось, не будет конца. Долгий перелет, время, проведенное в больнице, бесконечные телефонные разговоры… Лучше бы всего этого не было. Или совсем не приезжать сюда, или остаться подольше… Если бы не его ощущения и не желание их проверить, он бы заказал обед в номер, а потом хорошенько выспался.Но соблазн узнать как можно больше об этой медсестре, которая будет сопровождать Шона домой, был слишком велик. Зак никогда не судил о людях категорично, лишь опираясь на их внешность. И ему встречалось множество симпатичных сестер. Эта женщина показалась ему особенной. Не похожей на всех остальных.Ее гладкое и нежное, словно фарфор, лицо с зеленовато-синими глазами не выходило у него из головы, пока он отмечался у стойки администратора, получал ключ и выслушивал долгую приветственную речь, когда шел к лифту.Мысли о ней не покидали Зака, пока он наспех умывался, сбривал успевшую отрасти щетину, наскоро принимал душ и едва успел получить удовольствие от горячей воды, сожалея о том, что не может его продлить.На ней было простое вязаное платье синего цвета, поэтому под свои черные джинсы и пальто он тоже выбрал синий свитер. Синий, подумал Зак, последний раз взглянув на себя в зеркало. Глубокий, насыщенный темно-синий цвет, но все равно не такой, как цвет ее прекрасных глаз.«Ты что, парень?» — спрашивал он себя. Он собирался не оценивать ее по добродетельной внешности, а намеревался разгадать, понять, кто она на самом деле, потому что именно эта женщина будет находиться рядом с Шоном какое-то время. Но поскольку эта внешность не давала ему покоя, возможно, следует оценить именно ее и вопрос снимется сам собой. Ладно, дело времени.Ее иссиня-черные волосы сияли и переливались ярче, чем крыло ворона. А судя по тому, как на ней сидело простое платье, она обладала совершенными, идеальными формами, которым могла бы позавидовать любая модель, украшающая собой страницы каталога «Секрет Виктории»[15]. Возможно, как раз это и делало ее столь неотразимой. Лицо, такое нежное… Идеальный овал, прямой нос, губы, такие пухлые, но четко и красиво очерченные, высокие скулы… И эти глаза…Он обратил внимание на то, что эти самые глаза часто смотрели настороженно и подозрительно. Но Зак почему-то был уверен в том, что их взгляд мог быть и другим — полным страсти и сострадания, горящим от гнева при виде несправедливости и нежным, когда она обращала его на тех, кого поручили ее заботе. Тогда он наверняка светился прозрачной голубизной летнего дня.Так в чем же дело? Что ему не нравилось?Что-то в этой женщине было не так, но он никак не мог понять, что именно. Они собирались отправиться в паб, чтобы она попрощалась со своими друзьями, и в этом не было ничего особенного. Она работала в больнице, и все ее там знали…С другой стороны, старый помощник его брата тоже теоретически считался работником больницы, но на деле был вовсе не тем, кем казался.Зак чувствовал, что этот вечер очень важен для него. Это шанс изучить ее в своей стихии и составить лучшее представление о том, что она собой представляет.Какого черта она решила в один момент бросить все и отправиться в Соединенные Штаты, чтобы заботиться о пожилом мужчине с недиагностированным заболеванием? Вероятно, этот вопрос больше чем что-либо вызывал его любопытство и будил подозрения.Хотя, может, она была рада любой возможности уехать в Штаты. Несколько лет назад в Дублине сложилась достаточно тяжелая экономическая ситуация, и тысячи медсестер уехали работать в Америку. Но о сегодняшнем дне Ирландии этого не скажешь. Финансовое положение страны стало стабильным и прочным, и волна иммиграции в США резко пошла на убыль. Она не ехала с Шоном в надежде остаться в Новом Свете навсегда.Зак тщательно изучил и проверил все ее документы. С бумагами все оказалось в полном порядке.Но было нечто непонятное для него, нечто неосязаемое. Предчувствие. Ощущение. То, что Эйдан называл шестым чувством. Интуиция — то, без чего не обойтись хорошему частному сыщику. Зак не мог с этим не согласиться.Шон относился к Каэр Кавано с обожанием. Боготворил ее. Он был едва с ней знаком, но говорил об этой женщине с чувством искренней привязанности. Без похоти и сладострастия, какие он испытывал, когда принял решение жениться на Аманде. Их брак поразил всех.Не только из-за колоссальной разницы в возрасте, хотя и это было немаловажно, но из-за того, что Шон был человеком, который любил читать, познавать и выходить в море; ее же ничего из этого не интересовало вообще. Шон был достаточно богат, но недостаточно глуп, чтобы стать легкой добычей для охотницы за деньгами. Даже Кэт не была уверена, зачем ее мачехе понадобилось прикончить отца. Она знала, что он не обошел Аманду в своем завещании, равно как не забыл о своих партнерах и своем бизнесе.Конечно, если Эдди не найдется, придется внести кое-какие изменения.Зак начал нервничать, вспомнив об Эдди, о том, как сильно он желает снова оказаться в Штатах и заняться его поисками.У него не было никакого повода обвинять Аманду в исчезновении Эдди. Шон с женой покинули страну в тот самый день, когда Рэй отправился в это роковое путешествие. Он отбыл в полдень, чета О'Райли — ранним вечером. Но из того, что Заку сообщила Кэт, ему стало известно, что Аманда весь день слонялась по дому. Ей нужно было собрать в дорогу вещи: уместные к предстоявшим выходам в свет украшения, вечерние наряды и повседневные туалеты от-кутюр, подходившие для того, чтобы взбираться по холмам, бродить среди руин замков в окрестностях Дублина и приложиться к Камню Красноречия[16]. Зак так долго расспрашивал Кэт по поводу того, не отлучалась ли куда-нибудь Аманда в течение всего дня, что в конце концов поколебал ее уверенность в том, что мачеха никуда не уходила из дому. Правда, Кэт признала: у Аманды вряд ли было время выйти в море, отыскать Эдди и сотворить с ним что-нибудь нехорошее.Так что Аманда и Шон благополучно отбыли в Ирландию после скромной прощальной вечеринки, где все списали отсутствие Эдди на его дневной вояж по морю или какие-то дела на пристани для яхт. Никто не подозревал ничего плохого до тех пор, пока на следующий день Кэл не пришел на работу. Он удивился тому, что Эдди по-прежнему нет, а заодно — и яхты, на которой тот вышел в море днем раньше. Кэл обнаружил в одном из ящиков стола платежную квитанцию. Наличные. На квитанции значилось имя: Джон Олден. Возможно, настоящее. А возможно, вымышленное. Вполне подходящее прозвище для использования в Новой Англии. Ни единой зацепки. Полиция загнана в тупик.Потом, как раз перед тем, как Зак оказался на борту самолета, вылетающего в Дублин, обнаружили яхту. Без следов присутствия Эдди. Без следов преступления. Просто яхту, которая сама по себе качалась на волнах неподалеку от берега.Несмотря на зиму, погода была ясная и безветренная. Никакого шторма на море, чтобы предположить, что Эдди могло смыть за борт. Ни бурных вод, ни опасных течений. Ничего, что представляло бы угрозу даже для такого бывалого моряка, как Эдди. Для старого морского волка.Шону не удалось сразу же, по горячим следам, разузнать об Эдди хоть что-нибудь, потому что он был экстренно госпитализирован именно в то время, когда полиция начала расследовать исчезновение его друга. Но сейчас Шону стало известно все, и он сходил с ума от беспокойства.Эдди был для него не просто партнером по бизнесу.Эдди был его поддержкой и опорой в молодые годы. Они вместе организовали этот бизнес. Вместе приложили все усилия к его процветанию. Эдди был лучшим другом. Самым лучшим из всех.Исчезновение Эдди и изнуряющая Шона загадочная болезнь — все это более чем странно. Неестественно. Необъяснимо. Два случая. С людьми, находящимися по разные стороны Атлантики. Но интуиция подсказывала Заку, что они связаны между собой.Завтра вечером они вернутся в Штаты. В Род-Айленд. И тогда он непременно докопается до того, что же случилось с Эдди. Если Рэя можно найти, то он его найдет. Мрачные мысли не давали Заку покоя. Но существовала одна проблема.Иногда море возвращало отданное ему.Иногда оставалось бескрайней черной бездной, поглотившей все улики преступления, скрывшей в своих глубинах все его следы. И самое главное — жертву. Если Эдди был убит и выброшен за борт…Зак снял трубку телефона, стоявшего на тумбочке возле его кровати, и попросил, чтобы его соединили с миссис О'Райли. Но она, очевидно, по-прежнему пребывала в спа-салоне.Вне всяких сомнений, Аманда будет с пеной у рта доказывать, что ей просто необходимо оставаться в блестящей форме, чтобы всецело посвятить себя трогательной заботе о Шоне и уделить ему максимум внимания во время перелета домой и в период выздоровления. Зак не возражал. Только он думал, что место жены — не в спа-салоне, а в больнице, у постели больного мужа.Он надел пальто, бросил в карман ключи и направился вниз по лестнице.Ему было любопытно, ждет ли его Каэр Кавано или ушла, как только он оказался в лифте.Она находилась там, где они договорились встретиться. Он увидел ее через застекленную створчатую дверь, разделявшую бар и вестибюль отеля. Каэр сидела за столиком у окна. Перед ней стояла кружка с пинтой темного пива. Она с интересом изучала стекло и плескавшуюся внутри его жидкость, будто видела что-то необычно-странное. Снаружи кто-то прошел прямо за окном. Зимний вечер плавно перетекал в глубокую, черную ночь. На какое-то мгновение Заку показалось, что Каэр полностью накрыла тень. Он поймал себя на том, что неотступно возвращается в своих мыслях к Мейв. К доброй женщине, прожившей долгую жизнь и покинувшей этот мир на своей родной земле. Он вспомнил, как рядом с ней промелькнула тень в самолете, а потом — в аэропорту. Мейв. Вдруг он почувствовал странное внутреннее напряжение и страх. Непонятный страх за Каэр Кавано. Она не была старой. Даже не жила еще полной жизнью. В нем поднялась волна острого, жгучего желания во что бы то ни стало защитить ее.Ему надо было встряхнуться. Прийти в себя. Он видел столько страха, столько боли и ужаса, которым было не место в жизни. И это влияло на его теперешние рассуждения. Зак пытался убедить себя в полной абсурдности связи между тихой смертью Мейв и его необоснованным страхом за Каэр.Он так долго проработал в судебных органах. Он знал все о роли научного подхода и логики в своей профессии. Но он в то же время знал: судьба переменчива, непостоянна и не подчиняется каким-то правилам. Не делает скидок на молодость. Умирали младенцы. Дети становились жертвами жестокого обращения со стороны взрослых, чьим долгом было защищать и оберегать их. Люди всех возрастов страдали от страшных неизлечимых болезней. Печально, но факт.Какие-то пугающие тени… Странно.Наверное, он просто устал.Каэр подняла на Зака свой взгляд. Иссиня-черные волосы, чернее крыла ворона, оттеняли и подчеркивали ее совершенные черты.Она попыталась улыбнуться. Улыбка получилась неуверенной и робкой.Зак направился к ней, и по мере того, как он приближался к этой женщине, у него возникало чувство, что его заманивают. И это чувство вытесняло инстинктивное желание защищать и спасать ее.Чувство, что он — объект охоты, а не охотник.Ему это казалось абсолютно нелепым, даже если дать волю фантазии, которая может нарисовать перед внутренним взором самые невероятные картины. Особенно учитывая, что земля Ирландии полнится мифами и преданиями.В его голову закрались звуки воющего ветра, возникла картина неистового шторма, изумрудно-зеленых полей, докатились волны смеха и небылиц.Это — земля, живущая верой. Верой в Бога. И верой в мистические истории. Населенная фантастическими существами, придуманными, нереальными. Плодом воображения людей, обожающих легенды и сказания.Он верил в науку. И в логику. Зак моргнул и стиснул зубы, чтобы избавиться от странных видений, которые родились у него в мозгу из-за крайней усталости.— Итак, куда мы идем? — Зак задал Каэр вопрос, усаживаясь рядом с ней.Достаточно близко, чтобы почувствовать тонкий, едва уловимый запах ее духов.Ничего непреодолимого.Просто… обольстительно.— «Ирландские глаза», — произнесла Каэр, сделав знак молодому человеку, стоявшему за стойкой бара, принести ей чек.Ирландские глаза. Такие же, как у нее? Еще более синие, чем кобальт и сапфир. Вибрирующий, трепещущий, глубокий цвет. Цвет ирландских глаз.— Ирландские глаза? — повторил Зак.Она пристально посмотрела на него.— «Ирландские глаза» — название паба, — ответила Каэр.Он постарался вернуть себе самообладание, и как можно быстрее. Зак чувствовал себя идиотом.— Ладно, простите мое замешательство. Как человеку непосвященному.Она улыбнулась:— Ничего страшного. Это очень известное местечко у Темпл-Бара. Простите, если будете им разочарованы, поскольку его часто посещают американские туристы и вы не станете исключением.— Но я буду с местной девушкой, — любезно заметил Зак.Он взял принесенный парнем чек, хотя она отчаянно протестовала.— Эй, мы оба работаем на Шона, так?— Работаем? Вы же его друг. — Каэр изучающе смотрела на Зака, нахмурив брови.— Да, я его друг. Друг, который намеревается сделать так, чтобы Шон еще долго оставался на этой земле, жил и здравствовал, — твердо и уверенно произнес Зак. Он подписал чек, воспользовавшись возможностью, и отвернулся.— Минуточку.Она потянулась за кружкой, взяла ее обеими руками и подняла на него взгляд.— Мы собираемся в другой паб. Не пейте такими большими глотками.— Не пить большими глотками? — спросила Каэр, Слова перекатывались у нее на языке, и она улыбалась так, будто ей это очень нравилось.— Мы можем не торопиться. — Зак откинулся на спинку стула.— Я медленно пью, потому что это исключительно замечательное пиво.— Ну конечно.Она не пила залпом, но и не старалась растянуть удовольствие. Когда кружка наконец опустела, она поставила ее на стол и довольно улыбнулась. Должно быть, она чувствовала, что он наблюдает за ней, потому что щек Каэр коснулся легкий румянец. От смущения.— Извините. Я не часто куда-нибудь хожу.— Понимаю. — Хотя на деле он не понимал. Не понимал, почему женщина, обладающая подобной внешностью, редко где-то бывает. Не из-за недостатка приглашений. Это точно.— Можем идти. — Голос Каэр звучал радостно и бодро.Когда она встала, то слегка качнулась в сторону. Он совершенно неосознанно обнял ее, поддерживая. И в нем внезапно с силой вспыхнуло желание. Дикое желание. Страсть. Она была такой теплой, такой живой. Зак мгновенно оказался в плену чувственных ощущений и мыслей, которые тесно сплелись с его стремлением защитить Каэр, оградить от… чего-то. Он сжал зубы, жаждущий оттолкнуть ее прочь и одновременно схватить и вытрясти из нее всю правду.Какую правду?Почему его не покидала уверенность в том, что она — не та, кем хочет казаться? Почему нельзя просто принять Каэр такой, привлекательной и милой, и порадоваться случаю провести время в ее компании?У него не было ответов на эти вопросы. Не было времени задуматься над ними. Она быстро отскочила от него и извинилась:— Мне так неловко. Простите. Я не пила с незапамятных времен… даже не знаю сколько… Я буду вести себя тихо. И осторожно. Обещаю.— Не беспокойтесь. Я не позволю, чтобы с вами приключилось что-нибудь нехорошее, — сказал Зак, отступая назад и удивляясь тому, что произнес именно эту фразу. На какой-то момент глаза их встретились. Затуманились.Перед его внутренним образом молниеносно пронеслась череда образов. Эдди в открытом море. Мейв, умирающая на его руках. Шон на больничной кровати. Синие глаза. Их синева — бездоннее, чем синева моря. Глубже, чем синева небес. Бесконечная синева. Пристальный взгляд синевы. Глаза в глаза. Загадка и тени…Она стремительно повернулась и направилась к двери:— Тогда быстро-быстро. Поторопитесь. Поужинаем и вернемся, ладно? Завтра предстоит долгий трудный день.Она двинулась вперед, и то, что держало его в оцепенении, в состоянии гипноза, отступило, ослабило свою хватку.Да-а, ужин. Что-нибудь поесть и как следует выспаться ночью. Завтра придется вернуться к реальности и вечером приступить к поискам Эдди.Нужно поразмыслить логически и докопаться до правды, узнать, что скрывается за исчезновением Рэя и болезнью Шона.Кэл Джонсон обычно спал хорошо. Но не этой ночью. Этой ночью он беспрерывно думал.Он был самым молодым из трех партнеров, и ему было прекрасно известно, что его взяли лишь потому, что Эдди и Шону стало трудновато управляться со всеми делами. Если смотреть правде в глаза, они оба старели, несмотря на то что Шон женился на женщине вдвое моложе себя. Суть состояла в том, что двоим пожилым людям требовалось больше свободного времени. Черт побери, они заслужили его. Тяжким трудом.Эти двое страстно увлекались историей. Любили сосредоточенно изучать книги и морские карты, а потом отплывали к тем местам, где произошли какие-то важные события, и картина вновь оживала.Он сам не интересовался историей.Он интересовался только зарабатыванием денег.Любил ходить под парусом, любил свое дело. И если бы ему пришлось изучить историю ради достижения успехов в бизнесе, тогда бы он с радостью посвятил себя этому занятию, но никогда не пошел бы на это при других обстоятельствах. Ему больше нравилось, когда он мог помочь пассажирам насладиться прекрасными видами побережья со стороны моря или даже обучить их искусству управлять яхтой. У него это получалось очень неплохо.Но никто не мог рассказать старую избитую историю так захватывающе, как Шон.Видимо, уже было три или четыре часа утра, когда он вскинул голову в какой-то необъяснимой тревоге.Эдди. Вот причина.Яхту нашли. И никаких признаков Эдди.Внезапно его охватила дрожь. Он знал, отчего проснулся. Увидел во сне кошмар: Эдди, покрытого водорослями, запутавшегося в канатах и разорванных парусах. С прилепившимися к нему голодными обитателями морских глубин, которые практически стали частью его самого.Его образ возник перед Кэлом одновременно с пронзительным, резким звуком ветра, сплошной темнотой, ощущением неминуемой опасности и…Эдди стоял в ногах кровати, пристально глядя на Кэла, но, когда открыл рот, чтобы заговорить, не произнес ничего.Кэл мгновенно проснулся и сел в постели, но Эдди, конечно, уже пропал.Он внушал самому себе, что не существовало ни одного реального доказательства того, что Рэй мертв. Эдди ушел в море с одним-единственным пассажиром и не вернулся, чтобы попасть на прощальную вечеринку Шона. Береговая охрана обнаружила «Морскую деву». С ней все было в порядке, ничего необычного. Паруса убраны.За исключением того, что ни Эдди, ни его пассажира больше никто не видел.Кэл прикрыл глаза. Он чувствовал себя измученным. Без сил. Несмотря на то что на улице царила зима, погода была такая замечательная… И люди продолжали рваться в море, черт их побери. Эдди исчез, а Шон оказался в больнице, да еще в Ирландии. Кэл остался совсем один, чтобы управляться со всеми делами. И сейчас он был совершенно изнурен. Опустошен.И напуган.Рядом с ним на кровати пошевелилась Марни.Он не хотел ее будить.Слишком поздно.— Что случилось? — спросила она.— Не знаю. Просто не спится.Она дотянулась до него рукой и погладила лицу:— Все хорошо, Кэл. Шон скоро вернется. Кэт отправила за ним их друга, Зака Флинна. Он привезет Шона домой.Кэл почувствовал вспышку раздражения. Его жена считает, что будет спокойна, если Шон, старый и больной человек, наконец окажется дома. А как же он? Это рядом с ним ей должно быть надежно и спокойно. Но Марни души не чаяла в Шоне.Потом Кэл задумался, раздражает ли его известие о приезде Зака. В котором, в свою очередь, не чаял души сам Шон. Слепо обожал семейство Флинн. Особенно Зака.Он сделал глубокий вдох и велел самому себе быть поосторожнее.Ревность — чувство мучительное.— Кэл? — обратилась к нему жена, не дождавшись ответа.— Я видел Эдди, — прошептал он, ощутив странную внутреннюю дрожь. Ему нравился старина Эдди. А что в нем могло не нравиться?— Что? — Марни резко вскочила с постели. — Ты его видел? Где? Ты должен сообщить в полицию. Все думают, что он… что…— Думают, что он мертв. Я думаю, что он мертв.— Тогда о чем ты говоришь, Кэл? — Голос Марни дрожал. — Ты только что утверждал, что видел Эдди. Звучит безумно, не находишь?— Мне приснился ночной кошмар. Это все. Ложись.Она упала обратно на подушку, но Кэл знал, что Марни не уснула. Она изучала его.Кэла передернуло. Его жена была красавицей, и он знал, что ему с ней повезло. Конечно, Шон богат, а он сам — всего лишь младший партнер. Но ему следовало радоваться, что она так любит Шона и ладит с ним. Ему не было нужды тревожиться о ней, не было нужды ревновать. Марни была хорошей женой… и в этом самом смысле Шона она не интересовала. У него имелась собственная вторая половина — Аманда.Что, черт побери, было не так с Амандой? Казалось, все женщины просто ненавидели ее. Мужчины не могли не замечать. Что-то такое было в ее походке. «Плавность, парение?» — подумал он. Да что бы там ни было, она была чертовски привлекательна.Он обратил внимание. Не сумел не обратить. Но…Аманда не была похожа на Марни. На Марни с ее вполне земной красотой и практичным умом. Или на Кэт, которая тоже была красавицей. Живой, прелестной и удивительно неосведомленной о своих ценных качествах.Однако между этими тремя женщинами, Кэт, Амандой и Марни, в отношениях отмечалась некоторая напряженность. Казалось, Кэт нравилась его жена. А остальное было для Кэла не важно.Он нагнулся и поцеловал Марни в лоб. Она обвила руками его шею, притянула к себе и поцеловала в ответ. Сначала медленно, нежно, потом глубоко и страстно, прижимаясь к нему всем телом. Кэл почувствовал, как последние следы тяжелого ночного кошмара ускользают прочь…Она умела заниматься любовью, как высокооплачиваемая девушка по вызову, и за считаные секунды он и думать забыл о своем ужасном видении. Умопомрачительный секс прогнал прочь все мысли, кроме одной: желание обладать ею снова и снова.Потом, когда они насладились друг другом, она свернулась рядом с ним на кровати, и Кэл взглянул на часы, стоявшие на тумбочке. Всего два часа ночи. Не так поздно, как ему показалось. В Ирландии — семь утра. Скоро они там проснутся и начнут собираться чтобы успеть на самолет до Штатов.Но сегодня ночью Шон вернется и снова возьмет на себя руководство делами, несмотря на то что по-прежнему болен.Кэл закрыл глаза. Ему надо было поспать.Как только он погрузился в сон, ему показалось, что он слышит завывание ветра, и тут же очнулся.Эдди вернулся. Он снова стоял в ногах кровати и пристально смотрел на Кэла. На пол стекали капли соленой морской воды и падали водоросли.Глава 5Ночной Дублин очень красив. И живет полнокровной жизнью. На тротуары выплескивается свет, струящийся от огней многочисленных пабов, ресторанов и модных кафе. В юго-западной части города древность тесно переплетается и смешивается со стариной и совершеннейшей новизной и современностью. Направляясь к Темпл-Бару, площади между Дэйм-стрит и рекой Лиффи, они прошли мимо Дублинского замка[17]. Заку было очень хорошо знакомо это место. Он довольно часто бывал здесь в последние несколько лет, поскольку оно являлось средоточием магазинов, ресторанов и музеев.Каэр взглянула на него:— Вы знаете этот район?— Не так хорошо, как вы. Уверен.Она улыбнулась:— Знаете, почему он называется Темпл-Бар? В шестнадцатом веке землю приобрел человек по фамилии Темпл, а «бар» — так называется дорожка вдоль реки. И к счастью, Темпл-Бар находится рядом с отелем.— К счастью, — согласился Зак. — Хотя я обычно все равно пользуюсь общественным транспортом.Она одарила его мгновенной улыбкой.— Но не могу не согласиться, что в ясную погоду лучше прогуляться пешком.Каэр нахмурилась:— А что, в Новой Англии и правда такой суровый климат, как говорят?— Говорят, что в Новой Англии суровый климат?— Ну, первые колонисты… Они же все умерли… Разве нет?Зак расхохотался:— Как вам сказать? Не все. И не из-за погоды. Надо признаться, я всегда жил на Юге, но довольно часто бывал в гостях у семейства О'Райли, и мне известно о зимах в этих краях не понаслышке. Мой отец и Шон были друзьями. После смерти родителей он стал нам как родной дядя. Какова Новая Англия зимой? Никогда нельзя знать наверняка. Может быть холодно. Намного холоднее, чем обычно бывает здесь. Но на побережье, если море не штормит, дни ясные и умеренно теплые. Когда бывают штормы, становится весьма прохладно. И мне нравится наблюдать за бушующим морем из окна милой уютной комнаты. Я несколько раз оказывался посреди бушующего моря, вдали от побережья. Но идея выйти в море в такую погоду принадлежала не мне, а двум старым морским волкам, Шону и Эдди. Их приводят в восторг ветер и буйство волн.— Это же опасно.Заку подумалось, что Эдди отправился в последнее плавание, когда не было никакого шторма.— Непогода где угодно может быть опасной.«Но куда более опасным может быть сам человек», — мысленно добавил Зак.— Вы думаете об Эдди, разве не так? Вы считаете, что он мертв, и беспокоитесь о Шоне.— Да.— Вы знаете Эдди?— Да.— А не допускаете ли вы, что, возможно… ну, я не знаю… что он скрывается по какой-то причине?— Хотел бы я так думать.Она молчала. Потом указала на один из шпилей, врезающихся в ночное небо, и сказала:— Собор Церкви Христовой. Он был построен человеком, известным как Силкенберд. Его звали Ситриг, король викингов. Для первого архиепископа Дублина, Вам известно, что город основали викинги? Потом пришли норманны и англичане. Вы только представьте все заговоры, которые тут готовились, и все сражения, которые происходили.Зак был удивлен. Ему показалось, что она всерьез пытается приободрить его своими рассказами.— Вы искренне любите этот город, правда?— Как можно его не любить? Дублин — один из самых чудесных городов мира, — мягко ответила Каэр.Он засмеялся:— Вы говорили, что никогда не покидали пределы Британских островов.— Я видела Ла-Манш. — Голос Каэр прозвучал обиженно.— Да я не спорю. Город и в самом деле чудесный, — уверил ее Зак, стараясь не рассмеяться при виде ее неприкрытого возмущения.И она была права. Дублин действительно был потрясающим городом. Такая богатая история! Столь трагичная! Но в наши дни он стал оживленным и космополитичным, как и любое другое из известных Заку мест. Идя по улице, он слышал иностранную речь. Точно так же, как в Нью-Йорке, или в Лондоне, или в Париже. Хотя большинство народа говорило по-английски с тем же ирландским акцентом, который придавал неповторимость и мелодичность всему, что говорила Каэр.— Паб прямо перед нами, — прервала его размышления Каэр. — Видите, «Ирландские глаза».Она обошла стоявших группами людей, которые собрались на улице покурить. Зак обратил внимание, что каждый проводил взглядом прошедшую мимо Каэр. Она была не просто красива. Она была невероятно красива.Ее бы заметили везде, куда бы она ни пришла.Он последовал за ней внутрь, сознавая, что все смотрят не только на нее, но и на него.Потому что он с ней.Когда они вошли, Зак решил, что Каэр собирается извиниться и сказать, что друзья прийти почему-то не сумели.Он ошибся.Ее узнали в ту же минуту, как она появилась в пабе. Привлекательная женщина примерно лет сорока направилась к ним прямо из-за стойки бара, вытирая руки о фартук, на котором по краю были красиво вышиты слова «Ирландские глаза».— Вы пришли! — радостно воскликнула она.— Я же обещала, — ответила Каэр.Он представился:— Зак Флинн.— Американец? — спросила женщина.— Да. Простите. Мой акцент невыносим. Меня пригласила Каэр. Надеюсь, вы не против.— Против? Отчего же? Замечательно, что вы пришли. Я — Мэри Донован, мистер Флинн. — Она обернулась к Каэр: — Присаживайтесь. Должно быть, вы проголодались. Целый день провели в больнице и все такое.Она помахала рукой двоим молодым людям в твидовых кепках, сидящим у бара.— Ну-ка, потеснитесь, бездельники. Это Каэр. Я вам говорила, что она придет сегодня вечером.Они прямо-таки подпрыгнули со своих мест. В одном углу восседала целая семья: родители, дед, тетушка, подросток, двое детей помладше и младенец. Рядом — группа рабочих в синих воротничках, а чуть дальше — несколько мужчин в возрасте чуть за тридцать, все в костюмах. Однако эти компании не казались разрозненными. Кто-то периодически вскакивал, чтобы взять кетчуп или майонез и перенести с одного столика на другой. То и дело люди, сидевшие за разными столиками, окликали друг друга.— Каэр, — произнес один из мужчин у бара, снимая кепку. — Приятно слышать, что вы были столь добры к старой хозяйке.— Ничего особенного, — возразила Каэр.— Нам не нужны эти места, — заметил Зак. — Мы не настолько сильно торопимся.Но табуретки у барной стойки уже были свободны.— Садитесь, — пригласила Мэри.— Спасибо, — сказал Зак, обратившись к людям, чьи места они только что узурпировали.— Дэйлу все равно пора домой. Его там дожидается жена и чудный новорожденный ребенок, — пояснила Мэри.— Я всего лишь заглянул на минутку, — добавил мужчина, опознанный как Дэйл, быстро допивая пиво. — Ухожу. Надеюсь, еще увидимся.— Спасибо. Мои поздравления, — улыбнулся Зак.— Каэр, до скорой встречи, — сказал Дэйл.— Это вряд ли. Завтра я улетаю в Соединенные Штаты.— В Штаты? Какое приятное путешествие. Зайдите в «Микки-Маус». Рад, что мы с женой побывали там. Когда еще доведется? — мечтательно произнес Дэйл.— Доброго пути, — улыбаясь, пожелал мужчина, сидящий рядом с ним. — Кстати, и я тоже ухожу. Дэйл женат на моей сестре, поэтому я зайду к ним посмотреть на малыша. Рад был познакомиться.— Завтра? Вы уезжаете завтра? — спросила Мэри. Она казалась крайне удивленной.Зак мог только предположить, что Каэр ничего не сказала своим друзьям о предстоящей поездке. Немного странно и удивительно, но это буквально только что пришло ему в голову.— Но я не насовсем. Я вернусь, — уверила Каэр женщину, погладив ее руку, которая лежала на стойке бара. — И не беспокойтесь, ваша мама будет здравствовать еще долгие годы.— Дай-то Бог, — сказала Мэри. — Она так упорно трудилась на благо всех нас. Особенно после смерти моего отца. Так получается, это ваш последний ужин в старом добром Дублине. На долгое-долгое время. Это честь для меня, что вы выбрали именно это местечко. Для начала я предложу вам домашнего пива. Поверьте, оно великолепно.Минуту спустя Каэр с удовольствием потягивала напиток и уверяла Мэри, что это лучшее пиво, которое ей когда-либо доводилось пробовать.И это была правда. Охлажденным оно было бы даже лучше, подумал Зак. И снова почувствовал необъяснимое беспокойство, внимательно изучая Каэр.Очевидно, у нее были друзья. А в больнице, верно, ее считали кем-то вроде ангела. Но в том, как она себя вела, было что-то… нездоровое. Будто она годами ни с кем не встречалась и ничего не пила.Когда Мэри ушла, чтобы принести им тушеное мясо, особое блюдо дня, Зак обернулся к Каэр:— С ее матерью и правда все будет хорошо?— Пока да. Ни один мужчина и ни одна женщина не приходят на землю навечно. — Она сосредоточенно смотрела на свое пиво.— Полагаю, она довольно пожилая?— Да. Но с ней все будет хорошо. Неопасная пневмония… но все меры приняли вовремя. Ей ничего не угрожает.— Рад слышать.По крайней мере, он был рад, что Каэр не стала снова бормотать что-то насчет того, что никогда в жизни не пробовала такой божественный напиток. Наоборот, она изучала свое пиво, его цвет, то, как оно плескалось в бокале, когда она слегка наклоняла его в сторону. И Каэр пробовала его на вкус так, будто это было дорогое, изысканное шампанское.— Я предвижу, что вы будете скучать по дому.Он вздрогнул, когда она обернулась и посмотрела на него пристально и пронзительно.— А я могу сказать, что вы нервничаете по поводу вашего возвращения к себе домой.— Не домой. В Род-Айленд. Но сегодня давайте просто насладимся своим пребыванием в Дублине.Она глубокомысленно кивнула:— Хорошо.Именно тогда зазвучала музыка. Заку понравилось, что группа, расположившаяся на небольшом возвышении, отказалась от новомодных хитов в пользу ирландских мелодий. У одного из музыкантов был великолепно декорированный ирландский барабан, и Заку очень захотелось прикоснуться к нему руками. В гитарах не было ничего необычного, но такого барабана он никогда прежде не видел.Каэр обратила внимание, что взгляд Зака прикован к инструменту, и, чуть наклонившись к нему, произнесла: — Символы древности и современности. — Она улыбнулась.— Цвета флага, так? Зеленый — республика, оранжевый — оранжисты[18], англичане, а белый — надежда на мир. Там, слева, клевер — на удачу. Радуга — вера в то, что сбудутся мечты. А для чего лепрекон? Чтобы еще больше подчеркнуть народное, ирландское?Вернулась Мэри с двумя тарелками дымящейся еды.— Домашнее, — уверила она своих гостей.— Зак восхищался барабаном, — сказала ей Каэр.— Вы играете? — спросила Мэри, обращаясь к Заку.— На гитаре. На других инструментах — непрофессионально, время от времени.— Это мой Имон играет на том барабане. Я скажу ему, что он вам понравился.— Да ничего.Но было слишком поздно. Мэри уже подходила к группе музыкантов.Глаза Каэр блестели. Она улыбалась.— Встаньте и сыграйте. Почему бы нет?— Потому что я — в ирландском пабе. И мне только что подали обед.— Вы же сыграете, да?— Да.— Так давайте. Обед подождет.К его удивлению, она поднялась и сделала вид, что пытается стащить его с табуретки.В ту же минуту голос певца объявил:— У нас сегодня гость из Америки.Зак даже не знал, чего ожидать. В Ирландии его всегда принимали любезно и гостеприимно, но кто знает…— Американец, который дал Дэйви Эдейру уникальный шанс поработать с Китти Мэхоуни, когда он оказался по ту сторону Атлантики. Вот он-то сейчас и сыграет вместе с нами.Помещение паба заполнили аплодисменты.Зак редко чувствовал себя растерянным, но это был тот самый случай.Он заметил, что Каэр смотрит на него нахмурившись, откровенно шокированная, как и он сам, тем, что его здесь знают.— Я и не подозревала, что вы такая важная персона, — сказала она.— Да нет же. Поверьте.— Как бы то ни было, вам придется подняться и подойти туда, — сказала Каэр, криво улыбнувшись.Внезапно Заку показалось, что все люди за столиками обернулись…Делать было нечего. Он направился к сцене. Гитарист, паренек с волосами цвета черных чернил, с улыбкой протянул Заку свою гитару.— Что будем играть? — спросил Зак.— Старые добрые песни. Знакомы?Да, Заку они были знакомы. И через мгновение несколько неловко взятых аккордов перетекли в настоящее волшебство. Музыка — тот язык, что понятен всем. Музыка соединяет. Когда Зак играл, он забывал практически обо всем. В какой-то миг, когда его пальцы ласково касались струн, он взглянул на Каэр, которая перешла поближе к сцене, чтобы наблюдать за ним.Она покачивалась в такт музыке и лучезарно улыбалась. На секунду, на краткую долю секунды, можно было вообразить, что они друг для друга нечто большее, чем просто настороженно относящиеся друг к другу незнакомцы. Что жизнь может быть и такой. Приветливой, как рассветное солнце. Такой, в которой ждет самая потрясающая и загадочная женщина в мире. Ждет его.Он любил музыку. Играть — то же, что дышать. Зак уделял много внимания студиям, которыми он владел, но в последнее время практически полностью посвятил себя работе в детективном агентстве.Одновременно с этой мыслью реальность снова обрушилась на него.Когда доиграли песню, он вернул гитару, одну из самых лучших и дорогих, что выпускает «Фендер»[19], ее хозяину. Потом стал спускаться со сцены. Но Имон, сын Мэри, остановил его и протянул ирландский барабан:— Теперь он ваш.— Я не могу это взять, — ответил Зак.— Берите. Я сам их делаю. Может, пришлете мне каких-нибудь новых покупателей.Имон улыбнулся и вернулся на сцену к своим обычным ударным.— Было здорово, — восторженно произнесла Каэр.— И у меня теперь есть ирландский барабан, — печально изрек Зак. — Мне так неудобно.— Но вы всегда обязаны принимать дар ирландца, — рассудительно произнесла Каэр. — Когда преподносят дар, ему придают особое значение, и считается неучтивым отказываться от него.— Значит, я просто должен быть благодарен за него.Мэри унесла их еду обратно на кухню, чтобы разогреть, и тут же принесла, когда они снова устроились на своих местах у стойки бара. Поскольку в пабе было полно народу, она только останавливалась возле них, проходя, и спрашивала, все ли в порядке. Пока они ужинали, Каэр продолжала рассказывать Заку о городе, который, несомненно, любила. Он поймал себя на мысли, что слушает, наслаждаясь звуком ее голоса. Так же или даже больше, чем рассказами о его славной истории, которую он знал, до определенной степени, но, возможно, никогда по-настоящему не воспринимал.Внезапно она замолчала, будто осознав, как он смотрит на нее, и Зак быстро переключил свое внимание на горшочек с тушеным мясом.Она, страстно желая узнать больше о незнакомых местах, спросила:— А как там будет, в Америке?Зак помедлил. С вилкой на полпути поднесенной ко рту. От удивления. Он услышал в ее голосе подозрительно-тревожные нотки.— Вы полюбите дом О'Райли. Его построил дед Шона. Он купил землю в те времена, когда еще можно было позволить себе обзавестись участком на побережье. Дом расположен на холме с видом на море, В ясные дни оно прекрасно. И еще прекраснее — в шторм. Вы полюбите Брайди, тетку Шона. Вам понравится Кэт. Она приехала домой на Рождество… Вы увидите особняки. Изумительно красивые. Особенно когда украшены к рождественским праздникам. Ньюпорт — не такой старинный город, как Дублин, но у него богатая история. Вам понравится там, я уверен.Он пожал плечами. Улыбнулся.— Марни, на которой женат Кэл, еще один партнер Шона, возможно, ведьма, но вы просто не обращайте на нее внимания. Кэт и Брайди будут вас обожать. И Брайди… она, возможно, и покинула Ирландию, но, как гласит поговорка, Ирландия не покинула ее.Она подняла на Зака взгляд. В глазах промелькнула едва заметная тень, и на мгновение что-то очень уязвимое появилось во всем ее облике.— Нам надо идти. Завтра предстоит трудный день.— Да, вы правы.Они не устраивали долгих прощаний. Мэри крепко обняла Каэр, и та тепло обняла ее в ответ. Зак сказал себе, что он, должно быть, ошибался. В Каэр Кавано не было ничего подозрительного.Кроме того, что… что-то было.Они пришли обратно в отель. Он поднялся по лестнице в свой номер и принес Каэр ее пакеты. Потом убеждал вызвать такси, чтобы она без приключений добралась домой.Она попросила не беспокоиться, а когда он настаивал, просто сказала:— Я хочу вернуться в больницу и проведать Шона.— Тогда отправимся туда вместе.— Нет необходимости. Вы, скорее всего, устали и к тому же сказали, что там работает ваш помощник, который присматривает за Шоном.— Верно. Тогда вам тоже не надо идти. Но если вы отправитесь туда, то я — с вами, — твердо произнес Зак, удивляясь самому себе.Она уставилась на него в недоумении.Чего она боялась? Что бы он обнаружил, если бы настоял и проводил ее домой? У Зака из головы не выходили эти мысли.Может, она была из очень бедной семьи и не хотела, чтобы Зак узнал.Может быть. Но в настоящее время она, вероятно, жила не так уж плохо. Все пакеты с покупками в ее руках были из самых дорогих магазинов.— Значит, в больницу, — сказала Каэр.Зак полагал, что часы посещений давно прошли, но им никто не задавал вопросов.Каэр всего лишь поздоровалась с охранником, который уставился на нее, слабо улыбнулся, а потом без единого слова протеста наблюдал, как они подходят к лифту.С такой же легкостью они миновали и сестринский пост и дошли по тихому вестибюлю до палаты Шона. Как только они приблизились к двери, из тени выступила фигура. Это был санитар. Высокий, с накачанными мышцами и грубым лицом, на котором отпечатались следы его нелегкой жизни.— Флинн? — спросил мужчина.— Трэвис?— Ага.Зак представил Каэр, но Уилл Трэвис улыбнулся и сказал:— Конечно. Я видел мисс Кавано с мистером О'Райли.Он взял Каэр за руку и, казалось, не желал отпускать. Она была вежлива, но решительно отдернула свою ладонь.— Вечер прошел тихо? — спросил Зак.— Да. — Мужчина не сводил с Каэр глаз.— Миссис О'Райли была в палате?— Была. Пришла примерно полтора часа назад и очень смутилась, когда узнала, что я друг вашего брата и у меня есть указание не оставлять мистера О'Райли одного ни на минуту. Но в конце концов она смирилась. В десять часов Шону дали лекарства. В том числе мягкое успокоительное. Просто для того, чтобы он как следует отдохнул ночью. И с тех самых пор я наблюдаю за ним.— Хорошо, — вдруг сказала Каэр. — Теперь я останусь с ним.— Мы останемся, — поправил Зак.Каэр нахмурилась:— У вас есть милая комнатка в отеле, а вы сами нуждаетесь в отдыхе.— Я могу спать где угодно.— Ни один из вас не останется здесь, — возразил Уилл Трэвис. — Эйдан — мой добрый друг и сослужил мне хорошую службу, когда я в этом нуждался. Для меня не проблема остаться здесь на всю ночь, как мы и планировали заранее.— Благодарю вас, Уилл. Но мы оба останемся здесь. — Зак произнес эти слова решительно и твердо.Жадно поглощая глазами Каэр, Трэвис сказал:— Я буду рядом с палатой всю ночь. Если что-то понадобится, просто позовите меня.— Непременно. Спасибо, — заверил его Зак.Он не знал, почему так зациклился на идее остаться здесь вместе с Каэр. До этого он преспокойно покинул больницу, доверяя словам Эйдана о том, что Уилл Трэвис был очень надежным человеком и прекрасно справлялся со своими обязанностями.В комнате было кресло с откидной спинкой, и Зак настоял, чтобы в нем устроилась Каэр. Он сам предпочел обычный стул, который поставил к дальней стене. Темнота палаты, приглушенный свет, струившийся из холла, и тихое жужжание отопительной системы окутывали, словно покрывалом. Зак старался не закрывать глаза, но они попросту слипались. Он задремал. Спал чутко, сознавая, что должен немедленно отреагировать, если произойдет что-то экстраординарное.Он не был уверен, что Каэр спит в то мгновение, когда его самого уже окончательно сморил сон. Зака не покидало ощущение, что ее гипнотические синие глаза оставались открытыми в этом полумраке.Брайди показалось, что в последние несколько дней ей стали чаще сниться сны. Красочные и настолько реальные, как фильмы с изображением очень высокого качества, которые так любил брать напрокат Шон.Уже почти рассвело. И она знала, что спит. Так же, как знала, что в Ирландии сейчас около полудня. Шон должно быть, уже на пути домой и вечером будет здесь. С ним рядом Зак, и она знала, что он позаботится о том, чтобы все было в порядке.Она думала об этом во сне, и сновидения неизбежно возвращали женщину на далеко простиравшиеся зеленые холмы и лощины Ирландии.Все было как наяву. И эта нежная трава под ногами, влажная от росы. И воздух… Воздух, в котором была какая-то особая сладость… Она бежала по траве. Она снова стала молодой и красивой.Она снова видела впереди домик. И мужчину, стоявшего перед ним.Эдди.Она бросилась бежать ему навстречу. Встревоженная и обеспокоенная.И тем не менее, приближаясь к нему, замедлила бег.Потому что морщины, оставленные на его лице беспощадным временем, и выражение усталости, казалось бы, поблекли, пропали. Он был так же молод, как она сама. Эдди был ей как сын. Наравне с Шоном. Брайди никогда не имела ни собственных детей, ни даже мужа. Но Шон был ее родной кровью. А Эдди стал частью семьи. Он, подобно другу, страстно увлекался историей и поисками сокровищ, самых настоящих сокровищ: золотых монет и давно утраченных драгоценностей. Знания и открытия — вот что его манило. Брайди любила выходить в море со своими мальчиками. Она их называла не иначе как «мои мальчики». Они оба были безрассудными. В некотором смысле. Отваживались выходить в море, несмотря на воющий ветер и штормы. Но они любили его. Возможно больше, чем были способны любить женщину. Хотя Шон женился дважды, Эдди ни разу не связывал свою жизнь ни с одной женщиной.— Брайди! — Эдди помахал ей рукой.Но это был не тот человек, которого она знала в последнее время, а юноша, каким она его помнила: с блеском в глазах и любовью к жизни. Юноша, который дарил ей цветы в День матери и оказывал всяческое уважение в День святого Патрика.Она продолжала бежать по траве, но он, казалось, удалялся и удалялся…— Эдди! — позвала Брайди голосом полным душевного страдания.— Еще не пришло твое время, Брайди. Но я буду ждать тебя, — сказал он.— Эдди, ты должен нам помочь. Найти тебя. Мы не можем найти тебя.Ошеломленный и совершенно сбитый с толку, Эдди не сводил с нее глаз.— Я не могу вам помочь. Мне слишком многое неизвестно. Я слишком многого не узнал. Жаль, но ничем не могу помочь. Я люблю тебя, Брайди.— Эдди, мой мальчик, мы тоже любим тебя.— Брайди, возвращайся, иди обратно. Я буду здесь. Я буду ждать.Эдди растаял. Нет, не растаял. Он был там. А потом просто… уже не был. И домик куда-то пропал. И густой сладковатый запах травы, который витал в воздухе.Из-под ее ног пропала и сама влажная от росы трава. И под ступнями вместо нее оказалось что-то твердое.Брайди накрыла пелена бледно-желтого лунного света. Ее пробрала дрожь. До самых костей.Дрожа, она осознала, что совершенно проснулась, что до того ходила во сне и стояла у окна. Она взглянула на море. Ее пальцы коснулись стекла, тронутого морозом.Залив.Там пропал Эдди.Ей снова открылась правда. Правда о том, что Эдди мертв.Брайди охватил страх. Страх за Шона.Ее сердце затрепетало. Она не могла потерять и Шона тоже. Она не могла потерять обоих мальчиков. Это было бы неправильно. Несправедливо. Это было бы противоестественно. Хотя судьба часто зла и жестока. И молодое поколение уступает место старому.Ее сердце тяжело билось. К ночи они будут дома. И как-нибудь все утрясется.Стоя у окна, она чувствовала, как снова нисходит темнота, будто где-то рядом с ней бьет своими сумрачными крыльями. Это должно было создать ощущение ужаса, как подумалось женщине. Но нет, она стала сильной. Намного сильнее, чем была прежде.Эдди мертв. Но кто-то там, в небесах, слышит ее молитвы. И Шон непременно будет вечером дома.Зак не знал, сколько времени он дремал. Может, час. Или два. Он проснулся. Чувства были обострены до предела. Глаза широко распахнуты. Но он не пошевелился. Он тихо ждал, пытаясь разгадать, что послужило причиной его внезапной тревоги.В палате кто-то был. Кто-то, кроме Шона и Каэр. И непонятным образом он понимал, что это не сестра. И не сотрудник госпиталя. Кто бы это ни был, он вошел незаметно и, очевидно, не заметил ни его, ни Каэр.На этом незваном госте было надето пальто, от которого струился странный мерцающий свет. Он? Или она? И Зак заметил, что голову незнакомца (или все-таки незнакомки) украшает шляпа замысловатой формы.На мгновение Зак ощутил резкий прилив адреналина и приготовился схватить этого гостя.Но потом помедлил, путаясь в состояниях, пытаясь понять, разгневан ли он, озадачен или просто встревожен. И тут раздался знакомый голос:— Шон? Милый!Аманда.Она расстегнула пальто.Под ним на женщине были лишь тонкие трусики и бюстгальтер, украшенный крошечными огоньками рождественской гирлянды, что и объясняло странное свечение из-под пальто, а необычная шляпа оказалась колпаком Санты.Аманда, по-прежнему не замечавшая никого, кроме Шона, соблазнительно поблескивала в темноте.— Дорогой, Аманда здесь, чтобы ты почувствовал себя лучше.Пальто соскользнуло на пол.Оказалось, что на ней трусики-стринги. На ее прелестной попе отражались мерцающие красные и зеленые огоньки.— Аманда? — с трудом выговорил Шон, очнувшийся от глубокого сна.Зак поднялся со стула, откашливаясь. Зажегся свет.Аманда отпрыгнула. Потом оглянулась, расширив от удивления глаза. Она уставилась на Зака, но не закричала. Только ее губы медленно расползлись в улыбке. После этого Аманда обвела взглядом комнату, и он сфокусировался на Каэр, которая встала, чтобы включить верхний свет. Кокетливый взор, адресованный Заку, стал угрожающим. У него в голове пронеслась мимолетная мысль о том, что даже одетая, с взъерошенными волосами и полусонным взглядом, Каэр гораздо более привлекательна, чем Аманда, несмотря на свою мерцающую грудь, головной убор Санты и все остальное.Он прогнал ее от себя и сосредоточился на происходящем.Аманда была вне себя.— Ради бога, что вы делаете в палате моего мужа посреди ночи? — обратилась она к Каэр. В ее голосе звучало обвинение.— Я — его медсестра, — напомнила Каэр. — И на тот случай, если вы запамятовали, доктор сказал, что вашему мужу противопоказано любое возбуждение. Пока его не выписали, указание доктора — закон.Аманда резко обернулась и пристально посмотрела на Зака, но не торопилась нагнуться за своим пальто. Выражение ее лица несколько смягчилось. Ей явно нравились представители мужского пола в целом и не нравились все женщины.— Зак, тебе же прекрасно известно, что я для него — самое лучшее лекарство в мире.— Аманда, — произнес он, стараясь смотреть ей прямо в глаза. Это было нелегко. Взгляд против желания смещался на ее великолепную грудь. Она получила ее как свадебный подарок от Шона, и не имело смысла отрицать: своим мерцанием она смущала, приковывала внимание и просто приводила в смятение.— Аманда, ты слышала, что сказала сес… указания доктора.— Уфф! Да ну его! — сказала она и надула губки.В коридоре поднялась какая-то суета, а потом в палату вошли дежурная сестра и Уилл Трэвис, все еще одетый как санитар и, очевидно, проигнорировавший требование Зака идти домой.Медсестра открыла рот от удивления.Уилл расхохотался.— Вот до чего дошло! — только и сказала сестра, полная, приземистая женщина. Ее лицо выражало негодование.— Я его жена и имею право… — противным голосом проверещала Аманда.— Аманда, любимая, пожалуйста, надень пальто, — произнес Шон. Он, казалось, уже окончательно проснулся и осознал происходящее, невзирая на то что находился под действием легкого успокоительного.— О-о, дорогой. — В голосе Аманды сквозил сарказм. Она плавно склонилась, чтобы поднять пальто.— Миссис О'Райли, в нашей больнице недопустимо такое поведение, — отрезала дежурная медсестра. — Вы побеспокоили своего мужа, а он нуждается в сне. Тем более что утром ему предстоит отправиться в дорогу.— Прекрасно, — с раздражением сказала Аманда. Она посмотрела на Шона, глаза которого искрились смехом.— Прости, милая. — Его явно позабавило ее поведение.— Вам придется уйти, — настаивала сестра.— Мне? Я его жена, — запротестовала Аманда.— И вам можно доверять, — изрекла медсестра.— Дорогая моя, мы уезжаем через несколько часов, — напомнил ей Шон.Зак обратил внимание, что пожилого человека развлекло произошедшее. И он даже немного гордится. Конечно, ему больше семидесяти, а у него красивая молодая жена. Он заслужил это право — немного поважничать.— Зак, Аманда старалась меня приободрить, но, думаю, будет лучше, если я еще посплю. Прямо сейчас. Ты не мог бы проводить ее в отель?Зак взглянул на Каэр, и она спокойно посмотрела на него в ответ. Она останется здесь, и Трэвис — на своем посту. Зак кивнул Шону и обернулся к Аманде:— Пошли, Аманда. Давай вернемся в отель. Нам всем рано вставать.Она нехотя кивнула. Потом улыбнулась мужу:— Завтра вечером мы уже будем дома, дорогой.— Где вам также определенное время придется придерживаться некоторых ограничений, — твердо заявила Каэр. Аманда вспыхнула от ярости, когда та продолжила: — Вы поставите под угрозу его жизнь. Вы что, не понимаете?Наконец Аманда изобразила смущение.— Я только хотела помочь Шону поправиться, — объявила она с негодованием. На мгновение она окинула всех дерзким, вызывающим взглядом, потом подошла к кровати и нежно поцеловала Шона в лоб.Он обнял ее и крепко прижал к себе. Отпустив жену, Шон велел ей:— Возвращайся в отель, милая.— Хорошо, дорогой, — вымолвила Аманда и выпрямилась с невероятным достоинством.К несчастью, эффект был испорчен мерцающими огоньками, по-прежнему просвечивавшими сквозь пальто. Она направилась к двери, но остановилась, когда Шон позвал:— Аманда?— Да?— Твоя грудь все еще светится, как неоновая вывеска, — сообщил он, искоса глядя на нее.— О-о! — В первый раз, казалось, она почувствовала некоторое замешательство.Она закуталась в пальто и под ним нащупала маленькую кнопку, чтобы огоньки наконец погасли. Потом отбросила с лица прядь недавно уложенных платиновых волос и прошествовала прочь из палаты.Зак последовал за ней, оглядываясь на Каэр. Она одарила его слабой улыбкой, не в силах скрыть ее. Однако ее глаза оставались серьезными. Он знал, что им обоим интересно одно и то же: пришла Аманда из любви к мужу или…Понимая всю тяжесть воздействия болезни на его сердце, явилась предложить ему то, что могло оказаться для Шона смертным приговором.Глава 6В самолете Аманда села рядом с Шоном, а Зак устроился рядом с Каэр.Она сказала ему, что никогда не летала раньше, и, судя по ее нервозному состоянию, это была правда.Каэр была напряжена и смущена. Он не мог не уловить тонкий аромат ее духов. Когда он случайно коснулся ее руки, то почувствовал тепло и что-то более таинственное и глубинное, неповторимую жизненную силу, дрожащее внутреннее пламя. Он поспешно отпрянул, сознавая, что странно быть очарованным женщиной, которая будила у него множество подозрений. Мысль об этом неотступно преследовала его, как некое предостережение загадочных потусторонних сил не доверять явному и не слишком поддаваться магическому действию невероятных сине-зеленых глаз и мягко льющейся ирландской речи. Необычным было ощущение, что она что-то скрывает от него, недоговаривает, а находясь рядом с Шоном, кажется абсолютно искренней. Без наигранности.Перед взлетом подошла стюардесса с шампанским, апельсиновым соком и мимозой. Каэр стала искать в кошельке деньги, чтобы расплатиться за мимозу, поэтому он коснулся ее руки, чтобы привлечь к себе внимание:— Все в порядке. Это не стоит ничего для пассажиров первого класса.Каэр взяла мимозу, устроилась в своем кресле и погрузилась в размышления.Возможно, ее тревожило то, что приходилось иметь дело с таким человеком, как Аманда. Так подумал Зак.Всю свою жизнь Шон был исключительно обходительным и любезным со всеми, кто окружал его, даже когда трудился над тем, чтобы развить свой маленький, находившийся в весьма бедственном положении бизнес в успешное и прибыльное предприятие, каким оно стало теперь.Но жизнь Аманды была несколько другой. Шон заработал все, что имел. Аманда вышла замуж по расчету. Зак знал, как высокомерно и презрительно она относилась к тем, кого они нанимали на работу. И в ее представлении Каэр относилась как раз к этой категории людей. Она вполне ясно дала понять, что не видит никакой необходимости везти Каэр с собой в Соединенные Штаты, но Шон не согласился. А когда он принимал решение, никто, даже Аманда, не мог разубедить его.Она об этом знала. Она убедилась еще в начале своего замужества, что за рамки выходить нельзя. И усвоила это накрепко.Зак только надеялся, что Аманда перестанет сердито смотреть на Каэр и не будет все время, находясь в пути, обдумывать, как сделать ее существование в Штатах невыносимым.Когда самолет, разгоняясь, мчался по взлетно-посадочной полосе, Зак заметил, что Каэр так вцепилась в подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев.Он протянул руку и накрыл ее ладонь своей:— Мы сейчас набираем скорость, необходимую для того, чтобы оторваться от земли.— Благодарю, — тихо проговорила она.Но Зак был уверен, что Каэр по-прежнему нервничает. Он держал ее за руку до тех пор, пока самолет не набрал высоту. Потом медленно отнял свою ладонь.Она с усилием разжала пальцы и выпустила подлокотники.Зак подумал, что в ней странным образом уживаются противоположности. Она была бесстрашна, непреклонна, умна, невозмутима… пока дело не дошло до путешествия по воздуху.Перелет такой долгий… Зак провел почти все время наблюдая за своими спутниками.Каэр несколько раз вставала, чтобы поговорить с Шоном и убедиться, что он принял лекарство. Невзирая на ледяные взгляды, которые в нее метала Аманда. Но Каэр была сдержанна и тиха, и жена Шона, несомненно, отнеслась к такому поведению одобрительно. Заку пришлось признать, что все утро ему трудно заставить себя взглянуть Аманде в глаза.У него и в самом деле возникло такое чувство, что теперь, каждый раз глядя на нее, он будет вспоминать грудь, мерцающую красно-зелеными огоньками.Он помог Каэр разобраться с наушниками, а чуть погодя с улыбкой наблюдал, с каким удовольствием она поглощает блюдо из цыпленка с макаронами, которое выбрала в качестве ланча. Она выпила бокал шампанского — медленно и маленькими глотками. Казалось, Каэр наслаждается вкусом, но не слишком увлекается…Вскоре после ланча она уснула, поэтому и он позволил себе отдохнуть. Несмотря на тот факт, что рейс был дневным, когда он открыл глаза после короткого сна и огляделся, то увидел, как большинство пассажиров спят крепким сном. Аманда и Шон не стали исключением.Зак встал, выпрямился, потом молча подошел к Шону проверить, как он. При этом чувствуя себя немного глупо, подобно новоявленному папаше, который среди ночи подходит к кроватке с младенцем только для того, чтобы убедиться: дитя дышит. Но если учесть все произошедшее…Шон дышал.Когда Зак обернулся назад, он увидел, что Каэр проснулась и изучала его хмурым и задумчивым взглядом. Она не отвела глаз, а, наоборот, приподняла бровь и наклонила голову в сторону Шона.Зак кивнул, подтверждая, что с мужчиной все в порядке.Перед посадкой им подали обед, поскольку уже был вечер, а отбыли они утром. Каэр, казалось, была ошеломлена необходимостью есть снова через такое короткое время.Когда они высадились из самолета в аэропорту Кеннеди, она выглядела несколько изумленной и просто пристально смотрела по сторонам. Дублин, несомненно, был большим городом, но ни один человек не мог, по мнению Зака, быть готовым по-настоящему к реальности Нью-Йорка с исключительно огромным количеством людей, скоростью передвижения, многообразием акцентов, к шуму. Каэр отважно ступила на землю, и он видел, что она просто стоит среди торопящихся людей. Она выглядела так, будто просто пыталась вздохнуть, приспосабливаясь к звукам и видам вокруг себя.— А, вот и вы, — возвестил Шон из коляски, которую толкал перед собой служащий аэропорта и которая ждала его там сразу по прибытии. Он ворчал по этому поводу, но они все, включая Аманду, наложили вето на его идею пройтись пешком.Жена Шона едва различимым шепотом произнесла:— Если секс — это было немного слишком, чтобы выдержало сердце, то никак нельзя подвергать его испытанию долгой прогулкой.— Впервые в Нью-Йорке? — улыбаясь, вопросил сотрудник аэропорта. Очень высокий чернокожий мужчина, который держался с достоинством и дружелюбно. На именном жетоне значилось: Сэмюэл Смит.Каэр взглянула на него и кивнула с улыбкой.— Как же, такой привлекательный, — обронила Аманда, проходя мимо. — Поторапливайтесь. Идемте. У нас между рейсами не так много времени. Давайте же.— Простите, — сказала Каэр и двинулась с места. Вдруг она остановилась и оглянулась: — Мистер Смит, я в ту сторону иду?— Несомненно. Прямо вперед. Просто следуйте указателям и не беспокойтесь обо мне. Я настолько ловко управляюсь с этими колясками, что мог бы выиграть гонку «500 миль Индианаполиса»[20].Когда Зак увидел, что Каэр озадачена и смущена, он сделал шаг вперед и встал рядом с ней.— Это автомобильные гонки, — сказал он и незаметно взял ее под руку.Аманда была чрезвычайно раздражена и охвачена сильным желанием как-нибудь примириться с Каэр. Так подумалось Заку.— Может, еще появится случай оказаться здесь. Нью-Йорк — один из самых потрясающих городов мира. — Он одарил ее мгновенной улыбкой. — С огромным количеством доброй ирландской истории.Они благополучно прошли таможню и направились к другому терминалу. Самолет, намного уступавший размерами тому, на котором они долетели до Нью-Йорка, должен был доставить их в Род-Айленд. Уже шла посадка. Как только они ступили на борт, Каэр снова слегка побледнела.— Только можно на этот раз без шампанского? — прошептала она, обращаясь к Заку.Он рассмеялся.— Нет. Они все равно разносят спиртное, — шепнул он в ответ.Щеки Каэр вспыхнули румянцем.По одну сторону тянулся ряд, в котором было по одному сиденью, по другую сторону прохода были расположены двойные. Зак опять оказался рядом с Каэр, перед ними расположились Шон с Амандой. И снова Каэр вцепилась пальцами в подлокотники, когда они взлетали.На этот раз, когда он накрыл ее руку своей, она одарила его улыбкой, исполненной благодарности. Полет был неспокойным. Их изрядно болтало. И Каэр крепко сжимала его руку минут пятнадцать после того, как они уже были в воздухе.— Это короткий рейс на небольшой высоте, поэтому в полете такие ощущения. Плюс самолет не слишком большой, и скорость не такая высокая. Но бояться нечего. Представьте, будто плывете по воде. В воздухе тоже волны, как в море, и мы движемся по волнам.Она кивнула, но руку его не выпустила.Как он и говорил, рейс был недолгим, и после того, как они покинули самолет и забрали багаж, все погрузились в ожидавший их лимузин. Зак справился с многочисленными чемоданами не без помощи водителя, и наконец они направились домой. Каэр не отпугивала обстановка лимузина. Зак заметил, что ей даже понравилось. Казалось, она просто в восторге от того факта, что в глубоких встроенных нишах было полно бутылок с водой, содовой и ликерами.— Я бы выпил воды, если не возражаете, — сказал Шон.— А я — виски, — скучным голосом изрекла Аманда.Каэр протянула Шону воду, пока Зак пытался достать виски.— Лед? — спросил он Аманду.— Без разницы. Просто передай мне бутылку, — сказала Аманда. — Мне нужно что-нибудь принять, чтобы встретиться лицом к лицу с гневом и яростью.— Она имеет в виду Кэт, — сухо пояснил Шон, обращаясь к Каэр.Та вопросительно взглянула на Зака, который всего лишь пожал плечами.— Мир видится нам всем по-разному, — просто ответил он.— Несомненно, мистер Флинн, — с раздражением отреагировала Аманда. — Вы, конечно, сильно заинтересованы в том, чтобы представлять ее как ангела. Она же для него источник дохода, — объяснила Аманда Каэр, будто они вдруг стали лучшими подругами.— Это неправда, — вставил Шон. — У Кэт все в порядке благодаря тому, что Зак направляет ее карьеру в нужное русло. И ему не нужен кто-то в роли источника дохода. И он, и Эйдан, и Джереми чрезвычайно успешно ведут дела в своем детективном агентстве. — Он обернулся к Каэр: — Вы знаете, что он работал полицейским в Майами? Это именно тот город, в котором вам следует побывать, если вы сможете остаться в Америке, когда я перестану нуждаться в вашей заботе. Не думаю, что мне понадобится медсестра продолжительное время.— Я убеждена, что так и есть, но вы особенно нуждаетесь в сестринском уходе именно сейчас, — сурово заявила Каэр.Он улыбнулся.— Я знаю, что по меньшей мере на время праздников мне не обойтись без медсестры, — сказал Шон, подмигивая Заку, будто делал ему подарок.Аманда нетерпеливо вздохнула и выглянула из окна.Как только они въехали в Ньюпорт, Каэр увидела ровные длинные ряды особняков. Все они были украшены стильно и со вкусом. Полностью готовы к наступающему празднику. Одну из елок украшала мерцающая красно-зеленая гирлянда, и Каэр, едва улыбаясь, обернулась к Заку. Он не мог не улыбнуться в ответ, потому что им обоим одновременно пришло в голову воспоминание о светившейся такими же огоньками груди Аманды.Водитель притормозил, и Зак увидел, как глаза Каэр наполнились выражением восторга, когда она впервые взглянула на дом.Особняк О'Райли находился на вершине холма, на территории больше чем в тысячу акров. С тыльной стороны дома шел изящный спуск прямо к тропе, ведущей к скале. Свод с вдовьей площадкой[21] поддерживали массивные колонны. Дом, окрашенный в белый цвет, был просто красив и исполнен величия. На лужайке перед ним устроили вертеп[22], а колонны были перевиты гирляндами из падуба и ветвей вечнозеленых елей, В воздухе витал дух Рождества.Отовсюду поблескивали огоньки.Зак выбрался из машины и окинул взглядом дом. Он увидел, как кто-то посмотрел на них из окна на первом этаже и помахал рукой. Должно быть, Брайди.Распахнулась парадная дверь. Из нее выпорхнула Кэт и помчалась по дорожке прямо к ним. Ее коротко подстриженные рыжие волосы сияли, отливая красной медью. Они даже стали более яркими с тех пор, как Зак видел девушку последний раз. Кэт напоминала летящий через лужайку огненный шар.— Папа! — закричала она. — Ой, папочка!— Котенок, — промолвил в ответ Шон.В какой-то миг Зак испугался, что она так бросится в отцовские объятия, что собьет с ног их обоих. Но она остановилась примерно в футе от них, перевела дыхание и направилась к отцу спокойным шагом, чтобы заботливо и нежно обнять.Шон прижал ее к себе так, словно Кэт была самым драгоценным созданием в мире.Потом, громко хлопнув дверью, будто для того, чтобы напомнить всем о своем присутствии, из машины выбралась Аманда.— Привет, Кэт, — холодно сказала она.Уткнувшись в отцовскую грудь, Кэт что-то промямлила в ответ.— Какое любящее дитя, — приторно-слащавым тоном изрекла Аманда.Кэт оторвалась от Шона.— Разве не замечательно: одно дитя у тебя уже есть, а тебе понадобилось еще одно, на котором ты женился?— Прости. У нас гости, — сурово заметил Шон.— Гости? Кэт, это мисс Кавано, медсестра, которую твой отец нанял на работу в Ирландии, — сообщила Аманда. — А Зак на самом деле часть семьи, не так ли?Кэт, заинтригованная, взглянула на Каэр и протянула ей руку:— Здравствуйте! Добро пожаловать в Род-Айленд. — По всей видимости, она была довольна, что ее отец нашел такую эффектную молодую сестру, которая так раздражает мачеху.— Благодарю, — ответила Каэр. — Приятно познакомиться с вами.Хотя ситуация обещала сложиться наилучшим для нее образом, Кэт не сумела надолго отвлечься от отца и снова обернулась к нему:— Пап, с тобой все в порядке? В самом деле?— Да. Все хорошо. У меня целое ведро таблеток и пилюль, которые Каэр заставляет меня принимать. В остальном — полный порядок. А как насчет того, чтобы впустить нас в дом?Кэт взяла Шона под руку, и они медленно направились к двери.Водитель лимузина пытался справиться с багажом, когда Аманда проскочила мимо этой парочки. Зак и Каэр тоже проследовали к дому, и Зак заметил Тома, сторожа, который вышел приветствовать своего хозяина. Мужчины тепло обнялись. Все, кто работал на Шона, выказывали ему свою преданность и искреннюю привязанность.Поздоровавшись с О'Райли, Том пошел к машине, чтобы помочь с багажом, но Зак обратил внимание на то, что он с любопытством смотрит на Каэр.Флинн слегка подтолкнул ее локтем и улыбнулся:— Вам понравится Том. Он родом из Ирландии.— Рад, что вы доставили босса домой, благополучно и в добром здравии, — произнес Том, по-прежнему разглядывая Каэр.Зак быстро принял решение представить их друг другу.— Мне очень приятно познакомиться с вами, Том, — сказала Каэр.Несколько минут спустя они уже были в холле, окруженные шумом и суматохой. Клара, жена Тома, домоправительница и повариха, беспрестанно повторяла, как она рада тому, что мистер О'Райли наконец-то дома. Брайди также тепло сжимала в объятиях Шона, как чуть раньше это сделала Кэт. И восторженно вещала о его здравии и удачном возвращении в родное гнездо. Младший партнер Шона Кэл и его жена Марни тоже не отставали. Брайди была исключительно счастлива видеть Зака: в ее глазах мелькнуло нескрываемое удовольствие, когда она, наконец оторвавшись от Шона, заметила его присутствие. После недолгих объятий и поцелуя в щеку она призналась, что рада видеть его больше чем когда-либо прежде.— Теперь, когда ты здесь, все будет хорошо, — уверила Зака Брайди.Внезапно он почувствовал, что на его плечи лег тяжелый груз ответственности, такой же, как тот, что он возложил на себя перед тем, поклявшись докопаться до причин исчезновения Эдди.Потом Брайди заметила Каэр. У нее задрожали руки. Она просто стояла и пристально рассматривала девушку.Каэр шагнула вперед и протянула ей руку:— Здравствуйте, я Каэр Кавано, медсестра мистера О'Райли.Брайди все еще не отрываясь смотрела на нее. Потом инстинктивно протянула ей руку в ответ.— Я знаю, кто вы, — сказала Брайди.Был ли Зак единственным, кому тон, которым женщина произнесла эти слова, показался странным? Брайди и в самом деле смотрела на Каэр, словно та была привидением.— От Эдди по-прежнему ни слуху ни духу? — с тревогой спросил Шон у Кэла. — Ты беседовал с полицией?— Ничего, — ответил Кэл. И прибавил, что беседовал.— Может, у Эдди какое-то таинственное приключение? — предположила Марни. — Шон, тебе бы не мешало позаботиться о себе.— И… Зак ведь находится здесь, чтобы изучить ситуацию, — произнес Кэл.Он был худой, долговязый, но крепкий и выносливый. С приятным, по-своему красивым лицом. Но рядом с Марни, напоминавшей игривого котенка, казался каким-то безжизненным. Утомленным. Длинные темно-каштановые волосы его жены блестели, и темно-карие глаза ярко сияли. Симпатичная, прекрасно сложенная, изящная, она казалась меньше своего роста.Раздался исполненный заботы голос Кэт:— Пап, тебе надо в постель. Прямо сейчас. Ты выдержал долгий перелет.Шон ответил смеясь:— Кэт О'Райли, я доверяю собственным мыслям и ощущениям.— Я могу сама отвести мужа наверх, в спальню, и уложить в постель, — заявила Аманда.— Наверх? О нет, — твердо сказала Кэт. — Мы с Кларой обустроили для папы комнату здесь, на первом этаже. Он останется в ней, пока его состояние не улучшится. — Она обернулась к Каэр: — Для вас мы тоже приготовили комнату. Рядом с папиной. Чтобы вы были возле него, если понадобитесь.— Тогда и я предпочитаю остаться внизу, — изрекла Аманда.— Любимая, сохрани нашу комнату теплой и обжитой. Я вернусь в нее очень скоро. Обещаю.— Шон… — начала Аманда.Но он прервал ее голосом, не допускающим возражений:— Аманда, я немного устал. И я не высыпаюсь. Во сне я ворочаюсь и мечусь по кровати, а тебе тоже необходим сон. Это ненадолго.Марни легко воспользовалась неловким моментом и подлетела к Каэр, чтобы представить той себя и Кэла.Она умела находить нужные слова и улыбаться. Но Зак заметил, как она сканировала взглядом человека, нового в этом доме, и этот взгляд был далеко не приветливым.Кэл, напротив, всем своим обликом выражал искреннее одобрение и радость. Он шагнул вперед и произнес:— Добро пожаловать в Штаты. Мы слышали о том, что Шон привезет с собой медсестру, но никто не ожидал, что она будет столь красива.— Благодарю, — ответила Каэр.— Я хочу знать, как обстоят дела с поисками Эдди, — сурово произнес Шон.— Детектив Морриссей будет здесь утром, чтобы поговорить с тобой о деталях, папа. А теперь, пожалуйста, ложись в постель и постарайся не волноваться.Шон начал было возражать, но вмешалась Каэр:— Ваша дочь права, мистер О'Райли. Вам следует прилечь. И вам пора принимать лекарство.— Шон, делай как говорят. Для бизнеса будет губительно твое длительное отсутствие, — поддержал Кэл.— Кэл! — строго окликнула мужа Марни. — Прекрати нервировать человека. С Шоном все будет хорошо.— Конечно, — подтвердила Брайди. — Зак здесь. — Потом она обернулась и снова пристально уставилась на Каэр.И снова Зак почувствовал себя так, словно вся тяжесть мира обрушилась на его плечи.— Я просто знаю, что на Эдди кто-то напал и он… О боже, Зак, — печально сказала Кэт, — он мертв. Уверена. Мне не нравилась сама мысль о том, чтобы отец пересекал Атлантику с этой женщиной, и потом мне показалось дурным предзнаменованием то, что Эдди так и не явился на вечеринку.Они сидели в кухне вдвоем. За круглым обеденным столом. И смотрели в окно. На морской глади играли блики лунного света.— Кэт, я говорил с врачами. Никаких следов отравления.Зак откинулся назад на спинку стула, задумавшись, почему он защищал Аманду, когда она появилась в больнице в нижнем белье, расцвеченном электрическими лампочками, чтобы соблазнить больного мужа на дикие любовные игры, зная, что они могут стать для него последними в жизни.Он велел себе принять это во внимание. Просто ни за что не подумаешь, что Аманда достаточно умна для того, чтобы пронести с собой такой яд, который не сумели обнаружить даже лучшие доктора лучших дублинских больниц.Кэт тоже сидела, откинувшись на спинку стула, и, внимательно глядя на Зака, качала головой.— Она и до тебя добралась, — с отвращением проговорила Кэт.— Нет, нет, нет. Слово даю — нет.Но девушка по-прежнему смотрела на него с сомнением.— Да ладно, Зак. Подумай: Эдди исчезает, а мой отец на следующий день оказывается в ирландской больнице. Ты не находишь это подозрительным?— Я нахожу это очень подозрительным. Особенно то, что твой отец заболел, как только они прибыли туда.— Так ты думаешь, что отца отравили здесь? Еще до отъезда? — требовательно спросила Кэт.— Кэт, я тебе сказал: нет доказательств того, что он вообще был отравлен, — твердо заявил Зак и поднялся. — Послушай, Кэт, уже почти полночь. В более ранний час я бы немедленно встретился с детективом Морриссеем. Утром я сделаю это первым делом. Но если ты действительно любишь своего отца, не нужно швыряться обвинениями в чей-либо адрес, пока у тебя на руках не будет хоть какого-то доказательства. Что бы ни послужило тому причиной, он сам выбрал в жены Аманду. И он находится в здравом уме.Кэт фыркнула:— Но не в тех случаях, когда дело касается ее.— Не становись причиной разногласий, усугубляющих и без того напряженную обстановку. — Зак произнес это непреклонным тоном, пристально глядя Кэт в глаза.Она тоже встала, растерянная, чтобы убрать со стола чашки, из которых они пили поздний чай за при ватной беседой. Она сначала проводила домой Марни и Кэла, потом убедилась в том, что ее отец спит, а Каэр находится в соседней комнате, рядом с ним, в том, что Аманда и Брайди — наверху, каждая в своей спальне, что Клара и Том ушли в свой дом на заднем дворе, и только потом устроила этот разговор с Заком. Кэт старалась изо всех сил не дать вырваться наружу гневу, направленному против Аманды, но никак не могла полностью держать под контролем всю свою антипатию к этой женщине.— Ну ладно, — согласилась она.— Пойми, Кэт, он любит тебя и любит Аманду. Не заставляй его страдать. Ради поддержания мира.— Не буду, — пообещала она. — В обмен на то, что ты пообещаешь докопаться до сути всего происходящего. — Внезапно Кэт рассмеялась, став на минуту беспечной и легкомысленной. — Где ты нашел Каэр?— Я ее не находил. Она уже была медсестрой у твоего отца, когда я приехал.— Как здорово, боже мой, как здорово! — Она со смехом взяла его за руки. — Ты видел лицо Марни, когда Кэл не мог отвести глаз от Каэр? И Аманда чуть не лопнула! Она же считает себя самой чувственно привлекательной женщиной на свете, а поставь ее рядом с Каэр, и Аманда выглядит просто грудой пластика. Должна сказать, мне приятно, что в нашем доме появилась эта медсестра.— Не создавай напряженных ситуаций, Кэт, — напомнил Зак.— Кто? Я? — Она на какое-то мгновение притворилась наивно-простодушной, но потом притворство внезапно исчезло, и перед ним оказалась молодая, ранимая и встревоженная девушка. — Зак, я обожаю своего отца. Я никогда не причиню ему боль. Я просто боюсь того, что вокруг него кружатся стервятники. Но теперь, когда ты здесь, я в самом деле чувствую себя гораздо лучше. — Она внезапно одарила его улыбкой. — Мой диск получил огромное количество восторженных рецензий, Зак. Продажи растут. И за это я должна благодарить именно тебя.— Ты талантлива.— Разве люди не странные? Все эти годы в тебе уживаются два человека. Вот загадка. Музыкант, инвестирующий в студии и в других музыкантов. И детектив. — Она покачала головой. — Должно быть, работая в судебных органах, тебе приходилось сталкиваться с ужасными вещами.— Ну вот. Ты только что разгадала мою тайну. На самом деле ничего странного в этом нет. Смерть ужасна. Музыка — прекрасна. И помогает сводить на нет отрицательное воздействие первой.— Да, я рада. И признательна тебе. — Она изучала Зака своими огромными голубыми глазами, в которых поблескивали слезы. — Как музыкант ты подарил мне мечту. А теперь спасаешь жизнь моего отца. Как полицейский.— Частный детектив, — поправил он. — И, Кэт, как детектив я хочу тебе сказать, что, несмотря на мои собственные подозрения, эти два происшествия, исчезновение Эдди и болезнь твоего отца, могут оказаться абсолютно не связанными между собой.— Ладно. И солнце может быть багряным. — Она направилась к выходу из кухни, потом обернулась и сказала: — Если ты не спустишься до восьми, я приду за тобой. Детектив Морриссей будет здесь в девять.— Я встану, — пообещал он.Зак проводил Кэт взглядом и подумал, что предпочел бы встретиться с Морриссеем один на один. Ему надо было организовать эту встречу попозже, днем.Он помедлил, потом подошел к комнате Шона и со скрежетом распахнул ее. Увидел, что Шон спит ровно дыша. Удовлетворенный тем, что на ночь его старому другу обеспечена безопасность, он прикрыл дверь. Потом взглянул на дверь, ведущую в смежную комнату. Там поселили Каэр. Он слышал ее шаги. И вдруг поймал себя на том, что думает о том странном взгляде, которым ее одарила Брайди.Вот загадка…Но он определенно верил пока только в одно: в то, что Каэр находилась в этом доме ради Шона, ради того, чтобы он поправился.Зак молча закрыл дверь и направился наверх, в свою комнату. В ту самую, где он останавливался, когда приезжал сюда мальчиком. В ту, где чувствовал себя как дома.«Что ж, весьма уютно», — думала Каэр, распаковывая свои немногочисленные пожитки в предназначенной для нее комнате.Все было устроено идеально. Ее комната соединялась дверью с комнатой Шона, поэтому ей не составляло труда присматривать за ним. У Шона было слишком развито чувство собственного достоинства, и он настоял на том, чтобы самостоятельно переодеться и подготовиться ко сну, но, когда наконец улегся и покорно принял свои лекарства, она увидела, насколько обессиленным и измученным он был на самом деле. Доктор должен был прийти утром, и Каэр готова ответить на любой его вопрос, касающийся ухода за Шоном. Она проштудировала книгу, которую Майкл настойчиво велел прочитать, и изучила назначение каждой таблетки, прописанной больному. Одна из них, которую надо было принимать на ночь, — мягкое успокоительное, способствующее тому, чтобы Шон уснул. Другая — средство для предотвращения проблем с желудком, третья — от повышения артериального давления и четвертая — сердечный препарат. Шон также принимал витамины, но по этому поводу она не беспокоилась. Только следила за тем, чтобы давать все строго по рецепту врача. Ей удалось вежливо настоять на том, чтобы все лекарства оставались у нее в комнате и под ее контролем. Кэт и Клара охотно доверились ей, а Аманда удалилась в свою комнату освежиться после путешествия, поэтому ее не было рядом, чтобы возразить.Разложив свои вещи по ящикам огромного платяного шкафа, она исследовала небольшое, но изящно обставленное помещение. Комната была очень красивая, со старинной кроватью, мягкими бежево-синими персидскими коврами и массивным комодом с зеркалом, по обеим сторонам которого стояли две подходящие по цвету тумбочки из блестящей твердой древесины. Был и домашний кинотеатр. При большом желании она могла смотреть телевизионные программы на огромном экране, тонком, как ребро монеты.В ванной она обнаружила самое разное мыло, шампуни, кондиционеры, соли для ванн, увлажняющие кремы и многое другое.Каэр тихонько приоткрыла дверь между двумя комнатами и увидела, что Шон Спокойно отдыхает. Она стояла в приглушенном свете и наблюдала, как поднимается и опускается его грудь.Каэр прикрыла дверь, села в изножье кровати и закрыла глаза, представляя перед своим внутренним взором всех домочадцев. Конечно же Аманда. Шон. И Зак, которого она, возможно, знала уже слишком хорошо. Потом — Брайди. Здесь она ощущала едва уловимую опасность из-за того, как женщина смотрела на нее. Подозрительно. Но Брайди не о чем беспокоиться. Кэт… Каэр улыбнулась тому, как явно девушка тряслась над своим отцом и ненавидела Аманду. Насколько ей удалось определить с первого взгляда, Том и Клара были теми, кем они и казались, — честными работниками, уважающими своего хозяина. Остались Кэл и Марни. Кэл, который выглядел честным. И Марни, искренне выказывающая недовольство присутствием Каэр. Какая-то неведомая угроза нависла над этим домом. Ненависть. Едва сдерживаемая. Сильная.Ей хотелось рассмеяться, мысленно возвращаясь к сцене их приезда. Шон, казалось, был уверен, что мог заставить всех вокруг себя любить друг друга. Задача не из легких. Скорее из невыполнимых.Она успокоилась.Кто-то угрожал жизни Шона, и было всего два человека, которых Каэр могла исключить из своего списка подозреваемых: Брайди и Зак. Зака вообще не было ни в Род-Айленде, когда исчез Эдди, ни в Ирландии, когда заболел Шон.Зак Флинн был тем, кем был. Сильный, уверенный и, по ее убеждению, прекрасно сведущий в методах расследования, помогавших разобраться в том, что действительно происходит.И ей выгодно, чтобы здесь присутствовал кто-то еще, способный помочь установить истину.И он казался ей человеком, который хотел любой ценой знать правду обо всем.Мысль, которая лишала Каэр присутствия духа.Все потому, что не могла позволить ему узнать правду о себе.Она поднялась, не желая раздумывать над этим в тот же момент, и одновременно почувствовала жажду. Кэт провела ее по дому и просила в любое время брать из кухни все, что нужно.Когда Каэр шагнула в холл, ее оглушила тишина. Все ушли спать или просто разбрелись по своим комнатам.Она подошла к плите и нашла на ней чайник. Плита была то, что нужно. Чайник тоже. Произведение искусства из прекрасно отполированной меди. Она налила в него воду и поставила на огонь. Потом обернулась, внезапно осознав, что за ней наблюдают.Там оказалась Брайди. Маленькая, изящная и прямая как стрела. У нее были серебристо-седые волосы, синие глаза и лицо, прорезанное морщинами. Доброта и сочувствие. Каэр подумала, что всю жизнь эта женщина улыбалась…Но сейчас, стоя перед Каэр, она не собиралась улыбаться. Указывая на нее пальцем, сказала:— Я знаю, кто вы. Мне неизвестно только, что вы делаете здесь.Глава 7Чертовски трудно находиться в доме человека, если пытаешься ему доказать или опровергнуть то, что он является мишенью для убийцы, а убийцей, по мнению его дочери, является законная жена.Зак некоторое время метался и поворачивался в своей постели. Потом сдался и встал. Он был более чем измотан и знал, что никому не сможет принести видимой пользы, если как следует не выспится, но сон куда-то пропал. Совсем. Поэтому он поднялся, накинул халат и неслышным шагом вышел из комнаты. Как был, босой, спустился вниз по лестнице.Он остановился возле кухни, заслышав доносившееся оттуда бормотание голосов. Мгновение он стоял абсолютно неподвижно, пытаясь вслушаться. Как правило, Зак не любил подслушивать, но именно сейчас все, происходящее в этом доме, представляло для него интерес.Голоса звучали слишком тихо, чтобы можно было разобрать слова, но оба были ему знакомы: говорили Каэр и Брайди.Он направился в кухню, довольный, что не надел тапочки, хотя ступать босиком по деревянному полу там, где его не покрывали ковры, было холодно. Зак уже стоял между женщинами, когда они увидели его. Хотя никакой пользы такое внезапное появление ему не принесло. Он ничего не услышал, только увидел, как Каэр ставит на плиту чайник, а Брайди заметно оживляется и бросается к шкафу за еще одной чашкой.— Зак, — радостно произнесла старушка. — Присоединишься к нам? Чашку чая?— Как раз за этим я и спустился, — сказал он. — Спасибо.— Мы завариваем настоящий чай, не травяной, — предупредила Каэр.— Фу, травяной, ну его, — ответил он и улыбнулся.Между женщинами происходил какой-то напряженный разговор. А теперь они говорили исключительно о чае. Черт возьми, в какую беседу он вмешался? На чем их прервал?Брайди, маленькая и щуплая, пододвинула ему стул:— Присядь, Зак.— А почему я не мог бы поухаживать за вами? — предложил он.— Потому что я пока еще в здравом уме и в здравом духе и сама могу разлить чай.Голос Брайди звучал твердо и непреклонно.— Ну-ка, садись.— Да, мадам, — ответил Зак и сделал как она велела.Пока Каэр отсыпала чай в ситечко, крепко сидящее в заварном чайнике, и наливала через него кипящую воду, Брайди поставила на стол чашки, сахар и молоко, разложила ложечки и салфетки.— Где-то тут у нас были пшеничные лепешки, — пробормотала она.— Сам по себе чай — уже замечательно, — сказал Зак.— Съешь лепешку, — настаивала Брайди.Глаза Каэр смотрели на него насмешливо и предостерегающе, как бы говоря, что ему оставался один выход — просто повиноваться.На ней был фланелевый халат. Бледно-голубой. В приглушенном свете струились волосы. Каскадом полуночных волн. Цвет халата еще сильнее подчеркивал сапфировый оттенок ее глаз. Под халатом проглядывала пижама, а на ногах были такие же голубые тапочки. Зак подумал, что все это она купила перед отъездом. И именно эти вещи лежали в пакетах, которые он нес накануне вечером.Они ей шли. Очень.— Мы с Каэр как раз говорили об Ирландии и о старине, — сказала Брайди.— А-а, — ответил Зак и улыбнулся. Вздор. Между ними происходил какой-то важный разговор. Но ни одна из них не собиралась говорить ему какой.«Разделяй и властвуй», — подумал Зак. Завтра он поговорит с каждой в отдельности.— Ага! — воскликнула Брайди, открывая хлебницу. — Свежеиспеченные пшеничные лепешки с черникой. Я только разогрею эти маленькие шедевры в микроволновке, и они будут готовы.Каэр принесла дымящийся чай на стол и, одарив старушку мимолетной улыбкой, сказала:— Теплые лепешки. Звучит заманчиво, Брайди.Она пристально посмотрела на Зака:— Вы ведь утомлены, дорогой. Почему не в постели?— Слишком много всего, — просто сказал он.Она налила ему чай.— Сливки и сахар?— Конечно. Брайди все равно будет настаивать.— Лучше сразу согласиться, — подтвердила Брайди, когда поставила разогреть три лепешки и установила таймер.— И что это такое вы говорили об Ирландии? — спросил он, благодарно кивая Каэр, которая протянула ему чашку чая.Зак не мог не заметить ее густые темные ресницы, которые обрамляли опущенные вниз глаза.Ответ дала Брайди:— Мы всего лишь поговорили о старинных верованиях и поверьях, о таких созданиях, как лепреконы, и о приходе баньш.— Вот, Брайди, ты же не можешь все еще верить в лепреконов, ведь так? — спросил он.— Я верю, — спокойно сказала Каэр. — Почему бы и нет? Их нельзя обижать. Всю жизнь будут преследовать несчастья.— А-а, — сухо признал Зак.— Хмм, — ухмыльнулась Брайди. — Можно подумать, что ее высочество сошла с самолета и обидела лепрекона в ту же минуту, что ступила на ирландскую землю. И Шон сразу же заболел.Очевидно, Брайди тоже недолюбливала Аманду.— Ой, ну же. Что она могла натворить так быстро? — спросил он.Брайди быстро огляделась, будто думала, что и стены имеют уши.— Она думает, что любовь к старой родине — полная чушь, — сказала она, кивая со знанием дела. — Ей дела нет до прошлого.— Но Шон любит ее, — напомнила Каэр.Брайди покачала головой:— Мой племянник был таким мудрым большую часть своей жизни. Я не знаю, что вынудило его связаться с кем-то настолько… настолько пустоголовым.— Брайди, Шон далеко не глуп, и вам это хорошо известно.— Любой мужчина глупеет, когда влюбляется, — глубокомысленно изрекла она, доставая из микроволновки блюдо с лепешками. Она поставила его на стол и наконец взяла стул для себя. Аромат подогретых лепешек был восхитительным и каким-то успокаивающим…Однако Брайди не выглядела спокойной. Как раз наоборот — тревожной.— И потом, Эдди мертв. Это факт, — тихо произнесла она.— Пока он всего лишь пропал, Брайди, — сказал Зак.Однако в ее голосе звучала такая необычная убежденность. Словно она знала что-то.Брайди покачала головой и посмотрела на Каэр, а ему сказала:— Я знаю, что он мертв. Я видела его в своих снах. — Она взглянула на Зака. — Ты тоже знаешь, что он мертв. Вопрос в том почему. И кто это сделал? — прямо сказала она. — Они должны заплатить.Он дотянулся через стол и накрыл ее руку своей.— Я узнаю, что произошло, Брайди, — мягко пообещал Зак.— Тот же тип охотится и за Шоном, — сказала Брайди.— Может — да, а может — нет, — осторожно произнес он. — И что бы вы ни думали об Аманде, не можете обвинять ее, пока не появились хоть какие-то улики.— Ну так начинай искать, — сказала Брайди. — И съешь лепешку, пока она не остыла.Каэр уже откусила от своей.— Вкусно, Брайди, — сказала она.Старушка посмотрела на Каэр, и Заку показалось, что она едва заметно вздрогнула. Но потом улыбнулась. Показалось, что искренне.— Можно привезти пекаря из Ирландии, но нельзя привезти вместе с ним всю Ирландию. Когда покидаешь ее — покидаешь навсегда, но никогда не забываешь ее старинных преданий или истин, усвоенных еще в детстве.— Я рада, что и со мной так, — обратилась к ней Каэр. — Вы не даете мне поддаваться тоске по дому.Брайди серьезно кивнула.Зак подумал, что между двумя женщинами определенно что-то произошло. Ему было любопытно, сумеет ли он пробиться сквозь преграду молчания и узнать, что же было сказано перед его приходом. По некоторым причинам это казалось важным.Зак напомнил себе: «разделяй и властвуй».Он доел остатки лепешки. Допил чай. Поднялся.— Спасибо, Брайди. Думаю, теперь я буду спать как убитый.По щекам Брайди разлился румянец. Она выглядела довольной.Каэр встала из-за стола еще раньше и собирала чашки и тарелки. Он не смог удержаться от мысли о том, что даже в бесформенном мешке она все равно выглядела бы соблазнительно. Конечно же у нее не было намерения кого-то соблазнять и когда она облачалась во фланелевую пижаму и халат, но тем не менее…Плохая мысль, чтобы развивать ее дальше…— Доброй ночи, — пожелал Зак им обеим.— Доброй ночи, — отозвалась Каэр.— Спи спокойно, — сказала Брайди.Его взгляд притягивался к Каэр. Это все цвет, убеждал он себя. Лицо в обрамлении волос цвета воронова крыла.Он мысленно приказал себе встряхнуться. Иначе через мгновение он начнет фантазировать, что скрывается под фланелью, а в этом нет ничего хорошего. Ему нужно было знать о ней больше, а не стать неожиданной жертвой ее странных ирландских чар.Зак не верил в лепреконов, пикси и в то, что бывают баньши. И разве не удивительно, что он думал о себе как о жертве, сраженной ее чарами?Брайди почти наверняка права: Эдди мертв. В этом выводе чувствовалась неоспоримая логика. И как он сказал Кэт, здесь нужно думать не просто о совпадении. Шон, скорее всего, и есть следующий в списке киллера. Киллера, которого надо найти и остановить.Вот что реально.Он повернулся, не сказав больше ни слова, и направился обратно в спальню, где наконец уснул, но даже во сне продолжал прислушиваться.Прислушиваться к чему?Даже во сне он ни в чем не был уверен.Детективу Брэду Морриссею было около сорока. Крепкий, спокойный, уравновешенный, грубоватый, прямой и явно абсолютно честный. С серо-стальными волосами, стриженными ежиком, полными обвислыми щеками и грустными глазами. И хотя Ньюпорт, в Род-Айленде, нельзя было назвать местом, где часто совершались жестокие преступления, детектив Морриссей имел вид человека, искушенного опытом.— Говорю вам, — вещал Морриссей, обращаясь к Шону, а Зак слушал, сидя поблизости, — мы старались. Береговая охрана обнаружила яхту, дрейфующую в заливе Наррагансетт, но все было на месте. На ней ничего не пропало. Мы проверили офис. Эдди оставил всю документацию в полном порядке. Нашлась запись: имя пассажира и время предварительного заказа, и еще одна — об оплате наличными. Пассажир был один — мистер Джон Олден. Яхту взяли на буксир, и я проинспектировал ее вместе с несколькими криминалистами из лаборатории. Мы нашли дюжину отпечатков пальцев, в основном не полных, и они принадлежат Эдди Рэю или другим вашим сотрудникам и членам семьи. И до сих пор проводим самый тщательный анализ, но я особых надежд не питаю. Зима. Кем бы ни был мистер Джон Олден, возможно, на нем были перчатки. Для декабря погода стояла довольно теплая, но даже если зима мягкая, вам известно это так же хорошо, как мне: в море — холодно.Морриссей говорил сложив руки на коленях. Обращаясь к Шону, то и дело поглядывал на Зака, как бы в надежде получить подтверждение своим словам.Зак знал, что было против полиции и его самого. Эдди Рэй пропал с яхты. Ее содержали в чистоте, как и положено. Вероятно, после нескольких последних экскурсий оставались отпечатки, и еще более вероятно, они могли быть испорчены, стерты.— А что, нет ни единого следа борьбы? — спросил Зак.— Нет же, клянусь. Я сам тщательно исследовал всю яхту. Вдоль и поперек, — сказал Морриссей. — Ничего не перевернуто. Нет ни единой вещи, которая находилась бы не на своем месте. Все выглядит так, будто оба, и Эдди, и его пассажир, просто исчезли.— И с тех пор нет никаких следов ни одного из них? — задал вопрос Зак.— Совсем никаких, — ответил Морриссей. — По горячей линии не поступило ни единого звонка. Не в нашу пользу то, что мы не знаем, как выглядит Олден и настоящее ли это имя вообще.Морриссей был терпелив. Заку пришлось это признать. Детектив, несомненно, уже прошел через все это, но охотно снова отвечал на вопросы и объяснял, какую работу проделал его отдел, невзирая на то, сколько раз его спрашивали об одном и том же. Было очевидно, что он расстроен отсутствием прогресса в расследовании. Возможно, именно поэтому он мог с готовностью воспринять и понять скептицизм и чувство разочарования других людей.Морриссей снова покачал головой, и в его жесте промелькнула неудовлетворенность, овладевшая им от невозможности повлиять на ситуацию.— Ни единого следа, — повторил он снова. — Выглядит так, будто они притащили с собой пару шлакоблоков, привязали себя к ним веревками и утопились. Полицейские водолазы ныряли в том месте, где обнаружили яхту, но не нашли абсолютно ничего. Но залив — он большой, и они могут быть где угодно. Видит Бог, я бы хотел сообщить вам гораздо больше. Я бы хотел знать ответ. Но я — не знаю.— И вы уже сдались, — произнес Шон тоном, в котором сквозили гнев и горечь.Зак хранил молчание. Морриссей не сдался. Он был похож на полицейского упрямой и настойчивой породы, который никогда не отступал, но и не демонстрировал неистового рвения. Шон, с другой стороны, был крайне эмоциональным и не мог скрывать это, что совершенно объяснимо.— Нет, сэр, мы не сдались, — твердо заявил Морриссей. — Мы не упустили ни единой зацепки. Проблема в том, что все зацепки никуда не привели. А новых до сих пор найти не удалось.— Я сам схожу взглянуть на яхту, Шон, — сказал Зак. Потом обернулся к Морриссею: — Я знаком с яхтами. И с семьей. Если есть что-то неладное, пусть едва различимое, незаметное другим людям, мне, возможно, удастся разглядеть.— Мы ничего не нашли. Кэл и его жена были на яхте. И ваша дочь тоже, мистер О'Райли. Все искали. Уверен, вам об этом известно. Мы не возражаем против помощи. И признаем, что ошибаемся. Но только не думайте, что мы так легко сдались. Нет.Морриссей, человек с короткими серо-стальными волосами и изможденным бульдожьим лицом, обернулся к Заку:— Яхта снова пришвартована у причала. И по-прежнему огорожена лентой как место преступления. Но я пойду с вами.В дверь постучали, и Шон рявкнул:— Войдите.В комнату вошла Кэт.— Папа, Каэр говорит, что тебе пора принимать лекарство. И ей надо измерить тебе давление. — Она взглянула на Морриссея с улыбкой, в которой светилась надежда.— Простите, ничего нового сообщить не могу. И я как раз собирался уходить.— Я пойду с вами, — сказал Зак, вставая.— Куда? — спросила Кэт.— К яхте, — коротко ответил Зак.Она посмотрела на него серьезно, будто о чем-то раздумывая.— Возьми с собой Каэр.— Кэт, я иду туда, чтобы…— Возьми Каэр. Аманда собирается пройтись по магазинам. А я могу остаться с папой. Если ты возьмешь Каэр с собой, это даст ей возможность взглянуть на город, не говоря о возможности понять, скольких усилий ей будет стоить удержать отца от попыток отправиться в море.Шон отреагировал с раздражением:— Я выполняю все, что предписано докторами, юная леди. И кстати, мой желудок в полном порядке.— Но ты испытал немалые нагрузки на сердце, и давление у тебя повышенное, — произнесла Кэт.— Да, верно, — на удивление легко согласился Шон.Так показалось Заку.— Как бы то ни было, Зак, предоставь девушке возможность прогуляться.— Я подожду вас снаружи у входа, — сказал детектив Морриссей.Шон встал. Кэт подошла к нему и взяла за руку, но он запротестовал, однако позволил ей поухаживать за собой, потому что очень любил свою дочь. Зак заметил, как при этом смягчились черты его лица.— Зак, ты можешь взять мой БМВ и поехать с мисс Кавано за детективом Морриссеем. Тогда ему не придется возвращаться, чтобы привезти вас обратно.Пальто Зака висело в одном из шкафов в прихожей, которая вела из кухни в гараж. Раньше здесь были сени — часть дома, сохранившаяся с тех времен, когда еще не проводилась реконструкция, и это место сохранило неповторимое очарование старины, по-прежнему удивляя сочетанием черной и белой плитки и травленого стекла.Зак надел пальто и с нетерпением ожидал у двери Каэр.Она появилась спустя несколько минут. Он подумал, что, возможно, выглядит раздраженным, потому что Каэр, увидев его, помедлила, прежде чем подошла к нему.— Простите. Очевидно, все считают, что мне необходимо выйти и осмотреть окрестности, — произнесла она.Он коротко кивнул:— И где эти «все»?— Брайди пока еще в своей комнате, Аманда до сих пор не появлялась, но Кэт говорит, что она отправится в поход по магазинам, когда встанет Брайди. — Она снова помедлила.Зак улыбнулся:— И Кэт думает, что для вас выход из дому в это время не связан с риском, потому что она в ваше отсутствие сама позаботится об отце и он будет в полной безопасности от Аманды, — заявил он со всей откровенностью.Она пожала плечами:— Да.— Ну ладно, идемте.Пока они ехали, она смотрела в окно, но ее лицо не выражало никаких эмоций. Ньюпорт когда-то был раем для непристойно богатых. И, как всегда, там, где был и непристойно богатые, находились и те, кто должен был им служить. Поэтому однажды город превратился в место сосуществования двух противоположностей с точки зрения экономики. Положение изменилось с введением федерального подоходного налога, и в настоящее время население, как и в большинстве городов, представляло собой непрерывный источник поступления денежных средств. Практически все особняки были в собственности и на содержании Общества охраны памятников округа Ньюпорт, и их посещение сделали платным. Туристы стекались сюда даже зимой. Или возможно — особенно зимой. Чтобы посмотреть, как люди жили раньше. И насладиться всеми мероприятиями, которые спонсировало общество.Хотя дом О'Райли располагался высоко на холме, офисы находились у причала, в относительно спокойной небольшой бухте, откуда уходили в море и куда возвращались яхты, взятые напрокат.Когда Зак добрался до причала, он припарковался на одном из свободных мест, отмеченных для О'Райли, и наблюдал, как Каэр вышла из машины. Бриз слегка трепал ее волосы и разметал их по сторонам. Казалось, ей нравится ощущение бьющего в лицо легкого ветерка и вид выстроившихся у причала яхт. Здесь находились и другие офисы компаний, дающих напрокат яхты, но бизнес Шона был организован наилучшим образом: контора занимала помещение, выстроенное в старом викторианском стиле на клочке земли между доками. К парадной двери вели деревянные ступени. Другие офисы были намного меньше. Некоторые являли собой клетушки с окошком, способные вместить одного человека.Участок земли, отведенный под парковку, шел параллельно порту. В дальнем конце был ресторан. Там заканчивались доки и гранитная дуга вздымалась из моря. Доки были окружены конторами других фирм, которые занимались туристическим бизнесом. «Лаки вэйл» предлагал сувениры с побережья, а «Изысканные штучки Наррагансетта» похвалялись лучшими в Новой Англии произведениями искусства. Реклама у ближайшей закусочной возвещала о том, что в ней подается лучший в мире суп из моллюсков: съешь на месте или возьми с собой. Какое-то неопределенно затянувшееся мгновение Каэр стояла и просто обозревала все это.Зак увидел, что детектив Морриссей ждет их у причала рядом с офисом О'Райли.— Пойдемте, я отведу вас в офис. Вы можете побыть там, пока я беседую с детективом.— Нет проблем, — сказала Каэр.Он проводил ее наверх по ступенькам в офис и открыл дверь. Кэл сидел за письменным столом, разбираясь с какими-то документами. Марни вытирала пыль с коробок, в которых хранились сокровища Шона, найденные им в разные годы: секстант шестнадцатого века, якорь с давно канувшего в Лету китобойного судна, старинные американские монеты и много чего еще. Она остановилась, когда увидела Зака и Каэр, и широко улыбнулась. И снова ее улыбка показалась Заку неискренней.— Ну, здравствуйте, — сказала Марни и подошла, чтобы запечатлеть поцелуй на щеке Зака и кивнуть Каэр.— Зак, — радостно произнес Кэл. — Мисс Кавано. — И его радость при виде Каэр казалась столь же неподдельной, как и в первый раз.Зак считал реакцию Джонсонов на появление Каэр совершенно типичной, согласно половой принадлежности. Она была такой сногсшибательной красавицей, что на нее мог не обратить внимание только мертвец или мужчина, принадлежащий к секс-меньшинству. А Марни, как большинство представительниц слабого пола, чувствовала в ней некую угрозу своему семейному благополучию, наблюдая за реакцией мужа на другую женщину. Марни и сама была очень привлекательна, но ей было за тридцать, и она сомневалась в том, что ее собственная молодость и красота не блекнут на фоне красоты и молодости Каэр. Она никогда не реагировала подобным образом на Кэт, но она была знакома с дочерью Шона уже давно, и Кэт к тому же больше интересовалась музыкой, чем такими обычными, приземленными вопросами, как чья-то внешность, включая свою собственную.А в настоящее время она была одержима своим отцом.И Амандой.— Ну как, Шон идет на поправку? — спросила Марни.— Да, он чувствует себя хорошо, — уверила ее Каэр.— Теперь, когда он снова дома и в безопасности, вы собираетесь покорить Америку?— Я приглашена на работу до конца года, — объяснила Каэр.— Но вы уже решили отметиться в городе, разве нет? — ласково, но не без колкости спросила Марни.— Кэт хотела провести некоторое время наедине с отцом, — вставил Зак.— И как можно побыть одному в доме, где столько сук. Это за рамками моего понимания, — произнесла она шепотом, достаточно громким для того, чтобы быть уверенной: ее слова услышат.Но никто не спросил ее. Нависла тишина, потому что каждый думал о том, как вернуть разговор в обычное русло.Наконец первым нарушил молчание Кэл.— Марни, — сказал он, испытывая некоторую неловкость, — это было лишнее.— Извини, — произнесла Марни, и ее голос показался искренним. — Догадываюсь, что не кажусь вам особо гостеприимной, не так ли, мисс Кавано? — Вопрос был обращен к Каэр. — Последние полгода обстановка очень напряженная. С тех пор, как поженились Шон и Аманда. Кэт так несчастна. Аманда ненавидит, когда Кэт возвращается в город. Бедный Шон. Не представляю, как он справляется.Кэл встал и нежно обнял ее за плечи:— Марни на самом деле переживает за Шона. И мы оба расстроены, увидев его в таком состоянии.— Не говоря уже о том, что Кэт каким-то образом убедила Аманду отравить отца, — сказала Марни.— Кэт на самом деле беспокоится о своем отце. Это не притворство, — уклончиво произнес Зак.— Давайте посмотрим правде в глаза, — тихо ответил Кэл. — Мы все боимся, что с Эдди случилось худшее из того, что могло случиться.— Кэл, — обратился к нему Зак. — Что произошло в тот день? Ты тоже был в море на другой яхте? А ты, Марни? Ты провела много времени в офисе, так?— Да, конечно, я провела много времени в офисе, — сказала она с негодованием. — Я много тружусь. Всем известно, что Кэл — человек новый. И мы оба прилагаем все возможные усилия, чтобы показать себя в работе.— Марни, я не предъявляю тебе претензии по работе. Не занимаюсь клеветой. Я всего лишь интересуюсь, где были вы, когда Эдди принял предварительный заказ на найм судна и вышел в море?— О, — сказала она, как бы проявляя свою сверхчувствительность и немного глупость, — это было в тот день, когда Шон уезжал в Ирландию. Я пошла купить ему к поездке несколько пар новых шерстяных носков. Тех особых носков с поддерживающим эффектом. И мы намеренно не строили на тот день никаких особых планов.— Все должно было идти своим чередом, — уныло отметил Кэл.Марни с грустью покачала головой:— Да если бы хоть кто-то из нас оказался поблизости.— Марни, не начинай, — сказал Кэл. — Если бы Эдди не отказался от этого заказа в самую последнюю минуту. Если бы был шторм, никто бы не вышел в море. Можно было бы развлекаться весь день.Она кивнула.— Итак, Кэл?.. — сказал Зак.— Что? — спросил тот, нахмурив брови.— Где ты был в тот самый день?— О, — сказал Кэл. Очевидно, он весь был в мыслях о жене. Он улыбнулся Марни, потом взглянул на Зака. Сконфуженно. — Дома был. Вздремнул слегка. Не было нужды всем находиться в офисе. Эдди сказал, что ему надо кое-что сделать, хотя мне неизвестно, что именно. — Его голос звучал настороженно. И он словно пытался защитить себя.— Эй, я просто спрашиваю. В надежде на то, что ты видел или слышал что-то, о чем не вспомнил до сих пор, — сказал Зак.— И я бы этого хотела, — с жаром произнесла Марни.— Простите, — ответил Кэл. — Все, чем мы располагаем, — это запись, сделанная Эдди в книге.— Ладно, — согласился Зак. — Вы извините. Меня ждет детектив Морриссей. Хочу осмотреться на «Морской деве». Я надеялся, что вы пройдетесь с Каэр по пристани и покажете ей яхты.— Конечно, я познакомлю мисс Кавано с нашим маленьким флотом, — заявила Марни.Зак взглянул на Каэр. Если она и была обеспокоена тем, что ее оставляют на попечении ревнивой волчицы, то никак этого не показывала.— Я с удовольствием посмотрю на корабли. И пожалуйста, зовите меня Каэр.Зак обещал вернуться как можно скорее и отбыл на встречу с Морриссеем.Детектив не проявлял никакого нетерпения. Он стоял, привалившись к одной из свай на пристани. Так, будто у него впереди была целая жизнь.«Морская дева» была окружена лентой как место предполагаемого преступления. Шестидесяти футов длиной, трехмачтовая, она была прекрасна даже в своей неподвижности. Это была не самая большая яхта, но Зак знал, что Эдди, да и все остальные, считал ее своей любимицей. Такая холеная, ухоженная и такая легко управляемая, подвижная, несмотря на размеры. С ней не стоило труда справиться в одиночку. То, что больше всего остального привлекало в морских путешествиях, которые организовывала фирма О'Райли, — это возможность не просто плыть под парусами, но и управлять судном. Эдди любил работать с людьми, молодыми и старыми, обучая их распознавать ветер и ставить паруса.— Можете подняться на борт, — обратился к ним Морриссей, — следственная группа уже завершила свою работу.Зак ступил на палубу. Паруса были свернуты. Все, что он услышал ранее, не вызывало сомнений. Признаки какого-либо беспорядка полностью отсутствовали. Зак прошелся от носа до кормы, рассмотрел паруса и штурвал, потом вошел в каюту. На письменном столе не было никаких подозрительных записок, радиолокатор был абсолютно исправен, как и радио. К стене кнопками была прикреплена карта залива Наррагансетт и острова Род-Айленд-Саунд.Зак прошел через камбуз, главную каюту, уборные и две спальные каюты. Все выглядело так, как и должно было выглядеть.Когда он проходил мимо одной из уборных на обратном пути к трапу, ведущему на палубу, то заметил кое-что, ускользнувшее от его взгляда в первый раз. Зак, опираясь на носки, присел на корточки, чтобы как следует рассмотреть находку.Морриссей проследовал за ним вниз, но держался на расстоянии. И молчал. Как и все то время, что Зак осматривал судно.— Тальк, — сказал он.— Вы проверили это? Можете подтвердить? — спросил Зак.— Ну, город-то у нас небольшой, но мы располагаем вполне приличной криминалистической лабораторией. Проверено — это тальк.— Спасибо.— Есть какая-нибудь идея о том, откуда он здесь взялся? — спросил Морриссей. — Я имею в виду, на кой черт кому-то понадобился тальк в приятном плавании по проливу?— Никому, насколько я понимаю, — ответил ему Зак, выпрямляясь. — Не могу представить, чтобы кому-то понадобился тальк для чего-то, кроме мокрого гидрокостюма.Морриссей, нахмурившись, смотрел на него. Зак подумал, что тому ни разу не доводилось нырять.— Мокрый гидрокостюм трудно натянуть на себя. Тальк помогает водолазу облачиться в него.— Думаете, Эдди собирался нырять?— Нет. Он никогда не стал бы заниматься дайвингом зимой.Странно, думал Зак. Фирма наняла другую фирму, занимающуюся уборкой, чтобы на судах не было ни единого пятнышка. Поэтому остатки талька не могли сохраниться даже в незначительном количестве.Но смысл был только один, хотя в нем скрывались разочарование и уныние. Если кто-то оказался на яхте с единственной целью — убить Эдди и безнаказанно хотел улизнуть с места преступления, не было лучшего способа сделать это, чем нырнуть за борт и уплыть куда-нибудь в безопасное место. Водолазный костюм хорошо оберегает от воздействия холодной воды. В таком случае не возникло бы необходимости в сообщнике, поджидавшем в моторной лодке, чтобы подобрать убийцу, а значит, не было бы человека, способного донести, выдать, под нажимом признать вину на допросе, сломаться.— Думаете, кто-то поднялся на борт, убил Эдди, а потом прыгнул с яхты и был таков? — спросил Морриссей.— Считаю, что это возможно.— Вы знаете, какая холодная вода в это время года?Зак кивнул.— Если вы правы, значит, кто-то желал ему смерти, — сказал детектив. — Начну проверять офисы фирм, организующих дайвинг. Может, заметили кого-нибудь подозрительного. Я не думаю, что они занимаются этим в зимнее время.— Нет, конечно. Только морские круизы, — произнес Зак.Морриссей покачал головой:— Странно. Как мог убийца пронести на яхту баллон с воздухом так, чтобы Эдди этого не заметил?— Я не знаю. Тальк — еще не доказательство. Но больше ничего вы не обнаружили, так?— Ничего. Все чисто. Ребята, которые нашли яхту, пара офицеров береговой охраны, сказали, что она качалась на волнах, как корабль-призрак. Ничего не тронуто. Абсолютно ничего. Они даже не открыли ни единой баночки колы, не заварили ни одной чашки кофе.— А какая была погода?— Тишайшее море. Чудесный день. Морозный, бодрящий воздух. Ни шторма, ни даже легкого ветерка. Ничего.Зак, поколебавшись мгновение, спросил:— И никаких тел, выброшенных на берег?— Нет. Ни одного неопознанного из поступивших в больницы. Совсем ничего. Начну с фирм, специализирующихся на дайвинге. Попробую узнать, не брал ли кто напрокат водолазное снаряжение, — ответил Морриссей.— У нашего убийцы, если мы напали на нужный след, возможно, имеется свое собственное снаряжение.— А как же воздух для баллона? — спросил Морриссей.— Вполне правдоподобно. Я полностью за проверку прокатных офисов. Как говорится, в бурю любая гавань хороша.— Будем продолжать искать любые зацепки, — сказал Морриссей. — Или…Его голос осекся.Зак договорил за него:— Или тело.Морриссей только мрачно кивнул:— Не проблема. Но я прошу вас делиться своими догадками только со мной и ни с кем другим.Зак улыбнулся в ответ и кивнул:— Да, простите. Я понимаю, что вы не вчера родились.Он поблагодарил Морриссея и покинул «Морскую деву». Криминалистика без преувеличения была спасительным средством. Мало кто знал это лучше, чем он. Но когда отсутствовали отпечатки пальцев, волосы волокна или другие полезные материалы, приходилось задавать работу ногам.Зак направился обратно в офис, где обнаружил Кэла, Марни и Каэр, которая стояла прислонившись к письменному столу.— Что случилось? — спросил он.— Ничего, — ответил Кэл. — Каэр не знала Эдди, но она столько о нем слышала, что я подумал, ей может быть интересно посмотреть некоторые старые фото. А потом она попросила посмотреть его последнюю запись в журнале. Я решил, что и вам это будет интересно.Глаза Каэр были ясными и чистыми, когда Зак встретился с их взглядом. И какого черта он постоянно находил ее подозрительной? Она была медсестрой Шона в Ирландии. И если он мог утверждать, что кто-то абсолютно непричастен к исчезновению Эдди, то это была именно она. Но зачем ей интересоваться журналом предварительных заказов?— Да, я хотел бы посмотреть, — сказал он Кэлу. — С него снимали отпечатки?— Здесь все проверяли на наличие отпечатков. Нашли сотни. Но практически все принадлежали сотрудникам бригады уборщиков, — сказал, пожав плечами, Кэл. — Сомнительно, что тот, кто назвал себя Джоном Олденом, вообще касался книги. Эдди — единственный, кто сделал запись.Зак кивнул, пододвигая книгу поближе и разворачивая ее в свою сторону.— Вот здесь, — указала пальцем Марни.Эдди аккуратно вписал дату, имя мужчины, оплаченную сумму и сделал отметку — «наличные». Сбоку было написано, что они отправятся в плавание по заливу, а потом направятся в пролив. «Мимо Кау-Кэй», — записал Эдди.Морриссей сказал ему, что яхта была найдена в ста ярдах от Кау-Кэй, маленького необитаемого островка, где когда-то поселенцы разводили крупный рогатый скот. Оттуда и произошло название. Сейчас остров принадлежал парковой службе. Летом сюда часто наведывались люди, приплывая на лодках. Место привлекало тем, что можно было совершенно легально привозить с собой домашних питомцев и устраивать пикники. В жаркие дни здесь ошивались толпы народу, но в декабре островок выглядел пустынно.Если кто-то имел водолазное снаряжение на борту, то с легкостью мог добраться до Кау-Кэй. С того места, где обнаружили яхту. Эта мысль и пришла Заку в голову.Он взглянул на Кэла:— Что по графику на сегодня запланировано?— Я выхожу в море на «Морской леди». Какая-то парочка заказала двухчасовую прогулку. Это все.— Прекрасно. — Зак посмотрел на Каэр: — Я тоже покажу вам морские просторы. Кэл, я возьму «Морскую деву».— Что? — моргнув, спросил Кэл. — Вы хотите выйти в море?— Да. Я устрою ирландской девушке прогулку на «Морской деве», чтобы она полюбовалась видом, который открывается с моря.И Зак подумал, что это шанс поговорить с ней один на один, понять, почему она продолжает вызывать в нем непонятное чувство тревоги.Каэр вся побелела, но не проронила ни слова.— Но… — произнесла Марни.— Да? — ответил Зак и пристально посмотрел на нее.— Простите, конечно. Берите какую угодно, — сказала она. Марни было известно, что Шон предоставлял Заку, когда тот появлялся в их городе, полную свободу действий и возможность выбирать любую из яхт даже те, которые никому не давали. — Нет, нет, извините. Я просто подумала, что вам не терпится приступить к поискам Эдди, а Каэр здесь — на работе… и вдруг понадобится Шону.— Сейчас рядом с Шоном находится Кэт. Она хочет провести некоторое время со своим отцом, — сказал Зак и позвал Каэр.Несмотря на нескрываемый страх, она кивнула.— Вам понадобится помощник? — спросила Марни.— Нет, мы справимся, — ответил Зак.— Вы искушенный моряк, Каэр? — задал вопрос Кэл.— Я ничего не боюсь, — сказала Каэр делано счастливым голосом.Зак подумал: притворяется. Но ничего страшного.— Пойдемте, я покажу вам яхту.Он подхватил ее за локоть и вывел из офиса.— Думаю, вы еще ни разу не плавали на яхте? — спросил он, когда за ними закрылась дверь.Она покачала головой.— Боитесь воды?— Нет.Зак повел ее к причалу, где стояла на якоре «Морская дева», яхта двадцати пяти футов в длину, как раз подходящая для какой-нибудь парочки или небольшого семейства.Она была снабжена первоклассным мотором. Очень кстати. Потому что Зак не собирался отправляться в неспешное путешествие.— Запрыгивайте.Каэр пристально посмотрела на него.— Давайте.Не сказать, чтобы она запрыгнула, но на борту оказалась.Зак отвязал яхту от причала и указал Каэр на белую скамейку у главной мачты.— Не представляю, что мы поплывем под парусами, — сквозь гул мотора донесся голос Каэр.— Мы не пойдем под парусами.— А как тогда?— Дойдем на двигателе до того места, где обнаружили яхту Эдди.Воздух был морозный и кристально-чистый. Погожий день. Похожий на тот, когда вышел в море Эдди. Вышел в море и пропал.Зак освободил яхту от канатов, отошел от причала и направил ее мимо сигнальных огней канала.Когда он оглянулся назад, оба, и Кэл, и Марни, стояли на причале, наблюдая за отплытием яхты. Заку было жаль, что он находится недостаточно близко, чтобы видеть выражение их лиц.Глава 8Каэр не могла вообразить, почему людям хочется это делать. Хотя яхта шла по воде относительно спокойно и плавно, на значительной скорости, с тех пор, как они покинули порт, было холодно. И ветрено. Весьма неприятное сочетание.Зак, казалось бы, ничего не замечал. Он держал румпель и всматривался в далекий островок, к которому стремительно приближалась их яхта.Там была каюта. Зак мог предложить ей войти внутрь и посидеть в тепле, но он этого не сделал. Более того, он будто не замечал холода или ветра, в большей степени создаваемого из-за скорости, на которой шла яхта. Ветер… Он свистел у их лиц подобно дюжинам брошенных в цель остро отточенных ножей.Она сжала зубы и села на скамейку, буквально сжавшись в комок. Не собираясь говорить ни слова. До того момента, как Зак выключил двигатель, казалось, прошла вечность.Несмотря на ощущение, что они находятся в море нескончаемо долго, еще и приплыли в никуда. Яхта навечно застряла посреди неизвестности. Не было заметно ни единой лодки на обозримом глазом пространстве, а до самого островка, к которому они направлялись, оставалась добрая сотня ярдов.Она едва ли могла пошевелиться. Каэр чувствовала себя так, будто примерзла к тому месту, на котором сидела.Зак не обращал на нее никакого внимания. Он встал и прохаживался взад-вперед по палубе, пристально оглядываясь по сторонам. Потом начал что-то поднимать с помощью рукоятки.— Что вы делаете?— Бросаю якорь.Она наконец попыталась встать, но почувствовала боль.— Вот так вы обычно и выходите на яхте в море?— Нет. Обычно я хожу под парусом.— Зачем ей мотор, когда есть паруса?— Чтобы не приходилось идти под парусом.— Тогда зачем яхта?— Затем, что обычно, конечно, хочется развернуть паруса. — Он как-то странно посмотрел на Каэр. — Иногда нет ветра, а иногда, как сегодня, просто нужно добраться до места очень быстро.Каэр прошла за ним к носу судна, передвигаясь осторожно из-за затекших конечностей и стараясь приноровиться к ходу яхты. Море казалось спокойным, но яхту все-таки качало на волнах.— Что вы видите? — спросил Зак.— Воду, — ответила она.— Что еще?— Небо. И Кау-Кэй, — задумчиво добавила она. — Какого черта вы докапываетесь? — спросила Каэр, нахмурившись. — Думаете, что Эдди скрывается на Кау-Кэй?— Нет, — ответил Зак и взглянул на Каэр в упор. — Эдди мертв.— Откуда вы знаете?— Знаю. Эдди несвойственно так шутить. Он никогда бы не заставил волноваться Шона или Кэт. Он бы ни за что не пропустил прощальной вечеринки своего друга.— Вы считаете возможным, что он был ранен, упал за борт и…— С Эдди был пассажир. И нам об этом известно. Маловероятно, чтобы они оба упали за борт.— Верно, — согласилась она.Каэр видела, как Зак пропал в пространстве под палубой и минуту спустя появился с огромным контейнером. Он открыл его и извлек что-то большое и желтое. Потянул за петлю, потом перебросил за борт, крепко держа за шнур, чтобы тот не выскользнул из рук.Желтая штуковина надулась и превратилась в некое подобие плота.— Что вы делаете? — скептическим тоном спросила Каэр.— Отправляюсь на остров.— Шутите?— Нет.— На… этом?— Клянусь, я недолго.— О нет. Нет, нет. Вы не оставите меня здесь.Он взглянул на нее, и его брови поползли вверх от удивления.— Хотите со мной?— Да.— Вам лучше остаться здесь. Я все время буду приглядывать за яхтой. С нами на борту никого нет. Проверено.— Я — с вами, — упрямо повторила она.— Вы правда хотите отправиться со мной?— Хочу? Нет же, черт побери. Но я здесь не останусь.— Располагайтесь.Зак подошел к борту яхты и вытащил из футляра, сделанного из стекловолокна, пару весел. Потом снова обернулся и посмотрел на Каэр:— Давайте сначала я помогу спуститься вам.Она настороженно посмотрела на него, совершенно неуверенная в том, что не упадет в воду. Но он крепко держал ее за руку, и она благополучно перебралась в надувной шлюп. Быстро и осторожно уселась, чтобы не раскачать его. Зак протянул ей весла, потом сам сел рядом.До островка добрались довольно быстро, но, пока плыли, Каэр чувствовала леденящий холод воды, которая плескалась за бортом.Они пристали прямо к песчаному пляжу. Зак выпрыгнул из шлюпа и протянул ей руку.— Слава богу, вы не носите обувь на шпильке, — сказал он, глядя на ее кожаные сапоги на широком каблуке высотой один дюйм.— Откуда вам знать? Бывают случаи, когда я ношу обувь на шпильке.Зак холодно посмотрел на Каэр:— Правда?— Такое возможно.Ее ступни проваливались в песок.— Надо было предупредить меня, чем мы будем заниматься, — обратилась она к Заку.Он втаскивал маленький шлюп на берег и, как только справился, начал целенаправленно исследовать окрестности.Островок казался странным и пустынным, как подумалось Каэр, пока она шла вслед за Флинном. Там и тут росли редкие деревья, но на них совсем не было листьев. «Зима все-таки», — напомнила себе Каэр. Всюду встречались зеленовато-коричневые низкорослые кустарники, а береговую линию покрывал ворсистый ковер водорослей.Над головой одиноко кричала чайка.Зак прошелся вдоль берега, потом назад, окинул взглядом яхту. Через какое-то мгновение он повернулся и по своим же следам пошел обратно, но на этот раз намного дальше. Обняв себя за плечи, чтобы было теплее, Каэр следовала за ним.Примерно через сто футов, у берега, который постепенно становился крутым и отвесным, Зак резко остановился.— Что вам это напоминает?Она посмотрела вниз, на землю. Ей это ничего не напоминало. Каэр присмотрелась внимательнее.— М-м-м, похоже… что-то тащили по песку фут или два, — сказала она.— Не думаю.— Тогда что это?— След ноги.— След ноги? Должно быть, ступня была очень большая.— Точнее, не ноги, а ласта.Он пошел вперед, время от времени отступая на полшага в сторону, приглядываясь в поисках следов. Каэр инстинктивно отступала с места поисков.Зак снова остановился, покачал головой:— Слишком много времени прошло. Вряд ли этот след может как-то пригодиться. Скорее всего, я прав, но…Он на мгновение уставился на Каэр, потом, сделав указательный жест рукой, сказал:— Идите в том направлении. Ищите все. Абсолютно все, что не принадлежит этому острову.— А что ему не принадлежит?— Это может быть что угодно. В объявлении сказано, что устраивать пикники зимой запрещено. Море может быть довольно бурным, поэтому не хотят поощрять вылазки отдыхающих. Бригада рабочих в конце летнего сезона здесь все тщательно убирает, и здесь не должно остаться ничего, что указывало бы на присутствие человека.Десять минут спустя Каэр решила, что управление парков проделало неплохую работу. Она совсем ничего не нашла.Но когда она повернула обратно, чтобы подойти к Заку, он стоял на влажном песке, среди низкорослого кустарника, опустившись на колени. Вытащил из кармана небольшой пластиковый пакетик и аккуратно положил в него несколько травинок.— А что, трава острову не принадлежит?— На ней что-то есть, — сказал он, поднимаясь. — Все, мы сделали свое дело. Можем идти.— Нет, — твердо сказала она. — Мы не закончили.— Закончили.— Не раньше, чем вы скажете мне, чем, черт побери, мы занимались, — упрямо повторила Каэр.Зак взглянул на нее с раздражением.— Эй, это именно вы привезли меня сюда. Если вы не хотели, чтобы я задавала вам вопросы, следовало оставить меня на берегу! — гневно воскликнула Каэр. — Я знаю, что вы расследуете исчезновение Эдди, но…— Тальк, — невозмутимо ответил Зак.— Тальк? — озадаченно повторила Каэр.— Не хочу, чтобы вы что-то кому-то об этом рассказывали. Но я теперь знаю, как убийце Эдди удалось заставить его исчезнуть и потом исчезнуть самому.Какого черта он рассказывает все это ей?— С помощью… талька?— Он убил Эдди, нырнул с яхты в залив и приплыл сюда. Не думаю, что у убийцы был сообщник. Скорее всего, он спрятал здесь лодку раньше.— А для этого не требовался сообщник?Зак пожал плечами, допуская, что ее точка зрения имеет право на существование. Киллеру бы не понадобился сообщник, чтобы вернуться, раз у него была лодка, но, чтобы спрятать ее, могла понадобиться помощь. Другого пути, чтобы вернуться отсюда в Ньюпорт, не найти. Если только он не отбуксировал лодку сюда, не оставил ее и не возвратился обратно в надежде, что никто не заинтересуется, почему он отправился с двумя лодками, а назад прибыл только с одной.— Возможно. Однако я все-таки склоняюсь к мысли, что убийца работал в одиночку. Вопрос в том как? И означает ли это, что Шон тоже в опасности? Может, Кэт, в конце концов, не такая уж сумасшедшая.Каэр медленно выдохнула:— Кто-то мог на самом деле… нарочно выпрыгнуть за борт, в эту воду?— Думаю, да.— Но…— У него был легкий водолазный костюм, и чтобы натянуть его на себя, убийца использовал тальк. Я обнаружил следы талька и на «Морской деве». И кажется, только что нашел его у самого основания этих травинок.Зак направился к шлюпу. Когда подошел, резко остановился. Она шла за ним, совсем рядом, и врезалась прямиком в его спину.Он обернулся, чтобы поддержать ее. Зак взглянул Каэр в глаза, и этот взгляд заставил ее поежиться.— Не знаю, кто или что вы есть на самом деле, но отчаянно хочу верить, что вы действительно хотите помочь Шону.Глаза Каэр широко распахнулись от удивления.— Клянусь, я…— Не лгите мне. Просто дайте слово, что хотите помочь Шону.— Я действительно хочу помочь Шону. Клянусь.Он продолжал смотреть на нее изучающим взглядом. Она не потупила взор, не отвела глаза в сторону. Как, черт возьми, он может доверять ей, к тому же с полным сознанием того, что с ней что-то не так.Изучающий взгляд сменился подозрительным.— Вы действительно заботитесь о нем должным образом? И он принимает только нужные препараты?— Да.— Хотите сказать мне что-нибудь еще?Каэр отчетливо сознавала, что они совершенно одни на этом островке, по-зимнему пустынном, голом, окруженном равнодушно-холодным морем, и единственными свидетелями того, что может между ними произойти, станут лишь ветер и парящие в небе чайки. Но она также знала, что За к — энергичный, живой, теплый человек. Энергия, которую он излучал, была ощутима, несмотря на холод, витающий в воздухе и царящий в воде.Его взгляд был прикован к глазам Каэр цвета морской волны. Они смотрели сурово. Пронизывающе. Взор их резал, как острый нож.— Мне нечего вам сказать, — спокойно сказала она, глядя на него в упор.— Не обманите моего доверия, — произнес Зак.— Какого доверия? — спросила она, и в ее голосе сквозили нотки горечи.— Меня поражает, что вы осмеливаетесь спрашивать об этом.Она посмотрела в направлении лодки.— Клянусь вам, что нахожусь здесь, чтобы Шон О'Райли был жив и здоров и здравствовал долгие годы.Она снова обернулась и взглянула на Зака. Его взгляд ничуть не смягчился, и она помедлила, когда он протянул ей руку.— Я всего лишь хочу помочь вам забраться в шлюп, — сказал он Каэр.Она почувствовала себя неловко и дала ему руку.Весь обратный путь он молчал. Покачиваясь и стараясь удержать равновесие, встал в маленькой надувной лодке, чтобы помочь Каэр подняться на борт «Морской девы». Потом запрыгнул сам и втащил шлюп. Быстро сдул его, положил весла обратно в контейнер.Однако он не направился сразу к румпелю. Взял полотенца и тщательно высушил шлюп, потом сложил его и спрятал в чехол для хранения.Каэр пристально смотрела на него. Зак тоже посмотрел на нее и вежливо сказал:— Не хочу, чтобы кто-то знал, где мы были.— Ладно.— Возьмите в камбузе несколько баночек содовой или пива. Все должно выглядеть так, будто мы просто отправились на прогулку. Полюбоваться окрестностями с моря.— Да, вы показали мне окрестности, — сказала она.Зак наблюдал за ней некоторое время, потом кивнул.Сначала она потянулась за пивом, которое стояло в небольшом холодильнике, но потом передумала и взяла содовую.В конце концов, она же была медсестрой. И возвращалась, чтобы ухаживать за больным. Ей не следовало употреблять спиртное.Очевидно, Зак решил, что все-таки может доверять ей, по крайней мере немного, или наконец-то заметил, что она замерзает, потому что начал проявлять заботу о ее благополучии.— Может, хотите побыть какое-то время в каюте? Солнце скоро начнет садиться, поэтому на обратном пути будет еще прохладнее.— Со мной все хорошо.Ложь. Просто она была упряма. Она уселась на ту же скамейку, что и в начале путешествия, и ждала, когда он поднимет якорь и запустит двигатель на полную мощность.Вокруг них разлетались брызги морской воды, прозрачные кристаллы, рассыпавшиеся по воздуху. Они шли на высокой скорости до тех пор, пока не появились огни канала. Потом яхта замедлила ход. Когда приблизились к причалу, Зак попросил ее встать и помочь привязать канаты. Каэр взяла их, как он велел, но у нее не было ни малейшего представления о том, как надо завязывать узлы. Он и не ожидал от нее этого. Как только Зак сильно сбавил обороты двигателя и они заняли намеченное место у причала, он сам выпрыгнул и закрепил узлы.— Я научу и вас. В будущем, — рассеянно сказал Зак и одарил ее мимолетной улыбкой. — В следующий раз мы пойдем под парусами. Это весело. Вам понравится. Морской болезнью вы, кажется, не страдаете.— Да, кажется, не страдаю.Прочно закрепив канаты, он встал и шагнул к Каэр. Улыбнулся. И, помедлив мгновение, бережно отодвинул за ухо выбившийся локон:— Ветер как следует потрепал вашу прическу.— Ничего. Я великолепно провела время, знакомясь с окрестностями.Потом он обнял ее. Каэр сильно удивилась и вздрогнула, но потом увидела, что из офиса вышел Кэл и направляется прямо к ним. Высокий, с рыжеватыми волоса ми, долговязый, красивый, но слегка грубоватый. И ступни у него были большие, но в целом его облик был не лишен привлекательности.— Как вам понравилась прогулка на яхте?— Было здорово. Несмотря на ужасный холод. Не представляю, как вы выдерживаете, — сказала Каэр.Кэл улыбнулся ей:— Надо сказать, у вас очень сильный акцент.— А мне кажется, это вы говорите с акцентом, — сказала она, улыбаясь ему в ответ.«Достаточно флирта. Пусть и безобидного», — с несвойственным ему раздражением подумал Зак.— Надо возвращаться домой, — сказал он более резко, чем ему хотелось. — Мы и так долго отсутствовали. Кэл, если что-нибудь вспомнишь или найдешь что-нибудь, сразу же дай знать.Кэл кивнул.— Я снова и снова осматривался в офисе. Миллион раз пролистал этот журнал, — сказал он и в упор посмотрел на Зака. Мрачно. — Эдди мертв, да?— Боюсь, что да.Потом вышла Марни. Для такой холодной погоды она была одета слишком легко. И она дрожала. Торопливо подошла к мужу, прижалась к нему.— Вам нужно приехать к нам летом, — сказала она Каэр. — Летом здесь хорошо.— Да, а когда выдается долгая зима, лето может продлиться один день, — произнес Кэл.Марни двинула его по руке.— Приезжайте на этот день. Четырнадцатое июля. Сами все узнаете, — торжественно изрек Кэл.Марни фыркнула:— Эй, поверьте мне. Здесь лучше, чем во Флориде, откуда родом Зак. Тут можно как следует поджариться на солнце.— Ну-ну, думай, что говоришь, — сказал Зак, изображая негодование. — Лето у нас длится дольше чем один день, вот и все. Нам пора. Увидимся.Он одной рукой по-прежнему обнимал Каэр, пока они шли к машине. Она знала, что, как только они окажутся вне пределов слышимости, Кэл и Марни начнут оживленно их обсуждать.— Не понимаю. Почему вы хотите, чтобы Кэл и Марни думали, что вы провели день, наслаждаясь видами… со мной?Он бросил на нее быстрый взгляд:— Мне нравится наблюдать за реакцией людей.— Вам нравится заставлять людей беспокоиться.— Иногда бывает полезно доставить некоторое беспокойство, — ответил Зак.— Думаете, Кэл и Марни желали смерти Эдди? — спросила Каэр.— Я думаю только о том, что возможно все.Его мрачный и непреклонный тон удивил ее.— Значит ли это… вы и правда считаете, что Аманда могла навредить Шону? Я решила, что…— А я вам сказал. Я думаю только о том, что возможно все, — повторил он. — И еще, — внезапно напомнил Зак, — я не хочу, чтобы кто-нибудь прямо сейчас узнал о моей уверенности в том, что Эдди был убит, или о том, как убийце удалось скрыться.Он снова изучающе смотрел на Каэр.Она тоже не сводила с него глаз. Сказала ему правду. Она находилась там именно для того, чтобы защитить Шона, и не чувствовала нужды в том, чтобы снова и снова убеждать его оказать ей доверие.— Понимаю, — сказала Каэр. — Я не скажу ни слова.* * *Зак подумал, что Шон чувствовал себя хорошо. Самое теплое время дня, когда солнце стояло высоко в небе, он провел, закутанный в теплое зимнее пальто, на улице. Вместе с Кэт.Когда Зак возвратился, он позвонил детективу Морриссею, а потом тот заперся в комнате наедине с Шоном, чтобы поговорить о том, что удалось обнаружить Заку на яхте.К концу разговора вошла Каэр, намереваясь дать Шону лекарства, и настаивала на непродолжительном отдыхе для больного.Он сам дошел до накрытого к обеду стола и, казалось, был очень доволен, что Кэл и Марни присоединились к ним.Во время еды Зак обратил внимание, что Марни была так же внимательна к Шону, как и Аманда, и, судя по выражению лица Аманды, она и сама это прекрасно осознавала, но все присутствовавшие за столом, включая Кэт, решили быть сердечными и добродушными друг с другом. И обед прошел в очень приятной обстановке.От взгляда Зака не ускользнуло и то, что Каэр также внимательно и пристально наблюдает за всеми, как и он сам, будто старалась узнать о каждом как можно больше.Действительно, настоящая медсестра. За исключением того, что она казалась… не медсестрой.Он сошел с ума? Зак сам себе задавал этот вопрос.Нет.Просто подозревает каждого. Эдди убит. Ему не нужны были доказательства, чтобы убедиться в неоспоримости этого факта.Вернувшись в свою комнату, он продолжал думать над теми же вопросами, которые занимали его ум целыми днями.Почему?Почему кому-то понадобилось убивать Эдди и, возможно, Шона?Бизнес стоил чертову кучу денег. Это правда. Все выплаты и расходы контролировались партнерскими соглашениями и распоряжениями, поэтому было крайне неразумно кого-то из-за этого убивать. То же касалось и личных капиталов обоих мужчин.Он не мог вспомнить никого, кому было бы выгодно убить Эдди из-за денег.А Кэт скорее умрет, чем позволит, чтобы с головы ее отца упал хоть один волос.Аманда была наследницей, но не получила бы никакой неожиданной суммы денег сверх того, что было ей положено. Практически все имущество отца наследовала Кэт.Так если это не наследство, то что же?Он сделал еще один звонок детективу Морриссею со своего сотового. Как и раньше. Не хотел, чтобы в доме кто-то мог его услышать. Морриссей уверил, что его люди тщательно и осторожно проверяют все фирмы, занимающиеся водолазным снаряжением, и прибавил, что будет только приветствовать стремление Зака удвоить усилия, работая в этом направлении. В итоге они пришли к заключению, что пока ничего подозрительного не обнаружено, но стоит продолжить поиски.Зак поблагодарил его, потом попросил провести анализ вещества, найденного им на Кау-Кэй, и пообещал доставить его утром.Он повесил трубку, проникнувшись еще большим уважением к Морриссею.Копы не всегда бывают достойными людьми… А этот — настоящий коп. Такой, каким и должен быть.Зак на это надеялся.Не зная, чем еще заняться, он включил компьютер, вошел в Сеть и стал просматривать газетные заметки об исчезновении Эдди.Везде были фотографии Эдди, но нигде не было ни единого сообщения, что его кто-то видел. И в последние дни никто не встречал человека по имени Джон Олден.Зак решил, что завтра займется походами по разным местам, заглянет во все местные отели, мотели, гостиницы, предоставляющие номера с завтраком, надеясь на то, что кто-нибудь видел Олдена или слышал о постояльце с таким именем. Проверит все фирмы, расположенные вблизи офиса О'Райли, чтобы установить, не замечал ли кто незнакомца в период, относящийся к исчезновению Эдди. Казалось абсолютно невозможным, чтобы кто-то оказался на борту вместе с Эдди так, что никто ничего не видел. Кто-нибудь где-нибудь что-нибудь знал.Но вопрос оставался открытым: чем Эдди владел, что знал? Почему он стал жертвой преступления?Расстроенный, Зак выключил компьютер, направился к выходу в коридор. Он услышал голоса, доносившиеся из комнаты Брайди, и помедлил. Они не звучали тревожно, будто что-то случилось. На самом деле Зак различил смех в голосе Брайди.Продолжая идти в том же направлении, он увидел, что дверь открыта. Остановился и заглянул.Брайди сидела в кресле на двоих у окна, Каэр — за маленьким столиком, а Кэт развалилась на кровати.— Зак! — Кэт вскочила и обняла его. — Присоединяйся. Брайди рассказывает нам истории об Ирландии.— Уверена, что Каэр все они хорошо знакомы, но она такая душка и слушает бессвязные речи старухи, — объявила Брайди. — Но Зак — слишком серьезный молодой человек, чтобы обращать внимание на мои сказки.— Сказки о чем? — спросил Зак.— О лепреконах, — сказала ему Кэт.— Я абсолютно ничего не имею против лепреконов, — ответил он. Потом, нахмурившись, посмотрел на Каэр, задавая немой вопрос: «А где же Шон?»На вопрос, который он так и не озвучил, ответила Кэт:— Здесь сейчас папин физиотерапевт. Он делает массаж, а после папе предстоит выполнить легкие упражнения.— Для сердца полезно как можно раньше начать делать небольшую зарядку, — произнесла Каэр.Зак присел на кровать, а Кэт плюхнулась рядом с ним. Взъерошила ему волосы, прямо как младшая сестра. Каэр наблюдала за ними, и он удивился, когда ее глаза, казалось, подернулись пеленой и она быстро отвернулась, как будто почувствовала, что вторглась в чужую жизнь.— Дело в том, — объяснила Брайди, — как я рассказывала Кэт, сегодня люди озадачены и сбиты с толку этими человечками. Сняли несколько ужасных фильмов, в которых изобразили их как настоящее зло. И теперь это и вправду, полагаю, ловкие обманщики и очень удачливые. Они прячут свои сокровища, но поступают так только из-за того, чтобы они хранились для самой Ирландии. Если поймаешь лепрекона, тот должен быть честен с тобой, но знает лазейки и разные увертки, помогающие не играть по правилам, и пользуется своим преимуществом, если может.— Ладно. Я в замешательстве, — сказал Зак. — Если я поймаю лепрекона, мне придется идти за радугой, чтобы получить свой горшок с золотом?— Возможно. Но у человека очень мало шансов поймать лепрекона. Понимаешь, он не сбежит, если помнить о том, что нельзя сводить с него взгляда… Как только отвернешься, он улизнет. И был таков.— А баньши? — хихикая, спросила Кэт.— Ах, не стоит тебе смеяться, — ответила Брайди. — Баньши — это духи смерти, разве ты не знаешь? Когда слышишь пронзительный вой ветра, когда кругом сгущается тьма и наступают тени, знай, что приближаются баньши, и берегись.Она говорила с такой мрачной серьезностью, что даже Зак вздрогнул, и ее слова были встречены минутой всеобщего молчания.Но потом Каэр сказала:— Погодите, Брайди, минутку. «Баньши» — от гэльского bean sidhe, что означает «женщина волшебного холма». — Она посмотрела на Зака и улыбнулась, будто немного смущаясь оттого, что так хорошо осведомлена о старинных легендах.— По традиции, когда умирает любимый, причитают и плачут, но по традиции и радуются, изрядно выпивая, за прожитую жизнь. Некоторые говорят, что баньши — феи, трагически утратившие свои жизни в молодости, поэтому они могут искренне оплакать тех, кто ушел.— Правда? — спросила Кэт. — Как-то я видела фильм, и в нем была баньши. Уродливая старая карга. — Ее передернуло.— Извините, но это неправда, — сказала Каэр.— Так вот, есть еще часть легенды, — промолвила Брайди. — Баньши — грустная, потому что умерла слишком молодой, но, однако, она добрая и великодушная, потому что заняла место того человека, который нуждался в упокоении. Она всегда должна быть сама собой — оставаться баньши, поскольку было бы ужасным грехом принудить занять ее место злого и жестокого человека. Роль баньши — облегчить путешествие души в другой мир, поэтому ей надо проявлять терпение и доброту. Злые при жизни люди остаются такими же злыми, когда умирают.Каэр откашлялась:— Да, это — одна из легенд. Баньши. Им принадлежит важная роль в поддержании баланса жизни и смерти. Смерть — только начало, столь же стрессовое, как и рождение в этом мире. Младенца приводит в мир мать. После смерти мы уходим на тот свет в одиночестве. Или так говорят.Она покачала головой, будто хотела стряхнуть с себя все мрачные мысли, и повернулась к Заку:— Древние ирландские легенды действительно очень красивы, понимаете? Они объясняют жизнь и придают ей волшебство. Разве нам всем не нужна в жизни хоть капля волшебства? — Внезапно Каэр поднялась. — Кэт, я иду вниз посмотреть, как там твой отец.Кэт кивнула:— Хорошая мысль. — Она зевнула. — Тетушка Брайди, пойду-ка я спать. Я уста…Вздрогнув, она вдруг замолчала. Зак, сидевший рядом, почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь.— Что такое? — с тревогой спросил он.— Я просто думала…— Что такое? — повторил он.Каэр помедлила, чтобы послушать.— В тот день, когда пропал Эдди… — начала Кэт.— Если верить газетам, погода была идеальная. Никакого шторма, лишь легкий ветерок, — сказал Зак.— Газеты не лгут. Этой зимой еще ни разу не было настоящего шторма, ветра, гнущего и ломающего деревья, но за одну ночь до того… хм… было нечто странное, — произнесла Кэт.— Что такого странного ты заметила? — нахмурившись, спросила Брайди.— Мне снились воющий ветер и вспенивающиеся морские волны.— Ну, нам всем снятся сны, — тихо сказала Каэр. Минуту она казалась задумчивой, а потом спросила: — Эдди был… Эдди — ирландец?— По крайней мере, по кругу своего общения, — ответила Брайди.— Вообрази, — обратилась Кэт к Заку, — я вижу сны по-ирландски.— Ты и есть ирландка, — подметил он.— Я думаю, моя мама была той, что вы называете «типичной американкой без происхождения», — улыбнулась Кэт.— Ирландия — в твоей крови, — твердо заявила Брайди. — И ты должна этим гордиться.— Я горжусь. Конечно, горжусь. — Кэт встала и обняла Брайди. — Если ты и мой папа — ирландцы, я очень горжусь. Даже если это значит, что мне придется когда-нибудь встретиться с баньши.Каэр направилась к выходу из комнаты, но помедлила и снова вернулась.— Дело в том, что люди боятся баньши так же, как боятся смерти. Но умирают все. Смерть — не зло. Она — часть жизни. Естественное развитие. Нам ведь действительно не нравится отправляться куда бы то ни было с чувством неопределенности, неизвестности и в одиночестве. Поэтому баньши здесь, чтобы помочь совершить переход от жизни к смерти, держа за руку.— Эй, дух смерти — это дух смерти, — сказала Кэт смеясь.Каэр пожала плечами и улыбнулась:— Ухожу проведать твоего отца.Зак тоже поднялся:— Пойду пожелать Шону спокойной ночи.Он подошел к Брайди и нагнулся, чтобы поцеловать ее. Она взяла его за руку и ласково улыбнулась ему.— Зак, так хорошо, что ты здесь. Так хорошо.На минуту он сжал ее ладонь, слегка встревоженный тем, что она оказалась слишком теплой.— С вами все в порядке?— Самую малость устала, — сказала она ему. — Но я стара. Мне позволено быть уставшей.— Может, стоит сказать доктору, чтобы заглянул к вам, когда придет в следующий раз? — спросил Зак.— Как хочешь, — согласилась Брайди.— И правда, тетушка Брайди, — сказала Кэт. — Сейчас и я тоже о тебе беспокоюсь.— Я в порядке. Но раз вы так обеспокоены, помогите мне улечься в постель. И я соглашусь на визит врача. Возможно, я подхватила какой-то вирус. Для зимы дело обычное, — сказала Брайди. — Зак, ну иди уже. Спокойной ночи и благослови тебя Бог.— Благослови вас Бог, Брайди, — сказал он.Кэт кивнула, и Зак оставил их одних, чтобы Брайди могла подготовиться ко сну.У самой двери в комнату Шона он догнал Каэр:— Смерть — не всегда естественная часть жизни, знаете ли.Она развернулась и посмотрела на него.— Убийство — самая неестественная вещь в мире.— Да, — согласилась она, решительно глядя ему в глаза. — В мире нет ничего более неестественного, чем убийство.Глава 9Ночью казалось, что дом стонет, плачет и шепчет.Каэр лежала на кровати, сплетя на затылке пальцы. В темноте. Она разглядывала тени на потолке. Она прислушивалась и пыталась определить, откуда исходит каждый шум, доносившийся до ее слуха. Ветер играл деревянными оконными ставнями. Этот звук был ей знаком. Пляшущие ветви дерева стучали по стене верхнего этажа. Иногда пространство наполнялось каким-то тикающим звуком. Но он тоже был ей знаком, поэтому казался вполне естественным.Сегодня поднялся ветер. Его вой напоминал скорбный плач. Сначала он был тихим. Горестное стенание, нежный плач по усопшему. Едва слышный. Но когда ветер усилился, обрушиваясь на зимние рамы, ставни и карнизы со все большим неистовством, высота звука возросла. Казалось, что кто-то кричит вдалеке, возможно, на очень удаленном расстоянии.Все эти звуки…Каэр прислушивалась к ним и узнавала, уверенная, что все остальные в доме крепко спят.Потом вдруг услышала новый звук.Он был едва различим. Тихий, запаздывающий. Скрипучий. Он шел с главной лестницы.Она сказала самой себе, что это ничего не значит. Люди вставали и ходили туда-сюда даже глубокой ночью. В этом не было ничего необычного. Это не Брайди бродит в предрассветные часы. У нее в комнате есть вода и все, что может ей понадобиться. Она стара, но далеко не глупа. Передвигаться одной по дому в темноте чревато падением. И сломанным бедром. Она оставалась у себя.Но Кэт могла тревожиться и провести ночь беспокойно. Вероятно, решила спуститься вниз и приготовить чай. И бог знает чем занимался Зак. Из того, что ей было известно, он мог часами бродить по дому на цыпочках каждую ночь.Это не Шон. Во-первых, потому, что он принял лекарство и крепко уснул. Хотя он становился все крепче и здоровее день ото дня и, наверное, ему больше не понадобится медсестра. Не важно. Ее взяли на работу, и она останется. Самое главное, это не Шон, потому что его комната расположена внизу, а она слышала, как кто-то спускался по лестнице, а не поднимался по ней.Аманда… Крадущейся по лестнице в ночи могла быть Аманда. Но это же, в конце концов, ее дом. Может, она решила спуститься в кухню. Или, проявив истинную заботу, захотела проведать мужа и посмотреть как он себя чувствует.Снова скрип.Еще раз. Тихо.Казалось, тень пронеслась по потолку. Но это всего лишь свет мигнул. А почему?Она продолжала наблюдать, как темнота наползает, сгущаются тени, встречаются свет и мрак.У нее был превосходный слух. И она прислушалась.Скрип.Она затаила дыхание и снова прислушалась. Подождала.Скрип.Да, кто-то спускался по лестнице. Очень медленно.Почему так медленно? Каждый, кто находился в этом доме, находился в нем по праву и мог свободно бродить по нему.И все же…Она была уверена, что звук доносится с лестницы. Ее захлестнуло надвигающееся ощущение страха и приближающейся гибели. Каэр очень тихо сбросила одеяло и спустила ноги на пол.Было поздно, но Зак чувствовал такую усталость, что не мог уснуть. Он пытался некоторое время, но потом сдался. Что-то беспокоило его весь день.Эдди.Почему он оказался единственным, кто был в офисе в тот день?Кэл вздремнул, а Марни отправилась в поход по магазинам, но когда они говорили об этом, их голоса звучали как-то виновато. Как будто их уличили в том, что они увиливали от работы. И опять же, если бы ничего не произошло, ни один из них не чувствовал бы себя плохо. На пике своей активности бизнес находился летом и тогда отнимал массу времени. Не было никаких причин винить себя за то, что зимой появлялось больше свободных часов, если бы не тот факт, что они выдались именно тогда, когда что-то случилось.Но Эдди сказал, что ему надо было кое-что сделать.Кэл был не способен понять, что именно, хотя, возможно, эти дела не были связаны с бизнесом. Так зачем Эдди приходил в офис?Что действительно надо было сделать, так это проверить рабочий компьютер Эдди. Может, ответ найдется там. В его связях онлайн.Он поднялся и тепло оделся, не забыв про пальто, шарф и кепку. Поздней ночью холод пробирал до костей. Он дотронулся до крошечной кнопочки на часах: циферблат осветился. Всего лишь полночь. Не так уж поздно. Он довольно скоро вернется.Направился к двери своей спальни, потом остановился. В его портфеле лежал шестизарядный револьвер «смит-и-вессон» 38-го калибра. А нужен ли он, когда ты собираешься всего лишь войти в офис в это время ночью?Да, черт подери. Эдди мертв. Конечно, нужен.Он вынул револьвер, заткнул его за пояс и молча вышел.Это все из-за разговора про баньши, решила Кэт.Она не боялась темноты и не боялась быть одна. По крайней мере, никогда раньше.Нынешней ночью ей показалось, что она слышала плач баньши.Баньши? Нет, не одной, а целой сотни. Они плакали, завывали, стонали, пронзительно кричали в темноте. Это был ветер. Она знала, что ветер. Он поднялся после полудня и постепенно усиливался. Дождя не было. Только ветер.Возможно, надвигался шторм. Возможно, на Рождество даже пойдет снег.Тени неистово плясали на потолке зловещее танго. Она говорила себе, что это ветки, которые гнулись и выгибались дугой от ветра. Но вой начисто лишал ее присутствия духа. Как то, что так сильно напоминало по звучанию пронзительный одинокий крик ужаса, могло быть естественным?Сам по себе дом, казалось, дрожал. Сотрясался от вдохов и выдохов.Кэт металась по постели и ворочалась. Ей необходимо было хоть немного поспать. Ей необходимо было быть бдительной и осведомленной о том, что наступило утро. И с отцом все в порядке. Он шел на поправку и, по крайней мере, находился дома. У себя, в Штатах, а не где-то далеко за океаном, с той женщиной.Той, что спит в комнате, расположенной чуть дальше по коридору. В его спальне. С женщиной, на которой он женился.В тысячный раз ей захотелось плакать. Ее отец всегда был таким мудрым. Что заставило его жениться на такой проститутке? Она изо всех сил старалась поверить, что Аманда действительно была настолько безвредной и непроходимо глупой, какой казалась. Типичной тупой блондинкой. Нет, это несправедливо. Это оскорбление для всех блондинок. Повсюду. Но, честно говоря… Ее отец был умным человеком. Любил культуру. Книги. Она была уверена, что Аманда не знала о существовании другого рода книг, кроме модных каталогов.Внезапно ее внимание приковало движение на одной из стен. Было похоже, что на нее опустилось гигантское черное создание с огромными крыльями, наподобие таких, как у летучей мыши, и его зловещая тень расползлась по всей комнате. Ее охватил неподдельный, леденящий душу ужас. Она не отваживалась даже вздохнуть.Шум, шорох, скрип.Успокоившись, она перестала сдерживаться и сделала вдох. Видимо, это большой дуб за окном. От ветра ветка прижалась к окну. Горевшие снаружи огни подсветили силуэт. Так и возникла картина, которую она увидела. Даже сейчас она видела, как ветви дуба шевелятся на ветру.Отчего же не движется тень?Этот вопрос сверлил ее мозг, когда Кэт услышала, как поскрипывает лестница.Она вскочила с кровати. В доме кто-то был. Эдди мертв, отец отравлен. И кто-то находится в доме. Сейчас.Она не могла просто стоять там, дрожа в ночи. Зак… Чуть дальше по коридору его комната. И у него есть лицензия на ношение оружия. Ей нужен был Зак. И быстро.Под гнетом кошмара и непередаваемого ощущения страха Кэт почувствовала, что не в состоянии бежать, но заставила себя пошевелиться, хотя и медленно, несмотря на ледяные щупальца страха, сковавшие ее конечности. Кое-как она добралась до двери и попыталась открыть ее. Старая круглая ручка была очень холодной на ощупь, и Кэт могла поклясться, что вокруг нее была не просто темнота, вокруг был туман. Будто какое-то громадное существо дышало поблизости. Она тяжело сглотнула и в конце концов открыла дверь.Дюйм за дюймом, принуждая себя двигаться, она шла по коридору. Он отчего-то казался длиннее, чем был на самом деле. В воздухе разлился холод, и все было окутано тем же туманом, будто кто-то выдохнул… Теплое дыхание, вырвавшееся на холодный воздух. Она слышала. Вдох-выдох. Почти как смех. Она шла по коридору. Оно следовало за ней.Или впереди нее. Кэт не была уверена.Она боролась с нахлынувшим на нее страхом. При мысли, что к ней подкрадывается какая-то темная, аморфная опасность. Она не верила в привидения. Не верила в баньши, вуду или вампиров.Но…Она ощущала присутствие зла, угрозы, ледяной холод, прикосновение длани Жнеца самой Смерти, появляющегося из тьмы и незаметно обнимающего за шею.Кэт хотела закрыть глаза. В нее вселяла ужас мысль о том, что перед ней внезапно всплывет из тумана лицо Смерти со смеющимся и ликующим выражением.В конце концов она добралась до двери Зака.В ту же минуту, как она дотронулась до круглой ручки, она почувствовала себя сильнее.Толкнула дверь. Открыла. И сразу почти все страхи отступили.Она не собиралась впадать в истерику. И сама себя в этом убеждала. Не собиралась проболтаться о том, что это баньши рыдали за ее окном… или о том, что это бледная с косой дышала ей в затылок в коридоре. Она расскажет ему правду, простую и очевидную.На лестнице кто-то был.— Зак, — тихо позвала Кэт.Ответа не последовало. На какое-то мгновение ее снова охватила паника. Оно уже было здесь. Оно забрало Зака.Кэт бросилась на его кровать прежде, чем убежать в свою комнату и спрятаться в гардеробе. Где-то снаружи, она это знала, притаилась настоящая опасность. Опасность, угрожающая ее отцу.Она провела по кровати рукой, дрожа от страха. Не зная, что могла найти.А потом поняла.Зака ничто не забирало.Его просто там не было.Эдди посетил дюжины сайтов, посвященных Войне за независимость. Тщательно изучил сотни карт. Зак подумал, что в этом не было ничего удивительного. Эдди и Шон проводили целые дни чуть ли не заново переписывая историю этой войны, восстанавливая происходившие тогда события.Зак изучал в течение часа, что именно посещал Эдди онлайн, пока слова на экране не стали затуманиваться перед его глазами.Он вышел из офиса, осторожно спускаясь по ступенькам.К ночи они обледенели.Он слышал грохот волн, дребезжание колокольчиков и цепей, которыми были пришвартованы к причалу яхты. И завывание ветра. Огоньки охранной сигнализации ярко горели у близлежащих офисов, но море вдали было окутано темнотой. Только волны вздымались и барашки подсвечивались разноцветным сиянием рождественских гирлянд, которые кто-то развесил вдоль причала, что выглядело радостно и оживленно вместо того, чтобы создавать мрачную и зловещую картину буйства и смятения на поверхности воды.Было холодно. Зак плотнее закутался в шарф, натянул кепку пониже, до самых ушей, и весь съежился, пока шел к машине. Идя, он слушал завывание ветра, которое становилось то громче, то тише, подобно крику гарпий в ночи, и сильно удивился, когда расслышал нечто еще.По крайней мере… он подумал, что услышал что-то еще.Звук шагов за своей спиной.Он резко обернулся. Флажки на домах и яхтах, рождественские украшения — все развевалось на ветру, создавая беспорядочное движение теней. Зак мог поклясться, что слышал шаги, но позади никого не было.Где мог прятаться этот кто-то?На самом деле вопрос не сложный. Преследователь мог нырнуть за одну из многочисленных машин, стоявших тут повсюду. За фонарным столбом. За огромным Сантой, который колыхался на ветру перед сувенирным магазином, как медуза.Но звук доносился прямо из-за его спины. Будто кто-то шел вслед за ним от самого офиса.Сейчас там никого не было. Он быстро сунул руку под пальто и нащупал оружие, висевшее на поясе. Снова оглянулся. Медленно, внимательно.Никого. Ничего подозрительного. Была поздняя зимняя ночь. Ветер злился. Зак устал. Могло что-то померещиться. И все же…Странное чувство тревоги, когда совершенно нечего бояться. Зак был достаточно проницательным и умным, чтобы бояться того, что реально. Например, вооруженных сумасшедших. Но он никогда не боялся ветра и не собирался теперь.Там никого не было. Зак был уверен.Он убеждал себя, что это просто ветер сорвал откуда-то что-то плохо прикрепленное, и услышал, как оно ударилось о тротуар. Новый порыв ветра. И на сей раз это что-то улетело в никуда. В забвение. Зак решительно зашагал к машине.Поездка обратно домой не стала чем-то примечательным. Без происшествий. Но когда Зак вышел из машины и вошел в дом через кухню, он поразился тому, что снова вернулось ощущение беспокойства.И это казалось полным идиотизмом. Даже если кто-то находился на территории парковки, ему совершенно незачем было следовать за ним сюда. А там… Там звук был реальным. Шаги по тротуару.Здесь это было просто…Ощущение. Но почти осязаемое. У него на затылке волосы стояли дыбом.Войдя, он помедлил, как можно тише прикрыв за собой дверь. Потом, хотя и почувствовал себя довольно глупо, вытащил из-за пояса оружие, уверенный — что-то не так.Осторожно прошел через кухню, потом через холл, мимо столовой и кабинета Шона и вошел в фойе.Такое чувство… звук, подобный оглушающим ударам сердца. Нет, это было его собственное сердце. Настроенное на волну страха и готовое к опасности, как никогда прежде.Поблизости какое-то суетливое движение.Скрип на ступенях.— Стойте! Сейчас же! Ни с места! — закричал он.Внезапно лестницу и фойе заполнил свет. Подняв глаза, он увидел на самом верху лестницы фигуру, едва различимую в ослепительном свете, который, очевидно, она только что включила.Одновременно рядом кто-то задыхался, ловя ртом воздух, кто-то еще пронзительно вскрикнул у подножия лестницы, и в дверном проеме спальни Шона О'Райли, расположенной на первом этаже, появилась раздраженная женщина, которая сердито закричала.Когда его глаза привыкли к освещению, он увидел, что Кэт, вооруженная сковородкой, стоит у подножия лестницы. Каэр — за дверью своей комнаты, и, очевидно, задыхалась именно она. Неудивительно, что раздраженной женщиной оказалась Аманда.А на вершине лестницы, подобно ангелу-мстителю, с застывшей на выключателе рукой замерла Брайди.Зак стоял с пистолетом в руках, целясь. Он быстро щелкнул предохранителем и запихнул оружие обратно за пояс.— Что за чертовщина здесь происходит? — спросил он.И совершил ошибку.Они все заговорили одновременно, перекрикивая друг друга.— О господи, это была ты! — Кэт набросилась на Аманду, будто была готова вступить в войну со сковородкой в руке.— Нравится тебе или нет, но я — в своем доме, — закричала в ответ Аманда.— Был такой звук, словно кто-то тайком крался вниз по лестнице, — попыталась объяснить Каэр.— Я не кралась по лестнице. Я шла. И шла потому, что услышала, как кто-то крадется. Этим кто-то, должно быть, была ты, — упершись руками в бедра, сказала Аманда, глядя на Кэт. Потом развернулась и посмотрела на Каэр: — Или это были вы. Бродили крадучись там, где вам быть не следует. Вас взяли на работу как медсестру для Шона, а не для того, чтобы вы проводили ночи, слушая невероятные истории Брайди.— Слушайте! — скомандовал Зак.И чудесным образом они все замолчали.И в наступившей тишине все они услышали внезапный тяжелый стук.— Это дверь с черного хода, — сказал Зак.Стук повторялся снова и снова, как будто ветер пытался сорвать ее с петель.Он придержал дверь и вышел на крыльцо, пристально вглядываясь в ночь. Нигде никаких признаков присутствия кого бы то ни было. Никаких звуков, выдающих убегающего в темноту незваного ночного гостя. Было похоже на то, что дверь оставили открытой, а потом ее подхватил ветер.Но это было невозможно.Дверь никогда не оставляли незапертой, тем более просто открытой. В доме была сигнализация, но почти всегда, после того как Клара и Том перебрались в коттедж, никто не вспоминал, что ее надо включить. Зак едва слышно клял себя, что не подумал об этом и не проследил.С того места, где он стоял, был виден этот домик, украшенный праздничными огоньками. Шторы на нижнем этаже не были задернуты, поэтому Зак заметил в доме Тома и Клары весело мерцающую огоньками рождественскую елку.Снова поднялся ветер.Ветви деревьев касались стен дома.Дверь практически вырвалась из его рук.Зак снова вошел в дом, плотно прикрыв дверь за собой. Потом запер. И включил сигнализацию.Когда он вернулся в фойе, то увидел, что Шон, в пижаме, уже на ногах. Поодаль стояла Кэт, натянутая как струна, подобно той, в честь кого ее назвали, как всем известно, стоявшей так же на раскаленной жестяной кровле[23]. Каэр в своей голубой ночной сорочке напоминала темного ангела. Брайди спустилась по лестнице вниз и присоединилась к остальным.Аманда встала рядом с Шоном. Он обнимал ее, но у Зака было такое чувство, что это Аманда взяла его руку и положила на свои плечи.— Ну? — спросил Шон.— Не знаю, — прямо ответил Зак. — Я никого не видел. Дверь с черного хода была широко распахнута, но никакого беспорядка нет. Я вызову полицию.— Нет, ты не вызовешь полицию, Зак.— Шон… — начал он.Но тот был непреклонен:— Все в этом доме куда-то прокрадывались в темноте. Кто-то не закрыл должным образом дверь. Вот и все.— Клара, — со вздохом произнесла Аманда. Шон, я думаю, она стала слишком старой.— Слишком старой для чего, Аманда? — спросила Кэт. — Она же не старше тебя, папа, не так ли?— Это не возраст, а способность приносить пользу. Клара наглядно демонстрирует свою способность быть полезной, — произнесла Аманда, сдерживаясь, чтобы в ее голосе не проскользнул сарказм, как в тоне Кэт.— Клара — член нашей семьи, — заметила Брайди. — Так есть и так будет, — добавила она твердо. — Кроме того, Клара ничего плохого не сделала.— Ну, если никто не вламывался в дом, значит, кто-то намеренно оставил дверь открытой, — спокойно сказала Аманда. — И этим кем-то, должно быть, была Клара.— Нет, — возразила Брайди.Все посмотрели на нее.— В доме находится баньши, — сказала она, оглядывая их, слегка покачивая головой и улыбаясь, будто перед ней были дети, которые не понимают, о чем идет речь. — Разве вы не почувствовали? — прошептала она.Кэл молча поставил свои ботинки у черного хода, молясь о том, чтобы ветер не вырвал из его рук дверь, которую он пытался удержать. Потом закрыл ее. Вздохнул с облегчением, когда это удалось.«Какая ненастная ночь», — подумал он. Синоптики, вероятно, снова ошиблись, и надвигается шторм. Говорили, что ночь будет ветреной, но с наступлением утра прояснится и похолодает. Кэл запер дверь, радостно отметив, что легко задвинул засов.Потом на цыпочках прошел в гостиную.И замер неподвижно.В его доме кто-то был. В правом углу комнаты, прямо перед ним.Где-то в его горле родился крик и вырвался наружу как раз тогда, когда человек, стоявший перед ним, разразился еще более громким криком. Вслепую он потянулся к выключателю у себя за спиной и, когда зажегся свет, осознал, что был напуган до полусмерти не кем иным, как собственной женой.Она поразилась не меньше, чем он, и пристально смотрела на него широко распахнутыми глазами, со все еще открытым ртом, из которого готов был снова вырваться крик.Ее ботинки стояли у парадной двери, и он понял, что она тоже только что пришла и в одних чулках, необутая, пробиралась на цыпочках в их спальню, точно так же, как и он сам.— Ты напугала меня до смерти.— Я? У меня чуть не случился сердечный приступ.Какое-то затянувшееся мгновение они в упор смотрели друг на друга. Потом Кэл нахмурил брови и произнес:— Где ты была? Когда ты ушла? Почему ты ушла?Ее глаза распахнулись еще шире, и теперь нахмурилась уже она.— Погоди. А где был ты? Когда ты вышел и почему?— Я услышал… шум, — сказал он. — Стоны. Я подумал, кому-то плохо у нас на заднем дворе.Она вздохнула:— Я тоже слышала. Но я подумала, что звук доносился с переднего двора. Честно говоря, я решила, что это раненая гиена, судя по голосу. — Потом она с облегчением рассмеялась. — Ой, Кэл. — Торопливо подошла к нему и уткнулась носом ему в шею. — Думала, ты крепко спишь. Я была напугана, но решила, что кто-то ранен, а будить тебя не хотелось.Он притянул ее к себе:— Храбрая моя девочка. Я вообразил, что это ты спишь глубоким сном. Давай проверим все засовы и ляжем спать.Она улыбнулась:— У меня есть идея получше. Я замерзаю, а ветер все еще дует так сильно. Давай приготовим парочку горячих пуншей, а потом ляжем в постель.Он чмокнул ее в нос. В самый кончик носа.— Я — за. Давай проверим замки, приготовим горячий пунш, ляжем в постель и подурачимся. А потом будем спать допоздна. И плюнем на бизнес.Она нахмурилась:— Кэл, мы не можем себе позволить наплевать на бизнес, особенно теперь, когда Эдди нет, Шон болен и все такое.Он кивнул:— Ладно, мы проведем время друг с другом, но не будем плевать на бизнес.Она засмеялась:— Сомнительно, чтобы завтра кому-нибудь понадобилась яхта. Но нам обязательно надо быть на работе, как обычно.— Конечно.— Может, выйдем сами, — предложила она.— Конечно, если хочешь, — ответил он.Она отпрянула от него.— Проверь двери, а я приготовлю пунш. Ну а после этого мы будем нужны друг другу. — Она игриво приподняла брови.Он засмеялся и отправился выполнять распоряжения.Глава 10Когда на следующее утро Зак вошел в комнату, куда обычно подавали завтрак, Клара радостно пожелала ему доброго утра, ставя на стол тарелку со свежеиспеченными пшеничными лепешками.— Доброе утро, Клара. Ты — невероятная, — сказал Зак, потянувшись за лепешкой, и начал есть стоя, не садясь за стол. Он был готов бежать в полицейский участок. Не хотел звонить. Хотел уйти из дому с той самой минуты, как поговорил с детективом Морриссеем.Прошедшей ночью, после суеверно-мрачного заявления Брайди, Зак успокоил ее и настоял, чтобы она обязательно вернулась в постель. Потом все твердо велели Шону снова ложиться спать, а Зак обошел весь дом сверху донизу.Он хотел сделать это в одиночку.А пришлось в сопровождении Аманды, Кэт и даже Каэр.Он нигде не обнаружил никакого беспорядка.И никого не нашел в доме.Дом был большой, но он обошел его весь. Заглянул в каждый гардероб, в каждую кладовку, каждый закуток, в каждую щель.Он даже заглянул под все кровати.Шон, возможно, был прав, и дверь с черного хода просто оставили открытой. Но Зак во что бы то ни стало хотел, чтобы Морриссей узнал о происшествии. И к тому же собирался отдать детективу то, что обнаружил на острове.Он не знал, что можно доказать, даже если это действительно был тальк.Но, по крайней мере, какая-никакая деталь. И Зак хотел отплатить Морриссею, бывшему с ним крайне любезным, той же монетой.— Давайте я приготовлю вам кофе, — сказала Клара.— Спасибо, Клара. Как ты со всем управляешься, никак не пойму. Готовишь и убираешь. Такой огромный дом… в идеальном порядке.— Только вот оставила открытой дверь с черного хода прошлой ночью, — провозгласила Аманда, влетая в комнату. — И это может случиться снова, — твердо сказала она, взяв прямо из рук Клары чашку кофе которую та только что налила для Зака.Клара нахмурилась и нервно вытерла руки о фартук.— Я не оставляла дверь открытой, миссис О'Райли. Совершенно точно.— Нет, оставляла. Или это сделал Том.— Том ушел в наш коттедж раньше меня. Когда я прошлой ночью пришла домой, у нас на елке сияла гирлянда.Она нахмурилась еще сильнее.— Вы уходите с черного хода, так? — допытывалась Аманда.Клара кивнула.— Но я повернула в замке ключ и задвинула засов, — настаивала Клара.— Хочешь сказать, я лгунья?— Конечно нет.— Других объяснений не существует.Клара обернулась и пристально посмотрела на Зака, будто взывая о помощи.— Скажи ей, Зак, — настаивала Аманда.— Дверь была открыта, Клара, — неохотно подтвердил он.Аманда внезапно развернулась и встала к нему лицом.— Тебя не было, — сказала она. — Прошлой ночью я чувствовала себя совершенно обессиленной, поэтому поняла это только что. Ты уходил.— Я был в офисе.— Посреди ночи? — спросила Аманда, пребывая в состоянии шока и исполнившись подозрительности.— Я не мог спать. И я здесь, чтобы отыскать Эдди.Аманда фыркнула:— Да? Я думала, ты здесь потому, что эта маленькая сука считает, будто я пыталась убить ее отца.Лицо Клары стало мертвенно-бледным от ужаса. Зак осторожно склонился к ней, но женщина убежала.Он обратился к Аманде.— Миссис О'Райли, — многозначительно сказал он. — Я и сам изо всех сил стараюсь поверить, что вы действительно любите Шона. Но на вашем месте я бы не стал, находясь в этом доме, называть сукой его дочь.Она улыбнулась и отбросила назад свои роскошные волосы.— Послушай, я замужем за мужчиной, и мне волей-неволей приходится иметь дело с его неуправляемым и совершенно невоспитанным ребенком…— Практически одного с вами возраста, — напомнил Зак.Она проигнорировала это замечание.— Не говоря о том, что приходится иметь дело с еще одной сукой, которая замужем за Кэлом, с умирающей сумасшедшей старухой и этой дряхлой кухаркой. Я уже не знаю на самом деле, сколько еще сумею сохранять свое благосклонное отношение к ним. И я бы не хотела, чтобы ты с кем-то держал пари на то, что Шон теперь или когда-либо предпочтет мне этот гарем свихнувшихся потаскух. Поэтому тебе, возможно, следует посоветовать этой маленькой суке вести себя прилично.Ответа она дожидаться не стала. Он не был ей нужен.Аманда просто прихватила со стола лепешку и выскользнула за дверь.«Какого черта Шон вообще женился на этой женщине?» — задавался вопросом Зак.Но на деле он был абсолютно уверен, что знает ответ. В присутствии Шона ее уста источали мед. В присутствии Шона, когда Кэт становилась… язвительной Аманда отвечала ей спокойно и чрезвычайно вежливо. Она притворялась нежной и любящей по отношению к Брайди.Но она не особо старалась так вести себя в присутствии Клары или Тома, потому что, по ее разумению, они были всего лишь слугами.И еще Зак прекрасно сознавал, что и его самого она терпеть не может. Искренне и от души.Удивительно, что эта женщина не сумела до сих пор избавиться от Каэр.Зак отправился на кухню, чтобы уверить Клару в том, что они даже не имеют представления о том, кто действительно виноват, и двинулся к выходу.Он открыл дверь гаража, а потом, до того, как сесть в машину, вышел на лужайку и огляделся.Утро было морозное и свежее. Ветер совсем утих.Прекратился. Казалось, никакого трепетания в воздухе. Потрясающе.Пока Зак ехал в полицейский участок, он поймал себя на том, что снова думает о Каэр. Шон сказал, что она останется и после Рождества. У него было такое чувство, что Шон просто поставил Аманду перед этим фактом. И все.Странно.«Почему?» — усмехнулся он про себя. Он взял ее с собой на тот островок, куда ему следовало отправиться одному. И рассказал ей то, что не рассказывал никому другому. За исключением Шона и копов. Ему не хватало ее, когда они не виделись. И он поймал себя на мысли о том, что думает о ней и постоянно ищет ее взглядом.«Эй, — предупреждал он себя, — будь внимателен, или навоображаешь себе невесть что. Эти глаза. Волосы. Невероятно длинные ноги. Обвивающие твое тело».Он застонал вслух.И поехал.«Прежде всего — самое важное», — думала Каэр. Шону становилось лучше день ото дня. Он окреп. Но она по-прежнему сидела на стуле в его комнате, пока он принимал душ и одевался.В то утро ему был назначен прием у кардиолога. Том должен был их отвезти.К ее удивлению, Аманда ехать не собиралась.По дороге Шон обратил внимание Каэр на несколько самых знаменитых особняков.— Вам необходимо их увидеть, юная леди. Они все украшены к Рождеству.— Я работаю, — напомнила она ему.— Да. Но я чувствую себя довольно хорошо, и никто не может работать все время.— Я нахожусь здесь совсем недолго, но уже побывала на одной из ваших яхт.Шон только улыбнулся. Он был обаятельным и довольно красивым. Особенно когда улыбался. Может, это вовсе не так и странно, что им увлеклась такая молодая женщина, как его жена.В самом деле, вовсе не странно, что он мог показаться привлекательным кому угодно. Странно, что его выбор пал на Аманду.Каэр попыталась прогнать эту мысль. Они подъезжали к офису доктора, и, в конце концов, брак Шона — не ее ума дело.Том открыл дверцу машины, но, когда хотел помочь Шону выйти, тот сказал:— Том, я очень ценю твое предложение помочь, но я сам. Мне надо дойти самостоятельно.Том взглянул на своего босса с чувством искренней привязанности и с большим участием, потом кивнул и сказал, что останется в машине.Чуть позже Каэр сопроводила Шона в смотровой кабинет, где медсестра измерила ему давление, температуру и выслушала сердце. Потом в кабинет вошел кардиолог, доктор Рэнкин, и спросил Каэр о препаратах, которые принимает Шон. Она улыбнулась и сказала, что ему следует спросить об этом самого Шона, который выпалил на одном дыхании названия лекарств, как он их принимает, в каких дозах и когда.Шон отправился на сканирование сосудов, а Каэр ждала в приемной.Сидевшая там женщина читала газету, и Каэр заметила, что на первой странице по-прежнему напечатано фото Эдди, хотя и поменьше размером, чем было раньше. Заголовок выглядел так: «Мужчина исчез при странных обстоятельствах».Примерно посередине процедуры, проводимой Шону, доктор пригласил Каэр в свой кабинет и расспросил обо всем, что произошло в Ирландии. Она была рада, что оказалась тогда в палате интенсивной терапии и смогла теперь рассказать ему обо всем, что произошло, и обо всем, что было сделано.Доктор Рэнкин покачал головой:— И что же, у него подозревали пищевое отравление?— Да.— Но так ничего и не обнаружили?— Уверяю вас, в Ирландии очень тщательно проводят анализы.Должно быть, в ее голосе проскользнуло негодование. Доктор попытался скрыть улыбку.— Я верю вам. Просто я совершенно сбит с толку.— Они тоже были в недоумении, — призналась Каэр.— И у вас нет никаких мыслей по этому поводу? — спросил он.Она покачала головой.— Он же сейчас в порядке, так?— Да. Я проверил его сердце, сосуды и провел ему стресс-тест низкого уровня. В целом, слава богу, у мистера О'Райли отличное состояние здоровья. Но никто не живет вечно. Мы стареем. Организм реагирует на стресс, которому подвергся. Но у него все хорошо. Я так понимаю, вы останетесь с ним до Нового года?— Да.— Это правильно. Присматривайте за ним как следует.Она помедлила и наконец, отведя взгляд в сторону, все-таки спросила:— Он достаточно здоров, чтобы вернуться к… хм… обычным отношениям со своей женой? — Черт. Она же медсестра. Это был совершенно прозаичный вопрос.К своему удивлению, Каэр заметила, что доктор колеблется с ответом.— По медицинским показаниям? — спросил он.— Конечно.Он посмотрел на нее испытующе:— Жена была с ним, когда это произошло, верно?— Да.— Шон рассказал мне, что он находится в комнате на первом этаже, а его жена по-прежнему наверху. Давайте еще некоторое время оставим все как есть.— Миссис О'Райли это не обрадует.— Миссис О'Райли следует избегать рискованных действий, — сказал Рэнкин.Она улыбнулась:— Согласна с вами, доктор.Он кивнул, потом извинился и сказал, что его ожидают другие пациенты. Снова появился Шон, на ходу застегивая верхнюю пуговицу и улыбаясь.— Официально признано, что я в хорошей форме.— Пока еще не совсем.— Могу сам водить машину, — объявил он счастливым голосом.— Можете, но не следует, — сказала она.— Посмотрим.— У вас есть Том.— Дом большой. Лужайка большая. Тому работы хватает.— И Кларе тоже. Она, должно быть, постоянно занята поддержанием порядка в доме.— Мы нанимаем прислугу для уборки каждые несколько дней. Ни единое человеческое существо не в состоянии поддерживать порядок в таком доме в одиночку.Она улыбнулась.— Рада это слышать. — Каэр замялась, нахмурилась и спросила: — Шон, у кого-нибудь из этих служанок…— Есть ли ключи от дома? — спросил он.— Да.— Нет. Конечно нет. Их впускает Клара, и Клара следит за ними, как наседка за своими цыплятами, Очень подозрительная наседка.Она кивнула.— Спросила просто потому, что… дверь была открыта прошлой ночью.Он усмехнулся, потом пригнулся к Каэр и конспиративным шепотом произнес:— Вы слышали?— Что? — Она поняла, что по какой-то причине тоже перешла на шепот.— В доме баньши. — Шон улыбнулся и подмигнул.Каэр слабо улыбнулась в ответ и взяла его под руку, когда они шли обратно к машине и ожидавшему в ней Тому.Но когда они устроились на заднем сиденье, она мрачно посмотрела на него:— Шон.— Да.Она поколебалась.— Вы знаете, Зак убежден, что ваш друг Эдди мертв, — сказала Каэр тихо.— Я знаю.— Боюсь, кто-то пытается убить и вас тоже. — Она говорила очень спокойно.Шон не смотрел на нее. Он смотрел в одну точку прямо перед собой.— Мне это тоже известно, — ответил он. — И это одна из причин, по которым вы находитесь здесь, так?— Так, — ответила она едва слышно, пытаясь скрыть свое потрясение.— Со мной все будет в порядке, — уверил он ее. — У меня еще много дел…— Мы все так говорим, — произнесла она нежно.— Конечно. И я знаю, что мы не властны над временем и все такое. Просто я считаю, что мое время еще не пришло. Эх, я раньше был не прав. Но у меня сейчас есть Зак и вы, чтобы беречь меня… И каждый из вас приложит к этому все силы, верно?Каэр кивнула, когда он отклонился от темы и указал рукой на дорогу:— Этот путь ведет к Грин-Энималс, старинному особняку с впечатляющим садом, в котором все деревья подстрижены в форме зверей. Брайди очень любит это место, но вы же знаете Брайди. Она любительница всего волшебного и таинственного. Как баньши, — сказал он и усмехнулся.* * *Детектив Морриссей сидел за своим письменным столом, мрачно изучая Зака.— Вам следовало позвонить. Мы могли прислать своих офицеров, чтобы осмотрелись на месте.— Шон отказался. Он настаивал на том, что дверь оставили открытой случайно. Возможно, он прав. Ничего не украли.— Думаете, дверь просто оставили открытой? — спросил Морриссей.— Не знаю. Несколько человек слышали шум, но они могли слышать друга друга, потому что все бродили по дому. Я сам с сегодняшнего дня буду следить за тем, включена ли сигнализация. А что вы можете сказать по поводу образца, который я вам привозил?Морриссей пожал плечами:— Полагаю, что вы правы и это тальк, но не уверен, что это нас к чему-нибудь приведет. — Какое-то мгновение он колебался, потом вздохнул. — Тело до сих пор не найдено. Давайте посмотрим в лицо фактам. Мы все считаем, что Эдди Рэй мертв, но, пока отсутствует тело, ни в чем нельзя быть уверенными. И я допускаю, что ваша идея о дайвере, который убил его и уплыл прочь, уже далеко не такое смелое предположение. Но мы обошли все офисы, организующие дайвинг, и вернулись ни с чем. Но у множества людей — свое собственное дело, поэтому…— Спасибо. — Зак поднялся.Морриссей снова откинулся на спинку стула.— Понимаете, людей всегда убивают по какой-нибудь причине. Конечно, бывают просто психи, убийцы по воле случая. Но предумышленное убийство, подобное этому, планируется очень тщательно и всегда имеет причину. Если мы установим причину, можно будет вычислить убийцу.— Знаю.— Какие-нибудь идеи?— Я работаю над этим, — уверил его Зак.— Будьте на связи. Займусь тем же самым, — сказал Морриссей, вставая и пожимая ему руку.Оказавшись в машине, Зак тут же направился в офис Шона.Он еще раз отметил, насколько день отличался от предшествующей ночи. Полное отсутствие ветра.Кэл и Марни были на работе. Кэл разговаривал по телефону, договариваясь насчет уборки, а Марни производила опись счетов.— Тихий денек? — спросил Зак.На улице было так красиво, так замечательно, что он удивился, почему никто не остановился здесь, чтобы заранее договориться получить горящий билет на плавание под парусами. Кругом было полно туристов. В особенности много пенсионеров. Они приезжали в декабре полюбоваться рождественскими украшениями.— Да, и погожий, — сказала Марии. — Если бы сейчас было лето, нам бы пришлось нанимать в помощь дополнительные силы, больше, чем обычно в сезон. Но пока еще Кэл прекрасно управляется сам со всеми заказами. — Она вздохнула. — Однако праздничная флотилия на подходе. Вот возможность для наших яхт предстать во всей красе. А потом Новый год… Думаю, надо поговорить с Шоном о том, чтобы пригласить на работу пару капитанов. Не знаю, что еще мы можем сделать.— Я могу взять одну из яхт на себя, — предложил Зак. — До Рождества осталось всего-то несколько дней, верно?— Одно воскресенье.— Может, Шон к тому времени оклемается.— Может. А что привело тебя сюда сегодня?— Компьютер Эдди.— О? — Брови Марни выгнулись дугой. — Да вот он. Там. Разберешься сам.— Спасибо. — Зак не упомянул о том, что уже знает, где этот компьютер находится.Он сел за письменный стол Эдди, включил компьютер и вернулся к событиям десятидневной давности. Когда он добрался до информации, недоступной рядовому пользователю, то обнаружил, что Марни стоит за его спиной и заглядывает через плечо.— Как тебе это удалось? — спросила она.— Что?— Вернуться так далеко назад. Я могу просматривать только те сайты, которые посещала недавно.— Да на самом деле это все не так уж хитро и сложно. Компьютер, даже самый плохой, содержит в своей памяти поразительное количество сохраненной информации. А этот — совсем неплох. Поэтому здесь можно отыскать даже больше.— Да-а. Эдди настаивал именно на этом компьютере. Я сама этого не понимаю. Интернет есть Интернет, знаешь ли. У нашего бизнеса хороший сайт, однако. Эдди создал его. Старина понимает в этом, как никто, — с любовью произнесла Марни. Она улыбалась. Но улыбка ее поблекла, когда она осознала, что говорила в настоящем времени о том, кого, возможно, уже нет в живых.Тем не менее она не отошла.— Эй, а кофе-то у вас есть? — спросил Зак.— Конечно, — ответила Марни и отправилась за чашкой кофе для него.Зак обдумывал все факты, которые ему удалось установить за последнее время. Эдди вышел в море с мужчиной, который назвался Джоном Олденом. Мужчина расплатился наличными. Яхту нашли у Кау-Кэй. На яхте обнаружен тальк. На Кау-Кэй — тоже. А потом он прибавил к этому те факты, которые не мог доказать, но в которые верил. Кто-то убил Эдди, использовал водолазное снаряжение, чтобы добраться до острова, и исчез оттуда. И этот кто-то убил Эдди не просто так.Потом он перешел к предположениям, вызывавшим наибольшие сомнения. Кто-то, возможно, пытается убить Шона. Если так, то кто? Аманда, его жена, которая от этого выиграет? Логически вполне возможно. Она молода и красива. Шон стар и богат. Вполне подходящий сценарий. Возможно, даже слишком. Почему люди совершают убийства? Что ими движет? Страсть, зависть, жадность?Эдди была доступна вся информация, которая касалась Род-Айленда и Американской революции. Он посетил сайты, на которых были представлены карты и планы этой территории. Он изучил все сражения, тех, кто ими командовал и кто заседал в конгрессе. Он нашел информацию о Найджеле Бриджуотере, местном герое, повешенном по обвинению в измене, на дюжине различных сайтов. Тех, что были посвящены собственно Бриджуотеру, и тех, где его имя упоминалось лишь вскользь. Он использовал множество перекрестных ссылок.Но Эдди не сделал никаких заметок и никаких заключений. По крайней мере, до сих пор Зак не нашел ни одной.Он обратился к календарю Эдди. Там были записи, имевшие отношение к работе, и одна, за которой следовало несколько восклицательных знаков. Рядом с рождественским днем.«Шон получит подарок, и тогда он все узнает!!!»Зак свернул календарь и обернулся. За его спиной стояла Марни. Она улыбалась и держала в руках чашку с кофе.— Черный? — спросила женщина.— Черный — это замечательно, — ответил он. — Спасибо.Когда он взял у нее чашку, Марни вздохнула:— Бедный Эдди.— Мы еще не теряем надежды, — сказал он.— Конечно. Мы все надеемся, но… Эдди ни за что не уехал бы просто так, никому не сказав ни слова Знаю, что не уехал бы.— Спасибо за это, — сказал Зак и протянул ей чашку.— Уверена.Марни вернулась к своему столу. Открылась дверь, и вошла группа молодых людей, которые надеялись арендовать яхту, чтобы пройти по заливу. Кэл, закончивший к тому времени беседу по телефону, подошел, чтобы поговорить с ними.Зак выключил компьютер Эдди. Он был совершенно уверен, что почерпнул из него всю возможную информацию. Но ее явно было недостаточно. Ему надо было попасть в дом Эдди, и ему надо было поговорить с Шоном.Страсть, зависть, жадность. Людей убивали за то, что они слишком много знали. Людей убивали потому, что у них было то, чему завидовали другие.Что же знал Эдди или чем владел? Что принесло ему смерть?Связано ли это каким-то образом и с Шоном?Если бы они оба умерли, бизнес перешел бы к Кэлу и Марни?Нет. Кэт и Аманда унаследовали бы то, что не было завещано другим, включая долю Шона в бизнесе. Все это вряд ли было разумно. Кэл на самом деле не получил бы ничего.Аманда бы выиграла оттого, что стала вдовой. Она бы не получила все состояние Шона. Из-за Кэт. Но стала бы намного более состоятельной дамой, чем находясь в браке.Но Аманда бы ничего не выиграла, убив Эдди.Должно было быть что-то еще. То, что он упустил.Он снова и снова возвращался к исследованиям Эдди. И Шона. Годами они продвигались все дальше, изучая жизнь Найджела Бриджуотера.Зак помахал рукой Марни и Кэлу, которые занимались приготовлениями к путешествию по заливу группы молодых мужчин, и направился к выходу, попросив их запереть за ним дверь.А потом его мысли вернулись к Войне за независимость и пропавшим сокровищам патриота.Брайди спустилась вниз не просто так. Клара засуетилась и приготовила чай, тосты и суп. Врач Шона посчитал обязательным для себя навестить женщину. Он прописал Брайди антибиотик. Она осудила оказанное ей внимание, но было заметно, что оно тем не менее приятно.Кэт плюхнулась на подушки рядом с ней, чтобы почитать. Каэр тоже заглянула проведать Брайди, потом спустилась к ланчу, поскольку Аманда уже присоединилась к мужу в столовой и являла собой саму любезность не только по отношению к Шону, но и к ней, а потом отправилась на педикюр. Зак вернулся домой как раз вовремя, чтобы насладиться треской, горошком и картофелем, посыпанным петрушкой, тем, что приготовила Клара.Завидев Зака, Каэр извинилась и села рядом с Брайди. Когда пришла Каэр, Кэт сразу же спустилась вниз, чтобы побыть с отцом. Каэр пришло в голову, что она и Кэт каким-то образом превратились в молчаливую команду.Одна из них постоянно пребывала рядом с Шоном.Они обе были уверены, что его требуется оберегать. Каэр — из-за возможной опасности, а Кэт — из-за уверенности в том, что Аманда была не чем иным, как воплощенным злом.Глаза Брайди были закрыты, когда Каэр села рядом с ней и взяла за руку. Она помнила о том, как Брайди обращалась с ней тогда, в ту первую ночь на кухне. Каэр убедила ее в том, что находится здесь только затем, чтобы защитить Шона, но она знала, что Брайди все еще относится к ней с подозрением, как и Зак, несмотря на то, что ни один из них не мог сказать, что лежит в основе его отношения.— Понимаете, существует много историй об этом, — сказала Брайди.Старушка открыла глаза и смотрела на Каэр.— Говорят, что баньши может быть дарован человеческий облик. Чтобы она снова познала, каково это — быть человеком из плоти и крови. И еще это возможно в том случае, если она послана присмотреть за тем, кто не должен умереть.— Должно быть, им это приятно, — весело сказала Каэр.Брайди улыбалась:— Они чувствуют так же, как когда-то. Потому что, приняв человеческий облик, они снова подвержены всем человеческим эмоциям.— Разве это так плохо? — спросила Каэр.— Нет, не совсем. Но иногда чувства причиняют боль, — мягко произнесла Брайди. — Некоторые ощущения поистине отвратительны.— Так в жизни есть и хорошее, и плохое, не правда ли? Отвратительное необходимо для того, чтобы мы сумели еще лучше разглядеть прекрасное, разве нет? — спросила Каэр.Брайди сжала ее руку.— Вы здесь из-за меня? — спросила она.— Что вы имеете в виду? Я сижу здесь с вами. Или вы имеете в виду, приехала ли я из Ирландии из-за вас? Я приехала с Шоном, помните?Брайди широко улыбнулась:— Дитя, я еще не сошла с ума. Я имею в виду, вы здесь из-за меня?— Я…Брайди в упор, сурово смотрела на Каэр, потом ее взгляд переместился поверх плеча девушки. Та быстро обернулась и увидела, что в комнату вошел Зак.К своему удивлению, она почувствовала, что уязвима. Что бы он ни услышал, она сомневалась, что Зак придаст этому какое-то значение. Что ее действительно беспокоило, так это слова Брайди о чувствах и о том, как они могут ранить.В самом деле чувства причиняли боль.Она была очарована им с самого начала. И по мере того, как узнавала его все больше, он нравился ей сильнее и сильнее. Его глаза, то, как ниспадали на лоб волосы, их цвет и своеобразие. Ей нравились его мгновенная улыбка и тембр голоса. Его походка. Доброта и нежность, которые освещали его черты, когда он смотрел на Брайди. Его уважение к людям, его терпение. Его ум и чувство ответственности. И то, что он явно был человеком, готовым на все ради своих близких.Ее влекло к нему. Она хотела прикасаться к нему. Чувствовать.Познать жизненную силу и тепло, которыми он был щедро наделен. Услышать, как в темноте он шепчет ей слова страсти.— Что же это? Вы не можете заболеть накануне Рождества, Брайди, — сказал он, подойдя к кровати и запечатлев поцелуй на ее лбу. — Мы должны немедленно справиться с этим.Брайди рассмеялась. И закашлялась.— Вот, выпейте глоток воды, — предложила Каэр, быстро вскочив, чтобы помочь Брайди.Зак стоял рядом с ней. Касался ее. Ей казалось, что она чувствует, как бьется его сердце. Ощущала, как его дыхание смешивается с ее собственным.Она поставила чашку с водой на место, когда Брайди допила. Быстро отошла.— Со мной все в порядке, — уверила Брайди их обоих.Зак с беспокойством взглянул на Каэр. В его взгляде застыл немой вопрос.— Был доктор. Она принимает антибиотик, — сказала Каэр.Зак кивнул.Брайди пренебрежительно махнула рукой:— Идите отсюда. Оба. Я хочу немного вздремнуть.— Вздремните. Но, пожалуйста, не забудьте про лекарство, — сказал Зак.Она помахала ему на прощание. Зак стоял в дверях и наблюдал, как Каэр снова подошла к кровати, поправила одеяло. Когда она склонилась над Брайди, та прошептала:— Эдди мертв. Я знаю точно. Я видела его. Вы пришли из-за Эдди?— Брайди, клянусь вам, я ничего не знаю об Эдди, — ответила Каэр в надежде, что Зак их не слышит. Она коснулась щеки Брайди и ободряюще улыбнулась.Брайди схватила Каэр за руку и сжала ее.— Вы — милое дитя, — сказала она просто. — А сейчас идите. Уйдите отсюда, чтобы я могла отдохнуть.Каэр присоединилась к Заку в коридоре. Он хмурился.— Когда это случилось? — спросил он, когда Каэр прикрыла дверь.— Думаю, она проснулась этим утром с насморком и кашлем. Доктор заглянул к ней, когда пришел к Шону. Она в хороших руках.Он кивнул:— Ладно. Спасибо.Она пристально смотрела на него, чувствуя некоторую неловкость. Хотела отступить на шаг. Или на шаг приблизиться. Забыть о времени, месте и всех условностях. Ладони чашечкой. В ладонях — его лицо. Чувствовать его кончиками пальцев. Хотела на шаг стать ближе. Прижаться к нему. Встать на цыпочки и коснуться губами его губ. Она представила себе это. Почувствовала. Картина была настолько реальной, что ее щеки залил румянец.Она отступила. На шаг назад.— Эй, что с вами? Хотите со мной? — спросил Зак.— Мм… куда?— В дом Эдди.— А? Я… хм… мне нельзя. Я должна присматривать за Шоном.— Нет необходимости. Он уходит. Вместе с Кэт. Их не будет по меньшей мере час. Он хочет сделать кое-какие покупки к Рождеству. Похоже, доктор одобрил его идею ненадолго выйти из дому, но с тем, чтобы не переутомиться. Ненадолго.— Да. Он сказал, что Шон поправляется и может постепенно, день ото дня, возвращаться к нормальной жизни.Зак кивнул:— Звучит обнадеживающе. — Он улыбнулся. — Так что давайте собирайтесь. Отправимся в дом Эдди и посмотрим, сможем ли мы разобраться в том, что происходит.Ей пришлось улыбнуться в ответ.— Мы? Вы имеете в виду, что доверяете мне? Правда?— Не вполне. Только в том, что касается Шона. Итак, вы идете со мной?Каэр кивнула, пытаясь не позволять себе расстраиваться из-за того, что он по-прежнему не доверял ей:— Да, иду. Спасибо. Сейчас возьму пальто.* * *Дом Эдди находился всего в двух кварталах от особняка Шона. Деревенского типа, «деревянная солонка с крышкой», двухэтажный с фасада и одноэтажный с тыла, маленький, но достаточно просторный и очень милый. Перед камином расположился огромный кожаный диван, на массивном письменном столе с убирающейся крышкой стоял компьютер. Очевидно, Эдди любил смотреть телевизионные передачи: у него был плазменный телевизор с громадным экраном. Каэр заметила дюжины дисков, практически все с документальными фильмами о Войне за независимость, мореплавании, поисках сокровищ, об археологии и обо всем в таком же духе.— Он очень любил историю, не так ли? — спросила она.— Без сомнения.Зак направился к компьютеру.— Я говорил с Шоном. Он и Эдди потратили годы на изучение жизни их любимого героя, сына Род-Айленда, которого звали…— Найджел Бриджуотер, — продолжила Каэр.Зак с удивлением посмотрел на нее:— Да. Откуда вы знаете?— Шон рассказал мне о нем, когда находился в дублинской больнице.— А-а-а, — сказал Зак и снова вернулся к компьютеру. — Просто осмотритесь. Может, что-нибудь заметите.— Хорошо.— Здесь была полиция, поэтому я не думаю, что вы много чего найдете, но попытаться все же стоит. Мне бы хотелось знать точно, о какой тайне узнал Эдди перед тем, как вышел в море.Пока Зак говорил, он просматривал данные, а Каэр стала более внимательно разглядывать DVD и книги Эдди. Большинство из них было посвящено революции. Некоторые — Гражданской войне, а другие — истории, которая касалась ее родных мест. Там оказались биографии первого президента Ирландской Республики Имона Де Валера и Брайана Бору, рассказы о викингах в Ирландии.— Найджел Бриджуотер был кем-то вроде северного Болотного Лиса[24], — рассеянно сказал Зак, не прекращая работы. — Он знал северные воды как свои пять пальцев. Какое-то время служил в Королевских военно-морских силах, а потом открыл типографию… Письма и документы от него разлетались на север и юг Восточного побережья, иногда попадались платежные ведомости. В легенде говорится о том, что незадолго до того, как его схватили, он встречался с французским послом. Уже потом французы стали пользоваться полным доверием американцев и получили огромное количество золота, серебра и драгоценностей, чтобы доставить их Континентальному конгрессу. Британцы знали о нем не один год, но Бриджуотер ускользал от них снова и снова. Он был молод, всего двадцати шести лет от роду, когда его наконец схватили. И схватили его, потому что корабль, быстроходный шлюп, слишком легкий для того, чтобы быть столь тяжеловооруженным, подвергся прицельному огню в проливе Род-Айленд. Корабль охватило пламя, но британцам удалось добраться до Бриджуотера. Они были в ярости. Слишком много раз он сумел их одурачить. Его забрали с борта до того, как судно затонуло, привезли в Бостон, сфальсифицировали судебный процесс и повесили молодого человека прямо на месте. Незамедлительно. Говорят, его сначала пытали, но что бы ни делали британцы, они не смогли заставить Бриджуотера заговорить. Он умер, так и не рассказав о том, что они хотели знать. Ему были известны имена американских шпионов по всей территории колонии и даже в Британии, но он не открыл ни одного.— Как удивительно, — сказала Каэр. — Какая храбрость! Но если его взяли в плен и повесили, в чем состоит эта необыкновенная тайна?— Большинство людей верит, что сокровища и его последние донесения пошли ко дну вместе с кораблем. Судно так никогда и не было найдено. Конечно, в проливе глубина немалая и холодно, но «Титаник» же нашли. Поэтому возможно, что однажды отыщется и шлюп Бриджуотера. Дело в том, что некоторые говорят: именно в тот раз он боялся, что столкнется с британцами. И они верят, что перед тем, как отправиться в путь, Бриджуотер спрятал сокровища и письма где-то в Род-Айленде. Даже если так, об этом нет никаких записей. Его люди утонули вместе с кораблем. Или были убиты в сражении.— Вы считаете возможным, что Эдди удалось вычислить местонахождение этих сокровищ?— Не знаю. Но мне кажется, он, по крайней мере, нашел какой-то ключ к разгадке. В своем календаре, в офисе, против Рождества есть заметка о каком-то подарке Шону. Там написано: «Шон узнает». Поэтому я предполагаю, Эдди нашел что-то, чем интересовался Шон. И это был его подарок другу.Каэр перебирала кончиками пальцев ряды книг и дисков. Внезапно она остановилась, глядя на кончик листка, торчавший между двумя книгами.Нахмурившись, она потянула за него:— Зак.— Да?— Думаю, это было нечто большее, чем просто знание. То, что намеревался подарить Эдди.— Почему? — спросил Зак, оборачиваясь. Потом поднялся и присоединился к ней.Каэр показала ему свою находку: остатки листа упаковочной бумаги и квитанция курьера.Пальцы Зака коснулись ее руки, когда он взял квитанцию.— Это застраховано. Почтовое отправление, — сказал он.— Как вы думаете, что там может быть? Не просто информация, не так ли?Зак посмотрел на нее:— Нет. Определенно — нет. Иначе это не весило бы двадцать пять фунтов пять унций.Глава 11— Придется подождать, пока она прибудет, — прагматично сказал Шон, когда они показали ему свою находку.— Но она… где-то в почтовой сети, — глядя с надеждой на Зака, сказала Каэр.Он, улыбаясь, покачал головой:— Сомневаюсь, что даже друзья Эйдана из ФБР могут как-то вмешаться в почтовую систему, Каэр. — Зак покачал головой. — Оставим это Эдди. Он доверял почте.— Я не могу получить вовремя даже счет за электричество, — сказал Шон.— О нет… Вы имеете в виду, что он может навсегда затеряться на почте? — спросила Каэр.Шон рассмеялся:— Скорее всего, нет, но это несколько разочаровывает. Нам просто придется дождаться, пока посылка доберется сюда. Тогда мы узнаем, что он прислал.— Она должна прибыть уже скоро, — заключил Зак.— Вот-вот наступит Рождество, не забывайте. Они на своей почте с ног собьются… — предупредил Шон.— Даже в таком случае… — задумчиво произнес Зак, считая, сколько времени прошло с тех пор, как пропал Эдди.Еще и недели не прошло.— Даже при этих условиях. Да, к счастью, скоро мы все увидим сами, — сказал Шон. Он зевнул и потянулся. — Думаю, мне пора вздремнуть. Я сказал Кэт, что проведу с ней немного времени сегодня ночью. Она хотела, чтобы я оценил несколько новых песен. — Шон посмотрел на них изучающим взглядом, и Зак осознал, что они оба взирали на него с участием и беспокойством.Шон вздохнул:— Слушайте вы, двое, нельзя постоянно наблюдать за мной. Прошу вас. Я же не дурак. Я воспринимаю все очень медленно и очень внимательно, вы же знаете. — Он покачал головой. — Вы ведете себя так, будто я король или кто-то в этом роде. Довольно скоро вы придете к выводу, что я нуждаюсь в дегустаторе пищи, которую ем. — Шон застонал. — О господи, прекратите смотреть друг на друга так, словно я подал вам неплохую идею.Каэр сменила позу, сидя на стуле, молча отвела взгляд, предоставив Заку возможность ответить.— Шон, просто… — начал Зак.— Возможно, тот, кто убил Эдди, пытается убить и меня, — ровным голосом произнес Шон. Заметив изумленные взгляды Зака и Каэр, он добавил: — Мы все подозреваем это, и, черт возьми, лучше сказать об этом вслух. По крайней мере, между нами.— И что же дальше? — спросила Каэр.— Ждать. Больше ничего не остается, — ответил Шон.— Я возвращаюсь к компьютеру Эдди, — сказал Зак. — Он что-то знал и где-то побывал. Мне нужно установить что и где.— Пусть пройдет ночь, — произнес Шон. — Подумай пока, поразмышляй. Вернешься завтра, когда отдохнешь и будешь чувствовать себя более свежим.— Но… — запротестовал Зак.— Говорю тебе, не сейчас. Вам лучше уйти. Сейчас, — сказал Шон. — Вам двоим необходимо выйти. Встряхнуться от всего этого. Разум, как и тело, работает гораздо лучше, если переключиться на что-нибудь другое.— Выйти? Мы только что пришли, — удивилась Каэр.— Нет-нет. Я имею в виду выйти, — ответил ей Шон. — Пообедайте где-нибудь. Сходите послушать музыку. День чудесный, и ночь обещает быть чудесной. Может дойти до сорока пяти градусов[25]. Я буду с дочерью, которая решила находиться рядом со мной как приклеенная. Не к тому, что мне не нравится быть ее резонатором. От этого отец только гордится. И я не хочу, чтобы вы находились здесь и перехватывали инициативу. Поэтому я велю вам обоим уйти куда-нибудь на ночь.— Но… — снова начал Зак.— Аманда обедает с дамами из клуба садоводов. Она не вернется допоздна, — сказал Шон.Зак взглянул на Каэр. Она в упор смотрела на Шона и, как показалось, краснела.— Я не возражаю, — произнес Зак. — Каэр?— Надо сказать, я не слишком надрываюсь на работе, — сказала она спокойно.Шон рассмеялся:— По-моему, вы делаете даже сверх меры.Она по-прежнему не смотрела на Зака, как думалось ему, но как раз в этот момент она наконец обернулась к нему:— Думаю, мне надо пойти переодеться.Губы Зака медленно растянулись в улыбке. Потом он рассмеялся:— Шон, может, вы заодно скажете нам, куда пойти?— Конечно. В «Американ пай». Это новое местечко у шоссе, — ответил Шон. — А после обеда остановитесь у Маккафферти. Там играет джазовый квартет из Луизианы. Дай Каэр возможность ощутить колорит страны, а не только оценить вкус пищи.— Ладно, — сказал Зак нерешительно. — Мне все же не нравится идея о том, чтобы уйти…— Я включу сигнализацию, со мной будет Кэт плюс Клара и Том совсем рядом. И я позвоню тебе, если что-то произойдет. Хорошо?— Хорошо, — сказал Зак. — Еще кое-что.— Ну что еще? — нетерпеливо вопросил Шон.— Просто хочу знать, насколько роскошно и модно это местечко.Каэр была рада, что ей удалось сделать покупки в Дублине. Она даже не была уверена зачем, но купила зеленовато-синее облегающее платье для коктейлей с длинными рукавами и подходящие к нему изысканные туфли на высоком каблуке. Наверное, потому, что уезжала перед праздниками. Каэр позабавлялась с макияжем, смыла его, потом услышала стук в дверь.Это была Кэт, которая только и произнесла:— Круто!Каэр покраснела. Снова.— Спасибо.— Вы плачете? — озадаченно спросила Кэт.— Плачу? Ой, нет. Я просто умыла лицо. Макияж не получился.— Ну ладно. Садитесь. Я помогу.Каэр села.Кэт приступила к делу. Несколько минут спустя она отступила назад, чтобы оглядеть свою работу.— Выглядите идеально, — сказала она.— Спасибо, — сказала Каэр, и ее щеки вспыхнули.— А вы и не знаете об этом, разве нет? Вот поэтому так сильно краснеете. — Кэт внезапно рассмеялась, как-то зло. — Надо сказать, мне было так приятно, когда вы вошли сюда с моим отцом и с Заком. Я просто представила себе, как сильно ваше присутствие взбесило Аманду.— Кэт, — серьезно произнесла Каэр, — почему вы так уверены в том, что Аманде… что-то нужно от вашего отца?— Моему папе больше семидесяти лет, — спокойно ответила Кэт. — А Аманда проводит полдня перед зеркалом. Он для нее всего лишь «талон на обед». Думаю, что она бы вырезала мне сердце, если б только могла.— Но она не унаследует все деньги вашего отца, — сказала Каэр.— Нет. Он верит в свою плоть и кровь. Иногда я жалею, что его дела обстоят столь блестяще. Но суть в том, что он всегда занимался любимым бизнесом и сейчас занимается. Просто, как оказалось, у него получается это лучше, чем у других. У него и у Эдди.— А как же Кэл?— И Кэл неплох, — ответила Кэт. — А Марни прекрасно ведет бухгалтерию. Уверена, что они оба трудятся в поте лица. Отец — душа компании. С ушедшим Эдди… — Она умолкла. — Но я уверена, что Кэл молится о скорейшем выздоровлении отца и о том, чтобы больше ничего не случилось.— Вы думаете, должно произойти что-то еще? — спросила Каэр.— А вы разве не думаете? Разве не из-за этого вы здесь?— Я здесь, чтобы проследить за тем, как он принимает лекарства, и быть рядом на случай непредвиденных проблем с сердцем или давлением, — сказала Каэр и в очередной раз удивилась тому, был ли здесь хоть кто-нибудь, кто не думал, что знает истинную причину ее присутствия.— Да-а, верно, — пробормотала Кэт.— Что?— Вы работаете на Зака, не так ли?— Простите?— Вас привезли сюда братья Флинн. И не пытайтесь убедить меня в обратном.— Да нет, в самом деле это неправда, — сказала Каэр.— Что бы там ни было, я только надеюсь, что вы и Зак действительно сделаете попытку завязать отношения, потому что ему давно пора найти подходящую пару, а вы — или потрясающая актриса, или одна из самых «правильных» людей, которых я встречала в своей жизни. Я знаю, он вам нравится. Я видела ваши глаза, когда он не замечал, что вы за ним наблюдаете, и видела, как он сам смотрит на вас. Но в то же время я подозреваю, что множество парней смотрят на вас точно так же. — Кэт рассмеялась. — Вы — необычная. Марни любит смотреться в зеркало, Аманда — поклоняется ему. Но они вам и в подметки не годятся. Стоит вам всего лишь войти в комнату, и… игра окончена. К тому же вы моложе, чем Аманда.— Вы тоже моложе Аманды, — заметила Каэр улыбаясь, но чувствуя себя растерянной.— Да, но я — дочь своего отца. Она ненавидит меня, но не ревнует так, как к вам. Или к Марни. Она постоянно цепляется за моего отца. Однажды она рассказала мне, что это потому, что очень рано потеряла своего.— Может быть, и поэтому.— Я так не думаю. Аманда открыто флиртует с ним. Это честно? Уверена, не пройдет и мгновения, она захочет заняться с ним любовью.— Что? — потрясенная, спросила Каэр.— Не волнуйтесь. Мой отец не пойдет на это. Симпатичной мордашки недостаточно, чтобы вызвать у него приступ сладострастия. Именно поэтому мы все просто наземь попадали, когда он по уши влюбился в Аманду. Мама умерла давно, но ничего такого до тех пор не случалось. Просто… он ходил иногда на свидания, а потом… появилась Аманда. Но понаблюдайте за Марни, когда она поблизости от отца. Меня удивляет, что Аманда пока еще не закатила истерику и не попыталась заставить отца уволить Кэла только лишь для того, чтобы избавиться от Марни. Вы видели, как она обращается с Кларой, но, клянусь, Том и Клара переживут Аманду, так же как Кэл и Марни. Мой отец верит в преданность. Однако же… сегодня вечером он под моей защитой. Вы двое уходите. Задержитесь подольше. О, и не упустите шанс позволить Заку поволочиться за вами, — поддразнила Кэт. — Это же так волнующе — свидание с боссом, как вы считаете?— Честно говоря, я впервые встретила Зака, когда он приехал в Ирландию.— Говорите что угодно. А теперь идите. Выглядите на миллион долларов.Каэр встала и покачала головой. Может, было бы правильно, если бы она позволила Кэт думать, что работает на Зака. Убедить ее в обратном все равно было невозможно.Кэт схватила ее за руку и вытащила из комнаты. Как раз в тот момент, когда Зак спускался по лестнице.Он надел костюм, и Каэр почувствовала, что у нее перехватило дыхание. Зак был великолепен. Он закреплял запонки на манжетах, когда поднял глаза, увидел ее… и остолбенел.— Эй вы, двое, освободите пространство! — воскликнула Кэт. — Вы оба прекрасно привели себя в порядок. А теперь идите отсюда.— Идем, идем, — уверил ее Зак. — Мисс Кавано.Он слегка поклонился, направляясь с ней в сторону кухни и на выход. В гараже он открыл перед ней дверцу автомобиля, и Каэр плавно скользнула на пассажирское сиденье.Она чувствовала себя неловко. Это было похоже на… свидание.Они собирались вместе выйти в свет.И могло произойти что угодно.Каэр сидела, натянутая как струна, пока Зак вел машину. Она поймала себя на том, что смотрит на его руки не отрывая взгляда. Руки музыканта. Длинные пальцы. Ладони не слишком грубые, но и не слишком ухоженные. В них ощущалась сила, такая сила, которая заставляла ее трепетать.Он поймал ее быстрый взгляд.— С вами все в порядке? У вас какой-то напряженный вид.— Все хорошо.Он усмехнулся:— Во мне нет ничего зловещего.— Во мне тоже нет ничего зловещего, клянусь.Зак усмехнулся еще сильнее:— Зловещая вы или нет, мисс Кавано, выглядите вы сногсшибательно.— Как сказала Кэт, мы оба как следует привели себя в порядок.Он рассмеялся:— Вы сногсшибательны даже тогда, когда не прилагаете к этому никаких усилий. Правда, я не видел вас вывалявшейся в грязи или в чем-то подобном.— Только в песке.— Эта тема закрыта для обсуждения на весь сегодняшний вечер.— В самом деле? — Она повернулась в его сторону и скептически улыбнулась. — Я вас знаю. Вы уже планируете свой следующий шаг.— Я?— Да.— Ну… именно так я и делаю. Нахожу пропавших. Разгадываю тайны. Это семейный бизнес.— Верно. Поэтому у вас есть план, даже если вы не собираетесь обсуждать его со мной. Вы не будете сидеть и ждать сложа руки.— Я собираюсь выяснить то, что выяснил Эдди. Вот. В двух словах. А сейчас давайте сменим тему. Расскажите мне о себе, мисс Кавано.— Да рассказывать почти не о чем.— А у меня такое чувство, что ваша история тянет на увесистый том.— Тогда сначала вы, раз вам кажется, что мои рассказы займут весь оставшийся вечер.— Ладно. Мои родители умерли, когда я учился в средней школе. Они были замечательные. Отец мог быть иногда жестким и бескомпромиссным, но моя мать была столь же сильной женщиной. Настоящей ирландкой. Семья отца переехала сюда давно. Он служил в полиции. Долгие годы дружил с Шоном. Мы все проводили вместе много времени, когда росли. Эйдан — самый старший. Он вступил в вооруженные силы, и ему оплачивали учебу. Благодаря ему мы сплотились, держались вместе до нашего совершеннолетия. Мы все любим музыку, и мы все поступили на службу в органы юстиции. Чуть более года назад мы унаследовали плантацию в Новом Орлеане. Сейчас там живет Эйдан со своей женой и ребенком. Думаю, с Джереми вы скоро увидитесь. Он в Салеме, в штате Массачусетс. Только что женился на тамошней женщине. Ну вот, смотрите, я владею несколькими небольшими музыкальными студиями. Накопил средства и вложил в первую, на ней заработал столько, что хватило на вторую, и так и пошло. Использовал некоторое количество денег для создания собственного музыкального бренда. Я люблю все новое и интересное или старое, но в новом и интересном звучании. Некоторые исполнители, которых я нашел, такие как Кэт, приглашены более крупными студиями грамзаписи, поэтому у меня замечательная вторая профессия. Вот такие дела. Я служил в судебных органах, был полицейским, не думаю, что вам это известно. Сейчас работаю вместе с Эйданом и Джереми. Отличная работа. А теперь — вы. Ваша очередь, — сказал он многозначительно.— Эйдан — самый старший? — спросила она.— Да. Я говорил об этом. Ваша очередь.Она задумалась:— Разве не это ресторан?— Да, но вы так просто от меня не отделаетесь.Они подъехали. Несколько мгновений спустя они входили в здание, оказавшееся подлинной колониальной постройкой — выбеленной, с обтесанными грандиозными колоннами и украшенной американскими флагами.Весь персонал был одет в колониальном стиле, вплоть до чепцов а-ля Марта Вашингтон[26], покрывавших голову женщин.Их препроводили к изысканно накрытому в уединенном уголке столу и предложили посмотреть карту вин.— Вина? — спросил Зак.— Что вам будет угодно, — ответила Каэр.— На самом деле я люблю бочковое пиво, но вы можете выбирать все, что захотите.— Хорошее пиво — это отличный выбор, — уверила она его.Пока они ждали пиво, Каэр сосредоточенно изучала меню.Он наклонился к ней поближе и произнес:— Вам не увильнуть.— От чего?— От рассказа о своей жизни. — Зак забрал у нее меню. — Позвольте мне самому заказать для вас что-нибудь. Я не стараюсь вести себя как шовинист. Я стараюсь сделать так, чтобы вам удалось насладиться настоящей американской едой.— Пожалуйста. Конечно.Вернулась их официантка с пивом. Оба они заказали темное сезонное пиво, изготовленное местным пивоваром. Она пила маленькими глотками, наслаждаясь вкусом, пока он делал заказ…Выбор пал на фаршированную индейку, клюквенный соус, картофельное пюре и запеканку из зеленой фасоли, а на закуску — мини-хот-доги с горчицей.— Абсолютно американская еда, как и яблочный пирог на десерт, — сказал Зак. — Итак, продолжим.Она сделала еще один маленький глоток пива. Улыбнулась:— Вы настойчивы.— Приходится. Это единственный способ раскрыть тайну. А ирландцы способны придать драматичности любой истории. Я знаю.Каэр рассмеялась:— Правда? Ну ладно тогда. Мой отец был родом из сказочной страны, а моя мать… баньши. Жили они у Великих Камней вблизи Тары. У меня есть сестра, которая опозорила семью, сбежав к лепреконам.— А если говорить правду?Она взглянула на него, отметив, каким тоном говорил Зак, и поставила стакан на стол.— Мой отец погиб в драке, когда мне было пятнадцать. Вскоре после этого умерла мама. Она тяжело болела. Мои братья и сестры смотались из дома, чтобы рассыпаться по всей Ирландии. Самого маленького братишку, который был еще младенцем, усыновили и увезли в Австралию. Мне повезло получить хорошее образование и работу, приносящую большое удовлетворение.— Тяжелые времена вам пришлось пережить, пока вы повзрослели, — сказал Зак, но не извинился зато, что заставил ее вызвать из памяти такие грустные воспоминания. Они были всего лишь частью жизни. — Но у вас есть хорошие друзья.— Простите?— Мэри и ее семья. Очень милые люди. Мне на самом деле понравился этот паб, «Ирландские глаза». И они высокого мнения о вас.— О… Да. Спасибо.Он снова уставился на нее. Их взгляды встретились, и Каэр поймала себя на том, что ей интересны его мысли.Она вздрогнула, когда он протянул через стол руку и пальцами нежно коснулся ее ладони. В этом жесте не было ничего сексуального, но в ее жизни не было ничего более эротичного, чем это прикосновение.— Что это с вами? — спросил он охрипшим голосом.— Я… не знаю.Зак рассмеялся. Его смех был глубоким и выразительным. Таким же чувственным, как касание его пальцев.— Не могу понять, зачем вы здесь на самом деле, но чем больше времени проходит, тем меньше это меня волнует. Смотрю на вас и доверяю, хотя это против здравого смысла. Вы говорите, и звук вашего голоса почти что гипнотизирует меня.Она не знала, что сказать. Примерзла к своему месту и онемела. Боялась заговорить, потому что, как ей казалось, она бы вскрикнула.Принесли салаты и мини-хот-доги, к которым подали горчицу и кетчуп в аккуратных маленьких чашечках. Он отдернул руку. Каэр выпрямилась на своем стуле и поблагодарила официантку, которая улыбнулась, пожелала им приятного аппетита и удалилась.Каэр попробовала хот-дог и сказала, что он восхитителен.— Настоящее американское угощение еще впереди, — пообещал он.Она жевала медленно, наслаждаясь вкусом. Казалось, и он сам получает от еды удовольствие.— Вам понравилась моя история, потому что она похожа на вашу, — сказала Каэр, обращаясь к Заку.— Не люблю слушать тягостные воспоминания, — ответил он. — Неправильно терять родителей в юности. И неестественно родителям терять детей. Я видел и такое. В общем, я сталкивался со многими ужасными вещами. Поэтому приятно слышать, что вы самостоятельно чего-то добились, и знать, что у вас есть добрые друзья.— А что, если бы я и вправду была дочерью эльфа и баньши?— А это правда?— Нет.— Тогда?..— В этом мире существует много странных, необъяснимых вещей, которые оказываются реальными, — сказала она ему.Зак помедлил.— Признаюсь, я встречал некоторые странные вещи… Но дело обычно в странных людях, которые придают ореол странности и загадочности всему, что их окружает.— Так вы не верите в духов?Ее удивило то, что он колебался с ответом. Но потом усмехнулся и произнес:— В самом деле, даже мой очень упрямый и никогда не идущий на компромиссы старший брат, возможно, верит в духов. Я никогда не был до конца уверен.— Призраки реальны, — сказала она тихо.— Вы недавно с ними общались?— А сейчас вы насмехаетесь надо мной.— Нет. — Зак пожал плечами. — И реальны, и нереальны. Так и есть.Струнный квартет исполнял камерную музыку в отдаленном углу зала. Все музыканты тоже были одеты в колониальном стиле. Она обернулась посмотреть.— Прекрасно, правда? — спросил он.— Да.— Пуччини, — пояснил Зак.Их тарелки из-под закуски убрали и подали обед. Она обнаружила, что ей особенно нравится начинка из кукурузы, орехов и изюма.Заказали еще пива.Зак рассказал ей о Луизиане и о семейной плантации, настоятельно приглашая ее как-нибудь приехать туда. Рассказал о Флориде, на севере которой он рос, а на юге — работал. Она — о работе медсестрой и об ирландской истории. Время пролетело быстро.Когда обед подошел к концу, Каэр почувствовала, что в ней и следа не осталось от того напряжения, которое владело ею по дороге сюда. Пока они шли к машине и потом, по дороге в паб, он развлекал ее историями о стычках с братьями, о том, как мама хватала виновного за шиворот или произносила одно-единственное слово, чтобы привести его в чувство.— Она была такая грозная?— Она была чудесная, — сказал Зак, глядя прямо перед собой. — Мы любили ее безумно. Были немного диковаты, но все трое обожали ее. И папа, конечно. Мы хотели вырасти похожими на нашего отца. В некотором роде нам это удалось.В пабе ей представилась возможность услышать джаз. Ей понравилось звучание. Они сидели в отдельной кабинке, и Каэр прислонилась к нему, и он одной рукой обнимал ее за плечи.Она думала, что никогда еще не чувствовала себя более счастливой. Блаженство…Это реально. И это — нереально.Именно так он сказал.Однако в тот момент все было реально. И ей это нравилось.Они долго слушали музыку. Царившее между ними молчание способствовало спокойной и расслабленной обстановке. Пришло время уходить, а она не хотела, чтобы этот вечер когда-нибудь заканчивался.— Не хочу возвращаться, — произнесла она вслух.Он посмотрел на часы.— Могу показать вам еще одну ньюпортскую достопримечательность, если есть желание.— Правда? Что? Поздно уже, да?Зак засмеялся:— Да, поздно. Но я доставлю нас домой.— Да-а?Он вел машину около пяти минут. Нельзя сказать, что они совсем свернули с проторенного пути, но это место находилось явно не посреди промышленного района.Зак припарковал машину перед длинным зданием, которое выглядело одновременно и очень старым, и прекрасно ухоженным. Она поняла, что маленькие рекламные плакаты на дверях указывали на картинную галерею, магазин музыкальных инструментов, фотостудию и студию звукозаписи.— Ваша? — спросила она его.— Самое последнее из моих ценных приобретений. На верхнем этаже. Прямо по этой лестнице.Зак достал ключи и стал подниматься наверх. Каэр последовала за ним.В приемной стояли письменный стол, диван и несколько стульев, все антикварное и подобранное со вкусом. На кофейном столике лежали самые разные журналы. Очень уютное место для ожиданий.— Записывающие студии находятся здесь.Он прошел по коридору, открывая по пути все двери. Она была восхищена.Там находились гигантские аппараты со всевозможными кнопочками и стеклянными кабинками, в которых не было ничего, кроме микрофонов и табуреток. Около дверей с перекладин аккуратно свисали наушники.— Я поражена, — сказала она ему. — Очень впечатляюще. Но как вы выкраиваете время для работы здесь?Он засмеялся:— Да я на самом деле здесь не работаю. Работают присланные мной люди. Менеджеры и технические специалисты справляются практически со всем.— Невероятно.— Это хорошая студия, — сказал Зак. — Людям нравится. Важно качество звука, который вы производите. Но и удобство не на последнем месте. Вот здесь еще студии…Он провел ее дальше по коридору. Там оказались полностью оборудованная кухня, позади нее — спальня, блестящая и соблазнительно манящая, с собственной ванной. На полу — ковер ярко-голубого цвета, покрывало на кровати — на один оттенок темнее, с пирамидой из подушек.— Кто там живет? — спросила Каэр.— Никто. Она для приезжих музыкантов, но сейчас никого нет.В тот момент Каэр приняла сознательное решение.Это была ее ночь.Такого случая ей может больше не представиться.Она вошла в комнату. Свет проникал только из кухни. Каэр решила, что ничего более манящего она никогда не видела.Зак остался стоять в дверях.Каэр обернулась и посмотрела на него.— Вы так и не сделаете шаг навстречу? — тихо спросила она.— Не могу сказать, что такая мысль не приходила мне в голову, — ответил он. — Но я не задавался этой целью, когда сегодняшним вечером мы отправились с вами в ресторан. И даже когда мы пришли сюда.— Когда мы выбрались из дома, у меня тоже не было подобного намерения. Это мое намерение, которое родилось здесь и сейчас.Зак по-прежнему не подходил к ней. Она не знала, сколько времени продержится до того, как почувствует себя идиоткой и бросится бежать из этой комнаты.Ей не пришлось узнать.Он шагнул к ней, и Каэр внезапно возблагодарила небеса за царивший тут полумрак, потому что ее охватила дрожь. Она робела и трепетала, не уверенная ни в чем. Потом его руки обвились вокруг нее. Сколько раз эта картина представала перед ее внутренним взором…Но теперь… Это все реально. По-настоящему.Все — чудо, тепло, сила и отклик на чувства, которые она только могла себе до того представить, — соединилось в его объятии. А потом… какими нежными были его пальцы, когда он приподнял ее подбородок, каким горячим, искренним, изумительно прекрасным был поцелуй, когда его губы нашли ее губы. Сначала едва заметное, прикосновение постепенно обретало уверенность и глубину. Потом вспыхнуло страстное желание. Его язык проникал все глубже. Удивительное ощущение. Интимное, сокровенное. Обжигающее и неистовое. Предвещавшее неизбежное.Этот поцелуй мог длиться вечно, и она бы не возражала. Но Каэр почувствовала, как ее коснулись его руки. Почувствовала, как по телу скользнула шелковистая ткань платья, когда Зак стянул его через голову. Ее пальцы неловко расстегивали пуговицы на его одежде, но быстро научились…Нагими было даже лучше.Тело к телу. Возбуждение мышц. Она чувствовала его сердце. Его дыхание смешивалось с ее собственным дыханием. Они сплелись друг с другом, упали на кровать. Она замерла в его объятиях в еще одном поцелуе. Еще более страстном. Она была над ним. И под ним. Лежала, едва способная дышать, когда его губы оторвались от ее рта и коснулись тела. Нежно. Эротично. Жарко. Волнующе. Ее пальцы скользили по его плечам, ногти слегка царапали кожу.Его губы…Его поцелуй…Так интимно. Глубоко сокровенно. Она чувствовала, как по ее венам струится кровь. Каждый дюйм, каждая клеточка ее тела ожили. Ожили и были невероятно полны жизненной силы. Чувствовала его. Его ласки на своей груди, шее, животе, бедрах. Она жаждала все большей близости, хотя боялась ее. Поначалу испытывая неловкость и напряженность, она стала прикасаться к нему в ответ и узнала, что ее инстинкты — это все, что было необходимо, чтобы прикасаться и вызывать в нем возбуждение и трепет, чтобы поцелуи сильнее распаляли его желание. И тогда они превратились в невероятное сплетение, брали и отдавали, соединили свои тела, ноги, руки, ладони, пальцы… ласкающие нежно губы. Изнуряющее и прерывистое движение. Безудержное, неистовое и естественное. Не было ничего, что не казалось невероятным. Пробуждение чудесной сладости, ощущение его внутри себя. Ни с чем не сравнимый, ослепляющий, исступленный восторг наконец выплеснулся в трепет и в дрожь, в оргазм. В эйфорию, которая захлестывала ее снова и снова, подобно океанскому приливу. Ее относило, словно течением, и снова выбрасывало на берег. В его объятиях. И все время она чувствовала, как бьются их сердца, чувствовала дыхание, одно на двоих. Сладостное и драгоценное биение жизни.Это было реально… Лицо Зака оказалось в тени, и было трудно прочитать его выражение, когда он приподнялся на одном локте и нежно дотронулся до ее щеки.— Что скажете? — спросил он ее.Каэр обернулась к нему, радуясь, что с ее губ слетел звук смеха.— А вы? — спросила она.— Ну, честно говоря, это комната для приезжих музыкантов.Она снова засмеялась:— Конечно.— Я серьезно.— Я знаю несколько ирландских мелодий.— Держу пари, что вы знаете.— И что же это значит?— Только уверенность в том, что знаете. И хорошо поете. Ваше пение будет столь же прекрасной загадкой, как и все, что имеет к вам отношение.Она запустила свои пальцы в его волосы, изучая в полумраке черты его лица и молясь о том, что ее лицо было надежно скрыто.— Я в этом не так уверена, — сказала она хрипло.— Знаете, что меня пугает?— Что?— У меня такое ощущение, что я могу остаться здесь, прямо здесь, навсегда.Он — мужчина, напомнила она себе. Слова давались легко, а эмоции и воспоминания, которые они будили… не настолько.Несправедливо…— Мы не можем остаться здесь навсегда, — сказала Каэр.— На всю жизнь… было бы неплохо.— Когда-то придется уйти.— Да. — Она увидела, как он улыбается. — Но не прямо сейчас. Я имею в виду, если вы не против.Каэр крепко обняла его и притянула к себе. Она чувствовала под своими руками его гладкую теплую кожу… чувствовала, как кровь пульсирует в венах…Всего лишь прикоснуться…Всего лишь почувствовать…Познать…И снова потрясающие ощущения. Существование в другом измерении, чувства настолько сильные, яркие, богатые, такие невероятно полные жизни, что ей казалось, она умерла и снова воскресла к жизни, чтобы опять умереть и вознестись к каким-то неизведанным небесам. Да, они занимались сексом… Это физическая сторона любви, без сомнения. Но и нечто волшебное, неземное. Она была уверена, что не всегда возникает такое ощущение единения. Два сердца бьются вместе, сливаются разум и душа двоих людей. Двое становятся единым целым…В конце концов им пришлось встать, одеться и отправиться домой.Как только они устроились в машине, она взглянула на него очень серьезно:— Никогда не пытайтесь сказать мне, что чудес не существует и волшебство нереально.Он улыбнулся, потом нагнулся и медленно поцеловал ее, держа за подбородок, всматриваясь в ее глаза.— Осторожнее, — поддразнивал Зак. Взгляд его потеплел и стал нежным. — Вы сами — волшебница. Заставили меня влюбиться.Каэр посмотрела на него не улыбаясь:— Жизнь сама по себе уже волшебство, Зак.Отвернулась к окну, он завел машину, и они поехали.Каэр думала, что ей не нужно беспокоиться о том, влюбится ли она в Зака.Это уже случилось в тот самый первый раз, когда она увидела его глаза. На фотографии. А потом она встретилась с ним.Узнала, испытала желание.Это было волшебно.А раз волшебно, неизвестно, какую цену придется заплатить. Всегда приходится.Глава 12Следующим вечером Зак изучал морские карты в офисе Шона. Они хранились там. Вдруг воздух разрезал пронзительный крик.— Что за чертовщина?! — воскликнула возмущенная Клара, едва не уронив сэндвич, который несла. И метнула взгляд на Зака.Ничего не отвечая, он бросился из комнаты вниз по коридору, к столовой. Там обедали все, кроме Брайди, которая все еще болела.Когда он наконец оказался на месте, перед его глазами предстала этакая живая картина. Все были абсолютно неподвижны и даже не дышали.Каэр стояла чуть впереди Марни и Аманды, которые располагались по обе стороны от нее, будто две бэк-вокалистки, хотя Заку пришлось признать, что он никогда не видел бэк-вокалистку, держащую тарелку с черничным пирогом, как Марни. Кэл был на ногах. Создавалось впечатление, будто он только что вскочил со стула. Том, очевидно, стремглав примчался с улицы, потому что у него были грязные руки и лицо пылало. Шон стоял рядом с Кэт. В самом конце стола. Она крепко сжимала серебряный поднос для пирогов.— Что за черт? — спросил Зак. И все взгляды моментально устремились на него.— Стекло, — объявила Кэт и подняла руку, в которой зажала поднос. По ребру ее ладони стекала тонкая струйка крови.Озадаченный, Зак подошел к Кэт, забрал у нее поднос, схватил матерчатую салфетку и плотно прижал к порезу.— Ты повредила руку, нарезая пирог, и поэтому закричала? — недоумевал Зак.Она покачала головой:— Я порезала руку пирогом.За спиной Зака теперь стояла Клара. И она произнесла:— Детка, пирогом порезаться невозможно.— Возможно, — сказала Кэт. — Если в пироге стекло.Марни внезапно протяжно вздохнула, схватила салфетку и прижала ее ко рту.— Ты что-нибудь проглотила? — с тревогой спросил Кэл.— Нет, — задыхаясь, ответила она.— Клара, — резким голосом произнесла Аманда.— Подождите… — начал Шон.— Больше никаких «подождите», Шон. Это Клара положила стекло в пирог. Кто-то мог съесть, и тогда…— Мог? Оно было у меня во рту! — вскрикнула Марни.— Ты довольно быстро его выплюнула, — подметила Аманда. — Могло случиться гораздо хуже. Шон, мне известно, что ты любишь Клару, но мы не можем так жить дальше.— О, мистер О'Райли! — с ужасом, задыхаясь, вымолвила Клара. — Я бы никогда ни за что не допустила такой ошибки. Не имею представления, как это произошло, но обещаю вам, я… — Она расплакалась, и Том поспешил к жене, чтобы бережно ее обнять.— Ну, ну, — твердо произнес Шон. — Аманда, мы незнаем, что случилось. Клара, пожалуйста, перестань плакать. Ты знаешь, как высоко я ценю тебя.— Простите, но я — единственная, кто чуть не проглотил стекло, — заметила Марни, а потом торопливо вышла из комнаты. Кэл бросился следом за ней.Зак уже извлек из кармана телефон и набирал номер детектива Морриссея.— Что ты делаешь? — спросила его Кэт.— Звоню в полицию.— В полицию? — переспросила Аманда.— Да. Отдадим пирог детективу Морриссею и узнаем, что за дрянь была в начинке, — ответил Зак.— Не думаю, что стоит вмешивать сюда полицию, — сказал Шон. — Как ты думаешь, что они найдут? — спросил он. — Толченое стекло. Откуда оно взялось? Откуда-то из дома.Зак проигнорировал это заявление, и его соединили с детективом Морриссеем. Он быстро объяснил ситуацию, добиваясь обещания немедленно прибыть на место.— Зак, это просто безумие, — запротестовал Шон.— Может, стекло было в чернике, когда ее купили? — предположила Каэр.— Это она, — вдруг сказала Аманда, указывая на Каэр.— Простите? — холодно воззрилась на нее Каэр.— В нашей жизни наступила неразбериха с тех самых пор, как ты привез ее к нам домой, Шон. — Она посмотрела на мужа. Озабоченно. — С тех самых пор, как Каэр появилась в нашем доме, все пошло не так.— Ой, Аманда, это нелепо, — с отвращением произнесла Кэт. — Мне кажется, в нашей жизни все пошло прахом, как только ты вошла в нее.— Я говорила тебе, Шон, что твоя дочь никогда не будет способна принять меня, — жалобно изрекла Аманда.— Прекратите! — прорычал Шон. — Это мой дом, Аманда. Я люблю свою дочь. Кэт, Аманда — моя жена. Каэр никак не связана с исчезновением Эдди или с тем, что я заболел, находясь в Ирландии. Поэтому, Аманда, прошу тебя, давай остановимся на этом. И успокоимся, Давайте все перейдем в гостиную и выпьем, пока будем ожидать детектива Морриссея. Каэр права: возможно, что-то было в чернике. Клара, она была свежая или консервированная?— Что? — спросила Клара, по-прежнему пребывавшая в каком-то оцепенении. — Ах да, черника… Ее принесли в банке, мистер О'Райли.— Ты прав, Зак, — сказал Шон, глубоко вздохнув. — Нам здесь нужен Морриссей. Где-то могут оказаться еще несколько банок с негодной черникой. Я, к примеру, собираюсь выпить. Вам всем следует присоединиться ко мне.— Папа, тебе не стоит пить, — сказала Кэт.— Я хочу виски, — твердо произнес Шон и вышел из комнаты.Остальные последовали его примеру. Зак ждал Каэр, которая вышла последней. Ее глаза встретили взгляд его больших синих глаз. Вопросительный взгляд.Он пожал плечами:— Один глоток виски не убьет его. Но кое-что другое может…Она кивнула и вслед за всеми вышла.Вскоре после того, как покончили с выпивкой, приехал Морриссей. К тому времени Каэр направилась наверх проведать Брайди. Все заговорили разом, но детектив взял ситуацию под контроль. Марни сочла для себя обязательным упомянуть, что они с Кэлом здесь не живут, поэтому, естественно, ничего не знали об этой банке, пироге и о том, что вообще происходило в доме. Морриссей захотел узнать, когда Клара купила чернику, а она была в таком смятении, что ей пришлось подумать некоторое время, прежде чем она вспомнила, что сделала это неделей раньше. Детектив становился поочередно то серьезным и важным, то задумчивым и терпеливым, разговаривая с каждым, чем заслужил бесконечное уважение Зака. В конце концов он ушел с пирогом.Весь мусор был выброшен, банки не осталось, но Клара вспомнила, в каком магазине купила чернику, и вспомнила название торговой марки, детектив получил сведения, которые давали возможность действовать дальше. В конце концов, по прошествии нескольких часов, Морриссей своим упорством добился от каждого из присутствующих необходимой ему информации.Зак проводил детектива.— Вы попали в довольно странную ситуацию, — сказал Морриссей. — Возможно, вам всем некоторое время следует пожить в отдельных номерах какого-нибудь отеля.— Шон никогда не примет мысль о том, что кто-то из его семьи или из дружеского окружения пытается причинить ему вред, — произнес Зак. — А что касается стекла в пироге… если бы Кэт сразу же не порезалась, кто угодно мог съесть его… довольно интересный метод совершить убийство… методом тыка. Марни вот, к примеру, успела откусить, — задумчиво сообщил он.— Может, ей следует отправиться в больницу и провериться, — предложил Морриссей. — Просто на всякий случай.— Она ничего не проглотила и даже ничего не прожевала, — сказал Зак.— Первейший подозреваемый — тот, кто не хотел есть пирог… если, конечно, это зло сделано в доме. Если Клара не одержима мыслью об убийстве.Никаких каламбуров. Черты Морриссея оставались непроницаемыми.— Могу поклясться жизнью: Клара не способна на убийство, — заверил его Зак. — И пирога хотелось всем.— Ладно. Первым делом главное — пирог и черника. Сейчас же этим займусь. А вы просто удостоверьтесь в том, чтобы все соблюдали осторожность. — Он взглянул на Зака. — Вы считаете, я должен знать что-то еще?Зак посмотрел на него столь же пристально и спокойно:— Нет.Морриссей кивнул и отбыл.Кэл и Марни вышли из дома до того, как Зак снова вошел.— Мы идем к себе, — сказал Кэл, но вид у него был какой-то извиняющийся, будто он чувствовал себя виноватым, уходя в тот момент, когда все было так запутанно и непонятно.— Да, конечно. — Зак взглянул на Марни: — Ты уверена, что не проглотила ни кусочка этого пирога?Марни кивнула:— Поверь, я бы закричала, чтобы вызвали скорую помощь, если бы так случилось. Я в порядке. И кто-то должен продолжать заниматься бизнесом.— Конечно.Они все еще продолжали стоять. И чувствовали себя неловко.— Ладно, поговорим завтра, — сказала Марни.— Я буду дома, — согласился Зак. — Возможно, поброжу по окрестностям, ненадолго выйду в море, чтобы проветриться. Голова должна быть ясной.— О-о?! — воскликнула Марни.— Ничто так не проясняет разум, как морской воздух, — согласился Кэл.— Да, без сомнения, но… — Она скорчила виноватую гримаску. — Разве тебе, Зак, не следует проверить, куда ведет черничный след? — Она выдержала паузу. — Столько пугающих обстоятельств.— Морриссей — хороший коп, — сказал Зак. — Он сам об этом позаботится. Мое внимание сейчас сосредоточено на семье.— Это ясно, — произнес Кэл.— Доброй ночи, — пожелал им обоим Зак, и наконец они ушли.Когда он вернулся в дом, там стояла тишина. Он обнаружил Клару и Тома, прибирающих кухню. Том грустным голосом поведал Заку о том, что, как бы они ни любили Шона О'Райли, их пребывание здесь остается под большим вопросом, если Аманда будет продолжать столь оскорбительно относиться к Кларе. Зак уверил Тома, что прекрасно понимает его, но попросил постараться потерпеть еще немного.Том окинул его печальным взглядом и обещал, что попытается держать себя в руках.Шон и Кэт, очевидно, разошлись по своим комнатам, Каэр вернулась к Брайди в ту же минуту, как Морриссей закончил беседу с ней, Аманду нигде не было видно. Зак поторопился подняться наверх, чтобы посмотреть, как там Брайди и Каэр.Каэр устроилась сбоку, у кровати старушки, и что-то ласково и успокаивающе говорила, держа ее за руку. Когда девушка рассказывала о древней стране, высоких изумрудных холмах и красоте величественных скалистых вершин, о сладчайших звуках флейты и арфы, в ее голосе слышался ирландский акцент. Брайди улыбалась, внимая ее рассказу.Он почувствовал, что его баюкают, почти что гипнотизируют звуки ее голоса, взлеты и падения его тона. Каэр рассмеялась и напомнила Брайди, что от лепрекона требовалось обязательно начистить человеку ботинки, поэтому, если она действительно хотела заполучить горшочек золота, ей нужно было оставить свои туфли за порогом, чтобы заставить лепрекона задержаться и получить возможность поймать его.Брайди широко открыла глаза.— Помни, когда поймаешь зло, не отпускай его бродить по свету. Помни, что баньши должны быть добрыми, Каэр. Поклянись.— Клянусь, — уверила ее девушка.Спустя мгновение Брайди мирно спала.Каэр тихо поднялась и заметила, что в дверном проеме стоит Зак.— Думаете, с ней все в порядке? — тревожно спросила она, подойдя поближе.— Да. Зачем кому-то причинять вред Брайди? — Он покачал головой. — Она ни для кого не представляет опасности. Не думаю, что нам надо беспокоиться.— А я беспокоюсь за нее. Она принимает лекарство, но лучше ей не становится, — сказала Каэр. — Пневмония — вот что представляет для нее сейчас настоящую угрозу.— Для любого человека ее возраста это опасно, Каэр. Брайди уже стара.— Некоторые доживают до ста, — сказала она.— Верно, но с возрастом мы становимся все уязвимее, — объяснил ей Зак, отметив, что Каэр смущена. — Почему бы вам не пойти в свою комнату, туда, где вы можете быть ближе к Шону? — предложил он. — Завтра я попрошу Кэт остаться с ним на некоторое время. Вы и я — мы оба отправляемся заниматься расследованием.— Мм?Он сухо кивнул:— Эдди оставил зацепку.— Какую?— Просто будьте готовы примерно к десяти утра, — сказал он ей. — А теперь идите. Все спокойнее, когда вы или Кэт находитесь рядом с Шоном.Она проскользнула мимо него, а он, встревоженный, шагнул в комнату, чтобы просто убедиться в том, что Брайди и в самом деле мирно спит. Так и оказалось. Только ее дыхание показалось Заку немного присвистывающим.Однако, пока он стоял возле нее в приглушенном свете, она открыла глаза. Казалось, женщина смотрит на него в упор, но он мог поклясться, что она совсем не видит его.Она пошевелила губами. Он нагнулся поближе, стараясь расслышать слова.— Простите, Брайди, вы что-то сказали?Ничего. Тишина.Она снова закрыла глаза, и он замялся у ее кровати. Выпрямился и уже собрался уйти, как губы Брайди снова зашевелились.Зак наклонился поближе и услышал, как она прошептала одно-единственное слово:— Баньши.Снаружи внезапно вовсю разыгрался зимний ветер, подобно зловещему эху.Баньши, баньши, баньши…Он поднялся, стараясь стряхнуть с себя это странное заклинание ветра, и снова взглянул на Брайди.Она крепко спала с почти блаженной улыбкой на лице.Зак вышел из комнаты и направился к себе, но остановился в конце коридора у высокого, изогнутого аркой окна, смотревшего прямо в ночь. Никто не задернул шторы, и в лунном свете вид был поистине захватывающий: зазубрины скал и силуэты яхт, стоящих на якоре. Огоньки вдоль причалов нежно освещали особняки восемнадцатого — девятнадцатого веков, которые выстроились в ряд в районе порта, рождественские гирлянды мерцали, добавляя праздничности обычной сцене.Потом он увидел птиц.Вороны.Они появились в поле зрения, когда Зак выглянул в окно. Сначала один, потом — два. Потом целая стая, трудно представить себе сразу столько воронов. Когда они пронеслись по небу, их огромные черные крылья в лунном свете и тенях показались еще больше. Они стали садиться на крышу коттеджа, где жили Том и Клара.Он пытался убедить себя, что это всего лишь птицы.Птицы. Просто птицы.И все же ему показалось, что они распростерли свои крылья как одно огромное зловещее покрывало.Не в силах противостоять самому себе, он вернулся еще раз проверить, как Брайди.Он нежно коснулся ее лица, и женщина снова открыла глаза.— Простите, я не хотел вас будить.— Я не спала. Я слушала птиц. Их там много на улице, не так ли? Я слышу хлопанье крыльев. Они появляются первыми, знаешь ли.— Брайди, о чем вы говорите?— Сначала слетаются птицы. Они пророчат судьбы: одни благословенны, другие прокляты, но каждая душа должна примириться с Богом.Она говорила быстро и сбивчиво, и Зак забеспокоился, нет ли у нее жара, но Брайди не была горячей.— Вы пугаете меня.— Ах, Зак, я не пугаю тебя. Не волнуйся и не грусти. Лишь немногим известно, где они получат место: в раю или в аду. Но я как раз принадлежу к этим счастливчикам, потому что знаю, где уготовано место для меня.— Брайди…— Прости, что я все бормочу и бормочу… Вот решила вздремнуть немного, да и тебе следует поспать. Ты же знаешь, как ты нам нужен. Отдохнувший и бодрый.Зак поцеловал ее в лоб и вернулся в свою комнату.Но он никак не мог избавиться от преследовавшего его эха, которое звучало в ушах подобно стонам тех, кто был обречен и проклят, и к этому еще примешивались пронзительные крики воронов.В довершение его разум шептал…Баньши.Когда Кэт собралась той ночью лечь в постель, она места себе не находила. Обезумела.Это Аманда. Аманда пыталась убить ее отца, хотя он и не верил этому, ни за что не поверил бы. Женщина была не кем иным, как настоящим монстром, способным только гордиться и важничать из-за его денег. Почему он не видел всей правды, для Кэт оставалось загадкой. Неужели все мужчины таковы? И отец не исключение. Не способны противиться воздействию гормонов.По крайней мере, копы теперь в курсе дела — благодаря настойчивости Зака…Она не знала, можно ли надеяться, что последнее происшествие — это выходка какого-то психопата, одержимого злобой и завистью, «подпортившего» продукт на производстве, чтобы подвергнуть риску сразу огромное количество народу, и если так, то получается просто совпадение, или в их окружении живет настоящее чудовище. На этот вопрос не было простого, однозначного ответа.Кэт почистила зубы, умыла лицо, скользнула в свою самую удобную фланелевую пижаму и улеглась спать. Улыбаясь, обняла одну из своих любимых мягких игрушек, очень похожую на живую собачку-колли, которую отец подарил ей много лет назад.Закрыла глаза.Старый дом скрипел и стонал.И она начала прислушиваться. Нервно.Не могла не прислушаться. Она знала, что отец и Зак лично убедились в том, что все двери крепко заперты и сигнализация включена, но все же не могла не прислушиваться к каждому звуку и не задуматься, что бы он мог означать.Напрягла слух. Слушала налетевшие отовсюду звуки старого дома.Но было что-то еще. Крылья.Тяжелое хлопанье, будто огромные темные крылья реяли над домом.Она лежала, убеждая себя не уподобляться испуганному маленькому ребенку.Выдержала несколько минут. Больше — оказалось не по силам.Вскочила с постели и встала неподвижно. Прислушиваясь.Она была напугана, буквально объята ужасом, но должна была во что бы то ни стало узнать правду. Кэт чувствовала себя странно, словно она — героиня какого-то фильма ужасов, но это был ее дом, и она не могла позволить страху взять верх над ней. Кроме того, рядом был Зак. Их разделяло всего несколько дверей по коридору. А ее отец и Каэр — на первом этаже.Она никоим образом не рассчитывала на помощь Аманды, но тут была Брайди…Прекрасно! Она могла позвать свою больную двоюродную бабушку и храбриться, дрожа и стоя босиком на полу.Чего же она боится, черт возьми?Звука хлопающих крыльев в ночи? Вот невидаль!Она попыталась стряхнуть с себя все ощущения и подошла к окну. Отодвинула шторы. И задохнулась.Вороны.Множество воронов.Они расселись на крыше коттеджа, на гараже, на деревьях, повсюду в окрестностях дома. И еще больше стаями взмывали в воздух, будто вестники зла. Птицы. В ночи. Глубокой зимой.Только и всего. Она убеждала себя в этом. Птицы. Просто птицы. Какого черта переживать из-за каких-то птиц?Она взглянула на оконный карниз и с криком отпрянула.Один из воронов сидел на нем. Уставившись на нее в упор. Одним глазом… Когда птица повернула голову, Кэт заметила, что второго у нее просто не было…Ворон так и смотрел на девушку. Близко. Будто продолбил клювом стекло и его вовсе не было между ними.Кэт опустила штору, чтобы отгородиться от взгляда птицы, а потом поняла, что от страха избавиться не так-то просто. Перед ее глазами предстала ужасная картина. Птица, внезапно пробившаяся сквозь стекло и напавшая на нее. Острые когти, вонзившиеся в лицо.Она подумала о том, чтобы добежать по коридору до комнаты Зака. Он был другом. Он бы понял.Но Кэт не могла этого сделать. У Зака свои собственные демоны.Зак влюбляется в Каэр.Каэр!Она могла попроситься переночевать в ее комнате. Кэт даже не допускала мысли о том, что Каэр такая же трусиха. Она хотела придумать отговорку. Сказать, что беспокоится об отце.Девушка шагнула в коридор, имея в голове четкий план, но потом увидела дверь в комнату Брайди и поймала себя на том, что вместо того, чтобы делать, как задумала, крадется на цыпочках именно в этом направлении.Брайди спала, но она была такой крошечной, что на кровати рядом с ней оставалось достаточно места для Кэт.Она чуть не закричала, когда Брайди заговорила:— Успокойся, дорогая. Все хорошо. Не бойся.Кэт слишком сильно дрожала, чтобы поинтересоваться, откуда Брайди узнала, почему она здесь. И всего лишь произнесла:— Птицы.— Я знаю. Но тебе нечего бояться, дитя.— Ты их видела?— Я их слышу. Они предвестники тьмы, Кэт, но в мире остается и свет.Здорово. Брайди ударилась в какие-то бредовые фантазии.— Я буду оберегать тебя, обещаю, — продолжала Брайди.Кэт обняла ее и сказала:— Я люблю тебя, тетушка Брайди. Это я буду оберегать тебя.А потом наконец уснула.Кэл стоял на заднем дворе за своим домом. Раздвижные стеклянные двери вели на крыльцо, откуда открывался дивный вид на море.— Они все еще там? — спросила Марни.Он кивнул.Она подошла к нему и, дрожа, обняла.Задний двор был огромный, идеально подходящий для вечеринок. Сейчас, зимой, он был закрыт, но летом здесь часто готовили барбекю и бассейн был тоже открыт, а в креслах на лужайке располагались их многочисленные друзья, прекрасно проводившие время.Но не сегодня.Сегодня двор был полон…Птиц.— Самая жуткая картина, которую мне когда-либо доводилось видеть, — сказал Кэл, внимательно разглядывая их. Он не казался испуганным. Всего лишь смотрел как загипнотизированный.Однако Марни совершенно утратила присутствие духа.— А разве им не следовало улететь на юг? — прошептала она.— Может, это глобальное потепление.— Просто убедись в том, что все двери заперты и шторы задернуты. И пожалуйста, давай пойдем спать и спрячемся от них. Они вызывают ужас.Кэл кивнул, но не пошевелился. Марни больше не могла выдерживать зловещего вида птиц. Она хотела стоять прижавшись к нему, но боялась, поэтому оторвалась от Кэла.— Иду спать, — уронила Марни через плечо.— Конечно. Будь там. — Он говорил, будто все еще находясь в состоянии гипноза.— Знаешь, а ведь я могла умереть сегодня вечером, — напомнила ему Марни.Внезапно он обернулся и притянул ее к себе. Сжал в объятиях.— Прости, детка. Невозможно поверить, что я мог потерять тебя.— Пойдем в постель, — прошептала она.— Сейчас. Еще только минуточку, — сказал Кэл, оглядываясь назад на двор.Она отпрянула, обиженная, и направилась в спальню.— Я очень устала. — Она громко зевнула. — Я буду спать долго. — Возможно, его отрезвит страх упустить секс перед сном, подумала она.А он только кивнул с совершенно отсутствующим взглядом. Рассерженная, Марни вошла в спальню и громко захлопнула за собой дверь. Потом скользнула под одеяло на свою половину кровати, по-прежнему расстроенная из-за звука хлопающих в воздухе крыльев. Но все-таки закрыла глаза и задремала.Вдруг она выпрямилась в постели. Резко поднялась и села, словно громом пораженная, пытаясь стряхнуть видение, заполонившее ее разум сразу же, как она начала засыпать. Гигантская черная птица ворвалась в окно и унесла Кэла…Она дрожала, готовая вскочить с кровати, потом поняла, что, должно быть, спала более глубоким сном, чем думала, потому что Кэл лежал рядом с ней и крепко спал.Даже похрапывал.Марни прижалась к нему и постаралась уснуть, но внезапно снова рассердилась. Зак, чертов сыщик, тут такое происходит, а он хочет уйти на яхте.Будь они все неладны…Каэр сидела вместе с Шоном в комнате, куда обычно подавали завтрак. Она устроилась за кофейным столиком с книгой о Новой Англии в руках и маленькими глотками пила кофе. Он читал газету. Клара суетилась, поправляя вещи, которые вовсе не нуждались в том, чтобы их поправляли.Когда зазвонил телефон, им показалось, будто где-то рядом взорвалась бомба.Каэр, наверное, должна была вскочить, потому что Шон сразу же взглянул на нее, изумленный.— Простите. Домашний телефон. Довольно громко, да?Он поднялся и подошел к маленькому мраморному столику, на котором стоял старомодный телефон. Снял трубку и произнес:— О'Райли.С минуту он хмурился, а потом на его лице расползлась улыбка.— Да, серьезно. Очень серьезно. Жаль, но будем надеяться, что благодаря этому больше никто не пострадает.Шон положил трубку, все еще улыбаясь.— Что такое? — спросила Каэр.Клара застыла на месте и с ожиданием смотрела на него.— Это был детектив Морриссей.— И вы улыбаетесь, — подметила Каэр.— Они нашли несколько банок этой подпорченной черники. Еще в трех обнаружили толченое стекло. Что интересно, в магазине все они стояли на полке в глубине, явно чтобы их не скоро забрали. На самом деле нам несказанно повезло, что Кэт пострадала, нарезая пирог. Если бы не это обстоятельство, кто-нибудь мог бы умереть.— Так… так, — запинаясь, произнесла Клара.— Это значит, что никто из находившихся в этом доме ничего не сделал ни с пирогом, ни с ягодами. Они сейчас проводят расследование, с целью узнать, как эти банки попали на полки магазина.— Я знала! — из дверного проема раздался ликующий возглас Кэт. — Аманда — всего лишь сеющая раздор стерва.— Ну-ну, Кэт, — запротестовал Шон.— Извини, папа.— Так-то лучше.Кэт подошла, чтобы налить себе кофе, и бесстрастным голосом произнесла:— Я сожалею. Не о том, что так сказала, а о том что твоя жена на самом деле и есть сеющая раздор стерва.— О господи, — простонала Клара и устремилась по направлению к кухне.— Ей надо выговориться, — сказал Шон, подмигивая Каэр.— И где же находится твоя дорогая преданная женушка сегодня утром? — спросила Кэт.— Думаю, еще спит.Кэт села за стол.— Папа, давай ненадолго выберемся отсюда сегодня, ты не против? Я попросила Тома отвезти нас.Шон вопросительно взглянул на дочь:— Ты просто стараешься чем-нибудь занять меня?— Да. — Она улыбнулась, обернувшись к Каэр. — Хочу, чтобы ты какое-то время побыл со мной. Что ж в этом плохого?— Ничего. — Он дотянулся через стол и сжал ее руку. — Я буду счастлив покружить с тобой по городу.Потом в комнату влетел Зак. Его волосы были еще влажными после душа. Джинсы. Толстый свитер. И тяжелый плащ от ветра и дождя, переброшенный через руку.— Что это с тобой? — спросил его Шон.Зак положил плащ и направился за кофе.— Я говорил с Морриссеем.— Да, он только что звонил. Странно, да? И пугающе. — Кэт вздрогнула. — Надеюсь, они скоро поймают того, кто это сделал.— Морриссей и его команда именно этим и занимаются, — сказал Зак. — А я решил немного пройтись на яхте. Хочу выйти на водные просторы, но не хочу возиться с парусами. Просто промчаться. Побыстрее.— А тебе не кажется, что надо бы тщательно проследить за действиями копов? — с усмешкой поинтересовалась Кэт. — Должно быть, ты расслабился.— Нет ничего такого, что я могу сделать, а они — нет. А многое из того, что могут они, я не могу. Они соберут и исследуют отпечатки, проверят счета, оплаченные кредитными картами… Они этим уже занимаются. Каэр, вы готовы? Непромокаемую куртку возьмите в офисе.Только они собрались выйти, объявился Том с почтой.— Счет из антикварной лавки для Шона, письмо для Кэт от ее веб-мастера, рождественская открытка, еще одна рождественская открытка… письмо для Каэр.— Что? — спросила она удивленно.Он протянул ей конверт. Она увидела имя Майкла в обратном адресе, всего лишь имя и адрес… Это был адрес больницы в Дублине.Какого черта ему понадобилось писать ей? Чего он хотел? Она узнает позже, потому что не собирается читать письмо на людях.— О, уже получили письмо из дома? Как мило, — сказал Шон.Она кивнула и сунула конверт в карман.— Это от друга, — коротко пояснила Каэр. — Думаю, он скучает по мне.— От друга, да? — поддразнила Кэт.Каэр постаралась улыбнуться. Она знала, что все они смотрят на нее изучающе.— Не в том смысле. Это просто парень, с которым я работаю, — уверила она их.— Друзья и семья — что еще есть в жизни? — как-то мрачно произнес Шон.— Ну ладно, мы отбываем. Увидимся позже, ребята, — нетерпеливо изрек Зак.Он ни словом не обмолвился о письме. А она знала, что он по-прежнему относится к ней с подозрением. И не важно, что они стали близки некоторым образом.Когда они вышли на улицу, Каэр почувствовала, как письмо жжет через одежду ее тело. Как огонь.Глава 13— Какого черта мы там потеряли? — спросила Каэр, садясь рядом с Заком в машину и направляясь к причалу. — Даже я ожидала, что вы займетесь этим черничным расследованием.— Сознательная порча продукта — федеральное преступление. Полиция и ФБР сделают все возможное. Хотя я вполне допускаю, что человек, стоящий за ним, находится в домашнем окружении Шона.Она задохнулась:— Что?— Нам надо вернуться назад, к началу этой истории, — сказал Зак. — Эдди пропал. Он мертв. Шон заболел почти сразу же, как покинул Штаты. Более чем вероятно, что он употребил в пищу что-то купленное здесь. То, что и послужило причиной отравления. Они провели тесты на наличие всех существующих бактерий, но ни разу не проводили тесты на присутствие в организме солей тяжелых металлов. Мышьяка. Или чего-нибудь более экзотического.— Мышьяк? Вы думаете, кто-то травил его мышьяком?— Может быть. Возможно. Или соли металлов вовсе ни при чем. Всегда есть вероятность, что это яд строчков, гирометрин.— Не имею представления, о чем вы говорите.Он засмеялся:— Гирометрин. Яд, содержащийся в грибах, таких как строчки. Бледные поганки. Иногда часами не проявляется никаких физиологических нарушений.— Потом возникает жестокая боль в брюшной полости, рвота и диарея?— Вы догадались. Маловероятно, чтобы доктора распознали этот яд, потому что к тому времени, как он попал в больницу, в животе уже ничего не осталось, что могло служить свидетельством отравления.— Так вы думаете, что кто-то хотел Шону смерти?— Определенно.— Но зачем кому-то понадобилось убивать его?— Он богат.— Но… его доля в бизнесе переходит к Кэт. Никому из нас и в голову не придет мысль о том, что она в состоянии причинить вред своему отцу. Так… зачем?— Думаю, кто-то хотел убрать его с дороги, потому что Эдди что-то обнаружил. У Шона и Эдди был собственный, отдельный бизнес. Знаете, как помешан Шон на Найджеле Бриджуотере. Я использовал компьютер Эдди, чтобы посмотреть, как далеко зашли его исследования. Дело в том, что и Шон, и Эдди верили, что Найджел перевозил огромные суммы денег, так же как важные документы, когда узнал, что на его след напали британцы. Когда его схватили, при нем ничего не нашли. Для Найджела самым важным было не впутывать тех, кто финансировал его или помогал каким-либо другим способом. Помните, британцы считали революцию актом измены. Войной ее назвали только по окончании. Каждый, кто подписал Декларацию независимости, был готов, что в случае ареста палач накинет на его шею петлю.— Тем не менее все ее подписали.— Да, и все мы считаем их поступок само собой разумеющимся, потому что в войне была одержана победа. Но могло случиться и по-другому. Возвращаясь назад, в те далекие времена, множество людей молилось о независимости от Великобритании, но это вовсе не означало готовности умереть за нее. Найджел Бриджуотер был очень осторожным человеком, относившимся с огромным уважением к тем, кто стремился оказать ему помощь, но при этом не жаждал расстаться с жизнью. Поэтому он спрятал документы и деньги под зарытыми сокровищами.— Шон и Эдди охотились за теми сокровищами, — задумчиво произнесла Каэр.— Может, я отклонюсь от сути, но Эдди любил Шона, как брата. И нам известно, что он послал ему нечто очень важное, с его точки зрения. В любом случае, что бы это ни было, мы сами скоро увидим. Думаю, получим подтверждение моей мысли. А мысль состоит в том, что Эдди удалось найти сокровища.— Но… если Эдди нашел сокровища и был из-за этого убит, разве тот, кто убил его, не забрал их и не скрылся к настоящему моменту?— Нет. Эдди просто узнал, где они находятся, но не стал обладателем этих богатств. Просто оставил ключ к разгадке, который тот тип пока не нашел. Так объяснил Шон. Полагаю, убийца хотел согласованности по времени в своих действиях. Эдди и Шон пострадали одновременно. Или почти одновременно. Зачем убивать Эдди? Незачем, пока убийца не удостоверился в наличии ключа, который приведет его (или ее) к сокровищам. Или Эдди вызвал на себя подозрения, и убийца воспользовался шансом найти клад.— Итак, мы собрались на поиски сокровищ?— Да.— И вы думаете, что мы способны найти то, что не удалось найти больше никому? — Ее вопрос прозвучал скептически.— Точно. То, что не удалось найти даже убийце, который, возможно, решил, что все просчитал до мелочей. Убил Эдди и преждевременно начал преследовать Шона. Почему он до сих пор пытается убить? Из-за страха. Страха быть разоблаченным. Или из-за боязни не добраться до сокровищ первым.— Вы тоже сумасшедший, — сказала она ему.Он улыбнулся.— В офисе Шона — целая куча карт.— Морских карт, — согласилась она.— Одну из них вытащили из рамки, и она вся испещрена какими-то линиями, — сказал он.— И что, больше никто этого не заметил?— Нет, они едва различимы. Всего лишь чуть затемненные метки, которые уже были на карте. Если бы Шон пристально изучил ее, он бы заметил. Если бы я прошлой ночью не осмотрел все, тоже бы не увидел.— Так, значит, на карте какие-то линии?— Да.— И ведут они к…— Кау-Кэй. Яхта Эдди была найдена неподалеку, — пояснил он.Она нахмурилась. Их взгляды встретились.— Зак, вы в курсе, что мы проехали мимо причала?— Конечно.— Куда же мы направляемся?— Надо запастись кое-чем.— Например?— Лопатами. Чем еще можно выкопать зарытые сокровища?— Вы точно сумасшедший.— Не думаю.— Сумасшедшие никогда не признают, что они сумасшедшие.Он пожал плечами:— Ну ладно, может, я немножко сумасшедший. Подозреваю, что это птицы. Прошлой ночью.— Птицы?— Вы не видели? Должно быть, их были сотни.— Какие птицы?К удивлению Зака, Каэр показалась ему взволнованной.— Думаю, вороны. Может, вОроны. Если не вОроны то очень крупные вороны.— Нет, не видела. — Она смотрела прямо перед собой. Понятно ли ему ее напряженное состояние? — Вы боитесь птиц?— Что?— Птицы. Они вас пугают?— Нет. Конечно нет. Было бы грустно прожить всю жизнь в страхе перед птицами, вы так не считаете? Хотя я уверен, многие люди боятся. Брайди полагает, что они предвещают что-то.— Может, она и права, — сказала Каэр, и он ясно осознал, что она пристально его изучает. — Я имею в виду, мы все проживаем жизнь, доверяя тому, что видим и чувствуем, но большинство из нас еще и обладает чем-то вроде веры.— Так что же, вы думаете, что стая птиц, которые тут летали прошлой ночью, что-то значит? — спросил он, не в состоянии скрыть легкого изумления.Она помедлила.— Разве вы иногда не верите в то, что не можете видеть и чувствовать? Разве не приобщаетесь к чему-то вроде веры?— Вы спрашиваете меня о том, верю ли я в Бога? Да, верю. Возможно, наследие моей матери-ирландки.Он был удивлен, заметив, что ее прекрасные синие глаза смотрят на него со столь страстным выражением.— Если вы верите в Бога, почему бы не поверить в призраков, в чудеса и даже в дьявола? — спокойно спросила она.— Потому что я верю, что Бог ожидает от нас здравомыслия. А здравый смысл говорит нам, что птицы — это всего лишь птицы, — ответил Зак ровным голосом.Вдруг Каэр рассмеялась.— Что такое? — спросил он.— Ничего. Подумала о том, что почти не видела Kay-Кэй, а это и так островок небольшой. Но вы как раз собираетесь купить две лопаты, чтобы в течение сегодняшнего дня мы наконец докопались до ответа на тайну многих столетий. Да?— Я бы сказал, что вы забываете о птицах. Ведь я не закончил объяснять.— Так объясните.— Карту обрамляют картинки, изображающие различные ориентиры на этой местности. Один из них имеет очень интересное название.— Какое же?— Скала Баньши.— Что?— Скала Баньши. Обнаженная порода. Гранит. Находится как раз на…— Кау-Кэй?— Великолепно. Вы угадали.Она вспыхнула. А он… Он поймал себя на мысли, что отчаянно желает не искать зарытые сокровища, а отправиться с ней в отдаленный домик в горах, с ванной и камином. Они могли бы сидеть и наслаждаться покоем и счастьем, греясь у огня, и заниматься любовью без всяких ограничений.Зак снова сосредоточился на деле, которое было здесь и сейчас. Он завернул на парковку у небольшого стрип-молла[27], где намеревался купить все необходимое.Он не поехал в большой сетевой гипермаркет, а выбрал маленький семейный магазинчик, принадлежащий Слиму и Салли Дженкинс, паре, с которой он был знаком с детства.Зак послал Каэр поискать лопаты, пока сам отправился раздобыть кирку и парочку фильтров, чтобы просеивать песок.Даже имея прекрасное представление о планах Эдди, он знал, что им предстоит искать иголку в стоге сена.Зак узнал в стоявшем за прилавком молодом человеке сына Слима.— Привет, Джоури. Как дела?— Прекрасно. Собираюсь в Нью-Йорк, в колледж. А вы как? Давно не виделись. — И после этих слов он взглянул на Зака с каким-то грустным выражением лица. — Знаю, что вы близки с О'Райли. Вы не скажете им, что я очень сожалею… об Эдди? Не понимаю, о чем он думал, когда брал на борт этого странного парня.— Видел его?— Я видел Эдди в тот день. В кофейне. — Джоури побледнел. — Боже мой! Вы так смотрите на меня… что-то не так?— Нет, нет. Просто… ты что-нибудь говорил копам?— Нет. Я… я думаю, мне следовало рассказать им, да? Я только мельком видел того парня, когда покупал кофе на обратную дорогу до Нью-Йорка, поэтому на самом деле и не придал этому особого значения. Видел, как Эдди встретился с тем парнем, когда вышел из кофейни. Я б его никогда не узнал. Тяжелое, длинное пальто. В руках — вещевой мешок. На голове — что-то наподобие мягкой фетровой шляпы. Какого черта надевать такую во время путешествия на яхте? Я сделал что-то не так?— Нет. Конечно нет. Мне просто было любопытно. Копы просили о помощи. О любой помощи. Так что тебе следует им позвонить.— Да, хорошо. Мне действительно жаль. Не стоило сознательно утаивать информацию.— Джоури, как ты считаешь, мешок был по размеру достаточно большой? Могло бы в него поместиться снаряжение аквалангиста?Глаза Джоури расширились.— Да, может быть. Мешок был большой, а мужчина — небольшого роста. Для него мешок казался тяжеловатым.— Как он выглядел?— В общем-то я и не видел его лицо. Шляпа была низко натянута. Разглядел только огромные уродливые усы.Как раз в этот момент Каэр вернулась с лопатами. Джоури взглянул на нее. И потом уже не отводил взгляда.— Привет, — сказал он.— Привет, — вежливо ответила она.— Могу вам чем-то помочь? — спросил Джоури.— Мы вместе, — произнесла Каэр и кивнула на Зака.— Вы ирландка? — все еще пристально разглядывая ее и улыбаясь, задал вопрос Джоури. Похоже, он был совершенно без ума от нее.— Да.— Джоури, ты хочешь рассказать мне что-нибудь еще? — спросил Зак.— Что? — Голос Джоури прозвучал так, словно он забыл о существовании Зака, но потом спохватился. — А… да. Дайте подумать… — Через минуту он заговорил: — Он был здесь не к месту. Понимаете, что я имею в виду? Эдди посмеивался над ним в кофейне, удивляясь тому, что парень носит с собой столько наличных в наше-то время… О да. Еще Эдди сказал, что тот настаивал именно на «Морской деве». — Джоури выдержал паузу. — Вы считаете, этот парень его убил? Так?Зак мрачно кивнул.— Жаль, я не обратил особого внимания, — сказал юноша. — Попытался бы его остановить.— Эй, ты же ничего не знал, — успокоил его Зак. — Эдди был взрослым человеком. Сомневаюсь, что тебе удалось бы отговорить его взять на борт клиента, который платит наличными.— Думаю, да.Зак неразборчивым быстрым почерком набросал номер телефона детектива Морриссея.— Позвони ему. Он хороший коп, и у него может возникнуть вопрос, до которого я не додумался. Но слушай, мне нужно кое-что еще. И знаешь что: если кто-нибудь мной поинтересуется, ты меня сегодня не видел, ладно?— Как скажете, — сказал Джоури. Он уже снова, глупо усмехаясь, смотрел на Каэр.Вмиг они были готовы отправиться в путь: со своими лопатами, фильтрами, киркой, двумя металлодетекторами и холщовым мешком, в который все это следовало уложить.Когда они добрались до офиса в гавани, Зак указал рукой в сторону «Морской феи», маленькой одномачтовой яхты с мощным двигателем и небольшим водоизмещением:— Мне нужно, чтобы вы вошли внутрь. Если Кэл и Марни на месте, помашите мне рукой, а потом чем-нибудь отвлеките их на несколько минут.Каэр уставилась на него так, будто подумала, что он спятил и решил поиграть в Джеймса Бонда.— Пожалуйста, сделайте это. Мы совсем не имеем представления, кто может быть вовлечен во все это.— Что мне сказать им?— Спросите, как здоровье Марни после вчерашнего происшествия с пирогом.Каэр кивнула.Несколько мгновений спустя она открыла дверь и помахала ему, потом снова шагнула в помещение. Он втащил мешок на маленькую яхту, проверил запас топлива и все остальное, а потом направился в офис.— Доброе утро, Зак, — приветствовал его Кэл. — Видел сегодняшнюю газету?— Конечно нет. Ее читал Шон, когда мы уходили.— Они отозвали из магазина целую партию этой черники, — угрюмо произнес Кэл. — Там довольно большая статья о том, что какой-то псих, возможно бывший работник этого предприятия, одержимый злобой, мог подсыпать в банки толченое стекло.— Я рада, что полиция занялась этим делом. И теперь можно не беспокоиться, что кто-нибудь умрет с полным ртом стекла.— Вы абсолютно уверены, что с вами все хорошо? — участливо спросила Каэр.— Да. Все замечательно. Я говорю честно, — сказала Марни.— Мы могли бы подать на них в суд, — с негодованием заявил Кэл.— И что бы это дало? В нашей стране слишком много сутяжничества, — твердо заявила Марни, качая головой. — А со мной все в порядке. — Она понизила голос, словно они были здесь не одни. — Такое невероятное облегчение — знать, что это дело рук какого-то незнакомца, а не одного из домашних. Вы знаете, о чем я. Ужасно было слышать, как Аманда обвиняла бедную Клару, не говоря уже о непоколебимой уверенности Кэт в виновности самой Аманды. — Марни заговорила еще тише. — Тем не менее ее можно понять. Давайте посмотрим правде в глаза: эта женщина и впрямь настоящая стерва.— Шон любит ее, — напомнил Кэл своей жене. — И кто знает, может, она тоже любит его. Кто дал нам право судить? Не говоря о том, что его больно ранит сама мысль, будто Аманда никак не может быть влюблена в него. Разве это разумно?— Разумно, — сказала Марни, бросив страстный взгляд на своего мужа. — Просто потому, что она и я — примерно одного возраста и я смотрю на Шона как на отца.— Так, я собираюсь еще немного ознакомить Каэр с окрестностями, — прервал ее Зак. — Увидимся позже.— Какое-нибудь оживление на причале? — спросила Марни. — Я не могу найти себе места, когда нет работы.— Я видел: какие-то люди прогуливаются там и присматриваются, — ответил ей Зак, но это была ложь. Он не хотел, чтобы Кэл с Марни выходили в море до тех пор, пока они с Каэр не отплывут на приличное расстояние.Кэл двинулся к двери, и Марни — сразу же вслед за ним. Заку не терпелось приступить к делу, но Кэл открыл входную дверь, шагнул за порог, а потом внезапно задохнулся, словно ему не хватало воздуха.— Что такое? — спросила Марни, протискиваясь мимо Зака и Каэр к мужу.Это была птица. Мертвая птица. Огромная.Не черный дрозд. Не ворона.Ворон.Он лежал на спине прямо перед дверью. Когти скрючены. Невидящие глаза широко открыты.У Марни вырвался крик ужаса.Кэл обнял ее и прижал к себе.— Марни, это всего лишь птица. Очень большая, очень мертвая птица.— Какого черта ей понадобилось умереть прямо перед дверью офиса? — спросила она. — О господи, это дурное знамение. Случится нечто ужасное.Зак прошел вперед, не обращая на нее внимания, и твердо произнес:— Есть пакеты для мусора? Я подниму беднягу и уберу отсюда. Можете кого-нибудь позвать, чтобы ее унесли.— Единственное, что можно сделать, — скормить ее рыбе.— Я бы не стала этого делать, — быстро отреагировала Каэр. Все повернулись и посмотрели на нее. — Что, если она умерла от какой-то болезни или с ней было что-то не так? Возможно, служба контроля за животными решит, что птицу надо сжечь или что-то еще.— Она же медсестра, — сказала Марни. — И это правильное замечание. Но… уберите от меня этот труп.Дрожа, она бросилась обратно в офис, где у нее имелся громадный мешок для мусора. Кэл и Зак уложили туда птицу, и Кэл оставил пакет возле мусорного контейнера. Он пообещал вызвать службу контроля за животными.Наконец Зак и Каэр распрощались с ним и направились к яхте.— Запрыгивайте, — сказал Зак, отвязывая причальные канаты после того, как она грациозно ступила на палубу, потом поднялся на судно сам. Сел у руля, завел мотор и сообщил ей, что камбуз и гальюн находятся в маленькой каюте.— Благодарю, но мне нравится находиться здесь.Он улыбнулся, когда медленно вел яхту сквозь сигнальные огни канала, потом приоткрыл задвижку, и они понеслись по воде на всех парах. Воздух был холодный, ветер пронизывающий, но он заметил, что Каэр даже не вздрогнула. Казалось, ей нравится ощущение холода и ветра. Она обхватила себя за плечи, села наискосок от него и внимательно смотрела на мелькавшие пейзажи.С залива открывался красивейший вид на Ньюпорт. Впечатляюще выступающие вперед скалы, маяк — очарование старины, особняки, стоящие, как часовые, на утесе. Мост, соединяющий город с материком, так высоко парил над волнами, что пробегающие по нему машины выглядели как игрушечные.Когда они добрались до Кау-Кэй, Зак встал на якорь в море, на некотором расстоянии от берега, и нашел две пары болотных сапог. Каэр уставилась на него.— Мы пойдем? Вот в этом? — спросила она с недоверием.— Всего несколько футов, но это стоит того, чтобы ноги остались сухими. Поверьте, там не глубоко. Все будет нормально.Вовсе не казалось, что она стала доверять ему хотя бы немного больше, но когда он натянул сапоги, Каэр последовала его примеру. Осторожно спустившись в воду, он потянулся ей навстречу, чтобы помочь. Она с готовностью упала в его объятия.Каэр почувствовала сладкий, но не слишком, запах какого-то парфюма, едва уловимый, и никакая одежда не могла воспрепятствовать его бессознательному отклику на пылкую страсть, которой веяло от тела женщины. Он прижал ее к себе, улыбаясь, и не отпускал, пока она медленно не соскользнула вниз и ее ступни не коснулись дна. Желая поддразнить Каэр, Зак произнес:— Этот остров необитаем.— И здесь очень холодно, — сказала она строго.— А вы не слишком романтичны, — осуждающе усмехнулся Зак и потянулся за мешком с инструментами, который он оставил на палубе. — Идите осторожно. Вы же не хотите окунуться в воду.Она кивнула и пошла по мелководью к берегу. Впереди него.— Летом здесь очень здорово.— Правда?— Ну, если вы спрашиваете меня, то я отвечу, что вода остается холодной, но переносимо. Северянам нравится. Вы — ирландка. Уверен, вам бы понравилось плавать здесь.Она взглянула на него так, будто не имела ни малейшего представления, о чем он говорит.— Вы хотите сказать, что никогда не плавали? — спросил он ее.— На самом деле… нет. То есть да. Я имею в виду — нет.— Вам нужно научиться плавать. А потом — нырять. Под водой вы словно попадаете в совершенно иной мир. — Он сам почувствовал, что следующую фразу произнес охрипшим голосом: — Надо будет отвезти вас на юг. Домой или на Карибы. Вы и представить себе не можете, это ни с чем нельзя сравнить, когда ныряешь возле рифов. Разноцветные рыбы, кораллы… не похоже на все, что вы когда-либо видели.— Уверена, — согласилась она, и голос ее стал вдруг холодным. Потом спросила: — Так где же эта скала Баньши?Он указал рукой:— Вон там.Зак пропустил ее вперед, и они прошлись до скалы. Огромная глыба гранита странной формы, стоявшая особняком, сама по себе, будто поставленная на это место рукой великана. Десяти футов в высоту и четырех — в ширину у самого основания.— Будем работать методично. — Если она собиралась целиком отдаться делу, то и ему больше ничего не оставалось.Открыв холщовый мешок, он вытащил оттуда металлодетекторы, кирку и лопаты.— Нам может повезти, и мы найдем сокровище сразу, но у меня такое чувство, что все будет не так просто.Она наблюдала, как он ходит вокруг скалы, пытаясь определить, выглядело ли хоть какое-то местечко так, словно кто-то, века тому назад, мог бы на нем что-то закопать. Это заняло совсем немного времени. Потом он стал обходить скалу кругом с металлодетектором в руках. Каэр наблюдала за ним и вскоре присоединилась.Вдруг она радостно вскрикнула и упала на колени, прямо в песок.— Я что-то нашла!Зак поспешил к ней и начал копать. Минуту спустя он протянул ей ложку.— Полагаю, она антикварная? — с надеждой спросила Каэр.— Сожалею, ее украли в местном рыбном ресторане, — сказал он, указывая на гравировку. — Но теперь мы знаем, что металлодетектор работает. Найдем что-нибудь еще.— А может, и находить-то нечего, — угрюмо сказала она. — Тогда это не имеет никакого значения.— Имеет. Знаю, что имеет.Он вернулся к поискам и несколько минут спустя остановился, неподвижно замер на месте и пристально вгляделся. Не в саму скалу. Его взгляд сфокусировался на точке, находившейся на отдалении, футах в двадцати по направлению к берегу. Зак внезапно понял, что там копал перед этим кто-то еще.— Смотрите, — сказал он, направляясь к тому месту. Подойдя поближе, увидел, что таких мест было несколько. Там явно кто-то поработал лопатой.Зак методично исследовал песок, не выпуская из рук металлодетектора. Каэр присоединилась к нему и работала поблизости, следуя его примеру.Ни один из приборов не издал ни звука.— Возможно, если там что и было, оно уже нашлось, — предположила она.Он покачал головой:— Мы бы узнали.— Как?— Что-то изменилось бы, — сказал он, обернулся и посмотрел на нее. — Что-то в домашнем окружении О'Райли обязательно бы изменилось. Кто бы ни убил Эдди… ну, их бы уже не было среди близких Шона.Она подошла к Заку.— Может быть, Эдди убил тот незнакомец? Разве не на это все мы надеемся? Может быть, болезнь Шона — всего лишь совпадение?Она говорила так искренне и убежденно, будто желая, чтобы все оказалось именно так.Зак вздохнул:— Нам ничего не известно, кроме того, что кто-то еще ищет то, что мог здесь зарыть Найджел Бриджуотер. Давайте приступим к делу, хорошо? Начнем со скалы, на которую указывают потенциальные данные.— Может, ничего и нет, кроме какого-нибудь подобия брезента, защищавшего документы, которые он доставлял. Может, металла вовсе нет.— Охотно готов спорить, что там были монеты.Он начал с территории у южной стороны скалы. Копал старательно. Сколько бы времени на это ни ушло, он собирался копать до победного конца. Пока что-нибудь не отыщется.Каэр начала трудиться неподалеку. Но Зак был так поглощен работой, что даже не заметил, как ей было тяжело, пока она не положила лопату на землю и не вздохнула.— Простите, но моим мышцам непривычны подобные занятия. Трудно.Это прозвучало не как жалоба, а как замечание.— Не следовало брать вас с собой. Виноват. Это по-настоящему тяжелый физический труд. — Он обнаружил, что сам натер ладони до волдырей.— Я не возражаю. Мне просто нужно немного отдохнуть.— Делайте, как вам удобно. Устройте перерыв, — сказал Зак.— Собираюсь немного пройтись, посмотреть остров.— Ладно. Только не уходите на такое расстояние, чтобы я не услышал, если вы закричите.— Зак, единственные идиоты, находящиеся в это время на острове, — мы с вами.Он оперся на лопату, показал на перекопанную часть берега:— Здесь был кто-то еще. И он может вернуться.Каэр внимательно посмотрела на него, потом оглядела ранее перекопанные места, и по ее телу пробежала дрожь.— Хорошо. Я не уйду далеко.Зак снова принялся копать. Через некоторое время он осознал, что, несмотря на свою хорошую физическую форму, его мышцы тоже болят. И самому пора отдохнуть.— Каэр?Он не видел ее.— Каэр?Зак бросил лопату и пошел по направлению к северу, к небольшой рощице. Деревья были по-зимнему голые и одинокие.Он все еще не видел ее. Посмотрел на море с чувством возрастающего беспокойства. «Морская фея» по-прежнему стояла на якоре неподалеку от берега. Больше никаких судов поблизости не было.И тут раздался пронзительный визг. Зак взглянул наверх.Птицы. Множество птиц. И не чайки. Чайки бы не удивили.Это были черные птицы.— Каэр?Его тревога переросла в необъяснимый страх за нее, и он опрометью бросился к рощице. Нагие ветки, печально-трогательные от ощущения зимы, царапали его плечи. Взглянув на небо, он понял, что солнце начало садиться.— Каэр!Потом увидел ее. Она стояла к нему спиной, нагнув голову. И внимательно рассматривала что-то, находившееся у нее в руках.В какой-то момент он подумал, что она обнаружила нечто в песке, но вскоре понял: это письмо. Каэр вытащила из кармана письмо и читала его.Зак медленно приблизился к ней. Она так внимательно вникала в текст письма, будто ее чрезвычайно волновало то, о чем в нем говорится.— Каэр?Она вздрогнула, наконец услышав его, и подняла глаза.— Что-то не так?— О нет.— Тогда в чем дело?— Просто… мой друг. Он здесь. В Штатах. Мне надо придумать, как встретиться с ним где-нибудь. Вот и все.Она быстро сложила письмо и сунула его обратно в карман джинсов.— Извините. Я всего лишь отвлеклась.Он знал, что его лицо могло часто оставаться непроницаемым, но сейчас способность казаться бесстрастным подвела его. На лице появилось выражение подозрительности. Каэр улыбнулась и неожиданно оживилась.— Прошу прощения. Мне следовало копать, а не читать письма.Зак кивнул. Он стоял опустив руки, когда она подошла и прижалась к нему. Всем телом. Таким роскошным.Поднялся ветер. Он снова услышал дикий, пронзительный визг и посмотрел на небо.Сцена из фильма Альфреда Хичкока. Птицы были повсюду.Черные птицы.Высоко над обнаженными деревьями. Устремлялись вверх, слетали вниз, кружились и издавали ужасный шум.Очевидно, Каэр они не нравились. Она смотрела в небо. В глазах застыл страх.Солнце уже почти совсем село. Пришло время бросить работу до наступления следующего дня и вернуться в порт. И поскольку Заку не удалось ничего найти самостоятельно, ему надо было переговорить с Морриссеем.— Хотите помочь мне собраться? — спросил он ее.— Конечно, — ответила Каэр. Она выглядела озадаченной, словно хотела что-то сказать, но не решилась. И ушла.Вернулась к тому месту, где они трудились. Зак вытащил из кармана мобильный телефон, не упуская из виду Каэр, молился о том, чтобы дозвониться до детектива.Ему повезло, и он ждал ответа и думал, сожалеет ли Морриссей о том, что дал ему свой личный номер телефона. По-видимому, нет. Его голос вовсе не казался расстроенным, когда он ответил и понял, кто звонит.— Мне нужна помощь, — сказал Зак. — Я нахожусь на Кау-Кэй. Думаю, мне удалось обнаружить нечто важное. Полагаю, Эдди был убит из-за сделанного им открытия. Он обнаружил место на острове, где зарыты исторические документы и огромные сокровища. Кто-то и убил его из-за этого. Здесь перекопано во многих местах, но пока, очевидно, ничего не нашли. И я не нашел. Я не могу остаться. Возможно прислать одного-двух офицеров, которые сейчас не на службе, чтобы они присмотрели за этим островком? Их работа будет оплачена.Морриссей не был излишне доверчив и уступчив. Он поблагодарил Зака за то, что тот послал к нему Джоури, хотя признал, что все, сказанное парнем, вряд ли чем-то поможет. Потом задал кучу вопросов. Зак честно на них ответил. Не время хитрить и уклоняться.— Я сделаю несколько звонков, — наконец пообещал детектив. — На деле остров находится в ведении парковой службы, поэтому есть небольшие сложности. — Пока мужчина говорил, Зак осторожно наблюдал за птицами. — А откуда вы черпаете средства?— Это деньги Шона О'Райли. Но я хочу это дело сохранить в секрете. Хочу, чтобы охрана присмотрелась, кто прибудет сюда и снова попытается копать.— Ладно. Я вас понял. Копам вечно недоплачивают, и они всегда ищут дополнительный заработок. Надеюсь, вы напали на важный след. Мы предпринимаем по этому делу все возможное, но у нас нет улик, нет ключа к разгадке. Поэтому прислать вам кого-то для охраны кучи песка и большой каменной глыбы не составит труда.— Вам понадобятся парни с лодками, не боящиеся непогоды.— Это же Ньюпорт. Как я уже сказал, проблем не будет, — заверил Морриссей.— Как можно скорее, пожалуйста.— На двадцать четыре — двадцать семь часов?— Да.— Ладно, я этим займусь, — ответил Морриссей и отключил телефон.Зак и Каэр закончили собирать вещи, перенесли их обратно на яхту. Зак помог Каэр забраться на борт. Погода ухудшалась. На темнеющем небе не было грозовых туч, но поднялся ветер, и заметно похолодало.Весь обратный путь их сопровождали проклятые птицы.Когда Зак пришвартовался к причалу, улицы города уже были пустынны.Офис О'Райли закрыт.Но птицы по-прежнему кружили над головой, издавая ужасные крики.Зака не столько тревожили птицы, сколько Каэр. Она старалась, чтобы он не видел ее лицо, и неотрывно смотрела в ночные небеса.На птиц.На черных птиц.Кружащихся над головой.Глава 14Гэри Свайпсу было шестьдесят, но он сохранил превосходную физическую форму. Крупный, мускулистый мужчина приближался к пенсионному возрасту, и этот факт его немало раздражал.Он прожил здесь всю жизнь. Наблюдал, как люди входили в особняки и выходили из них, такие самодовольные, потворствующие своим желаниям, сознающие, что простому человеку не накопить денег на такую роскошь. Наблюдал за владельцами яхт, современными мужчинами, у которых хватало денег, чтобы владеть огромными трехмачтовыми судами, оснащенными по последнему слову техники оборудованием и самой передовой электроникой и содержать многочисленные экипажи на предварительные гонорары за услуги.Это был город, где царили деньги, но каким-то образом его угораздило родиться именно здесь, в семье служанки и работника заправочной станции. Никаких дорогих школ в его жизни не было, не было студенческих вечеринок и не было легкой, но хорошо оплачиваемой работы в компании собственного папочки. Была только работа.Практически всю свою взрослую жизнь он служил в полиции. И по натуре был истинным копом. И вел себя постоянно так, словно был на службе.Однажды он получил выговор за то, как обошелся с группой старшеклассников, напичканных наркотой. Черт, их карманы были набиты экстази, но ему удалось вляпаться в неприятности за слишком жестокое обращение с детьми.Все представили так, будто они распространяли наркотики, не имея понятия… что это такое.Потом встал вопрос о деньгах.Их было совсем немного. Он нашел деньги в багажнике машины, которой управлял парень, нанюхавшийся кокаина и сбивший на дороге ребенка. Деньги от продажи наркотиков. Гэри забыл сразу сдать их в полицию, и его едва не обвинили в сокрытии найденного.Так что нрав у него был крутой. Даже чересчур. Он стал копом, чтобы поддерживать закон, и никогда его не нарушал. В то время учителя были не в состоянии дисциплинировать школьников, и родителям тоже не удавалось, поэтому копам приходилось выполнять кучу требований, предъявляемых к проведению ареста преступников. Это доставляло массу проблем и неприятностей.Гэри был женат. Однажды. Она тоже сказала, что у него слишком крутой нрав. Слишком. С женщинами не сложилось. Как и с работой. Для них было в порядке вещей разозлиться, ударить его кулаком в грудь, но стоило ему хотя бы на дюйм оттолкнуть их от себя, как он тут же превращался в жестокого обидчика.Работа, жизнь, женщины. Все доставляло массу проблем и неприятностей.Во всяком случае, Морриссей предложил ему подзаработать немного наличных.Гэри ничего не имел против холода. И он не отказал себе в покупке айпода, поэтому его не пугала мысль остаться на острове в одиночку. Возможно, будет дуть неистовый ветер, а температура воздуха ночью резко упадет, но для него это роли не играет. Он ходил в море всю свою жизнь, в экипажах яхт богатых парней, просто потому, что ему это чертовски нравилось. Ветер и холод во время плавания ничего не значили для него.Он любил ощущение одиночества. И какая разница: сидеть одному дома или находиться одному здесь, на Кау-Кэй?У него с собой были одеяло, чтобы можно было согреться в холод, и термос с кофе, разбавленным алкоголем. Какого лешего понадобилось охранять пустынный остров и большую скалу, он не знал. Некто что-то вынюхивал здесь. Раскапывая землю. Тут и там. Парковой службе было наплевать.Но если О'Райли платил ему за то, чтобы он наблюдал за скалой, он будет за ней наблюдать.Он нашел местечко возле скалы Баньши и уселся на одеяло, пристроил рядом фонарь и термос, достал айпод, нашел неплохую музыку. Прислонился спиной к скале, прибавил звук. Одеяло, расстеленное на земле, предохраняло его задницу от замерзания, остальные части тела согревала теплая парка.Неплохо, думал Гэри.На небе мерцало несколько звезд и блестел месяц. На главном острове, в Ньюпорте, повсюду были заметны мигающие огоньки рождественских гирлянд. Разноцветье.Только поросль деревьев на Кау-Кэй казалась по-настоящему пугающей, вызывала страх и мурашки по коже. Деревья шевелились и принимали причудливые очертания от дуновений ветра, как в страшной и фантастической хеллоуиновской истории. У него разыгралось воображение, и он представил себе, как эти невзрачные, тощие создания преисподней отрываются от своих корней и приходят в движение, размахивают своими маленькими костлявыми ручками в попытке зацепить сучьями волосы какой-нибудь старшеклассницы, которая трахается со своим дружком прямо тут же, на расстеленных постельных принадлежностях, которые в свернутом виде носят с собой в походы туристы.Потом еще эти птицы… Большие и черные, пронзительно кричащие прямо над головой.Боже, казалось, они были повсюду. Весь день. Страшные, словно из ада, эти отвратительные птицы кружили над теми деревьями.Он ненавидел птиц. Всех.Чаек, крачек, морских ястребов. Черт, он ненавидел… даже канареек.Птицы были грязными. Шумными. Крикливыми. Всегда реяли над доками в поисках корма и повсюду оставляли помет.Но эти… Эти кружили, будто отдавали дань уважения чему-то, скрывавшемуся в тех деревьях, чему-то ужасному, чему-то, что требовало присутствия этой стаи… Они были необычными, эти птицы.Черт бы их побрал.Он вспомнил про айпод. Старые комедии… несколько старых комедий. Будет сидеть и смеяться всю ночь и заработает большие денежки, особо для этого не напрягаясь.А рядом стоит термос, наполненный чудесным горячим кофе. Ну-у, наполовину наполненный чудесным горячим кофе. Потому что в нем еще есть немного старого доброго американского бурбона[28]. Он сделал большой глоток…Бурбон приятно обжигал. Еще глоток… Тепло растеклось по всему телу.Гэри никогда не пил на службе. На настоящей службе.Это было неслужебное задание…Он знал свою норму. Умел себя ограничивать. Он же был охотником. Мог прислушиваться. Да пропади все пропадом. Один, на холодном острове, глухой зимой, занимается каким-то странным делом. Кому, черт побери, может понадобиться припереться сюда ночью и копать?Ну на самом деле, кто сюда заявится ночью и в такое время года?Был лишь один способ скоротать долгие часы — способ, выбранный им. Много бурбона и очень маленький экранчик телевизора.Он выругался и встал, подумав о том, что справил бы естественные надобности у одного из тех иссохших, наводящих ужас деревьев, прежде чем устраиваться на посту, ждать и наблюдать.Самым положительным моментом в пребывании на острове в одиночку, думал Гэри, являлось то, что никому не было дела до того, чем он здесь занимается. Он встал, справил малую нужду, обозревая берег, потом громко отрыгнул и снова устроился на одеяле.Неплохо. Все, что надо было делать, чтобы получить денежки, — это сидеть, пить и смеяться.Деньги. Деньги — это все, что требовалось его бывшей жене. И по некоторым причинам суд решил, что она их заслужила.Она была сукой.Работа тоже.И жизнь.Жизнь, которая состояла из одних неприятностей и проблем.Что было, то было.Но Гэри, настоящий мужчина, сильный, крутого нрава, сообразительный, умный, дерзкий, не собирался мириться со всем этим дерьмом. Даже если весь мир стал бы хорошо относиться к слабакам, педикам и политкорректной толпе, Гэри не собирался мириться со всем этим дерьмом.Вскоре он углубился в просмотр какого-то шоу, постоянно потягивая свой чудесный напиток. Возможно, он вот-вот заснет, но даже если так, кто, черт возьми, об этом узнает? Или будет беспокоиться?Он от души смеялся над одним из шоу, когда с ужасным глухим стуком оно приземлилось на одеяло, почти у его колен, и его смех превратился в крик.— Что-нибудь новое узнали о той чернике? — спросил Зак Морриссея по телефону.Было почти десять, и наконец он остался в своей комнате один. Они с Каэр присоединились к Аманде, Кэт и Шону в ресторанчике к югу от пристани, который специализировался на блюдах, приготовленных из даров моря. Кэл и Марни явились сами по себе, и все, оказавшись в несколько неловком положении, рассмеялись тому факту, что никому из них не только не захотелось есть дома, но еще и какой-то силой потянуло в один и тот же ресторан.Потому что, как понял Зак, это было заведение со шведским столом.Все, что они ели, поглощала и дюжина других посетителей, заглянувших сюда тем вечером.Отсутствовали только Клара, Том и Брайди. Клара приготовила еду на троих и ушла посидеть с Брайди.Кэт что-то говорила о том, чтобы пойти в клуб, и пыталась убедить Зака отправиться с ней, но он решил, что ему это неинтересно. Он был слишком озабочен разгадкой тайны смерти Эдди и сокровища. Перед его внутренним взором снова и снова вставали карты, и он старался разобраться, что не так понял, что упустил.Тем временем Шон высказал озабоченность по тому поводу, что Брайди совсем не становилось лучше, и хотел отправить ее в больницу, но женщина отказывалась, поэтому по очереди с ней сидел кто-то из домашних.Зак раздумывал сейчас о том, что каким-то образом во время обеда всем удалось поддерживать легкую, непринужденную беседу. Ни слова не было сказано об Эдди, или о злополучной чернике, или о каком-нибудь зле.Даже Кэт и Аманда умудрились быть вежливыми друг с другом.Все говорили о птицах. Все, кроме Каэр.Каэр не хотела говорить о птицах. Большую часть времени молчала, но мило отвечала, когда к ней обращались. Она витала где-то далеко в облаках.Может, дело в письме? Письме, которое явно расстроило ее?Вернувшись домой, он выбросил из головы все мысли о Каэр и позвонил Морриссею.Зак почувствовал облегчение, услышав, что детектив послал на остров своего человека.— Гэри Свайпс. Старый коп. Чуть не с детства в полиции, уже лет сорок. Он был рад отправиться туда, особенно когда я ему сказал, что вследствие холодной погоды ему положена премия. Крупный мужик. Крепкий. Он пробудет на острове до утра, а потом его сменит паренек, новенький, но хороший офицер.Ситуация на Кау-Кэй была под контролем, и он поинтересовался черничным делом.— У меня ничего нет. Пока. Отпечатков нет. Только принадлежащие мальчишке, складскому рабочему, да и то смазанные. Похоже, банки забирали с полок, портили содержимое и возвращали на место. Мы просматриваем видеозаписи с прошлой недели. У них очень хорошо отслеживается любое передвижение товара, поэтому нам точно известно, что банки прибыли в этот период. Но вот дело в том, что на видео просматриваются кассы, а не проходы между рядами. Хотя мы знаем, кто входил и выходил. Это неспешная, скучная и утомительная работа, а в сутках всего двадцать четыре часа.— Завтра я снова отправлюсь на Кау-Кэй и еще немного поэкспериментирую с металлодетектором.— На территории парка. Вам же известно, что это незаконно. — Морриссей рассмеялся. — Не волнуйтесь. Я ничего не вижу. Мои люди тоже. И если у вас возникнет сильное желание, можете подъехать в офис. Окинете пленки свежим взглядом. По крайней мере, во всех газетах уже написали про эту чернику. Надеюсь, больше никого это не коснется.«Не коснется?» — подумал Зак.Внутренности, порезанные на ленточки.Смерть.Да, надеюсь, никого не коснется.На двери в его спальне была круглая ручка, такая легкая, подрагивающая. Он нахмурился и быстро подвел разговор с Морриссеем к завершению, захлопнул крышку телефона, шагнул к двери и распахнул ее.Там стояла Каэр со странным, задумчивым выражением в глазах.— Эй, — сказал он. — Что-то случилось?Она покачала головой.— Шон… с ним все в порядке? Где он? Кто с ним?— Шон вместе с Томом и Кэт пошел послушать то джазовое трио, о котором она говорила. Аманда заперлась в своих апартаментах, а Клара вернулась в свой коттедж.— А Брайди?— Мирно спит. Я только что навещала ее.Он хмуро изучал Каэр.— Вы пригласите меня войти? — спросила она его.Зак отступил назад, ошеломленный, и наконец осознал, что она переодета ко сну.На ней был мягкий фланелевый халат и ночная рубашка. Крошечные белые розочки были рассыпаны по кремово-бежевому фону, а на воротничке и манжетах красовались кружева. Волосы распущены. Иссиня-черные волны сбегали по плечам.— Входите.Она вошла и закрыла дверь, и в ее поведении напрочь отсутствовало кокетство. Каэр бросилась к нему, зарылась лицом в его хлопковую футболку, прижалась к нему, обхватив руками за талию.— Это слишком ужасно? — тихо спросила она. — Я чувствую… как ускользает время, мне кажется…Было ли правильно то, как они поступали? Неправильно? Он не знал. Не имел никакого понятия. Но не впустить ее он не мог. Невозможно. Крайне чувственная и соблазнительная женщина. Никакой надуманности и неестественности. Он вспомнил, как раскрыл ей навстречу свои объятия, притянул к себе, ощутил непередаваемый наплыв желания, растекшегося по всем его мышцам, проникшего в кровь при ее приближении. Ощутил каждый изгиб ее тела, прижавшегося к нему. Чуть не разорвал футболку, стремясь поспешно снять ее через голову и отбросить в сторону. Но с маленькими пуговками на халате Каэр Зак был чуть осторожнее, понимая, что настанет момент, когда ей придется вернуться в свою комнату. Ничто не должно выдать ее.Даже при этом он действовал с сумасшедшей торопливостью школьника, боясь упустить момент… И вот они оказались вместе, обнаженные, тело к телу. Острое желание, электрический ток, пронизавший мысли, слова, прошлое, будущее и даже настоящее. Она нисколько не казалась робкой и трепещущей, когда ее губы касались его тела, когда в лихорадочно-жарких и влажных поцелуях сплетались их языки. Она накрыла собой его тело. Шелковые волосы Каэр скользили, поддразнивая, слегка щекоча. Он чувствовал прикосновения ее рук, губ, языка.Она была самой очаровательной и ласковой из всех женщин, которых он знал. Он чувствовал себя изголодавшимся, но расточал нежные ласки, заботливо и трепетно касался ее плеч, груди, живота, рук и ног… Она дышала жизнью, излучала невероятную энергию, в ней были сладость и легкость, и каждое его прикосновение, казалось, дарило ей невыразимое возбуждение. Они упали вместе на его кровать. В диком, неистовом сплетении рук, ног, тел, в стремлении касаться друг друга, задыхаясь от этих чувственных прикосновений и страстно желая большего. Их ласки были более чем интимными. Он вызвал у нее череду коротких оргазмов, от которых она стонала, а он отчаялся контролировать безумное, непреодолимое желание достичь мгновения наивысшего блаженства.Но тщетно. Кончики ее пальцев, всего лишь слегка касавшиеся его плеч и бедер, действовали подобно некоему физическому афродизиаку. Ощущение ее губ, ласкающих кожу, оказалось настолько чувственным, что заставило затрепетать, и на него нахлынуло неистовое желание освободиться.Муки были острыми. Жгучими. Получать. Давать. Наконец он накрыл ее собой, поддразнивая, лаская каждый дюйм тела женщины. Их пальцы переплелись после того, как он осыпал Каэр жаркими поцелуями, пьянея от ощущений, которые дарили прикосновения к ней. Его взгляд встретил взгляд ее сияющих красотой синих глаз, проникающий прямо в душу, и он прочитал в них доверие, увидел, насколько она ранима, понял, как она нуждается в нем. А потом он вошел в нее, и инстинкт одержал верх. Они были вместе, в едином движении, а где-то в глубинах его памяти всплывали звуки морского ветра, штормовых волн, прекрасной и одновременно жестокой природы, прежде всего страстной, необузданной. Рай. И ад. И все, что царит между ними.Взрыв. Мир. Ночь. Все взорвалось. Как у него внутри. Он благодарно воспринял ощущение ее тела, пронзенного дрожью, в своих объятиях, наслаждаясь и греясь теплом огня, вспыхнувшего между ними. Зак обнимал Каэр, изучая черты ее лица, оглядывая очертания ее тела, разметавшиеся по подушке длинные волосы. Она взглянула на него, как будто изумляясь тому, что он с ней на самом деле, а не во сне. А он был уверен, что этот взгляд — единственные во всей вселенной оправдание и награда мужчине, тому, что дышит и живет. Он прикоснулся к ее волосам, а она взяла его руку и поцеловала. В ее взгляде мгновенно появились задумчивость, тоска и боль.— Я должна идти.— Что? Вы же только что пришли.— Надо.Она снова поцеловала его в губы. Страстно. Столь страстно, что у него возник соблазн притянуть ее к себе, но она как пришла, не сомневаясь и не притворяясь, точно так же решила уйти, потому что исчерпала свое время.— Надо.— Золушка, часы вот-вот пробьют двенадцать?— Золушка?Он нахмурил брови.— Даже в Ирландии, я уверен, известна.— Сказка? Да, конечно.Он улыбнулся. Наблюдая за ним, она неуверенными движениями собрала свои вещи и начала одеваться. Скрутила волосы в узел, застегнула халат, потом поцеловала его в лоб.— У нас очень много собственных сказок…— В каждой стране есть свои сказки, — согласился он.— Волшебные сказки, фэнтези и что-нибудь запредельное… — сказала она. Голос Каэр дрожал, в нем слышался намек на некую тайну, невиданную, невообразимую.— Запредельное?— Оно реально. Вы сами знаете, — мягко сказала она.— Мир по ту сторону… Рай. Ад… Все остальное.Она казалась странно обеспокоенной и растерянной, подумалось Заку. В постели она безраздельно принадлежала ему. Только ему. Такая настоящая, существо из плоти и крови. Она дышала, от нее исходил жар, она извивалась в его объятиях и сама крепко обнимала его, и все ее ощущения были обострены до предела. А теперь… будто она оказалась где-то далеко-далеко, за миллион миль отсюда.— Каэр…— Я должна идти.Он хотел подняться, но она протянула руку, чтобы остановить его.— Полночь. Пора ночного колдовства. Ведьмовское время. Шон скоро вернется. Мне надо быть у себя в комнате. И приглядеть за ним.Он не мог броситься следом за ней в чем мать родила. Выбора не было, и Зак позволил ей уйти.— Ну разве не великолепно они играли? — спросила Кэт, опустив голову на плечо отца.Он сжал ее руку.— Спасибо, что пригласила меня. Я прекрасно провел время.— Спасибо, что пошел, — искренне сказала она ему.Отец смотрел в окно на рождественские огни, все еще держа дочь за руку.— Помнишь, когда ты была помладше и только начинала свою музыкальную карьеру, ты играла мелодии в стиле транс, чем практически сводила меня с ума. И еще хип-хоп.Она рассмеялась:— Папа, я и сейчас временами играю…— Но твой талант стал более зрелым. Горизонты расширились. Ты любишь самую разную музыку, и если мне даже что-то не нравится, я могу принять то, что ты делаешь. То же — и с моим отношением к людям… Аманда…— Пожалуйста, папа, прекрати. Перестань. Я принимаю твой брак с ней, но просто не могу вообразить… Пап, она тебе не подходит. Я не ревную из-за того, что она молода, и для меня не имеют значения деньги, ты знаешь.Он рассмеялся:— Конечно знаю. Когда ты была еще совсем маленькая, ты мне сказала: «Я сама буду зарабатывать деньги. Мне не нужны твои». У тебя замечательная работа.— Благодаря Заку. Жаль, что его не было с нами сегодня вечером.— Он постоянно на чем-то сосредоточен. Ты заметила? Или на музыке, или на расследовании. Или одно, или другое. Одновременно — никогда. Он прибегает к музыке, чтобы очиститься, прийти в себя после каждого тяжелого дела. — Шон вздохнул. — Но вернемся к теме нашего разговора. Аманда — моя жена, даже если это делает меня старым дураком.Кэт отошла, ошеломленная.— Ты имеешь в виду, что ты согласен со мной и Аманда…— Кэт, не допускай даже мысли о том, что я согласен с тобой, потому что это не так. Просто хотя бы потому, что я понял: Аманда… она не… ну, она может быть грубой, она поверхностна, и сам я думаю какими-то другими частями тела, а не мозгом, все же она не злое человеческое создание.Странно, что он выбрал слово злое, подумала она. Следовало сказать — плохое, то есть она не плохое человеческое создание.Это всего лишь слово.— Почти приехали, — радостно объявил Том. — Через несколько минут будем дома.Кэт пыталась разгадать выражение лица своего отца, но он отвернулся, снова разглядывая рождественскую иллюминацию.— Аманда стала намного милее с тех пор, как произошел инцидент с черникой, — сказала Кэт, стараясь тоже казаться милой.— Она уже столько времени сидит взаперти в нашей комнате. Это да. Я сам почти не видел ее в последнее время, — произнес Шон. — Нам всем надо как-то продержаться, что ли. В ожидании.— В ожидании чего?— Когда найдут Эдди.Том остановился прямо перед домом, чтобы они вышли. Кэт поблагодарила его и выбралась из машины, чтобы протянуть руку отцу и помочь ему выйти.— Спасибо, котенок, — сказал он и поцеловал ее в макушку. — Вечер был прекрасный.Шон направился к дому, и Кэт последовала за ним.Но вдруг она застыла на месте. Повсюду были птицы.Они летали высоко над крышей и устремлялись вниз, подобно стервятникам. Это были стервятники? Она прищурилась и вгляделась в ночное небо, стараясь определить, что же это за птицы. Нет, не стервятники. Большие, но не настолько. Их черные силуэты выделялись на фоне темного ночного неба. Они странно кружились, то взмывая ввысь, то опускаясь совсем низко.Кэт вспомнила птицу, сидевшую за ее окном, и внезапно ее охватила паника.— Папа! — закричала она и бросилась ему вдогонку.Он подождал ее, и девушка взяла его за руку.— Посмотри на тех птиц, — сказал Шон.— Они наводят ужас. Давай войдем в дом.— Это всего лишь птицы, — ответил отец и пожал плечами. — Может, глобальное потепление.— Сегодня похолодало.— Это всего лишь птицы, Кэт. Они не причинят тебе вреда.Он уверенно направился к входу. Кэт подняла глаза к небу, идя рядом с Шоном, и могла поклясться, что птицы устремились вниз. Она была уверена, что они бросятся за ней и выклюют ей глаза.Кэлу снился сон. Снилось, что он бежит, вот-вот схватится за медное кольцо на двери, потянет за него и обретет свободу и покой в доме, который уже принадлежит ему, а не банку, и на кредитках не все деньги еще истрачены, и он во власти заставить работать кого-нибудь другого, когда самому не хочется.Вот он уже почти дотянулся, почти схватил…Но увидел Эдди. Прямо перед собой. Эдди смеялся над ним и называл его дураком, которому надо научиться работать, как работают все остальные, и платить взносы за дом. Эдди собирался воспрепятствовать исполнению его мечты.Потом появились птицы. Огромные стаи птиц с огромными глазами и широкими черными крыльями. Они каркали и шумели вокруг него, рвали его волосы.Он закричал и пригнулся.Проснулся.Кэл стоял на улице. Босой. Земля была замерзшая. По крайней мере, никаких птиц не было, подумал он с облегчением, а потом осознал: были. Были.Но они не летали повсюду с криками.Две из них пристроились на решетке для барбекю, еще несколько сидели на карнизах дома.Он тихо выругался и взглянул на часы. Было поздно, но он совершенно не чувствовал усталости.Для него сейчас имел значение только тот факт, что у него замерзли ноги.Черт, пора заняться кое-какими делами.Когда Каэр ушла, Зак принял горячий душ и надел длинные брюки от фланелевой пижамы. Было поздно, но он не находил себе места. Надел халат и вышел в коридор.Встал за дверью комнаты Аманды и Шона, прислушиваясь. Он слышал, как работает телевизор. Или она смотрела какое-то ночное ток-шоу, или просто уснула с включенным телевизором.Зак тихо отошел оттуда и направился к комнате Брайди. Со скрипом приоткрыл дверь и заглянул.Думал, что она спит, но Брайди заговорила с ним:— Здравствуй, мой мальчик. У тебя все в порядке? Беспокойно бродишь по дому ночью.— Все хорошо, Брайди. А как ваши дела? Думаю, те таблетки начинают действовать?— Со мной все нормально, Зак. Все нормально. Они здесь не из-за меня, понимаешь.— Кто здесь не из-за вас, Брайди?— Птицы.Он подумал, что с Брайди не все в порядке. Она становится все более странной день ото дня. Брайди всегда рассказывала истории, но при этом в ее глазах блестели озорные искорки.Сейчас, казалось, она верит всему, что говорит.— Брайди, эти птицы — всего лишь птицы.— Нет, они здесь из-за зла. Жаль, что Кэт не понимает, — расстроенная, произнесла Брайди. — Птицы здесь только из-за зла. Я — не зло. Я там, где мне следует быть, и птицы прилетели не за мной.— Они улетят, Брайди.— Да, когда уйдет зло. Оно всегда терпит поражение так или иначе. Но сейчас птицы здесь из-за него. Не беспокойся обо мне. Я птиц не боюсь.Он подтащил к кровати стул и сел.— Ладно, Брайди. Мы все знаем, что бывают злые люди. Но вы поправитесь, а я не позволю, чтобы здесь пострадал кто-нибудь еще.— Ты постарайся. Очень постарайся. Я верю, что ты — тот человек, который может победить.— Брайди…— Там будет… Эдди. Эдди будет ждать меня.— Брайди, я…— Я уже стара, Зак. А ты… Ты молод и влюблен в нее, не правда ли?Смена темы разговора застала его врасплох.— Простите?— Ты любишь ее. Нельзя этого. Потому что она обязана остаться лишь на время и выполнить свой долг, а потом ей придется уйти.— Брайди, не волнуйтесь больше ни о чем, хорошо? Я здесь. Я буду оберегать вас, и Шона, и всех остальных.— Ох, Зак, славный ты парень, но ты не можешь уберечь меня от времени. — Она закрыла глаза. — Думаю, мы все любим ее. В ней столько доброты. Столько красоты и нежности. Но она должна сделать то, что должна, и, придя из Ирландии, в Ирландию вернуться.— Брайди, я посвящу вас в один маленький секрет. Я немного очарован ею. Но из-за этого вовсе не стоит сейчас переживать.— Не хочу видеть, как ты испытываешь боль.— Я сильный, Брайди.— Ни один человек не силен настолько, насколько он думает. Шон, мой племянник, тоже сильный парень, но силу могут одолеть лживость и обман.Ее глаза закрылись.— Брайди?Но она уснула. Или притворилась, что уснула. В любом случае беседа была окончена. Он поцеловал ее в лоб и на цыпочках вышел из комнаты.Несмотря на поздний час, когда он вернулся в свою комнату, Зак позвонил своему брату Джереми, который находился в нескольких часах пути отсюда, в Салеме, со своей молодой женой, Ровенной. Ему нужен был свежий взгляд, новая точка зрения. Джереми был именно тем человеком, кто мог это продемонстрировать.— Привет, брат! Что случилось? — спросил разбуженный для разговора Джереми.— С тобой все в порядке? — спросил Зак.— Все прекрасно. Но ты бы ни за что так поздно не звонил, если бы я тебе срочно не понадобился. Так что говори. Кэт как? Шон? — В голосе Джереми послышались беспокойные нотки.— У Кэт все замечательно. Шон очень быстро идет на поправку. Даже трудно представить, что еще недавно он был так болен.— Так что же, у Кэт опять возникла параноидальная мысль о том, что Аманда пыталась убить ее отца?— Не знаю. Правда, я не знаю. Мне нужно, чтобы ты разузнал все, что возможно, об отравлении мышьяком… и грибами.— Если ты подозреваешь, что Шона травили мышьяком, надо сделать тест на тяжелые металлы.— Знаю. Но я склоняюсь к версии грибного отравления. По крайней мере, существует один вид ядовитых грибов, которые вызывают те же симптомы, и это нельзя игнорировать. Но я бы хотел, чтобы ты переговорил с медиками… не с местными. И держи все в секрете. Посмотрим, что тебе удастся разузнать.Зак рассказал брату об Эдди Рэе, о том, как тот охотился за сокровищами Найджела Бриджуотера, и о том, как он обнаружил, что на одной из карт Шона Эдди оставил ключ к разгадке.И о толченом стекле в чернике тоже рассказал.— Ты считаешь, все произошедшее связано между собой? — спросил Джереми.— Ну, черника была куплена в местном магазине, но больше никто не сообщал о каких-то проблемах с продуктом, поэтому мне ничего не известно. А по поводу двух других случаев — да. И я ищу ответы.— Ладно, работай со своей стороны. А я раздобуду всю возможную информацию. Если возникнет необходимость, я попрошу Эйдана обратиться к некоторым его товарищам из ФБР, чтобы они разведали все, что нужно. Что-то еще?— Брайди больна, — сказал Зак.— Проклятье! — произнес Джереми. Потом на мгновение замолчал. Наконец заговорил снова: — Зак, она стара. Брайди прожила долгую жизнь, но мы будем молиться, чтобы она поправилась. Я смогу выехать через несколько дней, после того как переговорю с некоторыми людьми. Ровенне удастся увидеть дом Шона. И я уверен, ей понравится Ньюпорт в рождественском убранстве. Могу я сделать что-нибудь еще?Долю секунды Зак колебался.— Да. Проштудируй для меня одну ирландскую легенду. Сможешь?— Какую?— Про баньши.— Баньши?— Да. Выясни, усматривается ли в легендах связь между баньши и птицами.— Баньши и птицами?— Да. Особенно с воронами. Или воронами.— Хорошо, считай, уже сделал, — ответил Джереми.Зак пожелал брату спокойной ночи и повесил трубку.После этого он попытался уснуть, но все еще видел птиц, странно кружившихся в небе.Мозг Зака бешено соображал. Будто было нечто, что следовало заметить, чего следовало коснуться или понять, и это от него ускользало.Внезапно он сел, вспомнив, как Каэр вела себя днем. Она ушла намеренно, подумалось Заку. Не хотела вскрывать письмо на глазах у кого бы то ни было. А то, о чем говорилось в этом письме, очень сильно ее обеспокоило.Брайди была права. С каждым часом он все сильнее влюблялся в Каэр. И он верил ей. Ему не следовало верить, потому что она явно что-то от него скрывала. Но в том, что она здесь не для того, чтобы причинить кому-то вред, Зак совершенно не сомневался.Эдди по-прежнему не найден и совершенно точно — мертв. Возможно, его вовсе не удастся найти. А если он все это время в воде, то искать практически нечего.Дар.Он заскрежетал зубами и произнес вслух:— Проклятье, Эдди. Надеюсь, твой подарок скоро прибудет.Потому что в нем, скорее всего, кроется ответ.* * *Гэри Свайпс не мигая уставился на то, что приземлилось перед ним. Почти на колени.Это была самая большая и мерзкая птица из когда-либо виденных им. Большая и черная. Но он не знал, что это за птица. Ворона? Ворон? Кто бы это ни был… Она была большая. И, судя по глухому стуку, который раздался при ее приземлении, тяжелая.И еще — птица была несомненно мертвая.Когти скрючены и сжаты.Глаза широко открыты.Она лежала на боку, и в том глазу, который был ему виден, казалось, застыло выражение ужаса. Гэри почувствовал себя очень неуютно, будто заметил в этом страшном глазу свое отражение.Мужчина грубо выругался. В глубинах его существа зрел страх. Он отшвырнул птицу ногой, почему-то почти уверенный, что она поднимется и взлетит. И ринется на него. Этого не произошло.Она была мертва.Но, несмотря на удар, глаз по-прежнему пристально смотрел на Гэри.Он смутно осознал, что из наушников доносится звук записанного на пленку смеха, и одновременно понял, что недостаточно далеко отфутболил птицу. Она все еще лежала на боку, уставившись на него.— Сукин сын, — выругался он громко. — Ты, жуткое создание. Тебе надо было помереть именно здесь, да?Он снял наушники и поднялся на ноги. Оставалось только одно — избавиться от чертовой птицы. Швырнуть в океан на съедение рыбам.Он взглянул наверх, и до него внезапно дошло, что он слышит какой-то посторонний шум, что-то, что ему не следовало слышать. Он понял, что на самом деле вообще ничего не слышал. Ему были знакомы звуки моря и ветра. Гэри знал, что по воде могли докатиться звуки с далекой пристани или с моста. Они все были ему знакомы. Это нечто другое.Птица снова привела его в смятение. Глаз. Чертов глаз. В нем отражался свет фонаря, и он сейчас поблескивал так, словно птица вернулась к жизни.Он снова выругался и отошел от скалы.Услышал свистящий звук. Боль, разлившаяся по его спине, была внезапной, самой настоящей, ошеломляющей.Гэри упал на колени, инстинктивно стараясь нашарить рукой, вышибить, схватить тот предмет, которым был нанесен удар. Он по-прежнему видел птицу, но в ней теперь что-то изменилось. Она была забрызгана чем-то красным. На самом деле лежала в луже крови.Он пытался дотянуться, но руки не слушались его. И он их не видел. Руки тоже окрасились в красный. Кровь.Надо же было оказаться таким идиотом, чтобы позволить кому-то напасть сзади…Нож? Резак? Топор? От чего раздался в воздухе этот свистящий звук?Черт, какая теперь разница? Все, что имело значение, — это стальной, острый предмет, которым нанесли смертельную рану.Гэри снова выругался. На этот раз про себя. Не хватало дыхания, чтобы издать хоть какой-нибудь звук.Жизнь — дерьмо… но он еще не планировал умирать.Смерть — еще худшее дерьмо. Он даже не сражался. Даже не видел врага в лицо. Он просто умирал. И никогда не узнает, почему умирал.Он бросился вперед.Не мог остановиться. Падал, опускаясь на бок, и, пока падал, им овладевало оцепенение. Неподвижность.Он думал: видит один глаз.Один глаз.Птица уставилась на него своим единственным окровавленным блестящим глазом.Вот где крылась ирония.Потому что он знал… что уставился на птицу…Своим единственным окровавленным блестящим глазом.Глава 15Майкл восседал в отдельном кабинете кофейни, когда туда вошла Каэр. Он читал газету. На нем были джинсы и толстый свитер. Сочетание, очень удачно подобранное для того, чтобы не отличаться от основной массы людей в этом городе, расположенном на берегу океана. Он узнал о присутствии Каэр сразу же, как только она уселась напротив него, но по-прежнему не отрывался от газеты, желая дочитать статью до конца.— Кофе? — спросил он, когда наконец соизволил поднять на нее глаза. — У нас очень милая официантка. Уверен, она сейчас подойдет.— Майкл, ты же здесь не только из-за меня, верно?Он отложил газету в сторону.— Можно было надеяться, что к настоящему моменту ты достигнешь бОльших успехов.Она сурово нахмурилась:— Ты же знаешь, что у меня нет значка или лицензии, чтобы ходить и спокойно все разнюхивать. Я нахожусь здесь в качестве медсестры. Наблюдаю за людьми и стараюсь изо всех сил повсюду следовать за Флинном и узнавать от него все возможное. У него есть лицензия частного сыщика, и он всегда в курсе, что бы ни происходило. Если бы ты добился для меня определенных полномочий, некоторые двери могли быть открыты и для меня.— Не делай глупостей! Это твоя работа — изучать людей и понимать их. Ты должна узнавать, как они думают и почему и, что еще более важно, лгут они или говорят правду. Поскольку ты сама подняла этот вопрос, я отвечу: нет, я здесь не только из-за тебя. Я здесь потому, что мое присутствие по эту сторону Атлантики необходимо по целому ряду вопросов, требующих внимания.— Прекрасно. Мне ненавистна сама мысль о том, что любая неудача с моей стороны, недостаточная способность действовать быстро заставили тебя пуститься в путешествие в Новый Свет, — сказала Каэр с сарказмом в голосе.Он пожал плечами. Майкла было нелегко вывести из состояния равновесия.— Обычно ты очень хорошо справляешься со своими обязанностями, Каэр.Подошла официантка с едой, и Каэр показалось, что Майкл заказал на завтрак добрую половину значившихся в меню блюд. Девушка поставила на стол тарелку с омлетом, картофельными оладьями и тостом. На тарелочках поменьше были разложены блинчики и печенье.Каэр заказала кофе.— Что, и это все? — спросил ее Майкл, уже удовольствием нарезавший омлет. — Блинчики. Ты только посмотри на эти блинчики! Легкие и воздушные. Держу пари, у них изумительный вкус, — сказал он, обращаясь к официантке, чей бедж указывал на то, что ее зовут Фло.Фло вспыхнула от удовольствия. Улыбка Майкла могла быть совершенно обворожительной.— Клянусь, у нас лучшие блинчики во всем штате.— Вот что тебе нужно, Каэр, — блинчики.Она вымученно улыбнулась Фло.— Нет, спасибо, только кофе.Фло на мгновение замялась:— Мне просто нравится слушать, как вы говорите. Мой прадед был ирландцем.— Здорово, — уверила ее Каэр.Фло ушла. Майкл, казалось, был всецело поглощен едой, когда сказал ей:— Только подумайте, ее совершенно не волнует сама идея завтрака. Еды, которая так воздействует на вкусовые рецепторы и нёбо. М-м-м… Ты как-то расцвела. В твоем лице, в движениях появилось что-то интригующее. Это… неужели… осмелюсь ли я предположить, что ты открыла для себя кое-какие из плотских наслаждений за время пребывания здесь, в Род-Айленде?Она стиснула зубы, изо всех сил стараясь смотреть на него с совершенно бесстрастным, непроницаемым выражением лица.— Не твое дело.— Ты права. — Он отложил вилку в сторону. — Но то, что касается тебя, — мое дело, и я начинаю беспокоиться о тебе.— Почему?— Ты не можешь оставаться здесь. Я замечаю в тебе слишком много эмоций, понимаешь? Думаю, ты веришь или хочешь верить, что у тебя здесь может быть хоть какое-то будущее. Но это не так.Каэр опустила глаза, испуганная, и внезапно почувствовала свою уязвимость.— Я пытаюсь спасти человеку жизнь, помнишь? — Она выдержала паузу, пока Фло поставит на стол только что принесенный для нее кофе, поблагодарила женщину и ждала, пока та не ушла. Потом склонилась к Майклу и сказала: — Здесь повсюду черные птицы. Вороны, вОроны. Черные птицы.— Понимаю, — ответил он. — Значит, оно приближается.Она покачала головой:— Нет. Оно? Прекрасный эвфемизм. Майкл, становится все более и более очевидным, что Эдди был убит, поэтому оно не ближе. Оно здесь.Некоторое время он молча разглядывал ее, потом тихо заговорил:— Каэр, ты так давно в этом мире. Ты же знаешь, как он устроен. В нем происходит и плохое. Птицы прилетают, когда растет зло. Когда надвигаются трагические события, когда приходится платить высокую дань смерти. Когда серьезно нарушается обычный порядок вещей. Тебе предстоит выполнить много работы.— Но… ты здесь, — произнесла она.— Это твоя задача, и ты должна с ней справиться. И сейчас она не станет легче оттого, что ты позволила себе так глубоко ввязаться.— Несправедливо, — сказала Каэр. — Майкл, это незнакомое место. Это не дом. И ты здесь. У тебя больше опыта. И гораздо больше власти. И…— Эй, разве кто-нибудь когда-нибудь говорил, что жизнь и смерть справедливы?— Я всегда выполняла то, о чем меня просили. И всегда выполняла это хорошо.— Человек во плоти всегда слаб. Взять, к примеру, меня. Какое наслаждение я получаю от вкусного блинчика.— Блинчика! — запротестовала Каэр.— Спокойно! Держи себя в руках, — предупредил он.Она тяжело вздохнула:— Майкл…— Я заметил, что ты увлечена мужчиной, уже по одной его фотографии. Наверное, это естественно. Он красивый, сильный, целеустремленный, полный достоинства, но, Каэр… в легком увлечении не было ничего плохого. А теперь оно слишком сильно. Слишком. Ты мечтаешь о жизни с ним, а этого быть не должно. Не может быть.— Я не мечтаю…— Мечтаешь. И забываешь о том, какой хаос ты можешь вызвать, расстроив обычный порядок вещей.Черты его лица посуровели.— Птицы. Повсюду птицы. Они предвещают великое зло. Ты останешься здесь и сделаешь все необходимое, чтобы завершить свое задание и предотвратить это зло. Самое важное, ты не должна позволить ему воплотиться в жизнь, потому что в противном случае тихий и естественный переход в другой мир станет мучительным и полным страданий. Тебе это известно. Я знаю, что тебе это известно. Ах, Каэр! Я стараюсь, насколько возможно, облегчить тебе задачу.Она сидела, молча уставившись на него. Ей было ненавистно собственное сердце. Она знала, что это всего лишь орган. На самом деле сердца не разбиваются. Чувства и эмоции живут в душе, сущности, которая делает человека человеком и возвышает над другими созданиями, что делят с ним эту землю.Он потянулся к карману и вручил Каэр какой-то бланк.— Возвращайся к обычным делам… Это — твое.Она взглянула на бумагу, которую передал Майкл. Потом уставилась на него с выражением неподдельного ужаса в глазах.— Нет!— Да, моя дорогая. Никаких потрясений. А что ты думала? Никто не живет вечно.— Ты чудовище, — сказала она ему.Он грустно улыбнулся:— Нет. И ты знаешь об этом. — Майкл ухватил ее за руку и посмотрел на нее пристально и серьезно. — Я рассчитываю на тебя. И когда придет время и зло должно будет быть повержено, я знаю, что ты вспомнишь: его нельзя отпускать на свободу в этом мире или в другом.Она взглянула на листок в своей руке и безучастно и вяло произнесла:— Когда?— Сейчас.Зак вышел из дому рано, прихватив с собой кофе и пшеничную лепешку. Поехал к пристани, чтобы прибыть в офис еще до открытия. Он был рад, что удалось взять ту же самую яхту, что и вчера. Завел мотор и вывел судно из канала.День был холоднее, чем накануне. Он почувствовал обжигающее, леденящее прикосновение ветра, иголками вонзавшегося в лицо, но ему была не страшна стихия. Зак планировал снова начать раскопки и провести за ними весь день.Он подошел совсем близко к Кау-Кэй, бросил якорь и высадился на остров. Поблизости были привязаны две маленькие моторные лодки. Должно быть, здесь находятся оба копа, нанятые Морриссеем. Возможно, тот, что пробыл здесь ночь, остался поболтать с прибывшим на дневную смену.На самом деле ему никто не был тут нужен, пока он работает, но и так тоже неплохо. Если сокровище окажется здесь, тот, кто совершил ради него убийство, мог запросто вернуться. Конечно, совсем не повредит, если кто-то прикроет с тыла.Он облачился в болотные сапоги и направился к скале Баньши.Еще до того, как он до нее добрался, ему навстречу устремился молодой человек в джинсах и штормовке.Его лицо было бледным.— Не могу его найти. Я искал всюду. И я не могу его найти.— Кого? Кого не можете найти? И кто вы такой?К мужчине вернулось самообладание. Вряд ли ему было больше двадцати пяти. Под массивной курткой угадывалась стройная фигура. Рыжевато-каштановые волосы спадали на весьма худое лицо.— Я — Фил Стоу. Офицер Фил Стоу. Детектив Морриссей нанял меня и просил прибыть сюда из-за О'Райли. Предполагалось, что я сменю парня, который был здесь прошлой ночью, Гэри Свайпса, но его здесь нет. Я искал всюду. Но там его лодка. Все выглядит так, будто он только что исчез.— Люди просто так не исчезают, — сказал Зак.Внезапно Стоу отступил назад:— Кто вы?— Закари Флинн. Тоже работаю на О'Райли. И еще, я старый друг семьи.Фила, казалось, успокоили эти слова.— Клянусь, он действительно исчез. Нигде никаких признаков его пребывания.Черт, подумалось Заку, сначала исчез Эдди Рэй, а теперь — человек, которого он не знает, но которого наняли на работу по его распоряжению.Зак прошел мимо молодого полицейского и двинулся к скале Баньши. Обходя вокруг нее, он заметил птицу. Мертвую. Когти скрючены, один глаз широко открыт.Широко открыт и залит кровью. Собственно говоря, все тело птицы было залито кровью.Он присел на корточки, чтобы внимательно изучить его.Стоу последовал за ним.— Это всего лишь мертвая птица, — сказал молодой полицейский. — Я нашел ее, но не нашел ничего, что имело бы отношение к Гэри.Зак поднялся:— Да нет, она имеет прямое отношение к Гэри. Это не птичья кровь. Бьюсь об заклад, что кровь — Гэри Свайпса.Фил Стоу рылся в кармане.— Я… я позвоню…— Да. Прямо сейчас. Пусть Морриссей сам придет сюда. Скажите ему, пусть захватит с собой криминалистов.Стоу не мигая смотрел на Зака.— Это птица. Просто мертвая птица, — сказал он.— Где-то здесь должен быть и мертвый человек, — сказал ему Зак. — Скажите им, пусть прибудут сюда как можно раньше.Брайди знала, что пришло ее время.Она знала, что оно приближается, и не боялась.Она видела Эдди у домика рядом с изумрудно-зеленым склоном холма и чувствовала предсмертный хрип в своей груди. Она любила жизнь на этой земле, любила своего племянника Шона, свою красавицу Кэт и многих людей, которые ее окружали.Были те, кто ушел раньше ее, и они ждут. Отец, мать, братья… так много друзей. Годы, тяжелые и удачные, — все они по-своему были хороши. Но пришло ее время.Она не боялась.Да, думала она, так отважно лгать самой себе.В доме царили суета и волнение. Она прекрасно это знала. Думали, Брайди впала в кому и ничего не слышит. Но она слышала.Там были доктор и священник, отец О'Мэлли, нараспев произносивший на латыни соборование перед смертью.Там был Шон, который мрачно сидел у ее постели и держал за руку. Кэт сотрясалась от рыданий, и Брайди сожалела, что не может ничего сделать, ничего сказать, чтобы успокоить ее. Благослови Кэт, Боже. Она знает, как любить.Аманда не пришла в комнату больной, и Брайди слышала, как кто-то сказал, что Зак ушел из дому ранним утром. Конечно, ей так не хватало Зака. Он служил ей такой поддержкой. И другим тоже. Но главное, Кэт и Шону.Они были уверены, что она уже не с ними. Доктор дал ей морфий, чтобы облегчить боль в груди. Он сказал им, что теперь это лишь дело времени.Каэр тоже была там. Но она присутствовала там не как другие. Она присутствовала там в своем настоящем облике.Никто не видел ее. Никто не знал о ее присутствии.Она держала Брайди за руку и была с ней, когда они вознеслись над всеми, когда комната и образы находившихся в ней людей начали постепенно таять, исчезать на расстоянии.— Я здесь, — сказала она Брайди. — Я здесь, с вами, и это будет легкое путешествие, обещаю. Вы снова почувствуете земные запахи, сладкий аромат полевых цветов. По прозрачному воздуху промчитесь сквозь небеса. Вам будет тепло и уютно, и вас коснется любовь, любовь всех, кто знал вас и ушел прежде. Вы не ощутите никакой боли, никогда больше, и попадете в мир, сияющий красотой, в награду за всю свою доброту по отношению к людям. Вот моя рука. И моя сила. Пока вы в них нуждаетесь. Вы обретете счастье. Блаженство.Каким нежным был ее голос! Многим так никогда и не удастся его услышать. Они думают, что баньши приходит из мрака и зла. Но она приходит, чтобы оплакать, помочь, проявить любовь.— Ты же пока не покинешь меня? Прошу. Я знаю, что мне не следует бояться, но, Господи, помоги мне, я боюсь.— Я здесь. Карета приближается. Это великолепная карета, Брайди. Лошади, сбруя которых украшена плюмажем, промчат вас сквозь тьму к свету. Карета черная, потому что должна сливаться с тенями жизни и смерти, должна быть сокрыта от глаз простых смертных. Не бойтесь тьмы, через нее проходит путь к свету.— Там были птицы, но я знаю, что они прилетели не за мной.Внезапно Брайди нахмурилась. Опустив глаза, она увидела свое тело, такое тонкое и хрупкое, лежащее на кровати тело, где-то далеко, далеко внизу, и испугалась еще сильнее, но не за себя. Посмотрела на Каэр, которая была одета в струящиеся черные шелка. Ее прекрасные темные волосы развевались на ветру, пока она вместе с Брайди стояла на огромном зеленом холме, возвышавшемся над миром. Она была очень красивая. Черты ее лица выражали сострадание и были нежны.— Я не могу уйти. Не теперь. Птицы. Сейчас мое время, я знаю, но Шон… его время еще не пришло. И моя драгоценная Кэт…— Я буду рядом, чтобы направлять и защищать их. — Каэр посмотрела на Брайди. — И Зак тоже там. Он любит вашу семью. Вы с Шоном сделали все, что было в силах, для него и его братьев, и теперь он все сделает для вас. Зак не подведет.Еще раз взглянув вниз, Брайди услышала, как рыдает Кэт, увидела, как Шон подошел к дочери и обнял ее.Она так сильно захотела коснуться Кэт… Успокоить ее.— Склонитесь, — сказала Каэр. — Это не настолько далеко, как кажется, и вы сможете дотронуться до ее щеки, и она поймет, что с вами все хорошо.Брайди дотянулась и погладила по щеке свою внучатую племянницу.Кэт удивленно подняла глаза кверху, провела ладонью по своему лицу, которое только что приласкала своей рукой Брайди.— Она почувствовала, — с благоговением произнесла женщина.— Да, она узнала, — уверила ее Каэр. — Взгляните на себя! Я уже замечаю, к вам возвращаются молодость и сила.Брайди услышала, как приближаются лошади. Услышала, как приближается карета. Восьмерка черных лошадей в великолепном плюмаже. Они били копытами о воздух. Необыкновенное величие. Потом они опустились на изумрудный холм, и дверца кареты открылась.Каэр подвела к ней Брайди. Когда-то ступенька могла показаться ей высокой. Но не теперь. Тепло и свет внутри кареты манили…Брайди обернулась, обняла и поцеловала Каэр. Она была готова. Женщина вошла в карету, потом снова обернулась и посмотрела Каэр в глаза:— Если я когда-нибудь буду нужна тебе… Ты любишь его, я знаю. Как это, должно быть, тяжело — знать, что придется его оставить. Береги его. Береги их всех. И особенно береги Шона.— Обещаю, — поклялась Каэр.— Я буду наблюдать за вами. Как-нибудь, я знаю, смогу наблюдать за вами, — сказала Брайди. Она знала как. Она знала. И чувствовала себя такой сильной. В состоянии бегать, резвиться, смеяться.Карета доставит ее к изумрудным холмам. Там она увидит так много людей, по которым сильно тосковала столько лет… И сумеет побежать им навстречу, резвясь, со смехом.Каэр улыбнулась:— Да, я знаю, что вы будете смотреть на нас.Брайди заняла свое место в карете, больше не испытывая страха.Когда карета снова устремилась в небеса, она оглянулась и на мгновение почувствовала острую боль. Каэр по-прежнему стояла на холме. Ветер подхватывал ее прекрасные темные волосы, и они развевались у ее точеного нежного лица. Черное шелковое одеяние, траурный наряд, подчеркивало линии ее тела. Каэр улыбнулась, подняла руку и помахала.А Брайди продолжила свой путь…— Похоже, его убили прямо здесь, — сказал Зак Морриссею.Тот, по всей вероятности, не был любителем холодной погоды. Он старался не подавать виду, что замерз, но его выдавала дрожь.Морриссей прибыл на остров на полицейской патрульной лодке в сопровождении четырех специалистов из криминалистической лаборатории.— Скажу, что он прав, — сказал один из криминалистов. — Птица не может так истечь кровью. Ни одна. Слишком много крови. И песок… вон там. Кого-то тащили волоком. Отступите назад, в противном случае вы сотрете улики.Были следы. Сглаженные чем-то вроде импровизированной метлы. Возможно, просто веткой. Но если приглядеться, их нельзя было не заметить.И эти следы вели к воде.Два эксперта направились к лодке Гэри Свайпса. Зак и не надеялся, что они там что-нибудь обнаружат. Это было маловероятно, так как он вряд ли возвращался к ней после прибытия на остров, но они должны были проверить все самым тщательным образом.Полицейские вновь прочесали территорию. На этот раз в болотных сапогах, чтобы исследовать мелководье, но нигде не нашлось ни единого следа Гэри Свайпса.Все, что от него осталось, — лужа крови у мертвой птицы.Зак незаметно для себя оказался в маленькой рощице. Он изучал почву под деревьями, походившими на скелеты. Поросль низких трав и несколько морозоустойчивых кустарников еще как-то боролись за существование.На земле прямо под деревьями не обнаружилось никаких улик. Ни малейшей зацепки. Но, копая вокруг кустарника, Зак нашел предмет, который явно был здесь не на своем месте.Термос.Термос, покрытый пятнами крови.Он позвал фотографа сделать снимок на месте находки. Потом надел перчатку из латекса и осторожно поднял термос и передал криминалистам, чтобы они убрали его в пакет.Фил Стоу смотрел на этот термос с выражением безнадежности в глазах.— Гэри был упрямым, сильным, бескомпромиссным, — невнятно произнес он. — Он мог быть чересчур резким, но в душе… он был благородным парнем. Черт, он совсем не заслужил этого.— Что за безумие здесь творится? — спросил Морриссей. — Вот дерьмо!В более разгневанном состоянии Зак ни разу его не видел.— Я-то думал, что даю ему какую-то возможность, шанс положить в карман немного денег, ведь его бывшая жена забрала все. Проклятье… Вот я и оказал ему услугу. — Он покачал головой. — Кому-то понадобится находиться здесь постоянно. На посту.Все трое стояли там, просто уставившись друг на друга, когда зазвонил телефон Морриссея.Тот ответил и нахмурился. Потом, захлопнув крышку телефона, взглянул на Зака. Его лицо стало серым.— Зак, вам надо немедленно вернуться.Зак весь напрягся:— Что случилось?Что такого могло произойти? Если возникла какая-то проблема, почему кто-нибудь не позвонил ему?— Это была Клара. Она не смогла дозвониться до вас. Вам нужно домой. Брайди умерла. Мне жаль.Аманда улеглась в постель в истерическом состоянии. Каэр не покидала безутешную Кэт. Шон и Том уехали следом за отцом О'Мэлли, чтобы уладить дела в церкви и похоронном бюро.Марни подумалось о том, что Клара не в силах справиться с ситуацией. Она была настолько частью семьи, так предалась эмоциям, что не могла выполнять роль хозяйки. Поэтому Марни решила остаться и ей помочь.Кэл неловко жался где-то в сторонке или следовал за ней по пятам, пока не начал действовать на нервы. Марни отправила его со списком покупок в бакалейную лавку и винный магазин. Семейство О'Райли было хорошо известно в городе. Все придут выразить сочувствие, и кто-то должен быть готов встретить и принять людей.Слава богу, когда умерла Брайди, доктор был рядом. Это означало, что О'Райли не будут подвергнуты официальному допросу, являвшемуся необходимостью в случае чьей-либо смерти в отсутствие врача. Всего лишь такой закон. Но она знала, как тяжела эта процедура для домашних. Ее отец умер дома, и полиция забросала их вопросами как и почему. Если не было врачебных свидетельств болезни умершего, его тело в обязательном порядке подвергалось патологоанатомическому исследованию. Членов семьи могли обвинить в убийстве. Это все настолько ужасно, что Марни даже не представляла себе, как Кэт сумела бы справиться с подобными обстоятельствами.Она, стоя у бара, как раз расставляла стаканы на серебряном подносе, когда услышала, что открылась дверь. И кинулась посмотреть, кто пришел.Зак.Он был мрачен, но спокоен.— Где Шон и Кэт?— Том отвез Шона поговорить с отцом О'Мэлли об организации похорон. Я не знаю, когда точно они вернутся. Аманда приходит в себя в постели, — с сарказмом произнесла она. — Кэт и Каэр наверху, в комнате Кэт. Клара ушла. Кэла я только что отправила купить кое-что. Сейчас расползутся слухи и начнут приходить люди.— Спасибо, Марни, — сказал Зак. — Поднимусь проведать Кэт.— Я могу что-нибудь сделать для вас? Кому-нибудь позвонить? Может, еще что-то?Он покачал головой:— Нет, спасибо. Я уверен, что твоя помощь для всех значит очень много, особенно для Шона.Через несколько минут после того, как ушел Зак, Марни показалось, что у парадной двери кто-то есть. Начинается, подумалось ей. В следующие несколько дней придется тяжело. Тем не менее она собиралась до конца помогать О'Райли.Она посмотрела в дверной глазок, но никого не увидела и нахмурилась. Марни была уверена, что слышала какой-то звук.Она открыла дверь и посмотрела по сторонам.Никого.Взглянула вниз, и из ее горла вырвался крик.Еще одна.Еще одна мертвая птица.Жуткая, скрюченная, она лежала на спине, устремив на нее свой застывший взгляд.Оба широко открытых глаза пристально смотрели на Марни.В ее душу проник страх. Она ловила воздух ртом. И лишь потом осознала, что просто сдерживала дыхание.Мертвые птицы. Повсюду.Сначала в офисе.Теперь — здесь.Марни закрыла глаза. Она не могла иметь к этому отношение. Просто не могла. Брайди — да. Смерть женщины была естественной, тихой и легкой, и она знала, что многое надо сделать, и она это сделает.Но еще одна мертвая птица…Она закрыла дверь. Заперла ее. Потом поняла, как это странно. Будто мертвая птица могла войти.Дрожа, она повернулась и пошла прочь.— Зак! — воскликнула Кэт, когда увидела его.Она лежала. Глаза покраснели и распухли от слез. Каэр, сидевшая рядом с ней, выглядела очень печальной. Она встретила пристальный взгляд Зака слабой улыбкой, но не сдвинулась с места. Кэт вскочила и бросилась в его объятия.— О, Зак! — рыдала она.— Она была такой замечательной и прожила долгую, насыщенную событиями жизнь, Кэт, — сказал он, успокаивая ее.— Я так ее любила, — сказала Кэт.— А она любила тебя. Брайди всегда называла тебя светом и гордилась твоими успехами.— О, Зак, я знаю, что она была стара. Знаю, что жила полной жизнью. Но мне будет так не хватать ее. Не могу вообразить себе, как обойтись без всех ее историй про лепреконов и баньши. Ой, Зак…— Ничего, Кэт…— Не могу перестать плакать.— Это нормально. Плачь…Кэт слегка отпрянула от него.— Ты знаешь, она и тебя любила.— Я знаю. И я ее любил. Мы все любили.— Ты позвонил Джереми и Эйдану?— Нет еще. Но позвоню. Сначала я хотел повидать тебя.Кэт снова расплакалась:— Она была стара. Но люди живут и дольше. И если Брайди была стара, то и мой отец не намного моложе ее. Зак, я так боюсь. Если бы я сейчас потеряла своего отца…— Ты не потеряешь его.Она вытерла слезы, откинула назад голову и внимательно посмотрела Заку в глаза.— Ты же веришь мне, что кто-то пытается убить его, так? Поэтому… их ничто не остановит, — произнесла она шепотом.— Я буду оберегать твоего отца.— О господи, Зак, эти птицы. Прилетели птицы, и поэтому она умерла.Зак пригладил ее волосы.— Птицы — это птицы. Кэт, Брайди была стара. Она подхватила простуду, которая осложнилась пневмонией.— Она знала, что за ней пришла баньши. Она сама мне это сказала. Я дразнила ее и старалась переубедить, но Брайди оказалась права. Она знала, — призналась Кэт.— Кэт, люди часто знают, когда приходит их время умереть. По крайней мере, так говорят.— А где ты был? — внезапно спросила она.— На Кау-Кэй.— На Кау-Кэй? Зачем? Что там произошло?Он почувствовал, что Каэр тоже внимательно всматривается в него, озабоченно нахмурив брови.Зак не хотел говорить. Не хотел рассказывать Кэт, что пропал еще один человек. Но на этот раз остался след его пребывания и абсолютно неопровержимые доказательства его смерти.Его кровь.— Что-то происходит. Я пока не уверен, что именно. Там, на острове, был мужчина… а сейчас не могут его найти.— Исчез? Как Эдди? — спросила Кэт.— Боюсь, что да.— О господи! Эдди, Брайди… мой отец болен, а теперь еще этот человек? Что за чертовщина творится, Зак?— Кэт, Брайди болела. И она была стара. Просто пришло ее время.— Нет. Это неправильно. Ей следовало жить до ста лет. Время… Время не право. Несправедливо по отношению к нам. Совсем.Кэт разрыдалась, и он снова крепко обнял ее. Вряд ли он мог сказать или сделать что-нибудь еще. Он посмотрел на Каэр, чувствуя себя совершенно беспомощным.Она встала.— Кэт, может, ты захочешь немного отдохнуть. Ничего плохого нет в том, чтобы поплакать. Мы плачем из-за того, что теряем близких. Нам их не хватает. Но надо верить, что есть замысел, по которому известны время и место, где мы снова встретимся друг с другом, увидимся снова и все будет хорошо.Кэт отодвинулась от Зака и посмотрела на Каэр:— Вы правда в это верите? Так уверенно говорите… — Она попыталась улыбнуться. — Так… тетя Брайди почила в мире, и баньши пришла за ней, как она и ожидала?— Да, — спокойно ответила Каэр, вскользь взглянув на Зака. — Она была ирландкой, поэтому за ней пришла баньши и указала ей путь, проводила ее, чтобы не было страшно. И когда Брайди ушла, она ушла, оставив позади боль и годы, а ее душа стала такой же молодой и прекрасной, как была когда-то.Кэт отпустила Зака и подошла к Каэр, чтобы обнять ее. И та обняла девушку в ответ.— Оплакивать — это нормально. На самом деле нам это необходимо. Но нам необходимо и праздновать. Она ушла домой.Кэт кивнула.Зак выпрямился.— Мне надо пойти позвонить братьям. Они захотят приехать на похороны.— Конечно, — ответила Кэт.Из своей комнаты он позвонил Джереми, который уверил Зака, что свяжется с Эйданом и они приедут как можно скорее.Потом Зак спустился вниз. Уже начали прибывать люди, желающие выразить Шону свое сочувствие, хотя сам Шон еще не вернулся.Но все было в порядке. Марни справлялась со всем.Зак выскользнул из дому и направился в полицейский участок.Морриссей уже вернулся в свой офис.— Я сожалею о Брайди О'Райли, — сказал он, — но мы получили еще одно убийство, поэтому я прошу вас передать мои соболезнования Шону.— Конечно, — ответил Зак.— Трудные времена, не так ли? — спросил Морриссей.— Да, — спокойно ответил Зак. — Следует что-то предпринять, но что?— Есть кое-что.— Что?— Тот молодой человек, которого вы просили позвонить мне, находится здесь с моими людьми. Они просматривают пленки видеозаписи из бакалейного магазина. Почему бы вам не пойти туда? Вдруг вам удастся помочь ему что-то вспомнить?Из-за предполагаемого убийства Гэри Свайпса Зака внезапно обеспокоило, что любое отношение Джоури к этому делу может быть опасно для него, потому что он, скорее всего, не позаботился о том, чтобы держать в тайне свое общение с полицией. Что означало только одно — слухи могли дойти и до убийцы. Черт, ему следовало подумать об этом раньше.Морриссей смотрел на него в упор, прищурив глаза.— Кто знал, что вы копали на Кау-Кэй?— Каэр Кавано, — ответил он. — И вы. — Теперь Зак уставился на Морриссея, а тот — на него.Зак не мог отмахнуться от непрошеной мысли, внезапно пришедшей ему в голову.Морриссей. Нет. Невозможно. Никто не способен разыгрывать такую комедию.Да?Все возможно. Годы работы это доказали.— Не знаю даже, существенно это или нет, — произнес Морриссей. — Тут может быть одно из двух. Кто-то знал, что на острове охрана, и тем не менее отправился туда, чтобы сделать или добыть… что-то, решив, что разберется с охраной, если придется. Либо тот же самый человек направился на остров, наткнулся на Гэри и понял, что у него нет другого выбора, как только убить его. И то и другое определенно ведет нас в никуда.— Я вмешаюсь в беседу с Джоури. Может быть, мое присутствие как-то поможет, — сказал Зак.Морриссей кивнул и поднялся:— Идите за мной.Джоури и двое полицейских находились в одной из комнат для допросов и смотрели видео. Увидев Зака, Джоури улыбнулся:— Здравствуйте, мистер Флинн.— Спасибо, Джоури, что пытаешься помочь.Вдруг заговорил один из офицеров:— Смотрите, Аманда О'Райли.— И Кэт, — сказал Зак.— И Клара. Я узнал уже полгорода, — произнес Джоури, в смятении качая головой. Потом застыл. — Там… смотрите. Тот парень, который был с Эдди в тот день!Глава 16Каэр подумалось, что семья очень опечалена.Дом О'Райли был известным местом в округе. В течение всего дня люди останавливались возле него. Тихо, с почтением и неподдельной теплотой.Когда наконец уснула Кэт, Каэр ничего не оставалось, как сидеть в собственной комнате или бродить по дому, но в своей комнате ей было одиноко, а дом полностью взяла под свой контроль Марни. Каэр не хотела на все время оставлять Кэт в одиночестве, но у нее не было желания и просто бездельничать. День выдался долгий и тяжелый.В конце концов она решила, что ей не повредит немного прогуляться, хотя было холодно. Она собралась сходить в офис фирмы Шона, который был официально закрыт в связи с кончиной Брайди, и посмотреть, не обнаружит ли она там чего-нибудь.Прогулка получилась более долгой, чем она предполагала. Может, летом это было бы приятно, но сегодня — не очень. Каэр замерзла.И чувствовала себя опустошенной.Неудивительно, что Майкл назначил именно ее сопровождать Брайди. Возраст навсегда останется врагом человека. Не важно, как далеко шагнет наука. Всегда найдется нечто, что окажется способным лишить жизни или лишить жизнь ее ценности.Тело не бессмертно.Однако это все удивительно.За долгие годы она не раз принимала это обличье, то, в котором была рождена. Это всегда доставляло удовольствие и становилось откровением.Люди очень часто неправильно понимали, в чем заключается ее роль. Она не забирала жизнь. Смерть — естественная составляющая устройства мира. Она просто помогала тем, кто умирал. Конечно, существовали и злые баньши. Злые мужчины и женщины порождали злых баньши, которые создавали хаос и несли боль. Майкл всегда был начеку. Он знал, как от них уберечься.Майкл обладал опытом. С начала времен. Но он никогда не объяснял, откуда берутся злые баньши. Он лишь предупреждал тех, кто служил ему, что они никогда не должны способствовать появлению таких созданий. Она считала, что Майкл знал очень много. Знал все о людях. О смертных. Баньши были родом из Ирландии, и их главной задачей было помочь перейти в другой мир прежде всего ирландцам. Но иногда они помогали и другим. В целом у каждого народа были собственные существа, которые сопровождали мертвых в загробную жизнь.Древние греки переплывали через Стикс.Викинги уходили в Валгаллу.И всегда были те, кто сопровождал, помогал сгладить переживания, превращал путешествие в радостное событие или в редких случаях, когда вкрадывалось зло, в настоящий ужас.Новую баньши выбирали с чрезвычайной осторожностью. И выбор всегда оставался за Майклом. Это была работа и забота баньши — брать за руку тех, кто прожил добрую жизнь. Им не надо было быть святыми. Просто человечными по отношению к таким же людям, как они сами, чтобы их с такой же добротой препроводили в другой мир.Карета, которая прибывала за ними, — черная, с запряженными в нее черными лошадьми в плюмаже. Исключительно по ирландской традиции.Ее долг — помочь, когда происходит отделение души от тела. Что касается остальных — она не знала, да и не было времени переживать об этом. Ирландцы жили во всех уголках мира, поэтому работы для баньши всегда хватало.Смерть в старости не была трагедией. Естественное завершение жизни, обычный ход вещей. Смерть в молодости — ошибочна, противоестественна, противоречит великому замыслу. Это случалось. И когда случалось, иногда рождалась новая баньши. Она сама оказалась жертвой многовекового конфликта, ненависти, сотнями лет взращиваемой в людях. Быть убитой из-за любви… И печально, и поэтично.Говорят, в момент чьей-то смерти баньши, принявшие человеческий облик, как от них требовалось порой, могли убедить умирающую занять их место. Но душа должна была быть достойна этого, потому что не существовало более страшного греха, чем позволить кому-то жестокому и злому сопровождать мертвых в путешествии в мир иной, к зеленым холмам, туда, где возвращаются молодость, красота и счастье.Она всегда получала удовольствие от своей работы, которую рассматривала как последнее проявление доброты к тем, кто вел достойную жизнь. Каэр проникала в их память, чтобы осторожно и нежно вернуть к покатым склонам холмов, к старой, быть может забытой, любви, царившей в душе. Она видела мужчин, которые обладали твердыми убеждениями и глубокой верой, и женщин, которые давали им эту силу и эту веру, и всех тех, кто понял в свои последние дни, что войны, которые они развязывали, то, за что вели сражения, не всегда были справедливыми и никогда не происходили во имя Бога и с одобрения Бога.Она забирала тех, кто пожертвовал своей жизнью ради спасения других жизней, и рада была поблагодарить их и сказать, что их любовь и самопожертвование не остались незамеченными.В облике человека она наслаждалась возможностью щеголять в модных нарядах разных веков, видеть бессчетное количество вещей невероятной красоты и с удовольствием вдыхать тонкие и сладкие ароматы.Как и Майкл, она смаковала множество вкусной еды.Но никогда прежде она не потворствовала себе в удовлетворении желаний своего тела. Сейчас Каэр прекрасно понимала, что это было мудро с ее стороны.Боль.Позволить себе плотские наслаждения в итоге означает только одно — боль.Ее не могли убить еще раз. Она чувствовала это, когда получала ушибы, падала или случались порезы. Заживало все. Моментально. Но в великой дилемме жизни и смерти душевное страдание гораздо хуже любой физической боли.Любовь.Она на самом деле любит? Возможно ли так полюбить за считаные дни?Существуют ли родственные, близкие души?Возможно ли…Быть бессмертной, потом посмотреть в глаза мужчины и понять, что он — это все, чего она желает?Полюбить силу, которая не имеет ничего общего с физической, с манерой ходить и говорить, а заключается в молчаливом соблюдении кодекса чести и этике.Даже в его любви к музыке.Она безумно хотела остаться. Позволила себе мечтать.Ей следовало лучше знать об этом.Когда-то давным-давно, в другой жизни, когда она была простой смертной, Каэр любила. Ей следовало вынести урок. Она считала, что любовь сильнее ненависти, что любовь между теми, кто уже по своему рождению приходятся друг другу врагами, будет понята. И даже прославлена. Думала, что сможет изменить свой крохотный уголок мира, заставит людей понять, что не нужно ни в ком взращивать ненависть, которую и так взращивали и лелеяли так долго.Но она ошиблась. И погибла из-за своей ошибки.Теперь, только теперь, в то время, когда столько в мире было уничтожено, ирландцы наконец-то поняли, что надо радоваться каждому новому дню, что ни один из рожденных сегодня детей не заслужил страданий за грехи прошлого.Слишком поздно для нее.Однако она не могла подавить в себе столь сильное желание. Она могла отказаться носить шелка и чувствовать на губах вкус меда. Не было такого места на земле, разлуки с которым она бы не вынесла.Но сердце и душу, которые она разглядела в глазах этого мужчины, то, как он прикасался к ней…Она подняла руку и дотронулась до щеки. Слезы.Распрямила плечи. Она была той, кем была. И дело не только в этом. Что, если он узнает? Боже, она не могла даже представить, что может решиться рассказать ему правду: «Мне нельзя остаться с тобой. Понимаешь, я — баньши. Да, серьезно. Рыдающая баньши, которая появляется вместе с огромной черной каретой Смерти».Он возненавидит ее, он будет подавлен.Слезы. Она не проливала столько слез… никогда.Каэр поняла, что добралась до пристани.Оглянулась по сторонам и заметила, что повсюду были птицы.«Бедные птицы», — подумала она, несмотря на то что они раздражали ее. Она находилась здесь, чтобы предотвратить трагедию. Шону не было суждено умереть еще много лет. Каэр была уверена в том, что сможет защитить его, и в том, что Зак делает настоящую работу, проводит расследование и личность человека, представляющего угрозу для Шона, скоро будет установлена.Но птицы…Их присутствие означало, что многим людям грозит опасность. И она со страхом наблюдала, как они слетаются сюда.«Я не готова к трагическим событиям, — думала Каэр. — Как я могу остановить то, что происходит?»Ей не надо было бояться самих птиц. Она это знала. Они были смертны. Жили и уходили в вечность.Но их присутствие в таком огромном количестве предвещало великую трагедию. Оно никак не связано с уходом такой любящей и нежной души, какой была Брайди. Птицы появлялись перед какими-то проявлениями зла, массовыми убийствами, кровопролитиями.Пока что она не обращала на них внимания.Дверь офиса была заперта, как она и ожидала. Майкл оформил для нее соответствующие документы, по которым она выдавала себя за медсестру, а не за шпионку, но она открывала замки с помощью отмычки уже не одно десятилетие.Этот поддался легко.Войдя в офис, она огляделась. Откуда начать? И вообще можно ли здесь что-нибудь обнаружить?Она начала копаться в ящиках. Тщательно.Они прокрутили пленку назад. Увеличили кадр.Но качество было плохое, и не важно, насколько они его увеличили и как изменились элементы изображения, они практически ничего не могли сделать, чтобы получить четкую картинку.Но там, на экране, был человек, которого узнал Джоури.На нем была шляпа, надвинутая низко, буквально на самые глаза, и громоздкое пальто. На лице — пышные усы, которые Джоури заметил в первую встречу с ним.— Уже кое-что, — сказал Морриссей.— Да, побрить, подстричь парня, и вы его никогда не узнаете, — произнес Зак. — Усы похожи на накладные. Но я скажу вам одну вещь.— Какую?— Ставлю на то, что человек, который убил Эдди, и тот, кто пытается убить Шона, одно и то же лицо. Если камеры были установлены в проходах между полками, гарантирую, что вы бы увидели, как этот парень кладет в банки стекло, а потом говорит Кларе, как хороши пироги с этой черникой. Мы на верном пути. Он охотится за тем, что нашел Эдди. Что бы это ни было. И уверен, что Шон тоже найдет… если, конечно, он не устранит его раньше.— Согласен. Мы организуем бригады, которые отправятся на остров и будут копать там, где вы предложили, — уверил Зака Морриссей.— Благодарю, — сказал Шон. — Мне надо возвращаться домой.— А как же я? — спросил Джоури. — Я еще нужен?— Нет, сынок. Спасибо. Большое тебе спасибо, — сказал ему Морриссей.— Джоури, ты сделал даже больше, чем был в силах, — отметил Зак. — Я провожу тебя.Когда они ушли, Джоури сказал ему:— Сожалею о Брайди. Все, кто был с ней знаком, любили ее.— Спасибо. Думаю, с Шоном все будет в порядке. Я беспокоюсь о Кэт.Джоури посмотрел на него и застенчиво улыбнулся:— Могу я внести предложение?— Какое?— Я знаю Кэт всю жизнь, и когда что-нибудь расстраивает ее, она играет на гитаре. Может быть, вам стоит поручить ей подобрать музыку к поминальной службе?— Благодарю, Джоури. Наверное, в этом что-то есть.Зак огляделся по сторонам. До сих пор всюду были эти проклятые птицы.«Птицы. Это всего лишь птицы», — сказал он самому себе.— Вот же дьявольские создания, да? — спросил Джоури.— Да уж, — ответил Зак.Джоури сел в свою машину. Зак нагнулся к нему и заговорил:— Джоури, сделай мне одолжение. Заляг на дно. С этого момента старайся все время быть на людях, не ходи никуда один.Парень посмотрел на Зака широко раскрытыми от удивления глазами:— Почему? Вы думаете, что мне грозит опасность?— Я думаю, кто-то убивает людей. Просто не надо, чтобы ты стал одним из них.— Буду осторожен. Я люблю жизнь, — убедил Зака Джоури.Зак наблюдал, как он отъехал. Потом хотел вернуться домой, но решил отправиться в объезд и проверить офис. Он не думал, что в данных обстоятельствах там будет хоть кто-нибудь. Но какая-то неведомая сила гнала Зака туда.Он подъехал к пристани.День выдался по-настоящему зимний. Небо было серым, и уже темнело.Скоро сгустятся сумерки.Зак припарковал машину… и весь напрягся. В офисе горел свет. Всего лишь одна из настольных ламп, но по тому, что она светится, он понял, что там кто-то есть.Зак вышел из машины и на всякий случай потянулся к поясу проверить, на месте ли пистолет, который он теперь постоянно носил с собой. Он подобрался к двери офиса сбоку, стараясь двигаться быстро и незаметно.Перед тем как войти, помедлил. Дотронулся до круглой дверной ручки.Не заперто. Он толкнул дверь ногой. Она распахнулась.— Ни с места!К его полнейшему удивлению, вздрогнула и повернулась к нему лицом… Каэр. Она разбиралась в письменном столе Эдди, но замерла на месте, когда он закричал, и теперь пристально смотрела на него.— Какого черта? Что вы здесь делаете? — спросил Зак.— Ищу.— Что?— То, что упустил из виду кто-то другой.Он вздохнул с облегчением, щелкнул предохранителем и сунул пистолет обратно за пояс, потом закрыл дверь.— Что-нибудь нашли?— Стихи.— Что?— Стихи. Ему нравилось писать стихи. Ну, на самом деле они больше похожи на песенки. Забавные коротенькие стишки. Вот послушайте:Один — на земле, на море — два.О, я так счастлив, ведь все это — я, я, я.Брови Зака выгнулись дугой.— Глубоко, — изрек он.Каэр пожала плечами:— Похоже, ему нравилось их писать. Слушайте, в компьютере ничего нет. Я имею в виду, там много всего, но вы уже нашли то, что было. Я думаю вот что: Эдди что-то обнаружил на Кау-Кэй, но перенес свою находку в другое место.— Отчего вы так думаете? — спросил он, понимая, что ей, возможно, пока неизвестно об убийстве человека на острове, произошедшем прошлой ночью.— Я не уверена, но мне кажется, эти стихи были для него… чем-то… каким-то способом оставить какое-то послание после себя. Какую-то гарантию, может быть…— Возьмите их. Просмотрим позже. Надо возвращаться домой.— Ладно.Она собрала в кучу разные клочки бумаги, на которых были написаны стихи, и сунула их в папку.— Как вы вошли сюда? — спросил Зак несколько минут спустя, когда они уже ехали в машине.Она медлила с ответом, и он поинтересовался, не подумывает ли Каэр солгать ему и сказать, что дверь уже была открыта, когда она пришла.— Я воспользовалась отмычкой, — призналась она.— Вы неплохо справились. Я мог и не узнать об этом.Каэр пожала плечами.Внезапно он свернул на обочину дороги и остановился. Испуганная, она пристально посмотрела на него.— Кто вы, Каэр? И что вы делаете здесь?— Я говорила вам…— Все, что вы говорили мне, — чушь собачья. Кто вы?— Каэр Кавано.— Ладно. Попробую еще раз. Кто вы такая и чем занимаетесь на самом деле?Она смотрела на него в упор. Ее глаза были холодны и суровы.— Вы приняли мои слова о том, что я хочу спасти Шона. Нельзя оставить все так, как есть?Он покачал головой:— Нет. Прошлой ночью на Кау-Кэй был убит мужчина. Мужчина, которого я нанял вести наблюдение за той территорией, где мы с вами копали.Ее глаза расширились от ужаса.— Убит?— Предположительно. Обнаружено много крови, но тело пропало, как и в случае с Эдди.— Птицы, — пробормотала она. — Начинается.— На кого вы работаете? — требовательным голосом спросил Зак.Спустя мгновение она ответила:— На одно ирландское агентство.— Название агентства?— На него обычно ссылаются просто как на агентство.— Бред.Он увидел, как она глубоко вздохнула, а потом произнесла:— Хорошо, Зак. Вы хотите правды? Вот она. — Каэр говорила не останавливаясь. — Я — баньши. Нас относят к духам смерти. Думаю, вполне резонно. Мы действительно духи, и мы действительно имеем дело со смертью. Но все пугающее или плохое, что вы слышали о баньши, — неправда. Мы приходим, чтобы дать облегчение, дружескую поддержку. Мы помогаем совершить переход.Она говорила так серьезно.Зак чувствовал, что его терпение готово лопнуть.— Это самая несусветная чушь, которую мне когда-либо доводилось слышать, — сердито произнес он. — И знаете что? Если начистоту и совершенно серьезно. Я хотел доверять вам. Черт побери, начал влюбляться в вас. Вам нужно только одно — сказать правду. Если вы работаете на одну из ирландских секретных служб, скажите. Я узнаю о ваших полномочиях. Правительства делятся информацией. У моего старшего брата контакты почти повсюду.Она казалась непреклонной.— Делайте то, что должны делать. — К его удивлению, голос ее дрожал.Его пальцы были сомкнуты на руле.— Умирают люди. Скажите мне правду.— Я только что сказала вам правду, — произнесла она с тоской, глядя прямо перед собой. — Почему это так сложно для вас? Вы не можете просто принять мысль о том, что я нахожусь здесь ради спасения жизней, и… и вы разве не можете посвятить нам некоторое время… до того, как мне придется уйти?Он посмотрел на нее долгим взглядом. Боже, она была прекрасна. Он хотел заключить ее в свои объятия. Он хотел сказать ей, что ему было плевать, даже если она прилетела с планеты Зардов. Он просто хотел ее, хотел жизни с ней, хотел каждый день, просыпаясь, видеть ее глаза, чувствовать ее близость. Он хотел состариться рядом с ней.Баньши?Он ругался и клялся не прикасаться к ней. Он верил ей. А она? Чем она ответила ему? Начала нести какую-то чушь и бессмыслицу, почерпнутую из ирландских легенд.Он слишком резко завел мотор, и машину одним рывком выбросило на дорогу. На обратном пути домой он не произнес ни единого слова. Когда они подъехали, вдоль подъездной дорожки уже выстроился целый ряд автомобилей.Началась традиционная траурная церемония по-ирландски.Каэр ни на чем не могла сосредоточиться. Дом был полон людей, а первая ночь, последовавшая за смертью Брайди, оказалась долгой и изнуряющей. В одиннадцать часов, невзирая на все прибывающую толпу посетителей, она решила, что ей нужно выполнять свою роль медсестры и убедиться, что Шон отправился спать.Каэр твердо настояла на том, чтобы он лег в постель. Когда она давала ему лекарства, Шон сказал:— Вы знаете, Каэр, я мог бы справиться и сам.— Вы взяли меня на работу до конца года, и я собираюсь отработать свою зарплату. — Она улыбнулась, чтобы ее слова не прозвучали как колкость.— Вы — совершенно особенная молодая женщина, — заметил Шон. — Необычная. Я начинаю волноваться о вас. Сегодня был убит еще один человек. Незнакомец, который работал на меня. Я подумываю о том, чтобы отправить вас обратно в Ирландию.— Я не поеду.— И почему меня не удивляет такой ответ?Наконец он улегся в постель. Кэт почти весь день отдыхала, хотя в конце концов спустилась ненадолго вниз, чтобы принять соболезнования. Потом снова вернулась к себе в комнату. Она была молода и остро переживала утрату. Но с ней все должно быть в порядке.Пока с ее отцом все в порядке.После того как Шон уснул, Каэр свернулась на своей кровати, чтобы почитать стихотворения Эдди. Сами по себе они были глуповаты, но она попробовала разложить их в некоем логическом порядке. «Я, я, я» привело к «умный мальчик, нашедший радость», и дальше сложилось продолжение: «Слева — ключ, справа — ключ. Иди за Северной звездой сегодня ночью… Ее лишь луч…»А потом: «Я мечтаю, и, значит, я есть. Осторожней. Жертвенным агнцем не стань. Ведь тебя могут съесть».Она смотрела на разложенные на кровати листки бумаги и на чем свет стоит ругала Майкла за то, что не остался помочь. Но даже у Майкла не было ответов на все вопросы. Люди всегда предавались «свободе воли», и он никогда не вмешивался со своими правилами, которые позволяло применять его место в великом мировом порядке вещей.Люди обладали свободой выбора, а свобода выбора предполагает наличие возможностей.Она сама неплохо потрудилась той ночью, встречая гостей, подумала Каэр. Аманда соизволила спуститься вниз, но она только царственно слонялась без дела. Владелица феодального замка. Она на дух не выносила Марни, но это не стало препятствием, чтобы позволить женщине взять на себя все хлопоты, связанные с приемом гостей. Клара осталась в своем маленьком домике, чтобы оплакивать Брайди в одиночестве, а Кэт вела себя как зомби.Каэр не позволила себе много времени предаваться размышлениям, а тем более чувствам.И была рада. Она не любила думать о чувствах. Слишком уж болезненно.Помолилась перед сном. Плоть и кровь так слабы. Без сна она не смогла бы работать. А когда просыпалась, испытывала боль.Сон. Наконец-то он пришел.На следующий день прибыли Эйдан и Джереми.Эйдан был один, потому что его жена Кендалл не смогла оставить любительский театр, который они так быстро организовали на своей плантации, не говоря уже о том, что путешествие с младенцем на руках требовало подготовки.Джереми приехал с Ровенной, своей молодой женой. Их поселили на втором этаже, а Эйдан занял комнату в мансарде. Клара была счастлива видеть сразу всех братьев Флинн. Шон благодарил их за изъявление поддержки, а Зак был доволен, что может обговорить с ними сложившуюся ситуацию.Ровенна и Кэт, казалось, сразу подружились. Она сказала Кэт, что забыла прихватить с собой кое-какие вещи, и убедила Кэт отправиться с ней по магазинам. Поскольку Шон уединился в своем офисе, Зак решил, что момент вполне подходит для того, чтобы ввести братьев в курс дела, не говоря уже о том, что ему не терпелось получить от них информацию.— Откуда начнем? — спросил Джереми.— Я — самый старший и самый мудрый, поэтому буду говорить первый, — улыбаясь, ответил Эйдан. — Зак, я тщательно проверил все сведения о твоей подруге. И хочу сказать, все в точности совпадает с тем, что ты сообщил. Она не связана ни с одной разведывательной службой ни в Штатах, ни в Великобритании, ни в Ирландской Республике. Абсолютно чиста. Пять лет назад получила диплом медсестры. Всю свою жизнь проживает в Дублине. Хорошо училась в школе… и все такое. Она чиста, Зак, как первый снег.Когда Эйдан закончил, заговорил Джереми:— Что касается мышьяка, мои эксперты говорят, что это не то оружие, которым охотно в наши дни пользуется убийца. При вскрытии слишком легко определяется. Они считают, что твоя теория об отравлении ядовитыми грибами наиболее точна. Позднее проявление симптомов заставляет врачей рассматривать другие возможные причины заболевания. К тому времени, когда они их исключают, даже если кто-то и думает об отравлении грибами, токсины вызывают у жертвы стремительное развитие заболевания. Особенно опасно оно протекает в пожилом возрасте из-за того, что пагубно влияет на сердце. Может даже, как произошло в случае с Шоном, какой бы ни была причина, вызвать остановку сердца.— Поэтому, если допустить, что Шон был отравлен, это почти наверняка случилось здесь, в Соединенных Штатах, — сказал Зак.— Это всего лишь теория, но жизнеспособная, — отметил Джереми.— Итак, к чему все это приводит? — спросил Эйдан. Он всегда был самым серьезным из братьев, а смерть его первой жены усилила эту черту его характера.Однако повторный брак сотворил с Эйданом настоящие чудеса. Его жена была полна жизни и не лишена веры в сверхъестественное. Зак знал, что они оба были убеждены, что семейная плантация за пределами Нового Орлеана досталась им вместе с оставшимися там духами прошлого. Но они жили счастливо, и Эйдан был первоклассным следователем.— В настоящий момент невозможно определить, что произошло раньше: исчез Эдди или Шон был отравлен. Много шансов на то, что эти два события более или менее совпадают по времени, — сказал Зак. — Несколько дней назад мы обнаружили толченое стекло в испеченном Кларой пироге, и еще больше стекла было в других банках с черникой. Не очень верный и надежный способ кого-нибудь убить, но ставлю на то, что между этим случаем и предыдущими существует связь. Вчера в полицейском участке Джоури Дженкинс — вы помните его; у родителей небольшой хозяйственный магазинчик неподалеку от пристани — узнал кое-кого на видеозаписи, сделанной охранной службой бакалейного магазина. Это оказался тот самый человек, которого он видел с Эдди. Проблема в том, что парень, очевидно, изменил внешность. Очень неудачно. Но я не верю, чтобы уход Брайди был как-то связан с этими событиями. Просто пришло ее время. — Он глубоко вздохнул и посмотрел на братьев. — Я начал копать на Кау-Кэй, изучив карты, которые интересовали Эдди. Потом я увидел, как кто-то, полагаю, что Эдди, поскольку знаю, что это не Шон, подправил одну из карт в офисе. Детектив Морриссей отправил своего человека вести наблюдение за островом, но тот исчез и, по моим предположениям, убит. И снова тело отсутствует. Но на этот раз есть кровь. Много крови. И… есть Каэр.— Она кажется такой очаровательной. Эффектная женщина, — сказал ему Джереми. — И есть такое ощущение, что тебе самому это хорошо известно, — подмигнув, добавил он.— С ней что-то… не так. Она ведет себя странно, словно проводит собственное расследование, хотя мы знаем, что это не в ее полномочиях, — сказал Зак.— А ты не пробовал просто хоть раз спросить ее? — обратился к брату Эйдан.— Конечно пробовал.— И что же она ответила? — поинтересовался Джереми.— Начала разыгрывать из себя саму невинность и клясться, что находится здесь исключительно для того, чтобы заботиться о Шоне.— Как и подобает хорошей медсестре, — подметил Джереми.— Ты познакомился с ней в Ирландии. Видел кого-нибудь из ее друзей? Сколько времени ты общался с ней там? — спросил Зака Эйдан.— Не так много.— Может, просто надо принять на веру. Поверить своим глазам. Может, все правда, — предположил Эйдан.— Да-а? Вчера вечером Каэр сообщила мне, что она баньши, — сухо изрек Зак.К его удивлению, ни один из братьев не рассмеялся. Они лишь молча смотрели на него.— Я разузнал кое-что, — сказал Джереми, — как ты просил меня. Легенды о баньши пленительны. Полагают, что когда-то они были красивыми женщинами, а когда умерли, их… наняли, как ты догадываешься, оплакивать и провожать из этого мира в иной. У баньши даже есть свои законы. Они могут принимать человеческий облик. Говорят, это доставляет им истинное наслаждение. Им выпадает еще один шанс получить удовольствие от жизни. Но баньши не может остаться, пока не найдет кого-то, кто займет ее место. Это должен быть непременно человек с доброй душой. Если она, не думая о чести и справедливости, изберет кого-то злого, то будет проклята навеки.— Послушать тебя, Каэр Кавано действительно может быть баньши? — скептически произнес Зак.— Нет, конечно нет.— Тогда о чем ты?— Сообщаю тебе ту информацию, о которой ты просил.— Думаю, нам всем следует отправиться на остров, — предложил Эйдан.— Там сейчас копы, — сказал Зак.— Все равно нам надо туда наведаться, — повторил Эйдан. — Причем прямо сейчас, чтобы вернуться к вечеру. Шон устраивает в доме старомодные традиционные ирландские поминки, и мы все должны быть здесь, чтобы отдать последний долг Брайди.— Хорошо, — согласился Зак. — Давайте возьмем яхту и отправимся на Кау-Кэй.День был суровый. Возможно, как и подобает.На причалах рядами расселись черные птицы. Они громоздились на выступах, а поднявшийся ветер взъерошивал их перья. Повсюду висела реклама рождественской флотилии, ведь до праздника оставалось всего четыре дня.Ему было интересно, не передумал ли Шон участвовать в ней. И потом решил, что не передумал. Традиция. Принять участие — дело чести, хотя бы в память о Брайди.В море было промозгло, пробирало до костей. Но они взяли одну из самых больших яхт из-за бывшей на ней маленькой моторной лодки, на которой они потом могли добраться прямо до острова. И еще у них была прекрасная возможность по очереди греться в каюте.Морриссей не солгал. Людей там было немало. Некоторые по-прежнему исследовали остров, некоторые копали вокруг скалы Баньши. Братья тоже хотели изучить территорию, но вокруг расхаживало столько народу, что вряд ли они смогли бы что-нибудь обнаружить. Зак заметил, что Эйдан просто стоит, глядя на скалу и окрестности.— Что-нибудь видишь? — спросил он брата.— Нет, — признался Эйдан. — Но всегда полезно оглядеться на месте, запомнить его, запечатлеть в уме. Позже можно получить информацию, которая без преувеличения разложится по полочкам.Спустя мгновение к ним присоединился Джереми и задал вопрос:— Что мы здесь делаем?— Запоминаем остров, — ответил Зак.— Да? Хорошо. А то я подумал, что мы просто так стоим.Наконец они покинули остров и вернулись на яхту.Зак не был уверен почему, но он думал, что Эйдан, возможно, прав. Запомнить место таким, как оно выглядит сегодня, совсем неплохо. И он больше никуда не торопился.К тому времени, как они оказались дома, все было готово к началу траурной церемонии.Брайди лежала в гостиной в роскошном гробу, украшенном цветами и крестами.Зак остановился перед ним до того, как подняться наверх и переодеться. И подумал: как странно, но хочется сказать, что мертвая женщина красива. Когда жизнь и свет покидают ее тело, уходит и красота. Работники похоронных бюро, конечно, могут быть настоящими художниками, но им не под силу вернуть блеск глазам и те флюиды, которые исходят от живого существа.Но не в случае с Брайди. Казалось, она всего лишь уснула… Губы ее были слегка изогнуты в улыбке. Кожа стала чистой и гладкой. Многочисленные морщинки куда-то исчезли. Она была такая же маленькая и хрупкая, как при жизни. И совершенно умиротворенная.Она была прекрасна.— Спи спокойно, мой старый добрый друг, — тихо и нежно произнес Зак.Ночь была долгой. Ночь оплакивания и одновременно ночь счастливых воспоминаний. Зак, Эйдан и Джереми были рады находиться здесь — морально поддержать семью и в буквальном смысле пожилых друзей Брайди, которые опирались на их руки, чтобы сохранить равновесие.Кэт то улыбалась, то смеялась в разговоре с кем-то, то начинала рыдать.Клара провела большую часть ночи сидя на стуле у гроба. Рядом с ней был Том, который держал жену за руку.Аманда снова превратилась в хозяйку дома и обращалась с Кэлом и Марни, которые, в сущности, все и организовали, как с нанятыми работниками.Шон сидел погрузившись в свои мысли, в свои воспоминания, и просидел почти все время возле Кэт.Каэр мелькала где-то на заднем фоне, но Зак заметил, что она наблюдает за каждым из присутствующих с пристальным вниманием.Заговорил священник, и его слова были важны для них, потому что были бы важны для Брайди. Потом Шон сказал о своей любви к тетушке, о том, как она помогла ему выжить в новом мире и как всегда была для него ниточкой, связующей с прошлым, столь же дорогим его сердцу, как и сердцу самой Брайди.Потом Зак предложил Кэт спеть одну из красивейших погребальных песен. Для Кэт принесли гитару, а Зак сел за пианино.Одна песнь сменилась другой, третьей, и, когда к ним присоединились присутствующие, настроение стало поистине ирландским. В воздухе как будто посветлело. Люди начали говорить о Брайди улыбаясь, с любовью. Текли рекой эль и виски, принесли еду, и печаль растворилась в радости воспоминаний.В какой-то момент Зак поднял глаза и натолкнулся на взгляд Каэр. Она хотела улыбнуться, хотела, чтобы он смог простить ее.Любить ее.Что толку?Он не мог. Но Зак сказал:— Каэр, идите сюда, напойте нам настоящую ирландскую мелодию.Она покачала головой:— Я не умею. Поверьте, я не умею.— Уверен, что умеете, — ответил он.— Ну же, смелее, девочка, — подбодрил ее Шон. — Все ирландцы умеют петь, кроме баньши, конечно. Говорят, если они затянут мелодию, она прозвучит как завывание ветра в штормовую погоду или как волчий вой на луну.Она вся похолодела. Потом быстро улыбнулась и сказала:— Поверьте мне, я люблю слушать, но даже волка обидит сравнение его воя с моим пением.Момент был упущен.Она снова посмотрела на Зака.Он задумчиво изучал ее. Потом вернулся к пианино.В доме было так шумно, что никто не услышал птиц.До тех самых пор, пока все не уехали и они не попытались уснуть.Потом невозможно было не услышать жуткой какофонии пронзительного визга и карканья или завывания ветра.Это напоминало хор из преисподней или какую-то мрачную легенду.Будто все баньши Ирландии запели сразу.Глава 17Брайди похоронили на следующий день. Замечательный зимний день. Сияло солнце, и погода улучшилась. Температура достигла сорока с лишним градусов.Отслужили мессу, как она и хотела. У могилы, взявшись за руки, близкие спели Danny Boy.Каэр очень понравились братья Флинн, а Ровенна показалась ей очаровательной, но Зак держался от нее на расстоянии. Казалось, он сердится.Она подумала, что этого следовало ожидать.Каэр сказала ему правду, но он ей не поверил. Возможно, просто не хотел, возможно — не мог.О чем она думала, когда сболтнула ему такое? Ей бы пришлось что-то сказать, и у нее было много времени придумать разумный ответ. Так почему же не придумала?Она не знала.На поминки собрались в огромном пабе, который арендовали на вечер. Присутствовало по меньшей мере двести человек. Каэр постоянно оказывалась в компании одного из О'Райли, Кэла и Марни или Тома и Клары. Ей дали почувствовать, что ее ценят и считают практически членом семьи.Еды и напитков подали в изобилии. И все почтили память Брайди. Но как это всегда бывает среди людей, не остались без внимания и самые свежие новости.Тем утром в газете написали об исчезновении Гэри Свайпса. В статье отмечалось, что у него была великолепная выучка полицейского, что он прекрасно владел приемами самозащиты и что, судя по количеству обнаруженной крови, его убили.Снова всплыл случай с Эдди, и одно исчезновение натолкнуло репортера на мысль о том, что оно связано с другим.Детектив Морриссей тоже находился там, в компании большого количества полицейских офицеров не при исполнении, для которых Шон и Брайди были неотъемлемой частью местного общества. Почтили своим присутствием и местные бизнесмены, в том числе и Джоури, который постоянно пытался оказаться неподалеку от Каэр.В какой-то момент она заметила, что Зак наблюдает за ними и хмурится.Каэр набралась смелости и подошла к нему:— Что-то случилось?Зак смотрел на нее несколько долгих мгновений, потом, казалось, сдался. Отрицательно покачал головой:— Ничего. Просто я беспокоюсь о Джоури. Он сделал то, о чем я его просил: позвонил детективу Морриссею. Более того, побывал в полицейском участке. Так что теперь я тревожусь и о нем.Шон подозвал Зака, чтобы тот поздоровался с его старым другом, а Каэр вернулась, чтобы вновь присоединиться к Джоури, но он больше не попадался ей на глаза. Возможно, под воздействием страхов Зака она стала бродить в толпе народа, высматривая юношу, но по-прежнему не могла его найти.Она вышла из ресторана и спустилась по ступенькам. День был теплым, но с наступлением темноты температура начала падать. Она обхватила себя за плечи. Ее пронзила дрожь. Плоть и кровь. Иногда это причиняет неудобства.— Джоури? — позвала она. Тишина. Она позвала громче.Потом увидела его чуть поодаль, на тротуаре, в неясном свете уличного фонаря. Он держал руки в карманах куртки, и она заметила, как его тень удлинилась. Вытянулась. Каэр подумала, что Джоури направился домой.Она почти повернула обратно ко входу.Но тут она увидела птиц.Ими была усеяна крыша ресторана. Они расселись на близлежащих заборах и даже на машинах, стоявших на соседней парковке.— Джоури, — снова позвала она, уже не на шутку встревоженная. Она торопливо зашагала по тротуару в том же направлении, что и молодой человек.Каэр не могла сказать, кто это был, но кто-то еще Прошел под фонарем. Тень была огромная, расползавшаяся вверх и вширь. Она знала, что это иллюзия, игра света, однако…Каэр бросилась бежать. Она внезапно поняла, что она во что бы то ни стало должна догнать Джоури.Другая фигура обернулась, когда она пробегала мимо. Каэр проигнорировала ее и почти догнала Джоури, который оглянулся, заслышав звук шагов.А потом она почувствовала боль.Ошеломляющую, ужасную, парализующую боль.Она уже чувствовала такое раньше, но…На этот раз было по-другому. На этот раз…Что-то торчало у нее в спине. Нож.О да, она точно знала, что это!Она знала, что надо вынуть этот предмет. И быстро.Схватилась за рукоятку и с усилием потянула.Джоури ринулся к ней. В его глазах застыл ужас.— Помогите! — закричал он. — Помогите!Он обхватил Каэр, которая держала в руке окровавленный нож, и бережно усадил ее на обочине тротуара.— Господи, — сказал он, — вы спасли мне жизнь. Этот удар предназначался… мне. Помогите! — закричал он снова. — Вы истекаете кровью… вы можете умереть. Нужно доставить вас в больницу.Нож был весь в крови, но она уже чувствовала, что боль отступает. Рана быстро затягивалась.— Я в порядке. Мне не нужно в больницу.— Вы сумасшедшая? Вы же получили удар в спину. Помогите! Кто-нибудь!— Все хорошо, — сказала ему Каэр.К этому времени люди начали расходиться из паба. Каэр ругалась про себя. Кто бы он ни был, напавший на нее или убежал, или слился с толпой.Первым, кто примчался, был Зак. Джоури много и невнятно что-то тараторил с минуту, пытаясь объяснить, что произошло, но она вряд ли слышала его слова, потому что рядом был Зак. Он стоял перед ней на коленях, глядя на нее открыто и потрясенно. В его глазах ясно читались боль и участие.Каэр услышала рев сирены. Подъезжала «скорая».— Каэр, — сказал Зак тихим, нежным голосом, в котором слышались нотки отчаяния.— Что за черт? Что здесь произошло?Это был Морриссей. Он пытался докричаться сквозь гул толпы. А потом появились парамедики, которые настаивали на том, чтобы уложить Каэр на носилки и перевезти в больницу. Там были Эйдан и Джереми Флинны, следом за ними проталкивались Шон и остальные домашние.— Я еду в «скорой», — сказал Зак своим братьям.Они согласно кивнули. И вдруг она осознала, что… ревнует. Они — семья. Они близки друг с другом. Братья. Когда один из них в чем-то нуждался, другие тут же оказывались рядом. Каэр испытывала ужасную боль, всего лишь думая об этом.Она хотела быть любимой. Ощущать семейные узы. Знать, что в мире есть кто-то, готовый грызть землю из-за нее.— Мне не нужна «скорая», — сказала она, вцепившись пальцами в лацкан пиджака Зака. — Клянусь вам.Но ее уже положили на носилки.В больнице Зака не впустили вместе с Каэр, и он отнесся к этому с пониманием. Поэтому прошел в приемную и постарался отвлечься. Он боялся за Джоури, и не ошибся. Но под нож попала Каэр. Нож. Им надо было осмотреть нож. Нет. Ничего. Там все еще работают полицейские. И там его братья.Он почувствовал, как все его тело пронзила дрожь. Они только что были на похоронах.И им чуть было не потребовалось устраивать еще одни.— Мистер Флинн?Он обернулся и встретился лицом к лицу с медсестрой из отделения скорой помощи.— Вы можете войти. Мисс Кавано ждет вас.— Насколько все тяжело? Она поправится?— Рана уже заживает. На самом деле оказался всего лишь небольшой разрез. — Женщина улыбнулась.— Внутренних повреждений нет? Вы уверены? — с тревогой поинтересовался Зак.— С ней все в порядке. Она думает, что для ножа стала преградой косточка ее бюстгальтера. Полагаю, она права. А сейчас войдите и повидайтесь с ней.Зак вошел в палату и увидел Каэр лежащей на кровати с закрытыми глазами. Фарфоровая кожа стала намного бледнее и составляла резкий контраст с волосами цвета воронова крыла. Дрожа, он сел рядом. Взял ее за руку.Глаза Каэр широко распахнулись, и она медленно расплылась в улыбке. Потом, встревоженная, спросила:— С Джоури же все хорошо? Я имею в виду, больше ничего не случилось? Но вы…— Каэр, как, каким образом случилось так, что вы почти не пострадали? Должно быть, вы самая чертовски везучая в мире женщина. Даже если так, не следует бросаться под нож.— Да ничего такого, Зак. Я на самом деле чувствую себя хорошо.— Но на эту ночь все-таки придется остаться в больнице. Если вы будете в порядке, сможете вернуться домой завтра.— Но я прекрасно себя чувствую.— Это называется — остаться под наблюдением.— Слишком много всего происходит, — сказала она.Он улыбнулся:— Я останусь здесь. С вами.— А… как же Шон?— Вам не нужно беспокоиться. Там мои братья.— Вы же смотрите телевизор и знаете, что рано или поздно убийца допускает ошибку. Всегда.— Знаю.— Так вот. Джоури видел его, и убийца боится быть узнанным, несмотря на то что был переодет. Поэтому он и попытался убить Джоури, но тот жив.— Скрывался, находясь во всеобщем поле зрения, — задумчиво изрек Зак. — Я считаю, что убийца находился в пабе, наслаждаясь гостеприимством О'Райли. Держу пари, нож он украл на кухне, а потом пошел следом за Джоури, когда юноша ушел. — Зак сделал паузу и взглянул на Каэр. — Господи, Каэр, у меня сердце остановилось… Там было столько крови.— Ирландцам всегда везет, — весело сказала она.У Каэр начинали слипаться веки. Ей дали какое-то лекарство, потому что никто не верил, что она не испытывала боли. Лицо Зака стало расплываться перед ее глазами.— Я говорила вам, Зак, я — баньши, — прошептала Каэр. Но лекарство продолжало действовать. — Хорошо, я работаю на всемирную шпионскую организацию. Нет, всего лишь на ее ирландскую ветвь, которая наблюдает за братьями и сестрами во всем мире. Я…Ей так и не удалось договорить. Что бы ей такое ни дали, оно возымело эффект. Она заснула. И ей снились сны.И в этих снах будущее было лучезарным.На следующий день Каэр выписали из больницы. Зак провел возле нее всю ночь, но доктор сказал ему, что нужно лечить спину Каэр до того, как появятся проблемы.— Ей даже не понадобилось накладывать швы. Рана практически затянулась. Это удивительно. Странно. Настоящее чудо.В ту же минуту, как они вернулись домой, Кэт бросилась ей навстречу, будто наблюдала в окно. Даже Аманда находилась внизу, готовая нянчиться с ней. Заку было приятно видеть это. Особенно его радовало, что Каэр и Кэт стали намного ближе друг другу.Что касается Аманды… то Каэр оказалась в гуще последних событий и была гостьей в ее доме. Хоть какая-то новизна.Но в тот момент Каэр была героиней. В газете даже появилось ее фото.Зак предложил дать ей возможность отдохнуть, поскольку Каэр, должно быть, все еще чувствовала слабость и усталость. Она отказалась лечь в постель. И хотя он хотел узнать ответы на некоторые вопросы, он не покинул ее. Не в этот день.Зак договорился об утренней встрече с Морриссеем, и детектив убедил его в том, что департамент работает сверхурочно, чтобы найти убийцу. Поэтому Зак решил позволить им делать свое дело без пристального надзора со своей стороны.Эйдан и Джереми с утра пораньше отправились срубить рождественскую елку и теперь ее устанавливали в гостиной. Каэр настояла на том, что поможет ее украсить.Каждый хотел внести свою лепту. Пришли Кэл и Марни, поскольку они и Шон решили не возобновлять работу офиса еще несколько дней. Клара и Том тоже были здесь. Аманда даже не заставляла их работать, словно они являлись нанятыми по договору слугами. Пока мужчины, те, что были помоложе, упорно старались повесить на дерево гирлянду, а Эйдан заявил, что сделал свою часть работы, срубив дерево, и Джереми — что заплатил за него, в комнату вошел Шон с подносом, уставленным чашками, наполненными горячим чаем.— Рождественский напиток, рецепт которого состряпала Брайди, — провозгласил он. — Чай, сахар, виски и немного сливок. Наслаждайтесь. — Поднял свою чашку и произнес: — За Брайди!Тут и все остальные потянулись за своими чашками, потом произнесли тост.— В память о Брайди мы все должны быть счастливы, — сказал Шон. — Она сверху наблюдает за нами. Я это знаю. Поэтому мы украшаем елку, как делали это всегда, будто она, как и раньше, сидит в уголке с вязаньем и рассказывает свои небылицы.— Слушайте, слушайте, — сказала Кэт. В ее глазах блеснули слезы.Они все еще трудились над елкой, когда в дверь позвонили. Зак попросил Клару продолжать развешивать мишуру, а сам пошел открывать.Это был почтальон. Вместе с обычными письмами он доставил и посылки, и Зак занес все это в гостиную. Потом, когда он начал раскладывать почту на полу, внезапно застыл.— Что там такое? — спросил Шон.Зак показал ему квадратную коробку размером не больше шести дюймов. На ней значилось имя Шона. Прямо над адресом крупным узнаваемым почерком Эдди было написано: «Шон, старый скряга, не вскрывай до Рождества».Марни онемела от изумления.— Что? — спросила Аманда.— Это от Эдди, — ответил Кэл.— Значит, он жив! — воскликнула Марни, и по ее лицу расползлась улыбка.— Нет, — поправил ее Зак. — Мне жаль, но он отправил посылку еще до своего исчезновения.Шон посмотрел на Зака. Его взгляд выражал надежду.— Шон, — сказал Зак, — мы нашли почтовую квитанцию. Но в сложившихся обстоятельствах думаю, что надо открыть это сейчас.Шон сел на видавший виды стул совсем рядом с елкой. Когда он разрывал упаковку, руки его дрожали.Зак шагнул вперед с перочинным ножиком.Под коричневой упаковочной бумагой была подарочная рождественская коробочка из картона. Маленькие собачки в колпаках Санты весело подпрыгивали. И снова записка: «Шон, ты ослеп? До Рождества не открывать».— О, Эдди, — нежно обронила Клара.Шон решительно вскрыл упаковку. Под ней оказалась маленькая кожаная коробка с рекламой «Бостон Бегиннингс». Шон приподнял крышку.Он тяжело дышал. Потом извлек изнутри украшение.Это была монета, вставленная в оправу из искусно обработанного золота. Шон показал ее всем, не в силах отвести взгляда.— Английская серебряная монета, — сказал он. — Господи, только посмотрите на дату. 1779-й.— Он… он нашел клад, о котором вы оба постоянно говорили, — благоговейно произнесла Аманда.— Да. Он и вправду нашел его, — выдохнул Шон.— Я верю, что нашел, — сказал Зак. — А после, я думаю, перенес в другое место.Все обернулись и уставились на Зака. Он не знал, зачем заговорил об этом. Единственной причиной было то, что дар Эдди убедил его: что-то должно резко перемениться. И сбросить информацию, которая достигнет ушей убийцы, — один из верных путей добиться этого.— Перенес? Куда? — спросил Шон. — А где же он его нашел?— На Кау-Кэй, — ответил Зак. — Я думал, он все еще там, но ошибся. Когда он вышел в море со своим пассажиром в тот день, видимо, он проговорился, что нашел клад… Убийце только того и надо было. И полагаю, убийца, как и я, подумал, что он все еще там, поэтому убил Эдди и вместе с ним — шанс узнать, где клад находится на самом деле. Оттого что я тоже не знал о переносе клада, я отправил Гэри Свайпса охранять Кау-Кэй, и дело кончилось тем, что его убили ни за что.В комнате было тихо. На Зака все смотрели с открытыми ртами.Все. Кроме Каэр.И его братьев.— Позвоню в эту компанию, «Бостон Бегиннингс», — сказал Эйдан. Он взял из рук Шона коробочку и поспешил из комнаты.— Куда он его увез? — спросил Шон. — Если Эдди нашел клад, что он с ним сделал?— Полагаю, спрятал где-то. А потом умер. И унес эту тайну с собой, — сказал Зак.— Бедный Эдди, — произнесла Марни. — Найти сокровище, а потом…Клара тяжко вздохнула и вышла из комнаты. Том поспешил вслед за ней.Минуту спустя в комнату вернулся Эйдан:— Завтра я еду на машине в Бостон. Я говорил с человеком, который изготовил украшение. Не уверен, что он сможет чем-то помочь, но тем не менее поговорить стоит. Может, Эдди ему что-то сказал.— Верно, — подметил Зак и поблагодарил брата.— Мне нужно еще выпить, — сказала Аманда.— Я принесу тебе, — предложил Шон.— Ничего. Я сама принесу. И без добавления чая на этот раз. Только виски.Она прошествовала в кухню.Кэл откашлялся:— Хмм… Шон, флотилия. Мы… по-прежнему собираемся участвовать?— А как же! Мы пойдем на «Морской деве». В память о Брайди. И об Эдди, — хриплым голосом сказал Шон.В комнате снова повисла тишина. Наконец поднялась Ровенна Флинн и, нарушив царившее напряжение, спросила:— Ну что, елку украшать не будем?— Конечно будем, — сказал Джереми и присоединился к ней.Шон встал и собирался было заговорить, но потом, будто не мог произнести ни единого слова, просто махнул рукой и направился к выходу.— Думаю, нам пора домой, — сказала Марни. — Кэл, я… внезапно почувствовала сильную усталость.— Конечно. Как скажешь. — Кэл подошел к жене и заботливо обнял ее за плечи.— Доброй ночи, — пожелала Марни.Они ушли. Остались только Флинны, Каэр и Кэт.— Включите какую-нибудь музыку, — предложил Эйдан.— Неплохая мысль, — поддержал его Зак.Кэт неопределенно пожала плечами и без особого энтузиазма включила какую-то рождественскую музыку.«О, маленький городок Вифлеем». Так называлась первая композиция. И Зак подумал, что она кажется в некоторой степени странной и не к месту.— Ладно, — сказал Эйдан, усаживаясь и распутывая гирлянду, — где мог Эдди спрятать сокровище? — Он обернулся к Заку: — Допустим, ты действительно считаешь, что он забрал его с острова, а не сказал ли ты это только для того, чтобы спровоцировать кого-то на действие?— Я действительно так считаю, — сказал Зак. — Эдди оставлял ключи к разгадке, но, должно быть, начал нервничать. Возможно, кто-то задавал ему слишком много вопросов, кто знает? Но я уверен, что он перенес его, и в равной степени уверен, что убийца, кто бы он ни был, этого не знал. Кто-то еще, помимо меня, копал на Кау-Кэй.— Конечно Эдди, — сказала Кэт.Зак отрицательно покачал головой:— Кто-то еще. Землю перекапывали недавно. Суть в том, что убийца по-прежнему считает, что клад на острове. Поэтому был убит охранник. Так что преступник покончил с Эдди, постарался добраться до Шона и испортил чернику в банках. Таких банок — всего три. Они были испорчены здесь, или их забрали из магазина, а потом вернули, или еще — убийца умудрился испортить содержимое прямо в магазине и снова запечатать банки. Нет, не думаю, что кого-то намечали таким образом убить.— Ты совсем упустил из виду меня, — сказала Кэт.Зак улыбнулся ей:— Да нет. Я теряюсь в догадках. Но если коротко, случай с черникой — всего лишь отвлекающий маневр.— Отвлекающий маневр? — вопросительно повторила Ровенна.— Ты недостаточно читаешь мистических романов, — поддразнил ее Джереми.— Я знаю, что это такое, но не понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала Ровенна.— Кто бы ни покончил с Эдди и Гэри Свайпсом, этот человек умен и хитер. Он знал, что его засекут камеры в бакалейном магазине. Он хотел, чтобы обнаружили чернику и кто-нибудь просмотрел пленку, на которой его будет видно. Видно ту же самую фальшивую наружность, которую он создал специально. И выглядел так же в тот день, когда убил Эдди. Таким образом, все начинают поиски человека, который выглядит совсем не так, как убийца.— Другими словами, — сказал Эйдан, — убийца — кто-то из близких, кто-то, кого Эдди и Шон узнали бы. — Он сделал паузу и спросил: — Зак, кому было известно, что на острове копают, когда был убит Гэри Свайпс? Давай еще раз об этом поговорим.— Семье. И копам.— Копам?! — воскликнула Кэт. — Господи, ты же не хочешь сказать, что…— Надо разузнать все, что возможно, о Морриссее и об остальных, кто работает над этим делом, — сказал Эйдан.— У меня есть идея, — отозвался Джереми. — Ты проверишь копов, а мы с Ровенной отправимся в Бостон. У тебя много друзей среди высокопоставленных лиц, — напомнил он брату.— Неплохая идея, — подтвердил Зак, и Эйдан согласно кивнул.— Я останусь и присмотрю за папой, — сказала Кэт и вздрогнула. — Она пытается соблазнить его, понимаете. Я имею в виду Аманду. А что, если она пытается убить его… таким способом, раз никакой другой не срабатывает?— Понимаю, что ты ненавидишь ее, Кэт, — произнес Зак, — но мы не знаем, что убийца — именно она, поэтому старайся сохранять беспристрастность, хорошо? — Он улыбнулся, стараясь приободрить ее. — Завтра я обыщу «Морскую деву» самым тщательным образом. Посмотрю, не оставил ли Эдди каких-то зацепок, подсказок, которые могут привести к спрятанному кладу.— А я продолжу читать его стихи, — задумчиво сказала Каэр. Когда Зак обернулся и посмотрел на нее в замешательстве, она объяснила: — Я нашла целую кучу нелепых стишков, написанных Эдди. Они просто ужасны, но я не думаю, что качество было его целью. Мне кажется, если я смогу сложить эти строчки в одно длинное стихотворение, мы найдем тот самый ключ, который приведет к сокровищу.— Так, значит, у нас есть план, — сказала Кэт и встала.Той ночью, когда дом погрузился в тишину, Зак направился в комнату Каэр. Когда она открыла ему, он окинул комнату быстрым взглядом, чтобы убедиться, что дверь, соединяющая ее комнату с комнатой Шона, заперта. Потом он вошел.— Что? — прошептала она.Зак ничего не говорил. Он просто заключил ее в объятия и, не встретив с ее стороны протеста, поцеловал долгим страстным поцелуем. Ведь он чуть не потерял ее. Зак обнимал ее нежно, с осторожностью, боясь задеть рану на спине.Но она с таким жаром откликнулась на его ласки, что он позабыл о ее недавнем пребывании в больнице. Они занимались любовью, изо всех сил стараясь не нарушать тишины, не смеяться, как парочка старшеклассников, забравшаяся для этого в родительский автомобиль. Они занимались любовью снова и снова, и, когда закончили, оба задыхались.— Я чуть было не потерял вас, Каэр, — сказал он ей.Счастливый блеск исчез из ее глаз.— Вы бы не потеряли меня.— Каэр… вы должны остаться. Вы не можете вернуться домой.Она отодвинулась от него:— Мне необходимо вернуться.Он погладил шелковистую кожу ее руки.— Вы не должны. Нам нужно время, чтобы познать друг друга, познать нас.Она снова придвинулась к нему и посмотрела в глаза:— Зак, вы разве не понимаете? Вам известна правда. Вы видели правду.— О чем вы?Она посмотрела на него, потом покачала головой:— Как вообще можно так говорить, когда убийца по-прежнему находится где-то рядом? Ни о чем таком не может быть и речи, пока он не пойман, Зак. Мы… не имеем права.— Вы по-прежнему что-то скрываете от меня, верно?— Я — как открытая книга.— Каэр, я люблю вас. Вы околдовали, очаровали меня. Нет, даже больше. Я чувствую вас своей кожей, вы проникли в мою душу, вы… Я не знаю что, но я знаю, что мы не можем позволить себе, чтобы ускользнуло то, что есть между нами сейчас. Разве вы не чувствуете?— Вам ли не знать, что я чувствую… — прошептала она.— Тогда это нетрудно, — ласково произнес он. — Просто расскажите мне то, что скрываете.— Я уже рассказала. Я и в самом деле как открытая книга. Вам всего лишь надо перелистать страницы, прочитать и поверить, — сказала Каэр. А потом, не в состоянии выносить этот разговор, не в состоянии предаваться мечтам, она свернулась калачиком рядом с ним, и ее волосы касались его тела. Шепот. Поцелуй.На рассвете он поднялся, оделся и ушел в свою комнату.Зак остановился в коридоре. Выглянул в окно.Птицы.Никогда прежде их не было больше, чем теперь. Густо. Их было столько же, сколько бывает листьев в летнюю пору. Так много.Когда он смотрел в окно, они издали ужасный крик и громадной черной тучей взметнулись с карнизов и поднялись ввысь. Черное покрывало, заслонившее встающее солнце.* * *Незаметно наступило восемь часов утра. И раздался звонок. От Морриссея.— Нашли тело. Оно у медэкспертов в Провиденсе. Нужно, чтобы один из членов семьи прибыл на опознание. Считают, что это Эдди.Зак весь содрогнулся.— Если это Эдди, то он был в воде больше недели. Что заставляет их думать, будто они нашли именно Эдди?— Следы татуировки на левом плече. Там написано: «Морская дева».Глава 18Шон был мрачным. Лицо его застыло, когда они обсуждали, что, возможно, найдено тело Эдди. Он стремился поехать, считал, что именно ему следует присутствовать на опознании, но в то же время испытывал ужас и не хотел этого делать.Осознание смерти Эдди приходило к Шону медленно, долгими днями, прошедшими с момента его исчезновения. Он был бы рад узнать правду, действительно ли труп принадлежал Эдди, но он также знал и то, что тогда будет утрачена последняя надежда.Болезненный конфликт эмоций.— Мне следует поехать, — сказал Шон. — Он был моим другом и партнером.— Именно по этой причине вам и не следует ехать. Я уже сказал Морриссею, что приеду сам.— Им известна причина смерти? — Голос Шона звучал глухо.— Очевидно, следы порезов указывают на то, что его ударили ножом.— Нож. Кто-то бросился с ножом на Джоури и удар достался Каэр, — сказал Шон. В его глазах читалась совершенно несвойственная ему ранимость. — Надо отослать отсюда Кэт, — произнес Шон.— Шон, Кэт отсюда не утащить даже бульдозером. Не раньше, чем я заставлю уехать вас. Если бы мы только смогли найти какую-то зацепку, ключ… Необходимо найти убийцу. Это единственный способ обеспечить безопасность любого из вас.— Аманда? — неохотно предположил Шон.— Не знаю. Я абсолютно уверен, что это кто-то из вашего домашнего окружения, Шон. Не Кэт и не Каэр. Кэт отдала бы за вас жизнь. Каэр не было здесь, когда все началось. Она даже не была знакома ни с одним из нас, пока вы не заболели.Шон сердито уставился на Зака:— Брайди мертва. Полагаю, это полностью ее оправдывает.Зак понимал, что гнев Шона направлен не на него. Он просто не хотел верить, что кто-то из его близких виновен в убийстве.— Нет, не Брайди, — сухо согласился Зак.Шон посмотрел на него. Его взгляд вдруг вспыхнул.— А что же Морриссей?— Он коп.— Что с того? — Шон подался вперед. — Он знал все обо всех нас. И кто умеет лучше прятать улики, чем коп?— Да, коп знает, как прятать улики. Лучше, чем кто-либо другой. Но я не уверен. Морриссей знал, чем занимались вы и Эдди, знал, что вы охотились за сокровищами Бриджуотера. Кроме того, ни для кого не секрет: надо надеть перчатки, чтобы не оставить отпечатки пальцев, а море со своими течениями, особенно зимой, — прекрасное место для сокрытия тела. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать это. Что касается нападения на Джоури… Не думаю, что оно было запланировано. Украсть из кухни нож в то время, когда паб переполнен людьми, но никто не наблюдает… То была импровизация. К счастью, никто смертельно не пострадал. — Зак вздрогнул, когда вспомнил, что чуть не потерял Каэр. — Послушайте, я уезжаю на опознание Эдди. И я хочу, чтобы вы присматривали за Каэр и Кэт и за… Амандой. У нее могут быть другие планы. Я сегодня собирался еще раз лично проверить «Морскую деву», поэтому вы втроем выполните это задание вместо меня. Посмотрите, может, что-нибудь отсутствует, или, может, найдете нечто, похожее на ключ или зацепку, по которой получится определить место, где находится клад. Никто не знает яхту так хорошо, как вы, Шон.— Никто, кроме Эдди, — вздохнул О'Райли. — Это была его любовь. Он знал ее вдоль и поперек. Но и я знаю. И я.— Прекрасно. Джереми и Ровенна отправляются в Бостон поговорить с человеком, у которого Эдди заказывал украшение. Проверкой некоторых вопросов займется Эйдан. Я хочу, чтобы вы держались все вместе. Не думаю, что в таком случае вам грозит опасность. Да, и ничего не ешьте дома.— Теперь ты считаешь, что Клара — убийца? — сухо спросил Шон.— Я считаю, что ею кто-то ловко манипулировал. Ее заставили казаться виноватой. Это значит, что попытку могут повторить снова. Кроме того, я еще никого не исключил из списка подозреваемых.— Включая Морриссея?— Включая Морриссея. Эйдан им занимается. Вы просто не упускайте друг друга из виду. Держитесь все вместе.— Зак, клянусь тебе, я буду бдительно следить за всеми тремя весь день. Каждый час.Когда Зак ушел от Шона, он увидел, что Джереми и Ровенна уже уезжают в Бостон. Эйдан же искал укромный уголок подальше от дома и всех возможных подозреваемых, чтобы созвониться со своими людьми.Зак решил что-нибудь съесть перед отъездом. В комнате, куда обычно подавали завтрак, уже находились Каэр и Кэт. Его взгляд встретился с глазами Каэр, которые выражали грусть и покорность.— Ну как же неприятно, — сказала Кэт, устраиваясь в кресле с чашкой кофе. — Папа сказал, что она будет с нами.— Как я понял, Кэт имеет в виду Аманду? — спросил Зак у Каэр, откусывая от датского печенья.— Да.— Так просто не обращайте на нее внимания. Возможно, она все время просидит в каюте. Аманда всегда найдет повод быть чем-нибудь недовольной. Я хочу, чтобы вы и Кэт были с Шоном на «Морской деве». Простите, — сказал он, улыбаясь Каэр, — но заняться изучением поэтического творчества Эдди вам придется как-нибудь в другой раз. — Его голос стал более твердым. — И будьте осторожны. Убедитесь, что не забыли свои сотовые. Если произойдет что-нибудь странное, не важно что, звоните мне или Эйдану.— А как же Морриссей? — спросила Кэт.— Сначала позвоните Эйдану, — сказал Зак. Он теперь не доверял Морриссею? Или это у него паранойя?Морриссей всегда был честным, порядочным, хорошим копом.И Зак решил, что это у него была паранойя. Ему не нравилась сама мысль о том, чтобы ехать в Провиденс. Не отпускало ощущение, что он должен остаться здесь, с ними.Зак помедлил, наблюдая за двумя женщинами. Кэт — взбалмошная маленькая фея. Она ему как сестра. Каэр — красивая, в ней есть что-то царственное, странно-грустное и безмятежное.Он поцеловал Кэт в щеку, потом притянул к себе Каэр и нежно поцеловал ее в губы.Кэт присвистнула.Каэр вспыхнула и отпрянула.— Идите, — сказала она. — С нами все будет хорошо. Возможно, мы даже убедим Шона выйти в море. Проверим яхту и заодно развлечемся. Все будет в порядке.Зак кивнул, повернулся и ушел.Все были одеты и готовы выйти из дому.Аманда даже казалась взволнованной.— Думаю, это и правда будет забавно, — сказала она, упаковывая в кухне огромную сумку из ткани. — Кофе. Надо взять кофе. И виски.Каэр, собиравшая вещи, предложенные Амандой, вздрогнула, когда у нее зазвонил мобильный.Она ответила, думая, что это Зак.Но она ошиблась. Звонил Майкл.Каэр слабо улыбнулась Аманде и вышла из кухни, прекрасно осознавая, что та наблюдает за ней с подозрением.— Майкл, что тебе нужно? Я не могу сейчас говорить.— Ты была на улице? — спросил он.Каэр нахмурилась.— Зачем? Ты что, стоишь снаружи? Я думала, у тебя здесь много дел. Почему ты преследуешь меня? Я стараюсь изо всех сил выполнить свою задачу, ты прекрасно знаешь, что я здесь именно для этого.— Выйди на улицу.Каэр прошла по коридору, пересекла фойе и вышла через парадную дверь на улицу.Повсюду были зловещие черные птицы. Они расселись на карнизах дома. На деревьях. Летали по небу огромными стаями.Черные птицы.Дюжины их сидели даже на лужайке.— Майкл, что происходит?— Список… твой список, если быть точным… он меняется. Имена появляются и исчезают. Прямо сейчас, Каэр, единственное, что имеет значение, — твоя цель. Забудь обо всех своих… затруднениях и будь внимательна. Это не должно происходить. Ты расстроишь весь порядок вещей, если не предотвратишь то, что надвигается.— Майкл, — позвала она в отчаянии, — помоги. Как мне следует поступить? И как поступать не следует? Что надвигается?— Понимаешь, я не могу тебе сказать. Даже не то что не хочу. Честно говоря, я не в состоянии предвидеть следующее событие. Слишком много всего постоянно изменяется. Продолжай в том же духе, но будь крайне бдительна. Будь осторожна. И умна.Голос в трубке смолк.Она отключила телефон и огляделась. В этот самый момент черные птицы, как покрывалом накрывшие лужайку перед домом, издали пронзительный, жуткий крик, все вместе, одновременно, и, громко хлопая крыльями, взмыли в небо, как великое предзнаменование смерти.Когда Зак прибыл в морг, секретарь проводил его к доктору Джону Вонгу.Тот оказался сердечным, радушным и спокойным человеком. Зак подумал, что это был один из способов выдержать ежедневное общение со смертью.Доктор попросил, чтобы тело доставили в секционный зал А, и в ожидании они с Заком вели какую-то пустую, беспредметную беседу.Заку довелось видеть немало во времена работы в судебных органах Майами-Дейд. Части тел в цилиндрических сосудах, кости, выкопанные в парке Эверглейдс, хорошо сохранившиеся тела, выглядевшие так, что казалось, они вот-вот поднимутся с каталки. Разрезанную плоть, сгоревшую плоть, простреленную плоть, искалеченную плоть.Но Эдди…Такое бывает, если труп столько дней находился в воде. Столько дней был мишенью голодных рыб. Один из пальцев оказался съеденным до кости.Там, где когда-то были глаза, остались пустые впадины. В этом трупе едва ли можно было узнать Эдди.Но это был Эдди. Можно было провести идентификацию по зубам, но остались татуировка и его медальон… Эдди не расставался с ним. Висевший на цепочке испанский золотой с просверленной в нем дырочкой.— Это Эдвард Рэй? — спросил доктор Вонг.Зак кивнул. Потом спросил:— Причина смерти?— Мягкие ткани вокруг раны съедены, — сказал Вонг, показывая Заку открытую грудную клетку. — Но на костях остались отметины от какого-то очень острого предмета.— Вы обнаружили что-нибудь, что могло бы помочь найти убийцу?Вонг с грустью покачал головой:— Нет. Но рана такого рода… думаю, убийца застал его врасплох. Предполагаю, что его убили и выбросили за борт практически одновременно или, умирая, он потерял равновесие и упал сам. То, что осталось от его одежды, находится в отделе судебной экспертизы полицейского участка. Не стесняйтесь, зайдите туда и послушайте, что они вам скажут. Между тем, я думаю, в ближайшие несколько дней мы все подготовим и отдадим тело.Зак поблагодарил его и отправился в полицейскую лабораторию.Аманда посмотрела на все сумки и корзины с продуктами, которые она приготовила в дорогу:— Какая досада! До сегодняшнего дня тут были эти крепкие и здоровые братья Флинн, а теперь, когда так кстати пришлась бы их помощь со всем этим, ни одного нет… Ну ладно. Том, извини, ты не возьмешь вон ту сумку?Кэт взглянула на Каэр, недоверчиво воспринимая такую непонятную любезность Аманды. Когда она проходила мимо Каэр, подхватив одну из корзин, сказала:— Это выглядит почти пугающе, да?— А знаешь что, Том? — вдруг произнесла Аманда. — Почему бы вам с Кларой не отправиться с нами сегодня?Кэт и Каэр уставились на нее.Том смотрел в изумлении.— Вы хотите, чтобы мы вышли вместе с вами в море?Клара, стоя у раковины, сказала:— О нет. Мы не можем.— Конечно можете, — настаивала Аманда. — Я пригласила Кэла и Марни тоже. Но Том может оказать большую помощь. Шону по-прежнему трудно делать что-либо, требующее физических усилий.Том посмотрел на жену. Она широко открыла глаза от удивления и пожала плечами:— Ну ладно. — Она все еще была потрясена предложением Аманды.Кэл и Марни прибыли точно в тот момент, когда вещи были уложены в машину. Войдя через открытую дверь гаража, они заставили всех вздрогнуть от неожиданности.— Простите, мы подумали, что может понадобиться помощь со сборами, — извиняясь, сказала Марни.— Думаю, все в порядке. Можно отправляться, — объявила Аманда.— У нас с собой бутылка ирландского виски, — произнесла Марни. — Выпьем за Эдди. Его любимый. Эй, а где Зак?Все на мгновение примолкли.— Подозреваю, что папа не хотел говорить тебе, пока не удостоверится, — сказала Кэт. — В Провиденсе обнаружили тело. Зак уехал на опознание.— О боже, нет, — сказал Кэл, и его плечи как-то сразу поникли.— Пожалуй, я пойду за папой, чтобы можно было ехать. Пусть у него будет хороший день.— Неплохая идея, — согласилась Аманда. — Шон? Ты готов? Пора, — позвала она, повышая голос.Ее муж появился, на ходу застегивая молнию на своей ветронепроницаемой куртке.— Все? Тогда вперед.Он спокойно отнесся к тому, что Том и Клара отправляются с ними. Том открыл заднюю дверцу черного седана. Шон и Аманда сели в машину.Рядом с ними втиснулась Кэт. Она не желала ни на минуту покинуть отца.— Каэр, садитесь вперед, с Томом и Кларой, — сказала Кэт.Аманда хихикнула и прижалась к Шону. Кэт молчала. Каэр заметила, как переглянулись Том и Клара. Они оба улыбнулись, но казались настороженными.Добрались до пристани и начали переносить вещи на яхту. Поскольку народу было много, справились быстро. Каэр была в кухне с Кэт и Амандой, когда в каюту по ступенькам спустилась Марни.— Яхта будет готова к отплытию, как только придет Кэл. Но вы же знаете его. Как только мы приехали сюда, он нырнул в офис и завис на телефоне. Он будет через несколько минут, а пока предлагаю вскрыть эту бутылку виски. Выпьем за Эдди. К тому времени вернется Кэл и мы пустимся в путь.— Где виски? — спросила Кэт.— На палубе, — сказала им Марни. — Так что поднимайтесь наверх.— Принесу стаканы, — предложила Аманда.На палубе у руля сидел Шон. В солнцезащитных очках. Поэтому сказать, о чем он думал, было невозможно.— Ветер слабоват, но ничего, — сказал он, обращаясь к Марни.— В любом случае у нас имеется мотор. И не похоже, что мы действительно куда-то отправляемся. — Шон взглянул на Марни и нахмурился. — Где Кэл?— Позвонил тот парень из комитета по поводу флотилии. Он будет с минуты на минуту. — Казалось, она изо всех сил пыталась откупорить бутылку виски.— Давай я открою, — сказала Кэт, поднимаясь на палубу. Следом за ней шла Аманда с подносом, уставленным стаканами.— Все в порядке, получилось, — сказала Марни. — Каэр, вы не передадите стаканы?Клара, стоявшая у поручней, шагнула вперед, чтобы помочь, но Каэр улыбнулась и покачала головой:— Ничего, спасибо, Клара. Вот, возьмите стакан.— О, мне нужно быть осторожной с виски, — сказала женщина.Пронзительно закричали птицы, и Каэр огляделась по сторонам. Она чуть не уронила стакан, который держала в руках. Казалось, будто стая чернокрылых демонов покинула лужайку перед домом О'Райли и последовала за ними на пристань. Когда она раздала всем виски, сквозь ее тело прошла какая-то странная дрожь.Марни подняла стакан:— Залпом до самого дна. Давайте. Как Эдди это делал. Крепкий и неразбавленный. Как он говаривал, этот виски своими качествами напоминает ирландскую шлюху.— За Эдди. За друга, каких больше нет, — сказал Шон и опрокинул виски.— За Эдди, — сказала Кэт, глотнула и поморщилась.— За Эдди, — прошептала Клара.— За Эдди, — эхом отозвался Том.Каэр опрокинула свой стакан виски. Он обжег горло, словно огонь. Казалось, запылала кровь.Птицы взлетели. Предчувствие беды, как черная лава, вспыхнуло в ней с еще большей силой, чем этот огонь от виски.— Остановитесь. Что-то не так, — вдруг произнесла она. — Что-то происходит. Сегодня нельзя никуда плыть.Неловким движением она вытащила из кармана сотовый телефон. Все смотрели на нее в шоке и замешательстве.— Кэт, Шон, надо покинуть яхту. Сейчас же. Я знаю. Я…Она не смогла набрать номер. У нее начали неметь пальцы.Телефон упал на палубу. Она огляделась кругом. Зрение затуманилось.Птицы образовали какую-то чудовищную тень зверя и опустились над яхтой.Зак поговорил с экспертом, который исследовал одежду Эдди, но, как он и ожидал, никаких зацепок это не дало. Он поблагодарил мужчину, ушел и уже из машины позвонил Эйдану.Прежде чем Зак успел заговорить, Эйдан спросил:— Это Эдди?— Да. Его ударили ножом в грудь. Медэксперт считает, что он получил удар ножом и оказался за бортом практически одновременно. От тела почти ничего не осталось.— Надо думать. После столь длительного пребывания в воде это неудивительно. У меня есть для тебя весьма занятная информация.— Давай. И побыстрее.— Где ты?— Возвращаюсь из Провиденса.— Хорошо. Я проверил Морриссея. Он чист. Более чем. Абсолютно нереально, чтобы он пошел на убийство из-за денег.— Почему?— Он — внук Корнелиуса Шарпа.— Кто такой Корнелиус Шарп?— Он уже умер, но был одним из богатейших людей в штате. Морриссею досталась целая куча денег в наследство. Ему даже можно было и не работать, но он из тех, кто не проживает готовые деньги, принадлежащие семье. Он чрезвычайно успешно отучился в академии и никогда не позволял себе больше, чем талон на парковку.— И это так интересно, потому что?..— Это неинтересно. Самое важное — впереди. Миссис О'Райли.— Что насчет ее? — настороженно и встревоженно спросил Зак, сознавая, что Шон, Кэт и Каэр сейчас находятся вместе с этой женщиной.— Урожденная Аманда Мэри Дженкинс.— И что?— Она вышла замуж и разошлась десять лет назад.— Множество людей вступает в браки и разводится.— Развод был инициирован ее мужем. И… там был ребенок. Девочка. Осталась с отцом. Аманда даже не просила об опекунстве или возможности посещений.— Ты шутишь? Это и правда удивительно. Гарантирую, что Шон ничего не знает об этом. Он такой домашний и чтит семейные ценности. Это бы убило его на самом деле.— Я сейчас отправляюсь в Нью-Йорк, собираюсь садиться в самолет.— Что? Почему?— Я нашел кое-кого, но он не будет говорить по телефону, зато обещает рассказать с глазу на глаз нечто весьма неожиданное об этом деле. Он некоторое время работал на ее адвоката. И Джереми сообщил мне, что Эдди настоял на том, чтобы лично забрать украшение и самому отправить его по почте. Он хотел точно рассчитать время и не хотел, чтобы кто-нибудь знал о его подарке. Сказал, что «они» постоянно наблюдали за ним и он старался сохранить все в тайне до Рождества. Это то, что стало известно. Тем не менее у меня есть ощущение, что мы подобрались совсем близко. Тебе нужно быть с семьей. Шон тебе доверяет. Джереми направляется обратно. Скоро они с Ровенной вернутся на случай, если понадобятся тебе.— Ладно.Зак понимал, что ему придется позвонить Шону и сказать правду. Ему вовсе этого не хотелось.— Что насчет Кэла? — спросил Зак. — Что-нибудь есть?— Нет. Ничего. Он женился на Марни пять лет назад. Они познакомились в Нью-Йорке. Там же поженились.— Нью-Йорк-Сити богат событиями, да? Будь на связи. Вернусь в Ньюпорт как можно быстрее.* * *Каэр рухнула на палубу. Ее глаза по-прежнему были открыты. И тогда, наблюдая за всеми, она увидела: они все падали. Один за одним.Клара, Том.Кэт.Шон.О господи, защитить Шона — это было ее делом.Аманда. Нет, Аманда все еще стояла.До сознания Каэр дошло, что Кэт все время была права. Аманда — убийца.Плоть слаба, подумалось Каэр. Но хотя и ее тело отреагировало на тот препарат, который в него попал, она знала, что придет в себя. И быстро.Тем временем ей надо было подумать, надо было определить, что же такое дала им всем Аманда. Аманда ли? Та по-прежнему стояла.Но и Марни тоже.Каэр возблагодарила небеса за то, что им всего лишь дали транквилизатор, а не отравили. Это их имена то появлялись, то пропадали из списка Майкла: указание на опасность для жизни. Смерть не была неизбежной в этом случае.Все зависело от нее. Она должна была сделать так, чтобы их имена не укоренились в списке, чтобы она сама не стала всего лишь воздухом, духом, сном — призраком смерти, оказавшимся здесь, чтобы проводить их в другой мир.Так она лежала и щурилась, пока глаза почти закрылись. Стала наблюдать и прислушиваться.— Давай перетащим их вниз, — сказала Марни.— А почему мы просто не сделали это там сразу? — сердито спросила Аманда.— Прекрати жаловаться и поторопись, — велела ей Марни. — Я уже установила на двигателе взрывное устройство, но нам с тобой сначала надо оказаться на воде. И я не хочу, чтобы они умерли, пока мы не найдем то, что нам нужно. Я знаю, что одному из них известно, куда Эдди перенес клад. Давай перетащим их в каюту, подальше отсюда, а потом проверим их вещи. Так я скорее найду то, что требуется, чем буду ждать, пока они проснутся, чтобы допросить их и узнать, куда же Эдди дел это проклятое сокровище.— Марни, не уверена, что это хорошая идея, — нервно отреагировала Аманда. — Зак и его братья по-прежнему где-то поблизости. К тому же нашли тело Эдди. А ты говорила, что его никогда не обнаружат.— Слушай, по крайней мере, я его убила, а вот ты с Шоном — напортачила.— Ой, ладно, я же не намеренно! — запротестовала Аманда. — Откуда я знала, что старый перечник выживет? Ты достала эти грибы. Ты сказала мне, что он умрет и следов яда никто не найдет. Ну а он не умер, хотя обнаружить, отчего он заболел, так и не смогли. А чем же закончилась история с Кэлом? Я полагала, он тоже будет здесь. Или ты струсила?— Я позаботилась о нем, — вежливо ответила Марни. — Когда я намечаю кого-то убить, он умирает. Я позаботилась о нем на заднем дворе, потом устроила все так, будто он повесился здесь, в офисе.— Ты убила его на заднем дворе вашего дома? — недоверчиво спросила Аманда. — Ты кто? Идиотка?— Я все рассчитала. Это верные слуги, дико завидовавшие деньгам О'Райли. Они убили Кэла, когда он их раскусил, потом покончили с остальными дураками и сами погибли в устроенном ими взрыве. К счастью, тебя и меня просто выбросило волной. Невредимыми.— И вместо этого мы насмерть замерзнем в воде, — обвинила ее Аманда.Марни проворчала:— Помоги мне с Томом. Он тяжелый. Мы не замерзнем до смерти. Только самую малость будет холодно. Яхта не взорвется, пока мы не подойдем совсем близко к острову. И у нас есть спасательные жилеты.— Ты сумасшедшая. Вода же ледяная.— Эй, я убила Эдди и выплыла. Не велика беда.— Ты была в водолазном костюме.— Аманда, если мы это провернем, нам не только достанется клад, но ты станешь единственной наследницей империи О'Райли. Ты считаешь, ради этого нельзя померзнуть несколько минут? Черт побери, Аманда, помоги же мне. Потом перерой их вещи, пока я подготовлю наше отступление. Надо торопиться. Какой-нибудь придурок сочтет этот день приятным для плавания под парусами и увидит, что здесь происходит. Живей!Пока две женщины перетаскивали Тома по ступенькам в каюту, Каэр с трудом пыталась подняться. Да, она была в сознании, но слишком слаба, и у нее кружилась голова. Справиться было нелегко. Какое средство, черт возьми, использовала парочка на этот раз? Ядовитые грибы, толченое стекло, ножи и хитрость. Марни такая хладнокровная. Лед. Почему она не заметила это раньше? И почему никто не заподозрил, что две женщины могли быть в сговоре? Да потому, что они вели себя как соперницы. Вот почему.Она старалась вновь обрести силу и не выдать себя. Прислушивалась к каждому слову. Марни призналась, что убила своего мужа, но разве его имя не значилось в списке Каэр и не должно быть вычеркнуто? Она не чувствовала Кэла среди мертвых.Ее ум лихорадочно работал. Ей надо было во что бы то ни стало поговорить с двумя преступницами, застигнуть их врасплох, придумать, какое оружие можно использовать против них.И она должна была спасти остальных, пока яхта стояла на якоре, пока не сработал оснащенный взрывчаткой двигатель и «Морская дева» не разлетелась на миллион осколков.Как?Марни и Аманда перетащили в каюту Тома, потом вернулись за Кларой.Потом — за Шоном. За Кэт.Остановились передохнуть, задыхаясь. Марни засмеялась:— Да уж. Они такие тяжелые. Даже Кэт.— Осталось перетащить еще одну, — изрекла Аманда. — Но… секундочку. Мне надо передохнуть.— Бедняжка, драгоценная моя бедняжка. Мы почти закончили. И не важно, кто что может подумать, они никогда не смогут ничего доказать. Иди сюда.Каэр наблюдала, как женщины обнялись и обменялись поцелуем.— Ты очень убедительно сыграла свою роль в их доме, — со смешком заметила Марни.— Это было несложно. Тебе достался в мужья привлекательный молодой парень, а мне — труп. И мне постоянно приходилось притворяться, что он так заводит меня. Поневоле станешь стервозной и злобной. — Она рассмеялась. — Конец! Этому может настать конец!— Может? Он настал, — уверила ее Марни.— Тело Кэла найдут.— Я убила его в перчатках. Одной из огромных сковородок Клары. Они не смогут связать это со мной. В бакалейный магазин я ходила в том же гриме, который использовала при убийстве Эдди. Никто никогда ничего не узнает, просмотрев эту запись, сделанную камерой наблюдений. Никогда не узнают, что послужило причиной болезни Шона. А что они могут узнать, изучив тело Эдди? Ничего. От него почти ничего не осталось. Когда найдут того копа, которого мне пришлось убить, когда я наткнулась на него на острове, его труп будет изъеден до неузнаваемости, как и тело бедного старины Эдди Рэя. Ну же, Аманда! Мы заслужили это. Мы так потрудились с тех самых пор, как столько лет назад познакомились с Эдди в том баре, в Вилладже. Он тогда похвалялся, что собирается сделать великое открытие. Теперь же, найдем мы это пресловутое сокровище или нет, мы все равно будем богаты. Можно делать все, что угодно, ехать куда угодно, потому что мы единственные, кому достанется наследство О'Райли. Даже эта старая склочница Брайди померла сама, избавив нас от необходимости убить ее. Аманда, мы заслуживаем этих денег и совместного счастья. Одному Богу известно: мы заплатили за это, выйдя замуж. Одна — за труп. Другая — за идиота. Хватай эту ирландскую суку. Я хочу успеть вытащить нас отсюда. Перешерсти ее вещи. Прежде всего — ее вещи. Она больше всех вмешивалась в дела и что-то выслеживала вместе с этим проклятым Заком Флинном. Кэт была слишком поглощена своей ненавистью к тебе, чтобы что-нибудь понять, а если бы Шон что-то действительно знал, ты бы давно выманила из него это своей лестью.Марни завела мотор. Каэр проклинала себя за то, что не в состоянии перебраться с яхты на причал, но она не могла двигаться. И она боялась бросить остальных.Аманда наклонилась, чтобы схватить Каэр за руки и оттащить ее вниз. По ступенькам, ведущим в каюту. Спуск, от которого будут ушибы по всему телу.Каэр открыла глаза и сжала запястья Аманды.Аманда закричала.Глава 19Мозг Зака лихорадочно соображал всю обратную дорогу в Ньюпорт.Исключить возможности. Тогда, не важно, насколько это невероятно, возможное становится вполне убедительным и правдоподобным.Морриссей оказался честным и нравственным человеком. У Зака было хорошее предчувствие относительно его с самого первого мгновения их знакомства. Он был личностью редкой породы, способной к самопожертвованию, и, возможно, принял решение как-то воздать миру за ту жизнь, полную роскоши, которой мог бы наслаждаться. Факты или интуиция?Шестое чувство.Том и Клара. Черт, он знал их сто лет. С самого детства, с тех пор, как познакомился с Шоном.Возможно ли, чтобы они оказались убийцами? Один из них почти все время находился в доме. Они присутствовали на прощальной вечеринке, когда Шон и Аманда собирались уезжать в Ирландию. На той вечеринке, если теория верна, Шона накормили грибами, от которых он заболел. А как насчет того, что еще раньше в тот же день исчез Эдди? Они находились в доме, занимались подготовкой.Была ли возможность у одного из них выскользнуть из дому? У Тома — да. У Клары — нет. Мог Том убить Эдди, а Клара — отравить Шона? Да, возможно.Никаких фактов. Снова одни предположения.Внутреннее чувство.Чувство, которое подсказывало ему, что такой сценарий возможен, но невероятен.Что же было возможным и вероятным одновременно?Аманда. Кэт ненавидела Аманду и была убеждена, что та желала смерти ее отцу.Кэл и Марни. Кэл мог легко изменить внешность, использовать грим.Так, если подумать, мог быть любой из них, но…Кэл был молодой и здоровый парень. Он вполне мог справиться и с Эдди, и с Гэри и с достаточной силой и точностью бросить нож, который предназначался Джоури, но попал в Каэр, вставшую на пути.Провиденс и Ньюпорт разделяет не больше тридцати миль, хотя в разгар туристического сезона поездка на машине может занять час и более из-за плотного движения, но все же Заку удалось вернуться домой пораньше. Он чувствовал себя уверенно, поскольку начала поступать информация, прибавились кое-какие зацепки. Правда должна была всплыть на поверхность. На то она и правда. В конце концов, даже самый осторожный убийца допускает неосторожности.Он въехал на подъездную аллею к дому и остановился. Двор был черным от птиц.Мрачная и зловещая картина. Не важно, сколько раз он говорил самому себе, что это всего-навсего птицы, он никогда раньше не видел, чтобы они вели себя так странно.Он вспомнил, как их появление ужаснуло Каэр.Она заявила, что стала баньши.Может, это какая-то группа в Ирландии так себя называла. «Баньши».Нет. Каэр хотела, чтобы он поверил в то, что она настоящая баньши. Завывающая, летающая, плачущая, пронзительно кричащая, стонущая, сопровождающая мертвых в другой мир баньши.Невозможно. Их не существует.Массовая миграция ворон в Род-Айленд в середине зимы тоже неестественна.Зак с шумом захлопнул дверцу машины. Его душу наполнило необъяснимое ощущение беды, когда он ворвался в дом через кухню.И сразу же ему стало ясно, что Кэл не был убийцей.Он лежал на кухонном полу. Из раны на голове текла кровь. Поблизости лежала одна из тяжелых старомодных сковородок Клары, перепачканная кровью. Было ясно, что орудием, свалившим с ног Кэла, была именно она.Зак опустился на колени рядом с Кэлом. Поднял его запястье, нащупывая пульс, опасаясь самого страшного. Мужчина казался мертвым.Но пульс был. Слабый, едва ощутимый.Зак вытащил телефон, набрал 911 и попросил прислать скорую. Потом сразу же позвонил Морриссею. Личный номер детектива не отвечал. На мгновение Зак усомнился в себе. Но Кэл вдруг открыл глаза. Взгляд его был рассеянным. Но он пробормотал:— Идите… она сумасшедшая. Они сумасшедшие.— Том и Клара? — недоверчиво спросил Зак, глядя на сковородку.— Марни, — с трудом вымолвил Кэл. — Марни и Аманда.— Где они? На яхте?— Там взрывчатка. Скоро все разлетится вдребезги. Она безумна. Марни безумна. Я понял это сегодня утром… застукал их с Амандой… они шептались… вместе… — Кэл застонал. Ему стоило нечеловеческих усилий заставить себя говорить. — Остановите их. Обязательно.Зак услышал звук сирены. Для Кэла он сделал все, что мог…Он в спешке покинул дом. У него не было времени разговаривать с копами или сотрудниками скорой, но Кэл был в сознании, и это главное.Прыгнув в машину, Зак помчался по подъездной аллее, вылетел на дорогу на недозволенной скорости, затем понесся по шоссе, ругаясь на каждый встречный автомобиль.Когда он добрался до пристани, увидел «Морскую деву». Она была примерно в двадцати футах от берега и медленно удалялась…«Она безумна», — сказал Кэл о своей жене. Марни и Аманда были сообщницами.«Морская дева» шла медленно, проходя мимо сигнальных огней, отмечающих вход в канал. Какая бы женщина ни управляла ею, она была крайне осторожна, чтобы не привлекать внимания береговой охраны.Он хотел понять, кто был мозгом, придумавшим это преступление. Марни или Аманда? Зак ставил на Марни. Она обдумывала, плела интриги и планировала. Ежедневно находилась в офисе. Имела доступ к картам и судовым журналам. Слушала байки Эдди. Будучи замужем за Кэлом, она получила доступ и в дом Шона. Зак мог поклясться, что именно она и представила ему Аманду.Он не мог просто нырнуть в воду и поплыть за ними. Замерз бы, пока добрался до яхты. Не мог отправиться на моторной лодке. Слишком очевидно. Ругаясь, Зак бросился в офис Шона, нашел водолазный костюм и снаряжение для дайвинга.Даже в таком современном, изготовленном по последним технологиям костюме, думалось Заку, он рискует окоченеть еще до того, как нагонит их. Движение! Надо двигаться, чтобы не замерзнуть. Ласты, которые он выбрал, были созданы для придания скорости. И он несся под водой, следуя за звуками двигателя.Как раз когда они достигли последней сигнальной метки, после которой ему было бы уже никогда не поспеть за яхтой, Зак вынырнул и взялся за кольцо якоря. Он был так изнурен плаванием в холоде, что боялся, что у него не хватит сил вытащить самого себя наверх. Но адреналин творит потрясающие вещи. Страх был мощным стимулом. Он собрал все свои силы и поднялся, стараясь, чтобы его никто не заметил до того, как он окажется на палубе. Зак перебрался через поручни как раз в тот момент, когда яхта набрала скорость и стремительно понеслась по воде, рассекая волны.Когда Аманда закричала, тут же как гром среди ясного неба возникла Марни. И Каэр сразу ощутила физическую боль. Марни ударила ее так, что из глаз посыпались искры.— Она в сознании! — дрожа, кричала Аманда. — Я сдобрила виски огромным количеством секонала. Огромным! Она должна была лежать в глубоком обмороке.— Ничего, — сказала Марни. — Это даже сэкономит нам немного времени. С ней не все так просто. Думаю, она что-то знает. — Марни дотянулась до Каэр и рывком заставила ее встать на ноги.У Каэр все еще кружилась голова. Она не успела опомниться, как почувствовала нож у самого горла.— Ты же знаешь, куда Эдди спрятал сокровище, правда? — спросила Аманда.— Вы так нуждаетесь в этом сокровище? Наследуя все состояние О'Райли?Аманда покачала головой:— Я хочу все. Я заработала это.— Оставь это на потом, милая. Сначала нам надо выбраться отсюда.Марни потащила Каэр с собой к рулю, по-прежнему держа нож у ее шеи. Заставила встать на колени.— Ты знаешь, где Эдди оставил клад, так? — спросила Марни.— На самом деле — нет. Зато я знаю, что он оставил какую-то зацепку, ключ, где-то здесь, на яхте. Поэтому вам не стоит взрывать ее.Это была отчаянная ложь.— Что за чертовщина? О чем ты? — прохрипела Марни.— Она прирежет тебя, если не скажешь, — с насмешкой сказала Аманда. — Тупая ирландская сука. Могла бы остаться там, у себя. Но нет, ты такая же жадная, как все остальные. Использовала Шона, чтобы приехать сюда, потом привязалась к Заку. А сейчас сама пытаешься найти сокровище.— Заткнись, Аманда, — устало проговорила Марни.— Будь осторожна, Марни, — холодно сказала Каэр. — Состояние наследует Аманда, а не ты.Рука Марни дернулась, и Каэр почувствовала, как по ее шее потекла струйка крови.— Я не спрашиваю тебя про Аманду. Скажи, где сокровище, — потребовала Марни. — Или мы притащим сюда милую малышку Кэт и начнем резать ее на кусочки. Это заставит тебя заговорить.— Вы все равно собираетесь убить ее, — пожав плечами, ответила Каэр.Что, черт возьми, она могла поделать? Могла отвлечь, сбить с толку, потянуть время. Но в чем смысл? Никакой надежды на горизонте.— Ты разве не сообразительная девочка? — произнесла Марни. — Как ни крути, она будет убита. Но я могу позволить ей умереть, не приходя в сознание, и она ничего не поймет. Или могу дождаться, пока очнется, и, будь уверена, Кэт умрет медленно и в мучениях. Поверь, я знаю, как убивать.— Я верю тебе, — сказала Каэр. — Но сделай мне одолжение, поскольку в любом случае ты собираешься меня убить. Расскажи мне, как все это произошло… О планах, о жертвах. Я имею в виду, вы обе, очевидно, любите друг друга, поэтому, должно быть, тяжко было притворяться любящими своих мужей.— Не так и тяжко, когда есть вознаграждение, — ответила ей Марни, которую позабавила просьба Каэр. — Все начало складываться, когда мы однажды познакомились с Эдди. Мне пришлось устроить знакомство с Кэлом и влюбить его в себя, что оказалось совсем не сложно. Мужчины очень легко сдаются. Потом я выступила в роли свахи и представила Шону Аманду, что тоже на самом деле было просто. Самым трудным стало дождаться, пока этот идиот Эдди найдет клад. Видишь, как плохо, что ты обо всем не узнала немножко раньше…— Да, надо признать, вы обе хороши, — сказала Каэр. — Марни, которая притворялась, что флиртует с Шоном, чтобы заставить Аманду ревновать, и Аманда, которая притворялась, что ненавидит Марни. А Марни! Всегда, в любом споре — на стороне Кэт. Блестяще. Снимаю шляпу перед вами обеими.— Хватит. Что ты знаешь о сокровище? Если ты сейчас не заговоришь, я непременно притащу сюда Кэт и нарежу ее кубиками на корм рыбам.— «Слева — ключ, справа — ключ. Иди за Северной звездой сегодня ночью… Ее лишь луч…» — процитировала Каэр.— Что? — спросила Аманда.— Продолжай, — велела Марни.— Больше ничего. Это стих Эдди. Это все, что в нем говорится.— Она разыгрывает нас, Марни, — сказала Аманда.— Нет, — уверила ее Каэр.Марни смотрела на нее, прищурив глаза.— Это ключ. Стих Эдди, в котором скрыта подсказка, где найти сокровище.Заку были слышны голоса, раздававшиеся с кормы. Он сбросил и спрятал баллон, маску и ласты, потом проскользнул к ступенькам, ведущим в каюту, надеясь, что там нет ни Марни, ни Аманды.Их не было.Но картина, что открылась его взгляду, как только глаза привыкли к тусклому свету, заставила его сердце сначала замереть, а потом забиться о ребра, подобно тяжелому молоту.Тела.Клара брошена поверх Тома. Шон — в центральном проходе. Кэт — у подножия лестницы.Ближе всех к Заку был Том, поэтому он опустился на корточки рядом с телом и сначала нащупал пульс на его шее, потом — на шее Клары. Они были живы. Он быстро обошел вокруг них. Зака наполнило чувство облегчения.Какое снадобье использовала эта женщина? От чего они полностью отключились? Что, черт подери, произойдет, если ему не удастся взять управление яхтой под свой контроль? И где взрывчатка? Ему надо было знать, чтобы предотвратить взрыв, чтобы в небо не взлетели обломки.Он начал подниматься, чтобы расположиться на ступеньках и прислушаться к тому, что происходит, но как раз в этот момент Шон открыл глаза и попытался заговорить.Зак покачал головой и приложил палец к губам.— Каэр, — беззвучно прошептал Шон, — отвлекает их.— Я знаю. Все в порядке, — повторил Зак.В порядке? Каэр в руках маньяка. Ничего не в порядке.Зак встал и вынул пистолет, который сунул за пояс под водолазный костюм.Он заметил, что Шон снова отключился. Неудивительно. Держа наготове пистолет, Зак двинулся к ступенькам и начал тихо подниматься.В это же самое время Аманда подошла к лестнице, увидела его и закричала. Зак бросился на нее. Выбора не было.Он схватил ее за обесцвеченные белокурые волосы и притянул к себе. Прикрываясь Амандой, как щитом, и приставив к ее голове пистолет, вышел на палубу. В заложниках у Марни была Каэр.Противостояние.— Отпусти Каэр, — велел Зак.Марни неприятно расхохоталась:— Ты, должно быть, шутишь.— На самом деле — нет. Отпусти Каэр, или Аманда умрет раньше, чем дернется твое запястье.Марни пожала плечами:— Убей ее.— Марни! — взвизгнула Аманда.— Я собираюсь завладеть сокровищем, — сказала Марни. — Если оно достанется мне одной, пусть так и будет.— Нет! — вскрикнула Аманда. Преданная подругой, она дрожала в руках Зака.— Прекрати кричать! — рявкнула на нее Марни. — Он не застрелит тебя. Он — мужчина. Он влюблен. Или испытывает страсть. Разве я не обучила тебя всему, что касается мужчин? Верь мне. Он отпустит тебя и вышвырнет пистолет за борт. В противном случае я перережу горло его девчонке и нарежу из нее филе, как из рыбы, а ему разрешу понаблюдать за этим.— Ни черта подобного! — взорвалась Каэр. — Зак, застрелите ее.— Мы можем это как-то решить, — спокойно сказал Зак, стараясь выиграть время, отыскать способ убедить Марни отпустить Каэр.Он видел глаза Марни. Она была не такой сумасшедшей, чтобы сделать какую-нибудь глупость. Она была по-умному сумасшедшей. И планировала это годами.— Не беспокойтесь об Аманде, — молила Каэр. — Стреляйте в Марни!Тесно прижав к себе Аманду, он через водолазный костюм чувствовал, как ее била дрожь. Зак нацелил пистолет на Марни.— У тебя нет шансов, — усмехнулась Марни.— Вам придется ее убить, — сказала Каэр. Ее глаза сияли синевой и выражали мольбу. — Зак, я сказала правду. Вы видели птиц. Вы должны спасти Шона. Есть причина. Я не знаю, в чем она заключается, но Шону суждено прожить отпущенный ему век. Поэтому я здесь. Пожалуйста, Зак. Вам придется поверить мне, поверить тому, что я рассказала. Всему, что я рассказала.Он пристально посмотрел на Марни, которая только холодно рассмеялась.— Застрелите ее, Зак, — снова сказала Каэр. — Придется поверить мне. Поверить в меня.— Брось пистолет, Зак, — повторила Марни и прижала нож вплотную к шее Каэр. — Видишь, я могу заставить ее истечь кровью.И он знал. Он не мог бросить свое оружие, даже если бы его сердце разрывалось, будто нож, мерцающий в руке Марни, вонзался в его собственную плоть.Потому что было нечто…Нечто в глазах Каэр, искреннее и мудрое.Но она не была баньши.Не могла быть баньши…Неужели могла?У Зака в уме промелькнуло воспоминание о другом ноже, о кухонном разделочном ноже, остром как бритва, разрезавшем воздух и вонзившемся в спину Каэр.Она выжила. Остался только порез. И объяснила это как совпадение, везение. Будто нож ударился о косточку ее бюстгальтера, но…Имело ли это значение? Выбора не было. Они все умрут. Шон, Кэт, Том, Клара. Не только Каэр. Если он не остановит Марни.— Зак, сделайте это! — закричала Каэр.— Не делай, если не хочешь увидеть, как она истекает кровью, — усмехаясь, произнесла Марни. — Сейчас я выпущу ей немного, просто чтобы доказать тебе, что может быть и больше.Палец Зака дернулся, пистолет выстрелил. По горлу Каэр полоснул нож как раз в то мгновение, когда Марни в лоб угодила пуля. Падая на палубу, она увлекла за собой и Каэр.Аманда начала истерически кричать. Зак отшвырнул ее от себя и бросился к Каэр. Прижал ее к груди, отчаянно пытаясь найти что-нибудь, чтобы остановить поток крови, хлещущей из ее горла.В ушах загудело. Он поднял глаза к небу. Оно почернело, но не из-за погоды. Осознав это, он испытал шок. Птицы. Сотни птиц. И еще сотни. Совсем низко. Прямо над палубой.Аманда продолжала кричать. Ее крики смешивались с пронзительными голосами птиц.Зак держал Каэр, сжимая рукой рану у нее на горле, пытаясь остановить кровотечение. Потом увидел. Ее глаза были открыты, на губах появилась слабая улыбка.— Ах, Зак, я же говорила. Она не смогла бы убить меня. Все хорошо.У него даже не оказалось шанса, чтобы ответить. Темнота в небесах обрела очертания. К своему удивлению, Зак услышал звук, напомнивший ему грохот конских копыт.— Это карета. Карета Смерти, — сказала она ему. Ее глаза застилали слезы. Каэр попыталась удержать равновесие, опираясь на Зака, и встать.Он поднял руку от ее шеи и увидел, что рана перестала кровоточить. Пораженный, он недоверчиво смотрел на Каэр, вопрошая себя, не мучают ли его галлюцинации. Должно быть, так и есть, потому что когда он взглянул наверх…Увидел в небе карету. Она неслась прямо над яхтой. Запряженная черными лошадьми в плюмаже.— Я должна уйти. Я всегда говорила, что мне придется уйти, — спокойно сказала Каэр. Она притянула его к себе, прижалась к нему и коснулась губами его губ. Поцеловала. Он почувствовал вкус ее слез, когда она прошептала: «Я люблю тебя».Потом резко отпрянула, такая же пораженная и испуганная, как и он, услышав голос, который переливался богатыми интонациями яркого ирландского акцента: «Нет, моя дорогая, тебе не нужно никуда уходить».Они обернулись одновременно. Из кареты вышла женщина. У нее был голос Брайди, но это была не Брайди. И, однако, все же Брайди. Заку понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что это была именно Брайди. Сбросившая с себя годы, красивая и молодая, одетая в струящийся черный наряд, который развевался на ветру.— Брайди? — прошептала Каэр. — Но… я же переправила вас… Переправила к изумрудным холмам и полям, к лесному домику, свету и…— Да, но я не смогла остаться, — сказала Брайди. Потом она повернулась к Заку: — Баньши — не зло, мой мальчик, потому что ее работа — сопровождать добрых людей к обещанному и заслуженному в награду… тому, что ожидает по другую сторону. Но иногда, как Каэр, баньши принимает облик человека. А теперь наша Каэр полюбила тебя, так же как ты полюбил ее. Поэтому я сделала кое-какие приготовления, если вы не против, чтобы я заняла ее место. Поэтому, — она обернулась к Каэр, — ты вольна остаться здесь. Я не возражаю ни капельки занять твое место, дитя. В самом деле я горячо желаю, чтобы ты осталась здесь и любила Зака до конца ваших дней. И поскольку я прибыла, чтобы повидаться с вами, меня попросили проследить, чтобы эти две отправились туда, куда им следует отправиться, в место, где их не ожидают зеленые поля.— Две? — безучастным голосом спросила Каэр.— Да, две. — Брайди подняла руку и показала на Аманду О'Райли, лежавшую на палубе. Из раны на голове хлестала кровь.Зак мог только предположить, что она запаниковала при виде птиц, упала и ударилась головой о поручни.— Мне пора, — сказала Брайди. — Майкл просил передать, что ты все сделала правильно, Каэр. Он гордится тобой. Ты больше не увидишься с ним, поэтому он велел сказать, что ты должна теперь бережно относиться к плоти и крови, данным тебе, потому что с этой минуты, если нож вонзится в спину или лезвие полоснет по горлу, раны больше не затянутся.— Но… — начала Каэр.— Что за чертовщина здесь происходит? — прошептал Зак.Брайди радостно рассмеялась:— Вам приподнесен дар. Дар жизни. Жизнь Каэр — это дар вам.Воздух задрожал от громкого, ужасного звука. Вопль, пронзительный крик, нечто одновременно замогильно-глухое и резкое, нечто, рожденное морем и небом, несущее угрозу смерти и ужас. Вокруг тел Марни и Аманды сгустилась тьма, закружилась вихрем. Их души поднялись из тел и узрели темные тени, подобные птицам, сотням черных птиц, парящих возле них.Они кричали, неистово отбивались и царапались, сражаясь с тьмой. Но тени поглотили их и унесли прочь, отбивавшихся и кричавших, к поджидавшей карете.— Жизнь — это дар. Цените его. Используйте с толком, мои дорогие, — сказала Брайди.После этого она повернулась, вскочила на место кучера и помахала им рукой.Зак моргнул. Карета исчезла.Море было спокойным. Небо — пронзительно-голубым.Он посмотрел на Каэр, хотел заговорить, но не смог. Он протянул руку, чтобы дотронуться до нее, но вместо этого, к своему полнейшему замешательству, рухнул на палубу. Без сознания.Когда Зак пришел в себя, он все еще находился на яхте. Над ним склонилась Каэр. В ее глазах застыла тревога. Куртка была испачкана кровью, хотя порез на шее уже затянулся. Она держала Зака за руку. И натянуто улыбалась.— Что за чертовщина здесь произошла?— Они мертвы. Обе. Ты застрелил Марни. Потом яхта накренилась, и Аманда ударилась о поручни. Она тоже умерла.— Шон, Кэт, они были живы…— С ними все будет прекрасно.Зак пристально посмотрел на Каэр:— Все так и было?— Да.Он покачал головой. Его глаза изучали, исследовали, читали ее лицо.— Ты — настоящая баньши, — сказал он с благоговением.— Больше — нет. Но… да, была. Ты можешь жить с этим знанием?Он притянул ее к себе, затем осознал, что, должно быть, пролежал некоторое время без сознания, потому что на яхте кипела бурная деятельность. Повсюду были полицейские и медики, и он нечаянно услышал кого-то, очевидно из взрывотехников, говорившего о том, что взрывное устройство, установленное Марни, нашли и обезвредили.Зак обвил Каэр за шею и близко-близко притянул к себе. Нежно поцеловал в губы.— Я не верю в баньши, — прошептал он.— В самом деле? — Она улыбнулась, поддразнивая его. — Тогда, возможно, это был всего лишь сон.— Жизнь — это дар, — сказал он, улыбаясь в ответ. — И мы посвятим ее любви.Эпилог— «Слева — ключ, справа — ключ. Иди за Северной звездой сегодня ночью… Ее лишь луч…» — процитировала Каэр. Ее глаза блестели.Рождество. Так много всего произошло с тех пор, как она приехала сюда. Но все же наступило Рождество. И принесло мир. И покой. И Заку жизнь никогда прежде не сулила таких надежд.Они были в море. На «Морской деве». Они все оказались здесь на волосок от смерти, но, как сказала Каэр, яхта не может быть плохой, только люди могут быть злыми. Когда только-только занялся день, такой прекрасный, когда раздался такой праздничный перезвон церковных колоколов и были спеты торжественные рождественские гимны, казалось, выйти в море на яхте — это как раз то, что нужно.Они были здесь все вместе, отмечая свое спасение. Шон снова оказался вдовцом, но он не слишком переживал из-за этого. В конце концов, его самолюбие пострадало больше, чем сердце, когда он узнал, что женщина притворялась, что любит, потому что это было частью коварного плана его убить.А Кэт мудро воздерживалась от того, чтобы повторять: «Я же тебе говорила…» Она никогда не доверяла Аманде. Кэл тоже был с ними, но пока еще до конца не оправился от последствий сильнейшего сотрясения мозга, но ему стало легче оттого, что ему простили содеянное его женой, которая обманула его ничуть не меньше, чем остальных.Том и Клара были с ними, хотя Клара перед этим клялась, что ноги ее больше никогда не будет на яхте. Но когда узнала, что отправляются они все, изменила свое решение. Она объявила, что не хочет проводить Рождество вдали от тех, кого считает своей семьей. На борту был даже малыш. Следующее поколение Флиннов, сын Эйдана и Кендалл, Йэн.Все находились в каюте. Зак и Каэр оставались на палубе вдвоем. Было свежо и морозно. Великолепный рождественский день. Бесконечно огромное море выглядело безмятежным и спокойным. Легкий бриз наполнял и раздувал паруса. Каэр думала, что так замечательно было стоять здесь, чувствовать тепло друг друга.— Ты правда думаешь, что в стихах Эдди содержатся какие-то зацепки? — спросил ее Зак.— Да, — мрачно ответила Каэр.— Ты знаешь, где находится сокровище?— Нет, но я знаю, где последний ключ. По крайней мере, думаю, что знаю.— Где?— Прямо здесь.Она показывала на рулевое колесо. В него был встроен компас.— «Слева — ключ, справа — ключ. Иди за Северной звездой сегодня ночью… Ее лишь луч…» Взгляни на компас. Над буквой N — звезда.Зак посмотрел на Каэр. Компас можно вынуть на тот случай, если придется его чинить. В его глазах светилось любопытство. Он вывинтил компас.И вытащил листок бумаги.— Еще один ключ, — сказала Каэр.Он кивнул.«Тик-так, скала Баньши, в двенадцать часов», — прочитал Зак.— Да, поэт из Эдди не получился, — с сожалением ответила Каэр. — Но мне очень жаль, что я с ним не была знакома.— Он был замечательным парнем. И не таким уж плохим поэтом.— О да!Зак вспомнил день на Кау-Кэй, когда Эйдан посоветовал запечатлеть в уме картинку острова, запомнить, что и где расположено.— Он сказал все, что должен был сказать, разве этого мало?Зак вытащил из кармана сотовый, позвонил Морриссею и коротко попросил снова отправить людей на Кау-Кэй.— Эдди никогда не забирал сокровище с острова. Просто перенес его. Что бы там ни оставил Найджел Бриджуотер, вы найдете это к северу от скалы Баньши, возможно, в рощице мертвых деревьев. Возьмите металлоискатели и начните оттуда.Зак отключил телефон и улыбнулся Каэр.Она смотрела на него широко открытыми глазами.— Ты не хочешь отправиться за кладом сам? Не думаешь, что Шон хотел бы выкопать его?Зак отрицательно покачал головой:— С одной стороны, это земля штата и ее нельзя раскапывать и присваивать найденное. С другой — Шон будет счастлив, если исторические документы и монеты попадут в музеи. Нам с тобой известно, что такое настоящее сокровище.— Что?— Семья. И любовь. — Зак обнял ее и поцеловал. — И ты, милая.Из каюты доносилось пение Кэт. Рождественская песня. Все подпевали.Пока «Морская дева» плавно шла под парусами, Зак и Каэр были счастливы просто оттого, что держали друг друга в объятиях и знали, что перед ними простирается целая жизнь.Самый чудесный дар.

ОСТРОВ КОСТЕЙ(цикл)

Книга I. ПРИЗРАЧНАЯ ТЕНЬПосвящается чудесному, безумному, историческому,дикому, порочному и приятному городу Ки-Уэст[29], Флорида.В Ки-Уэсте — городе отдыхающих и туристов — готовится карнавал. Кейти О'Хара — хозяйка бара и музея диковинных экспонатов наподобие музея мадам Тюссо — воодушевлена: она ждет наплыва посетителей.Но тут случается непредвиденное: в музее в одной из композиций обнаружен женский труп. Кейти и ее друзья в панике. Начавшееся полицейское расследование идет своим чередом, но пока вопросов больше, чем ответов.Ситуация усугубляется тем, что Кейти начинают мерещиться призраки, которые явно хотят ей поведать что-то очень важное…История Ки-Уэст1513 г. Понсе де Леон[30] считается первым европейцем, открывшим Флориду для Испании. Его матросы, проплывая мимо южных островов (Кис), решили, что мангровые корни выглядят, как терзаемые души, и назвали их «Los Martires» — «Мученики».Около 1600 г. Ки-Уэст начинает появляться на европейских картах. Первые исследователи наткнулись на кости вымерших местных племен, поэтому остров назвали островом Костей, или Кайо-Уэсо.Золотой век пиратства начинается, когда корабли Нового Света перевозят сокровища через опасные воды.1763 г. Парижский договор передает Флориду и Ки-Уэст Британии, а Кубу — Испании. Испанцы и коренные американцы вынуждены покидать острова Кис и перебираться в Гавану. Однако испанцы заявляют, что острова Кис не являются продолжением материковой Флориды и должны принадлежать Гаване. Англичане упорствуют, утверждая, что Кис — часть Флориды. В действительности диспут — всего лишь словесная война. Твердые духом представители многих национальностей рыбачат, рубят деревья, ловят черепах и избегают пиратов, сдержанно относясь к любому правительству.1783 г. Версальский договор завершает американскую революцию и возвращает Флориду Испании.1815 г. Испания передает остров Ки-Уэст лояльному испанцу, Хуану Пабло Саласу из Сент-Огастина, Флорида.1819–1822 гг. Флорида переходит к Соединенным Штатам. Пабло Салас продает остров Джону Саймонтону за две тысячи долларов. Саймонтон делит остров на четыре части, три из которых отходят к бизнесменам Уайтхеду, Флемингу и Грину. Кайо-Уэсо становится более известным как Ки-Уэст.1822 г. Саймонтон убеждает флот США войти в Ки-Уэст — глубоководную гавань, где гнездились пираты, грабители потерпевших крушение судов и другие авантюристы, покуда земля едва развивалась, что было бы крайне выгодно Соединенным Штатам. Лейтенант Мэттью К. Перри[31] прибывает оценить ситуацию. Перри дает благоприятную оценку стратегическим военным перспективам, но предупреждает правительство, что район кишит неприятными личностями — в частности, пиратами.1823 г. Капитан Дэвид Портер[32] назначен командующим вест-индской сторожевой эскадрой. Он действует беспощадно, введя в Ки-Уэст военные законы. Народ не любит его. Однако начиная с 1823 г. пиратство в районе сходит на нет.Соединенные Штаты Америки полностью контролируют Ки-Уэст, часть американской территории Флориды, и приступают к колонизации, которой, как обычно, занимаются выходцы из многих мест.Около 1828 г. Спасение имущества с потерпевших крушение кораблей становится важной областью предпринимательства на Ки-Уэст, в которую вовлечены многие жители острова. Этот бизнес продолжается свыше двадцати лет, и остров становится одним из богатейших районов США. По мнению некоторых, новый вид пиратства сменил старый. Хотя деятельность была законной и разрешенной, многие корабли обрекались на гибель не слишком разборчивыми бизнесменами.1845 г. Флорида становится штатом. Начинается возведение форта, защищающего Ки-Уэст.1846 г. Начинается строительство форта Джефферсон на Драй-Тортугас[33].1850 г. Форт на острове Ки-Уэст назван в честь президента Закари Тейлора[34].Новые маяки способствуют завершению золотого века грабежей потерпевших крушение кораблей.1861 г. 10 января Флорида выходит из Союза. Но форт Закари твердо удерживается в руках юнионистов, помогает сокрушить конфедератский флот и контролировать движение блокирующих судов во время Гражданской войны. Ки-Уэст остается разделенным городом. Начинается строительство на восточной и западной башнях Мартельо, которые служат складами припасов. Соляные запасы Ки-Уэст обеспечивают снабжение обеих сторон.1865 г. Война подходит к концу с капитуляцией генерала Ли[35] в Аппоматоксе. Вместе с ней завершаются и бесчинства блокирующих кораблей.Доктор Сэмюэл Мадд, виновный в заговоре, лечивший сломанную ногу Джону Буту[36] после убийства Линкольна, заключен в форте Джефферсон на Драй-Тортугас.Так как бизнес на соли и спасении вещей с кораблей подходит к концу, основным видом предпринимательства становится производство сигар. После войны Кубы за независимость Кис заполняют кубинские изготовители сигар, но в основном они оседают в Айбор-Сити. Ловля губок также является одно время крупным бизнесом, но ныряльщики перебираются в воды около Тампы[37], поскольку в Ки-Уэст свирепствуют болезни, да и удаленность затрудняет индустрию.1890 г. У флотской базы строится здание для офицерских квартир, которое станет известным как «маленький Белый дом». Президент Трумэн[38] провел там по крайней мере 175 дней; его также посещали Эйзенхауэр[39], Кеннеди[40] и другие выдающиеся личности.1898 г. Американский корабль «Мейн» взрывается в гавани Гаваны, ускорив испано-американскую войну. На борту корабля в основном были жители Ки-Уэст, так как оттуда осуществлялся рейс в Гавану.Около 1900 г. Родился Роберт Юджин Отто. В возрасте четырех лет он получает куклу, которую называет Робертом, и рождается легенда.1912 г. Генри Фрэглер проводит в Ки-Уэст надводную железную дорогу, впервые связывая остров с материком.1917 г. 6 апреля США вступают в Первую мировую войну. Ки-Уэст поддерживает присутствие военных.1919 г. Версальский договор завершает Первую мировую войну.1920-е гг. Сухой закон предоставляет Ки-Уэст новую индустрию — бутлегерство.1927 г. «Пан Америкэн эруэйз» основана в Ки-Уэст для перелетов в Гавану и из Гаваны.Карл Танцлер, граф фон Козель прибывает в Ки-Уэст и поступает на работу в военно-морской госпиталь рентгенологом.1928 г. Эрнест Хемингуэй приезжает в Ки-Уэст. Ходит слух, что в ожидании автомобиля он пишет «Прощай, оружие!».1931 г. Хемингуэю и его жене Полин подарен дом на Уайтхед-стрит. От его кота Снежка рождаются котята с лишними пальцами.Смерть Элены Милагро де Ойос.1933 г. Граф фон Козель (Танцлер) забирает с кладбища тело Элены.1935 г. Ураган в День труда разрушает надводную железную дорогу и убивает сотни людей. Железную дорогу так и не восстановят. Великая депрессия приходит на Ки-Уэст, и остров, ранее один из богатейших в стране, сражается с жестокой безработицей.1938 г. Надводная автомобильная дорога, связывающая Ки-Уэст с материком, завершена.1940 г. Хемингуэй и Полин разводятся; теперь великий писатель появляется на Ки-Уэст только в качестве визитера.1940 г. Танцлер обнаружен сожительствующим с трупом Элены. Ее повторное выставление в морге Дин-Лопеса привлекает тысячи людей.1941 г. 7 декабря — «дата, которая останется жить в позоре». Соединенные Штаты вступают во Вторую мировую войну.Теннесси Уильямс[41] впервые приезжает на Ки-Уэст.1945 г. Вторая мировая война заканчивается перемирием 14 августа (Европа) и капитуляцией Японии 2 сентября.Ки-Уэст борется за сохранение жизнеспособной экономики.1947 г. Считается, что Теннесси Уильямс написал первый набросок «Трамвая «Желание», остановившись в отеле «Ла Конча» на Дюваль-стрит.1962 г. Кубинский ракетный кризис. Президент Джон Ф. Кеннеди предупреждает Соединенные Штаты, что Куба находится всего в девяноста милях.1979 г. Впервые отмечается праздник Фантазии.1980 г. Паром «Мэриел» привозит на Ки-Уэст десятки тысяч кубинских беженцев.1982 г. Создание Республики Конч. В стремлении контролировать нелегальную иммиграцию и наркотики Соединенные Штаты устанавливают блокаду во Флорида-Сити, на северном краю автомобильной дороги в Ки-Уэст. Транспорт останавливается на семнадцать миль, и мэр Ки-Уэст 23 апреля извещает о выходе из США. Мэр Денис Уордлоу объявляет войну, капитулирует и требует иностранной помощи. Поскольку США никак не реагируют, по международному праву Республика Конч все еще существует. Ее внешняя политика формулируется так: «Уменьшение международной напряженности посредством юмора». Хотя США никогда этого официально не признавали, действия вызвали желаемый эффект — парализующая блокада снята.1985 г. Джимми Баффетт открывает свой первый ресторан «Маргаритавиль» на Ки-Уэст.Форт Закари становится парком штата Флорида (и чудесным местом для представлений, пикников и пляжных игр).Охотник за сокровищами Мел Фишер, наконец, находит «Аточу».1999 г. Впервые отмечается праздник «Пираты в раю».2000 г. — настоящее время. Ки-Уэст остается истинным раем, уникальным местом — ярким, шумным, очаровательным, полным историй, водного спорта, семейных развлечений и баров. «Гибралтар Востока» предлагает дайвинг, кораблекрушения и дух авантюры, что делает его сказочным местом на день или навсегда.ПрологТогдаГолубой свет делал коридор темным и призрачным, хотя только что за дверями музея на туристов и немногих местных жителей падал магический солнечный свет острова. Следы тумана — визуальный музейный эффект — создавали напряженную атмосферу.— Окровавленные внутренности! Самое грязное убийство!Дразнящий крик исходил от мужчины в группе из пятнадцати человек. Он был одет как турист — в шорты, майку и бейсбольную кепку. На его носу виднелись следы цинковых белил, а кожу покрывал свежий загар, который вскоре должен был причинить боль.— Нет, смерть абсурдна, — возразил Дэвид Беккет. Он любил играть роль гида, но был рад уступить место Дэнни Зиглеру, организатору экскурсий на уик-энд.— О-ох! — протянула одна из девочек-подростков.Дэвид услышал короткий смешок. Его издал Пит Драйер, полисмен Ки-Уэст, который участвовал в экскурсии вместе с сестрой, зятем, племянницей и племянником. Семья прибыла из Форт-Лодердейла на несколько недель во время летних каникул.— Это будет драматичным, ребята, — предупредил Пит.— Наш следующий экспонат символизирует одну из самых причудливых историй, удивительных даже в месте, где причудливость вполне привычна, — сказал Дэвид.Они двигались мимо экспонатов ритмичным, но расслабленным шагом. Музей был семейным предприятием и охватывал всю историю Ки-Уэст. Любое примечательное событие было тщательно и подробно воплощено в объемном изображении. Фигуры были не восковыми. Когда-то здесь помещался маленький музей восковых фигур, но дед Дэвида, гений в области механики и электричества, избегал использования воска, поскольку на Ки-Уэст царила жара, бушевали штормы и отключались кондиционеры. Экспонаты были блистательными механическими шедеврами.Группа направлялась к любимому историческому экспонату Дэвида.— Для одних это история истинной любви, — с усмешкой промолвил он, — а для других — история зла и порока.Несколько молодых женщин в толпе туристов тоже улыбнулись. Дэвиду казалось, что он хорошо справляется с ролью хозяина и обладает подходящей для этого внешностью: высокий, темноволосый, в чертовски хорошей спортивной форме благодаря флоту. На нем были цилиндр и викторианский плащ с капюшоном, хотя он сомневался, что это является подходящим костюмом. Многие женщины и девушки в толпе нервничали — подобные музеи часто заставляют людей нервничать, а здесь многие фигуры выглядели настолько реалистично, что казалось, вот-вот оживут. Дэвид наслаждался происходящим. Приятно быть дома и заниматься семейным бизнесом, давая служащим время отдохнуть, хотя он не собирался оставаться здесь надолго. Покончив с военной службой, Дэвид был направлен на учебу в университет Флориды — и с полным основанием рассчитывал на помощь «дяди», которому недавно служил, — Дяди Сэма.Блондинка в майке салуна «Дыхание борова» и шортах была весьма привлекательна, подумал он.Дэвид тут же почувствовал вину — он не привык флиртовать с хорошенькими молодыми женщинами. Еще недавно у него была любимая невеста, но, вернувшись домой, он узнал, что Таня решила отправиться на север с футболистом, который приехал на Ки-Уэст из Огайо.Боль еще ощущалась. Это военная служба развела их. Они встречались начиная с высшей школы, их чувство казалось настоящей любовью, но не было ею. По крайней мере, со стороны Тани.Но Дэвид часто и надолго уезжал — можно понять, что она в итоге решила расстаться с ним.Он остановился перед своей любимой живой картиной и сказал:— Карл Танцлер родился в Германии, в Дрездене, и приехал в Соединенные Штаты в Ки-Уэст кружным путем через Кубу. Здесь он работал рентгенологом в военно-морском госпитале, покуда, по какой-то причине, его жена оставалась с детьми в Зефириллсе. В юности у Танцлера бывали видения, которые поощряла его бабушка. Одним из них была прекрасная брюнетка, которая станет его истинной любовью.— Как типично — истинная любовь не была его женой, — заметила блондинка. Дэвид припомнил, что одна из девушек группы называла ее Женевьевой. Имя девушке подходило — хорошенькое личико, красивые глаза.— Истинная любовь не была его женой? — переспросила сестра Пита, Сэлли.Ее муж Джерри засмеялся и обнял ее.— Нет, не была, — подтвердил Дэвид. — Однажды в госпиталь вошла ослепительная молодая кубинка по имени Элена де Ойос. К сожалению, бедняжка страдала туберкулезом. Карл, который называл себя графом фон Козелем, сразу влюбился в нее. Проблем возникло множество. Он был женат, Элена тоже была замужем. Но последняя проблема решилась быстро, так как муж бросил ее, как только узнал диагноз. Карл поклялся Элене и ее семье, что сможет вылечить ее. Но в то время ничего нельзя было сделать, хотя он снискал расположение семьи и был постоянным гостем в их доме. Когда Элена умерла 29 октября 1931 года, Карл предложил построить для нее красивый мавзолей. Он сделал это и посещал его ночь за ночью, играя на скрипке, разговаривая с ней и принося ей подарки.— Печально и трагично, — вздохнула женщина постарше. Она оказалась женой загорелого парня, и у нее также были следы белил на носу.— Но в один прекрасный день он прекратил посещения. Не забывайте, ребята, что это Ки-Уэст, Флорида. В течение следующих нескольких лет Карл Танцлер, граф фон Козель, проводил дни, покупая духи, воск, проволоку, женское белье и одежду, и никто, казалось, не обращал на это внимания. Потом до Наны, сестры Элены, дошел слух, что Танцлер спит с трупом ее сестры. Она обвинила его, и он вскоре был арестован. Легенда гласит, что Нана позволила ему пробыть три дня с телом до прихода полиции, но я не уверен, что это правда. Танцлера взяли под стражу. Его обследовали психиатры. В качестве доказательства, что остальная страна может быть такой же безумной, как жители Ки-Уэст, газеты разнесли романтическую историю по всей Америке. Со временем Танцлера освободили — срок отбывания наказания за осквернение могил истек. Вскрытие показало, что он практиковал некрофилию годами. Мемуары самого Танцлера говорят о его любви к Элене и вере, что они вместе полетят к звездам, как муж и жена, ведь он тайно обвенчался с ней. Тело Элены было вторично выставлено в морге Дин-Лопеса. В первый раз его, возможно, посетили пятьсот или шестьсот человек, а во второй — тысячи. Наша следующая экспозиция воплощает знаменитую историю истинной любви — Карл Танцлер стоит у ложа своей жены.С этими словами Дэвид шагнул в следующую комнату, сделав театральный жест рукой.Потом он нахмурился, удивленный внезапным молчанием.Внезапно блондинка закричала. Это был жуткий трагический крик, и ему не раз было суждено слышать этот звук в последующие годы.Дэвид повернулся.Фигура Карла Танцлера стояла как обычно — маленький, худощавый человечек с лысой головой застыл позади кровати, склонившись над Эленой Милагро де Ойос.Но тело на кровати не принадлежало Элене!Женщина была не брюнеткой, а блондинкой. Ее волосы, длинные и блестящие, падали на подушку и свешивались сбоку кровати. Остекленевшие голубые глаза уставились в потолок в застывшем ужасе. На ней было открытое платье, и, лежа в естественной позе, она могла бы сойти за спящую, если бы не эти глаза.Дэвид чувствовал, что его колени подгибаются. Усилием воли он сумел удержаться на ногах.«Окровавленные внутренности! Самое грязное убийство!»Кровь отсутствовала, но это было убийство. Несмотря на неповрежденную красоту ее тела, вокруг шеи виднелись темно-серые следы.Это было убийство прекрасной молодой женщины.Не просто женщины. Не незнакомки.Это была Таня, его бывшая невеста.Глава 1Теперь— Лично я думаю, что ты слишком увлечена, — вынесла свой приговор Кларинда. Ей пришлось приблизиться к уху Кейти, чтобы ее услышали. Пьяный студент из Омахи громогласно исполнял песню Эллис Купер, и бар был полон шума.Кейти пожала плечами и усмехнулась, глядя на подругу. Может быть, она и слишком увлечена, но представилась возможность, которой она не смогла противостоять.— Это сработает, будет чудесно и пойдет на пользу Ки-Уэст, — ответила Кейти.Кларинда с сомнением нахмурилась, поставила стакан воды с лаймом на столик рядом с Кейти и покачала головой.— Конечно, я помогу тебе, — сказала она. — Знаешь, Дэнни Зиглер с радостью приедет поработать на тебя. Закрытие музея разбило ему сердце. Разумеется, люди говорят, что это место заколдовано. Ты ведь знаешь это?— Слышала, — сказала Кейти.— Милашка, мы можем получить еще одну порцию? — крикнул какой-то мужчина, перекрывая шум.— Только не называйте меня милашкой, — раздраженно отозвалась Кларинда. — Что творится сегодня вечером? Обычно к нам ходят местные, которые умеют пить.— Ха! Мы на Ки-Уэст, и нас открыли туристы, — промолвила Кейти.— Ну, мне хотелось бы стать хозяйкой бара караоке, а не официанткой, — сказала Кларинда.— Я же говорю тебе, что мы сможем работать вместе…— Да, если дела пойдут в гору. Со временем я заработаю состояние карикатурами на Мэллори-сквер, но до того времени я буду помогать тебе спаивать клиентов и получать большие чаевые. Это поможет нам обеим.— Милашка! — снова крикнул мужчина. — Еще одну порцию!— Он заработает шишку на голове, — пообещала Кларинда и зашагала к стойке.Мелодия Эллис Купер подошла к концу. Следующим был парень, который пытался изображать Синатру. Кейти аплодировала обоим.Парень споткнулся, подходя к микрофону. Что творилось сегодня вечером? Бар заполняли вдрызг пьяные незнакомцы. Ну, это был Ки-Уэст. Для некоторых дом, но в основном туристический город, где главным занятием было слишком много пить.Ки-Уэст мог многое предложить, думала Кейти, защищая свою территорию. Рыбалка была отличной, дайвинг великолепным, и многие посетители приезжали ради водного спорта. Но многие молодые и старые издалека прибывали в «Маргаритавиль» Джимми Баффетта исключительно ради удовольствия холостяцкой вечеринки или безумной ночи на Дюваль-стрит. Дюваль была средоточием ночной жизни и дешевых отельных номеров.Заведение Кейти — вернее, ее дяди Джейми — «О'Хара», где она руководила «Кейти-оке», находилось в южном конце Дюваль, в то время как большинство пивнушек располагалось на северном конце. Она старалась привлечь побольше местных. Многие затейники, работающие на фестивалях — празднике Фантазии, «Пиратах в раю», фестивалях искусств и музыки, днях Хемингуэя и прочих, — приходили опробовать новые песни с Кейти. Она занималась «Кейти-оке» четыре ночи в неделю. Кейти также работала в «О'Хара», когда не руководила караоке, помогая налаживать звук и обустраивать сцену для исполнителей собственной музыки или режиссируя легкие акустические и вокальные номера по понедельникам и вторникам.Год назад Кейти получила диплом Джульярда и начала работать в престижной театральной труппе в Новой Англии. Она любила Новую Англию, но не считала ее своим домом, поскольку вскоре обнаружила, что не может выносить снег и слякоть и хочет жить на Ки-Уэст.Ей не хватало жары и воды. Ее маленький викторианский дом — один из более трех тысяч домов в историческом районе штата — был не у воды, а на Элизабет-стрит. В Старом городе она была окружена туристами. Но свою порцию воды Кейти получала, так как один из ее старых школьных друзей, Джонас Уэстон, теперь ухаживающий за Клариндой, владел гостиницей «Спасение на море» на берегу залива с собственной полоской искусственного пляжа. Она всегда была там желанной гостьей.— Эти парни совсем обнаглели. Хочешь, чтобы я вышвырнул одного из них?Кейти слышала вопрос, но даже не обернулась к говорившему. Бартоломью знал, что раздражает ее.Неосведомленный о присутствии Бартоломью за портьерой на табурете у стойки, к Кейти подошел Марти, местный «пират»-затейник.— Поставишь для меня диск?— Конечно, Марти, — ответила она.Он передал ей диск, который она вставила в систему.— Никак слова не появляются на экране, Марти… Но ты ведь не нуждаешься в них, верно?Марти усмехнулся:— Готовлюсь к очередному шоу, дорогая моя. Нет, слова не нужны. Спасибо.— Я уверена, это всем понравится.— Я слышал, Кейти, ты купила старый музей восковых фигур, — сказал Марти.— Это не музей восковых фигур. Он полон механических кукол, роботов.— И они все двигаются?— Думаю, могут двигаться. Сейчас они не действуют.— Насколько я понимаю, ни один из них не работает. — Марти погрозил ей пальцем. — Это место было закрыто пять лет. Крейг Беккет пытался продолжать работу после обнаружения тела девушки, но у него ничего не вышло. Если вы можете вернуть ваши деньги назад, молодая леди, то должны это сделать.— Я хочу открыть его, Марти. Я любила это место в детстве, — сказала Кейти.Он покачал головой:— Говорят, что оно заколдовано. Ты знаешь, что там произошло убийство.— Это печально, но было очень давно, Марти. Теперь это в прошлом. Со мной все будет в порядке.— Убийцу так и не поймали, — напомнил он.— Думаю, он давно убрался восвояси. Ничего подобного не происходило снова.Марти отошел от нее, все еще качая головой.— Думаю, он прав. Это место выглядит скверно, — заговорил Бартоломью почему-то шепотом. — Эй! Тот тип по-прежнему ведет себя непочтительно с Клариндой. Должен я что-нибудь предпринять?Кейти скрипнула зубами и посмотрела на человека, стоявшего рядом с ней. Она была уверена, что остальные ничего не видят и не слышат.Склонив голову, Кейти прошептала:— Бартоломью, если ты не хочешь нажить смертельного врага, умоляю тебя заткнуться! Ты заставляешь меня выглядеть неуравновешенной, разговаривая со мной все время.— Этот парень форменный осел, — запротестовал Бартоломью. — О, она снова идет по улице.Кейти невольно посмотрела в окно.Это была правда. Женщина в белом шла по тротуару, глядя перед собой. Она была в викторианском платье и мяла в руках носовой платок. Женщина выглядела такой печальной, что Кейти почувствовала боль в сердце и закусила нижнюю губу, напоминая себе, что видеть призраков — проклятие, что она не может тратить на них свое время — их слишком много в Ки-Уэст — и что женщина давно была мертва и нуждается только в укромном местечке, чтобы спрятаться.— Она преследует меня. — Бартоломью скорчил гримасу.Кейти огляделась вокруг. Давняя смерть Бартоломью не ухудшила его настроение. Он был авантюристом при жизни — капером, а не пиратом, — и любопытство вместе с жаждой новых ощущений не покинули его после смерти. Бартоломью уставился на Кейти.— Ты действительно не знаешь, кто она? И она не хочет говорить с тобой?— Никогда не хотела, — ответила Кейти.— Осторожно! — предупредил Бартоломью.Кейти увидела, что Кларинда с беспокойством уставилась на нее.Она знала, что, кроме нее, никто не мог ощущать присутствие Бартоломью.Он выглядел щеголем. Ботинки с пряжками и высокими каблуками, на чулках ни единой складочки, абсолютно безупречные бриджи. На нем были белоснежная рубашка, красный жилет и черная куртка. Иссиня-черные волосы аккуратно убраны под треугольную шляпу. Кейти знала, что Бартоломью особенно любит фестиваль «Пираты в раю» и всегда настаивает, чтобы они следовали за музыкантами и присоединялись к празднующим, так как ему нравилось комментировать современных пиратов, которыми кишел Ки-Уэст.— Ты в порядке? — спросила Кларинда, возвращаясь к Кейти. — Ты опять говоришь сама с собой. Один из тех парней хочет угостить тебя выпивкой. Он думает, что ты уже достаточно набралась.Кейти посмотрела на группу, где сидел ее поклонник. Она нахмурилась, неизвестно почему, узнав этого человека.— Поблагодари его от меня и скажи, что я не хочу пить. Я напевала себе под нос — вот и все. Кларинда, кто этот парень?Кларинда повернулась и махнула рукой. Парень пожал плечами. У него были русые волосы, аккуратно подстриженная борода, и на вид ему можно было дать лет тридцать пять. Он казался необычайно знакомым.— Он выглядит… как будто мы знаем его, а?— Но я не думаю, что он местный, — сказала Кейти. — Может, он здесь недавно — приехал порыбачить? — предположила Кларинда.— Ну, давай не будем заводить себе врагов. Передай ему благодарность от меня, но скажи, что я не пью на работе. Я просто напевала вместе с музыкой.— Конечно. И не беспокойся. Я уже сказала ему, что ты не пьешь во время работы. Он возразил, что все хозяйки караоке пьют. Ну а я ответила, что ты нет.— Спасибо. Только будь с ним вежливой. Я сумею позаботиться о себе, — заверила ее Кейти.— Еще бы! Потому что я на твоей стороне, — сказал Бартоломью. — И я могу перерезать глотку любому ублюдку моей абордажной саблей.Кейти сердито уставилась на него.— Ладно, ладно, если нельзя действовать саблей, то могу подставить ему подножку. Для призрака я очень ловко это делаю.— Отлично, — улыбнулась Кейти.— Что — отлично? — спросила Кларинда.— Что близится время закрытия. Скоро будет петь Марти. О, я знаю, что нам делать.— Кейти, я не пою…— Это будет великолепно, — убеждала ее Кейти. Шагнув назад, чтобы посмотреть на состояние клиентов, Кейти повернулась к Бартоломью. — Заткнись, пока я работаю, слышишь? Тебе будет очень смешно, если меня запрут в психушку?— Здесь? В современном Ки-Уэст? Чепуха! Я все время вижу полоумных, которые живут здесь или приезжают сюда, — сказал Бартоломью.— Заткнись, или будет плохо! — предупредила Кейти.Разумеется, она сама не знала, чем можно угрожать призраку. Ее годами преследовало проклятие в форме способности видеть тех, кто «проходил сквозь вуаль в свет», как многие это называли.Бартоломью возмущенно засопел и перегнулся через стойку — хорошее настроение возвращалось к нему, когда он мог подслушивать окружающих.Вскоре Марти начал исполнять новую песню, толпа местных и туристов пришла в экстаз. Он пригласил всех принять участие в празднике Фантазии. Кто-то спросил его, что это такое, и Марти объяснил, что это нечто вроде бразильского карнавала — выбирают короля и королеву — и похоже на Хеллоуин. Костюмированные вечеринки происходят по всему острову. Устраивают парад людей, облаченных в шкуры домашних животных, и раздетых, раскрашенных краской. Это сказочный праздник души и тела.Марти гордился своим объяснением. Другой посетитель спросил о «Пиратах в раю», и Марти слегка смутился. Но, подумав, он ответил, что в отличие от праздника Фантазии во время пиратского шоу практикуются и иные развлечения — все пьют грог и носят исторические костюмы. Там можно увидеть инсценировку суда над Энн Бонни[42] и другие сценки.Когда к трем часам ночи толпа начала расходиться, Кейти и Кларинда вместе исполнили песню из «Джекила и Хайда», несмотря на возражения Кларинды. У нее был красивый сильный голос, но она этому не верила и решалась петь только поздно ночью, и дуэтом с Кейти.Бар не закрывался до четырех утра, но Кейти закончила свое караоке в три, давая людям время доесть и оплатить счета. Обезопасив оборудование на ночь — проследив, чтобы компьютер караоке, акустические приспособления и микрофоны были заперты, — она была готова идти домой спать. Кларинда остановила ее у двери:— Джонас придет за мной через час. Подожди, и мы проводим тебя домой.Кейти покачала головой:— Со мной все в порядке. Не забывай, что я выросла здесь. Я знаю, как отделываться от пьяных.— Теперь тут появились настоящие бандиты, — напомнила Кларинда.— Я собираюсь прямо домой. Пойду по Саймонтон, а не по Дюваль.Кларинда выглядела встревоженной, но Кейти оставалась непреклонной. Ее дядя был в Сент-Огастине, и баром управлял Джон Мерильо, поэтому она намеревалась ускользнуть беспрепятственно. В субботу Кейти должна была официально вступить во владение музеем мифов и легенд семейства Беккет и хотела поскорее уйти.— Сама будь осторожна с этими пьянчугами, — предупредила она Кларинду.— О, единственное, чему я научилась, пока ты была в колледже, — это управляться с пьяными. Иди, со мной все будет прекрасно. И Джонас скоро придет.Махнув рукой и прижимая к себе сумку, Кейти вышла из бара.В три часа ночи Дюваль-стрит была отнюдь не пустынной. Кейти поинтересовалась, что подумал бы дю Валь — первый губернатор Флориды — об улице, названной в его честь.Ки-Уэст был полон историями, которые трудно забыть. Само название являлось переделкой Кайо-Уэсо — остров Костей по-испански — и было обязано тому факту, что для англоязычных британцев, приобретших штат у Испании, ueso звучало похоже на west — запад. Название подходило, так как остров был самым западным из островов Мучеников, как называли испанцы цепочку флоридских «Кис» — «ключей». В действительности острова Драй-Тортугас находились еще западнее, но название было дано и оказалось прилипчивым. Улицы именовались в честь первых американцев — Саймонтона, его друзей, коллег и их семей. Саймонтон приобрел Ки-Уэст у испанца по имени Салас, когда Флорида стала американской территорией. Салас получил остров в подарок — или в уплату долга — от испанского губернатора, управлявшего островом перед американским губернатором. Остров повидал и британское правление, а зачастую не был управляем вовсе.Место было колоритным как в прошлом, так и ныне.— Ты любишь это место, — заметил Бартоломью, шедший рядом.Кейти пожала плечами:— Это дом. Если ты привык к красивым осенним краскам Массачусетса, то домом становится он. Здесь это вода и безумие. Да, я люблю его.Она остановилась и нахмурилась, глядя через Саймонтон-стрит.— Что такое? — спросил Бартоломью. — Я ничего не вижу. Даже красавицы в белом, которая появляется ночь за ночью.— Свет.— Свет? Он повсюду, и я не помню, когда его не было.— Нет! Свет у входа в старый музей Беккета. Мой музей!— Ты говорила, что официально приобретешь его только в субботу.— Да, в субботу у меня встреча в банке — Лиам собирается прийти и помочь мне — и я подпишу последние бумаги, но…В музее никто не должен был находиться. Беккет умер в восемьдесят восемь лет почти год назад — милейший старик, который мог бы жить вечно. У него было отличное здоровье. Но его жизнь зависела от единственной любви. Когда Леандра, его жена, скончалась в возрасте шестидесяти с лишним лет, он так и не оправился. Беккет не приставил пистолет к голове и не принял чрезмерную дозу лекарства — он просто утратил любовь к жизни. Лиам Беккет, друг Кейти со времени ее возвращения — они не были друзьями ранее, так как Лиам окончил высшую школу до того, как она начала учиться в старших классах, — был душеприказчиком состояния, и он скорее снес бы музей, чем вложил бы деньги в его ремонт. Здание годами стояло закрытым, но Кейти любила его с детства и давно мечтала вдохнуть в музей жизнь. Она уговорила Лиама согласиться. Дэвид Беккет, кузен Лиама и содушеприказчик состояния, еще не написал о своем решении. Последние несколько лет он работал в Африке, Азии, Австралии и других дальних краях, и Лиам не сомневался, что Дэвиду безразлична судьба музея. Если бы он даже вернулся, то вряд ли остался бы на островах. Уехав десять лет назад, Дэвид не хотел возвращаться домой.Его бывшая невеста, главная любовь его жизни, хотя она покинула его, была убита. Задушена. Ее оставили здесь, в семейном музее, в позе легендарной Элены Милагро де Ойос.Дэвид попал под подозрение, но у него было алиби — дедушка и бабушка. Правда, это алиби не вызывало особого доверия — в конце концов, что они могли сказать? Но он не убежал — ждал окончания расследования и потом уехал, чтобы больше не возвращаться.Кейти знала, что некоторые все еще подозревают Дэвида. Она помнила его, но лишь смутно. Здесь он был школьной спортивной звездой. Шон, его старший брат, тоже любил спорт.Кейти с любопытством перешла улицу. Было тихо, фонари освещали дорогу. Она смотрела на здание, служившее семейным музеем Беккетов.Дом был построен Перри Шейном в конце 1850-х годов. Шейн бросил его, чтобы сражаться за федералистов в его родном Нью-Джерси. Семья Беккет приобрела дом в 1920-х годах, потому что это было дешевое строение семидесятилетней давности, к тому же одна из гранд-дам улицы похвалялась балконами и галереей вдоль чердака. Кейти сомневалась, что оттуда можно было видеть воду и корабли, но это было модным аксессуаром в то время, когда дом соорудили.Ранее в нем было шесть спален на втором этаже и две в мансарде. Внизу находились гостиная, библиотека, столовая, кабинет и буфетная. Кухня располагалась сзади, футах в двадцати. Имелся также каретный сарай. Теперь, входя в парадную дверь, вы видели ворота и турникеты. Экскурсия начиналась на втором этаже и проходила через комнаты, после чего посетители спускались по черной лестнице на первый этаж и шли назад к входу.— Что ты делаешь? — осведомился Бартоломью, следуя за ней.— Хочу узнать, почему горит свет, — ответила Кейти.— Потому что там кто-то есть. А ты еще не приобрела музей. Это может быть опасно.— Возможно, это хулиганят студенты, и я выставлю их отсюда, прежде чем они причинят вред. Крейг Беккет закрыл музей несколько лет назад, все экспонаты еще на месте, — сказала Кейти.— А если это не студенты? — запротестовал Бартоломью. — Кейти, не ходи туда.— Ты со мной. Значит, все будет в порядке.— Кейти! Проснись и посмотри на восход солнца, девочка! Я — призрак. Мне нравится вспоминать дни, когда я был сильным, крутым и мог защитить девушку. Если ты попадешь в неприятность из-за того, что музей грабят преступники…— Бартоломью, какие воры зажигают свет? — осведомилась Кейти.Бартоломью застонал. Кейти перепрыгнула через низенькое ограждение.— Кейти!— Что?— Да — убийство из убийств![43] — вскричал Бартоломью.Ему всегда нравилось цитировать и перефразировать Шекспира.— Убийцы не зажигают свет, — бросила Кейти через плечо.— Откуда ты знаешь? — спросил он.Кейти игнорировала его и подошла к известняковой дорожке, ведущей к широким ступенькам крыльца и двери.Она чувствовала позади присутствие Бартоломью.Была ли она безумна? Нет! Музей должен был перейти к ней, и она могла за две секунды вызвать полицию по телефону. Кейти не собиралась подходить к свету — ее интересовало, что скрывается в темноте. Она хорошо знала это место.У двери Кейти остановилась. Она потянулась к ручке, но в этот момент дверь с легким скрипом открылась, как будто от внезапного порыва ветра.— Я этого не делал! — прошептал Бартоломью.Кейти нетерпеливо покачала головой и вошла.Она сразу заметила, что некогда красивый деревянный пол нуждается в починке. Экскурсанты бродили здесь годами, и их башмаки успели причинить вред. У ворот все еще стояли старомодный кассовый аппарат и стол красного дерева, где кассир продавал билеты — ранее он служил письменным столом капитана на старом торговом судне. Вращающийся стул позади него был столь же старым, но все еще удобным. Кейти все это знала — она ходила по музею с Лиамом Беккетом всего несколько дней назад.Свет, который она видела с улицы, исходил от входа. Это была люстра вестибюля.Кейти открыла рот, собираясь кого-то окликнуть, но не сделала этого. Она предпочла не поворачивать турникет — звук был бы подобен взрыву. Кейти села на стол, перебросила через него ноги и шагнула на другую сторону.Из полумрака выступали первые экспонаты. Фигуры Папы Хемингуэя и его второй жены Полин словно спускались по лестнице. Это всегда было одним из главных хитов музея — восемьдесят процентов посетителей фотографировали пару.— Не вздумай подниматься по этой лестнице, — строго предупредил Бартоломью.Кейти усмехнулась:— Бартоломью, ты трус. Призраки не могут бояться. Господи, ты же был пиратом!— Капером. Мой корабль был официально уполномочен правительством, — раздраженно поправил Бартоломью. — И не говори глупости — я не боюсь. Вернее, я боюсь за тебя, глупая девочка. Что с тобой? Я знаю, что твоя семья воспитывала тебя как следует. Порядочные молодые леди не шляются по темным переулкам.— Это не темный переулок.— Это еще хуже. Ты можешь попасть в западню.— Я не стану подниматься, — заверила она его.Кейти отошла в сторону, понимая, что нарушает исторический порядок осмотра. Она не собиралась подниматься наверх, а только хотела посмотреть, что происходит.— Кейти, — позвал Бартоломью, следуя за ней.Она повернулась и уставилась на него:— Что? Сейчас я увижу призраков?— Призраки редко причиняют вред. Куда опаснее плохие люди — преступники, насильники, убийцы и воры, — сурово произнес Бартоломью.— Еще минуту… Мы проверим все внизу, и я вызову копов. Или Лиама. Он ведь тоже коп. Просто я не хочу кричать «Волки!».— Что-что?— Не хочу поднимать тревогу без надобности. Может быть, Лиам был здесь раньше и оставил свет включенным.— И дверь открытой? — с сомнением спросил Бартоломью.Кейти пожала плечами.Она отошла налево, где продолжалась экскурсия, когда посетители спускались на первый этаж. Первая комната демонстрировала одну из самых драматических легенд Ки-Уэст — историю с куклой. Когда Роберт Юджин Отто был маленьким, ему подарили очень страшную куклу, очевидно проклятую рассерженным слугой, знавшим кое-что о вуду[44]. Отто стал одержим куклой — даже назвал ее Робертом в свою честь. Кукла Роберт бродила по дому и проделывала трюки. Позднее она до безумия напугала жену Роберта.За этой психопатической историей следовал печальный мемориал в честь моряков, погибших на «Мейне», когда судно взорвалось в гаванской гавани в 1898 году. Экспонаты музея демонстрировали матросов, работавших на корабле. Далее за занавесом танцоры двигались вокруг серебряной туфельки. Первая мировая война началась и закончилась. Объявили сухой закон, и контрабандный алкоголь потоком устремился из Гаваны на Ки-Уэст.Дорожка через буфетную сзади вела вокруг к другой стороне дома. Там было темно — свет едва просачивался из вестибюля. Папа Хемингуэй вновь появился в 1931 году — дядя Полин купил им дом на Уайтхед-стрит в качестве свадебного подарка.Кейти знала, что последует дальше — механические куклы графа фон Козеля и Элены де Ойос. Всего лишь маленький сектор, занавешенный тканью в арке. Это всегда было популярным местом, покуда фигуру бедной Элены не заменили телом задушенной молодой женщины. Начало конца.Людям нравились причудливость, романтика и даже трагедийность истории, но после этого события страх подступил слишком близко. Одно дело — выглядеть эксцентричным в музейной экспозиции, а другое — настоящее насилие.Впрочем, были и забавные экспонаты. Слоппи Джоунс, передвигающий свой бар на другую сторону улицы среди ночи, сердясь на экскурсантов, разгуливающих по его недвижимости. Теннесси Уильямс, работающий в отеле «Ла Конча» над пьесой «Трамвай «Желание». Еще одна война, солдаты и матросы, блокада дороги, заставившая Ки-Уэст отделиться и стать, хотя бы на несколько часов, республикой Конч.Но остальные истории всегда бледнели в сравнении с историей фон Козеля и Элены.Патологическое любопытство. Неужели он действительно спал с трупом? Боже, какая гадость!Разумеется, Кейти знала эту легенду. Она слышала ее всю жизнь. Она много раз пересказывала ее в колледже друзьям, отрицавшим ее правдивость, пока они не заглядывали в Интернет. Это было трагично, печально, тошнотворно, но всегда привлекало людей.Как и сегодня ночью. Кейти протянула руку, чтобы отодвинуть занавес перед экспонатом.— Нет, Кейти, не надо! — прошептал Бартоломью.Кейти на мгновение закрыла глаза.Она внезапно испугалась, что наткнется на труп.И все же занавес надо отодвинуть.Она сделала это и вскрикнула.Глава 2Дэвид едва не подпрыгнул, испуганный внезапным воплем.Это разозлило его. Ему было тридцать два года, он был ветераном военных действий за рубежом и профессионалом, исходившим многие пустыни и джунгли.Чего ради ему подпрыгивать от глупого девичьего крика?Конечно, было глупо приходить сюда. Дэвид думал, что вернулся только для того, чтобы подписать бумаги, касающиеся имущества деда. Но он приехал домой. И ничего нельзя было поделать — прошлое взывало к нему. Не важно, как далеко он находился, — ему нужно было прийти.Дэвид не совсем представлял, что ожидал увидеть.Безусловно, в старом музее не было свежих трупов.Элена Милагро де Ойос покоилась в соответствующих декорациях — так же печально, как годы назад в настоящем похоронном зале.Дэвид помнил ночь, когда они нашли Таню, словно это случилось вчера.Ее не убили здесь, а принесли сюда и положили так, чтобы напугать посетителей. Убийца хотел насладиться своими садистскими «подвигами», хотел, чтобы дело его рук обнаружили.Его так и не поймали. Ни улики, ни психологический портрет ни к чему не привели, хотя местная полиция привлекла ФБР. У них не было и частицы тканей для анализа ДНК. Это означало, что убийца хорошо подготовился. На Кис ожидали волны подобных преступлений, потому что такие преступники обычно продолжали убивать. Но оказалось, что гибель Тани была единичным инцидентом. Несмотря на то что Дэвида оправдали, он был единственным, кто попал под подозрение, как бы это ни называть.Разумеется, на Кис случались преступления. Да и несчастные случаи происходили слишком часто, так как люди не сомневались, что, хорошо повеселившись, в состоянии вести машину по шоссе — нередко всего лишь двухполосному — назад на континент. Кресты по пути напоминали путешественникам о том, что здесь погибли люди, а полиция свирепо карала за превышение скорости, но смерти все равно случались. Банды прибывали на Ки-Уэст, как и везде, но их редко видели на обычных туристических маршрутах вроде Дюваль-стрит. Домашнее насилие всегда являлось проблемой, и, как считал Лиам, «посторонние» приезжали в штат совершать преступления.Но не было ничего похожего на удушение и странную демонстрацию тела Тани Барнард за все десять лет отсутствия Дэвида.Когда это произошло, Крейг Беккет пытался не падать духом. Конечно, он знал, что его внук невиновен, потому что они были вместе, когда это произошло. В пятницу музей закрылся поздно, так как в городе был фестиваль, и Крейг согласился с партнерами по бизнесу, что заведение должно быть открыто до полуночи. Дэвид пришел туда с первой группой экскурсантов около девяти следующего утра.Так тело Тани было обнаружено.Дэвид понимал, что для многих он выглядел виновным. Хотя у него было алиби.Он находился в музее накануне вечером, заполняя бумаги для Дэнни Зиглера. Но музей был маленький и открывался, только когда подходили посетители. Люди считали, что он мог ускользнуть между экскурсиями. Другие же полагали, что коронер был не прав. Дэвид мог покинуть музей и быстро убить Таню перед возвращением домой.Сколько времени потребовалось бы высокому сильному мужчине, чтобы задушить маленькую доверчивую женщину?К счастью, коронера нельзя было называть неправым. Его рассуждения базировались на времени смерти Тани.И достаточно много туристов могли поклясться, что Дэвид не мог уйти далеко между экскурсиями.А после? Дэвид и его дед играли в шахматы почти до четырех утра. Потом они заснули, сидя перед телевизором в кабинете; его бабушка укрыла их одеялами. К семи утра семья собралась завтракать. Дэвид знал, что многие считают, будто дед и бабушка просто покрывают его, но ему придавало силу то, что он действительно был с ними и они знали о его невиновности.Крейг попытался содержать музей и далее. Но когда все приходящие стали спрашивать о Тане и почти ничего об истории острова, он, наконец, сдался. Крейг заботился о музее, но закрыл его двери для публики, хотя мечтал, что придет время открыть их снова.Сейчас его дед был мертв. Они так и не открыли музей. Завтра он должен был поговорить с Лиамом о продаже экспонатов. Дэвид знал, что многие изготовлены мастерски и представляют ценность. Потом следует отреставрировать дом, который тоже будет стоить немало.Так какого дьявола он делает здесь сейчас?Но Дэвид должен был прийти сюда. Он смотрел на экспонат, желая побольше вспомнить о живой Тане, но чувствовал, что зрелище ее тела на кровати Элены навсегда запечатлелось в его памяти, и это мешало ему.А теперь эта девушка стоит уставясь на него — ее крик отозвался эхом в его мыслях.— Кто вы, черт возьми, и что вы здесь делаете? — осведомился он.Девушка покраснела. Она была исключительно привлекательной, лет двадцати пяти, с темно-рыжими волосами, свободно падающими на спину, и карими, почти золотистыми глазами. Черты ее лица были правильными и точеными, а фигура, облаченная в джинсы и майку с рекламой местного бара — безупречной. В ней ощущалось нечто знакомое, но он не был уверен, что или почему.Девушка смотрела на него, очевидно приходя в себя. Ее щеки покраснели — она казалась сердитой.— А вы кто и что вам здесь понадобилось? — отозвалась она.— Что такое? — фыркнул Дэвид.— Вы меня слышали — я спросила, кто вы и что вам здесь нужно.Дэвид недоверчиво уставился на нее.— Вы пьяны? — спросил он.— Нет! А вы?Дэвид приблизился к ней, обойдя вокруг экспоната. Она шагнула назад, словно готовясь выбежать из комнаты.Он почувствовал искушение подойти ближе и крикнуть «Бу!», но не сделал этого.— Я здесь, потому что этот музей принадлежит мне, — объяснил он. — А вы нарушаете границы частного владения. У вас есть две секунды, чтобы убраться отсюда, потом я вызову полицию.— Вы ошибаетесь, — возразила девушка. — Музей принадлежит мне.— Я уже устал от ваших шуток, — сердито сказал Дэвид. — Музей принадлежит семье Беккет и еще не продан.— Беккет! — ахнула она.— Да. Вы можете увидеть фамилию на навесе снаружи. Б-Е-К-К-Е-Т. Этот музей десятилетиями был собственностью моей семьи. Я Дэвид Беккет. Сейчас четыре утра, и меня интересует, что вы здесь делаете в такое время. Я могу бывать тут когда угодно. А теперь, пожалуйста, уходите. — Он говорил спокойно, почти вежливо.Казалось, услышав его имя, девушка внезапно изменила свое отношение. Она выглядела ошарашенной.Прошло десять лет с тех пор, как Дэвид уехал, твердо решив не позволять прошлому следовать за ним, когда кто-то отнял жизнь у его невесты, пусть и бывшей.— Простите — мне следовало знать, — сказала девушка. — Вообще-то мы встречались. Это было много лет назад, но вы очень похожи на Лиама. Я Кейти…— Мне все равно, кто вы, — ответил Дэвид, удивляясь собственной грубости. — Просто уходите. Это частное владение.— Вы не понимаете. Я считала, что музей принадлежит мне. Осталось только подписать несколько бумаг завтра — в субботу. В конце концов, Лиам душеприказчик Крейга — о'кей, вы оба, если я правильно понимаю, — и вы разрешили ему действовать в ваше отсутствие. Лиам был готов продать музей.Дэвид нахмурился.Продать? Никогда. Только не музей. Это место нужно разобрать на кусочки. Он не был суеверным и не верил в проклятия, но не мог не чувствовать, что в роботах было что-то злое. Лица слишком походили на лица живых людей — на расстоянии они и выглядели как живые.Они словно призывали идиотов, пьяниц и психопатов вести себя безумно. Совершать убийства и оставлять за собой трупы, куда более уязвимые для времени, чем музейные копии, которые могли просуществовать много десятилетий.Дэвид покачал головой. Его враждебность уменьшилась. Он все еще не мог вспомнить, кто эта девушка, но, по крайней мере, она не была подвыпившей туристкой. Вероятно, северянка. Из тех, кто приезжал на Ки-Уэст, уверенный, что это не только солнечный Эдем, но место, где можно недурно заработать на привычках отпускников. Правда, она сказала, что они встречались.— Что бы вы ни думали и ни считали, музей никогда не будет продан. Если вас интересует только дом, он может быть выставлен на продажу через год, — сказал Дэвид.Теперь ее взгляд стал враждебным.— Значит, вы Дэвид Беккет, внезапно вернувшийся домой и проявивший интерес к семье — и семейной собственности. Как интересно! Возможно, вам следует поговорить с адвокатами. По-моему, продажа уже осуществлена.— Слушайте, мисс…— Кэтрин О'Хара, и не будьте со мной высокомерны, так как моя семья обосновалась здесь так же давно, как ваша, — если не раньше. Надеюсь, вы не правы, и продажа может осуществиться. Мне нравится созданное вашей семьей. Это красивое место, и ваши дед и прадед проделали сказочную работу, показав историю — простую, правдивую и причудливую. Я не понимаю…Кейти нервно оборвала фразу.Неужели она считает не имеющим значения, что газеты и полиция говорили, будто он может быть убийцей, оставившим труп в музее?Она сказала, что ее семья обитает здесь давным-давно, и он знал нескольких О'Хара среди жителей острова, но…— Кейти О'Хара? — резко переспросил Дэвид.— Да, я только что представилась сама.— Маленькая сестра Шона?— Да, сестра Шона. — Она опустила слово «маленькая».— Шон не участвует в этом, верно?— Мой брат сейчас работает в Южно-Китайском море, снимая документальный фильм, и к этому он не имеет отношения. Но я не понимаю, что…— Ничего. Ничего ни к чему не имеет отношения. Это место больше никогда не будет музеем, и я чертовски уверен, что, посмотрев на меня, вы вспомните, почему я так считаю.Кейти вздохнула, словно вынуждая себя говорить терпеливо:— Случилось нечто ужасное. Но вы были оправданы. Ваш дед закрыл музей, но он всегда хотел открыть его снова. Мы никогда не избавим мир от психов. Я намерена установить систему безопасности, замки и обеспечить, чтобы ничего подобного больше не случилось.Дэвид прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди и недоверчиво глядя на нее:— И шайка придурковатых студентов не попытается подложить сюда манекен блондинки и представить дело так, будто вы изготовили сцену с телом Тани? Неужели вы никогда не видели фильмы ужасов, где те же самые глупые люди совершают те же самые глупые поступки, чтобы напугать зрителя? Что, если псих, который сделал это, все еще околачивается на Кис? Представляете, какое это для него искушение?— Я этого не допущу. Не все люди психи, а это чудесный музей. Я работала долго и упорно…— Сколько вам сейчас лет? Должно быть, двадцать два или двадцать три?— Двадцать четыре, хотя это едва ли имеет значение. У меня уже есть свой бизнес…— Кейти О'Хара? — Он внезапно засмеялся. — «Кейти-оке»! Это ваш бизнес?Ее лицо превратилось в ледяную маску.— К вашему сведению, мистер Беккет, караоке — большой бизнес в наши дни.— Разумеется, в баре вашего дяди.— Вы превратились в упрямого осла, мистер Беккет. Я ухожу. Увидимся завтра с моими адвокатами.— Как вам угодно. Доброй ночи, мисс О'Хара. И простите меня. Я не хотел смеяться над маленькой сестричкой Шона.Она сердито уставилась на него:— Меня это не заботит, мистер Беккет. И Шона не заботило бы тоже. Мы оба усердно работали и многого добились. Кстати, я никогда не слышала, что вы друзья с моим братом. Он осведомлен об этом факте?Дэвид рассмеялся. Неужели это место вновь откроется?Он уехал отсюда, но никогда не скрывал своего прошлого. Люди знали о Тане и о том, что произошло. Но за пределами города никто не предполагал, что он это сделал и что, несмотря на безупречное алиби, вся семья лгала, чтобы спасти его.Вернуться сюда…— Прошу прощения. Я не хотел никого обижать. Ни вас, мисс О'Хара, ни чью бы то ни было сестру, младшую или старшую. Но музей не предназначен для продажи. И по веским причинам. Я не хочу, чтобы история повторилась.— Посмотрим завтра, — сказала Кейти.Она отошла, но снова повернулась к нему:— Мне следовало узнать вас. Ваш дедушка говорил о вас все время. Крейг Беккет был чудесным человеком.Дэвид удивился тому, что его ужалило замечание. Он любил своего деда, впрочем, как и все, кто его знал, и часто виделся с ним. Только не в Ки-Уэст.— Благодарю вас, — кивнул Дэвид.— Я рада, что вы смогли вернуться теперь, так как вас не было на похоронах.— Если бы вы лучше знали моего деда, мисс О'Хара, то понимали бы, что он не слишком уважал похороны, массивные памятники, гробы стоимостью в тысячи долларов и тому подобное. Память существует в душе, всегда говорил он мне. А любовь не могло стереть никакое расстояние. Поэтому я в ладу со своими воспоминаниями и своей совестью.— Рада за вас. Лично я считаю похороны особым временем, чтобы вспомнить и почтить того, кого любил, но у каждого свое мнение. Я ухожу отсюда, мистер Беккет. Увидимся завтра в банке.— С удовольствием, — отозвался он, пожав плечами.Кейти подошла к двери.— Насколько я понимаю, вы не планируете оставаться в городе надолго?— Нет.Она снова заколебалась:— Тогда что вас заботит?Он не ответил.— Я бы сумела вести дело с достоинством, которого музей заслуживает.— Извините за грубость. Ваше появление удивило меня. Еще раз простите мне мое оскорбительное поведение.Кейти кивнула и повернулась, чтобы уйти.Дэвид наблюдал за ней. Маленькая сестричка Шона Он и Шон играли вместе в футбол в школе. Она этого не помнила, но он бывал у них дома. Тогда у нее была копна почти оранжевых волос, исцарапанные коленки и веснушки, которые теперь словно поблекли. Она, безусловно, была очень красивой молодой женщиной и произвела на него впечатление. Обычно он не вел себя так глупо и не смеялся над попытками других.И все же… «Кейти-оке»?Дэвид вздрогнул. В музее внезапно стало холодно. Он вспомнил, что говорят в таких случаях люди: «Как если бы призрак прошел через меня». Казалось, его толкнуло что-то очень холодное. Ну, призраки не ходят вокруг, толкая людей. К тому же он не верил в них.Дэвид выключил свет и, уходя, крепко запер дверь.— Я дал ему хороший хук правой в челюсть, — похвастался Бартоломью. — Готов поклясться, что он его почувствовал. Ладно, ладно, он не упал на пол в нокауте, но понял, что получил удар.Кейти рассеянно махнула рукой:— Не могу в это поверить. Никто не думал, что он когда-нибудь вернется домой. Он собирался остаться в Азии, Африке, Австралии — одним словом, там, где работал. Почему? Лиам был уверен, что Дэвид согласится с продажей, что он ненавидит это место и не хочет возвращаться.— Я бы защищал тебя от такого олуха до самой смерти. Хотя я уже мертв. И все же, дорогая моя, я сделал все, что мог.Кейти поняла, что обидела Бартоломью.— Прости. Я знаю, что ты бросился защищать меня, и благодарна тебе.— Я буду стараться, пока этот человек в городе, — пообещал Бартоломью.— Не понимаю. Он не хочет быть здесь. Он планирует жить в другом месте.Бартоломью промолчал.— Его не было здесь десять лет, Бартоломью, — продолжала Кейти. — Дэвиду не нравится это место, и, что бы он ни говорил, он не проявлял к нему уважения и даже не явился на похороны деда.— Я думал, его не могли разыскать, так как он был где-то далеко, — предположил Бартоломью.— Ты защищаешь его? — недоверчиво осведомилась она.— Нет-нет… его поведение с леди было отвратительным — абсолютно неприемлемым. Кроме…— Кроме чего?Бартоломью посмотрел на нее и глубоко вздохнул:— Думаю, я отчасти понимаю его чувства.— Я бы никогда не позволила такому ужасу произойти снова, — запротестовала Кейти.— Вряд ли они ожидали, что это произойдет в первый раз.— Да, они не знали, что это может случиться. А я бы это предвидела. И я уверена — у нас нет убийц, крадущихся по городу, чтобы побезобразничать в музее.— Но ты должна понимать его чувства. Если я правильно помню, он был помолвлен с той девушкой. А ее нашли мертвой там, где ты наткнулась на него этой ночью.— Не думаю, что они тогда были помолвлены, — возразила Кейти.— В том-то и дело. Мотив убийства.— Значит, ты считаешь, что он сделал это?— Нет. Но разрушенный роман — веский мотив.— Ты слишком много смотришь телевизор, — сказала Кейти.— Хм-м. Телевизор. Удивительное и чудесное изобретение, — согласился Бартоломью. — Но это правда. Он был отвергнутым любовником, и она оставила его ради грубого и никчемного игрока. Это, безусловно, мотив для убийства.— Его оправдали, — напомнила Кейти.— Он не был арестован или обвинен. У него было алиби. Правда, это алиби — его семья.Она резко повернулась к нему:— Кажется, ты только что сказал, что не думаешь, будто он убил ее.— Верно, не думаю. Он был груб, но я знаю прекрасных парней, которые могут быть грубыми. Но убийство, особенно из-за страсти… Нет, он не того типа. Такие привлекают женщин, но, даже если те разбивают им сердце, они легко это переживают. Он мог выйти из себя и ввязаться в драку в баре, но убийство… С другой стороны, в мое время многие мужчины выглядели как головорезы и воры, потому что были ими. Но в наши дни… Правда, мы застали его на месте преступления.— Это не было местом преступления. Ее задушили, но полиция считала, что это сделали в другом месте и только потом принесли тело в музей. Я была ребенком, когда это случилось. Ну, во всяком случае, подростком, и это был скандал, который расстроил Шона… Я смутно припоминаю, что он и Дэвид Беккет были… друзьями. Оба любили спорт, футбол, плавание, дайвинг, рыбную ловлю и тому подобное. Но потом Дэвид уехал и никогда не возвращался. Разговоры прекратились. Думаю, главным образом потому, что все любили Крейга Беккета. Но если Дэвид Беккет невиновен, я не понимаю его и твоей позиции. Ведь он покинул Ки-Уэст.— Должен признаться, меня восхищает его решительность, особенно потому, что он не хочет здесь оставаться. Он не желает видеть, как нечто подобное произойдет снова, касается это его или нет. Хотя я сделаю все, чтобы уберечь тебя от него! — пообещал Бартоломью.На улицах было тихо — только изредка слышался отдаленный смех. Час был поздний — вернее, ранний.Они подошли к дому Кейти. Она оставила свет в кухне, гостиной и на крыльце, где раскачивались двухместные качели. Перед ступеньками была очень маленькая полоска земли, но вход украшали цветущие кусты гибискуса.На цветном стекле эры Тиффани в двойной двери были изображены викторианские леди и джентльмен.Кейти отперла дверь и вошла в знакомый мир. Ее родители сейчас плавали вокруг света, брат вечно снимал очередной документальный фильм, и дом полностью был в ее распоряжении.Кейти любила дом. Она радовалась, что сохранила его для семьи.И все же, стоя там, Кейти думала о годах, которые Дэвид Беккет провел вдали. Он побывал в экзотических местах. Должно быть, объездил весь земной шар.Она бы тоже поплыла морем на восток, напомнила себе Кейти.Бартоломью окликнул ее, и она повернулась к нему.— В чем дело теперь? — спросил он.— Ни в чем. Просто я осознала, что сделала остров своим миром.— Это не так уж плохо.— Но разве это хорошо? Нет, не отвечай. Я устала и собираюсь лечь.— Мы должны быть в банке пораньше.Кейти послала ему воздушный поцелуй.— Не смотри больше телевизор, Бартоломью.— Это тормозит мой рост? Заставит умереть молодым? — спросил он.Она застонала и стала подниматься по лестнице.Всю эту ночь ему было неспокойно. Поэтому он вышел походить и увидел огни музея.Он долго смотрел на старый особняк.Только один человек мог войти туда ночью и включить свет. Тот, кто имел на это право.Беккет.Он молча проклял Беккета. Этот человек не должен был возвращаться. Прошлое осталось в прошлом. Некоторые верили, что это сделал Дэвид Беккет, который уехал и стал недосягаем для закона. Другие считали, что это работа какого-то психа, который тоже уехал. Все было кончено. Это стало частью мифов и легенд Ки-Уэст.Ему не следовало возвращаться.Но он вернулся.Он видел, как Кейти О'Хара вошла в музей, и слышал ее крик, но не встревожился и продолжал наблюдать.Потом он увидел, как она выходит, и быстро шагнул в тень, не желая, чтобы его заметили.Казалось, Кейти была в ярости.Она думала, что музей принадлежит ей. Но Беккет вернулся.Спустя несколько минут Беккет вышел из особняка и двинулся в том же направлении, но потом свернул на улицу, ведущую к семейному особняку.Когда Беккет исчез, он последовал за Кейти. Он знал, где она живет. Снова остановившись в тени, он смотрел на ее дом.Время шло, в доме стало темно, но он продолжал наблюдать.Он ощущал зуд в пальцах и странное бешенство, кипящее внутри.И тогда он понял.Им овладело внезапное искушение сделать так, чтобы история повторилась.Глава 3Встреча в банке не состоялась.Лиам позвонил ей еще до восьми.Кейти поставила будильник, но не собиралась выходить еще полчаса. Она жила всего в нескольких кварталах от банка и могла принять душ и одеться менее чем за пятнадцать минут — весьма полезное качество, если вам приходится работать по ночам и вы хотите поддерживать форму днем.Кейти держала сотовый телефон на столике у кровати и, естественно, уронила его на пол, когда хотела ответить на звонок. Пошарив на полу, она подобрала трубку и сонно ответила:— Да?Это был Лиам.— Лиам! Я видела твоего кузена прошлой ночью. Он был в музее. И он сказал, что…— Кейти, я очень сожалею.— О чем?— Он не хочет продавать музей.— Но… но я думала, душеприказчик — ты!— Содушепрказчик.— Но он поручил тебе принимать решения!— Я действовал в одиночку, когда мы все пытались добраться до Дэвида. Он был глубоко в джунглях. Он написал мне, что я могу действовать, как считаю нужным. Но, как видишь, он дал задний ход. Кейти, это моя вина. Я думал, что Дэвид будет согласен с моим решением. Я не знал, каковы его чувства к музею. Я ведь принял уже дюжину решений, и он ни разу не возражал, но… Кейти, мне очень жаль.— Но сегодня мы должны были только подписать последние бумаги, — с отчаянием сказала она.— Знаю. Повторяю: мне очень жаль.— Нет-нет, Лиам, ты не виноват.— Я не виноват, что Дэвид не соглашается продавать дом, но я втравил тебя в это. Пожалуйста, Кейти, рассердись на меня.Она засмеялась.— О'кей, я вне себя от гнева. Но твой кузен болван и осел.Лиам молчал. Кейти забыла, что это была очень дружная семья, но теперь понимала это, она и сама защищала бы своего брата, пока звезды не прекратят сиять.— Прости, Лиам, — сказал она.— Нет-нет, Кейти, все в порядке. Я знаю, как ты разочарована, и чувствую себя ужасно. Конечно, я постараюсь переубедить его, но думаю отложить это на некоторое время. Дадим ему осознать, что ты не собираешься насмехаться над происшедшим, создавать сенсации или зарабатывать на убийстве…— А он так считает? — удивленно спросила Кейти.— Думаю, он вначале этого боялся. Я знаю, что Дэвид встретил тебя прошлой ночью — он объяснил это сегодня утром, когда сказал, что мы должны остановить продажу и не тратить ничье время. По-моему, Кейти, он боится, что это может произойти снова.— Так он сказал, — пробормотала она. — Но… каждый музей здесь имеет экспонат, посвященный Элене и графу фон Козелю. Это могло случиться где угодно. Не знаю, как заставить его понять… Прошло десять лет. Убийца мертв, живет в другом штате или сидит в тюрьме за другое преступление. Ты знаешь, что я любила твоего деда. Он пробудил во мне эту мечту, Лиам. Как объяснить все твоему кузену?— Понятия не имею. Но сейчас…— Сейчас все откладывается, — закончила за него Кейти.— Пожалуйста, прости меня, хоть я того не стою.Кейти улыбнулась, пригладив волосы. Она знала, что Лиам сожалеет искренне, что он хотел видеть музей открытым.— Я прощаю тебя при одном условии. Пока Дэвид здесь, ты поможешь мне. Потихоньку. Может, он поймет, что у меня самые лучшие намерения и… Почему это обязательно должно повториться? Вероятно, Таня была случайной жертвой, а если кто-нибудь затаил злобу против Беккетов, у Дэвида здесь больше нет бывшей невесты. Ты должен мне помочь. Мы подождем. Но ты на моей стороне, правда?— Да. Я люблю старый музей. Просто я не хочу сам заниматься им. Ты казалась мне безупречной покупательницей. Посмотрим, ладно?Он попрощался и положил трубку.Дэвид Беккет шел в полицейский участок, поминутно отвечая на приветствия соседей и бывших соучеников. Они, казалось, искренне рады видеть его, хотя он наверняка станет темой их разговоров за ужином. Ведь он вернулся.Дэвид тепло благодарил тех, кто хвалил его опубликованные за прошлые годы фотографии дикой природы. Его удивляло, что они знают, чем он занимался — фотографы редко дожидаются похвалы. Друзья спрашивали, где он находил безопасные места, чтобы фотографировать диких животных. Дэвид объяснял, что для поисков таких мест необходим опыт. «Как и для всего прочего», — добавил он. В участке он обнаружил вначале не Лиама, а Пита Драйера, который был новичком-патрульным, когда Дэвид много лет назад отправился в путешествие.— Дэвид! — Пит сидел за столом. Лейтенант уголовного розыска, он рыскал по улицам, когда совершалось серьезное преступление. Ки-Уэст имел низкий рейтинг убийств, по статистике — два в год. Но он был привлекателен для наркоторговцев, и в прошедшие несколько лет полицейский департамент предпринял против них жесткие действия. Большинство преступлений на Кис было связано с наркотиками, на кону стояли большие деньги, и многие смерти были вызваны этой проблемой.Дэвид долго отсутствовал, но был в курсе дела. Подсознательно он ожидал услышать о еще одном загадочном убийстве или о том, что происшедшее с Таней, наконец, объяснено.Пит сильно потолстел, и его светлые волосы заметно побелели. Он улыбнулся Дэвиду, обнял его и указал на стул перед столом.Дэвид послушно сел.— Вау! Ты действительно вернулся, — сказал Пит. — Есть шанс, что ты останешься?Дэвид покачал головой:— Боюсь, что нет. Но у меня на ближайшее будущее нет никаких проектов, поэтому я пробуду здесь некоторое время.— Превосходно! Мы чертовски рады видеть тебя здесь. Ты знаешь, что это твой дом.— Да, это мой дом. Я еще нигде не обосновался, Пит, и не думаю, что смогу это сделать. Смерть моего деда заставила меня вспомнить о Тане.Пит печально покачал головой:— Я искренне хотел бы, Дэвид, что-нибудь сообщить тебе. Мы вели расследование по всем направлениям.— В том числе по моему, — сказал Дэвид.— И зря. У тебя железное алиби. Крейг Беккет никогда не был лжецом, поэтому мы не сомневаемся, что ты был с ним…— После закрытия музея, — сухо добавил Дэвид.— Я верю коронеру и дюжинам людей, которые говорили, что у тебя не было времени покинуть музей между экскурсиями. Мы знаем, что Таню убили не в музее, и знаем, что ты просто не способен на такое. Но нам было некуда двигаться. Я не участвовал в следствии, но все помню. Мы ходили от дома к дому. Никто никого не видел. Нигде не было взлома. Не было никаких указаний на то, где задушили девушку. Если бы была кровь, мы могли бы отследить что-нибудь… — Он сделал паузу, глядя на Дэвида. — Я не имею в виду, что было бы лучше, если бы девушку зарезали или пытали, но… удушение. Он не оставил никаких улик.— Пит, я хочу, чтобы ты помог мне. Мне нужно вспомнить все подробности.Пит уставился на него и простонал:— Это произошло десять лет назад, Дэвид.— Послушай, Лиам — коп, теперь детектив, руководящий командой следствия. Позволь ему проделать бумажную работу. Поручи ему составить досье. Черт возьми, я завоевал себе имя в мире. У меня отличная карьера. Но это преследует меня каждый день, Пит.Услышав звук позади, Дэвид обернулся и увидал Лиама. Его кузен был на два года моложе, у него были русые волосы, но глаза — того же цвета, и большинство людей быстро догадывались об их родстве. Дэвид никогда не знал своих родителей — они погибли в автомобильной катастрофе, когда ему был год. Он жил с дедушкой и бабушкой, но мать и отец Лиама относились к нему как к сыну.— Я могу заняться этим, — сказал Лиам. — Знаешь, Пит, найти время открыть расследование заново не проблема. Я смогу заниматься своими делами и одновременно расследовать старое нераскрытое дело.— Пустая трата сил, — проворчал Пит.— Нет. Если меня постигнет неудача, ты прикроешь это. Кому это может повредить, Пит? — осведомился Лиам.— Ты можешь вызвать волну негодования в городе, — сказал Пит.— Почему? — возразил Дэвид. — Мы ищем правду. Кому правда может повредить?— Дело в том, что этот тип давно убрался отсюда. Ведь с тех пор не произошло ничего, хотя бы отдаленно напоминающего случившееся тогда.— Какой вред этот может принести? Позволь Лиаму открыть дело — он будет заниматься им только в свободное время. Мы все сделаем потихоньку. Другим полисменам незачем знать.— Ладно, парни, раз это ваше время, можете его тратить. — Пит погрозил пальцем Лиаму: — Но не смей пренебрегать текущей работой, слышишь?— Согласен, — ответил Лиам.— А ты не делай ничего незаконного! — предупредил Пит Дэвида.— Никогда, — улыбнулся Дэвид.— Я займусь досье, — сказал Лиам и удалился.— Спасибо, Пит, — поблагодарил Дэвид.Он поднялся и вышел из кабинета. Дэвид намеревался добраться до истины тем или иным способом. Но было надежнее получить благословение местных копов.Проходя по коридору, он столкнулся с Лиамом. Его кузен начал говорить, но Дэвид покачал головой и указал на дверь.Лиам нахмурился. Выйдя из участка, он протянул Дэвиду досье.— Что все это значит?— Я не хочу, чтобы нас слышали, — ответил Дэвид.— Почему? Если ты хочешь раскрыть убийство в прошлом, тебе понадобится помощь, и нам предстоит расспросить многих людей.— Лиам, ты коп, и я тебе благодарен. Но я хочу действовать без шума. Никаких объявлений о новом открытии дела.— О'кей. Но ты даже не предупредил меня, что хочешь это сделать. Я бы помог тебе в разговоре с Питом. Ты штатский и знаешь, что он не может выдавать тебе досье.— Знаю. К счастью, ты тоже коп и как раз в нужном отделе.Лиам кивнул и отвернулся.— Я знаю тебя. Ты хочешь расследовать это сам. Это охота за тенью, и ты не желаешь втягивать в нее копов. Почему?— Потому что кто-то из этого города убил Таню. Я уверен в этом. Копы считают, что они знают всех и сами могут во всем разобраться. Люди со стороны им не нужны. Я не уверен, что здешняя команда будет счастлива узнать, что я охочусь за одним из них.Кейти спускалась по лестнице, пытаясь справиться с разочарованием.Она годами мечтала приобрести музей. После разговора с Лиамом ее было охватила печаль, но теперь она готова снова идти в бой.Кейти удивилась, почувствовав запах кофе.Бартоломью встретил ее у подножия лестницы. Он выглядел серьезным, но казалось, сдерживает улыбку.— Мне очень жаль, Кейти. Я слышал твой разговор. И встреча в банке отменяется — мы оба знали, что так будет. Но…— Но что?— Я сделал это! — с гордостью заявил он.— Что ты сделал?— Разве ты не чувствуешь запах? Кофе! Я смог нажать кнопку на кофеварке. Кейти, я сдвинул нечто твердое!Она искренне порадовалась за него.Он всего лишь нажал кнопку на кофеварке — но это было начало.— Это замечательно. Спасибо. Кофе — как раз то, что мне сейчас нужно.— Думаю, хороший грог подошел бы мне больше, но для тебя лучше кофе. И он готов.Кейти продолжала поздравлять его, направляясь в большую кухню позади дома. Когда-то это была спальня, а кухней служило небольшое помещение. Но теперь они располагали отличной, просторной кухней. Ее мать любила готовить.Она увидела свое отражение в одной из сковородок, висевших под старой полкой.Уф!На ней была мятая ночная рубашка, а пышные волосы растрепались и спутались. Слава богу, Бартоломью никогда не комментировал ее внешность по утрам. Она накинула халат.— А теперь нам надо подумать, как мне попасть в газеты, — серьезно сказал он. — Напугаем соседей как следует!— Эй! Я только что подумала, как ты добр и как много в тебе от джентльмена — для пирата.— Капера!— Какая разница.Кейти открыла парадную дверь и выглянула наружу с чашкой кофе в руке. Она увидела лежащую на земле газету и шагнула к ней.Но только Кейти нагнулась, чтобы поднять ее, как чья-то рука ее опередила.— Позвольте мне.Она выпрямилась и уставилась на мужчину, стоящего в ее дворе.Тот, кто отравил ее существование, — Дэвид Беккет!Кейти смотрела на него, не уверенная, чувствует ли она себя больной, сердитой или просто удивленной. Он только что разрушил ее жизнь. Ну, это преувеличение, но Дэвид Беккет погубил ее планы на будущее и мечту, которую она лелеяла годами. А теперь он стоял в ее дворе.— Могу я вам помочь? — спросила она наконец.— Ваша газета.— Да, вижу.— Не беспокойтесь. Я просто гулял ночью и смотрел, что изменилось, а что нет. Ваш дом точно такой, каким я его помню.— Я рада показать вам нечто знакомое и помочь ощущать себя на родине, — резко сказала Кейти.Дэвид усмехнулся. Она с удивлением заметила, какое у него красивое лицо. Когда он улыбался, напряжение исчезало, а глаза светлели. Дэвид был высоким, хорошо сложенным, гибким, с бронзовой кожей и играющими мускулами.Она не должна им восхищаться, решила Кейти. Он разрушил ее жизнь и помнил ее маленьким ребенком — младшей сестренкой Шона.— Я хочу, чтобы вы поняли мои чувства насчет музея, — сказал Дэвид. — Я не собираюсь разрушать чью-то мечту.— Тем не менее вам это удалось, — отозвалась Кейти. Она подумала о том, что не одета и выглядит как лев с растрепанной гривой.Оба держали газету. Кейти потянула ее к себе.— Спасибо за мою газету, — сказала она.Он сразу же отпустил ее.Позади Кейти ощутила присутствие Бартоломью.— Он пытается быть приятным, — заметил призрак.— Не болтай вздор, — фыркнула она, не оборачиваясь.Дэвид Беккет поднял темные брови:— Прошу прощения?— Извините, — пробормотала Кейти. Она прочистила горло и огляделась. День обещал быть прекрасным — жарким, но с освежающим ветерком. — Я только что сварила кофе. Если хотите, можете войти.Дэвид колебался.— Входите, — повторила Кейти. — Если не возражаете побыть один, пока я сбегаю наверх.— Вы собираетесь убедить меня продать музей? — предположил он.— Ну, я не смогу этого сделать, если вы твердо приняли решение, не так ли?— Вообще-то я направлялся в «Старбакс» в «Ла Конча»… Впрочем, не откажусь от чашки кофе, — улыбнулся Дэвид.— Тогда, пожалуйста… — Кейти указала на ступеньки и направилась прямо к лестнице. — Входите и располагайтесь. Я сейчас спущусь.Она приняла душ, оделась, причесалась со скоростью света и быстро сбежала по ступенькам. Подойдя к кухне, она остановилась. Дэвид Беккет сидел за столом в углу, читая газету и потягивая кофе.Бартоломью сидел против него, небрежно закинув ногу на ногу и внимательно наблюдая за Дэвидом, который, разумеется, не замечал его.— До сих пор он не совершил никаких злых деяний, — обратился Бартоломью к Кейти.Но она научилась игнорировать его замечания.Кейти налила себе чашку кофе и подошла к столу. Бартоломью тут же встал, освободив для нее место. Она не была уверена, что чувствуют призраки, когда люди или неодушевленные предметы проникают сквозь них, но знала, что Бартоломью не любит, когда на него садятся. Однажды в баре крепкий парень плюхнулся ему на колени, и лицо Бартоломью скривила такая гримаса отвращения, что Кейти быстро опустила голову, дабы скрыть смех.— Вот. — Держа чашку обеими руками, она сделала глоток. — Прекрасный день.— Такие дни я помню, — отозвался Дэвид.— Чем вы занимаетесь, пока вы здесь? — полюбопытствовала Кейти.Он пожал плечами:— Не люблю думать о чем-то постоянном. В данный момент я не строю никаких планов. Проведу какое-то время с Лиамом и моими двоюродными бабушками Элис и Эстер. Думаю, вы знаете их. Кажется, здесь все их знают.Кейти кивнула:— Конечно. Хотя они нечасто бывают в городе.— Ха, в возрасте восьмидесяти лет они все еще соревнуются, у кого лучше цветы. И обе любят посещать музеи. Но вы вряд ли увидите их выпивающими пару пинт в «Слоппи Джо».— У этого человека, кажется, несколько суховатое, но приятное чувство юмора, — заметил Бартоломью.Кейти не смотрела на него.— Значит, общение с родственниками? — осведомилась она.Дэвид кивнул.— И демонтаж музея?Он поставил чашку.— Займусь этим через месяц-другой.— А до тех пор? Будете пропускать пару пинт в «Слоппи Джо»?Дэвид засмеялся:— Может быть. Но это не моя основная цель.— А какая основная?— Я хочу выяснить, кто убил Таню.Кейти нахмурилась и несколько секунд удивленно смотрела на него.— Не понимаю, что вы можете обнаружить теперь. Это произошло десять лет назад. Полиция вовсю старалась найти убийцу. Как вы сможете спустя десять лет узнать что-то, если они ничего не обнаружили? И почему убийца должен околачиваться здесь?— Случайный убийца не стал бы приносить труп Тани в наш семейный музей, — сказал Дэвид.— Возможно, это никак не связано с тем, что музей принадлежит вашей семье. Может быть, он просто увидел сцену с Эленой и Карлом Танцлером и решил, что это подходящее место, чтобы оставить труп. Он даже мог рассчитывать, что тело никогда не обнаружат.— У меня есть досье. Лиам теперь детектив. Он согласился заново открыть дело. Время пришло.— У них даже никогда не было другого подозреваемого. — Кейти закусила губу, видя, как напряглось его лицо. — Я имела в виду, у них не было подозреваемых вовсе…— Кроме меня.— Вы никогда не были подозреваемым! — Она покраснела, зная, что лжет.— Только «вызывающей сомнения персоной», — отозвался Дэвид. — Но вы правы — другого подозреваемого не было. И для этого была причина. Либо полиция продолжала верить, что это сделал я, либо она защищала кого-то еще.— Например? — спросила Кейти.— Не знаю. Но собираюсь узнать. Таня заслуживает правосудия.— Вы ведь знаете, что ее семья давно уехала.Дэвид кивнул, отведя взгляд.— Знаю. Ее мать так и не оправилась от случившегося, но пришла ко мне сказать, что знает, что я не мог сделать такое. Я никогда не видел ее отца — только на похоронах, — и он увез мать Тани на следующий день. Они переехали в Сент-Огастин, и через месяц он умер от сердечного приступа. Мать попала под наблюдение психиатров и скончалась спустя лет пять. У Тани был старший брат Сэм — насколько мне известно, он все еще занимается фрахтованием судов из Ки-Ларго.— О! — удивленно воскликнула Кейти. — Я думала, он покинул штат.— Всего лишь переехал.Какой-то момент оба молчали. К удивлению Кейти, молчание было не неловким, а печальным. И она понимала, почему он не хочет открывать музей заново.Кейти протянула руку через стол, чтобы коснуться Дэвида. Казалось, внутри нее пробежали искры, давшие ей понять, что в нем куда больше напряжения и жизненной силы, чем она думала.— Мне очень жаль, — сказала она.— Понимаете, их жизни были уничтожены, а наша семья понесла урон — я не мог оставаться здесь. Возможно, я убежал, но мне так не кажется. Я просто не мог оставаться. Уничтожение жизней и семей — это чересчур. Но теперь я знаю, что никогда не буду в гармонии с собой, если не узнаю правду, что бы она собой ни представляла.— Звучит зловеще, — заметила Кейти.— Нет, я не намерен держать людей под дулом пистолета или делать что-то подобное. Но я собираюсь искать, пока не найду что-нибудь стоящее. Была убита молодая женщина. Она должна была защищаться — Таня любила жизнь, поверьте мне.Кейти нахмурилась. Все это произошло много лет назад. Конечно, тогда все говорили об этом. Сообщество было маленьким — многие родившиеся и выросшие на Ки-Уэст уехали. Даже тех, кто прожил на острове последние семь лет, было немного. Естественно, убийство одного из членов старейших семей города дало повод для бесконечных сплетен.— К сожалению, я плохо помню эту историю. Честно говоря, мы все перешептывались об этом, но наши родители затыкали нам рот. Конечно, мой брат был расстроен, и мы, как и все в городе, были на похоронах. Но я мало знаю о том, что было обнаружено. Тело нашли почти в нетронутом состоянии — оно совсем не разложилось… Разумеется, полиция должна была обнаружить какие-то факты. — Кейти покраснела, понимая, что эти подробности болезненны для него, так как он хорошо знал и любил Таню.Какое-то время Дэвид молча смотрел на нее. Она почувствовала, что затаила дыхание. Но он вздохнул, и Кейти с облегчением поняла, что ее слова не восприняты как бестактность.— Наши отношения закончились, — сказал Дэвид. — Я не был зол — скорее опечален. Я долго отсутствовал — военная служба казалась подходящим выходом. Тогда моя семья беспокоилась по поводу финансов, так как нас решили отправить в колледж, и я подумал… что это будет для них легче. Я получал стипендию, правительство оплачивало учебу. Но меня не было слишком долго для молодой женщины, которой здесь было нечем заняться — разве что нежиться на солнце. Мы расстались — Таня написала мне, прежде чем я вернулся домой, что помешала разлука и что расстояние слишком велико… Словом, мы должны разорвать помолвку. Мы даже ни разу не поссорились. Я не видел Таню после возвращения домой — я избегал ее, — хотя слышал, что она собиралась поговорить со мной в тот вечер, встретиться со мной лицом к лицу, чтобы извиниться за свое поведение. В письме Таня не упоминала о другом парне, но я слышал о нем от других и не был удивлен. Предполагалось, что Таня переедет через несколько дней в Огайо, но вроде бы она могла передумать. В тот вечер что-то изменилось. Она пыталась набраться смелости, чтобы пойти повидаться со мной. Не знаю, что тут правда, а что нет. Я думал, что между нами все кончено. Я помогал в музее, а осенью собирался продолжить учебу. Мне нравилось работать там — особенно нравилась история Карла Танцлера. Она была слишком причудливой даже для Ки-Уэст! Я с удовольствием рассказывал ее. А потом Таня оказалась там, где должна была покоиться Элена де Ойос.— А как насчет парня из Огайо, в которого она влюбилась? — спросила Кейти. — Полиция допрашивала его?— Его звали Майк Сандерсон. Он был в Огайо или по дороге туда, — ответил Дэвид. — Уехал на несколько дней раньше. Таня осталась, чтобы собраться с духом. Она говорила людям, что хочет увидеть меня снова — без Майка поблизости. Мне тяжело, что я помню ее мертвой куда лучше, чем живой.— Значит, новый парень покинул штат… — пробормотала Кейти.— Легко понять, почему я оказался идеальным подозреваемым, — продолжал Дэвид. — В особенности потому, что я в тот вечер время от времени оставался один в музее. Между экскурсиями. Мы нашли Таню только следующим утром, и я благодарю Бога за позицию коронера. Он настаивал, что ее убили до девяти вечера, и несколько человек поклялись, что я не мог покинуть музей столь надолго, чтобы убить Таню.— Потому что ее убили не в музее?Он кивнул.— Она пролежала где-то достаточно долго, судя по цвету кожи и состоянию крови, причем на боку. — Дэвид поморщился. — Вы считаете, что я не должен говорить о ней таким образом?Кейти посмотрела на него:— Нет! Я вообще об этом не думала. Меня интересовало, как вы нашли в себе силы вернуться, чтобы разобраться в происшедшем.Он поднялся.— Ну, с моей стороны это вызов. Я могу потерпеть неудачу, но должен постараться.Кейти тоже встала. Было очевидно, что Дэвид уходит.— Что, если вы узнаете правду? — спросила она.Он нахмурился:— О чем вы?— Допустим, вы сможете изгнать всех призраков. Вы уедете снова?— Вероятно.— Тогда вы бы иначе воспринимали ситуацию с музеем.Кейти не следовало это говорить — она увидела вспышку гнева в его глазах.— Я вижу, чем вызвано ваше сочувствие к моему положению, мисс О'Хара, — с усмешкой заключил Дэвид.— Я не имела в виду…— Имели.— Если вы так думаете, я ничего не могу сделать, — сказала Кейти, пожав плечами.Дэвид двинулся к двери, но остановился и повернулся:— Спасибо за кофе. — Он колебался. — Вы умудряетесь вытягивать из всех интересующие вас факты, раздражая людей сверх меры?— Вовсе нет! Я ничего из вас не вытягивала. Я слушала. И я была бы очень рада, если бы убийство раскрыли. Это было несправедливо. Убийца вышел сухим из воды. Жизнь двух семей разрушена. Я уверена, каждый хотел бы, чтобы все выяснилось. Я бы с удовольствием чем-нибудь помогла вам, только не знаю как.Дэвид снова подошел к ней. Он был гораздо выше Кейти, и она почувствовала легкую дрожь, но это не был страх. Просто Дэвид был харизматичным мужчиной — молчал он, говорил или грозил ей пальцем, как сейчас.— Нет! Не помогайте мне, не лезьте в это и не задавайте никому никаких вопросов. Понятно?— Понятно! — сердито отозвалась Кейти. — У вас возникает такая проблема с каждым, кто пытается быть дружелюбным с вами?Дэвид продолжал смотреть на нее своими голубыми глазами, но теперь в них светилась другая эмоция.— Нет. Я просто не хочу никого в это втягивать.Кейти подняла руки:— Воля ваша. Не хочу вам мешать. Даже не стану больше говорить об этом.Дэвид кивнул, направился к двери и снова повернулся:— Серьезно, спасибо за кофе.Кейти увидела на его лице ностальгическую улыбку.— В чем дело?— Не знаю. Вспоминаю прежние времена. Вы, наверное, не помните. Однажды я пришел сюда повидать вашего брата, а вы были злы на него и захлопнули дверь у меня перед носом.— Нет!— Да.Она покраснела.— Он был значительно старше и иногда бывал очень высокомерным.— Я постучал снова, и тогда Шон спустился. Он угрожал запереть вас в вашем кукольном доме.— У меня никогда не было кукольного дома.— Значит, он придумал что-нибудь еще.Дэвид шагнул наружу, и дверь закрылась за ним.— Ну и ну! — воскликнул Бартоломью. — Как трогательно.— Не будь болваном! — огрызнулась Кейти.— Прошу прощения, но я не болван, — с негодованием произнес Бартоломью. — Это было необычайно трогательно. Думаю, мне нравится этот парень.— Если бы он смог узнать правду… — задумчиво промолвила Кейти.— Стоп! — предупредил Бартоломью.— Что ты имеешь в виду?— Ты слышала его? Он не хочет тебя втягивать. И хотя никогда не было доказано, что он виновен, не было доказано и противоположное.Кейти серьезно посмотрела на Бартоломью.— Я не намерена ничего предпринимать. Хочу только надеяться на лучшее для него. Но если он узнает правду, то может передумать, и я сумею получить музей.Бартоломью, казалось, вздрогнул.— Кейти, если он прав, ситуация опасная. Сегодня можно обнаружить куда больше, чем когда я бороздил воды вдоль берега. ДНК и прочие штучки… Клетки кожи, отпечатки пальцев, прочие следы… генетические указатели. Все, что угодно. Все дело в том, что убийцу таки не поймали. Дэвид Беккет думает, что это не было случайным преступлением или действием психа, который тут же смылся. Если это кто-то, все еще живущий здесь, он не захочет, чтобы правда была открыта.— Мы не всегда получаем, что хотим. Убийце пора предстать перед правосудием, — сказала Кейти.— Великие слова, — согласился Бартоломью. — Но этот тип уже убил однажды, причем весьма ловко. Если ему будет грозить опасность, он, несомненно, убьет снова. Как сказал Беккет, держись подальше от этого. Вы ведь не желаете сами стать экспонатом в музее, мисс Кэтрин О'Хара?Глава 4Казалось, начинать нужно с Дэнни Зиглера. Он знал Ки-Уэст как свои пять пальцев. Дэнни был здесь в тот роковой день и иногда рассказывал историю о трагической ночи вместе с другими мифами и легендами острова. Он был другом Дэвида и сам в какой-то степени слыл легендой.Сейчас Дэнни посвящал половину времени одной из компаний, специализировавшихся на турах по призракам, а другую половину — кафе-мороженому на Дюваль. Он всегда был славным парнем, лишенным амбиций. Дэвид не знал, хорошо это или плохо. Иногда Дэнни оставался без работы и не предпринимал особых усилий начать трудиться снова, пока не оставался без гроша. Он был неотъемлемым атрибутом Ки-Уэст.Было еще рано, и в это время немногие заведения на Дюваль-стрит были открыты, кроме аптек, кофеен и интернет-кафе. Но Дэвид знал, что кафе-мороженое вот-вот откроется, и это мог быть наилучший момент для разговора с Дэнни.Дойдя до кафе, Дэвид увидел Дэнни, протирающего одну из машин для взбивания молока. Он постучал по стеклу витрины. Дэнни посмотрел на него, и широкая улыбка осветила его лицо. Он поспешил к двери. Дэвид услышал щелканье замков, и дверь открылась.— Дэвид Беккет! Я слышал, что ты вернулся в город. Чертовски рад тебя видеть! — воскликнул Дэнни. Его энтузиазм казался искренним — он обнял Дэвида и шагнул назад. — Черт побери, приятель, ты выглядишь превосходно!Дэнни всегда был худым. Длинные каштановые волосы с косичкой на затылке начинали понемногу седеть, на лице по-прежнему виднелись шрамики — следы детских проказ, карие глаза неизменно оставались теплыми. Он умел ладить с людьми, рассказывая им разные истории, и был отличным экскурсоводом много лет назад, когда работал в музее. Дэвида интересовало, не нарушили ли музейные события и жизнь Дэнни.— Спасибо, Дэнни, — сказал он. — Как поживаешь?Дэнни пожал плечами и вытер руки о белый фартук, повязанный поверх джинсов и майки.— Не могу жаловаться. Все больше писем о том, какой я великолепный специалист по призракам во время туров на уик-энды, а кроме того, я могу есть мороженое сколько угодно. Я вижу закат каждый вечер, а между пальцами ног у меня песок и соленая вода. — Он нахмурился. — Ходит слух, что ты отказался продать музей Кейти О'Хара. Это правда?Дэвид кивнул:— Очень сожалею, Дэнни.— Твой музей — твое право.— Это не совсем мой музей. У меня основная доля, но мой дед сделал меня и Лиама душеприказчиками со стояния. Мы должны обо всем советоваться, и я только что не согласился снова открывать заведение.— Я тебя понимаю, приятель.— Мне жаль, Дэнни. Ты был здесь лучшим гидом.— Не жалей, Дэвид. Я просто живу и получаю то, что делает меня счастливым, — заверил его Дэнни. — Хотя Кейти хорошо бы вела дело. Она отличная бизнесвумен. Но ты знаешь ее, верно?— Она была ребенком, когда я уехал.— Мы все были моложе, когда ты уехал. А где ты был? Говорят, ты стал знаменитым фотографом. Фото журналистом.— Не уверен, что я знаменит. Но на житье не жалуюсь, — сказал Дэвид.— Жаль, что ты пропустил похороны Крейга.— Я видел его живым. Он всегда был моей опорой.— Ты был на его могиле?— Еще нет.Дэнни явно не одобрял это, но промолчал.— Как долго ты планируешь оставаться здесь? — спросил он.— Я еще не уверен. У меня нет планов на ближайшее будущее. Посмотрим. Расскажи, как ты поживаешь, Дэнни.— Я? Прекрасно. Мне многого не нужно. Только чтобы жить и получать удовольствие.— Ты так и не женился? Есть какая-нибудь особенная девушка?Дэнни засмеялся:— Ну, я знаю нескольких особенных девушек, которые мне нравятся и с которыми я встречаюсь. Но они не из тех, кого можно привести домой, к маме, если ты понимаешь, о чем я. Я ищу развлечений, а они — несколько баксов. Так что не жалей меня. Я счастливый человек.— Рад это слышать.Дэнни задумчиво посмотрел на него:— Так чем ты занят?— Улаживаю дела.— Конечно. У меня есть один интересный тур по призракам в субботу вечером. Ты должен прийти. Я в отличной форме.— Может быть, и приду.Дэнни снова заколебался.— Знаешь, теперь во время экскурсий обычно упоминают Таню. Говорят, что она призрак и посещает здание музея.— И ты тоже это рассказываешь? — спросил Дэвид.— Приходится, — вздохнул Дэнни.— Если ты проводишь тур по призракам, то это хорошая история, так что ты не виноват, — заверил его Дэвид.Дэнни смущенно огляделся вокруг.— Хочешь мороженого?Дэвид покачал головой:— Нет, спасибо, Дэнни. Как ты пересказываешь эту историю в своих турах?Дэнни внезапно побледнел:— Я… я…— Ты говоришь, что меня подозревали, верно?— Нет-нет, ничего подобного. — Он явно лгал, но по доброте душевной.— Помнишь, что произошло в действительности? — допытывался Дэвид.— Что значит: в действительности? Я не работал в тот день. Ты заменял меня.— Да, помню. Но что помнишь ты?— Очень мало.— Что ты делал в ночь убийства, свой выходной день?Дэнни немного подумал.— Выпил несколько порций в одном из заведений на Дюваль. Сходил на Мэллори-сквер, потом пошел домой. На следующее утро я проснулся, когда услышал сирены — тогда я жил в квартире на Элизабет-стрит. Я вышел на улицу, увидел копов и машину скорой помощи у музея и поспешил туда.— Ты видел Таню тем вечером? — спросил Дэвид.— Нет… да! Рано — около пяти. Я видел ее в одном из баров и поговорил с ней. Я слышал, что она уезжает из города и что вы вроде бы разорвали помолвку. Она сказала, что должна повидать нескольких человек этим вечером, что поедет в Майами и вылетит оттуда завтра.— Значит, в пять. Где?Дэнни покачал головой:— Думаю… да, я шел по южной стороне Дюваль. Это могло быть даже заведение дяди Кейти.— Спасибо, Дэнни, — поблагодарил Дэвид. — Ты тогда рассказал об этом копам?— Да, а что?— Ее убийцу так и не поймали.— Верно.— Ну, рад был тебя видеть.— Взаимно. Ты правда не хочешь мороженого?— Нет, спасибо, — снова сказал Дэвид.Он помахал рукой Дэнни и вышел.Пять часов. Если Дэнни не лгал, Таня заходила в заведение О'Хара в пять часов того субботнего вечера, когда ее убили.И Дэнни больше не видел ее.Важно, если это правда. Если он не скрывает что-то ради себя или кого-то еще.Дэнни видел Таню в пять. В течение следующих часов ее убили, а после — видимо, после полуночи, когда музей был закрыт, — ее перенесли на место Элены де Ойос.Дэвид вернулся для первой экскурсии на следующее утро.А что, если Таню положили там, чтобы именно он нашел ее?Ответ на этот вопрос мог быть ответом на загадку убийства.— Людей не всегда находят на кладбище, — сказал Бартоломью. — Ну, большинство людей. Ведь мы двигаемся с места на место и остаемся неизменными только в памяти тех, кто любил или ненавидел нас. Конечно, иногда находишь людей, околачивающихся вокруг кладбища, но… Например, почему я остаюсь здесь? Думаю, из-за тебя. Но я отвлекся. Ты не найдешь Крейга Беккета на этом кладбище. Он был хорошим человеком, и его совесть чиста. Он передвигается.— Я знаю, что его нет на кладбище, — сказала Кейти.— Тогда… почему мы здесь? — спросил Бартоломью.— Ты не должен здесь находиться.— Да, не должен. Но ты изменил благоразумию, которым тебя наделили при рождении. Поэтому я чувствую, что мой крест — следовать за тобой.— Я не твой крест и веду себя благоразумно, — возразила Кейти. — Сейчас день. На кладбище полно туристов.— Но почему мы здесь?— Конечно, я не предполагаю, что душа Крейга Беккета должна находиться в его изношенном и набальзамированном теле. Мне тут просто нравится. Здесь красиво и можно спокойно подумать, при условии, если другие люди — живые или мертвые — не припирают меня к стенке.— О чем тебе нужно подумать? — осведомился Бартоломью.— О Крейге. Я просто хочу вспомнить его. Могу я рассчитывать на почтительное молчание?Кладбище Ки-Уэст находилось на возвышенности в центре острова. В 1846 году мощный ураган вызвал большие волны, смыло несколько старых могил, тела плыли по Дюваль-стрит. После этого выбрали место повыше. Многие могилы располагались в земле, но куда больше было надземных. Причудливые сооружения наполняли кладбище вместе с более типичными гробницами типа мавзолеев.Установили, что на кладбище Ки-Уэст похоронена треть людей, когда-либо живших на острове.Кейти любила кладбище. Оно само по себе походило на остров, исторический и эксцентричный, полный старого и нового. Здесь были похоронены солдаты Гражданской войны, здесь находился памятник погибшим на борту «Мейна», а также множество могил с любопытными надписями. Кейти особенно нравилась надпись: «Я говорил тебе, что я болен!»Крейг Беккет покоился в семейном мавзолее, который находился здесь с тех пор, как большинство умерших жителей острова перенесли сюда. Одна из самых красивых скульптур ангела стояла на крыше мавзолея, и туристы часто ее фотографировали. Когда семейство Беккет купило этот участок, стоимость была минимальной. Теперь такое сооружение обошлось бы в сотни тысяч долларов.— Вот она! — внезапно воскликнул Бартоломью.— Кто? Где? — спросила Кейти.— Леди в Белом. Там, где самые старые могилы.Бартоломью был прав. Она стояла над одной из могил, опустив голову и сложив руки.— Я собираюсь поговорить с ней, — заявил Бартоломью.— Не думаю, что она захочет говорить, — отозвалась Кейти. — Ты должен подождать.Но Бартоломью не хотел ждать. Он отошел от Кейти и быстро направился к красивой призрачной фигуре в длинном развевающемся белом платье. Когда он приблизился, она повернулась, увидела его и исчезла.Кейти покачала головой. Взаимоотношения были трудны даже для призраков. Быть может, особенно для призраков.Послышался смех. Мимо проходила группа туристов, только что посетивших монумент выжившим на «Мейне» — бронзового матроса, который смотрел поверх могил его спутников, окружала железная ограда.Теперь они собирались сфотографировать гробницу Беккетов с ее чудесным ангелом. Кейти решила ускользнуть.Она отошла к участку, где мавзолеи стояли в несколько рядов, и остановилась там, где ее было невозможно увидеть. Группа выглядела довольной, и Кейти знала, что людям нравится посещать старые кладбища. Так как всем предстояло умереть, прогулка по кладбищу казалась естественной. Но сегодня по какой-то причине смех раздражал ее.Бартоломью оставался у старых могил. Он опустился на одно колено, и Кейти подумала, что призрак пытается разобрать надпись на надгробье.Наблюдая за ним, Кейти удивилась, снова увидев женщину в белом. Она стояла позади Бартоломью, и он не замечал ее. Казалось, женщина собирается положить руку ему на плечо.Группа туристов снова разразилась смехом. Женщина превратилась в туман и исчезла.Но здесь был кое-кто еще. Девушка также в белом, но современном платье — наподобие того, в котором Мэрилин Монро была запечатлена на известной фотографии.Девушка тоже наблюдала за Бартоломью.Повернувшись, она увидела Кейти и исчезла, словно запаниковав.Кейти нахмурилась — в этом призраке было нечто знакомое.Но она не узнала ее и с раздражением покинула участок.Призраки повсюду, думала Кейти.Ну, она ведь была на кладбище. Но, как говорил Бартоломью, призраки редко задерживаются здесь. Они посещают места, где были счастливы, где получили травму или где искали что-то, чего не могли найти при жизни.— Прячетесь?Реальный, почти осязаемый звук глубокого мужского голоса заставил ее вздрогнуть. Кейти повернулась. Это Дэвид Беккет пришел на кладбище.— Прячусь? Нет. Просто… жду, — отозвалась она.— Мне нравится, что кладбище, даже действующее, вызывает смех у живых, — сказал Дэвид, наблюдая за группой туристов.— Вы пришли навестить вашего деда? — спросила Кейти.— Моего деда здесь нет, — ответил он.Она улыбнулась:— Когда вы видели его последний раз?— Прямо перед отъездом в Кению, — сказал Дэвид, глядя на мавзолей.— О! — воскликнула Кейти.Он посмотрел на нее с улыбкой:— Я не покидал моего деда, мисс О'Хара, хотя здесь это, кажется, всеобщее мнение. Мне перестал нравиться мой дом, и я ничего не мог с этим поделать. Я люблю жизнь, когда не приходится ежедневно смотреть в лица людей, размышляющих, убийца ты или нет. Мы встречались с Крейгом достаточно часто в Майами, на Ки-Ларго, а иногда в Орландо. Крейг любил тематические парки. Я уверен в одном — если есть небо, Крейг находится там, с моей бабушкой. Они были любящей парой и не станут туманными призраками, бродящими по кладбищу.— Вы словно защищаетесь, — заметила Кейти.Дэвид покачал головой:— Да. У меня большой осколок в плече. — Он поднял руки, и она увидела в одной из них большой букет сирени. — Бабушкины любимые.Туристы ушли. Кейти последовала за Дэвидом в мавзолей Беккетов. Он поставил букет прямо перед железными дверями.— Красивые цветы, — промолвила Кейти.— Они кажутся забытыми.Она покачала головой:— Нет. Вот что забыто. — Кейти указала на семейное захоронение, окруженное железной оградой. Эти могилы никто не посещал десятилетиями. Надгробья были сломаны, повсюду росли сорняки, и даже имена покойных было невозможно прочесть.— Такова жизнь, — вздохнул Дэвид. — Ну, позвольте вас покинуть. — Но, повернувшись, он внезапно остановился.Кейти увидела, что он смотрит на мужчину в другой секции кладбища, граничащей с Оливия-стрит.Она знала, что Таня Барнард похоронена в этой секции, — большинство людей это знало, хотя на ее могиле не было надписи. Из-за истории Карла Танцлера и Элены де Ойос тогдашние власти и семья решили, что никто, кроме родителей Тани, не должен точно знать, где она погребена, во избежание ограбления могилы После смерти Таня стала знаменитостью.Кейти никогда не видела призрака Тани.Зато она часто видела Элену де Ойос. Если кто-то имел право посещать это место после смерти, так это бедная Элена. Извлеченное из могилы, ее тело было почитаемо и в то же время оскверняемо, а бессмертная душа видела вокруг красоту молодости и нормальную любовь.Элена не плакала — она ходила с высоко поднятой головой. Иногда она танцевала, как если бы могла вернуться в бальные залы своего времени, воображая себя молодой и влюбленной в своего красивого мужа — в счастливые дни до туберкулеза, одиночества и извращенного обожания Карла Танцлера.Узнала бы Кейти Таню, если бы увидела ее? Конечно, она слышала историю о ней. Это был ужас и скандал для всего Ки-Уэст. Ее фотографии, несомненно, были в газетах. Но Кейти никогда не видела Таню.— Проклятье! — пробормотал Дэвид.Мужчина в секции напротив, казалось, точно знал, где находится то, что ему нужно.Кейти уставилась на него, щурясь на солнце. Этот человек был в баре «О'Хара» прошлой ночью, он показался знакомым и предложил угостить ее выпивкой. В руках мужчины были цветы, которые он положил к подножию могилы.— Кто это? — спросила Кейти.Дэвид не смотрел на нее.— Сэм Барнард — брат Тани, — ответил он.Кейти снова перевела взгляд на мужчину. Дэвид отошел от нее, шагая через кладбище. Проходя мимо склепов, он окликнул:— Сэм!Сэм Барнард медленно повернулся. Теперь он был чисто выбрит, в водолазке и джинсах. Кейти интересовало, был ли он так пьян, каким казался ей прошлой ночью, или просто притворялся пьяным, наблюдая за посетителями бара. Заведение должно быть ему знакомо — бар ее дяди существовал уже двадцать пять лет. Но дяди, Джейми О'Хара, там не было. За управляющего был Джон Мерильо, а он провел на Ки-Уэст всего пять лет.Кейти чувствовала, как колотится ее сердце. На мгновение она подумала, что должна отвернуться, что все это ее не касается. Но затем она ощутила страх. Что, если эти двое набросятся друг на друга? Может быть, Сэм Барнард затаил жажду мести. Дэвид только что вернулся, и внезапно Сэм тоже оказался в городе.Кейти порылась в сумочке в поисках мобильника, готовая набрать 911.Но она не стала этого делать.Двое мужчин обнялись, как старые друзья. Они начали разговаривать и вместе двинулись к могиле.Кейти испытывала странное ощущение — не холод, не жар, а просто движение в воздухе. Она слегка повернула голову. Бартоломью обнял ее за талию.— Это трогательно, — сказал он. — Серьезно, мне нравится этот парень. Он напоминает мне кого-то, кого я знал столетия назад… — Бартоломью пожал плечами. — Возможно, это один из его потомков.— Ты ведь назвал его болваном и собирался защитить меня от него, — сухо напомнила Кейти.Бартоломью покачал головой:— Он искупил свою вину. Такова жизнь. Мы совершаем ошибки и искупаем их. Хочешь присоединиться к ним?— Нет. Я хочу уйти.— Подожди.— Чего? — спросила Кейти.— Может быть, Таня Барнард где-то здесь, на кладбище.— Ты видишь кого-нибудь? Я — нет.— Я тоже, — признался Бартоломью. — Возможно, она ушла. Но ее убили, и убийство не было раскрыто. При виде брата и бывшего жениха она могла бы появиться.Кейти окинула взглядом кладбище. Никаких призраков не было видно.Возможно, им не нравились смеющиеся туристы.Любые мужчина и женщина рождаются, чтобы умереть. Смерть — единственное предопределенное событие в жизни.Но призраки могли быть чувствительны.— Уже пора, пойдем. Вечером я должна работать и хочу провести кое-какие поиски, — сказала Кейти.— Ты иди. А я собираюсь пошататься здесь еще немного, — отозвался Бартоломью.— Вынюхивать — или искать твою Леди в Белом? — спросила Кейти.— И то и другое. Я ищу мою красавицу… или жду тебя, моя любовь. Но ты ужасно молода, поэтому мне придется ждать долго.— Спасибо за ободряющие слова.Кейти быстро вышла из кладбища через главные ворота. Ни один из двух мужчин, поглощенных разговором, не заметил ее ухода.Сэм Барнард был старше Дэвида на четыре года. Он учился в колледже, когда Дэвид служил в армии, но они часто обедали вместе с одной или другой семьей.— Я слышал о смерти Крейга и что полиция пыталась добраться до тебя, — говорил Сэм Дэвиду. — Хотя, честно признаться, я приехал не воздавать уважение кому бы то ни было. До меня дошло, что музей пытаются продать. Это сразу все воскресило. Не только то, что мою младшую сестру убили, но и то, как ее оставили… и что убийцу так и не нашли. Я не хотел бы причинять хлопоты. Последние годы я провел более чем в сотне миль отсюда и не приезжал сюда после смерти родителей. Но теперь…— Я никому не позволю снова открыть музей, — сказал Дэвид.Они сидели в баре на Фронт-стрит. Сэм поднял кружку пива.— Рад это слышать. И я здесь не для того, чтобы преследовать тебя. Я знаю, что ты не делал этого.— Действительно? — спросил Дэвид.Сэм кивнул.— Наверняка многие думают, что я последовал за тобой, чтобы затеять драку, избить тебя до полусмерти — что-нибудь вроде того.— Вероятно.— Моя семья знала, что ты этого не делал, и я тоже это знал.— Это многое значит.— Знаешь, я понимаю, что происходило. Она была моей сестрой, но я никогда не поднимал ее на пьедестал. Я любил ее, но Таня была самым обычным человеком. С детства ей хотелось получать от жизни удовольствия каждую секунду. Когда ты ушел в армию, у меня были дурные предчувствия. Таня никогда не умела ждать. Она не собиралась обрести настоящую любовь с этим футболистом — у него был бегающий взгляд, и я говорил ей об этом. Таня готовилась поступить в колледж на севере, но она бы не уехала, не поговорив с тобой. Я уверен, что она намеревалась сделать попытку вернуться к тебе. Вот почему Таня пила. Она хотела набраться смелости.— Ей не требовалась смелость, чтобы повидаться со мной.— Ты ведь не знаешь, о чем она думала, верно? — спросил Сэм.— Нет. Но в любом случае мы бы остались друзьями, — сказал Дэвид. — Я не ненавидел Таню. Возможно, я бы понял ее.— Но теперь ее дело закрыто наглухо.— Надеюсь, что нет. Возможно, есть способ узнать правду.— Каким же образом спустя столько времени? — осведомился Сэм. — Ты, случайно, не стал кем-то вроде сыщика или медиума? Что кто-нибудь может узнать теперь?— Закрытые дела часто раскрываются. Конечно, не все. И я не могу вызвать дух Тани, чтобы узнать о произошедшем.— Так ты фотограф? — Сэм нахмурился. — И ведешь научно-популярные съемки? Под водой — как Шон?— Да. Как ни странно, Шон и я занимаемся почти одним и тем же. Я люблю работать кинооператором, но в основном фотографирую. — Дэвид сделал паузу, но Сэм молчал. — А ты все еще фрахтуешь рыбачьи суда?Сэм кивнул.— Миссис Сэм еще не появилась?— Нет. Ты ведь тоже не женат, а?— Я странствовал по всему земному шару, — сказал Дэвид.Сэм с усмешкой склонился вперед.— Никто из нас не женился, потому что мы оба повредились в уме. Убийца мог задушить моих родителей вместе с моей сестрой. А девушку, на которой ты собирался жениться, убили и положили вместо куклы-робота. Все думали, что ты сделал это. Я понимаю, что у тебя расшатались винтики в голове.— Как ни странно, я остался вполне функциональным, — отозвался Дэвид. — Правда, я думал, что мой дед будет жить вечно… И я никогда не предполагал, что кто-нибудь захочет вновь открыть дело. Я попросил Лиама что-нибудь предпринять. Сюда я вернулся как раз вовремя, чтобы не дать ему продать музей.— Ты собираешься позволить ему сгнить и раскрошиться, как дом Ашеров[45]? — спросил Сэм.— Нет, я хочу расчистить здание, побелить его и выставить на продажу. Родители Лиама теперь живут на своем личном острове, так что у него есть дом — его папа и мама продали его ему за доллар, так как он их единственный ребенок. У меня есть дом деда, поэтому я не нуждаюсь в другом. И я не останусь здесь навсегда.Сэм засмеялся:— И ты думаешь, люди просто забудут то, что здесь произошло? Туры по призракам будут продолжаться вечер за вечером. Таня была убита и обнаружена в музее, так что история никогда не умрет.— Как и предположение, что убил ее я и я же поместил труп в музей, — сказал Дэвид. — Если только…— Если только ты не разгадаешь, кто в действительности сделал это, — прервал Сэм. — Ну, я могу это понять. И если я тебе понадоблюсь, можешь на меня рассчитывать. Я снял номер в конце Дюваль. А вот номер моего мобильника. — Он написал его на салфетке. — Позвони в случае надобности.— Обязательно. Вообще-то у меня есть к тебе несколько вопросов.— Например, где я провел ночь двенадцатого числа? — спросил Сэм.— Разумеется. Ты видел твою сестру тем вечером? Я пытаюсь отследить ее передвижения.— В надежде, что они приведут тебя к убийце?Дэвид кивнул.— Так где ты был в ту ночь?— В ту ночь? Ведь ты нашел ее утром… Полиция заявила, что ее убили где-то между семью и девятью вечера двенадцатого числа — накануне. Музей был открыт до полуночи, поэтому после полуночи убийца принес туда ее тело, чтобы ты обнаружил его во время первой экскурсии следующим утром.— Все думали, что Таня уехала в Огайо, — сказал Дэвид. — Так считали и твои родители, которые вначале сердились, что она уехала не попрощавшись. Я не ожидал увидеть Таню, поэтому не искал ее. Убийца где-то ее прятал, а потом принес в музей, уже после закрытия.— В тот вечер я пил в компании друзей в баре на Дюваль-стрит. Видел ли я сестру? Да. Я позвал ее выпить с нами.— Выпить на Дюваль? Как странно, — сухо заметил Дэвид.— Те из нас, кто живет в раю, знают, что ты не можешь напиваться каждый вечер. Знаешь, что она мне сказала? — спросил Сэм.— Что?— То, что я пытался объяснить тебе. Таня пила для смелости. Она хотела быть сильной, когда увидит тебя. Ей нужна была храбрость, но не для того, чтобы попрощаться с тобой. Таня боялась спросить тебя, может ли она к тебе вернуться, и боялась твоего ответа.Дэвид слышал это раньше. Но та же информация, исходящая от Сэма, причиняла боль.Он не знал, правда это или нет. Он знал только то, что от этого болит сердце.Глава 5«Умирающая любовь, смертельная потеря» — название самой популярной книги, написанной на тему убийства Тани Барнард. Естественно, были дюжины газетных репортажей — ее сенсационная гибель широко освещалась по всей стране.Кейти никогда не покупала эту книгу. Она чувствовала, что нельзя извлекать прибыль из современной трагедии.Однако в тот день, возвращаясь с кладбища, Кейти приобрела книгу в одном из магазинов с товарами для туристов на Дюваль, торгующего сандалиями, одеждой, сувенирами и примерно десятью книгами, имевшими отношение к Кис. Две из этих книг содержали карты и исторические сведения, еще две были посвящены водному спорту на острове, одна повествовала об архитектурных стилях. Были также книги о Карле Танцлере, о призраках на Ки-Уэст и одна об убийстве Тани Барнард. Магазин принадлежал выходцам из Восточной Европы, недавно появившимся здесь, но город оставался маленьким миром, и покупка книги не стала секретом.Кейти купила сэндвич с рыбой в одном из любимых ресторанов и направилась домой. До работы у нее оставалось несколько часов.Субботний вечер обещал быть занятым.Пятничные вечера начинали безумие развлечений на уик-энд, череду холостяцких вечеринок и прочего веселья на Ки-Уэст. К тому же на следующей неделе открывался праздник Фантазии, и многие готовились к будущей вакханалии.Идя к дому с ленчем и чтивом в руках, Кейти внезапно испытала дурное предчувствие.Был ясный день. Туристы появлялись повсюду — пешком, на велосипедах, в наемных мини-автомобилях. Музыка гремела из дюжины клубов. Сначала Кейти интересовало, не следует ли за ней какой-либо призрак, которому вдруг захотелось поговорить.Может быть, Таня Барнард бродила по Ки-Уэст, видела брата и бывшего жениха и решила помочь им узнать правду?Но, оглядевшись, Кейти не увидела ни одного призрака, которые появлялись из различных эпох, иногда замечая друг друга, а иногда нет. Около верфи часто околачивались испанские конкистадоры — многие мореплаватели, казалось, видели друг друга и собирались в доках, как если бы желали выпить пива и грога, подававшихся в современных портовых ресторанах. Пират начала девятнадцатого века заглядывал в «Капитана Тони», и ходил слух, что некоторые видели его.Но сегодня мертвые отдыхали. Кейти понятия не имела, откуда взялось неприятное чувство, что за ней наблюдают.Она ощутила это снова, добравшись до своего дома, и повернула ключ в замке, только убедившись, что за ней не следуют. «Бартоломью?» — пробормотала она, прежде чем надавить на ручку. Ее призрачный гость мог чувствовать, что с нею нужно обращаться более осторожно, чем обычно. Но, очевидно, Бартоломью все еще околачивался на кладбище. У него часто возникало желание подышать кому-нибудь в шею и напугать его. Он также заставлял шелестеть листья, а иногда стучал по стакану или другой твердой поверхности. Ему нравилось видеть хорошеньких девушек, визжащих от страха.Временами Бартоломью следовал за турами по призракам. Он становился позади гидов и задувал их фонари. Кейти не винила его. После почти двухсот лет призрачного существования он нуждался в развлечениях. Но в данный момент Бартоломью вроде бы не подшучивал над ней.Кейти шагнула внутрь и быстро заперла за собой дверь. Внутри она сразу почувствовала себя глупо, но тем не менее проверила замки. С сэндвичем, стаканом холодного чая и книгой она устроилась на диване в гостиной и начала читать.Сначала автор нарисовала картину Ки-Уэст во время убийства, затем поведала историю Карла Танцлера и семьи Беккет. Их история была аналогична истории ее собственной семьи. Первый из Беккетов — Дэвид — был пиратом, который именовал себя капером, атакуя только испанские корабли от имени Великобритании. Беккеты покупали земли, часто неудачно, становились грабителями потерпевших крушение кораблей и ловцами губок и к восемнадцатому веку наконец разбогатели. Они занялись туристическим бизнесом, когда времена кораблекрушений миновали, инвестировали деньги в различные авантюры. В середине девятнадцатого века семья могла в большей степени похвастаться недвижимостью, чем банковскими счетами. Немногие семьи были более уважаемыми. Ее собственная семья была названа наряду с Барнардами. Они не были самыми древними, как Уайтхеды и Саймонтоны, но некоторые их члены оставались известными и спустя десятилетия.И затем — убийство. Подробно описывались последовавшие события.Все, связанные с музеем, были опрошены. Пит Драйер, в то время коп-патрульный, находился в музее во время обнаружения тела и сохранил в неприкосновенности место преступления — если не считать того, что убийство произошло не в музее, согласно выводам медэксперта. Где Таня встретила свою судьбу, не знал никто. Никто не вламывался в музей, а камер слежения тогда не было. Полиция не смогла обнаружить ни волоска, ни кусочка ткани или другой микроулики. Дэвид Беккет, естественно, попал под подозрение — Ки-Уэст был маленьким городком. Слабая вероятность того, что он ускользнул из музея и напал на Таню, существовала…Кейти пошла в кухню за блокнотом. Полиция была убеждена, что убийца — житель острова. Не было сомнения также, что он очень сильный человек. Она переписала участников экскурсионной группы: четыре студентки колледжа, Молли и Терк Кенуорд из Портленда в Орегоне, Пит Драйер, его сестра Сэлли, ее муж Джерри Мэттьюз и их дети, Сузи и Уилан.Кейти вычеркнула имена четырех студентов и двух детей Мэттьюзов. Она также собиралась вычеркнуть Пита Драйера, его сестру и зятя, но не сделала этого. Также она не вычеркнула Дэвида Беккета, но зачеркнула имена Молли и Терка. Они не только не были местными, но и обозначены как «старшие». Конечно, было возможно, что они были парой восьмидесятилетних маньяков-убийц, но это не казалось вероятным.Кейти перелистала еще несколько страниц, выискивая имена местных жителей, которые были допрошены. Лили и Ганн Барнард, Танины родители, были мертвы. Сэм Барнард, брат Тани, был жив-здоров и сейчас находился в Ки-Уэст. Дэнни Зиглер и все Беккеты, живущие на Кис, были допрошены, включая Лиама, который теперь работал в полиции. Ее собственного брата Шона тоже допросили вместе со многими другими бывшими одноклассниками Тани.Кейти нахмурилась, увидев имя Шона. Она не знала, что полиция допрашивала его.Опросили также всех барменов на Дюваль. Кейти снова удивилась, прочитав о месте, где Таню Барнард видели в последний раз.Бар «О'Хара».Ее дядя Джейми был допрошен! Джейми и Шон. Поколебавшись, она записала их имена.Кейти была так ошарашена прочитанным, что вздрогнула, когда зазвонил ее мобильник. Она нахмурилась, глядя на номер звонившего.— Алло? — сказала Кейти, чувствуя странный трепет.— Кейти, это Шон, — раздался голос ее брата.— Я находился дома, потому что это было лето, — сказал Сэм Барнард Дэвиду, сидя в баре. — Я поступил в колледж, чтобы получить диплом по бизнесу, но потом решил переключиться на морские науки. Мне понадобилось пять лет, чтобы получить степень. Последние годы я не возвращался сюда. Однако мне не хотелось разводить форель. У меня хороший бизнес — я держу пять зафрахтованных кораблей и дом на воде на Ки-Ларго. В тот день я рыбачил с отцом и увидел Таню около четырех, когда мы вернулись домой. Я назвал ее дурой из-за этого парня из Огайо. Я был на твоей стороне, хотя теперь, конечно, я понимаю, что никто из нас не вправе учить другого. Но Таня спокойно меня выслушала. Она призналась, что запуталась, и сказала, что уедет, если никому не нужна. Я назвал ее эгоистичной стервой, которой нужно все — вечеринки, развлечения и парень, которого она дурачит. Таня даже не рассердилась. Я вел себя как болван, а ведь это был последний раз, когда я видел сестру живой.— Значит, она ушла из дому после четырех?Сэм кивнул.— Дэнни Зиглер видел ее в пять в баре «О'Хара». В полицейских рапортах Джейми О'Хара заявил, что налил ей пинту «Гиннесса» и что она нервничала. Таня улыбнулась ему и попросила пожелать ей удачи. Она ушла из бара в начале восьмого, и больше никто не видел ее живой, — сказал Дэвид.— Ты видел полицейские рапорты? — удивленно спросил Сэм.— Мой кузен работает над этим делом, — объяснил Дэвид.Сэм указал на него пальцем:— Я вспомнил кое-что. Твой кузен Лиам был одним из тех, кто видел ее у О'Хара.— По крайней мере, десять человек видели ее там в тот вечер, — заметил Дэвид.— Вопрос в том, кого из этих людей не видели в баре после. Никто не видел Таню после того, как она ушла из бара. В течение следующего часа кто-то нашел и убил ее. Конечно, в это время на улицах было полно народу. И это произошло очень давно. — Сэм поколебался. — Ее не изнасиловали. Поэтому полиция не может внезапно обнаружить чудесное совпадение ДНК.— Да, — согласился Дэвид.Сэм глубоко вздохнул.— Они думают, что это был какой-то псих, который жил здесь, а потом сбежал. Конечно, он мог уехать на север той же ночью. Но ведь ты этому не веришь?— Я ничего не знаю. Разумеется, я не думаю, что это был псих. По-моему, это человек, который знал местность и имел цель.— Какую?— Это мне и нужно выяснить.— Я все еще не понимаю. Конечно, я хочу знать, что произошло, кто убил мою младшую сестру. Но что изменилось теперь? Копы клялись, что они исследовали каждую нить. Почему же ты считаешь, что можешь узнать что-то теперь?Дэвид посмотрел на него и улыбнулся.— Я стал другим. Я уже не ребенок. И я не намерен останавливаться или быть остановленным кем-то. Я знаю, что не убивал Таню, что кто-то другой сделал это и вышел сухим из воды. Я также уверен, что мы знаем убийцу. Правда существует. И я хочу добраться до нее.— Где ты? — спросила Кейти у брата. — Насколько я понимаю, все еще за тридевять земель. Сто лет тебя не слышала.— Мы говорили неделю назад по скайпу, — напомнил Шон.— Скайп — великая вещь, когда твой родственник на другой стороне земного шара.— Сейчас я на Гавайях. Приеду ненадолго домой, малышка.— Чудесно!— Дэвид Беккет прислал мне сообщение, что тоже возвращается.— Он прислал тебе сообщение?— По электронной почте, — объяснил Шон.— Но я думала…— Ко мне не было доступа несколько дней, но сейчас кинопроект завершен. Я на Гавайях и послезавтра лечу в Калифорнию, а на следующее утро — в Майами.— Я приеду встретить тебя.— Нет-нет, я собираюсь взять напрокат автомобиль. Буду дома во вторник или в среду.— Это чудесно, Шон! Только могут быть трудности с транспортом. Скоро начинается праздник Фантазии.— Да-да, знаю. Пробки будут чудовищными. Я мог бы сесть в маленький самолет в Майами, но хочу посидеть за рулем, несмотря на туристов, заполняющих дороги.— О'кей. Это великолепно, Шон!Он молчал. Она подумала, что связь прервалась, но Шон заговорил снова:— Кейти.— Что?— Не говори никому, что ты… ну, видишь разные вещи.Теперь пришла ее очередь молчать. Шона позабавило, когда Кейти в первый раз увидела призрака. Тогда ей было шесть лет, она ходила в первый класс, и они с ребятами играли у церкви. Кейти увидела призрак монахини. Шон обратил все в шутку. Кейти обиделась, но быстро осознала, что он пытается защитить ее. Другие ребята не переставали дразнить Кейти, пока Шон не стал смеяться над ними, говоря, что они попались на розыгрыш.Позже Кейти осталась одна на игровой площадке. Монахиня подошла к ней и мягко заговорила, уверяя ее, что девочка обладает даром, который должна тщательно оберегать.Когда умер ее дедушка, мать горько плакала, и Кейти видела, как дедушка пытается ее утешить. Она рассказала об этом матери, но та подумала, что девочка просто хочет ее успокоить. Однако Кейти рассказала ей, где дедушка оставил свои золотые карманные часы, которые хотел передать отцу Кейти: мать повсюду искала их.Кейти была осторожна. Она никому не рассказывала о матросах и пиратах, которые шатались в доках.Она избегала зрительного контакта с призраками. Но это не сработало с Бартоломью. Кейти думала, что брат забыл о ее призраках, потому что она никогда больше не упоминала о них. Хотя иногда Кейти сообщала ему сведения, полученные от призраков, но упорно молчала, когда он спрашивал ее, откуда она это знает.— Кейти.— Что?— Не говори ничего — особенно Дэвиду. Я знаю, почему он в городе. Даже если сам Бог спустится побеседовать с тобой, не рассказывай ничего — понятно?— Думаю, Бог слишком занят, Шон. Во всем мире сплошная неразбериха. Ему не до меня.— Прошу тебя, Кейти. Я знаю, ты… думаешь, что видишь всякие вещи, — сказал Шон. — Я просто…— Шон, ты опасаешься, что тот, кто убил Таню Барнард, все еще поблизости? Ведь прошло десять лет.— Дэвид приехал домой, чтобы найти убийцу, Кейти, Держу пари, он ясно дает это понять. И если он прав, убийца испугается. Пожалуйста, Кейти… ты слышишь меня?— Я люблю тебя, братец, и слушаю тебя. Не знаю, о чем ты говоришь. Я не вижу никаких вещей.— Это я и хотел услышать, малышка. — Шон немного помолчал. — И берегись.— Чего?Шон снова умолк, но Кейти казалось, что в тишине она слышит имя.Дэвид.— Братец, ты веришь, что он виновен?— Нет.— Тогда?..— Да, я верю ему. Но вера не целиком черно-белая. К тому же что, если кто-то охотится за ним? Что, если убийца все еще здесь? Следи за собой и не становись слишком дружелюбной.— Я жду — не дождусь, когда увижу тебя, — воскликнула Кейти, игнорируя предупреждение.— Скоро увидишь. И веди себя хорошо, ладно?— Я веду себя, как ангел, Шон.В ответ прозвучал его громкий смех.— Я люблю тебя, Кейти. Но повторяю насчет поведения.— Мы ходим по кругу, дорогой! Я думала, Дэвид был твоим другом.— Был и, надеюсь, есть, — сказал Шон. — Но…— Боже мой! Ты такой лжец. Ты тоже подозревал его!— Нет, никогда. Ладно, это ложь. Я не хочу верить и не думаю, что Дэвид может быть виновен. Но Таня обидела его. Люди думают, что она могла найти его в тот вечер, а он мог вспылить. Я не верю этому, но… она мертва. Дэвид был силачом с десяти лет. Но он всегда оставался… разумным. Крейг учил его быть почтительным. Парень не отличался маниакальным или безумным характером. Поэтому я верю в его невиновность. Но где-то глубоко внутри я не мог сопротивляться разным теориям и слухам.— Но теперь ты не веришь, что это был Дэвид? Или не хочешь верить?— Да, — ответил Шон после паузы.— Что «да»?— И то и другое.— О'кей, это не Дэвид. Тогда кто это был?— Не знаю, Кейти.— Полиция допрашивала тебя. Я прочла это в книге.— Они допрашивали всех. В тот вечер я торчал в заведении дяди Джейми и видел там Таню. Я сказал им правду.— Ты помнишь, кто выходил из бара? — спросила Кейти.— Если помню, малышка, то не скажу тебе.— Почему?— Держись от этого подальше, слышишь?— Я люблю тебя, братец. Конец связи. Увидимся здесь.Кейти прервала связь, прежде чем брат успел дать ей дополнительные инструкции.Она посмотрела на свой список. Имя брата значилось там последним. Кейти вычеркнула его. Шон не мог никому повредить. И ее дядя тоже. Она вычеркнула и его имя и посмотрела на список, качая головой. Это не мог быть ни Лиам, ни Пит Драйер, ни…Боже! Неудивительно, что полиция так и не открыла правду. Что бы они ни думали, убийца должен был побывать на Кис.Услышав мягкий звук у двери, Кейти подняла взгляд. Бартоломью вернулся — он не открывал и не закрывал дверь, но издал мягкий звук, проходя через нее.— Где ты был? — спросила она.— Подслушивал, — ответил Бартоломью.— Кого?Он достал карманные часы, которые не могли работать, но, казалось, работали для Бартоломью.— Тебе лучше идти. Ты опаздываешь на работу. Не говоря о том, что заведение принадлежит твоему дяде и ты должна присматривать за ним.Кейти нахмурилась и вскочила, вспомнив о времени. Она негромко выругалась, схватила сумочку и ключи и выбежала, закрыв за собой дверь. Бартоломью прошел через нее.— Где ты подслушивал? — осведомилась Кейти.— В полицейском участке.— Что?— Возможно, я не должен рассказывать тебе, — задумчиво промолвил Бартоломью.— Ты грязный пират…— Капер!— Я собираюсь вызвать экзорциста и отправить тебя с твоими дружками в ад! — пригрозила она.Бартоломью засмеялся:— Ладно, ладно. Я был в участке и слышал, что полицейским велели присматривать за Дэвидом Беккетом. Они не уверены, что произошло, так как не было доказательств. Состоялась дискуссия о том, что Дэвид все еще одержим Таней и ее убийством. Доказательства! Как будто они имели значение в мое время. Нас просто вешали направо и налево!Кейти посмотрела на него:— Так тебя повесили? Ты никогда не рассказывал мне об этом!Бартоломью пожал плечами:— Я жертва ложного ареста, мисс О'Хара. И моя кончина была несвоевременной и несправедливой! Но сейчас это не имеет значения, Кейти. Важно то, что ты, похоже, подружилась с убийцей.Она покачала головой:— Он не убийца, Бартоломью.— Откуда ты знаешь?— Просто… знаю.— Ты должна держаться на расстоянии, — предупредил Бартоломью.— Не беспокойся — мой брат на пути сюда. И, полагаю, Лиам Беккет заполучил досье, и они снова работают над делом.— Ну, мне это не нравится, — заявил Бартоломью.— Сожалею. Только помалкивай и следи за собой. Бар принадлежит моему дяде, но и мне тоже, пока клиенты не будут настаивать, что я безумна и говорю сама с собой!То, что прячется в человеческой душе, было странным, решил Дэвид. Пребывание на Ки-Уэст и в доме его деда не беспокоило его. Старые комнаты напоминали о супе из морепродуктов и лимонаде. Какие-то уголки дома нуждались в осовременивании, а другие оставались теплыми и уютными. Обивка, которую бабушка вязала для мебели, оставалась такой же аккуратной, как в день ее смерти. Ее чайный сервиз все еще стоял на столике в кухне. Комната самого Дэвида мало изменилась — постеры рок-ансамблей и «Спортс иллюстрейтед» по-прежнему висели на стене.Пребывание здесь не было болезненным, в отличие от музея.Когда Дэвид отправился с Лиамом в бар «О'Хара», это тоже причинило боль.Ведь это было последнее место, где, по признанию многих, Таню видели живой.Паб не изменился. Бар был отделан красным деревом, а в кабинах стояли диваны с мягкими подушками. Двойные деревянные двери выходили на тротуар. Появился кондиционер, но это произошло в большинстве заведений на Дюваль-стрит. В баре подавали типичную ирландскую пищу: рыбу и чипсы, пирог с мясом и картофельным пюре, мясные консервы, канадский бекон и капусту. «Лепрешонами» были тонкие ломтики говядины в тесте, а «бэнши» — алкогольная смесь, содержащая, казалось, всю выпивку, известную человеку.Сцена предлагала ирландскую музыку в течение недели и караоке по вечерам. Очевидно, это было удачной идеей, так как зал был переполнен, когда Дэвид и Лиам вошли туда. В отличие от многих заведений на Дюваль музыка не была оглушительной, позволяя посетителям за черными столиками вести беседу. Ближе к сцене она звучала громче, но не настолько, чтобы стучать в голове или вызывать желание убежать.Кейти сидела за своим компьютером, слушая группу девушек, улыбаясь и предлагая что-то, так как они никак не могли сделать выбор. Они кивали. Кейти посмотрела на Дэвида внезапно, как если бы кто-то дотянулся до ее плеча и указал, что он здесь. Она молча уставилась на него, и он подумал, что она, по крайней мере, не выглядит сердитой.Дэвид заметил, что в бар «О'Хара» все еще приходят многие из местных. Он находился немного ближе к южной стороне острова, чем некоторые другие популярные заведения вроде «Слоппи Джо» и «Капитана Тони». Многие бары не продавали пищу, особенно после определенного времени. Бар «О'Хара» обслуживал до часа ночи, а когда Джейми О'Хара был дома, он мог работать до пяти утра в зависимости от настроения Джейми и наплыва посетителей. Это не было указано ни в одной из брошюр, выдаваемых Торговой палатой.— Что бы вы хотели?Дэвид повернулся. Лиам улыбался официантке, называя ее по имени — Кларинда. Очевидно, он знал ее.— Пирог с мясом и «Гиннесс», — заказал он. — Благодарю вас.Сначала казалось, что девушка пытается не смотреть на него, но потом она взглянула ему в глаза и сказала:— С возвращением, Дэвид.— Спасибо.— Я Кларинда. Я тоже местная.— Приятно познакомиться, Кларинда.Она покраснела.— Вы приходили в мой класс, когда я училась в начальной школе. Сказали, что собираетесь стать солдатом.— Надеюсь, я говорил правильные вещи.Кларинда улыбнулась:— Конечно.Она отошла к другим клиентам. Группа молодых людей в майках штата Флорида неплохо пела.— Знаешь, я не возражаю находиться здесь, но что мы тут делаем? — спросил его Лиам.— Пообедаем?— Здесь полно ресторанов, — парировал Лиам.— Восстанавливаем в памяти прошлое, — промолвил Дэвид.— Вот что! Последнее место, где ее видели. Знаешь, Дэвид, я хочу помочь тебе. Но я не вижу, какая польза от нашего пребывания тут.Дэвид поднял руки:— Не знаю, но тебе не кажется странным, что прежние персонажи появляются вновь?— Что ты имеешь в виду?— Лиам, ты детектив, — сказал Дэвид. — Посмотри, кто только что получил здесь работу.Лиам повернулся и увидел, что Дэнни Зиглер убирает столы сзади.— Он не работал здесь, когда я говорил с ним сегодня утром, — заметил Дэвид. — Давай посмотрим, прав ли я… Да, прав. У стойки Сэм Барнард.Певцы оставили сцену. Группа лысеющих бизнесменов поднялась покритиковать Билли Джоэла, но они выглядели довольными.— Сэм здесь из-за тебя, — сказал Лиам. — Дэвид, я поднял досье, я поддержал тебя сегодня и намерен отдать все силы этому делу. Но местные всегда приходили к О'Хара. Это горячее местечко для тех, кто живет на острове.— Ладно, Сэм в городе, потому что я в городе, — сегодня я провел некоторое время с ним. И я уверен, что Сэм сейчас здесь по той же причине, что и я, — это последнее место, где видели Таню. Но как насчет Дэнни Зиглера?— Зиглер вечно ищет работу. Он потерял ее, когда закрылся музей, — объяснил Лиам.Кларинда подошла с их пивом.— Еда сейчас будет, джентльмены, — сказала она.— Спасибо, — поблагодарил Лиам. — Как Джонас?— Хорошо, благодарю вас. Он все еще инструктор по дайвингу. Здесь будет позже.— Отлично, значит, мы его увидим. Я хотел кое о чем спросить вас, Кларинда. Вы не ходите домой одна, когда ваша смена кончается? — спросил Лиам.— Никогда. Я сейчас вернусь. — Она поспешила к другому столику принять заказ.Человек, которого Дэвид смутно помнил как Марти… Он пел глубоким баритоном морскую песенку.Кейти объявила, что на Ки-Уэст скоро начинается праздник Фантазии, а потом «Пираты в раю». Тогда они смогут увидеть Марти в роли пирата.Люди начали стучать кружками по столу. Они что-то пели. Кейти встала и подозвала Кларинду.Девушки исполняли бродвейский номер. Это было очень забавно. Публика разразилась аплодисментами, но Кейти объявила номер Элвиса, исполняемый парнем, который также будет петь на празднике Фантазии. Парень недурно спел «Голубые замшевые туфли».Наконец, прибыла еда. Дэвид поднес вилку ко рту, когда заметил, что Кейти уставилась на дверь. Когда Элвис закончил, публика снова зааплодировала. Но Кейти, казалось, ничего не замечала. Она смотрела на открытые двери, как если бы на небе внезапно расцвели огни.Или как если бы она увидела призрак.Внезапно Кейти побежала к дверям и выскочила наружу.Дэвид вскочил и последовал за ней.Глава 6Он был озадачен, внезапно увидев Кейти О'Хара на улице. Она уставилась на кого-то, словно только что увидела давно умершего родственника.Кейти пошла вниз по Дюваль. Толпа кружила вокруг нее, но она словно никого не замечала.Кейти кого-то преследовала.Дэвид Беккет тоже вышел на улицу, отыскал Кейти взглядом, потом последовал за ней.Она казалась полностью сосредоточившейся на своей цели.— Кейти! — позвал Беккет, увидев ее. Догнав девушку, он схватил ее за плечи и повернул к себе.Он не мог узнать ее — казалось, она снова стала ребенком.Но он знал ее брата Шона, который убрался из города, когда все это разразилось.Беккет осторожно встряхнул Кейти, называя ее по имени снова и снова.Это было странно. Она словно освободилась от чар, овладевших ею, и выглядела удивленной, оказавшись на улице рядом с ним. Их взгляды встретились. В них не было враждебности — только любопытство.Кейти покачала головой. Беккет все еще был обеспокоен. Она как будто старалась уверить его, что все в порядке. Что она говорила ему?В глазах Беккета сквозила нежность человека, общающегося с младшим родственником или старым другом.И его руки. То, как он прикасался к ней.То, как они стояли… Хотя почему бы и нет? Кейти была очаровательной молодой женщиной. А Беккет… Беккет играл роль. Безупречного сына безупречной семьи. Высокий и красивый, образованный мужчина, знаменитый фотограф.Он чувствовал, как сжимаются его кулаки.Да, там что-то было.К сожалению, Кейти была славной малышкой. Она не пила и не спала с кем попало. Но, похоже, она была на очереди. Может быть, не первой, может быть, это было бы слишком быстро и очевидно. Но Кейти была той, кто имела значение.Кейти была встревожена не столько тем, что произошло, сколько тем, что Дэвид Беккет увидел странность в ее поведении и последовал за ней.И она даже ничего не могла ему объяснить.«Я наконец увидела призрак, который мог быть Таней. Она была сегодня на кладбище. Думаю, она пыталась подобраться ко мне. В ней было что-то знакомое. Конечно, я видела ее фотографию много лет назад».— Я могла бы поклясться, что увидела старую подругу, — солгала Кейти. — Но, очевидно, я была не права. Я подумала, что это… Дженис Сиклауд. — Ей нужно было быстро вспомнить имя той, с кем она ходила в школу, кто много лет назад покинула город и не вернулась. Конечно, Дэвид не знал ее друзей. Но ложь должна быть как можно ближе к правде.Бартоломью, как обычно, был рядом.— Что это было, юная леди? — спросил он. — Я подумал, ты помешалась. Выглядело очень убедительно.— Тихо! — пробормотала Кейти.— Прошу прощения? — Дэвид нахмурился.Его руки все еще были на ее плечах. Ей нравилось это прикосновение.Но они стояли на улице, и она с каждой секундой выглядела все более странной.— О боже, я выбежала посреди песни! — Кейти вырвалась из его рук и поспешила назад.Задержавшись у двери, она обернулась к Дэвиду:— Благодарю вас. Простите, я не хотела никого тревожить…Кейти подбежала к микрофону и вызвала группу девушек, которым она помогла выбрать песню. Это была старая песня Мадонны, и группа забавно исполняла ее. Кейти молилась, чтобы музыка ее успокоила.Ради бога, она ведь всегда видит призраков. Иногда они приближаются к ней — хотя, как правило, нет, Только Бартоломью решил, что она нуждается в лучшем друге, находясь среди живых.— Спокойно, малышка, — шепнул ей Бартоломью.— Ты видел ее? — спросила Кейти.— Да.— Кто она?— Не знаю.— Но ты же призрак.— Верно. А ты знаешь каждого туриста, идущего по улице? Туристы живые, и ты живая. Разве это означает, что ты знаешь всех? Нет! Держись от этого подальше, Кейти О'Хара. Я знаю, ты думаешь, что эта девушка была Таня. Может быть, да, а может быть, и нет. Не имеет значения — ты должна держаться подальше от всего этого и от Дэвида.Кейти проигнорировала его. Ей нужно было выбраться из ночного мрака.— Кейти? — настаивал он.— Бартоломью, тебе нужно принять решение. Ты сказал, что тебе нравится Дэвид, но продолжаешь предполагать, что он может быть убийцей.— Мне он нравится.— Ну?— Но он все же может быть убийцей.Кейти застонала и переключила внимание на свой компьютер.— Что произошло, черт возьми? — спросил Лиам Дэвида, усевшегося рядом с кузеном.— Я никогда не видел никого, выглядевшего так… Она сказала, что увидела старую подругу.— Странно, — заметил Лиам. — Пожалуй, я еще побуду здесь и провожу ее домой. Не припомню, чтобы Кейти вела себя так странно. И похоже, она говорит сама с собой.Кларинда, убиравшая столик, слышала Лиама.— Что-нибудь еще, ребята? И Кейти не говорит сама с собой — она поет вместе с музыкой.— Конечно, — кивнул Лиам.— До которого часа Кейти будет руководить караоке? — спросил Дэвид.— Сейчас субботняя ночь — значит, до трех, — ответила Кларинда. — Три как раз сейчас. Но заведение открыто, так что можете оставаться. А любители караоке могут пойти вниз по улице к Рику. Он говорит, что надо делиться.Она улыбнулась, изогнула бровь, убедилась, что они сейчас больше ничего не хотят, и направилась к другим столикам.— Ты можешь идти, — сказал Дэвид Лиаму. — Я останусь.— Нет. Я давно знаю Кейти. И здесь собралась интересная толпа.— Лиам, я утром не работаю, а ты работаешь.— Ладно, оставайся. Но не надейся, что с ней все в порядке. Проследи, чтобы она добралась до дома.— Хорошо, — пообещал Дэвид.Вскоре после ухода Лиама к его столику подошел Сэм:— Как продвигаются дела?— Медленно.Сэм кивнул и поднял свою кружку пива, указав на Дэнни Зиглера, убиравшего столик поблизости.— Вот подозрительный тип для тебя, — улыбнулся он.— Дэнни?— Костлявый парнишка понемногу добивается своего.— Почему ты думаешь, что, если костлявый парнишка добивается своего, он способен спланировать такое убийство? — спросил Дэвид.— Я бы не вычеркивал его из списка, — угрюмо произнес Сэм.Кейти объявила последнего певца в эту ночь, и Марти поднялся на сцену исполнить песню Джимми Баффетта. Пока он пел, Кейти закрывала оборудование. Она заявила, что, если кто-нибудь хочет продолжать петь, он может пройти по Дюваль в заведение Рика.Спустя несколько минут Кейти присоединилась к ним за столиком. Она сказала Сэму, что рада его видеть.— Вы были здесь прошлой ночью, не так ли? — спросила Кейти. — Но с тех пор вы успели побриться.— Наблюдательная девушка, — сказал Сэм.— Ну, это была заметная борода!Сэмми, казалось, нравился Кейти, которая вела себя вполне естественно. Она говорила мягким приятным голосом, ее глаза блестели, а от кожи исходил приятный аромат духов.Красивая девушка, но немного странная! Она была почти в трансе, когда внезапно вышла на улицу.Кейти нахмурилась, прислушиваясь, и обернулась к дверям. Дэвид понял, что на улице происходит что-то неприятное.Он посмотрел на Кейти, сказал ей, что посмотрит, в чем дело, и направился к двери. Там Пит Драйер растаскивал дерущихся пьяных.— Беги за маленьким, Дэвид! — крикнул он.Дэвид повиновался. Парню было года двадцать два, и догнать его не составило труда — он остановился, шатаясь и подняв руки.— Ладно, я сдаюсь, только не бей меня!— Я не собираюсь тебя бить. Коп на улице хочет поговорить с тобой, — сказал Дэвид. — Повернись и иди назад.Парень подчинился. Он выглядел совсем молодым и испуганным.Два парня постарше тоже казались напуганными. Они стояли по обеим сторонам Пита.— Что, черт возьми, здесь происходит? — осведомился Пит.— Этот маленький говнюк ограбил меня! — сказал один парень.— Это мой брат. Он тебя не грабил, — возразил другой.Пит посмотрел на паренька:— Ты ограбил его?— Нет! Стриптизерша вышла и начала цепляться к нему. Я ничего у него не брал. Обыщите мои карманы! — сказал паренек.Пит поднял брови. Паренек вывернул карманы. Там оказались только его бумажник с удостоверением. Его звали Луис Араго, ему был двадцать один год, у него были десять баксов и кредитная карточка на его имя.— Что вы трое делаете вместе? — спросил Пит.— Мы не вместе. Этот громила внезапно напал на моего младшего брата! — заявил один из драчунов.— Извини, приятель! Ладно, пошли за стриптизершей, — сказал другой.— Какой стриптизершей? — спросил Пит.— Ну, она уже смылась, — сказала предполагаемая жертва ограбления.— Ладно, мы возьмем у тебя заявление. Вы оба отправляйтесь домой и больше не устраивайте никакого шума, иначе я запру вас в камеру!Пит посмотрел на Дэвида:— Проклятье, я даже не на дежурстве! Собирался выпить с вами, ребята. Сейчас подойдет машина. Думаю, я знаю хорошенькую маленькую стриптизершу, которая снова занялась карманными кражами. Я должен найти ее.Дэвид усмехнулся:— До завтра, Пит.Когда он вернулся в бар, Кейти уже ушла.Дэвид схватил Кларинду за руку сильнее, чем намеревался.— Где Кейти?— Пошла домой.На его лице появилась тревога.— Я все время просила ее не ходить одной! — оправдывалась Кларинда.— Все в порядке, — успокоил ее Дэвид. — В какую сторону она пошла?— К Саймонтон, — ответила Кларинда. — Скажите ей, чтобы позвонила мне.Дэвид побежал по улице и свернул за угол. Пройдя два квартала, он увидел Кейти.Между ними находился Сэм Барнард, явно наблюдая за ней.Почему Сэм следовал за Кейти среди ночи?— Кейти! — крикнул Дэвид.Кейти и Сэм остановились и повернулись. Оба казались удивленными.— Куда ты идешь, Сэм? — спросил Дэвид, подойдя к нему.— Я остановился в «Артист-Хаусе». — Сэм покраснел. — У нас здесь нет больше жилья.— Ну, это красивое место, — сказал Дэвид.Они вместе направились к поджидавшей их Кейти.— Двое пьяных подрались? — спросила она.— Да. Пит был там.Она засмеялась:— В эти дни Питу редко приходится иметь дело с пьяными. Он должен отметить, что они дрались в его присутствии.— Ну, коп есть коп. — Сэм смущенно переминался с ноги на ногу. — Доброй ночи. Завтра увидимся. Кейти, ты будешь работать и завтрашней ночью?— В воскресенье — конечно, — ответила она. — Доброй ночи, Сэм.Сэм отошел прочь. На улице было тихо. Кейти ждала, глядя на Дэвида.— Я хотел проводить вас домой, — сказал он.Она улыбнулась:— Очень любезно.— Позвольте мне увидеть, как вы войдете.— Хорошо.С минуту они шли молча. Дойдя до своего дома, Кейти открыла дверь. Казалось, она колеблется, пригласить ли его войти.Он ждал, но Кейти не пригласила.— Благодарю вас, — сказала она.Дэвид кивнул.— Ну, держите дверь на запоре, ладно?Кейти улыбнулась. В тусклом свете ее глаза казались магическими кристаллами. Дэвид напомнил себе, что она младшая сестра Шона.Но младшая сестра выросла.— Доброй ночи, — пожелал он ей.— Доброй ночи.Кейти закрыла дверь, и Дэвид слышал, как она заперла ее. Повернувшись, он медленно побрел к дому Беккетов.Дэвид задержался на улице. Он любил дом, но этой ночью здание казалось холодным, пустым и заброшенным.Дальше по улице виднелся музей. Несмотря на рационализм Дэвида, ему чудилось, что этой ночью музей живет собственной жизнью. В тени он выглядел большим, мрачным и злым.С раздражением Дэвид вошел в дом, лег в кровать и некоторое время не мог заснуть и лежал, глядя в потолок.Кейти была измождена, но события последних дней не оставляли ее, прокручиваясь у нее в голове. Она вздрагивала при каждом звуке, потом рассердилась на себя. Ведь ей не кажется, что в стенном шкафу прячется призрак!Собственно говоря, он мог там быть, но Кейти не боялась его. Призраки нуждались в помощи. Они не были злыми дуновениями воздуха, тумана или… чего бы то ни было. Они были растеряны и часто страдали.Кейти интересовало, существуют ли злые призраки. По ее опыту — нет. Для нее эти сущности были частью жизни — как аллергия для некоторых. Иногда пугающие и досаждающие, а иногда, как Бартоломью, просто все время торчащие рядом.Кейти любила Бартоломью. Он действительно помогал ей чувствовать себя в безопасности. Странным призрачным образом Бартоломью был хорошим другом. Он тоже любил ее.Она подумала о Дэвиде. Наверняка он не верил ни во что в мире за пределами очевидного — тем более в призраков.Чтобы заснуть, Кейти попыталась считать баранов. Это было нелепо. Она посмотрела на часы. Четыре утра.Наконец Кейти крепко заснула. Она медленно просыпалась утром, чувствуя прохладу своих простыней, слыша шум кондиционера. Портьеры были задернуты, но солнце просачивалось в комнату. Она отдохнула и чувствовала себя хорошо.Кейти потянулась и перевернулась, обняв подушку и желая побыть еще несколько минут в кровати.Внезапно она застыла и вскрикнула.Кейти была не одна в постели. Женщина, которую она видела на Дюваль, лежала рядом, глядя ей в глаза.Женщина была мертва.Ее большие голубые глаза были широко открыты, глядя невидящим взором.Конечно, она была призраком…Призраком Тани Барнард.Куда бы он ни ездил, чем бы ни занимался, Дэвид предпочитал оставаться ближе к морю.Единственным, чего ему не хватало дома, была гарантия, что вода будет теплой. Конечно, в середине зимы даже Атлантика и Мексиканский залив могли быть холодными. Но обычно, по крайней мере девять месяцев в году, вода была чудесной.Сегодня Дэвид ощущал потребность побыть на воде. Там ему лучше думалось, и никто из прошлого не навязывался в компанию. Правда, он не возражал бы против Кейти О'Хара, но прошлой ночью она держала дистанцию.Дэвид знал, что его дед хранил «Удачную жизнь» в хорошем состоянии в доке и что Лиам иногда пользовался лодкой. Он направился к доку, помня, что Лиам держит там снаряжение для ныряния. Магазинчик рядом с доками выдавал напрокат баллоны с кислородом, но там также можно было купить сэндвичи, воду и пиво.Лейни Риджент все еще трудилась в магазине — она приветствовала его и выдала четыре баллона, рассчитанные на полчаса каждый. Они работали бы, пока он контролировал дыхание и находился на глубине примерно в шестьдесят футов. Он заверил продавщицу, что не собирается нырять глубже.— Добро пожаловать домой, Дэвид, — сказала ему Лейни. — Было бы приятно, если бы ты задержался немного у нас. Я видела твои работы в журнале. Чудесные снимки!— Спасибо, Лейни. — Дэвид попрощался с ней и направился к «Удачной жизни». Крейг никогда не увлекался рыбалкой, но в молодости был заядлым ныряльщиком. Лодка была рассчитана на восемь баллонов, шланг для воды, ведро и маленькую кухоньку со все еще работающим оборудованием. С тех пор как Дэвид уехал, были добавлены сонар и навигатор.Он проверил уровень бензина и начал отвязывать лодку от причала.— Дэвид!Он поднял взгляд, удивленный захлестнувшим его чувством удовольствия.Кейти О'Хара спешила к нему по причалу. Она была в босоножках, шортах, расстегнутой рубашке с длинными рукавами, под которой виднелся верх бикини, и большой соломенной шляпе. Ее длинные ноги и развевающиеся волосы заставили сердце Дэвида забиться быстрее. Он старался, чтобы лицо не выражало его чувств, думая о женщинах, приходивших в его жизнь и уходивших из нее, — некоторые были красивыми, симпатичными, умными, а некоторые — нет. Они все были друзьями, но как корабли в море, плавающие в высоких и низких широтах, в шторм и штиль.Ни одна из них не вызывала в нем подобных чувств, и Дэвид интересовался — почему.Ведь он едва знал Кейти.И она была младшей сестрой Шона.— Привет, Кейти. — Дэвид нахмурился. — Как вы узнали, где я?— У меня нет вашего телефонного номера, — ответила она. — Я позвонила Лиаму, чтобы узнать его, а потом вам, но вы не отвечали.— Простите. Мой мобильник в каюте.Кейти кивнула.— Почему вы искали меня? Что-нибудь случилось?— Нет-нет, ничего. Я просто хотела поговорить с вами — еще раз обсудить ситуацию. Но теперь, когда я здесь, думаю, что вы нуждаетесь в компании. Нырять одному опасно.Дэвид улыбнулся. Она говорила как серьезный, хотя и очень молодой профессиональный инструктор.— Влезайте на борт, — предложил он.— Куда вы направляетесь?— В Сэнд-Ки — там не очень глубоко. Я ищу мирное спокойное место, где много рыбы и чистая вода.— Звучит хорошо. Для меня нужны дополнительные баллоны.— Мы можем нырнуть два раза. Ведь вам нужно возвращаться на работу.— Отлично. А еда?— Ее достаточно. Лезьте.Кейти прыгнула на борт, умело освобождая причальный конец. Она явно умела обращаться с лодкой.Постепенно набирая скорость, они двигались в юго-западном направлении. Звук мотора не давал им много разговаривать. Они ограничивались фразами вроде: «Хотите воды?» — «Конечно». Дэвид поблагодарил девушку, когда она достала пластиковые бутылки из сундука со льдом.Наконец он замедлил скорость — здесь было слишком много небольших судов. Дэвид установил флаг ныряльщиков и пошел за оборудованием.Кейти скользнула в костюм ныряльщика, сказав, что терпеть не может сталкиваться с медузами. Они помогли друг другу с баллонами и ополоснули маски. Дэвид взял одну из своих подводных цифровых камер — он не планировал профессиональную работу, но редко выходил в море без камеры.Ему было приятно, что Кейти рядом с ним.Глубина здесь была около семидесяти пяти футов, но обилие рифов позволяло наслаждаться зрелищем рыб даже пловцам с маской и трубкой.Они держались на расстоянии пяти футов друг от друга. Кристально чистая вода была достаточно прохладной, чтобы доставлять удовольствие, и достаточно теплой, чтобы не причинять неудобств. Вокруг рифов росли морские анемоны и мелькали разнообразные рыбы — в том числе любопытная барракуда, вежливо сохранявшая дистанцию, и маленькие акулы-няньки.Кейти в легком костюме для ныряния, с развевающимися волосами и большими, красивыми глазами под маской являла собой великолепный объект для съемки. Она нахмурилась, когда Дэвид впервые щелкнул камерой, но потом пожала плечами и улыбнулась.«Это моя профессия», — дал он ей понять.Повсюду царило буйство красок. И так как они находились неглубоко, солнце проникало в воду. Дэвид делал съемки во многих экзотических местах. И все же это место казалось ему наиболее очаровательным.Он сфотографировал маленького ската на песке и взял его в руку, а Кейти коснулась его крыла. Но затем ее внимание было отвлечено.Когда они стояли на коленях в песке на глубине сорока футов, с Кейти вновь произошла метаморфоза — неожиданная и пугающая.Она притронулась к маленькому скату и застыла с широко открытыми глазами.При этом Кейти не дышала. Пузырьки не выходили из ее регулятора.Дэвид бросил свою камеру и ската и схватил ее за плечо. Их взгляды встретились. Он не мог понять, что видит в ее глазах под маской.Вроде бы она не боялась ни его, ни чего-то еще.Кейти выглядела так, словно собиралась заплакать.Дэвид постучал по ее груди. Она вдохнула — пузырьки появились снова.Он подал сигнал подниматься на поверхность. Кейти покачала головой, но Дэвид настаивал, и она кивнула.Дэвид первым поднялся по кормовому трапу, сбросил ласты и снял баллон. Кейти тоже сняла ласты, и он помог ей избавиться от баллона. Она сняла костюм для ныряния и взяла бутылку с водой, которую Дэвид протянул ей. Он разглядывал ее, ожидая, что она заговорит.Но Кейти молча села на мягкое сиденье у руля.— Кейти.— Хм-м? — Она подняла на него глаза и улыбнулась.— Что с вами происходит? — спросил Дэвид.Кейти смотрела на воду, потом перевела взгляд на него.— Вы… вы верите в сны, предчувствия или… в то, что ум пытается подсказать нам вещи, которые мы не в силах понять логически?Вроде того как увидеть в море образ Тани, пытающейся связаться с ней…Он покачал головой:— Нет, Кейти. Не верю.— Эксперты знают, что наши сны отражают наши жизни, — решительно заявила она.— Я не понимаю, о чем вы говорите.Ее волосы были мокрыми и растрепанными, но она по-прежнему была красивой. Ему хотелось коснуться ее, сказать, что все в порядке.У Кейти были длинные ноги, полные груди и колечко в пупке — маленький серебряный дельфин, делавший еще более желанной полосу бронзовой плоти, не скрытой купальным костюмом.— Просто я видела сон прошлой ночью, — сказала она.— Хороший или плохой?— Хороший.— И вы собираетесь рассказать мне о нем? — Это могло объяснить произошедшее в воде.— Я не хочу, чтобы вы смеялись надо мной… или ненавидели меня.— Клянусь, что я не буду смеяться над вами и… — его голос внезапно стал хриплым, — ненавидеть вас.— Мне снилась Таня, — быстро сказала Кейти. — Это был хороший сон.Ее рука опустилось на его колено. Дэвид никогда не знал, что коленная чашечка может быть эрогенной зоной.— Расскажите.— Во сне она не знала, кто убил ее, но знала, что это не вы.— Великолепно. Мы можем поместить это в газету.Кейти покраснела. Казалось, она бы отошла от него, если бы могла.— Простите, — сказал Дэвид. — Я просто не верю в такие вещи. Может быть, сны действительно отражение наших жизней. Вы хотите, чтобы я был невиновен, а поскольку, клянусь богом, это так и есть, я благодарен вам за ваши чувства. Но… — Он склонился к ней, и это была ошибка. От нее все еще пахло духами, даже после купания в соленой воде. Казалось, она излучала ауру тепла, притягивающую его.Дэвид откинулся назад.— Кейти, прошлая ночь была жуткой. И то, как вы застыли под водой, тоже было жутко. Почему это случилось?Она снова отвернулась, покусывая ноготь.— Этого не случится снова.— Кейти…— К сожалению, я верю в сны. Но это было приятно. В моем сне Таня любила вас и знала, что вы невиновны…— Она мертва, — резко оборвал ее Дэвид.— Да. Но мне она снилась. А потом я увидела ее в воде. Она пыталась помочь.— Что? — осведомился Дэвид. Она насмехается над ним? Мучает его? Глупо — ведь это было так давно.Очевидно, его сердце недостаточно зачерствело.А может, она просто безумна? Он не хотел этого, так как привязался к ней слишком быстро и слишком глубоко.— Кейти, я верю в силу внушения. И учитывая все происшедшее…— Да, конечно. И это приятное внушение. Образы, возникающие в моем маленьком умишке, любят и жалеют меня.— Я не имел в виду…Она посмотрела на часы, внезапно став деловитой.— Боже, уже так поздно. Мы должны возвращаться — мне нужно работать. Мне жаль, что я испортила вам прогулку. — Ее сожаление казалось искренним. И она вовсе не сердилась на него.— Не беспокойтесь. — Дэвид коснулся ее щеки и встретился с ней глазами. Он не был просто заинтересован — он был очарован.Дэвид поднялся.— Возьмите несколько сэндвичей. Мы поедим на обратной дороге.Кейти кивнула. Дэвид поднял флаг и якорь, пока она доставала пищу из сундучка со льдом. Он жевал хлеб с ветчиной и сыром, пока Кейти стояла рядом лицом к ветру. Вскоре они достигли причала. Кейти выпрыгнула из лодки с веревками.— Я начну ополаскивать снаряжение, — сказала она ему.— Нет, я сам этим займусь. Идите готовиться к работе.Она стояла на причале в бикини. Боже, как она красиво сложена! Спортивная, стройная, гибкая…— Вы работаете, а я нет, — сказал Дэвид. — Так что идите.Кейти все еще смотрела на него.— Увидимся позже в баре, — пообещал он.Она улыбнулась.Казалось, огонь вспыхнул в его груди. Или в его чреслах — он не мог точно определить.Дэвид передал ей ее вещи, она быстро надела рубашку и шорты и направилась домой.Он полез в сундук со льдом за пивом и какое-то время сидел неподвижно, глядя ей вслед.Вторая половина дня была в разгаре. Солнце сияло над островом.Но Дэвид беспокоился о Кейти.Он забыл о снаряжении и о лодке. Они могли подождать.Надев сандалии, Дэвид спрыгнул на причал и направился следом за Кейти.Улицы в воскресенье были переполнены. Люди ходили по магазинам, брали напрокат лодки и водные лыжи, ели и пили и медленно ездили на скутерах.Дэвид поспешил от верфи к Фронт-стрит. Он видел, как Кейти свернула туда перед рестораном «Два друга», затем — как она вошла в дом и закрыла за собой дверь.Он все еще стоял на улице, думая о ее словах.Никто, казалось, не обращал на него внимания.Дэвид смотрел на окна старых викторианских домов вокруг него. Никто не выглядывал из-за занавесок и портьер.И все же он мог поклясться, что за ним наблюдают. Наблюдают, потому что… за Кейти кто-то следовал.Глава 7Стелла Мартин проснулась во второй половине дня. Удивившись, что спала так долго, она быстро встала, огляделась вокруг и улыбнулась.Ночь началась не слишком хорошо. Стелла не смогла противостоять искушению обчистить карман одного придурка на Дюваль. Она видела поднявшуюся суету, и ей было не по себе из-за паренька, которого обвинили. Поэтому она двинулась за ним.Стелла видела, как брат расстался с ним, подобрав похожую на шлюху богатую девушку, вышедшую из ирландского бара. Ей удалось подловить паренька, который знал, что она обчистила старшего парня. Они вместе смеялись над этим и договорились встретиться в его отельном номере после ее смены. Паренек, судя по всему, был богат — во всяком случае, его папа и мама были хорошо обеспечены. Два брата даже не делили комнату.Они много выпили, и сейчас паренек спал, похрапывая. Обычно Стелла ненавидела мужчин, которые храпят. Но молоденький паренек не внушал отвращения. У него были длинные темные волосы, падающие на лоб. И он был забавным — мог трахаться как кролик. Его даже не приходилось подстрекать делать это снова и снова. Это было фантастично. Обычно она была вынуждена подбадривать пьяного партнера средних лет.Парень был симпатичным. Благодаря ему и его комнате она избежала объяснения с копами.Ее рот скривился в улыбке. Стелла была уверена, что некоторые копы нарочно позволяли ей уйти. Им не хотелось разговаривать с ней в участке.Стелла собрала свою одежду — она умела быстро одеваться и медленно раздеваться. Бумажник паренька лежал на комоде. Она взяла только пятьдесят долларов — у него и так оставалось больше сотни. Вероятно, он понятия не имел, сколько денег оставил. Стелла также взяла его кредитную карточку, посмотрела на его удостоверение и улыбнулась. Трогательно. Он был магистром искусств в университете Массачусетса. Глупые мальчишки. Они приезжают из других штатов, и им не терпится попасть на Дюваль-стрит. Это такое заманчивое место! Стелла работала в одном из стрип-клубов. Любой стрип-клуб можно посещать начиная с восемнадцати лет. Зато они не могли пить и, следовательно, ходить в бары-караоке. Стелла находила это ироничным. Ребята могли наблюдать стриптизерш, но не могли петь. Ну, это работало на нее.Она пересчитала деньги, которые сунула в карман прошлой ночью. Было легко стащить бумажник у того верзилы и забавно видеть, как идиот набросился на парней, идущих следом за ним. Что за олух!Но благодаря олуху и пареньку Стелла провела хорошую ночь. Она пересчитала сотенные купюры, улыбнулась и выскользнула за дверь.К счастью, паренек остановился неподалеку от Дюваль в гостинице, которая имела выход на задний двор. Там была каменная стена, но невысокая, и Стелла легко через нее перелезла. Выбравшись на тротуар, она свернула на Дюваль-стрит.На улице дежурила пара конных копов, поэтому Стелла скользнула в бар. Она быстро заказала пиво и повернулась к улице.Вот копы проехали мимо.Стелла допила пиво, заплатила, добавив щедрые чаевые, и снова вышла на Дюваль.Она выругалась, натолкнувшись прямо на него.— Стелла, — окликнул он.Это был один из ее клиентов, который не был женат. Он был неприятный тип, и Стелла это знала. Многие другие, возможно, нет.— Привет.— От тебя пахнет сексом, Стелла. Дрянной выпивкой, дрянными деньгами и дрянным сексом.— Пошел ты, — сказала она и оттолкнула его.С минуту ее сердце колотилось. Он был способен на скверные поступки, если бы захотел. Но сейчас был день.Стелла ускорила шаг, но, когда обернулась, его уже не было. Она продолжала идти и прошла мимо церкви.Внезапно раздался звук сирены. Проклятье — копы!Впереди было кафе-мороженое.Стелла стремглав вбежала в него и встала спиной к улице.Здесь должен быть Дэнни!Впрочем, это не имело значения — ей нужно было простоять тут минуту. Она положила руки на прилавок. Он был липким, и Стелла сунула руки в карманы, скорчив гримасу.Полицейская машина проехала мимо.Потом вернулся Дэнни.— Мороженое, Стелла? — Он смотрел на нее печально и сердито.— Нет, Дэнни…Повернувшись, Стелла решила убраться с главных улиц. Она поспешила наружу и обошла церковь, а услышав автомобиль, пустилась бегом.Стелла бежала через один из дворов. Черт возьми, она знала слишком много мужчин в этом городе, и притом чересчур интимно.Может быть, он был в машине? Он мог взять свой автомобиль и последовать за ней.Но зачем ему это делать?Чтобы напугать ее?Стелла вбежала в другой двор и стала пробираться через пальмы и кусты. Она посмотрела на улицу. Машины не было.Стелла начала поворачиваться, услышав звук позади.Но она не смогла этого сделать. Ей на голову надели полиэтиленовый пакет. Руки сжали ее горло. Мир начал чернеть.Стелла смутно слышала звуки сирен. Она пыталась бороться. Помощь приближалась. Сирены звучали все ближе и ближе.Но потом звуки стихли. Помощь могла спешить к кому-то, но не к ней.Все вокруг стало черным.— Ты просто распадаешься на куски, — сказал Бартоломью. — Я бы дал тебе пощечину, чтобы разбудить, — если бы мог, — добавил он сурово.Они находились в доме, и Бартоломью явно был возбужден.— Все это время я спрашиваю тебя о Леди в Белом. Она игнорирует тебя, ты игнорируешь ее. А теперь этот новый призрак появляется и исчезает, а ты разваливаешься на мелкие кусочки.— Она не просто призрак, — сказала Кейти. — И ты видел ее прошлой ночью.— Я не видел ее сегодня.— Ты не был со мной, когда я ныряла с Дэвидом. Ты боишься воды! — обвинила его Кейти.— Я не боюсь воды. Я умею плавать, — возмущенно запротестовал Бартоломью. — Просто я не понимаю, почему я должен мокнуть без причины.— Ты можешь промокнуть? — удивилась она. — Разве призраки промокают?— Это мысль и память. — Он содрогнулся. — Ты бросаешься в воду, когда твой корабль тонет, когда тебя атакуют, когда это твой единственный выход. Не ради удовольствия!— Фу! Каким же ты был грязным и вонючим! — возмутилась Кейти.— Я мылся! — возразил Бартоломью. — Когда была возможность. И я вовсе не был вонючим. Для моего времени я соблюдал идеальную гигиену. А ты не старайся сменить тему. Кейти, ты не должна поддаваться гипнозу этого призрака!— Ты не понимаешь. Жаль, что ты не купаешься ради удовольствия и не последовал за мной и Дэвидом. Тогда бы ты понял. Призрак — это Таня. Она пытается связаться со мной, но не знает как. Но я немного понимаю ее, потому что в ее глазах что-то есть. Она может материализоваться, но быстро исчезает. Я вижу, как она старается шептать, но ее так трудно услышать. Может быть, она не была призраком достаточно долго…— Десять лет, — уточнил Бартоломью.— А Леди в Белом, которая так интересует тебя? Она не знает, как связаться с нами, хотя, думаю, пробыла призраком почти двести лет.Бартоломью плюхнулся на диван в гостиной.— Будь осторожна, или тебя запрут. Мне не нравятся тюрьмы — старые и современные, — и я уверен, что не наслаждался бы сумасшедшим домом.— Как интересно слышать такое от тебя! Бартоломью, Таня была в моей постели сегодня утром.— Очень грубо, — заметил он. — Я бы никогда не посмел вторгаться в твои личные апартаменты.Кейти игнорировала его слова.— А потом она показалась мне на глубине, в воде, — продолжала она. — Повторяю, Бартоломью, тебе следовало быть там. Она появилась медленно, словно приобретая образ из частиц планктона… Она находилась позади Дэвида и выглядела такой печальной, когда коснулась его плеча и щеки. Я могла бы поклясться, что видела в ее глазах слезы.— В воде? — усмехнулся Бартоломью.— Да, в воде! Она хочет, но не может сказать мне, кто сделал это и что это не Дэвид.— Это нелепо. Ее убили. Если она знает, кто сделал это, то должна сообщить тебе.— Может быть, она не знает. На нее могли напасть сзади.— Если она не знает, кто это сделал, то откуда знает, что это не был Дэвид Беккет? — осведомился Бартоломью.— Она могла знать, где он был во время ее смерти — и если не рядом с ней, это не мог быть он.— Тебе нужно перестать бегать повсюду в трансе. Он подумает, что ты окончательно спятила!— Я буду контролировать себя.— Надеюсь. — Бартоломью посмотрел на свои карманные часы. — Ты тратишь время, дорогая моя.Кейти пробежала мимо него и помчалась вверх по лестнице.Дэвид ополоснул свое снаряжение, умылся сам и вернулся домой принять душ. После этого он отправился искать Дэнни Зиглера.Дэнни подавал мороженое. Он улыбнулся Дэвиду:— Привет.— Привет.— Мороженого?— Ванильный коктейль.— Отлично.Дэвид заплатил ему, прибавив щедрые чаевые.— Спасибо, Дэвид, но тебе незачем переплачивать. Я работаю и не нуждаюсь в благотворительности.— Да, я видел. Меня удивило твое присутствие в баре «О'Хара» прошлой ночью. Я думал, ты водишь туры по призракам. Ведь на уик-энды здесь собираются толпы! Лучше бы ты тратил время на это.— Да, мне не хватает тех туров. Однако у компаний сейчас большой выбор гидов. Большинство может работать по уик-эндам, помимо основной работы. И еще — мне не нравятся туры, где полно народу. Я люблю рассказывать истории, а когда собирается толпа, половина тебя не слышит, приходится повторять, и пропадает весь эффект, — сказал Дэнни.— Я знаю, что ты имеешь в виду. Когда в группе слишком много людей, эффект не достигается, — согласился Дэвид. — Ну, спасибо. Увидимся, Дэнни. Кстати, ты работаешь у О'Хара этой ночью?— Начинаю в десять. В восемь у меня экскурсия.— Превосходно.Дэвид помахал рукой и вышел на улицу. Он направился к отелю «Ла Конча», рядом с которым была касса, где молодая девушка продавала билеты на туры по призракам. Дэвид спросил ее о Дэнни Зиглере.— Да, он работает сегодня вечером. В восемь. Он хороший гид.— Меня удивляет, что вы не используете его постоянно, — сказал Дэвид.Она пожала плечами:— Я не администратор. Но я думаю, что Дэнни нравятся и другие его работы. Странный парень, но отличный рассказчик!Дэвид купил билет и уступил место паре, стоявшей за ним. Посмотрев на часы, он направился домой. Дэвид оставил полицейское досье на письменном столе своего деда. Он установил будильник на без нескольких минут восемь.Долгий горячий душ действовал чудесно, смывая морскую соль и песок. Кейти с сожалением выбралась из-под потока воды, скользнула в купальный халат и накрутила на голову полотенце. Потом внимательно изучила свое отражение в зеркале. Быть мокрой ей не идет, но она так любила воду и солнце!Кейти заглянула в шкафчик, выбирая увлажнитель.Когда она снова посмотрела в зеркало, позади нее что-то было.Это не была Таня. Это была другая женщина. У нее были темные волосы, слишком много макияжа и красные глаза слегка навыкате.Слеза скользнула по ее астральной щеке.— Нет! — прошептала Кейти. — Пожалуйста! Я не скорая помощь для призраков. Я не знаю, как вам помочь. Не знаю, кто вы!Она закрыла глаза, молясь, чтобы видение исчезло, Когда она открыла их, так и произошло.Руки Кейти дрожали, когда она потянулась к полке с косметикой и снова посмотрела в зеркало.Видение вернулось.Девушка больше не плакала. Она просто стояла, уставясь на Кейти, словно в шоке. Ее лицо было белым как мел. Черты, казалось, съежились. Белки глаз были залиты кровью.— Я хотела бы вам помочь! — шепнула Кейти. — Прошу вас…Видение исчезло снова.Кейти собрала свою косметику и побежала вниз по лестнице.Бартоломью сидел на кухонном столе. При виде ее он нахмурился.— Что теперь?— Еще один призрак, — ответила Кейти.Бартоломью выглядел раздосадованным.— Что это — спиритический центр? — осведомился он. — Это мой дом.— Это мой дом, — поправила Кейти.Бартоломью вздохнул:— Когда-то, Кейти, я жил в верхней спальне. Ну, не жил, а проводил там много времени. Это было в 1826 году.— Но этот дом…— О, дом перестроили. Тогда он был всего лишь маленьким деревянным строением. Здесь находились трущобы, за исключением некоторых усадеб, построенных за большие деньги. Саймонтоны и Уайтхеды… Как бы то ни было, у меня тогда была девушка. Она была не из тех, которых можно привести домой к матери. Но зато была настоящей женщиной. Ну, не в этом дело. Это мой призрак, а ты моя смертная.— Ты эгоист, — упрекнула его Кейти. — Она нуждается в помощи.— Все нуждаются в помощи.— Она была убита, — внезапно сказала Кейти.— Большинство призраков — те, кто были убиты.— Нет. Хемингуэй покончил с собой, а его призрак вроде бы посещает Америку, Испанию и Кубу, — возразила Кейти.Бартоломью вздохнул:— Кейти, не подпускай их к себе. Я боюсь за тебя.— Бартоломью, я не говорю, что ее убили сейчас. Это могло произойти много лет назад. Как… с Таней. Может, это она и была.Он спрыгнул со стола и подошел к ней, уперев руки в бока.— Кейти, я очень боюсь за тебя.— Шон будет здесь через день или два, и тогда я не буду жить одна. И я знаю копов — я знаю всех на улице. Я местная, Бартоломью. Со мной все будет в порядке.— Я уверен, что так думала и Таня Барнард! — сердито сказал Бартоломью. — Не хочу оставлять тебя одну. — Он посмотрел на нее в купальном халате и с косметичкой в руке. — Ты боишься.— Призрак напугал меня — вот и все.— Этот халат как раз подходит для твоей работы. Я последую за тобой и буду охранять, если ты захочешь вернуться в ванную готовиться к вечеру.Кейти опустила голову, улыбаясь. Он мог делать людям подножку, нажимать на кнопку кофеварки, но она не была уверена, что он сумеет по-настоящему охранять ее Впрочем, Бартоломью был призраком-джентльменом.— Спасибо, — поблагодарила Кейти.Но когда она вернулась наверх и встала перед зеркалом, призраки уже не появлялись.Кейти знала, что первый призрак был Таней.Но кто была темноволосая женщина со слезой, поблескивающей на щеке?Как и ожидал Дэвид, вечером в каждой туристической группе собралось примерно по сорок человек. Он был высоким и держался позади.Ки-Уэст был полон призраков. Естественно. Так как намечался пеший тур, он не включал кладбище, дом Хемингуэя и многие другие места, где, как говорят, обитали призраки. Впрочем, оставалось немало других подходящих мест. «Капитана Тони» посещали призраки тех, кто был повешен на дереве, и шестнадцать душ, чьи останки нашли во время строительных работ.Еще одним излюбленным местом был заброшенный театр около Дюваль, который якобы посещали души шестнадцати детей, сгоревших заживо во время супружеского скандала. Люди подозревали, что отвергнутый муж хотел убить жену, а вместо этого убил детей. Некоторые из их маленьких костей покоились на кладбище церкви Святого Павла, где тихими ночами слышались детские вздохи. Посетители, стоя под нависающим театром, слышали негромкие крики и ощущали запах дыма.«Артист-Хаус» фигурировал в каждом туре. Конечно, викторианский особняк был роскошным, но к нему притягивало то, что произошло там много лет назад. История гласила, что слуга владельцев дома, семьи Отто, подарил их маленькому сыну Роберту куклу. Слуга был родом с островов и практиковал магию типа вуду.Так как кукла была страшной, многие не сомневались, что слуга ненавидел семью. Кукла была высотой около трех футов, набитая соломой, в белом матросском костюме и шляпе, с маленькими глазками-бусинками и жуткой матерчатой физиономией. Дэвида всегда удивляло, почему родители Роберта Юджина Отто не избавились от мерзкой штуковины. Вместо этого выросший Роберт и его жена взяли ее с собой, въехав в дом. Куш годами проделывала злые шутки, но Роберт любил ее. Когда его жена думала, что он готовит детскую, это оказалась специальная комната для куклы. Она мучила жену Роберта, медленно доводя ее до безумия, хотя многие приписывали это самому Роберту. Женщина пережила мужа и покинула «Артист-Хаус», но позволила сдавать его в аренду с условием, что комната куклы останется неприкосновенной.Считалось, что кукла ходила. Она передвигалась от окна к окну и смотрела на людей на тротуаре.Со временем дом перешел к новым владельцам, и куклу передали в музей Восточного Мартелло, где она, согласно легенде, покидала свое помещение. Кукла могла испортить кинопленку или заменить семейный фильм собственными изображениями.Дэнни Зиглер был превосходным гидом и великолепно рассказывал все эти истории. Дэвид видел благоговейный страх на лицах слушателей.Они направлялись к музею Беккетов.Дэвиду казалось, что Дэнни с особым смаком рассказывает эту историю, подробно описывая мертвую Таню. И хотя Дэнни никогда не называл его имя, он предполагал, что все дело было в безответной любви.Таня, разумеется, согласно версии Дэнни, посещала закрытый музей, ночь за ночью моля о правосудии.Дэвид ускользнул из группы, чувствуя, как его руки сжимаются в кулаки.Лучше держаться подальше от Дэнни, пока он не успокоится.Той ночью в баре «О'Хара» было спокойнее, чем обычно. Кейти пела дуэтом с Марти песню из «Южного Тихого океана» — похоже, Марти не особенно любил песни, которые не имеют ничего общего с кораблями или водой, — а затем сопрано исполнила номер из «Чикаго».Пьяных в субботний вечер было немного, но пришла группа из десяти студентов, у которых не было занятий до вторника, поэтому Кейти была занята. В одиннадцать она решила, что нуждается в перерыве, поэтому поручила студентам шестиминутную версию «Чешской рапсодии».Дэвид сидел за столиком с Лиамом, Сэмом Барнардом и Питом Драйером.— Прекрасная ночь, Кейти, девочка, ты оживляешь ее, — зааплодировал Пит.— Сегодня приятные посетители, — отозвалась Кейти. — А как насчет тебя, Пит? Воскресенье — самый лучший день?— Обычно да, но сейчас готовится праздник Фантазии, — напомнил он. — Официально начнется в следующую пятницу.— Да, верно. Хлопот тогда не оберешься. — Кейти заметила, что Дэвид едва слушает ее — он наблюдал за Дэнни Зиглером и не выглядел счастливым.— В любом случае у меня будет сложная неделя, — сказал Пит. — Думаю, я нашел сбежавшую стриптизершу — уверен, что это она сперла бумажник у того типа прошлой ночью.Лиам засмеялся:— Сбежавшая стриптизерша? Разве такое бывает? Я имею в виду, стриптизерши свободны приходить и уходить, когда им вздумается.— Если только их не разыскивают за карманную кражу, — мрачно произнес Пит.— Но ты видел ее? — спросил Лиам, нахмурившись.— Нет, не видел. Но в последнее время у нас были неприятности только с одной девицей, кравшей у джентльменов бумажники, вместо того чтобы ждать купюры в подвязку — или куда их там суют.— Откуда ты знаешь, что она исчезла? — спросил Дэвид, внезапно перенеся внимание на Пита.— Она работает в «Топ-О-Топ», и, когда я пошел поговорить с ней — по крайней мере, предупредить ее, что я слежу за ней, — она не вышла на работу. Одна из других девушек сказала мне, что это необычно. Она любит деньги, — сказал Пит.— Ну, сейчас субботняя ночь, — заметил Сэм. — Кто знает? Может, она услышала о более выгодном острове.— Если я не найду ее завтра, объявлю ее в розыск.— А мы можем что-нибудь доказать, Пит? — спросил Лиам.— У меня есть показания паренька. Доброй ночи всем. Я пошел, — сказал Пит.Студенты весело проводили время, но не хулиганили. Кейти затянула музыкальный номер на более долгое время, чем намеревалась.Дэвид ждал ее.— Знаете, — сказала она ему, — я долгое время ходила домой сама.— Одна? — спросил Бартоломью.Кейти не взглянула на него, но добавила:— Совсем одна.— Но сейчас поздно, а я здесь, — возразил Дэвид. — Вы не против?— Нет. Я очень рада. — Она помахала на прощание Кларинде.— Зиглер ушел, — заметил Дэвид.— Думаю, он ушел рано.— Пришел поздно, а ушел рано. Интересно, — заметил Дэвид.— Вы весь вечер смотрели на него с кинжалами в глазах, — усмехнулась Кейти.— Я присоединился к его вечернему туру, — мрачно отозвался Дэвид.— О!— После того, что я там услышал, я стал бояться самого себя.— Дэнни хороший парень, — сказала Кейти. — Думаю, невозможно удержать экскурсионных гидов от страшных рассказов, особенно если они могут как следует описать призрака.— Интересно, что он делает со своими деньгами, — промолвил Дэвид.— Ну, он не занимает доходные должности, — указала Кейти.— Тем не менее он ест там, где работает, живет экономно… Должны же у него быть хоть какие-то развлечения.— Может быть, он прячет деньги в матрас. Разве один сумасшедший так не делал? — спросила Кейти.— Сумасшедший? Хм. Здесь полно сумасшедших. Должно быть, это солнце.Они подошли к ее дому. Дэвид стоял на крыльце, пока Кейти искала ключи и вставляла один из них в замочную скважину. Ключ повернулся, и Кейти посмотрела на него.— Вы бы не хотели зайти? — спросила она. Боже, это прозвучало так, словно она пробуется на работу с сексом по телефону.Дэвид улыбнулся и прислонился к дверному косяку, не прикасаясь к ней, но глядя на нее так, что Кейти чувствовала исходящий от него жар.— Если я зайду… ну, это может быть опасным.— Не думаю, что вы опасны.— Нет, правда. Я разрываюсь надвое — хочу быть с вами, но не уверен, что вас должны видеть со мной.— О! — пробормотала Кейти и покраснела от смущения. Она хотела пройти мимо Дэвида, но он преграждал ей путь, встретившись с ней взглядом. Его глаза были голубыми, как море, которое может темнеть в бурю.— Я бы с удовольствием зашел, если предложение остается в силе.Кейти молчала, чувствуя, что предстоящая ночь может изменить все. Секс… Многие занимались им так легко… Она никогда не смогла бы играть в эту игру. Естественно, происходящее — чистая биология и случается между людьми. Но Кейти знала, что она значит что-то для Дэвида, и он тоже все больше нравился ей.— Я… я хочу, чтобы вы зашли. — Это снова прозвучало, как просьба секса по телефону.Но Дэвид протянул руку и пригладил ее волосы.— Я не хотел хотеть вас, но я хочу, — сказал он.— Я думаю… ну, говорят, что определенных людей что-то притягивает друг к другу.— По-вашему, мы должны заняться любовью и проэкспериментировать? — спросил Дэвид.Кейти медленно покачала головой:— Нет.— Ну, мы все еще на крыльце.Кейти улыбнулась, внезапно почувствовав легкость и уверенность в себе.— Мне кажется, мы с самого начала знали, что хотели друг от друга.— Вообще-то вы мне не понравились.— Если подумать, я вас ненавидела.— Давайте войдем, — предложил Дэвид.Они шагнули внутрь. Кейти заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Дэвид, не раздумывая, склонился к ней, и их губы слились в первом поцелуе, казалось моментально зажегшем бурную страсть. Это был всего лишь поцелуй, но голодный, влажный и настолько чувственный, что Кейти услышала собственный стон.Дэвид поцеловал ее снова, их глаза встретились, а языки нашли путь друг к другу.Кейти снова услышала стон, но не ее и не его.— О боже, женщина, у тебя есть комната, так отправляйся в нее, — сказал Бартоломью.Она вздрогнула и отшатнулась. Бартоломью, прислонившийся к столу, казался раздраженным.— Иди в комнату! — повторил он, махнув рукой.— Клянусь, Кейти, я могу уйти в любой момент, если вы этого хотите. Вы должны быть уверены.Кейти бросила взгляд на Бартоломью и снова притянула Дэвида к себе. Она целовала его и гладила густые волосы.— Иди, Кейти! — снова сказал Бартоломью.— Ты уходи! — шепнула она через плечо.Дэвид отпрянул:— Ладно. Увидимся завтра.— Нет-нет! — Кейти схватила его за руку и потянула к лестнице. Она бежала по ступенькам, толкая Дэвида перед собой, но внезапно остановилась.Призраки продолжали вмешиваться в ее жизнь! Жертвы, которые хотят говорить с ней, которые нуждаются в ней.Но не этой ночью!— Кейти… — начал Дэвид.Она остановила его:— Простите. Я испугалась. Но не уходите. Я хочу этого… хочу вас. В колледже я встречалась с Карлом Уэйверли, но он предложил пожениться и переехать в Сиэтл, а я знала, что должна вернуться домой…Дэвид засмеялся — в его глазах блеснула нежность. Он поднял ее на руки. Мягкий свет проникал сквозь щели в портьерах, и пылинки кружились в фантастической пляске. Дэвид уложил Кейти на кровать и опустился рядом с ней, целуя ее и расстегивая пуговицы блузки. Она прижала губы к его шее, расстегивая его рубашку. Наконец их груди обнажились и прижались друг к другу. Кейти чувствовала, как губы Дэвида скользят по ее груди, а пальцы расстегивают молнию ее джинсов. Одежда была сброшена вместе с покрывалом. Рука Дэвида скользнула между бедрами Кейти. Он точно знал, где надо целовать и ласкать, чтобы разжечь в ней пламя.Кейти чувствовала, что внутри у нее вот-вот произойдет взрыв. Дэвид проникал в нее все глубже и глубже, и она дрожала в его объятиях. Ей казалось, что она парит на мягких белых облаках.Дэвид приподнялся на локтях, широко улыбаясь. Его черты были красивыми и мужественными.— Ах, — выдохнула Кейти. — Тебя стоило подождать.— Мы ждали не очень долго, — отозвался он.— Мне кажется, целую вечность.— Полагаю, я могу сказать, что ты необычайно красива и тебя стоило ждать всю жизнь.Кейти засмеялась.— Ты ездил в Ирландию во время своих путешествий? — спросила она. — Целовал камень Бларни[46]?Дэвид погладил ее по голове.— Никогда, — заверил он ее. — Младшая сестричка Шона выросла.— Перестань называть меня младшей сестричкой Шона.— Когда я вижу Шона, то понимаю, что ты очень изменилась. Во всех нужных местах.— Спасибо.Она радостно засмеялась, и внезапно их опять кинуло друг к другу. Через мгновение они вновь занимались любовью.Мир казался бесконечным. Они говорили о музыке, о возвращении домой из школы. Дэвид рассказывал о съемках под водой, а Кейти напоминала ему, что на Ки-Уэст самые фантастические закаты в мире.Той ночью она крепко спала, а когда проснулась, женщина появилась снова.Не Таня — темноволосая женщина. Она сидела в гардеробной и с отчаянием смотрела на Кейти.Закусив губу, Кейти слегка повернула голову, радуясь, что она и Дэвид прикрыты простыней от прохлады кондиционера.Она беззвучно прошептала:— Не здесь! Не в моей комнате!Призрак нахмурился, заморгал и кивнул. Потом скользнул к двери и исчез за ней.Глава 8Кейти проснулась рано. Лениво улыбаясь, она повернулась к Дэвиду — ей казалось самой естественной вещью в мире, что он здесь, рядом с ней. Они снова занялись любовью медленно и неторопливо, чувствуя усиливающуюся жару.Кейти задремала снова, и Дэвид, уходя, написал ей записку, сообщая, что он будет в доме своего деда.Он все еще не мог называть это место своим собственным.Дэвид хотел провести больше времени с досье, которые оставил ему Лиам. Полицейские рапорты были полны рапортами детективов об опросах соседей. Никто не видел никого, входящего в музей, кроме Беккета и туристов.Многие соседи видели его.Были показания его деда и других, что он работал в музее до полуночи, а потом был дома с семьей до утра, когда снова отправился в музей.Дэнни Зиглера тоже допросили — как одного из немногих, кто обладал ключом от музея. Но набор ключей висел на кухонной двери дома Беккетов, и многие об этом знали. Было установлено отсутствие взлома, значит, кто-то проник в музей с помощью ключа. Охранной системы не было, несмотря на доход, который музей получал годами.Судебные медики установили только то, что Таню задушили. Обнаружили еще травму колена минимум недельной давности; очевидно, она ободрала его. Рапорт о вскрытии свидетельствовал, что Таня Барнард не подвергалась пыткам, — маленькое утешение.Дэвид провел рукой по волосам и начал составлять расписание. Во-первых, время смерти. Во-вторых, время, в которое тело перенесли в музей. Он был открыт до полуночи. Значит, тело пробыло где-то несколько часов. Тот, кто перенес его в музей, имел ключ или знал, где хранятся ключи. Многие знали о ключе. Но Беккеты после полуночи, как раз когда и было совершено убийство, находились дома. Это означало, подумал Дэвид, что все было тщательно спланировано. Кто-то заранее взял ключ и сделал копию. Ключ был у него, ключ хранился в доме, ключ был у Дэнни Зиглера и Лиама.Дэвид побарабанил пальцами по с толу.Это не было случайностью. Таню выбрали намеренно, и обнаружение ее тела спланировали заранее. Вероятно, это был кто-то, кто пришел и ушел из дома Беккетов. Он сам, Лиам, Дэнни Зиглер, любой член семьи Тани, его тогдашние друзья, друзья деда…Дэвид перебирал имена, пытаясь вспомнить кого-нибудь еще. Крейг Беккет был умен, но слишком открыт. Они приглашали бедных детей к чаю, поддерживали полицию, пожарных и всех, кто сталкивался с их семьей. Дом был проезжей дорогой.Сэм Барнард считал Дэнни сомнительной личностью. Но Дэвиду было нелегко примириться с мыслью, что он может быть виновен в убийстве.Тогда кто? Кто был поблизости? Он сам, Лиам, Сэм, Джейми О'Хара… нет, говорили, что он той ночью не покидал свой бар до утра. Все же он мог спрятать тело — но его не видели выходящим между семью и девятью.Таню последний раз видели в баре «О'Хара».В досье были фотографии — причудливые, кажущиеся нереальными. Дэвид коснулся пальцем щеки Тани на одной из них. Была ли она убита, потому что кто-то хотел наказать ее?За то, что она была свободной и своевольной, за то, что нашла нового любовника, будучи помолвленной?Дэвид прочитал записи и заметил, что к имени Майка Сандерсона было маленькое примечание: «Интв по т; объект о в ш». Что, черт возьми, это означало?Он нахмурился. Это были записки полицейского Гая Леви. Он все еще был копом, но перевелся из патрульных в отдел расследований. Гай служил в полиции как минимум десять лет.Вот это что: интервью по телефону; объект отсутствует в штате…Дэвид достал мобильный, позвонил в участок и спросил Гая. К его удивлению, тот подошел сразу же.— Дэвид! Видел тебя на днях в участке, но ты ушел, прежде чем я успел поздороваться. Как твои дела? Глупый вопрос. Мы слышим о твоих успехах и видим их. Хорошо, что ты вернулся.— Спасибо. Слушай, Гай, я хотел задать тебе вопрос о деле Тани.Последовала пауза, сменившаяся стоном.— Ты ведь знаешь — я практически не участвовал в этом деле. Я не был официальным следователем — только делал опросы.— Знаю. Мне просто любопытно. Ты видел Майка Сандерсона, бойфренда Тани?— Нет. Я опрашивал его по телефону. Он ведь уехал.— Да, я слышал. Где он был, когда ты говорил с ним?— Э-э… дома.— Ты уверен?— Ну, он же покинул Ки-Уэст, ты знаешь. За день или два до убийства. Я говорил с ним только в следующий понедельник. Уверен, что к тому времени он добрался до Огайо. Он был удручен. Сказал, что не удивился, когда не получил от нее известий, — он боялся, что когда она увидит тебя, то передумает встречаться с ним.Неряшливая работа, подумал Дэвид. Втянули в это патрульных. Людей, которые делают, что им говорят, и не заботятся о том, чтобы отследить человека и побеседовать с ним лично.Он не сказал Гаю, что кто-то должен был отследить передвижения Майка Сандерсона, — ведь была вероятность, что он прятался где-то на Кис. Сандерсон мог застигнуть Таню врасплох. Она бы не стала сопротивляться — не заподозрила, что он хочет причинить ей вред.Дэвид поблагодарил Гая и отключил связь. Нужно было уговорить Лиама извлечь через официальные каналы квитанции по кредитным карточкам и выяснить, действительно ли Майк Сандерсон покинул остров.Фото с места преступления были скверными. Убийство произошло всего десять лет назад, и снимки могли быть четче. Он включил яркую лампу и стал искать на столе лупу.Кое-что Дэвид не замечал раньше. Пятна. Он пытался стереть их со снимка, но они не стирались. Была ли это неудачная фотография? Нет, вряд ли. Там было что-то похожее на светло-голубые синяки — следы от ушибов на носу и губах Тани.Дэвид достал снимки вскрытия и заключение. Нигде не упоминалось об ушибах на лице.Может быть, они были настолько легкими, что коронер не заметил их?Сейчас это невозможно определить, и они не были очевидны, пока он не достал увеличительное стекло.Официально признано, что смерть наступила от удушения. Следы на шее не вызывали сомнений. Под ногтями не было ничего — Таня не сопротивлялась убийце. Несомненно, ее застигли врасплох.Это наводило на мысль о сильном человеке и о нападении сзади.Дэвид закрыл глаза и попытался представить себе, как кто-то подкрадывается к Тане и сжимает ей горло руками с такой силой, что она умерла, прежде чем успела оказать сопротивление. Было бы естественно, если бы она впилась ногтями в эти руки.Нет, если нападавший носил перчатки и если он задушил ее так быстро, что она не успела ни крикнуть, ни поднять руки.Его мобильный зазвонил на столе. Дэвид взял его и проверил номер, прежде чем ответить.Пит. Лейтенант Пит Драйер.— Я решил позвонить тебе сразу, — сказал Пит.— Что случилось? — Звонил ли он потому, что Гай рассказал ему об их разговоре? — О боже!Дэвид почувствовал страх, хотя был уверен, что музей заперт.— Что произошло?— Я звоню с Фронт-стрит, от музея диковин.Слава богу, другой музей…Но Дэвид знал, что случилось нечто ужасное, и чувствовал, что не имеет значения, где обнаружено тело, раз его обнаружили.— Я нашел мою исчезнувшую стриптизершу, — продолжал Пит. — Возможно, твой мамбо-джамбо снова вышел на охоту. Поэтому я хочу неофициально предупредить тебя. Приходи, и я сделаю, что могу.Дэвид был искренне удивлен, что ему позволили пройти с Лиамом за оцепление.На тротуаре уже собралась толпа, когда они пробирались к дверям туристских аттракционов. Люди перешептывались, указывая на здание.Музей был среднего размера, похожий на беккетовский, но новый, построенный после отъезда Дэвида. Одноэтажный, он занимал старый дом размером около десяти тысяч квадратных футов. Название «Музей диковин» соответствовало подбору экспонатов, которые рекламировались на постерах по бокам от двери.«Вы увидите Карла Танцлера и его Элену! Познакомитесь с куклой Роберта! Станете членом Республики Конч — да, несколько часов она была реальной. Узнаете об отделении! Встретите Сэмюэла Мадда, проделаете виртуальный тур на Драй-Тортугас и узнаете, как выглядели жители во время эпидемии желтой лихорадки».Молодая женщина, всхлипывая, говорила с полисменом у входа. Как понял Дэвид, это была кассирша. Здесь не было экскурсий — посетители ходили сами по себе.Лиам шел быстро, и Дэвид следовал за ним с той же скоростью. Он едва не налетел на фигуру Хемингуэя — образ этого человека присутствовал везде.Пит уже был на месте преступления. Он присел на корточки у тела, переговариваясь с медэкспертом, который трудился над трупом.Экспонат представлял собой Элену в свадебном платье с Карлом Танцлером, стоящим рядом. Табличка извещала, что это Танцлер и его невеста — он женился на ней, сам проведя тайную церемонию в своем самолете на пляже. Танцлер верил, что однажды он и его жена улетят на нем в небеса.Мускулы Дэвида сжимались и разжимались — на кровати лежал не манекен Элены.На сей раз это была девушка с длинными, темными, слегка спутанными волосами.Пит сердито говорил фотографу:— Мне нужны разные ракурсы. Вы уже должны были сделать пару дюжин снимков.Дэвид зарабатывал деньги тем, что снимал дикую природу, у него не было опыта в фотографировании мест преступления. К счастью, он знал азы фототехники, но и они не смогли помочь ему, когда он пытался потихоньку сделать несколько снимков своей маленькой цифровой камерой.Глаза женщины были широко открыты. Они в ужасе смотрели в воздух.Дежавю.Пит, медэксперт и полицейский фотограф, который бормотал что-то о своем коллеге в отпуске, шагнули назад.Щелк, щелк, щелк, щелк. Следы на ее шее. Щелк, щелк, щелк… Поза, в которой тело лежит на кровати, Щелк, щелк, щелк. Ее глаза — совсем как у Тани.— Женщина мертва двадцать четыре часа, — сказал Питу медэксперт, указывая на тело рукой в перчатке. — Ее держали где-то еще, это заметно… обратите внимание на кровь и цвет ее рук. — Музей только что открылся. Лиам, ты мог бы опросить первую группу — тех, кто нашел ее, — здесь и сейчас. — Пит дал указания другим полисменам и экспертам, глядя на тело и качая головой. — Черт! Я хотел засадить ее в тюрьму на пару ночей, но сейчас…— Ее задушили? — спросил медэксперта Дэвид. Это казалось очевидным, но ничего нельзя было считать само собой разумеющимся.Медэксперт с любопытством посмотрел на него.— Да, как и в прошлый раз.Щелк, щелк, щелк. На тело натянули простыню. Женщина не была хорошенькой, как говорил Пит. При жизни она выглядела несколько вульгарно, подумал Дэвид. В ней отсутствовали невинность и юность, которые делали Таню такой ослепительной — даже и ее труп в музее… Эта женщина была совсем непривлекательной. И на кровать ее уложили небрежно. Что-то в этой сцене не соответствовало прошлой, которую Дэвид помнил, как если бы это произошло вчера.Пит посмотрел на него.— Эта девица не отличается красотой. Может быть, кто-то просто скопировал прошлое. А может быть…— Что?— Может быть, ты прав. Кто-то продолжает охоту. И…Питер умолк, но Дэвид знал, что он хотел сказать.Кто вернулся на остров спустя десять лет?Дэвид мог находиться здесь ограниченное время и только благодаря Питу — он знал, что начальство Пита вскоре удалит его с места преступления.Дэвид смотрел на мертвую девушку, стараясь запомнить каждую деталь. Следы на шее. Покраснение в глазах. Смазанная губная помада. Блузка расстегнута.Она сделала это сама?Небрежно наброшенная простыня наводила на мысль, что убийца спешил. Если Таню уложили красиво и аккуратно, то с этой женщиной обошлись крайне небрежно.— Лейтенант!К Драйеру подошел один из начальников и что-то шепнул ему. Пит посмотрел на Дэвида, вздохнул и кивнул. Потом он подошел к Дэвиду:— Мои люди начинают обращать внимание на присутствие штатского. Тебе пора уходить.Дэвид поднял руку:— Спасибо, что позвал меня.Пит снова вздохнул:— Ты так упорно не хотел снова открывать музей Беккета. Но… здесь орудует психопат. Боюсь, Дэвид, не только ты должен проявлять беспокойство. Похоже, любой музей для этого подходит. И праздник Фантазии на носу. Господи, в городе убийца, а улицы полны народу!— Люди могут начать уезжать.— Нет. Такое незначительное событие, как убийство проститутки, едва ли заставит кого-нибудь отказаться от развлечений. Надеюсь, эксперты смогут что-нибудь выяснить. — Пит добавил с отвращением: — Господи, почему у нас не происходит обычных драк в баре?— Как насчет камер слежения? — спросил Дэвид.— Это твой дом — ты не в джунглях. Мы проверили их в первую очередь. Пленки исчезли. Мы посыпали камеры порошком для проявления отпечатков пальцев, но…Один из журналистов закончил за него:— Парень был в перчатках. Похоже, он знал, что мы будем его искать.— А следы ног?— Он мог прикрыть чем-нибудь даже обувь. Правда, мы в точности не знаем, «он» ли это. — Он повернулся, возвращаясь к своей работе. Думать было привилегией детективов.Дэвид снова поблагодарил Пита.Уходя, он сделал снимки входа, территории, замков, которые казались нетронутыми. Дэвид работал тщательно и был удивлен, что никто из полицейских, казалось, не замечал и не останавливал его. Возможно, они все пребывали под действием шока.После этого Дэвид удалился, опасаясь, что его выдворят. Снаружи он увидел Лиама, опрашивающего первых посетителей. Это были две молодые девушки и пожилая пара. Дэвид кивнул своему кузену, который понял, почему он уходит. Лиам кивнул в ответ.Толпа увеличивалась. Несколько репортеров уже вели передачи.Уходя, Дэвид подумал о Кейти. Он позвонил ей, чтобы сообщить о случившемся.— Я уже видела новости по телевизору, — сказала она.Кейти уставилась в телевизор. Мертвая женщина была Стеллой Мартин. Она работала в стрип-клубе на Дюваль, и большинство местных знало ее. Владелец клуба отрицал, что кто-то из его девушек занимается незаконной деятельностью. Стелла была хорошей девушкой.Но следующей, с кем говорил репортер, была хорошенькая девица из Чешской Республики. Она работала рядом в магазине бикини.— Какая жалость… Но Стелла… часто уходила с мужчинами. Наш управляющий запретил ей посещать магазин, так как она подлавливала здесь клиентов. Стриптизерша это одно… а секс за деньги здесь считается незаконным.Стриптизерша…Минутой позже ведущим был представлен лейтенант Пит Драйер.— Лейтенант! Разве это не копия одного из нераскрытых убийств, происшедшего на Ки-Уэст? — спросил репортер.— Вот именно, копия, — ответил Пит.— Откуда вы знаете? Предыдущий убийца ведь не был арестован.— Да, вы правы. Сказать по правде, в деле есть некоторые различия. — Последовал поток вопросов, и он поднял руку. — Естественно, мы не хотим раскрывать детали, нам нужно держать определенную информацию при себе, пока мы расследуем это убийство. Теперь у нас гораздо больше техников-криминалистов, и я клянусь, что на этот раз мы узнаем правду.— Но разве не правда, что в прошлом убийстве фигурировала семья Беккет и что Дэвид Беккет вернулся домой? — спросил репортер.— Без комментариев, — ответил Пит после паузы.— Как насчет Беккета? Считалось, что несколько лет назад у него было железное алиби? — осведомился кто-то еще. — Благодаря дедушке!Послышался громкий хлопок, и камера нацелилась на Лиама Беккета.— Поверьте мне — у Дэвида было и есть железное алиби. Помните это, если не хотите попасть под суд! — сердито сказал Лиам.В дверь позвонили, и Кейти едва не спрыгнула со стула. Бартоломью наблюдал за ней.— Я бы открыл, если бы мог, — сказал он.Кейти подбежала к двери и посмотрела в глазок. Это был Дэвид. Она распахнула дверь.— Этого я не ожидал, — сказал он.— Входи, — пригласила Кейти.— Ты уверена?Она нахмурилась:— Конечно.Дэвид шагнул в дверь.— Все дерьмо всплыло снова, — сообщил он.— Знаю.— Ты все еще веришь в меня?— Полностью, — ответила Кейти.Дэвид улыбнулся, закрыл дверь и привлек ее к себе.— Пит старается помочь мне. Он позвал меня на место преступления. И я смог сделать несколько снимков.— Неужели?— Я ведь обучался фотоделу и прослушал пару лекций о работе на месте преступления.— Ты думаешь, это поможет тебе узнать, что случилось в прошлом? — Кейти шагнула назад, словно сердясь на него. Похоже, ей не казалось странным, что это произошло сразу после его возвращения.— Это тот же убийца или кто-то, копирующий его, — сказал Дэвид. — Спасибо Питу — я не могу полагаться на собственную память.— Заказать еду? — спросила Кейти. — Или я могу что-нибудь приготовить…— Нет. Давай пойдем…— На улицу? — Она была удивлена.— На Дюваль-стрит. Я не прячусь. Я ничего не сделал тогда и не убивал стриптизершу, которую ни разу не видел раньше. Если на меня собираются напасть, я не стану уклоняться!— Он не выглядит слишком возбужденным, — заметил Бартоломью, сидя рядом с ней на табурете в баре на открытом воздухе на Дюваль.Дэвида снова прижала в угол пресса.Он мог бы выступать публично, подумала Кейти. Дэвид хорошо управлялся с прессой. Он говорил, что покинул Ки-Уэст после смерти Тани, поскольку воспоминания были слишком болезненны. Дэвид изобразил Беккетов как типичную американскую семью, и, когда он говорил о Крейге и своей бабушке, в его голосе звучала нежность. Он признал, что не понимает, как эти похожие загадочные убийства могли произойти с промежутком в столько лет, хотя некоторые аспекты второго преступления были иными. Дэвид выражал уверенность, что полиция найдет убийцу. Кто-то выразил сомнение, что полицейские будут особенно стараться. Стелла Мартин была стриптизершей и, вероятно, проституткой.Дэвид заявил, что работа полиции будет добросовестной. Любая человеческая жизнь не менее ценна, чем другие.Кейти потягивала ром и кока-колу, слушая его. Бартоломью тоже наблюдал за ним, а затем повернулся к ней.— Ах, если бы я мог попробовать этот грог! — простонал он и внезапно выпрямился. — Эй, посмотри-ка туда!Кейти окинула взглядом стойку. В конце ее под тенью пальм, прикрывавших бар, сидела полногрудая женщина в тугих шортах.— Смотрю, — сказала Кейти.— Я не знаю ее имени, но она работает в стрип-клубе.— Откуда ты знаешь?— Ну, я, возможно, мертвец, но умею наблюдать, — сказал Бартоломью.Кейти встала и медленно двинулась вдоль стойки. Она не узнавала женщину. Но стриптизерши имели склонность к перемене мест. Она могла появиться на Ки-Уэст совсем недавно.— Привет, — поздоровалась Кейти, опускаясь на табурет рядом с ней. — Как дела?— Превосходно, — ответила женщина, опуская глаза, чтобы скрыть, что плакала. Она казалась испуганной.— Простите, я не хотела пугать вас. Вы просто казались очень печальной, как будто потеряли друга, и я хотела выразить вам сожаление.Женщина повернула соломку в своем розовом напитке, посмотрела на Кейти и медленно кивнула:— Да, мы были друзьями. У Стеллы было несколько дурных привычек, но… Она любила деньги. Ей хотелось когда-нибудь уехать далеко от Флориды. Она родилась в трейлере. Ей всегда хотелось убраться из штата.— Ну, мы можем представить себе небо как место далекое от Флориды.Женщина уставилась на нее:— Вы… вы «Кейти-оке», верно?Кейти кивнула.— Стелла любила стоять снаружи и слушать. У нее был приятный голос.— Она могла просто войти и спеть, — вздохнула Кейти. — Вы не знаете, ссорилась ли она с кем-нибудь? Где она была накануне?— Прошлой ночью Стелла подцепила паренька… Ну, говорят, она умерла в воскресенье во второй половине дня. Да, она была с пареньком. Я бы узнала его, если бы увидела снова. Но он был совсем молоденький и не выглядел как убийца. Правда, один Бог знает, как выглядит убийца. О боже — ее убили! — В глазах женщины снова блеснули слезы.— Ну-ну, — пробормотала Кейти. Она не пыталась утешить женщину — трагедия есть трагедия. — Как вас зовут?— Моргана, — ответила женщина.— Э-э… это настоящее имя?Женщина вымученно улыбнулась:— Да, настоящее, а не псевдоним стриптизерши. Моя мама была фанаткой историй о короле Артуре[47].— Красивое имя, — промолвила Кейти. — Просто необычное, даже сегодня. А Стелла виделась с кем-нибудь регулярно?— С кем-нибудь? — Моргана покраснела и отвернулась. — Со многими. Стелла говорила, что в эти дни мужчины и женщины приходят в бары, чтобы подцепить компаньона на ночь. Но она была умнее. Почему бы не брать деньги за секс?— Я имею в виду кого-нибудь вроде… вроде бойфренда.Женщина выпрямилась и посмотрела на другую сторону улицы.— Да, — медленно произнесла она.— И кто это?Женщина указала.Кейти проследила за ее пальцем.Она указывала на Дэнни Зиглера.На сегодня музей был закрыт, но во второй половине дня репортеры объявили по радио и телевидению, что он откроется на следующий день.Близился праздник Фантазии.Ки-Уэст некогда был одним из богатейших городов в Соединенных Штатах, но дни каперов, грабителей потерпевших крушение судов и ловцов губок давно миновали.Город жил за счет туризма, круизных кораблей и обитателей севера, жаждущих солнца. Праздник Фантазии привлекал людей со всего земного шара и был одним из многих местных фестивалей, которые поддерживали бизнес владельцев магазинов, гостиниц и ресторанов.Дэвид решил оставаться на Дюваль-стрит весь день. Он разговаривал с любым репортером, приближавшимся к нему.Кейти была рада видеть, что он намерен держаться на виду.Она беспокоилась, так как не могла улучить минуту, чтобы поговорить с ним наедине.Было поздно, когда новость о загадочном убийстве наконец уступила место интервью о грядущих фестивальных днях. Дэвид оставался настолько доступным, что к вечеру переговорил со всеми репортерами в городе.К тому времени Моргана исчезла. Но когда Дэвид взял Кейти под руку, предложив, чтобы они купили продуктов и отправились в ее дом или в дом Беккетов, чтобы поесть спокойно, она рассказала ему, что говорила с Морганой и та сказала ей, что у Стеллы Мартин была длительная связь с Дэнни Зиглером.Дэвид внимательно выслушал ее, потом они купили еду в салуне «Дыхание борова» и направились домой к Кейти.Бартоломью нигде не было видно. Фактически Кейти не видела его всю вторую половину дня.Они ужинали в столовой Кейти.— Я знаю, что ты уже говорил с Дэнни. — Кейти покачала головой, пережевывая кусок цыпленка. — Но ведь я… мы знаем его всю жизнь.— Женщины годами живут с серийными убийцами и не знают, что их мужья или бойфренды проделывают по ночам, — напомнил ей Дэвид.— Да, но ты, кажется, думаешь, что тот, кто убил Таню, имел какую-то цель. Значит, он не обычный серийный убийца, — указала Кейти. — Но Дэнни! Я не могу в это поверить, и все же… Моргана сказала, что Стелла виделась с ним регулярно.— Как с клиентом?— Скорее как с бойфрендом. Я спросила ее, был у Стеллы кто-то вроде бойфренда.— Это не обязательно делает его убийцей, — заметил Дэвид.— Думаешь, судебные медики что-то выяснят? — спросила Кейти.— Не знаю. — Дэвид доел цыпленка и встал, сунув руку в карман рубашки с короткими рукавами. — У тебя есть здесь компьютер?— Конечно. А что?— Я собираюсь изучить фотографии, которые сделал на месте убийства.— В комнате сзади, — сказала Кейти и поднялась.Дэвид кивнул и пошел следом за ней. Включив компьютер, он подождал, пока тот заработает, и вставил маленькую флешку, потом посмотрел на Кейти:— Возможно, ты не хочешь это видеть.— Не говори глупости. Это век медиа — мертвые солдаты на поле боя и так далее.Дэвид нажал клавишу, открывающую его фото. Несмотря на бодрые слова, Кейти не была готова к тому, что она увидела.Сцена Танцлера и Элены, которую она, выросшая на Ки-Уэст, знала с детства.Но вместо Элены на кровати лежала другая женщина, которая жила и дышала в другое время. Элена умерла от туберкулеза, а эта женщина была убита.И хотя Кейти не была знакома с ней, она знала ее.Она видела ее отражение в зеркале ванной. Видела большую слезу, текущую по ее щеке.Стелла Мартин не была похожа на оригинал из музея. В смерти она выглядела карикатурой на Элену.— Совсем как Таня, и все же… — пробормотал Дэвид.— Что ты имеешь в виду? Это скопированное убийство?Он покачал головой:— Я думаю, что Таню и эту женщину убил один и тот же человек. Ее тело не уложено так тщательно, как тело Тани. И Стелла была старше и не так красива. В ней есть нечто кричащее. По-моему, она была легкой жертвой. Думаю, убийца хотел выставить ее на обозрение, потому что я и Сэм здесь. Иначе почему он ждал так долго, чтобы убить снова? Все остальное не имеет смысла.— А что еще заставляет тебя думать, что это не скопированное убийство? — спросила Кейти.Дэвид увеличил изображение, показав лицо.— Красные пятна — кровоизлияния в глазах, вызванные удушением. Смотри — можно увидеть следы на шее. Но здесь есть и другие сходства с фото в досье Тани. Видишь легкие ушибы — даже не ушибы, а сине-серые пятна на носу и на подбородке?Кейти прищурилась. Она увидела пятна.— Откуда, по-твоему, они взялись?— Думаю, от какого-то пластика. Очевидно, убийца накидывал на их головы полиэтиленовые пакеты. Они не видели его до последней минуты. Он подходил сзади и набрасывал на них пакеты, а потом душил их.— Значит, они не знают, кто их убийца, — пробормотала Кейти.— Он душил их так быстро, что они не успевали оказать сопротивления, — задумчиво промолвил Дэвид.Кейти отвернулась. Она не хотела видеть вместо женщины, которая была стриптизершей и проституткой, но по-своему сильной и решительной, жалкий труп.Дэвид оставил флешку в компьютере и встал, поглядев на часы и нахмурившись.— Ты не работаешь сегодня вечером?— Нет, хотя дядя Джейми говорил что-то о караоке всю следующую неделю из-за праздника Фантазии, — ответила Кейти. — Я жду — не дождусь моих выходных.Дэвид кивнул. Кейти тайком надеялась, что он намеревается провести с ней время.Но она ошибалась.— Я должен идти, — сказал Дэвид.— Куда?— В стрип-клуб.— Я пойду с тобой.— Нельзя — в такое заведение…Она сухо улыбнулась:— Это Ки-Уэст, если ты забыл. Присутствие мужчин и женщин вместе более чем желательно.Он покачал головой:— Поверь мне, Кейти, кое-что я должен сделать один.— Дэвид, Стеллу нашли сегодня. Люди там…— Они могут быть жестоки ко мне? Обращаться со мной как с убийцей? — Дэвид снова покачал головой. — Вот почему я весь день оставался на улице. Я отработанный материал, а она была проституткой, и половина людей здесь думает, что это скопированное убийство.Подойдя к Кейти, Дэвид взял ее за плечи и посмотрел ей в глаза. Ее сердце бешено колотилось, и она удивлялась, что может испытывать такие сильные чувства к человеку, которого знает всего несколько дней.— Кейти, мне нужно поговорить с Морганой. Помнишь, ты рассказывала мне о ней?Она кивнула.— Пожалуйста, подожди меня, — попросил Дэвид.— Конечно.Он поцеловал ее в губы, но это был быстрый прощальный поцелуй.Но его руки задержались на ее плечах.— Кейти, я…— Да?— Спасибо тебе за то, что ты веришь мне.— Тебе незачем меня благодарить, — сказала она. — Это интуиция, а не сознательный выбор. Мы либо верим, либо нет.Дэвид улыбнулся. У него были необыкновенные глаза. Кейти хотелось умолять его остаться с ней.Он коснулся ее щеки:— И все-таки спасибо.Она кивнула, и его губы вновь прижались к ее губам.Кейти проводила его до двери. Когда Дэвид вышел, она заперла дверь на засов.Посмотрев в глазок, Кейти увидела, как Дэвид идет по улице в сторону Дюваль. Когда он исчез, она повернулась и прислонилась спиной к двери.— Бартоломью? — окликнула Кейти.Ответа не было. Казалось, призрак исчез на день и ночь.Кейти ждала, прислушиваясь. Но ничего не было слышно, и она почувствовала, что находится в доме одна.Со вздохом Кейти направилась в кухню и включила маленький телевизор на столе. Она нашла новостные программы, но, хотя Стелла была мертва менее суток, нация продолжала жить. В Нью-Гэмпшире произошла автобусная катастрофа, погибли пятеро. Кливлендская полиция считала, что они поймали убийцу, который стрелял в стариков на улицах. Няня Найс, убившая умственно отсталого ребенка в калифорнийской больнице, надеялась, что ее признают невменяемой.И наконец, загадочное убийство проститутки в Ки-Уэст, Флорида, по местным новостям. Сначала имя Стеллы даже не упоминалось.Но во время сообщения Кейти почувствовала, как ее охватывает холод, волосы на затылке зашевелились.В телевизионном экране она увидела отражение.Кейти повернулась. Стелла Мартин стояла в ее кухне, глядя на экран. Она посмотрела на Кейти, было заметно, что черты ее лица исказились.— Помогите мне, — прошептала Стелла.— Кто сделал это с вами? — спросила Кейти.Но Стелла покачала головой, в ее глазах вновь появились слезы.Она поманила Кейти рукой.— Пойдем со мной.Призрак Стеллы Мартин подошел к парадной двери и поманил Кейти снова.«Я идиотка!» — подумала Кейти.Тем не менее она последовала за призраком.Глава 9Были представлены стриптизерши всех размеров, форм и даже возрастов. Однажды в колледже Дэвид и его друг делали снимки стриптизерш из клубов Северной Флориды. Одноклассники посмеивались над их проектом, но он заработал приятелям высшую оценку по фотожурналистике.Многие молодые и привлекательные женщины брались за эту работу ради денег. История обычно была одинаковая. Проституция и стриптиз не одно и то же, хотя последнее часто приводило к первому. Одна девушка, которую они интервьюировали, говорила им, что наркотики легко доступны, поэтому стриптиз иногда имел результатом наркоманию и алкоголизм. Это требовало дополнительных денег, и стриптиз позволял девушке найти того, кто хорошо заплатит.Некоторые стриптизерши работали не из-за привязанности к наркотикам, алкоголю или сексу, а потому что испытывали возбуждение, демонстрируя себя.Другие любили секс, а некоторые просто деньги.Когда Моргана появилась на эстраде, Дэвид сначала почувствовал к ней жалость. Женщина была немолода и не обладала совершенным телом.Но она умела двигаться. Наблюдая за ней, он думал, что в молодости она хотела быть танцовщицей, а не стриптизершей. В ее движениях было нечто особенное.Некоторые из посетителей разговаривали и не смотрели на нее. Другие свистели и кричали.Моргана, казалось, не замечала их.И все же, когда музыка смолкала, она продолжала танец. Дэвид подумал, что это чисто механические действия. Даже когда женщина улыбалась, в ее глазах была печаль. Она была где-то далеко, даже когда наклонялась, чтобы зажать купюру между грудями или засунуть ее в стринги.Когда Моргана уходила со сцены, Дэвид поднялся ей навстречу, протянув стодолларовую банкноту. Она посмотрела на него, и ее глаза расширились. В них появился страх. Он боялся, что она решит вернуть ему купюру и убежать.— Моя подруга Кейти сегодня рассказывала мне о вас, — быстро сказал Дэвид. — Я очень сожалею. Я просто хочу поговорить с вами. Надеюсь, вы можете рассказать мне побольше о Стелле Мартин.Моргана колебалась, глядя на него:— Внизу за лестницей есть выход в тихое патио. Но бармен настоящий громила и мой добрый друг.Дэвид улыбнулся.— Клянусь, я не намерен обижать вас, — мягко произнес он.— И не натравливайте на меня полицию! — предупредила она.— Обещаю.— Тогда через пять минут.Моргана ушла, и Дэвид повернулся, увидев, что кто-то отходит от задней стены комнаты.Кто-то, сидевший в тени и теперь быстро двигавшийся вдоль стены в темноту.Дэнни Зиглер.Это было она, Кейти О'Хара. Она выходила из дома, как делала тысячи раз.Кейти всегда была сладенькой малышкой. Не тряпкой — она могла выпить и контролировать себя, говорить с холодной властностью, требующей внимания, и держаться независимо. Теперь ее можно было назвать красавицей. Детская и подростковая неуклюжесть исчезли — она стала настоящей женщиной. У нее был прекрасный голос, который во время «Кейти-оке» производил магическое действие.Она была одна и беззащитна…Но сегодня вечером было бы слишком скоро.Смерть стриптизерши должна быть переварена. Ее могли быстро забыть. Но теперь Стелла Мартин заняла важное место, став историей, легендой.И конечно, с Кейти должно быть так же.На мгновение он нахмурился, сожалея, что выбрал в жертвы шлюху. Стелла не заслуживало долгих воспоминаний.Впрочем, Таня Барнард тоже не была целомудренной.А вот Кейти славная девушка. Она заслуживает того, чтобы стать легендой.С ней нужно сделать нечто особенное. Никакой спешки. Все следует тщательно продумать.Скоро начинается праздник Фантазии…В это время можно проделать нечто поистине великолепное.В понедельник ночью на улицах было сравнительно спокойно.Конечно, люди ходили взад-вперед. Бары на Дюваль и разбежавшихся по городу улицах были открыты. Сегодня только лишь понедельник, но город начинал наполняться. Многие планировали отпуск на праздник Фантазии, и некоторые уже приехали. Основная волна ожидалась в пятницу вечером, когда праздник будет в разгаре.Кейти интересовало, влияла ли на людей нервозность или туристы просто нуждались в отвлечении от рутины повседневной жизни.Обычно люди могли рационально объяснить нечто неправильное, отвратительное и злое.«Я не проститутка. Меня это не может затронуть».«Я всегда с моими друзьями… мужем… любовником…»«Я буду в безопасности».Призрак шел впереди Кейти.Она думала, что Стелла Мартин собирается свернуть у квартала перед Дюваль, но та не сделала этого. Стелла, казалось, колебалась, словно решая, куда ей идти. Она посмотрела на Кейти, а потом двинулась по Дюваль.Кейти последовала за ней. У нее не было причин бояться. Дюваль была знакома ей, как собственный дом.Заведение Рика было открыто, как и ирландский бар напротив. Из других баров, что впереди, доносились звуки музыки. Они прошли самый маленький бар, где несколько старых друзей помахали Кейти. Она махнула рукой в ответ и поспешила дальше.Они находились возле одной из гостиниц на Дюваль-стрит, где многие проходили ежедневно, едва замечая их. Это были чудесные уголки города. Особнячки с магазинами внизу, они часто предлагали комнаты, где можно было остановиться за умеренную цену. Однажды ее брат снимал там номер для группы друзей.— Кейти, там одна кровать, а под ней другая. А когда ты открываешь стенной шкаф, в нем стоит матрас! Просто великолепно! Конечно, когда куча друзей и всего одна ванная на всех, это не слишком удобно, зато дешево.Призрак остановился. Стелла уставилась на Кейти, обеспокоенно нахмурилась, потом вздохнула и пошла назад.Поколебавшись, Кейти двинулась следом.Узкий переулок вел к тыльной стене зданий и лестницам, позволявшим гостям удалиться через заднюю дверь заведения. Еще один переулок тянулся между магазинов, баров, ресторанов и домов на другой стороне.Кейти слышала звуки с улицы — смех, музыку, шум автомобилей и мотоциклов.Призрак огляделся вокруг и побежал по переулку, затем остановился среди кустов и плетей винограда.Кейти подошла к ней. Стелла казалась очень испуганной — она постоянно оглядывалась вокруг.Стелла открыла рот, но не могла издавать звуки. В смерти она чувствовала себя далеко не так удобно, как Бартоломью. Кейти едва слышала ее.— Я была здесь, но все, что я помню, — это пластик темнота и невозможность дышать. Потом руки вокруг моей шеи…По улице задним ходом проехала машина, и призрак Стеллы Мартин словно подпрыгнул.— Здесь было темно, а я хотела к свету, к людям… Он знает улицы. Он следовал за мной… Я не замечала.— Это был Дэнни? — спросила Кейти вслух. — Дэнни Зиглер?Стелла нахмурилась:— Я… нет. Я не знаю! Пожалуйста, пойдем, и помоги мне. Только следи, чтобы тебя не убили, иначе мне никто не поможет.Кейти повернулась.Она хорошо знала город, знала улицы, их тайную жизнь, местные легенды, знала, где любят собираться местные жители. Ей было здесь легко и безопасно.Но сейчас она с тревогой чувствовала, что за ней наблюдают.И хотя только на расстоянии квартала город кипел весельем, музыкой и развлекающимися людьми, Кейти чувствовала страх и одиночество.Она знала, что стоит там, где была убита Стелла.Казалось, что-то коснулось ее затылка. Что-то более страшное, чем она когда-либо испытывала. Не из иного, а из этого мира.Кейти ощущала зло. Живое дышащее зло.Он прятался, наблюдая. Ее чувства были обострены, как если бы она могла слышать его, стоящего неподвижно и все же вызывающего слабый шорох. Его дыхание стало учащенным, руки сжались в кулаки. Сильные руки, которые могли быстро задушить человека.Призрак тоже был возбужден.— Бежим! — выдохнула Стелла.И Кейти побежала.* * *Умытая, одетая в джинсы и майку и с волосами, завязанными в конский хвост, подруга Стеллы Моргана Уильямс выглядела женщиной лет под сорок.— Я знаю, кто вы, — устало сказала она Дэвиду.Он сразу предложил угостить ее выпивкой, но Моргана не хотела алкоголя и согласилась только на чашку кофе.Они сидели на открытом воздухе за маленьким столиком в дальнем конце заведения, на виду у многих, кому надоела музыка. Некоторые выглядели уже готовыми к мощному похмелью на следующий день.— Я не убивал вашу подругу, — сказал Дэвид.Моргана улыбнулась, ее глаза были влажными.— Я верю вам. Конечно, меня не было здесь десять лет назад. Я приехала с фермы в Индиане — надоела скучная жизнь. Точно не уверена, что именно я планировала для себя — может быть, найти подходящего мужчину.— Кто знает… — обронил Дэвид.— Полиция уже допрашивала меня.— Ну, это естественно.— Они допрашивали всех в клубе. Один из них ваш родственник, верно? Коп по имени Лиам Беккет.— Он мой кузен.— Можно догадаться.— Он хороший парень, — сказал Дэвид.Она кивнула:— Держался уважительно. Не обращался с нами, как будто мы все шлюхи или отбросы общества.Дэвид улыбнулся:— Ну, у вас прибыльная работа. Кстати, я думал, что вы могли когда-то быть танцовщицей в мюзиклах. Это так?Ее лицо просветлело — она стала почти хорошенькой.— В самом деле?Он кивнул.— Я начала в Большом Яблоке — Нью-Йорке, — сказала Моргана. — Даже работала неподалеку от Бродвея. Но потом я встретила Джо, и он представил меня… нескольким друзьям, которые в действительности не были друзьями. Кокаин и героин, прежде чем я поняла… Не важно. Вы ведь здесь не для того, чтобы слушать мою историю?— Вы можете танцевать, — заверил ее Дэвид.Моргана потягивала кофе.— Я не могу сообщить вам ничего, что уже не рассказала бы копам. Стелла путалась с Дэнни Зиглером — снова и снова. И у нее было несколько постоянных клиентов, но она не рассказывала мне о них. Стелла говорила, что поклялась молчать, так как крутые парни не хотят, чтобы знали об их связях с такими, как мы. Я сказала ей, что крутые ребята стесняются того, что мы им нужны. Но… вы думаете, что Дэнни мог убить ее? Он всегда казался таким славным парнем. Правда, он не амбициозен, но большинство здешних парней не огненные шары, если вы понимаете, что я имею в виду.— Значит, вы не можете назвать никого, с кем у нее была регулярная связь?Моргана фыркнула.— У вас есть сигарета? — спросила она.Дэвид покачал головой:— Нет, но я принесу вам.Бар был еще открыт. Клиентов обслуживал восточноевропеец — возможно, русский. Когда Дэвид попросил пачку сигарет, акцент парня подтвердил его предположение. Русский или украинец.Бармен не знал его и принял деньги за сигареты без комментариев по поводу его прошлого или дневных событий.Дэвид принес сигареты Моргане. Она жадно затянулась, глядя на него.— Да-да, меня собираются убить в один прекрасный день.— Я не судья, — промолвил Дэвид.Моргана усмехнулась:— Это верно. Ну, что еще я могу вам сказать? Не знаю, общалась ли Стелла с кем-нибудь из высших эшелонов. Ей нравился Дэнни, и они часто встречались.— Спасибо за помощь. Но я хочу знать, что произошло той ночью. Когда вы последний раз видели Стеллу? — спросил Дэвид.Моргана глубоко затянулась и несколько секунд молчала.— Мы работали той ночью, но Стелла ушла рано, — задумчиво сказала она. — Нет-нет, подождите, это не так. Она взяла перерыв и вышла на улицу, потом прибежала назад. Я пыталась узнать у нее, что происходит, но она не сказала мне. — Поколебавшись, Моргана скорчила гримасу и пожала плечами. — Стелла баловалась карманными кражами, но говорила, что таким образом помогает молодежи Америки. Если она крадет их деньги и кредитки, они не могут напиваться и убивать себя по пути назад с острова.Дэвид улыбнулся:— Ну что ж, в этом есть некоторая логика.Моргана широко улыбнулась, потом ее улыбка увяла.— Стелла не была плохой. Она просто… ну, не получила шанса в жизни. Ее родители умерли — по крайней мере, так она говорила. Стелла переходила из одного приюта в другой и, думаю, научилась выживать. Вы меня понимаете?Дэвид кивнул и положил ладонь на руку Морганы.— Вы не должны оправдывать вашу подругу передо мной. Она не заслужила того, что случилось с ней. У нее были свои причуды, она была мелкой воровкой и даже проституткой, но физически она никому не причиняла вреда.Моргана энергично кивнула:— Вот именно. Я смотрела новости. А вот некоторые репортеры дают понять, что она заслужила такой конец неправедной жизнью. — В ее глазах снова появились слезы. — Боже, наверное, это было ужасно. Просто представить не могу… Надеюсь, она долго не страдала.— Я видел ее, Моргана, — сказал Дэвид. — Думаю, это произошло очень быстро. Она могла ничего не подозревать, пока это не случилось. Вероятно, она быстро потеряла сознание, а потом сразу умерла.— Вы думаете? — спросила Моргана. — Ну, в конце концов, мы все должны умереть. Я только молюсь, чтобы она не страдала.Дэвид ожидал продолжения, но женщина молчала.— Пожалуйста, Моргана, помогите мне, — тихо сказал он.Она посмотрела на него и кивнула:— Хорошо. Стелла вернулась и работала допоздна. До трех или четырех утра. Но она была возбуждена, так как познакомилась с парнем из колледжа. Он был здесь раньше с друзьями. Думаю, она виделась с ним после. Стелла не рассказывала мне, так как я не проделываю подобных трюков. Может, я и танцую голой перед плешивыми стариками, но глупости — это не по мне!— Значит, она не рассказала вам об этом, но вы думаете, что она выходила кого-то искать. По-вашему, это было настоящее свидание? Или она просто надеялась на него?Моргана была задумчива:— Я пытаюсь вспомнить, что она сказала… Думаю, у нее была стычка с полицией. Нет! Подождите, не стычка. По-моему, она убежала, потому что схватили кого-то еще, но потом отпустили.— Почему вы так думаете?— Она сказала что-то о «бедном парнишке» и о надежде компенсировать это ему.— Ладно. Она вышла и обокрала кого-то. Потом вернулась и вышла снова. Но вы думаете, что парнишка — или молодой человек, которого она хотела найти, был в клубе?— Да.— Вы бы узнали мужчин, которые входили?— Вероятно, — тихо ответила она.Дэвид откинулся назад.— Вы были очень полезны, Моргана.Парни из колледжа. Он был уверен, что это те же самые, с которыми он помог Питу на улице в другую ночь. Надо бы найти их снова. Конечно, Лиам уже работает над делом, провел много опросов, и они могут касаться этой новой информации.— Позвольте проводить вас домой, — предложил он.— Я живу далеко — у южного конца Дюваль.— Все в порядке. Я провожу вас.Моргана улыбнулась. В этот момент кто-то внезапно выскочил из кустов позади них. Это была женщина. Она бежала так быстро, что налетела прямо на их столик.Дэвид изумленно уставился на нее.— Что за… — начала Моргана.Дэвид сердито вскочил на ноги.Прежде чем она посмотрела на него расширенными зелеными глазами, он знал, кто это.Кейти О'Хара.— Когда я сказал «подожди меня», я не имел в виду в темном переулке. Здесь бродит убийца.Дэвид был по-настоящему сердит на Кейти. До того как они проводили Моргану к ее квартире, его челюсти казались стальными, слова — напыщенными, а прикосновения к ней — отнюдь не нежными.«Ты никогда в это не поверишь, но я вижу призраков. Иногда они пугают меня, но я не боюсь их — они просто ищут что-то. Они здесь, потому что нуждаются в помощи».Брат уже предупредил ее. Кейти не хотела, чтобы ее называли безумной с Ки-Уэст.Не зная, что сказать, она решила держаться вызывающе:— Послушай, Дэвид, ты мне очень нравишься. Но я выросла здесь. Я здесь работаю. Это мой дом. Я ходила по этим улицам тысячи раз. Я не могу запереться и забыть о своей жизни только потому, что ты внезапно вернулся домой, решил поймать убийцу и уверен, что происшедшее в прошлом связано с теперешними событиями.— Ну и концепция, — резко сказал Дэвид.Кейти вгляделась в его лицо. Если бы его черты стали еще чуть более напряженными, она бы решила, что они могут треснуть и лицо покроется сеточкой, как противоударное стекло.Он остановился. Они были одни — улица была пуста.Дэвид повернулся, чтобы посмотреть на нее, не прикасаясь к ней — его руки были сжаты в кулаки.— Какого черта ты делаешь? — осведомился он. — В жизни не слышал о такой нелепости! Я только решил спокойно проводить Моргану, как ты вылетела из кустов и напугала меня!Кейти хотелось заплакать.Так трудно найти кого-нибудь, кто вызывал бы у нее такие чувства, как Дэвид. Она провела с ним так мало времени, но он знал и ценил ее мир — ныряние, лодки, островную жизнь…Кейти подняла руки. Нужно остановить это, пока все не зашло слишком далеко.— Не знаю, что сказать тебе. Я почувствовала, что мне нужно выйти. Я собиралась оставаться на Дюваль со множеством других людей. Потом я отошла и умудрилась напугать себя до полусмерти. Ничего не произошло. Я услышала шорох листвы и побежала назад к свету со всех ног. Откуда я могла знать, что ты окажешься здесь? Я помнила, что ты идешь в стрип-клуб, но не предполагала, что ты выйдешь в патио. Ведь они раздеваются внутри. Кроме того, на праздник Фантазии они даже не раздеваются — туда просто приходят ребята, которые хотят показать свои татуировки.Дэвид недоверчиво уставился на нее, потом покачал головой:— Почему ты лжешь?— Я не лгу! — Но она лгала. — Я живу здесь — это моя жизнь. Ты уехал и вернулся, но это не изменило остров, и я… я не могу позволить этому изменить меня. Пожалуйста, пойми.Дэвид нетерпеливо вздохнул и взял ее под руку.— Ладно. Сейчас я не хочу ничего вытягивать из тебя. Давай я провожу тебя домой.По крайней мере, он не намеревался просто оставлять ее на улице.Они прошли почти десять кварталов по Дюваль. Музыка снова стала громкой.Потом они свернули к ее дому. Кейти открыла дверь и посмотрела на него.— Я приглашен? — спросил Дэвид.— Да, конечно. На всю ночь.Они вошли в дом и уже в холле кинулись в объятия друг друга.Поднимаясь по лестнице, они сбрасывали одежду.В комнате Кейти они не зажгли свет и даже не сняли покрывало с кровати.Они просто легли, нагие и разгоряченные, ища губы и плоть друг друга и занимаясь любовью, как если бы были знакомы вечно.И как если бы завтра не должно было наступить.* * *Утром Дэвид первым делом переговорил с Лиамом, спросив его, не сообщал ли кто-нибудь об ограблении — помимо карманной кражи позапрошлой ночью, — прежде чем нашли Стеллу Мартин. Лиам принес ночные и утренние рапорты и ответил, что таких сообщений не поступало.— А почему ты спрашиваешь?— Я говорил с Морганой — подругой Стеллы.— Я тоже, — сказал Лиам.— Знаю. Она сказала, что ты джентльмен.— Рад это слышать. Я проверил нить, о которой ты говорил. Думаю, парень, которого ты и Пит встретили субботней ночью и который заявил о карманной краже, — тот, над кем поработала Стелла. Возможно, эта колледжская компания, участвовавшая в драке, — те самые ребята, о которых говорила Моргана.— Моргана думает, что Стелла встречалась со студентом колледжа, — сказал Дэвид.— Но я не думаю, что ее убил студент. Не то что этот псих не может быть столь юного возраста — простоя сомневаюсь, что эти парни, приехавшие на уик-энд, проделали целую спецоперацию в музее, украв пленку и не оставив ни отпечатков пальцев, ни волоса, ни клочка кожи.— Ты знаешь, что не было физических улик? — спросил Дэвид.— Если и были, то мы их пока не нашли.— И все же я постараюсь узнать, кто был со Стеллой.— Дам тебе список, где я и другие полисмены уже побывали, — сказал Лиам.— Спасибо.— Ты собираешься осуществить двойную проверку, не так ли?— А ты?— Будь уверен, я делаю все, что от меня зависит, — заверил Лиам.— Я знаю, что ты поддерживаешь меня, и благодарен тебе за это, — улыбнулся Дэвид.Он закрывал свой мобильник, когда Кейти спустилась по лестнице. Она только что приняла душ и появилась с мокрыми волосами и в махровом халате.— Доброе утро, — поздоровался Дэвид.Кейти подошла к нему. Он примостился на табурете у телефона, и она села рядом с ним, положив руки ему на колени.— Думаю, я знаю, где могли убить Стеллу, — сказала Кейти.Дэвид нахмурился:— Вот как?Она кивнула, поднялась и налила себе кофе.— Пойдем со мной, и я расскажу тебе, что я думаю.Кейти потягивала кофе, глядя на него поверх ободка чашки.— Почему ты думаешь, что знаешь? — спросил Дэвид.— Логика, — лаконично ответила она.— Может быть, ты объяснишь эту логику?— Пойдем со мной. Дай мне минуту — я что-нибудь надену и все тебе объясню.— Ладно, — согласился он.Кейти улыбнулась, и Дэвид осознал, что она надеется на его полное доверие.— Вообще-то я хотел бы вернуться домой, — признался Дэвид. — Мне нужно принять душ и переодеться.— Иди в комнату Шона и возьми что-нибудь из его вещей.— Разве Шон не едет домой? Я чувствовал бы себя немного странно в его одежде.Кейти пожала плечами:— Шон говорил мне сто лет назад, что, если он не взял вещи, они не имеют особого значения. И вы ведь были друзьями. Его комната левее по коридору, чем моя.— О'кей, спасибо. Но я все же должен заглянуть ненадолго домой.— Конечно. Но сначала переоденься. Возможно, я сумею помочь тебе.— Хорошо.Кейти смотрела на него улыбаясь. Дэвид испытал знакомое чувство. Он помнил, как на него смотрели бабушка и дедушка, тети и кузены. В их взгляде не было подозрения — только безоговорочная вера.Кейти повернулась и направилась к лестнице. Дэвид последовал за ней секундой позже. У них с Шоном был примерно один размер. Он чувствовал себя бесцеремонным, но ненавидел надевать ту же одежду после душа. Вероятно, Шон не возражал бы, если бы друг позаимствовал у него джинсы и майку.Спустившись, Дэвид снова сел на табурет и стал ждать Кейти.Когда он сидел там, лежащая на столе газета с заголовком «Убийство в раю» внезапно захрустела и пошевелилась.Нахмурившись, Дэвид подошел к столу, думая, что туда дует кондиционер.Но ни малейшего движения воздуха не было.Он поднял газету. Ничего не произошло — под ней не прятался жук.Воображение?Нет, он видел, как газета движется.Пока Дэвид обдумывал странный шорох, Кейти сбежала по ступенькам в полосатом летнем платье.Он невольно залюбовался ею.Эти глаза и улыбка словно блистали честностью. И все же Кейти что-то от него скрывала. Дэвид надеялся, что она вскоре доверится ему.— Ты готов? — спросила Кейти.Он кивнул.Они вышли из дома вместе. Дэвид молчал, ожидая, что она заговорит, когда они пойдут по Дюваль.— Вот музей, где была обнаружена Стелла, — указала Кейти.— Верно.— Я думаю, тот, с кем она была, остался на Дюваль в одном из дешевых заведений. Не в зале с кучей народу. Возможно, здесь… — Она указала на маленькую гостиницу над магазином купальников. — Или там. — Ее рука указывала в сторону, подальше от бара и стрип-клуба.— Возможно, — согласился Дэвид.— Если они были на этой стороне улицы, Стелла могла выскользнуть через заднюю дверь, чтобы избежать копов. Предположим, она кого-то обчистила. Копы обычно торчат на Дюваль. Поэтому, если она выбежала назад… Пойдем, я покажу тебе, что имею в виду.Днем и особенно в ранний час в патио было тихо. Несколько человек ходили вокруг, потягивая кофе. Место начинало оживать во второй половине дня.Кейти взяла Дэвида за руку и повела его через патио бара к переулку. Там были частные дома и меблированные комнаты.— Вот здесь, — сказала Кейти.Она стояла в тени красивого старого дерева, его ветки, безусловно, могли обеспечить укрытие. Но если Стелла пришла сюда и была убита, значит, за ней следовали.Ее компаньон на ночь? Или кто-то еще? Кто-то, кто знал стиль ее жизни и расписание. Если график был обычным, Стеллу могли подцепить в начале или даже конце второй половины дня, прежде чем начнется подлинная ночная жизнь.Нахмурившись, Дэвид подошел к дереву. Пространство вокруг заросло кустарником, где легко спрятаться.Дэвид огляделся вокруг, ища полосы травы и сорняков.Ветер зашелестел в листьях дерева.Солнце светило сквозь листву.Дэвид сделал несколько шагов и наклонился. Солнце блеснуло на чем-то.Это была золотая кредитная карточка.— У тебя есть платок? — спросил он Кейти.Она достала платок, и Дэвид осторожно взял карточку за край. На ней стояло имя Луиса Агаро.Луис Агаро. Это паренек, который бежал по улице от Пита Драйера и которого обвинили в карманной краже, возможно совершенной Стеллой Мартин.— Тебе знакомо это имя?— Да. Я знаю, кто этот паренек, но не могу представить его в роли убийцы. Он был напуган, когда копы обвинили его в краже. Уверен, что Пит тоже его помнит. Думаю, паренек был невиновен — Пит отпустил его. Очевидно, Стелла обчистила карманы нескольких парней, они пожаловались, и Пит был готов привлечь ее к ответу.— Значит, ты думаешь…— Нет, но я хочу поговорить с пареньком раньше копов. И я хочу первым найти Дэнни… Смотри — на карточке что-то липкое.Кейти рассматривала карточку.— Это что-то означает?— Может быть. Если Стелла обчистила своего последнего клиента, она могла потерять что-то по дороге — например, кредитку. Если ты права насчет того, что ее убили здесь, это может нам помочь. Привести нас к парню, с которым Стелла провела свою последнюю ночь, — Луису Агаро. Но что за пятно на карточке?Кейти притронулась к карточке, но остановилась, понимая, что на ней могут найти отпечатки пальцев.— Если я не ошибаюсь, — предположила она, — это остатки засохшего шоколадного мороженого.— Дэнни Зиглер, — сказал Дэвид.Глава 10— Я не понимаю этого, — сказала Кейти. — Не могу поверить, что Дэнни может быть убийцей. Он работал на твоего деда. В нашем баре он тоже бывал занят. Серьезно, если мы будем подозревать всех здешних, кто не нажил состояния и просто радуется жизни, нам придется арестовать множество людей. И Дэнни ответственный человек — он не живет за чей-то счет, а работает. Просто ему не нужно владеть целым миром.— Кейти, я вернулся, Сэм Барнард вернулся — и Дэнни Зиглер внезапно начал обслуживать столики в баре «О'Хара». Тебе это не кажется немного подозрительным?— Нет, — упрямо ответила она. — Все хватаются за дополнительную работу во время праздника Фантазии. Я не управляю баром и не хочу этим заниматься. Джон Мерильо нанимает дополнительных работников, когда дядя Джейми отсутствует. Дэнни Зиглер работал там и раньше.— Слушай, я тоже не хочу, чтобы Дэнни оказался плохим парнем, — сказал Дэвид. — Но он был у О'Хара в ту ночь, когда убили Таню, болтается вокруг теперь и встречался со Стеллой Мартин. Это наводит на определенные размышления.— Не думаю, что ты высказался корректно, — заметила Кейти. — Да, он немного странный, но он интересная личность.— Верно. И я заинтересован. Я хочу поговорить с ним, прежде чем его отведут в участок, но… — Он посмотрел на нее: — Кейти, я должен найти Дэнни Зиглера, он наверняка в кафе-мороженом и…— Ты не хочешь, чтобы я присутствовала, — догадалась она.— Мне будет легче разговаривать с ним наедине.— Дэвид, я ценю то, что ты боишься за меня. Но сейчас ясный день, и это мой город, который я люблю. Я намерена жить здесь и быть частью всего, что принесет будущее. Я не могу бояться собственного дома. — Кейти вздохнула, встретившись с ним взглядом. — Я знаю, как ты хочешь добраться до истины, и понимаю тебя. Но смерть Тани оставалась неразгаданной десять лет. Давай посмотрим в лицо фактам — иногда тайны так и остаются неразгаданными. Я не хочу становиться параноиком, однако мы должны знать, чего следует опасаться.— Ты носишь с собой газовый баллончик или что-нибудь в этом роде? — с тревогой осведомился Дэвид.— Нет. И боюсь, я никогда не посещала курсы карате.— Я поговорю с Лиамом, чтобы он выдал тебе какое-нибудь орудие защиты.— Право, Дэвид… — Она оборвала фразу. — Газовый баллончик можно носить в сумочке.— Отлично. Пожалуйста, жди моего звонка.Кейти кивнула:— Я только выйду перекусить.Он направился своей дорогой.Дэвид не знал человека, которого он нашел работающим в кафе-мороженом.Когда он спросил о Дэнни Зиглере, человек взорвался, извергая поток испанских слов, которые Дэвид не вполне понимал. Но он понял достаточно, чтобы догадаться, что это ругань по адресу Дэнни.— Простите, он не появлялся на работе? — спросил Дэвид.— Маленький ублюдок просто исчез, — отозвался мужчина. — Он должен был открыть кафе в восемь утра, прочистить машины и привести все в порядок. В десять миссис Класки позвонила мне сообщить, что заведение не открыто. И вот я здесь работаю, неизвестно чего ради.— Вы пробовали звонить ему?Мужчина посмотрел на него, как на идиота.— Конечно, я ему звонил! Его телефон отключен.— А вы были у него дома? — допытывался Дэвид.Высокий толстый парень прислонился к прилавку:— Вы же видите, что я здесь. Если я здесь, то не собираюсь к нему домой!— А у вас есть его адрес?Мужчина выглядел сердитым.— Вы коп или что? — осведомился он.— Я «что», — ответил Дэвид.Человек что-то пробормотал себе под нос и полез под прилавок за блокнотом. Он написал адрес, это неподалеку от Юнион-стрит. Дэвид поблагодарил его.Когда он направился к Юнион, его мобильник зазвонил. Это был Лиам.— Привет, — поздоровался Дэвид. — Уже привели кого-нибудь для допроса?— Нет. Патрульные ищут Дэнни Зиглера, у которого была связь со Стеллой, а Пит пытается отследить толпу, которая была возле заведения О'Хара в ту ночь. Он думает, что один из этих колледжских парней должен что-то знать.— Зиглер не появлялся на работе.— У нас нет ничего для ордера на обыск, а его телефон не отвечает, — сказал Лиам.— А у вас вообще что-нибудь есть? — спросил Дэвид.— Да. Ты просил меня раньше отследить Майка Сандерсона — бойфренда Тани, который вроде уехал в Огайо.— Ну?— Майк Сандерсон использовал одну из своих кредитных карточек тринадцатого числа — на следующий день после убийства Тани, — сказал Лиам.* * *Кейт почувствовала, что Бартоломью шагает рядом с ней. Она покосилась на него:— Где ты был?— Естественно, я использовал мое обаяние и способность убеждать, чтобы открыть правду, — ответил он.— Вот как? И где же ты искал правду? — спросила Кейти.— Некоторое время я болтался около музея, просто наблюдая за толпой у места преступления.— И что ты там узнал?— Они на многое не рассчитывают. Думаю, все знают, что нет никаких признаков взлома. Собрались все владельцы и менеджеры, и этот лейтенант — Драйер — строго расспрашивал их, сколько было ключей. Музей принадлежит двум парням с севера, но три менеджера — здешние. Драйер ничего не добился, но Лиам Беккет испробовал более тонкий подход, и оказалось, что старший менеджер несколько дней назад оставил одной из служащих ключи, чтобы запереть музей, а она их потеряла. Они не стали менять замки — просто изготовили новый набор ключей. Тот, кто вошел туда с их помощью, очевидно, знал код сигнализации и не тронул ничего — только экспонат с Карлом Танцлером и Эленой де Ойос. Они нашли манекен Элены. Он был спрятан за одним из других экспонатов. Так что, кто бы ни сделал это, он был достаточно умен, чтобы снять ленты, ограждающие экспозицию, использовать перчатки и узнать код сигнализации, прежде чем приносить тело Стеллы Мартин.— Значит, это кто-то местный, — пробормотала Кейти. — Потому что ему приходилось следовать за сотрудниками. Когда служащая потеряла ключи, он должен был найти их и знать, что они открывают.Бартоломью усмехнулся:— Это, дорогая моя, не трудно. На цепочке от ключей медальон с рекламой музея.— А полиция задержала кого-нибудь из работников?— Насколько мне известно, они поставили задачу изучить все данные и будут приводить людей для допроса во второй половине дня, — ответил Бартоломью.— Тебя не было ночью, — напомнила Кейти.— Да, я вернулся в дом, но ты была… занята. Я снова включил кофеварку сегодня утром. Ты даже не осознала этого! — Он был обижен.— Прости, Бартоломью, — сказала Кейти. — Я не видела тебя, а Дэвид ушел первым.— Дэвид! — фыркнул Бартоломью. — Ты бросилась в это очертя голову!— Прими, наконец, решение — нравится он тебе или нет, — сказала Кейти.— Так как он был с тобой, то, безусловно, не убивал проститутку, — отозвался Бартоломью. — Скорее он мне нравится. Он напоминает мне кого-то, кого я знал очень давно.— Вот как?Бартоломью скользнул в сторону, как если бы присутствовал там физически, когда группа людей с букетами свежих маргариток, смеясь, проходила мимо.Они вполне могли пройти сквозь него.Бартоломью нравилось думать, что его можно ощутить.— Морской капитан, — сказал он. — Достойный парень.— Может, это был один из предков Дэвида, — предположила Кейти. — Семья у них достаточно древняя.— Я тоже об этом подумал, — кивнул Бартоломью.Кейти не ответила — женщина, стоящая с пивом у бара «Слоппи Джо», уставилась на нее. Было очевидно, что ее интересует, сошла ли Кейти с ума, разговаривая сама с собой, или просто начала пить слишком рано.Кейти свернула на Грин-стрит. Заведение «Капитан Тони» раньше называлось «Слоппи Джо». Согласно местной легенде, Слоппи Джо был жителем Ки-Уэст. Рассердившись на подъем арендной платы, он просто передвинул среди ночи свой бар. Теперь «Слоппи Джо» находился на Дюваль, а его место на Грин-стрит занял «Капитан Тони».Кейти шагнула в бар.Большая открытая дверь вела в помещение, оформленное в духе кантри, но с кондиционером. Дерево повешенных стояло посредине, и среди посетителей стало модным оставлять на нем свои бюстгальтеры.Кейти заняла столик около дерева. Спустя столько лет было невозможно определить, что в этом месте подлинное, а что придуманное. Но факты или вымыслы, истории вокруг бара и здания стали истинной легендой Ки-Уэст.Сев за столик и закрыв глаза, Кейти начала вспоминать эти истории.Слоппи Джо — Джо Расселл — подружился с Хемингуэем, когда обналичил его чек, что не желал делать банк. Но до того здание послужило телеграфной станцией, которая первой получала новости, городским моргом, сигарной фабрикой и борделем.Дерево повешенных в центре комнаты было увешано нижним бельем. Многие годы именно возле него свершались казни преступников из Ки-Уэста и окружающих территорий. Здесь окончила свои дни женщина, обвиненная в убийстве мужа и ребенка, чей призрак якобы посещал дамскую комнату.— Что вам подать?Кейти открыла глаза. Юная официантка улыбалась, задавая вопрос.— Большую чашку чая со льдом и меню, пожалуйста, — ответила Кейти.Официантка казалась разочарованной, что Кейти не пришла сюда утопить горе в дорогом алкоголе, но ее улыбка осталась неизменной.— Сейчас принесу, — сказала она.Бартоломью сел рядом с Кейти, перекинув ногу в сапоге с одного стула на другой и сняв шляпу. На его лице было написано отвращение.— Мы здесь по какой-то причине? — осведомился он.— Мне нравится это место.— Ты надеешься, что оно кишит призраками, которые дадут тебе все нужные ответы. Ну, не рассчитывай на это. Они все еще оплакивают прошлое и не собираются помогать тебе в чем-то настоящем.— Ты не прав, — возразила Кейти. — Призрак Стеллы Мартин очень мне помог.— Значит, она сообщила тебе, кто убил ее?— Но она этого не знает. Однако она дала мне ключ.— Какой?— Кредитную карточку, которая была испачкана мороженым.Бартоломью усмехнулся. Несколькими столиками дальше Кейти увидела женщину, которая обернулась и поежилась. Очевидно, она ощутила близость призрака.— Осторожнее, — пробормотала Кейти.— Я? По-моему, это ты выглядишь разговаривающей сама с собой.Кейти скорчила гримасу, ожидая чай. Поблагодарив официантку и полузакрыв глаза, она стала потягивать его, стараясь не терять из виду происходящее.— Ты можешь слышать веревку, трущуюся о дерево? — тихо спросил Бартоломью. — Взад-вперед, взад-вперед — под весом человека.Кейти оторвала чашку от губ.— Ты умер здесь?— Да. Меня выволокли из кровати и притащили к дереву повешенных — за акт пиратства, который я не совершал. Ублюдок-пират по имени Илай Смит атаковал беззащитное американское судно в проливе, но когда он предстал перед властями, то поклялся, что виновен я, и меня повесили, прежде чем выяснилась правда. Я был мертв к тому времени, когда мой друг — первый Крейг Беккет — подтвердил, что я действительно стал торговцем, когда закончились мои каперские дни, и что это Илай Смит атаковал судно на восьмипушечном шлюпе «Бесси Блю». Истинная трагедия в том, что я никогда не стал бы нападать на этот корабль. Я был безумно влюблен в Викторию Уайет, а она погибла во время атаки. Ее отец после этого сошел с ума.— Почему же они поверили Илаю Смиту, что ты напал на судно? — спросила Кейти.— Виктория Уайет была любовью всей моей жизни, и мы собирались бежать вместе. Отец отослал ее к родственникам в Виргинию, чтобы она забыла обо мне. Я знал, что после этого у меня нет шансов соединиться с ней, если я не сумею убедить ее семью, что я как раз тот, кто ей нужен. Крейг Беккет был уважаемым человеком. Я отправился с ним на рыбный промысел, когда произошло нападение. Он заверил меня, что объяснит старому ублюдку Уайету, что я был капером, а не пиратом-головорезом. Конечно, в этом небольшая разница… Но я никогда не стал бы нападать на американский корабль. Той ночью, когда банда линчевателей набросилась на меня, я был на юге острова и крепко спал. Я защищался — разбил одному из них нос, — но их было две дюжины. Поэтому меня повесили, и когда я прихожу сюда, то все еще слышу веревку, трущуюся о дерево.Кейти забыла, где они, забыла, что люди могут наблюдать за ней, и положила ладонь на его руку.— Мне так жаль, Бартоломью.Он кивнул:— Ну, это были интересные и страшные годы. Я хотел познакомиться с Хемингуэем — он был странным и необычным парнем — и с Карлом Танцлером. Меня удивляло, что я здесь делаю. Моей Виктории давно не стало. Потом я натолкнулся на тебя, «Кейти-оке» казалась занимательной штукой, и я решил, что буду околачиваться рядом, так как ты явно нуждаешься в помощи и руководстве.— Ты очень любезен, Бартоломью, но со мной все в порядке.— Я не оставлю тебя, дорогая девочка, за весь чай Китая!— Это очень мило, но, если придет время, когда для тебя найдется лучшее место, я хочу, чтобы ты ушел, — серьезно сказала Кейти.Он покачал головой:— Странная вещь. Может быть, я ждал тебя все эти годы.— В самом деле?— Понимаешь, я был отомщен, — сказал Бартоломью.— В каком смысле?— Вероятно, поэтому мне нравится твой парень Дэвид, хотя я не даю волю эмоциям, предпочитая осторожность и осмотрительность. Понимаешь, его предок Крейг Беккет много-много лет назад вернулся в город и добился, чтобы Илая Смита повесили за нападение на корабль и смерть Виктории. Может быть, это я и слышу, — с горечью добавил Бартоломью. — Смит с выпученными глазами и раздувшимися мышцами болтается на дереве!Кинув взгляд в конец помещения, Кейти увидела женщину, прислонившуюся к стене возле дамской комнаты. Ее волосы были растрепаны, а одежда не была элегантным облачением леди девятнадцатого столетия — скорее женщины, которая весь день тяжело работала у себя дома. На ней была белая блуза, открытая на шее, где виднелись ярко-красные следы. Она казалась очень печальной. Кейти видела ее раньше, но женщина никогда не говорила с ней.Призрак заметил столик, где сидели родители с группой детей. Ребята пили «Ширли Темплс» и жевали чипсы.Призрак скользнул к столику и занял пустой стул.Женщина с тоской смотрела на детей.Мать вздрогнула, оглядевшись вокруг, и толкнула локтем мужа неизвестно почему.Муж попросил счет, и семья удалилась.Призрак тоже исчез.— Я не верю, что Дэнни Зиглер способен на убийство, — сказала Кейти.— Ты возвращаешься к тому же вопросу, — отозвался Бартоломью. — Были ли оба убийства совершены одним и тем же лицом? Или второе убийство было скопированным?Кейти поднялась, решив больше ничего не заказывать. Она оставила двойную цену за чай со льдом.— Пошли. Я хочу узнать, находится ли Лиам в полицейском участке.— Почему? — спросил Бартоломью.— Не знаю — ты сказал нечто, заставившее меня подумать, не упускаем ли мы кое-чего.— А именно?— Мотив.— Убийца чокнутый — вот тебе и мотив! — сказал Бартоломью. — Не хочу рассказывать тебе некоторые вещи, которые я повидал в мое время — как именно преступники выходили сухими из воды.Но Кейти уже шла к двери. Она слышала, как Бартоломью вздохнул и последовал за ней.Понадобилось несколько минут, чтобы дозвониться до Лиама, но Дэвид знал, что его кузен должен найти время для разговора с ним. Наконец Лиам подошел к телефону.— Прости, Дэвид, сегодня здесь сумасшедший дом. Мы приводим каждого, кто работает в стрип-клубе, и пытаемся отследить, кто был там той ночью.— Понятно. Как насчет Майка Сандерсона? Кто-нибудь этим занимается?— Ну, мы сделали несколько запросов. Очевидно, он стал торговцем и не сидит за компьютером. Мы добрались до его жены, и она сказала, что он в командировке. Она дала нам все его номера, но мы еще не связались с ним. Мы контактировали с полицией Кливленда — дали им знать, что нам нужна их помощь в расследовании давнего дела.— Значит, никто не знает, где он сейчас?— Нет. Но продолжать считать, что он может снова оказаться на Кис или на Ки-Уэст, — слишком смелое предположение, Дэвид.— Знаю. Но сейчас нельзя игнорировать любое подозрение — даже самое слабое.— Обещаю, мы не будем это игнорировать. У меня мало времени. Я должен продолжать допросы. Никто не под арестом — все пришли добровольно, так что процедура проходит быстро.— Все еще никаких известий о Дэнни Зиглере?— Никаких. Он объявлен в розыск, и патрульные несколько раз ходили к нему домой. Мы запросили ордер на обыск.— Спасибо.— А чем ты занимаешься? — спросил Лиам.— Догадками.— Пожалуйста, ничего незаконного.— Лиам, если бы я совершал что-то незаконное, то, безусловно, не сказал бы тебе, дабы тебя не компрометировать.— Дэвид…— Лиам, у меня есть полицейские рапорты, а также все фото и вся информация, касающиеся старого преступления, которые нужно изучить. Не беспокойся ладно?— Держи меня в курсе, — вздохнул Лиам.— Хорошо.Дэвид собирался сдержать обещание. После следующего своего визита он бы отправился в полицейский участок и передал найденную кредитную карточку, полиция могла бы допросить парнишку, который был со Стеллой.Дэвид радовался, что карточка у него, — он хотел сам поговорить с пареньком. Но он не сомневался, что Стелла не была убита случайным партнером. Кто бы ни сделал это, он подготовил преступление. Она была легкой добычей.Дэвид добрался до дома, где находилась квартира Дэнни Зиглера.Она была на втором этаже. Он поднялся по лестнице, подошел к двери и громко постучал.Ответа не было.Виновато оглядевшись, Дэвид достал цепочку с ключами и нашел маленький инструмент, который много раз помогал ему. Он вставил отмычку в замок, который легко поддался. О таких вещах Лиаму было незачем знать.Дом, построенный в 1890-х годах, был разделен на четыре квартиры в 1970-х и с тех пор мало изменился. Если Дэвид что-то хорошо знал, так это архитектуру Ки-Уэст. Оставались две приятные старомодные черты: потолок поддерживали открытые балки, а напротив входа находился мраморный камин.Дэвид шагнул в комнату.— Дэнни?Но ответа не последовало. Быстрый осмотр комнат — кухни, гостиной, столовой, спальни и ванной — убедил его, что Дэнни здесь нет. Разочарованный, Дэвид стоял в гостиной. Дэнни был не слишком аккуратным и чистоплотным, но вроде бы убрал свою одежду и вымыл посуду.Внимание Дэвида привлекла стопка книг на столе в столовой, и он подошел взглянуть на них. Дэнни не казался ему любителем чтения.Все книги были о Ки-Уэст. Одна рассказывала об открытии Нового Света и испанском поселении на острове, другая была о Дэвиде Портере, военном правлении и конце пиратства, а третья — о периоде грабежей потерпевших крушение судов.Когда он листал последнюю книгу, из нее что-то выпало.Деньги.Десять тысяч долларов.«Все более и более странно», — подумал Дэвид. Неужели Дэнни был подкуплен кем-то?Неужели он знал что-то и занялся шантажом?Дэвиду не следовало находиться в квартире Дэнни. Формально он был виновен во взломе. Надо было уходить.Дэвид положил купюры на стол рядом с книгами и полез в карман за маленькой цифровой камерой, которую всегда держал при себе, как бумажник. Он сфотографировал деньги и книги, потом вернул банкноты на прежнее место и сложил книги в первоначальном положении.По всему чувствовалось, что Дэнни некоторое время не возвращался в квартиру. Не было его и на работе.Дурной знак, подумал Дэвид.Когда Кейти пришла в участок, за столом дежурного сидел сержант Энди Мак-Класки. Он тепло приветствовал ее. Энди учился несколькими классами старше Кейти в высшей школе и последние четыре года служил в полицейском департаменте.— Лиам сейчас очень занят, — сказал Энди, склонившись над столом. — Скверное дело. Он допрашивает свидетелей одного за другим.— Конечно. Полагаю, ему многих нужно допросить, — отозвалась Кейти.— Я могу передать ему, что ты здесь, — предложил Энди.— Нет-нет, все в порядке, спасибо.— Право, не знаю, о чем ты думала, приходя сюда, — проворчал Бартоломью.Кейти проигнорировала его, снова поблагодарила Энди и вышла на улицу.— Что ты пытаешься сделать? — осведомился Бартоломью.— Не знаю. Но когда мы были у дерева повешенных, я чувствовала, что нам во многом нужно разобраться. Допустим, оба убийства совершил один и тот же человек. Это кажется безумием само по себе. Загадочные убийства и причудливые местоположения жертв. Временной промежуток — больше десяти лет. И оба убийства произошли, когда некоторые люди внезапно вернулись в город. Сэм Барнард и Дэвид…— Только двое, — указал Бартоломью.— Мой брат тоже скоро возвращается.— Трое. Целая вереница.— Не будь саркастичным. Это не по-джентльменски, — упрекнула его Кейти.— Хм-м. Прости. Ты молода. Я решил, что моя функция после смерти — сохранять тебя живой, и если это требует сарказма…Бартоломью оборвал фразу. Кейти увидела, что он не обращает на нее внимания, а смотрит на улицу.— Вот она идет.— Кто?— Леди в Белом.— Согласно истории, которую ты мне рассказал, ты был влюблен в Викторию.Он кивнул.— Это Виктория?Бартоломью покачал головой:— Я не знаю, кто она. — Он снова перенес внимание на Кейти. — Тебе были нужны старые полицейские документы — вот почему мы посетили Лиама. Но не думаю, что ты что-нибудь получишь. Дэвид смог добыть у Лиама информацию, но они не передавали ее друг другу на улице. Сегодня нам ничего не добыть, поэтому лучше попробовать что-нибудь другое. Может быть, мы сумеем выяснить из старых книг, кто такая Леди в Белом. Давай пойдем в библиотеку.— Ладно, но ты не слишком непостоянен? Как насчет Виктории? — спросила Кейти.— Я чувствую отсутствующими костями, что Виктория счастлива. А Леди в Белом нуждается в помощи. — Бартоломью улыбнулся. — Она нуждается во мне. Поэтому попробуем пошарить в библиотеке.Оторвавшись от изучения истории Ки-Уэст, Кейти посмотрела на Бартоломью и на книгу, которую он читал, и с удивлением обнаружила, что он в состоянии переворачивать страницы.Она быстро огляделась вокруг, но в этой секции библиотеки кроме них никого не было. Склонившись через стол, Кейти увидела, что Бартоломью изучает истории затонувших кораблей.— Что-нибудь нашел? — спросила она.— Да!— Что именно?Бартоломью посмотрел на нее:— Я нашел мою Леди в Белом. Посмотри на эту иллюстрацию. Это она! В том же белом платье, в каком мы видели ее. Она Люсинда Уэллингтон. Ее родители умерли от лихорадки, и они с братом оказались в нищете. Брат зарабатывал, став судоводителем. Люси каждый день ожидала его возвращения из Бостона. Но капитан Уэллингтон попал в шторм к югу от острова. Дом Люси находился возле бара «О'Хара», и она провела всю бурю на дорожке вдовы, молясь, чтобы корабль вернулся невредимым. Грабители нашли судно, но не тело капитана Уэллингтона. Некоторые говорят, что Люси бросилась в море с той же дорожки; другие утверждают, что она упала, пытаясь лучше рассмотреть то, что осталось после кораблекрушения, и ее смыло волной.— Ты был здесь тогда, — напомнила Кейти.Бартоломью кивнул:— Да. Меня повесили через несколько лет.— Но ты не знал Люси?Он покачал головой.— Возможно, она была разорена, но происходила из благородного сословия. Я был джентльменом — уверен, ты это знаешь! Но тогда огромное значение имели социальные различия. Несмотря на мои манеры и богатство, меня не слишком охотно принимали в высшем обществе. Ты должна поговорить с ней обо мне.— Попытаюсь, Бартоломью.Он улыбнулся:— Смотри, Кейти, я перевернул еще одну страницу.— Великолепно. Читай дальше.— Ага! Я нашел упоминание о твоем доме. Он был продан Шеймасу О'Хара в 1829 году. Шеймас купил дом у Джона Морленда, который приобрел его у Джона Уайтхеда. Я рад, что меня назвали Бартоломью! В те дни были сплошные Джоны. Слава богу. — Он внезапно посмотрел на нее: — Только вообрази, Кейти! Твои предки, должно быть, наблюдали за тем, как меня вешали. И определенно не пошевелили пальцем, чтобы остановить несправедливую казнь.Глава 11Найти Луиса Агаро оказалось нетрудно.Дэвид просто ходил из бара в бар, пока не обнаружил его в маленьком уютном заведении около Мэллори-сквер.Он сел на табурет у стойки рядом с худощавым молодым человеком. Луис Агаро повернулся, посмотрел на него и попытался улизнуть.Но Дэвид схватил его за руку.— Я здесь не для того, чтобы задержать тебя, — сказал он.Луис огляделся вокруг. «Он ищет старшего брата», — подумал Дэвид. Но брата здесь не было.Луис сел. Подошла барменша, и Дэвид заказал пиво.— Ты должен быть слепым и глухим, чтобы не знать об убийстве, — начал он. — Ведь ты последний был с ней. Возможно, она была проституткой и стриптизершей, но при этом — человеческим существом и по-своему привлекала тебя. Хотя полицейские и пытались арестовать тебя за то, что она сделала.Парень вздохнул и залпом выпил пиво. На его горле пульсировала жилка.— Она была что надо, — сказал он. — Девчонка с яйцами. Проснувшись, я знал, что она меня обчистила, но она не взяла все мои деньги — оставила достаточно, чтобы не голодать. Мне следовало обвинить ее в краже, но я клянусь, что не причинил бы ей вреда. — Он повернул к Дэвиду измученное лицо.— Я не думаю, что ты убил ее, — сказал Дэвид.Луис Агаро снова вздохнул:— Клянусь, я этого не делал. Я провел с ней отличную ночь, а когда проснулся, мой бумажник был пуст, а она исчезла. Я вернулся в клуб, но ее там не было. Потом… нашли ее тело.— Ты видел кого-нибудь той ночью? Она говорила с тобой о ком-то?Агаро нахмурился и задумчиво покачал головой.— Мы говорили о том, что меня едва не арестовали за кражу, которую совершила она! Ей это казалось забавным, и она не боялась — даже когда я сказал ей, что копы ее подозревают. Она сказала, что знает, как обходить закон. Стелла была неплохой девушкой. Она походила на тех, кого показывают по телевизору в «Уцелевших». Ее интересовал не только секс — у нее были чувства…— Не сомневаюсь.— Копы собираются арестовать меня, верно? Они думают, что это сделал я. Билли — мой брат — злится на меня. Он хотел убраться с острова. Билли даже не знал, что я провел с ней ночь. Он перестал шататься и выпивать со своими друзьями из Флоридского университета. Билли думает, что меня вызовут в полицию вместе с ним, потому что в ту ночь нас остановил на улице тот неандерталец и обвинил в краже.— Тебя не арестуют, Луис, но приведут для допроса. Говори им правду. Ты не из города и не мог организовать сцену смерти в музее. Копы не дураки. Они понимают это. — Дэвид взял салфетку и полез в карман за ручкой. Он написал имя и передал салфетку юноше. — Это хороший адвокат по уголовным делам. Если тебе понадобится помощь, обратись к нему. Он славный человек.— Я не могу позволить себе адвоката.— Сошлись на меня. Он очень стар, но лучше всех, кого я встречал. Я знаю это, так как он защищал меня однажды. Он старый друг семьи. С тобой все будет в порядке. Пожалуйста, подумай. Есть что-нибудь еще, о чем ты можешь мне сообщить?Агаро внезапно выпрямился:— Есть. Наверху во время шоу был один парень. Он схватил Стеллу за руку и пытался с ней заговорить, но она вырвала руку и что-то прошипела ему. Он сказал ей, что много работал и скоро получит кучу денег, так что она должна прекратить то, чем занимается. Думаю, он знал, что она обещала пойти домой со мной.— Как выглядел этот парень? — спросил Дэвид, хотя был уверен, что знает ответ.— Костлявый, с худым лицом, примерно вашего возраста. Я видел его там и раньше. Друзья моего брата ходили на один из туров по призракам, и он вел экскурсию. Заставил каждого дрожать.Дэвид кивнул:— Спасибо. — Он хлопнул паренька по плечу и поднялся.Дэнни Зиглер.Но где он теперь? Дэвид боялся, что не найдет Дэнни. Он все еще не верил, что Дэнни Зиглер способен на убийство. Но Дэнни не казался и способным заработать столько денег, сколько оказалось в его квартире. Он знал или подозревал что-то — может быть, даже знал, почему и как умерла Стелла. Со временем полиция найдет у него деньги. А до тех пор Дэвид будет держать это при себе.Он должен найти Дэнни, но боялся, что не найдет его живым.Мобильный Кейти зазвонил в тишине библиотеки, заставив ее вздрогнуть. Она быстро ответила, интересуясь, колотится ее сердце потому, что определитель показал номер Дэвида Беккета, или просто от неожиданности.— Как дела? — спросила Кейти.— Любопытно. Дэнни Зиглера нигде не могут найти.— Ну, я уверена, что он появится.Дэвид не ответил на это заявление.— Где ты сейчас? — спросил он.— В библиотеке.— Это не на Дюваль-стрит.— Я оказалась здесь случайно.Он тихо засмеялся:— Может быть, но… раз уж ты здесь, хочешь оказать мне услугу? Мне нужны эти книги. — Дэвид перечислил три названия.Кейти поискала в сумке ручку.— Хорошо, я возьму их — если они тут есть.— Я чувствую, что есть. Хочешь встретиться со мной в доме Крейга?Он не сказал в «моем доме».— Да, — ответила Кейти. — Я возьму книги и сразу приду туда.Она отключила связь. Бартоломью наблюдал за ней:— Ну?— Я встречусь с ним в его доме. Точнее… в доме Беккетов.— В музее? — Бартоломью нахмурился.— Нет-нет. В доме старого Беккета. Ты пойдешь со мной?— Ну уж нет! Один бог знает, где вы двое можете начать совокупляться! Это больше, чем я хочу знать или видеть.— Мы занимаемся не только этим, — возразила Кейти.— Я собираюсь пройтись по улице и понаблюдать за подготовкой к празднику Фантазии. Может быть, я смогу изучить повадки Леди в Белом. Но я не задержусь надолго. Этот парень так стремится узнать правду, что оставляет тебя одну.— Остынь. Он собирается снабдить меня газовым баллончиком. И хоть я не занимаюсь карате, но не так уж слаба.Бартоломью склонился к ней; его лицо было серьезным.— Кейти, этот убийца очень силен. Похоже, он застиг Стеллу Мартин врасплох и задушил ее голыми руками. Ты не слаба, но не настолько сильна, чтобы с ним справиться.— Из этого вытекает, что Дэнни ни в чем не виновен, — сказала Кейти. — Он-то как раз слабак.— Пошли, дорогая, позволь мне проводить тебя.— Я только возьму эти книги, — ответила она.Дома Дэвид очистил обеденный стол, убрав бабушкины серебряные подсвечники и кружевные салфеточки, которые та использовала, чтобы сберечь столешницу красного дерева.Он положил на стол фотоснимки мест обоих преступлений, потом открыл досье с информацией и показаниями свидетелей, но не обнаружил ничего примечательного. Никто никого не видел в музее или на улице. Никто не видел ничего. Таня была в баре «О'Хара», и больше ее не видел никто — кроме убийцы, — пока она не появилась в музейной композиции.Полиция все еще допрашивала людей по поводу убийства Стеллы Мартин, но Дэвид знал больше полиции. Стелла спала с Луисом Агаро, обчистила его бумажник, вышла через заднюю дверь и была задушена в маленьком переулке.Кто-то видел, как она выходила из меблированных комнат. Вероятно, Стелла держалась подальше от Дюваль, чтобы не попадаться на глаза копам. Она поспорила с Дэнни Зиглером, и он исчез.Сцены преступлений выглядели по-разному. Таня лежала, как Спящая красавица, — в смерти она оставалась такой же прекрасной.Стелла Мартин выглядела как груда хлама.Два разных убийцы?В дверь позвонили. Дэвид встал из-за стола и впустил Кейти. Девушка вошла неуверенно. У него было чувство, что Кейти впервые приходит в этот дом после смерти его деда.А ведь он ничего в нем не изменил.— Входи, — пригласил ее Дэвид. Взяв Кейти за руку, он погладил ее по щеке и поцеловал. Огонь вспыхнул моментально.— Прости. — Дэвид, улыбаясь, шагнул назад.— Не за что. — Кейти посмотрела в коридор. — Я достала книги. Чем они могут тебе помочь?— Эти книги читал Дэнни Зиглер.— И ты знаешь это, потому что…— Я вломился в его дом.— Господи, Дэвид…— Никто не догадается. Я знаю, что делаю.— Еще бы! Ты опытный взломщик.— Мне было важно увидеть его жилище.— Вот как?— Я думаю, Дэнни в чем-то по горло погряз. Он собирал всю информацию об истории острова. Это наводит меня на мысли о прошлом.— О прошлом? Ты имеешь в виду прошлое десятилетней давности? — спросила Кейти.— Нет, прошлое вообще. Что-то, случившееся в прошлом, как-то связано со всем этим. Пока я не понимаю как. Думаю, Дэнни что-то знает — или знал. Он был беспечным парнем, но его не следует принимать за дурака. Я не знаю, что мы ищем, но надеюсь, узнаем, когда найдем это.Кейти нахмурилась:— Ты понятия не имеешь, где Дэнни? В твоих устах это звучит так, словно с ним что-то случилось!— Я не знаю, где он. Скажем, я обеспокоен.Дэвид взял у Кейти библиотечные книги и, положив руку ей на спину, повел ее в столовую. При виде фотографий мертвых женщин она побледнела, но не отвернулась.— Как будто с Таней обращались уважительно, а со Стеллой… ну, как если она принадлежала к низшему классу.— Это заставляет меня думать, что наш убийца сторонник теории социальных различий.— Возможно. Выходит, тебе нужен кто-то, выглядевший как респектабельный пожилой мужчина с чувством превосходства, которому хватило ума поместить труп в музее — даже если при жизни человек был никем.Дэвид отодвинул стул для Кейти и сел сам, наблюдая за ней.— Ах, Кейти, какая же ты наивная! Поверь мне, я видел это во всем мире. Люди, испытывающие превосходство белого человека, на севере, юге, востоке и западе не всегда глупы и невежественны. И не нужно быть яростно предубежденным, чтобы относиться к женщине вроде Стеллы как к белому мусору.— Очевидно, это правда. Дэвид, что означают синие пятна на лицах обеих женщин? Это ведь не дефект пленки? — спросила Кейти.Дэвид встал, порылся в ящике буфета и достал увеличительное стекло. Он заметил эти пятна раньше. Они были на кончике носа, лбу и подбородке.— Они выглядят как синяки. Предсмертные следы давления, — сказал Дэвид. — Думаю, это значит, что мы ищем одного убийцу — человека, который нападает сзади с полиэтиленовым пакетом или похожим предметом, набрасывает его на жертву и душит. Он носит перчатки, поэтому жертвы не могут вонзить в него ногти.Дэвид снова сел.— Я должен позвонить Лиаму, а потом поговорить с Питом. Я хочу дать им обоим знать, что они должны обратить внимание на эти синяки. По-моему, это доказывает, что на жертв напали сзади.— А что потом? — спросила Кейти.— Потом — давай сходим в бар.Сгущались сумерки. Через час солнце зайдет, и настанет ночь, полная музыки и смеха. Темнота была прекрасным временем, когда старые деревья защищали своими ветками, улицы были в тени и все существующее зло могло оставаться невидимым.Она снова была с ним.Скоро зайдет солнце. Великолепный закат, делавший Ки-Уэст знаменитым. Бродячие артисты на Мэллори-сквер начнут ночную работу, надеясь на чаевые. Дрессировщики кошек, фокусники, акробаты, люди-статуи и прочие…Кейти О'Хара снова с Дэвидом Беккетом.Дэвид Беккет опять взял верх, демонстрируя все права своего семейства.Она не может быть с ним все время. Ей необходимо бывать одной.Он уставился на дом и улыбнулся, ощущая свое могущество. Глупцы! Они считают себя великими детективами!Все казалось таким спокойным. Остров вскипел было из-за убийства шлюхи, но ведь это мир, настроенный на бизнес. На носу праздник Фантазии.О боже, выйдет забавно, и должно все облегчить.И это обеспечит сцену для финального занавеса. Он наконец покончит с проклятым семейством.Кейти должна умереть и обретет бессмертие.Главной занозой был Дэвид Беккет, которого так любил Крейг!Но и Дэвид отправится на дно.Он видел ошибки прошлого и теперь лучше знал, что делать. Дэвиду не отвертеться.Благослови Бог штат Флориду, где разрешены смертные приговоры.Когда телефон Кейти зазвонил в следующий раз, это была Кларинда. Дэвид все еще говорил по своему мобильному, бродя вокруг стола в столовой и звоня кузену Лиаму и лейтенанту Драйеру.— Алло, ты дома? — спросила Кларинда.— Да, привет, что случилось?— Джонас и я собираемся на Мэллори-сквер. Хочешь присоединиться к нам?— Вы собираетесь на Мэллори-сквер? — Это было привлекательное место; жонглеры, музыканты и прочие артисты со всего мира выступали там.— Мы думаем, будет весело. Полагаю, ты все еще встречаешься с Дэвидом Беккетом?— Да.— И конечно, вы оба поглощены тайной смерти бедняжки Стеллы Мартин?— Все правильно, — согласилась Кейти.— Ну, не всем дано раскрыть такую тайну, и если вы двое станете слишком… как бы это сказать… одержимыми, то будете бесполезными, так как не сможете судить объективно. Пошли лучше с нами — расслабимся, выпьем…Дэвид отключил связь. Кейти посмотрела на него:— Это Кларинда. Она хочет, чтобы мы встретились с ней и Джонасом и пошли на Мэллори-сквер выпить и пообедать.Кейти думала, что Дэвид отвергнет идею, так как он «слишком одержим».— Звучит заманчиво. Когда и где мы с ними встречаемся?— Когда и где? — повторила Кейти Кларинде.— Через полчаса — скоро начнется закат. В баре на площади — согласны?Дэвид повернулся и направился к лестнице.— Эй, ты куда?— Просто освежиться.— Ну, тогда я тоже должна освежиться!— Десять минут! — предупредил Дэвид. — Мы забежим в твой дом, и у нас останется еще двадцать минут.Дэвид сдержал слово, но он пришел после душа со свежевыбритыми щеками и влажными волосами. Он не просто красив, подумала Кейти. Было нечто подавляющее в его чеканном лице, осанке и улыбке. Кейти бросила на него лишь один взгляд, но этого было достаточно, чтобы едва ли не заставить себя двинуться к двери, прежде чем ей пришлось бы бороться с желанием заняться чем-нибудь другим вместо похода на Мэллори-сквер.Они направились к ее дому. Дэвид казался беспечным, но в дверях тут же стал деловитым.— У тебя от двенадцати до четырнадцати минут, — сказал он.— Я буду быстрее пули, — обещала Кейти.Она умудрилась принять душ за минуту, выбрать платье и сандалии с дюймовым каблуком, провести щеткой по волосам, плеснуть водой на лицо и сбежать по ступенькам.— Я впечатлен — у тебя осталось еще две минуты.Кейти улыбнулась и поцеловала его. От него пахло божественно. Его язык проник ей в рот, и она напрочь забыла о закате.Дэвид, улыбаясь, шагнул назад и пригладил ее волосы. Кейти быстро открыла дверь и шагнула на улицу, заперев за собой дверь.— Закат на Мэллори-сквер. Не помню, когда я последний раз был там, — признался Дэвид.— Я сама давно не была там, — отозвалась Кейти.Город, казалось, кишел людьми, хотя день был рабочий. В воздухе уже появился намек на прохладу, а солнце клонилось к горизонту. Тени затемняли дверные проемы, но на улицах горели фонари, свет струился из магазинов и баров.Они перешли Фронт-стрит и двинулись к площади. Бар был переполнен. Всюду висели рекламные плакаты праздника Фантазии.«Здесь раскрашивают любую часть тела!»«Абсурдные костюмы!»«Пиво за доллар!»«Живите вашей Фантазией — выбор одежды в саду!»— Хм-м! Полагаю, мы здесь выглядим декадентски, — заметил Дэвид.— Взрослым все еще нравиться одеваться, — сказала Кейти.— Или раздеваться. Я видел много костюмов, которые состояли только из краски для тела, — усмехнулся он.Они подошли к бару. Кларинда в платье в светлую полоску — что заставило Кейти обрадоваться, что она переоделась, — побежала им навстречу.— Можете поверить? Здесь полно народу, но нам удалось занять столик наверху, так что мы увидим закат и некоторых артистов. — Кларинда широко улыбнулась и взяла Дэвида под руку. — Пойдем наверх, и познакомьтесь с Джонасом. Он тоже местный, но моложе вас — учился с нами в одном классе.— Звучит великолепно, — любезно отозвался Дэвид.«Это могла быть нормальная ночь, — подумала Кейти. — Две пары отправились провести время вместе».Джонас был высоким, худощавым, с робкой улыбкой, но приятными манерами. Он казался искренне обрадованным знакомству с Дэвидом и приветствовал его без упоминания о прошлом — или о настоящем.— Город обезумел! — заметил Джонас, подзывая официанта.Кейти и Дэвид заказали пиво. У Дэвида в кармане была его камера, и, хотя она выглядела как обычная цифровая камера, какую носят многие, Кейти заметила, что линзы были крупнее. Джонас спросил его о камере, и Дэвид показал ее ему, дав технические объяснения. Кларинда повернулась к Кейти.— С тобой все в порядке? — спросила она.— Да, а что?— Ну, эта бедная девушка… аналогичное убийство.— Да.— Это означает, что убийца на свободе. — Кларинда поежилась. — Я никуда не хожу одна — только с Джонасом, — а ты ведь знаешь, что мне всегда нравилось сохранять независимость. Ты ведь встречаешься с Дэвидом?Кейти открыла рот, чтобы ответить, но Кларинда продолжала:— Я имею в виду, ты, вероятно, знаешь, что он никого не убивал, но странно, что он вернулся сюда, и эта девушка…— Я полностью доверяю Дэвиду, — заверила ее Кейти.Когда она говорила, Дэвид, показывавший Джонасу камеру, внезапно встал.Он долго смотрел в камеру.Кейти пыталась понять, что привлекло его внимание.Внизу один из местных артистов — родом из Франции — выступал с несколькими кошками, которые ходили по проволоке, прыгали друг через друга и через горящие обручи. Вокруг него собралась толпа, смеющаяся и болтающая, и он только что выбрал двух молодых людей для помощи в выступлении. Рядом с ним была пара комедиантов, работавших с надувными животными, и они тоже собрали публику.За спинами артистов виднелось море, темнеющее, как небо. Вместе они составляли совершенную картину.Огни на площади, казалось, внезапно стали ярче.Солнце опускалось все ниже и ниже. Оранжевые, фиолетовые и алые полосы пересекали небо.Неожиданно Дэвид бросил камеру на стол и направился к лестнице, ведущей на нижний этаж.— Дэвид!Кейти снова попыталась разглядеть, что привлекло его внимание, прежде чем схватить камеру и помчаться следом за ним.Там, где показывали шоу с надувными зверями, стояла одинокая фигура, собравшая собственную часть зрителей. Актер был одет куклой Роберта. Должно быть, его маска упала — когда Кейти наблюдала за ним, она увидела, как он поправлял ее, завязывая узел на затылке.Кейти всегда считала куклу безобразным изделием — ее озадачивало, что родители позволили преподнести их ребенку такой подарок. Может быть, родители боялись слуги, который подарил куклу, и было легко поверить, что тот, кто ее изготовил, был хорошо сведущ в вуду. Хотя настоящая кукла была высотой около трех футов, мужчина, обряженный в костюм, был не менее шести футов ростом, и его габариты делали «куклу» еще безобразнее. Большую часть времени кукла Роберта находилась в музее Восточного Мартелло, но недавно она побывала на конференции паранормальных явлений, где, как сообщалось, на специальном фото вокруг нее появилась аура.Актер стоял на маленькой пластиковой платформе, держа игрушечную собачку, как настоящая кукла, и молча окидывая взглядом зрителей.Кейти видела, как Дэвид пробирается сквозь толпу, наблюдая за дрессировщиком кошек и артистами с надувными животными, но направляясь к «кукле».Она побежала вниз по лестнице, стараясь ни на кого не налететь.Но когда она добралась до места, где работал человек-кукла, Дэвид бросился на него.Актер забыл, что должен работать молча. Он издал испуганный крик, спрыгнул с пьедестала и пустился бегом.Дэвид помчался за ним, а Кейти — за Дэвидом.Дэвид нагнал «куклу» на траве за аквариумом. Сцепившись, оба упали наземь.Вокруг них собрались люди. Какая-то леди завизжала. Другая засмеялась и сказала, что это часть номера.Кейти подбежала к Дэвиду и схватила его за руку:— Дэвид! Прекрати это! Тебя арестуют за нападение! Что ты делаешь?Человек под ним не сопротивлялся. Толпа увеличивалась. Дэвид позволил оттащить его, потом посмотрел на актера, поднялся и протянул руку. Тот принял помощь и медленно поднялся. Дэвид стянул полотняную маску с его лица:— Не думаю, Кейти, что ты когда-либо встречала Майка Сандерсона. Майк — тот парень, в которого влюбилась Таня, когда я был в отъезде. Предполагали, что он находился в Огайо, когда ее убили. Но это не так. Мы знаем, что спустя день он был в Сент-Огастине — это означает, что он запросто мог быть здесь во время убийства. И, как ни странно, Майк вернулся. Разыгрывает историю, наряженный куклой Роберта. Может, ему нравится изображать Карла Танцлера, графа фон Козеля. Может, он нуждается в новой мертвой невесте каждые десять лет…Мужчина был таким же крупным, как Дэвид, и даже еще массивнее. Матросский костюм скрывал его мышцы.Но, похоже, он не собирался ни с кем драться, а хотел только развлекать толпу.Последовал внезапный взрыв аплодисментов. Повернувшись, Кейти увидела, что вокруг них собралась большая толпа, очевидно полагающая, что это входило в программу развлечений.— Друзья! Посмотрите, что вытворяют кошки! — крикнула Кейти.Майк Сандерсон не издал ни слова. Дэвид смотрел на него так, словно хотел ударить ножом в сердце.— Давай убираться отсюда! — обратилась к нему Кейти.Она схватила обоих мужчин за локти, понимая, что, выбравшись из толпы, она окажется на оживленных улицах рука об руку с куклой Роберта.Но тут к ним подошли Кларинда и Джонас. Никто из них понятия не имел, что происходит, но Кларинду интуиция не подводила в любой ситуации.— Мы можем пойти прямо по Фронт-стрит, мимо старой таможни, а потом нырнем в дом Джонаса. Следуйте за мной.Кейти чувствовала себя, как колледжский профессор, разнимающий дерущихся молодых людей. Но никто из мужчин не стал сопротивляться. Внезапно остановившись, Майк Сандерсон быстро объяснил:— У меня там шляпа с деньгами — она мне нужна. — Он покраснел. — Меня считают коммивояжером в командировке.— Я принесу ее, — пообещал Джонас.— Вы притворяетесь коммивояжером и прибыли сюда притворяться куклой Роберта? — осведомился Дэвид.— Каждый год в праздник Фантазии, — признался Майк Сандерсон.— И как долго вы этим занимаетесь? — спросил Дэвид.— С тех пор, как уехал. Ну, не совсем. Я закончил колледж и потом…— Почему? — спросила Кейти.— Мне это нравится. Я люблю праздник Фантазии. Всегда любил. А моя жена его ненавидит. Поэтому я притворялся, что езжу в командировки.— Как вы можете любить это место, если Таня умерла здесь? — не сдержался Дэвид.Майк Сандерсон резко остановился. Кейти едва не споткнулась, так как шла, ухватившись за его руку.— Я не убивал Таню! — сердито сказал Сандерсон. — И не стройте из себя дурака — я знаю, кто вы, и знаю, что она осталась здесь, потому что хотела поговорить с вами. Не думаю, чтобы она поехала со мной, когда вы вернулись. Но я не убивал ее.— Думаю, мы должны продолжить разговор внутри, — сказала Кларинда. — Это дом Джонаса.— Это гостиница, — удивился Дэвид.— Да, но он арендует весь второй этаж.Подбежал Джонас со шляпой Майка в руке.— Забавно, не так ли? Огромная толпа — и никто не тронул его деньги. Иногда люди ведут себя достойно.Никто не ответил ему, и он откашлялся.— О'кей, давайте пойдем наверх.Входная дверь была открыта — она вела в холл с указателями номеров комнат и коттеджей снаружи. Они поднялись по лестнице — дверь в коридор была заперта, и Джонас быстро отпер ее.Майк Сандерсон вошел первым, срывая липучки, которые придерживали матросское облачение куклы Роберта на спине. На нем были джинсы и простая белая майка. Сандерсон сложил матросский наряд и бросил его к ногам. Кейти осознала, что Дэвид все еще держит его полотняную маску и матросскую шляпу, за которой потянулся Сандерсон.— Вы не возражаете? Я не хочу комментировать, но я заработал хорошие деньги.— Вы заработали хорошие деньги, стоя на Мэллори-сквер и притворяясь куклой Роберта? — недоверчиво спросила Кларинда.— Четыреста баксов за один вечер, — признался Сандерсон. — На круг выходит больше, чем продажа пылесосов, за счет которой я содержу семью.— Но вы же считались знаменитым футболистом в Огайо! — воскликнула Кейти.— Травма колена. Раньше меня любили, но после этого я стал вчерашней новостью.Кейти изучала его. Сандерсон был крупным парнем с рыжеватыми волосами, светло-карими глазами и мальчишеским лицом, слегка отечным, как у человека, любящего выпить.— Здешняя полиция хочет поговорить с вами, — сказал Дэвид.— Знаю — жена звонила мне.— Тогда почему вы не пошли в полицейский участок?— Я не должен находиться здесь, — с раздражением ответил Сандерсон. — Неужели вы не понимаете? Никто не знает, что я этим занимаюсь. Раз в год приезжаю сюда, разглядываю обнаженные, разрисованные для праздника Фантазии тела. Я не делаю ничего плохого, не заражаюсь венерическими болезнями — только смотрю, немного пью и зарабатываю деньги, надевая костюм куклы Роберта и развлекая людей: Это мое личное дело. Почему вы преследуете меня?— Это полицейское дело, потому что вы солгали, когда вас допрашивали десять лет назад, — сказал Дэвид. — И потому что еще одна женщина была убита.— Слушайте, я занимаюсь этим ради денег! Я не интересуюсь легендами Ки-Уэст. Я любил Таню и ни за что не причинил бы ей вреда! Я был молод, ждал ее, а потом вообразил, что она предпочла мне вас. Услышав об убийстве, я запаниковал.— Вы должны рассказать об этом полиции, — заметил Дэвид.Сандерсон выпрямился:— Конечно. Буду рад это сделать.— Когда вы прибыли сюда?Сандерсон сглотнул.— В прошлую пятницу.— До того, как Стелла Мартин была убита, — указал Дэвид.Сандерсон вскочил:— Слушай, ты, ублюдок. — Брань относилась к Дэвиду. — Ты был обманутым любовником. Тебе принадлежал этот чертов музей. Ты местный и являешься частью этих гребаных легенд Ки-Уэст. Они бы заперли твою задницу, не будь ты Дэвидом Беккетом!К чести Дэвида, он полностью контролировал себя. Несколько секунд он стоял молча.Сандерсон шагнул назад.— Возможно, вы этого не делали. Но я твердо знаю, что я не делал этого, так что можете тащить меня в участок, когда хотите.Дэвид посмотрел на Джонаса:— Как насчет поездки?— Я… э-э… да, — ответил Джонас.— Какого черта? Солнце уже давно село, — возмутилась Кларинда. — Ничего себе, вечер с друзьями!Глава 12Их принял ночной дежурный сержант. Дэвид позвонил Лиаму, а Лиам, только что ушедший, позвонил Питу Драйеру. В результате оба вернулись в участок.Кларинда, сидевшая рядом с Кейти, покачала головой:— Я чувствую себя, словно перенесла пытку. Посмотри вокруг.Тем вечером в участке собралась пестрая компания. Один пьяница плакал в объятиях другого. Рядом прикорнул наркоман и еще воинственный парень, которого задержали за вождение автомобиля в пьяном виде.Казалось, они не смогли достойно перенести праздник Фантазии.Лиам Беккет вернулся первым. Он был в белой рубашке с полицейским значком и аккуратных брюках хаки. Пожав руку Майку Сандерсону, Лиам поблагодарил его за добровольную явку. Пит пришел минутой позже — он выглядел усталым. Приближался один из крупнейших городских фестивалей, а в городе бродил убийца.Пит кивнул Дэвиду:— Спасибо за то, что уговорил этого парня прийти. Теперь у нас есть с чего начать.Мгновение Дэвид выглядел так, словно не хотел уходить. Потом он кивнул:— Конечно.Но когда они выходили, Дэвид задержался:— Подождите. Я должен минуту поговорить с Лиамом.Он вошел назад, прежде чем Кейти успела его остановить.— По-твоему, он вернется? — спросила Кларинда.— Думаю, да, — ответила Кейти.— Может, и нет, — промолвил Джонас.Ждали довольно долго, и, когда Кейти уже собиралась уходить, появился Дэвид. Улыбаясь, он обнял за плечи ее и Кларинду.— Куда мы пойдем обедать?— Хм-м… куда угодно, — сказал Джонас.— Не уверена, что мы сможем куда-нибудь попасть, — заметила Кларинда. — Город переполнен.— О'Хара, — сухо сказала Кейти. — Я всегда могу туда попасть.Кларинда засмеялась:— Моя свободная ночь! Ладно, я знаю, что у них хорошая еда.— И мы сможем оставить там машину. Я знаю владельца паркинга, — добавила Кейти.Как ни странно, вечер закончился на мажорной ноте. Джонас был увлечен фотографией, а Дэвид говорил о местах, где ему довелось побывать. Джонас заметил, что, при всех достижениях Дэвида, пришло время поснимать фотографии и фильмы на его собственной родине.— Подумайте об этом. У нас больше дикой жизни и кораблекрушений, чем блох у собаки.— Знаете, это странно, — промолвила Кларинда. — Дэвид и Шон оказались вовлеченными в один род деятельности. Вы добились успехов в фотографии, а Шон — в видео и кино. Вы когда-нибудь работали с видео?Дэвид кивнул:— Я люблю и то, и другое. Фотография ловит момент с его темой, светом и персонажами. Но кино не менее велико — это жизнь в движении, мошки, копошащиеся в воздухе. В прошлом году я работал в Австралии, снимая океанографов, исследующих хорошо сохранившиеся следы кораблекрушения, недавно обнаруженные там.— А вы и Шон работали вместе? — спросил Джонас.Дэвид покачал головой:— Я не видел Шона десять лет. Мы переписывались по электронной почте, но никогда не работали над одним и тем же проектом.Джон Мерильо, главный менеджер Дэвида О'Хара в его отсутствие, остановился у столика. Ему было около сорока. Он надолго уезжал с острова, но считал его своей родиной, любил и никогда больше не помышлял вернуться на север.— Вам, ребята, еще не надоело это место? — осведомился Джон.— Мне просто нравятся ночи, когда пьяные не пристают ко мне, — ответила Кларинда.— Мы не пускаем сюда пьяных, Кларинда, и ты знаешь, что я никогда такого не позволяю, — сказал Джон.— Знаю.Джон кивнул.— Кейти, ты говорила с твоим дядей Джейми? — спросил он.Она чувствовала себя виноватой и покачала головой:— Нет, но я говорила с Шоном. Он едет домой — я жду его завтра.— Ну, будет приятно увидеть Шона. Завтра я позвоню Джейми. Думаю, он хочет вернуться к концу недели. Я уже с ума схожу.Он отошел, и Кларинда вздохнула:— Ничего не осталось от моих планов насчет заката и обеда на воде.— Наверстаем позже, — улыбнулась Кейти.Кларинда фыркнула:— В следующий понедельник я беру выходной, а потом мы отправляемся на десять дней искать приключения.— Значит, пойдем в следующий понедельник, — заверил ее Дэвид.Они допили кофе, закусив его пирогом с лаймом, который Кейти уговорила их заказать.— Мы высадим Кейти у ее дома, а потом вас, Дэвид? — спросил Джонас в машине.Кларинда стукнула его по плечу:— Не болтай вздор. Просто поедем к Кейти. Дэвид останется там. Сейчас не время для притворства. Кейти не будет одна — и это самое главное.— Ага. — Джонас посмотрел на Дэвида, и тот кивнул.Джонас высадил их у дома Кейти, и они попрощались. С Дюваль-стрит все еще доносились громкие звуки веселья.— Как Рождество, верно? — сказал Дэвид. — Праздник Фантазии начинается чуть раньше с каждым годом.— Нам нужно радоваться. Мы переживаем туристический бум, — сказала Кейти.— Да. Очевидно, я слишком долго отсутствовал, — заметил Дэвид.Они вошли в дом. Кейти первой прошла в кухню.— Знаешь, интересно, что Дэнни Зиглер читал историю Ки-Уэст. Он ведь вырос здесь, и мы постоянно об этом слышали.— Мы все кое-что слышали, но у Дэнни, должно быть, имелась причина узнать об этом больше.Так думал Бартоломью. И она тоже.Кейти сделала в уме заметку развить эту теорию завтра.— Думаешь, в прошлом случилось нечто, могущее иметь отношение к убийству Тани? Поэтому ее тело оставили в музее?— Не знаю. Между прочим, я отдал Лиаму кредитную карточку, которые мы нашли, и сказал ему, что она испачкана мороженым. Я не знаю, что происходит, но уверен, что некоторые моменты из прошлого мы сумеем объяснить. Таня была отсюда, и ее семья вернулась назад… Я хочу во все вникнуть. Завтра я начну читать книги, — сказал Дэвид.Кейти взялась за чайник.— Хочешь чаю или выпить чего-нибудь? — спросила она.Дэвид забрал у нее чайник и поставил его на плиту.— Да… Я хочу тебя и хочу забыть весь мир и даже свою навязчивую идею на эту ночь, — сказал он. — Конечно, если ты не возражаешь.Кейти улыбнулась, удивляясь, что ее так гипнотизируют звуки голоса Дэвида и прикосновения его рук.Она провела пальцами по его темным волосам:— Очень красноречиво.— Ты имеешь в виду слова.— Да.— Правда? Я думал, что могу умереть в сиянии твоих волос, утонуть в море твоих глаз…— Мои глаза зелено-карие.— Я вижу наши воды голубыми и зелеными, со всеми оттенками, и даже черными, когда наступает шторм.— Очень красноречиво.— И сильно, не так ли?— В самом деле?Дэвид заключил ее в объятия.Он был одержим поисками истины, но сейчас это не имело значения. Мир вокруг стал волшебным.— И сильно, — согласилась Кейти.Они добрались до кровати, целуясь и срывая друг с друга одежду. Кейти, как никогда прежде, чувствовала каждое его движение, дыхание, биение сердца. Дэвид был опытным любовником, но она не хотела думать о том, что было раньше в его и ее жизни. Она хотела только чувствовать, и это не составляло труда. Он знал, где надо трогать, где целовать, где дразняще касаться языком и зубами. Не только его бурные и страстные движения, но и каждый шепот вызывал в ней новый прилив возбуждения.Дэвид целовал ее груди и живот, раздвинул ее бедра…И когда Кейти почти достигла кульминации, он сделал паузу, чтобы продлить ее возбуждение, заставив извиваться в пароксизме страсти.Потом они лежали неподвижно, усталые и удовлетворенные. Прохладный воздух касался их тел.Кейти придвинулась ближе к Дэвиду.— Красноречиво во многих отношениях! — прошептала она.— С тобой это легко, — заверил он ее.Улыбнувшись, Кейти прижалась к нему и заснула.Спустя час она открыла глаза.Дул ветерок.Он не должен был дуть — все окна были закрыты.Но…Ей показалось, что портьеры шевелятся.Вспышка молнии озарила небо.И на секунду в комнате очутился Дэнни Зиглер, стоящий у окна. Он не мог попасть туда — ее спальня находилась на втором этаже, и там не было балкона.Кейти вскочила, и Дэвид вскочил следом.— Что такое?— Окно!Дэвид спрыгнул с кровати и подошел к окну. Портьеры были неподвижны. Он раздвинул их.Окно было закрыто и заперто.Дэвид повернулся к ней в ночной тени.— Прости, Дэвид… Должно быть, у меня случился кошмар, — сказала Кейти. — Мне жаль, что я тебя разбудила.— Все в порядке. — Он вернулся в постель и обнял ее. — Вероятно, я причина твоих кошмаров.Кейти чувствовала холод, но Дэвид согревал ее.Она свернулась калачиком, прижавшись к нему.Кейти могла бы сказать, что Дэвид не был причиной ее кошмаров. Он больше напоминал сон о чем-то реальном и чудесном.Она молча лежала, не зная, что сулит им будущее.Утром Кейти открыла глаза и сразу вспомнила о ночном происшествии — о том, что видела мысленным взором, бывшим ее даром или проклятием.Страх и боль наполнили ее.Дэнни Зиглер был мертв.* * *Кофе уже сварился, когда Дэвид спустился по лестнице. Он был удивлен, так как не видел, чтобы Кейти устанавливала таймер ночью, но кофе был хорошим.Дэвид старался не будить Кейти после того, как он скользнул в комнату Шона принять душ. Он не оделся — просто накинул полотенце, — но достал из кармана джинсов свой мобильник.Ночью Кейти сильно ворочалась во сне. Дэвид не решался тревожить ее и не хотел оставлять дверь незапертой, но ему не терпелось вернуться домой — они оставили книги там.Налив себе кофе, он позвонил Лиаму.— Ну? — спросил он своего кузена.— Ну, мы провели пару часов с Майком Сандерсоном. У меня в компьютере вся его информация. Он заявил, что не был на Ки-Уэст, когда убили Таню, что он уехал в Майами и может найти квитанцию, доказывающую, что он снимал номер, а если нет, то мы можем получить данные в компании по кредитным карточкам. Мы нашли одну, но в Сент-Огастине, а не в Майами, но он утверждает, что у него целая пачка студенческих карточек.— Даже если он был в Майами, туда три с половиной часа езды на автомобиле. Можно легко снять комнату в Майами и вернуться сюда.— Да. Но я не воспринимаю Майка Сандерсона как вундеркинда. Не представляю, чтобы он снял номер, вернулся сюда, убил Таню и отнес ее в музей.— Думаешь, Дэнни Зиглер способен на такой подвиг? — осведомился Дэвид.— Не знаю. Мы все еще не можем его найти, — сказал Лиам. — Он не появился на работе в качестве экскурсовода прошлой ночью. Мы получаем ордер на обыск его дома.— Вы задержали парнишку? Луиса Агаро?— Задержали и допросили. И у меня есть лабораторный анализ вещества на кредитной карточке. Оно было липким и могло послужить ключом к тому, куда пошла Стелла, взяв карточку. Конечно, парень мог испачкать ее сам, но мы не должны ничего упускать.— Это было шоколадное мороженое, — сказал Дэвид.— Откуда ты знаешь?— Просто знаю. Думаю, Стелла была очень близка с Дэнни Зиглером, что, разумеется, ничего не значит. Она могла видеться с ним, а могла и не видеться. Но я уверен, что Дэнни что-то знает.— Что именно?— Я ходил к нему домой. Он изучал Ки-Уэст и в одной из книг хранил десять тысяч долларов. Лиам, пока не сообщай это другим и прессе.Лиам засмеялся:— Не могу! Я должен сообщить, что мой кузен виновен во взломе и проникновении в чужое жилище.— Я ничего не взламывал, — заверил его Дэвид.— Пит звонил окружному прокурору насчет ордера на обыск, но, если Дэнни виновен в… чем-то, он хочет, чтобы все было по правилам. Полагаю, ордер скоро прибудет. Надеюсь, ты нигде не оставил отпечатков пальцев?— Нет. Не беспокойся — я смотрю телевизор.— Отлично.— Так как с парнишкой? Он смог сообщить тебе что-нибудь?— Нет. Не верю, что он в чем-то виновен, кроме того, что переспал с женщиной гораздо старше его, — сказал Лиам. — Теперь, когда ты рассказал мне о квартире Дэнни Зиглера и деньгах… что, по-твоему, происходит?— Думаю, что Дэнни мертв. Он что-то знал, кого-то шантажировал, и кто-то платил ему за молчание.— Тогда почему он теперь должен быть мертвым?— Очевидно, он подозревал или знал что-то раньше и, собрав какие-то фрагменты воедино, понял, кто убил Стеллу. Лиам, я знаю, что ты коп, детектив и должен вести активное расследование. Но ты узнал об этом благодаря моему преступлению, поэтому можешь ты до получения ордера на обыск держать при себе то, что я тебе рассказал?— Раз ты просишь меня… Ладно, пока я буду действовать самостоятельно.— Спасибо. Ты знаешь что-нибудь еще? Как насчет данных медэкспертов?— Наверняка тебе известно то же, что и мне. Стелла не была изнасилована — у нее был секс с презервативами, не знаю, сколько раз, но следов сексуального насилия нет. На обед она ела цыпленка с жареной картошкой. Ага, вот это новое!.. Мы, конечно, знали, что убийца надевал перчатки и застиг женщину врасплох. Но лаборатория обнаружила частицы амары.— Амара? Это синтетическая кожа, применяемая при изготовлении перчаток для ныряния?— Верно. Наш убийца надевал перчатки для ныряния.— У половины Ки-Уэст могут быть такие перчатки с амарой, — заметил Дэвид.— Это правда. — Лиам вздохнул. — Хорошо, что можно исключить хотя бы половину Ки-Уэст. Да, перчатки имели силикон на кончиках пальцев. Это может сузить круг поисков. Я собираю каждую соломинку, как и вся полиция.— Вы задержали кого-нибудь?— Мы все еще держим Сандерсона, но можем не отпускать его только до вечера. Он не звонил адвокату, потому что мы обещали не сообщать его жене — если только не обнаружим что-нибудь против него. Луиса Агаро я отпустил. Не думаю, что он останется на праздник Фантазии. Это был его первый год здесь после совершеннолетия. Вероятно, он тоскует по добрым старым дням.— Может быть. Ладно, держи меня в курсе. Я буду делать то же самое.— Надеюсь, ты присматриваешь за Кейти? — спросил Лиам.— Целиком и полностью, — ответил Дэвид.Его кузен молчал.— Ты этого не одобряешь? — поинтересовался Дэвид.— Она заслуживает большего.— Спасибо.— Нет, я имею в виду, она заслуживает большего, чем кого-то, кто просто использует ее, пытаясь отогнать призраков прошлого. Конечно, ты можешь отдубасить меня за это, но я говорю правду.Дэвид колебался.— Я наступил на мозоль? — спросил он.— Нет, мы с ней только добрые друзья. Она заслуживает гораздо лучшего, чем я, — все, чем я занимаюсь, — это работа. Ты ведь уедешь, Дэвид. Так будь с ней честен, ладно?— Я честен, — заверил его Дэвид и отключил связь.Он был честен, не так ли? Хотя было ли в нем что-нибудь по-настоящему честное? Десять лет назад нужда покинуть это место была отчаянной. Что он чувствовал теперь? Он не знал. Он побывал во многих местах — на всех континентах и океанах.А теперь?Дэвид напрягся, услышав звуки у двери. Он поправил полотенце и инстинктивно огляделся в поисках оружия.В это время Кейти спускалась по лестнице из своей комнаты, направляясь прямо к двери.— Кейти! — предупредил Дэвид.Он схватил кофейник, зная, что не сможет остановить ее.Она уже открыла дверь.Там стоял Шон О'Хара.Прошло десять лет, но Шон мало изменился. Он был высоким, хорошо сложенным, рыжеволосым, гибким и мускулистым.За плечами у него был рюкзак, а у его ног стояли две большие матерчатые сумки.— Шон! — воскликнула Кейти и бросилась в объятия брата.Чертовски неловко, подумал Дэвид. Он сразу решил не лгать и не извиняться. Они с Кейти были взрослыми, и они решили быть вместе. Однако Дэвид не планировал драпироваться в полотенце, когда впервые увидит Шона…— Кейти О'Хара! — воскликнул Шон, подняв сестру и вертя вокруг, когда шагнул в комнату. Потом он притворно простонал: — Погоди минутку. Я старею, а ты и рюкзак одновременно…— Как я рада, что ты вернулся домой! — смеясь, произнесла Кейти, отступая назад. — Хотя я думала, ты позвонишь и предупредишь, что находишься в штате.— У тебя тоже есть мобильник.— Да, но он никогда не работает, когда я пытаюсь позвонить тебе!— Ну ладно, я здесь и… — Шон резко оборвал фразу и уставился на Дэвида, который осознал, что все еще держит кофейник. Он поставил его на плиту и шагнул вперед, протянув руку.— Рад тебя видеть, Шон.Дэвид понимал, что Шон едва ли легко воспримет эту ситуацию. Он пожал руку Дэвида, потом отступил, переводя взгляд с него на сестру.— Какого дьявола здесь происходит? — осведомился Шон и поднял руку. — Нет-нет, подождите. Мне не нужны подробности — я и сам все понимаю. Вопрос в том… что происходит с вами? Дэвид, это же моя младшая сестра! Кейти, этот человек может быть убийцей! Не обижайся, Дэвид, но по статистике… Вы идиоты! — закончил он.— Шон, твоей младшей сестре скоро двадцать пять, и она вполне способна выбирать и принимать решения, — сказал Дэвид. — Я не убийца, и, откровенно говоря, то, что мы спим вместе, тебя не касается.— Черта с два не касается! — взорвался Шон. «Он не зря был рыжим ирландцем», — подумал Дэвид. — Кейти моя сестра!— Шон, это мой выбор, — заговорила Кейти. — А Дэвид был одним из твоих друзей — хорошим другом, пока ты, как все остальные, не отшатнулся от него.— Спасибо, Кейти, — кивнул Дэвид, — но не надо меня защищать. Послушай, Шон, я очень люблю твою сестру. Уверен, что она испытывает ко мне те же чувства.Шон не ответил ему, а обратился к Кейти.— Я не был настроен против Дэвида, — запротестовал он. — И я никогда никого не бросал. — Он посмотрел на Дэвида. — Мы дружили много лет, а я никогда не предавал друга.— Я этого и не предполагал, Шон, — отозвался Дэвид. — Клянусь богом, я не намеревался никого оскорбить. Я очень люблю твою сестру.— А убийца снова бродит по городу, — спокойно сказала Кейти.— Ты спишь с ним для защиты? — спросил Шон.— Конечно нет! Пожалуйста, Шон, остынь. Давай свои вещи. Выпей кофе — дай мне минуту, чтобы принять душ и одеться. Поговори с Дэвидом — вы ведь не виделись десять лет. Только не защищайте мою честь!— На нем только полотенце! — бросил Шон. — Но мы уже не в школьном спортзале.— Я одеваюсь, — заверил его Дэвид и с достоинством надел рубашку и джинсы, радуясь, что ему понадобился мобильник и он забрал свою одежду из комнаты Кейти. Шон принес свои вещи и сел на табурет с чашкой кофе в руке, сердито глядя на Дэвида.— Итак, проститутка по имени Стелла Мартин была найдена мертвой в другом музее в аналогичной позе. Введи меня в курс дела, — попросил он.Дэвид рассказал ему все, что мог. Это было немного.— Дэнни Зиглер? — переспросил Шон. — Дэнни достаточно странный, но он слабак.— Он не делал этого, — сказал Дэвид.— Откуда ты знаешь?— Не думаю, чтобы Дэнни хватило сил задушить женщину голыми руками.— Даже если он сначала набросил на нее пакет?— Даже с пакетом на голове можно сопротивляться. Думаю, убийца должен быть крупнее.— Нашего размера, — сухо произнес Шон.— Да.Шон покачал головой.— И Кейти показала тебе место, где, по ее мнению, Стелла была убита?— Да.— Она не говорила и не делала… чего-нибудь странного?— Что ты имеешь в виду? — спросил Дэвид.— Ничего. — Шон нахмурился.— Шон, я ни к одной женщине не испытывал таких чувств, как к Кейти.— Уж слишком это быстро, — с сомнением промолвил Шон.— Ты ее брат.— Помни об этом.— Быстро или медленно, но это правда.— Выходит, ты внезапно влюбился в нее и собираешься бросить жизнь, полную приключений и славы, остаться на острове и растить кучу детей? — усмехнулся Шон.— Я не знаю, что произойдет в будущем, — сказал Дэвид. — Я просто говорю, что мы с твоей сестрой любим друг друга.Шон отвернулся и кивнул:— Прости. Но она моя сестра, а я нахожу дома своего друга, подозреваемого в убийстве, в одном полотенце.— Знаю. Мне очень жаль.Кейти сбежала по ступенькам.— Теперь ты знаешь, что произошло на острове после твоего отъезда? — спросила она брата.Шон бросил взгляд на Дэвида.— Я не отсутствовал десять лет — я приезжал на Рождество, — напомнил он ей.— Я говорю о Стелле Мартин. И о прошлом, — добавила она.Шон раздраженно вздохнул:— Кейти, я говорил тебе — держись от этого подальше.— Ты не мой хранитель, Шон. И, слава богу, тебя здесь не было. Так что не начинай защищать меня теперь.— Почему ты позволяешь ей рисковать? — обратился Шон к Дэвиду.— Я не позволяю ей рисковать — я стараюсь быть рядом с ней как можно больше, — ответил Дэвид.— Ну, теперь я дома, — сказал Шон.— Эй! — запротестовала Кейти. — Я прекрасно обходилась без вас обоих, так что оставьте меня в покое!Она сердито уставилась на них.Шон посмотрел на Дэвида.— Я буду с ней в твое отсутствие, — сказал он.— Она не должна быть одна. И временами… я беспокоюсь о ней.Мобильник Дэвида зазвонил снова. Он быстро открыл его.— Дэвид? — Голос был женским, приятным, чуть надтреснутым.— Тетя Элис! — узнал он, и его сердце упало.— Дэвид, ты здесь и даже не зашел ко мне.В действительности Элис и Эстер были его двоюродными бабушками. Они всегда были добрыми и терпеливыми, и Дэвид знал, что они любят его, что его отъезд обидел их и что он был эгоистичным ослом, не найдя времени их повидать. Обеим было за восемьдесят, а Эстер приближалась к девяностолетию.Они были удивительными рассказчицами и знали остров лучше любого учителя в высшей школе.— Дэвид… — снова начала Элис.— Знаю, знаю. Я очень сожалею.— Ну, — продолжала Элис. — Мы все слышали об этой ужасной истории с убийством другой бедной женщины. Твой кузен Лиам страшно занят, и он сказал, что ты помогаешь ему говорить с людьми, но… мы надеемся, что ты зайдешь к нам на ланч.Кейти и Шон с любопытством смотрели на него. Когда он, в свою очередь, посмотрел на них, они отвернулись, смущенные невольным подслушиванием.— Можно я приведу старых друзей? — спросил Дэвид.— Ну конечно! Когда мы не были рады твоим друзьям? — осведомилась Элис.Кейти думала, что Шон собирается отказаться от приглашения в дом к тетям Дэвида, но он решил держаться поближе к ней. Она радовалась, что брат о ней заботится.В то же время это ее немного раздражало.В Майами Шон взял напрокат двухместный автомобиль с откидным верхом.— Я не думал, что мне может понадобиться больше двух сидений, — сказал он.— Моя машина на подъездной аллее — отодвинь свою, и поедем на ней.— Мы можем пойти пешком, — заметил Дэвид.— Они живут за кладбищем — это почти миля. Лучше поедем, — сказал Шон. Он присоединился к ним, несмотря на скептическую улыбку.Кейти села за руль. Она замедлила скорость, когда они ехали мимо кладбища, пытаясь увидеть, какие духи могут бродить там при ярком свете.Как всегда, среди могил двигалась прекрасная призрачная фигура Элены де Ойос.Больше Кейти никого не увидела.— Что ты делаешь? — резко спросил ее Шон.— Веду машину, — ответила она.Кейти прибавила газу. Проехав два квартала за кладбищем, она свернула за угол и остановилась у красивого викторианского дома, где Элис и Эстер Беккет, сестры и старые девы, прожили большую часть жизни. При виде автомобиля на подъездной аллее обе поспешили вниз по ступенькам крыльца.Кейти узнала их — впрочем, они были известны на всем Ки-Уэст и на других островах. Сестры родились богатыми и всегда разумно использовали свои деньги, щедро помогая каждому делу. Они жертвовали деньги нескольким церквам — Элис была абсолютно уверена, что Бог не обращает внимания на мелкие религиозные различия, — лигам спасения животных и всем медицинским мероприятиям для каждого органа человеческого тела. Их искренне любили.Обе поспешили к Дэвиду, когда он вышел из машины, едва не задушив его объятиями и поцелуями. Шона они тоже хорошо знали и упрекали его за то, что он не приходил к ним, когда бывал в городе. Шон виновато покраснел и ответил, что приезжал очень редко — он и Дэвид проводили годы в экспедиции. Наконец пришла очередь Кейти, которая получила свою порцию любви, хотя не посещала дом вовсе.— Боже мой! Сестра Шона! Племянница Джейми О'Хара! Какая красавица! — воскликнула Элис. — Еще красивей матери — помнишь, Эстер, какой хорошенькой она была? Насколько я понимаю, ваши родители сейчас в отъезде, но, когда они вернутся, вы должны уговорить их зайти к нам тоже. Печально, что в эти дни мы становимся такими отшельниками.— Мы просто ужасны, — сказала Эстер. — Как же мне не хватает твоего деда, Дэвид! Мир стал еще печальнее с уходом Крейга.— Он, безусловно, был прекрасным человеком, — согласился Дэвид.— Входите, — пригласила Эстер, взяв Кейти за руку.Их представили женщине по имени Бетси — привлекательной багамке лет тридцати с лишним, которая стремилась обеспечить нужды пожилых сестер. Она уже подала ленч на задней веранде с плиточным полом и зашторенными окнами, защищавшими от морского бриза.Ленч был отменным. Салат с ягодами и орехами, рыба, паста с вегетарианским соусом и свежеиспеченный хлеб.Беседа текла легко, когда Дэвид и Шон рассказывали о своих фотографиях и фильмах, а Кейти объясняла, как она приехала домой и организовала свою корпорацию — «Кейти-оке».— В молодости я любила петь, — сказала Элис.— Вы когда-нибудь слышали крики лебедей? — спросила Эстер.— Эстер! — упрекнула ее Элис.— Разумеется, я дразню тебя, дорогая, — сказала Эстер. — У моей сестры все еще красивый голос для любовных песен.— Я обязательно приглашу вас к себе в бар, — пообещала Кейти.— Хорошо, только после окончания праздника Фантазии, — отозвалась Элис.Позже, когда подали пирог с орехами, они перешли в гостиную для «капельки шерри», как выразилась Элис.— Полезно для организма, — заверила их Эстер.— Что это, тетя Элис? — спросил Дэвид, указывая на большую, похожую на гроссбух книгу, стоящую на каминной полке.— Это наша семейная история, молодой человек, — ответила Элис. — Книга всегда стояла здесь. Ты никогда не спрашивал о ней раньше.— Можно? — спросил он.— Конечно. Мы всегда были здесь — но и ваша семья тоже, Кейти и Шон.Дэвид встал и принес на диван книгу.— Сколько ей лет? — спросил он.— О, ее начали в 1820-х, — ответила тетя Эстер. — Первым, кто записан в ней, был Крейг Беккет — разумеется, не твой дедушка, Дэвид.— Судя по отзывам, он был настоящим человеком, — с гордостью сказала Элис.— Крейг Беккет? — спросила Кейти. Ей хотелось самой посмотреть книгу. — Он был морским капитаном, верно?— Да, дорогая. Он плавал под командованием коммодора Перри, а потом Дэвида Портера. Фактически имя Дэвид привилось в нашей семье в его честь. Крейгом все восхищались. Он легко расправлялся с пиратами, но не был жестоким человеком. Конечно, многих пиратов повесили здесь, но если человек мог доказать, что он капер, Крейг Беккет всегда проявлял милосердие. Он был сильным и справедливым.Дэвид осторожно переворачивал страницы. Гроссбух был почти двухсотлетней давности. Его не держали под стеклом — это была часть семейного наследия, и Кейти не сомневалась, что обе тети прочли его от корки до корки.— Смотрите, Крейг писал это сам. Он повесил парня по имени Смит. Этот Смит был ублюдком — напал на корабль и перебил всех на борту, — а потом сделал так, что за это повесили другого человека. — Дэвид закрыл книгу, аккуратно поставил ее на каминную полку и повернулся к своим тетям: — Это было чудесно. Я еще какое-то время побуду в городе. В следующий раз мы сходим куда-нибудь.Шон встал, и Кейти последовала за ним. Тети тоже стояли, готовые проводить гостей к двери.— Дэвид, дорогой, ты должен прийти снова в любое время. Мы так любим тебя! — сказала Эстер.— Конечно. Но я хочу куда-нибудь вас повести.— Боюсь, в эти дни будет нелегко найти спокойное место, — сказала Эстер. — Мы подумаем.Они обе встали на цыпочки, чтобы поцеловать Дэвида и Шона на прощание. Когда они подошли обнять Кейти, та сказала:— Вы не доверите мне ваш гроссбух на несколько дней? Я очень хочу почитать его. Обещаю обращаться с ним осторожно.— Ну конечно! — ответила Эстер. — Мы будем рады, если вы его прочитаете.— И мы знаем, что вы будете аккуратны с ним, — добавила Элис.Кейти поблагодарила их. Шон посмотрел на нее, закатил глаза и покачал головой.— Я буду осторожной! — шепнула она ему.— Опасно одалживать фамильное сокровище, — сказал Шон, чувствуя, что остальные смотрят на них обоих.— Кейти, я знаю, что вы отнесете книгу домой и будете заботиться о ней, — сказала Элис. — Мы нисколько не беспокоимся.— Я буду защищать ее ценой своей жизни, — обещала Кейти.— Господи, не надо, дитя мое, — улыбнулась Элис. — Ваша жизнь стоит гораздо больше.Спустя минуту они уже ехали назад. Одна из улиц была перекрыта из-за строительства — Кейти не намеревалась ехать по Дюваль с ее толпой туристов, но ей пришлось это сделать.— Боже мой, что это? — осведомился Шон с заднего сиденья.— О чем ты? — спросила Кейти, не отрывая глаз от дороги.Туристы сходили с тротуара, не глядя вокруг.Красный свет дал ей шанс осмотреться. Перед одним из магазинов стоял манекен куклы Роберта увеличенного размера.— Надувной? — озадаченно спросил Шон.Дэвид тоже посмотрел в окно.— Нет, я думаю, он матерчатый, а внутри каркас из металла или дерева. Выглядит безобразно.Кейти двинулась дальше. Она увидела очередь у музея, где была убита и выставлена Стелла Мартин.Стелла все еще была в морге.Но люди толпились, чтобы посмотреть на то место, куда убийца уложил ее.— Коммерция в своем ярчайшем виде, — пробормотал Шон.— Город должен выживать, — отозвалась Кейти.Она свернула на свою улицу и вывела машину на подъездную аллею.— Шон, может, мне вернуться и припарковаться на улице, чтобы ты мог добраться до своей машины?— Нет. Я собираюсь лечь. Я мог бы проспать неделю. Если я пойду спать сейчас, то завтра, возможно, буду чувствовать себя человеком.Они вышли из автомобиля. Шон направился к дому, но обернулся и подошел к ним.— Начинается праздник Фантазии, но убийца бродит на свободе. Кейти, если вы двое не будете ночевать здесь, дайте мне знать, где вы. — Он со значением посмотрел на Дэвида.— Конечно, — кивнул Дэвид.— Все это немного странно, но я предпочел бы, чтобы вы остались здесь.Дэвид и Кейти бодро кивнули.Шон помахал им и вошел в дом.— Я собираюсь сбегать в полицейский участок. Ты обещаешь мне оставаться дома? — спросил Дэвид.Кейти подняла книгу:— Обещаю. Но завтра я снова работаю ночью.— Я начинаю любить караоке, — заверил он ее.Кейти поцеловала его в щеку и направилась к дому.— Запри дверь! — крикнул Дэвид ей вслед и зашагал по аллее.Войдя, Кейти положила гроссбух на стол в столовой. Ей хотелось, чтобы у нее были и книги из библиотеки, но они находились в доме Дэвида.Было жарко. Кейти побежала наверх, прыгнула под душ, а потом надела самое прохладное хлопчатобумажное платье, какое смогла найти. Душ освежил ее, она спустилась вниз и поставила на плиту чайник. Теперь, после душа, ей захотелось горячего чая.Отвернувшись от плиты, Кейти застыла как вкопанная.Ее сердце, казалось, остановилось.Здесь был Дэнни Зиглер.Кейти посмотрела на дверь и увидела, что она по-прежнему заперта.Она видела его прошлой ночью. Это мог быть сон или что-то вроде сна, но Кейти уже видела Дэнни и подумала, что он мертв.Теперь она это знала.Как только ей могло прийти в голову, что он во плоти мог войти в запертый дом?Дэнни начал медленно исчезать. В руках у него была старая бейсбольная кепка, а волосы выглядели растрепанными. Одежда казалась мятой и грязной.— Дэнни, — тихо позвала Кейти.Он исчез полностью.Затем появился снова и указал на стол.Кейти, нахмурившись, посмотрела туда же.Дэнни указывал на книгу, которую она принесла из дома старых мисс Беккет.— Что это, Дэнни? Что я должна искать? — спросила Кейти.Но он уже снова исчезал — рука и пальцы скрылись последними.В комнате больше никого не было.Глава 13Крейг Беккет вел замечательный «судовой журнал». Он был личным, но Кейти решила, что Крейг привык вести такой дневник, так как был капитаном корабля.Крейг Беккет прожил долгую жизнь, скончавшись в возрасте девяноста шести лет в 1895 году. Он рисовал яркую картину того времени, когда Ки-Уэст был всего лишь маленькой факторией с кучкой поселенцев, превративших его в Викторианскую эпоху в самое доходное место в Соединенных Штатах.Кейти начала с первых страниц. Крейг писал о том, как в молодости служил во флоте морским капитаном, а потом решил покинуть флот и работать на Дэвида Портера в качестве гражданского лица.Крейг описывал события, о которых Кейти подробно слышала от Бартоломью. Конечно, он не видел атаку, лишившую жизни Викторию, — атаку, которую Илай Смит приписал Бартоломью, — но описал ее с большим воодушевлением и знанием дела. Пушки стреляют, пламя охватывает паруса корабля, мужчины и женщины кричат в дыму, огонь и бурное море угрожают их жизни. Пираты убивают всех, кто попадается им на пути, абордажными саблями. Это ничем не спровоцированное нападение потрясло город, так как Дэвид Портер покончил с пиратством за несколько лет до того.Крейг Беккет писал и о своей дружбе с Бартоломью. «Этот человек был мне по сердцу — он любил море и свою страну. Он мог быть разбойником, но захватывал только вражеские корабли. В городе он был образцовым гражданином, но также мужчиной, способным любить слишком глубоко. Я искренне сомневаюсь, чтобы этот мошенник Смит мог распустить такой слух, если бы Бартоломью не так глубоко любил Викторию. С тяжелым сердцем я узнал, что толпа линчевателей повесила его. Говорят, что он умер достойно, заявляя о своей невиновности и не выказывая страха».Кейти с удивлением почувствовала, что слезы текут по ее щекам.Ей хотелось обнять Бартоломью, но она не знала, где он.Бартоломью казался увлеченным Леди в Белом — той, которую он знал как Люсинду, чей брат погиб в бурю, — но говорил ей с тоской, что Виктория куда-то перебралась. Ее не было среди призраков, бродивших по улицам Ки-Уэст. Должно быть, она была очень сильной женщиной — убитой так безжалостно и все же нашедшей покой на более высоком уровне небес.Кейти перевернула страницу книги, стараясь не размазать чернила или не повредить тонкие страницы.История Бартоломью была печальной. Она поняла бы, если бы он все еще бродил около дерева повешенных, крича о своей невиновности.Кейти продолжила чтение. Начались золотые дни дерзких грабителей затонувших кораблей. Ловцы губок, строители, поселенцы…Вскоре она почувствовала рядом чье-то присутствие. Кейти подняла взгляд, думая, что Шон проснулся, хотя он и сказал, что может проспать неделю. Но это не был ее брат.Вернулся Бартоломью и примостился на краю стола.— Я читала о тебе, — сказала она. — Мне так жаль.Он махнул рукой:— Да, это было несправедливо, но очень давно.— Где ты был сейчас? — спросила Кейти.— В полицейском управлении. Очевидно, лейтенант Драйер прочесывает улицы, и его раздражают актеры, собравшиеся к празднику Фантазии. Кажется, он не может расспросить всех, кого хочет, в местных барах, потому что на улицах полно народу. Как бы то ни было, это оставляет большинство дел в участке в руках мистера Лиама Беккета, который работает вполне компетентно.— Ты узнал что-нибудь новое?— Не в участке, — ответил Бартоломью.— А где?— Ну, могу сообщить тебе, что Дэнни Зиглер мертв.— Знаю.— Ты тоже видела его? — спросил Бартоломью.— Он был здесь — буквально секунду — и указал на книгу, — сообщила Кейти.— И что это за книга?— Ее начал капитан Крейг Беккет, а другие Беккеты годами продолжали записи. Это не совсем семейная Библия, скорее местная история глазами Беккетов, — объяснила Кейти.— Значит, мы вернулись в прошлое, — задумчиво промолвил Бартоломью.— Где ты видел его? — спросила Кейти.— На Дюваль. Он заглядывал в стрип-клуб и исчез, как только увидел меня.— Думаю, что в отличие от других наших призраков Дэнни может знать, кто убил его, — сказала Кейти.— Ты рассказывала кому-нибудь, что он мертв? — спросил Бартоломью.Она покачала головой.— Почему нет?Кейти глубоко вздохнула:— Кто бы мне поверил? Что я могла сказать?— Да, это проблема. Ты могла предположить при ком-нибудь, что считаешь Дэнни мертвым.— Не думаю, что для такого предположения не хватает лишь моего мнения. И так никто не может его найти.Бартоломью снова махнул рукой:— Они могли подумать, что он убил Стеллу Мартин и где-то прячется. Я уверен, что так считает лейтенант. Когда он уходил из участка, то сказал Лиаму Беккету, что собирается как следует заняться исчезновением Дэнни Зиглера.— Кейти!Резкий звук испугал ее. Она посмотрела на лестницу.Шон проснулся. Он спешил вниз по ступенькам с растрепанными волосами, обеспокоенно нахмурившись. Подойдя к столу, он огляделся вокруг.— Что ты делаешь? — спросил Шон сестру.— Читаю семейную книгу Беккетов, — ответила она.— С кем ты говорила? — осведомился он.— Я не говорила.— Кейти, я слышал тебя — ясно и четко.— Ни с кем, Шон.— Кейти!Она внезапно устала от сомнений своего брата.— Разве ты не так учил меня отвечать, Шон? Люди сочтут меня сумасшедшей, поэтому никогда не рассказывай им, что ты разговариваешь с призраками?— О боже! — простонал Шон. — Пожалуйста, Кейти!— Шон, я говорю тебе правду!Он отошел от нее, хлопнув себя ладонью по лбу:— Я не должен был оставлять тебя. К черту карьеру! Мою единственную сестру собираются запереть в психушку!— Спасибо за доверие.— Кейти, мертвые мертвы!— Прекрасно. Следовательно, я ни с кем не говорила.Шон уставился на нее и отошел к краю стола.Туда, где сидел Бартоломью.— Ладно, Кейти, ты говоришь с мертвецами. Но если так, почему ты не вызовешь одну из убитых девушек и не спросишь, кто убил их? — осведомился Шон.— Они этого не знают. Убийца подошел к ним сзади с чем-то вроде полиэтиленового пакета, накинул ее им на голову, а потом задушил их.— Как ловко! Значит, они не видели его лица?— Это правда! — упрямо заявила Кейти.Шон потянулся за стулом у края стола.— Вызови одну из них. Позволь мне задать ей несколько вопросов через тебя.Он начал садиться. Кейти ахнула, когда Бартоломью встал и сердито потянул стул. К ее удивлению, он передвинулся.И Шон плюхнулся на пол.— Какого черта? — пробормотал он.Кейти бросила на Бартоломью свирепый взгляд и помогла брату подняться.Шон крепко вцепился в стул, прежде чем сесть на него снова, и медленно скрестил руки на груди.— Кейти, ты красавица. У тебя голос жаворонка. Ты хочешь жить и работать здесь, но, может быть, этого не следует делать. Возможно, ты слишком зациклена на истории и водном спорте, — сухо добавил он.— Шон, я говорила с призраками и когда была в школе в Новом Орлеане и в Бостоне, — сказала Кейти.— Призрак сейчас здесь? — спросил Шон.— Да.— Одна из мертвых женщин?— Нет. Пират… капер по имени Бартоломью. Он отодвинул стул, потому что ты смеялся надо мной.— Бартоломью, ты можешь слышать меня? — громко окликнул Шон.— Скажи ему, что я мертвый, но не глухой, — проворчал Бартоломью.— Бартоломью говорит, что он мертвый, но не глухой, — повторила Кейти.Ее брат покачал головой:— Кейти, я хочу тебе верить. Если он здесь, почему я не могу видеть его?— Почему он не может видеть тебя? — спросила Кейти у Бартоломью. — Кстати, ты можешь задавать вопросы сам. Мне незачем повторять их.— Он не может видеть меня потому же, почему некоторые не могут различать ритм или понимать других… У него нет для этого необходимого чувства, и он просто не желает попытаться, — сказал Бартоломью. — Никаких оскорблений — это относится к большинству людей.— Бартоломью говорит, что у тебя нет шестого чувства, — объяснила Кейти.— Почему он здесь?— Чтобы защищать тебя, конечно! — ответил Бартоломью.— Он хочет защищать меня, — сказала Кейти.— Скажи ему, что я теперь дома.— Он и сам это видит.— Тогда почему он не уходит?— Потому что у твоего брата чувства и интуиция — как у деревянной ноги! — огрызнулся Бартоломью.— У тебя чувства и интуиция — как у деревянной ноги, — сказала Кейти брату.— Боже, помоги нам! — пробормотал Шон.— Ладно, Кейти, он твой брат, но просто слабоумный. — Бартоломью подошел к книге и поднял ее — она поплыла в воздухе. Потом он бросил ее с тяжелым стуком.Шон вскочил со стула и уставился сначала на Кейти, потом на книгу.— Я же говорила тебе, — сказала Кейти. — Бартоломью отличный парень и мой друг.— Послушай, Кейти, все, что ты видишь и слышишь, ты должна держать при себе. Понимаешь? Любой человек вроде Дэвида подумает, что ты безумна.— По-моему, тебя вообще не обрадовало присутствие Дэвида, — заметила Кейти.— Дэвид был моим другом. Он отличный парень. Но он озлоблен. Жизнь обошлась с ним сурово, а теперь он вернулся и здесь произошло еще одно убийство. Как будто кто-то пытается оклеветать его — или же он ловкий убийца, и я застрелюсь, если не спасу тебя от него.— Он не убийца.— Почему ты в этом уверена?— Потому что он спал со мной во время последнего убийства.— О господи! — простонал Шон. — Мне не нужны подробности.— Ты же сам спросил!— Ладно. Вот тебе правда. Дэвид уехал отсюда и стал богатым, знаменитым и уважаемым. Он не собирается оставаться здесь. Он ненавидит Ки-Уэст и бросит тебя.— Когда он уедет, я буду радоваться времени, которое мы провели вместе, — упрямо заявила Кейти.Шон окинул взглядом комнату:— Бартоломью, вбей ей в голову немного здравого смысла!Он двинулся к лестнице.— Шон, — окликнула Кейти.— Что? — Он повернулся к ней, держа руку на перилах.— Дэнни Зиглер мертв.Шон испустил тихий стон.— Ты, случайно, не знаешь, кто убил его? Я имею в виду, он это знает? И где он, если на то пошло?Она покачала головой.— Он… еще не знает, как быть призраком.Шон молча начал подниматься.Кейти села к столу. Бартоломью, усмехаясь, снова примостился на краю стола.— В действительности твой братец не так уж плох.В конце концов, он О'Хара. Обычно они умеют пить и драться, но остаются при этом честными людьми!Дэвид был рад телефонному звонку. Он вглядывался в компьютерные экраны так долго, что у него помутнело в глазах. Но он собирался узнать правду. Где в те роковые дни находился Майк Сандерсон?Благодаря Лиаму — и тому факту, что, как все знали, Пит благоволит ему и он ходил в школу с половиной сотрудников полиции, — Дэвид мог околачиваться в участке и извлекать из этого пользу.— Дэвид, это Шон.— Все в порядке?— Да, все прекрасно. — Шон немного поколебался. — Я просто хотел узнать, есть ли известия о Дэнни. Кейти беспокоится о нем. Она думает, что он мертв.— Я тоже думаю, что он, возможно, мертв, — помолчав, отозвался Дэвид. — Вряд ли он может быть убийцей. Хотя Пит, похоже, думает иначе. Большую часть дня он охотился за Дэнни. Не знаю, считает ли Пит его виновным или просто сердится по поводу его исчезновения. Он договорился об ордере на обыск квартиры Дэнни и намерен произвести его сам.— Ладно… Я давно знаю Дэнни и все время думаю о нем.— Спасибо.Отключив связь, Дэвид встал и потянулся, потом закрыл файл и посмотрел на часы. Было восемь, и он проголодался. Он решил заказать что-нибудь, но подумал, что может зайти к Кейти и узнать, где она собирается обедать.Где они собираются обедать. Ее брат теперь был дома, и это следовало учитывать.Дэвид просунул голову в кабинет Пита, где все еще работал Лиам.— Ты когда-нибудь уходишь домой? — спросил он кузена.Лиам мрачно посмотрел на него:— Я хочу выйти на улицу, но не могу, так как Пита нет. Конечно, я ухожу домой и обычно проделываю это довольно легко. Но не сейчас. На носу праздник Фантазии. — Он откинулся назад и постучал карандашом по столу. — Майк Сандерсон снова здесь, и брат Тани тоже бродит по улицам. О Стелле Мартин, кажется, никто особо не горюет, кроме ее подруги Морганы. Несчастная будет похоронена в могиле для нищих.— Ты обследовал место, где я нашел кредитную карточку?— Да. Не нашел больше ничего. Этот тип умен. Он не оставляет улик. Зато выставляет тела напоказ — как будто валяет дурака и использует местную мифологию. Я сегодня говорил с одним из наших специалистов-психологов. Он убежден, что убийца — из нашего города и намеренно применяет сценарии, доказывающие это. Надеюсь, мы что-нибудь выясним, прежде чем он нанесет удар снова.— Я тоже надеюсь, — сказал Дэвид. — Ну, спасибо, что позволяешь мне копаться в материалах. Увидимся завтра.— Кейти возвращается на работу.— Я там буду. Да, Шон сегодня вернулся домой.— В самом деле? — Лиам казался удивленным.— Да. Кейти знала, что он приезжает, но не знала, когда именно, — сухо пояснил Дэвид, вспомнив, как был удивлен Шон О'Хара, застав их.— Не думал, что он появится раньше чем через несколько недель, — промолвил Лиам.— А что необычного в его возвращении домой? — спросил Дэвид.— Ничего. Просто все это мне кажется странным. Ты вернулся. Сэм Барнард здесь. Майк Сандерсон, очевидно, приезжал годами, а теперь еще и Шон О'Хара… — Лиам переменил тему: — Если я не услышу о тебе в течение дня, то увижу тебя в баре «О'Хара» завтра вечером.Дэвид вышел, решив пойти домой и узнать, что происходит. По тротуарам сновали толпы народу. В клубах гремела музыка. Он прошел мимо гигантской копии куклы Роберта. Она казалась прикованной тяжелым грузом.Женщина, идущая мимо, фыркнула.— Пахнет почти так же скверно, как на Бурбон-стрит, — сказала она своим спутникам.«Пахло действительно скверно», — подумал Дэвид. Он задержался на минуту. Это была не дрянная выпивка и не рвота. Где-то была мертвечина. На Кис достаточно крыс. Дэвид не мог определить запах — их было слишком много: сигарный дым, алкоголь… — кто-то разбил поблизости бутылку бурбона.Дэвид пошел дальше. Он был снаружи бара «О'Хара», когда внезапно услышал крик. Его сердце забилось сильнее, хотя он знал, что Кейти сегодня не работает. Дэвид вбежал внутрь. Там была Кларинда — она только что отскочила от столика, где сидели двое мужчин, которые теперь встали.— Ребята, сядьте и успокойтесь или уходите, иначе я вызову полицию, — твердила Кларинда.Они не слушали ее.Один из них был Майк Сандерсон, другой — Сэм Барнард.— Эй! — властно окликнул Дэвид.Подошли официанты. Джон Мерильо нервно вышел из-за стойки.— Вы слышали Кларинду? — спросил Дэвид.Сэм посмотрел на него и печально покачал головой.— Прости, но мне плевать! — И он сбил Майка Сандерсона с ног жестоким хуком правой.Дэвид крикнул Кларинде, чтобы она звала полицию, и оттащил Сэма Барнарда, пока Майк Сандерсон поднялся на ноги. Он попытался ударить Сэма, но смог только упасть ему на живот.Оба были вдребезги пьяны.Вбежали двое полицейских в форме. Они растащили драчунов, предложив им разобраться в участке. Кларинда поблагодарила Дэвида. К ним подошел Джон.— Они могли разнести бар на кусочки, — сказал он.— Не думаю, — возразил Дэвид. — Они настолько пьяны, что оба вскоре свалились бы на пол.— Ну, спасибо. Могу я доставить что-нибудь вам домой? — спросил Джон.— Конечно. Хотя вообще-то незачем доставлять. Что мы не ели прошлой ночью? Я возьму три разных блюда, — сказал Дэвид.Джон направился в кухню. По пути он помог Кларинде поднять упавшие стулья. Другие клиенты казались разочарованными скорым окончанием инцидента. Они возобновили прерванные разговоры.— Ну, думаю, в каком-то смысле это к лучшему, — сказала Кларинда.— Что к лучшему?— То, что эти двое подрались. Теперь их запрут на ночь, и никто не должен будет их бояться.— Бояться? Майка Сандерсона или Сэма Барнарда?— Майк Сандерсон кажется слегка чокнутым. Он годами — хотя никто этого не знает — переодевался в куклу Роберта. А Барнард… ну, он брат Тани. Может, он хочет отомстить — он здесь, а тут как раз еще одно убийство. Кто знает? Может быть, он тайно ненавидел свою сестру и задушил ее в приступе гнева. На Ки-Уэст происходили и более дикие случаи.Она поцеловала его в щеку.— Я должна возвращаться к работе. Благодарю вас, Дэвид. — Кларинда скорчила гримасу: — Вот и начался праздник Фантазии.— Он может быть великолепным.— Вы так говорите, потому что мужчины любят смотреть на женщин без ничего, кроме краски на грудях.Дэвид усмехнулся:— Ну а женщины видят мужскую грудь все время. Поэтому возбуждение пропало.Он пошел к стойке заплатить за еду, но Джон не позволил ему. Дэвид поблагодарил его, взял пакеты и вышел.В воздухе было много звуков и запахов.И все же…Над всем этим витал запах смерти.Стук в дверь удивил Кейти.Она ушла из кухни, чтобы полежать на диване с семейной книгой Беккетов в руках. Бартоломью сидел у нее за спиной.— Это всего лишь Дэвид, — сказал он.Кейти не пришлось вставать и открывать дверь — это сделал Шон.— Обед? Отлично. Я думал, что мне придется начать готовить, так как Кейти на весь день уткнулась носом в книгу.Кейти медленно встала, потягиваясь. Увидев Дэвида, она улыбнулась.— Пирог с мясом и картошкой от О'Хара, верно?— У Кейти замечательное чутье, — сухо сказал Шон. — Поставь все в столовой. Я принесу тарелки, ножи и вилки.Шон отправился за посудой. Кейти встретила Дэвида в коридоре. Он притянул ее к себе и поцеловал в губы.Шон кашлянул.— Если вы двое не возражаете, проявляйте немного сдержанности. Я еще не привык к этому.Дэвид открыл пакеты.— Есть что-нибудь новое в участке? — спросил Шон.— Я сказал Лиаму, что Кейти считает Дэнни мертвым. Он согласен с этим. Но Пит ищет его и полагает, что он либо убил женщин, либо имеет к этому отношение.Они сели, передавая друг другу салат, пирог и прочее, принесенное Дэвидом. Шон отправился в кухню за пивом, но Кейти выбрала бутылку вина.Дэвид налил вино и пиво.— Что происходило здесь? — спросил он.— Я почти весь день спал. Думаю, завтра я снова смогу функционировать, — сказал Шон. — А завтра ночью я, естественно, буду в старом семейном баре.— Я весь день читала книгу. Дэвид, у тебя удивительная семья. Знаешь, твои тети вели записи с 1940-х годов. Они были детьми, когда Элена де Ойос умерла и была перезахоронена. Они помнят семью Отто.— Неужели ты весь день читала книгу? — спросил Дэвид.Она кивнула:— Я убедилась, что… О, даже не знаю почему. Но музеи сохраняют прошлое. Вот почему убийца мог оставить тело в музее.Шон уставился на нее.— Они должны найти парня, — сказал он.— Найдут, — отозвался Дэвид. — Кто-нибудь найдет. Что еще было в книге?— Многое написано Крейгом Беккетом, морским капитаном, который прибыл сюда с первыми американскими поселенцами, — сказала Кейти.— Твоя семья появилась здесь тогда же, не так ли? — спросил Дэвид.Она засмеялась:— Да, так мы слышали. Но у нас нет ничего похожего на книгу, которую твои тети хранили так бережно.— «Истина где-то рядом», — устало процитировал Шон.— Так что будет завтра? — спросил Дэвид.— Обычная процедура с тремя дополнительными членами обслуживающего персонала. Завтра начнутся первые пиратские вечеринки, а один из баров затевает мероприятие под названием «Укус вампира». Мэллори-сквер будет бесноваться, и многие актеры, прибывшие отовсюду, уже застолбили территорию.— День будет длинным, — задумчиво промолвил Дэвид.— Согласна.Когда они закончили обед, Шон зевнул. Кейти велела ему идти спать. Он поцеловал ее, пожелал Дэвиду доброй ночи и поднялся по лестнице.Кейти собиралась убрать посуду, но Дэвид остановил ее:— Я позабочусь об этом. Ты тоже зеваешь, и завтра у тебя тяжелый день. Иди наверх.— Но…— Я настаиваю.Кейти оставила книгу на диване в гостиной и вернулась убедиться, что закрыла ее, дабы не повредить иссохшей бумаге. Она подумала, что Бартоломью мог читать ее, но его нигде не было видно. Кейти села, дочитывая страницу, которая оставалась открытой.Там было написано о казни Илая Смита, осуществленной благодаря Крейгу Беккету, и свидетелях, которых он привел в суд.Когда она смотрела на страницу, сзади подошел Дэвид. Он мягко раздвинул ее волосы и поцеловал в затылок.— Завтра у тебя тяжелый день. Тебе нужно поспать.Она повернулась в его объятиях.— Ты действительно думаешь о сне?— Нет. Да. Со временем. Я имею в виду, если мы начнем достаточно рано…— Думаю, сейчас достаточно рано.— Великолепно.Кейти быстро поднялась по лестнице, позволив Дэвиду следовать за ней. Этой ночью она тщательно закрыла дверь и была вынуждена включить свет, чтобы не споткнуться. Вернувшись из ванной, она увидела, что Дэвид замер в кровати словно лев, ожидающий своей порции, и, смеясь, прыгнула на него.Они занимались любовью со смехом, страстью и нежностью.Было уже поздно, когда Кейти наконец встала, чтобы выключить свет, и они заснули.Город казался живым и дышащим, словно мужчина или женщина. Здесь чувствовались буря прошлого, безумие настоящего, обещание будущего.Это был его город.Он любил его, как родитель любит своего ребенка.Но его семья претерпела несправедливость от других. Что было справедливо, а что нет? Беккет стрелял из пушек, поджег множество кораблей, убивал и убивал снова…И все же он был таким праведным!Гнев охватывал его, когда он наблюдал за домом. Его мышцы были напряжены, челюсти сжались до зубовного скрежета. И все же он оставался в тени деревьев, продолжая наблюдать.Он видел ее силуэт.Видел, как она раздевалась.Портьеры были задернуты, но она была там, стройная и гибкая.И он видел Беккета. Видел, как он встал и обнял обнаженную женщину.Видел, как они упали на кровать.Он мог ощущать стук их сердец.Ненависть сжигала его.Это всегда был его город. Некоторые дураки не понимали этого — они не осознавали, что вещи и люди никогда не меняются. Беккет был праведным и высокомерным годы назад и оставался таким же теперь. Но время шло, и зло прошлого требовало очищения теперь. Беккет принес смерть в его семью Он знал, что его долг — принести в этот город настоящую справедливость.И время настало.Его внезапно переполнила гордость — увертки были игрой, которой он владел в совершенстве. Не было ни малейшего сомнения, что психически он полностью здоров — его спокойные хладнокровные действия доказывали это. Он мог ждать, мог вести игру так легко, что другие ничего не замечали…Он едва не рассмеялся вслух. Некоторые могли счесть его безумным, хотя в действительности он был гением — человеком с целью такой глубокой и важной, как само мироздание, и умением перемещаться, оставаясь невидимым. Он знал больше о жизни и смерти, времени и гордости, чем кто-либо другой, и это совершенство было почти… преступным.Кейти О'Хара была так красива!Она встала, и он мог видеть на портьере ее безупречный силуэт, форму ее груди, тонкую талию, стройность ног…Его пальцы чесались от желания прикоснуться к ней.Ее смерть должна быть особой. Она заслужила подлинное бессмертие.Наконец свет погас, и он отвернулся.Глава 14Едва они проснулись, как зазвонил телефон.Посмотрев на номер звонившего, Кейти ответила.— Привет, привет, вся банда здесь! — послышался веселый голос.Ее дядя Джейми вернулся в город как раз во время праздников.— Пираты! — воскликнул он.— Дядя Джейми? О чем ты говоришь?— Пираты. Здесь, там, всюду. И еще парочка вампиров. Кейти, девочка моя, я отчаянно нуждаюсь в тебе! Я боялся, что не найду тебя. И я слышал, что твой брат тоже в городе? Вели ему приподнять его знаменитую задницу и поспешить сюда. Иисус, Мария и Иосиф! Я думал, что у нас будет небольшая толпа к завтраку, и велел Мерильо открыть бар. Но начался настоящий потоп — потоп пиратов. Помоги мне, Боже! Видела бы ты девчонку, которая только что прошла мимо в нарисованном костюме!— Дядя Джейми, если ей двадцать лет, веди себя прилично.Он усмехнулся:— Я нуждаюсь в тебе, девочка моя.Кейти прикрыла ладонью свой мобильник и посмотрела на Дэвида.— Мне нужно идти в бар, — сказала она.— Сейчас? — спросил он, положив руку на ее диафрагму.— Я буду через несколько минут, дядя Джейми. И я вытащу из кровати знаменитую задницу моего брата.Кейти отключила связь. Было приятно услышать Джейми. Бизнес шел как обычно.Никаких беспокойств о трупах, занимающих место манекенов.Она начала вылезать из кровати, но рука на диафрагме не позволила ей это. Глаза Дэвида горели, а рот кривился в хитрой улыбке.Он перевернулся, пригвоздив ее к кровати.— Сейчас? — повторил Дэвид.Кейти засмеялась.— Ну да. — Она провела рукой по его волосам и почувствовала его пальцы на своем теле. — Ну, почти сейчас…И они заключили друг друга в объятия.Спустя пятнадцать минут запыхавшаяся и смеющаяся Кейти выпрыгнула из кровати, покуда Дэвид стонал от удовольствия. Она побежала в душ, а выскочив оттуда, завернулась в полотенце и стала стучать в дверь брата. Дэвид же занял ее место в душе.— У меня есть приказ вытащить твою знаменитую задницу из кровати! — сообщила Кейти.— Что? Разве я все еще снимаю фильм в Китайском море? — отозвался Шон. — Какого черта?— Дядя Джейми вернулся, и нас захватили пираты. Через десять минут жду тебя внизу!Джейми не солгал. Пираты снова заполнили улицы Ки-Уэст. Все знали — это большой шанс сделать деньги. Все было по-честному. Владельцы магазинов и баров не жадничали — они не пытались захватывать клиентов и держать их всю ночь, так как зависели друг от друга. Бар «О'Хара» был завален рекламными листовками другого ирландского бара, который, в свою очередь, рекламировал оркестр О'Хара и «Кейти-оке».Кейти припарковалась. Шон и Дэвид были с ней.— Вот что получается. — Шон печально покачал головой. — Ты уезжаешь, и весь мир уважает тебя как кинематографиста. Ты возвращается и становишься помощником официанта.— Вы оба забыли о том, что у вас под носом, — сказала Кейти. — Вам нужно вместе снимать документальные фильмы прямо здесь. Я знаю, где найти дешевых ныряльщиков. К тому же какой фильм может быть лучше праздника Фантазии?— Помощник официанта днем и Спилберг[48] в документальном жанре ночью! — сказал Шон. — Ладно, пошли внутрь. Дэвид, ты не обязан входить.— Я тоже могу помочь, — заверил их Дэвид.Выйдя из машины, они оказались в атмосфере чистого безумия.«Специально для праздника Фантазии. О'Хара предлагает всем старый ирландский завтрак!»Кларинда уже работала вовсю и позвала на помощь Джонаса. Один бармен обеспечивал клиентов выпивкой, несмотря на ранний час. «Волосом собаки, укусившей вас!» именовали «Кровавую Мэри», а «Восход» представлял собой смесь рома и различных соков.Дядя Кейти был красивым парнем, на шестнадцать лет моложе ее отца и всего на девять лет старше Шона. Он не казался обеспокоенным при виде Дэвида Беккета, прибывшего с его племянником и племянницей. Окинув взглядом Дэвида, он улыбнулся.— Я слышал, как вы прошлой ночью спасли заведение, Беккет. Спасибо. Я у вас в долгу.— Что произошло? — спросила Кейти, глядя на дядю и Дэвида.Кларинда поспешила к ним с подносом, на котором стояли тарелки с овсянкой. Она слышала вопрос.— Это был почти бой в тяжелом весе, — объяснила она. — Сандерсон и Барнард — Майк против Сэма. Но Дэвид разнял их.— Ты их побил? — осведомилась Кейти.— Они сами побили друг друга, напившись как свиньи, — ответил Дэвид.— А потом?— Их заперли на ночь в вытрезвитель.— Не тратьте время! — вмешался Джейми. — Мы поговорим об этом позже. Кейти, иди на кухню. Ты ведь еще не забыла меню, а? Глория сейчас там.— Есть, капитан! — отрапортовала Кейти.— Дэвид, идите в бар. Шон…— Да, знаю. Мне — убирать столы. — Шон страдальчески закатил глаза.— Этот чертов Дэнни Зиглер попросил работу, а где он теперь? — Джейми с отвращением покачал головой.«Он мертв», — хотела сказать Кейти, но промолчала и поспешила в кухню.Завтрак перешел в ленч, но к тому времени Джейми умудрился собрать всех своих временных работников, и процедура проходила гладко. А в середине дня сотрудники держали под контролем обедающих. Кейти, выйдя из кухни, увидела, что ее дядя, брат и Дэвид сидят за столиком у бара и эстрады, где было установлено ее оборудование для караоке. Они спокойно беседовали, как старые друзья, которые давно не виделись.Заметив, что Кларинда стоит снаружи, Кейти присоединилась к ней.— Воздух! Какой воздух! — воскликнула Кларинда.— Так что произошло прошлой ночью с Майком Сандерсоном и Сэмом Барнардом? — спросила Кейти. — Они пришли вместе?— Нет. Сэм пришел сам по себе — он заходит регулярно с тех пор, как прибыл в город. Странно, не так ли? Все это время он жил на Ки-Ларго и, насколько я знаю, никогда не приезжал сюда, а на этой неделе вдруг объявился.— А тут еще и Майк Сандерсон, наряженный куклой Роберта, — сказала Кейти.Кларинда поежилась и скорчила гримасу:— Это было жутко… О, смотри!Кейти скользнула взглядом по улице. Она не увидела ничего необычного для Ки-Уэст в разгар праздника Фантазии. Пират с деревянной ногой сопровождал по Дюваль вампиршу. Пират выглядел на «отлично». У него были повязка на глазу, настоящая деревянная нога, и казалось, он сошел со страниц «Острова сокровищ».Вампирша облачилась в просторную черную юбку с полосами крови, которые тянулись от тугого корсета. Образ дополняли типичные черный парик, белый грим и ярко-красные губы.— Хороший костюм, — заметила Кейти.— Смотри как следует! — засмеялась Кларинда.Кейти пригляделась и ахнула:— Корсет — это краска на теле! Господи, вот здорово!— В самом деле, — заявил Шон, подойдя к ним сзади.— Вы развратник! — обвинила его Кларинда.— Вовсе нет. Я комментирую отличную окраску. — Шон зевнул. — Дамы, это было восхитительно. Но я собираюсь домой и планирую лечь поспать. Кейти, будь осторожна. Я буду дома, если понадоблюсь тебе. И не беспокойся. Я вернусь сюда к «Кейти-оке», даже если Джейми снова велит мне убирать столы.Он поцеловал в щеку ее и Кларинду и двинулся прочь.— Машина на парковке! — крикнула Кейти ему вслед.— Оставь ее там — ко времени, когда все закончится, мы можем слишком устать, чтобы идти пешком.Шон удалился, и его сменил Дэвид.— Ты долго собираешься здесь торчать? — спросил он у Кейти.— Может быть, час, — ответила она. — Мне нужно убедиться, что Джейми держит все под контролем.— Тогда я вернусь.Он тоже поцеловал обеих девушек в щеку и отошел.— Удивительно! — промолвила Кларинда. — Только подумать — вся наша жизнь! Кроме колледжа, конечно. Вся наша жизнь прошла здесь, а это место по-прежнему безумно.— Поэтому я его и люблю, — отозвалась Кейти. — Черные, белые, геи, натуралы, испанцы, русские, израильтяне… Кто-то когда-то установил правило, что мы все должны принимать друг друга, и оно, похоже, выполняется. Мне это нравится.— А я даже никогда не видела тебя в нательной краске! — поддразнила ее Кларинда. — Джейми только что предложил, чтобы мы к ночи переоделись в пиратские костюмы. Хочешь пройтись со мной до Фронт-стрит в магазин костюмов?— Конечно. Только скажу Джейми, куда я иду.— Тебе тоже нужен костюм.— Мне?— Ну да, Джейми хочет, чтобы все мы участвовали в пиратской вечеринке, — сказала Кларинда. — Против вампиров он тоже не возражает.— Отлично. — Кейти сбегала к Джейми и вернулась на улицу к Кларинде.— Эта штука просто жуткая, — заметила Кларинда, когда они проходили мимо гигантской куклы Роберта.— И здесь воняет, — сказала Кейти.Кларинда нахмурилась:— Старая выпивка. Пот. Может, кого-то стошнило.Они дошли до Фронт-стрит, свернули направо и миновали несколько кварталов до магазина. Это было одно из любимых мест Кейти. Половина лавки торговала эротическим бельем, сексуальными игрушками и скверными костюмами для Хеллоуина. Другая половина предлагала богатый выбор для пиратов Ки-Уэст. Жилеты, старинные куртки, рубашки, юбки и так далее. Можно было превратиться в аристократа, элегантного флибустьера или помощника капитана, больного цингой.Город явно не собирался оплакивать кончину одной из своих стриптизерш.Кларинда перебрала много костюмов и остановилась на девичьем наряде. Кейти раздумывала над корсетом, блузкой и юбкой в стиле Элизабет Суонн[49], когда рядом появился Бартоломью.— Корсет, — сказал он. — Очень реалистично. Мисс Суонн не была настоящей пираткой — ее похитили и силой доставили на борт корабля. Мне нравился этот фильм.— Где ты был все это время? — спросила его Кейти.— Дома, — ответил он.Она подняла брови, но призрак считал ее дом своим собственным.— Я готова, Кейти, — сказала Кларинда.— Я собираюсь купить блузку, корсет и юбку, — сообщила Кейти.— А ты сможешь петь в этом?— Завязки фальшивые — сзади есть молния.— Я читал книгу, — промолвил Бартоломью. — Она вызвала у меня ощущение ностальгии. Беккет был чертовски достойным человеком.— Приятно это слышать, — отозвалась Кейти.— О чем ты? — спросила Кларинда.— Меня смогут хорошо слышать, — ответила Кейти и сердито уставилась на Бартоломью, который пожал плечами.— Я знаю, что ключ ко всему этому в прошлом. Ты читала эпизод, где Беккет упоминает, что Смит проклял его на виселице?Кейти опустила голову.— Я не могу разговаривать с тобой сейчас, Бартоломью.— Что-что? — спросила Кларинда.— Прости, я говорила сама с собой, — сказала Кейти. — Давай оплатим покупки.У прилавка она предъявила свою кредитную карточку, заверив Кларинду, что они представят счет Джейми. В ожидании подписи квитанции Кейти посмотрела в окно.На мгновение ее ослепило солнце. Потом она увидела, что там стоит Таня, красивая и печальная в белом платье, словно ожидая ее.— Подпиши это за меня, ладно? — сказала Кейти Кларинде.— Куда ты идешь? Кейти, с тобой все в порядке? Эй, подожди! — крикнула Кларинда.Но Кейти уже направлялась к выходу.Таня ждала в блеске солнца, пока Кейти едва не наступила на нее. Затем она начала отходить вниз по улице.Кейти пробиралась сквозь толпу полногрудых девиц, затянутых в ремни пиратов и капитанов американского морского флота. Вампиры и зомби тоже во множестве заполняли улицы. Сезон менялся — жара уже не была такой нестерпимой, — но люди не могли отказать себе в удовольствии пофантазировать: они шли обнаженные и раскрашенные, почти обнаженные, в старинных сюртуках и плотных длинных юбках.Из ресторанов уже доносилась музыка; на углу Фронт-стрит трудился пожиратель огня.Таня умудрялась держаться впереди Кейти.Бартоломью следовал прямо за ней.— Она идет к дереву повешенных, — сказал он.— Почему? — пробормотала Кейти.— Я же говорю тебе — это как-то связано с прошлым. Это имеет отношение ко мне.Обернувшись, Кейти уставилась на него, наскочила на человека-волка, извинилась и поспешила дальше.— Человек-волк — парень спятил! — пробурчала она. — К вечеру он вспотеет до смерти.Они добрались до салуна. Он был забит до отказа. Кейти увидела, что Таня скользнула внутрь, и последовала за ней. Столиков там не было. У стойки было одно свободное сиденье, и Кейти завладела им, заказав выпивку у измученной барменши и оглядевшись вокруг.— Вообрази себе прошлое, — сказал Бартоломью, становясь позади нее и шепча ей в ухо. — Когда я умер, этого здания здесь не было. Участок, где ты сидишь, застроили в 1851 году. Сначала был морг. Вполне удобный. Но после одного из ураганов люди вернулись и обнаружили, что тела не в лучшем состоянии. Они подняли половицы и похоронили их прямо здесь.— Знаю. Здесь все еще есть надгробие, — отозвалась Кейти.— И кости в земле, — печально промолвил Бартоломью.— И призрак женщины, который посещает ванную. Но, Бартоломью…— Ты должна верить мне. Доказательства? Какие могли быть доказательства в пиратском городе вроде Ки-Уэст? — с горечью спросил он.— Ты видел, как вешали Смита? — спросила Кейти.Бартоломью покачал головой:— У меня были друзья. Меня похоронили на берегу. После того урагана меня вырыли вместе с другими и то, что осталось, перенесли на новое кладбище в Ки-Уэст.Она почти чувствовала его руки на своих плечах.— Кейти, все это связано — я просто знаю это. Ты должна снова прочитать ту книгу.— Да ведь и Дэнни Зиглер изучал книги. Сейчас они в доме Дэвида. Мы принесем их утром, ладно? Или я позову Дэвида и попрошу его перенести книги до вечера, а потом я начну их читать.— Что-нибудь не так? — обеспокоенно спросила у Кейти барменша с большими карими глазами. Она говорила с румынским акцентом.— Простите, я бормотала про себя — практиковалась для вечера, — ответила ей Кейти.Ее мобильник зазвонил. Она увидела, что это Кларинда, и быстро отозвалась:— О, извини, я встретила старого школьного друга.— А я его знаю? — спросила Кларинда.— Он из колледжа, — солгала Кейти. — Встретимся на углу Дюваль и Фронт, ладно?— Я там, ищу тебя.— Сейчас приду, — пообещала Кейти.Она оплатила счет и соскользнула с табурета.Таня была там, смотрела прямо на нее. Ее губы шевелились. Кейти застыла, наблюдая за ними.Потом она едва услышала:— Месть. Он прошептал это слово, когда стоял позади меня. Месть.Затем Таня посмотрела на Бартоломью. Ее губы снова зашевелились — она казалась расстроенной и исчезла.— Видишь, она хочет, чтобы ты слушалась меня, — пояснил Бартоломью. — Вот почему она привела тебя сюда. Месть! И она как-то знает или чувствует, что это имеет отношение к прошлому.Кейти кивнула:— Да. Она приобретает силу как призрак.— И только что использовала ее, приведя тебя сюда и пытаясь вразумить.— Я все понимаю, — заверила его Кейти.Она махнула рукой барменше и быстро вышла. Это казалось безумием. Две женщины, ушедшие из жизни, упорно являлись ей. Таня пришла даже сюда, а Бартоломью настаивал, что все это связано с происшедшим задолго до того, как здание было построено.Кейти увидела на улице Кларинду, приветственно подняла руку и тихонько сказала Бартоломью:— Пожалуйста, не заставляй меня говорить, ладно?Он не ответил.— Давай вернемся к О'Хара, я возьму машину, а потом приведу ее назад. У нас только час с небольшим, но я бы хотела принять душ перед вечером. Я чувствую себя, будто перепачкана колбасой и картошкой, — призналась Кейти.— А я чувствую себя облитой кленовым сиропом, — отозвалась Кларинда. — Меня этот план устраивает.Разглядывая прохожих, Кейти подумала, что могла бы посмеяться над ними, но она любила праздник Фантазии. Многие костюмы были просто великолепны. Они прошли мимо парня, одетого попугаем, — у него были замечательные перья и яркая нательная раскраска, которую он дополнил набедренной повязкой. Кейти и Кларинда одарили его улыбками и отвесили комплименты.Когда они приближались к бару «О'Хара», Кейти наморщила нос.— Кто-то должен прийти сюда и найти источник вони, — сказала Кларинда.— Мы попросим Джейми, — согласилась Кларинда.Когда они входили в бар, Кейти почувствовала пальцы Бартоломью на своем плече и повернулась.Посреди улицы стоял Дэнни Зиглер, не обращая внимания на автомобили, мотоциклы и пешеходов, проходящих прямо через него.Он поднял руку просящим жестом и скрылся в толпе.В участке Лиам сообщил Дэвиду, что Майк Сандерсон и Сэм Барнард находятся в тюрьме на Сток-Айленде.— Их скоро выпустят. Их задержали за пьянство и беспорядки.— Ты можешь узнать, не выпустили ли их уже? — спросил Дэвид.— Конечно.Лиам позвонил по телефону. Обоих должны были освободить через час.— Надеюсь, я могу успеть, — пробормотал Дэвид.— Можешь. — Лиам поднялся. — Мы возьмем патрульную машину.— Я думал, ты держишь крепость, а Драйер патрулирует улицы, — сказал Дэвид.Лиам пожал плечами:— У нас есть дополнительные подразделения. Лейтенант знает свое дело, но никто не может дежурить постоянно. Сейчас я позвоню шефу и сообщу, что ухожу работать над делом.— Смотри, чтобы у тебя не было неприятностей.— Шеф хороший парень. У него все под контролем — патруль на мотоциклах, ночная смена, дневная смена. Сейчас мне нужно поговорить с личностями, замешанными в двух делах об убийстве, даже если в данный момент нет ни клочка доказательств.Детектив-сержант занял место за столом Лиама, который, очевидно, стал центром расследования убийства Стеллы Мартин.Поездка на Сток-Айленд в патрульной машине, даже при заполнившем город транспорте, заняла меньше двадцати минут.Когда они прибыли, Сандерсона и Барнарда уже освободили.Дэвид и Лиам стояли у выхода, наблюдая, как бывшие заключенные получают свои вещи и расписываются за них. Сэм увидел их первым и застыл как вкопанный. Майк стоял позади него.— Вы приехали за нами? — с надеждой спросил Майк.— Конечно, — ответил Лиам. — Машина ждет снаружи.— Послушайте, это была просто пьяная драка, — сказал Майк.— Из-за чего? — спросил Дэвид.Оба посмотрели друг на друга.— Из-за моей сестры, — ответил наконец Сэм.Майк виновато посмотрел на Дэвида.— Я назвал ее… ну, не слишком удачно выразился и сказал, что, если бы Таня могла принять решение, она, возможно, была бы жива.— Давайте выйдем наружу, — предложил Дэвид.Оба последовали за Дэвидом и Лиамом к патрульной машине и с подозрением уставились на Лиама.— Вы не под арестом — это просто поездка, — сказал он.Они влезли в автомобиль. Лиам сел за руль, а Дэвид — на переднее пассажирское сиденье.— Что вы двое делали вместе? — осведомился Дэвид.— Ну, сначала все шло по-дружески, — сказал Майк. — Мы начали говорить о Стелле Мартин, которая, несомненно, была шлюхой.— Таня не была шлюхой, — возразил Сэм.— Конечно нет, — согласился Майк. — Я и не имел этого в виду. Я был влюблен в нее по уши. Она была красавицей, и в ней было столько силы духа!Дэвид посмотрел на Лиама. Оба были трезвыми, но выглядели так, словно собирались упасть друг другу в объятия и зарыдать.— Давайте во всем разберемся, — предложил Дэвид.Лиам поставил машину на стоянке у магазина рыболовных принадлежностей, который был закрыт в уикэнд.Майк и Сэм снова посмотрели друг на друга.— Майк, ты лжец. Ты сказал копам, что был на севере в ту ночь, когда убили Таню. Но ты там не был, — сказал Сэм.Майк выглянул в окно.— Я был в Майами.— Ты можешь это доказать? Мы получили информацию, что ты был в Сент-Огастине спустя сутки после убийства, но в ночь убийства… — заговорил Лиам.— Господи, вы знаете, как давно это было? — спросил Майк. — Но я могу сообщить вам, где я был.— И что он делал, — с горечью добавил Сэм.— Что ты делал? — резко осведомился Лиам.Майк вздохнул:— Я был с проституткой.— Десять лет назад? Это будет трудновато доказать, — заметил Лиам.— Вы знаете ее имя? — спросил Дэвид.— Да. Тиффани.— А фамилию? — спросил Лиам.— Тиффани номер один? — предположил Майк. — Черт, в том году половину проституток в стране звали Тиффани. — Он внезапно напрягся. — Послушайте, я не такой засранец, каким кажусь. Говорю вам, я не верил, что Таня собиралась уехать со мной. Она стремилась увидеть вас снова, Дэвид. Я не был старым, не был зрелым — я был одиноким и обиженным.— Ты изменил ей со шлюхой, — сказал Сэм.— Я не изменял. Она оставила меня, и я знал это. — Майк выпрямился. — Может быть, я смогу это доказать! Тиффани работала в заведении под названием «Элегантный эскорт», а вскоре после этого против них провели какую-то полицейскую операцию. Я заплатил кредитной карточкой. — Он снова смущенно посмотрел в окно. — Я не помог обвинению — сказал, что просто записался на массаж и больше ничего не произошло. Я был мальчишкой, жил дома. Мать убила бы меня.Дэвид посмотрел на Лиама, который пожал плечами.— Мы можем это отследить, — сказал он.Дэвид перевел взгляд на Майка.Тот сердито уставился на него.— Тогда у вас были неприятности, а не у меня. Я говорил с Таней раньше. Мы знаем, что она была у О'Хара. После этого я был дома всю ночь.— Это вы не можете доказать, — заметил Дэвид. — А где ты был в ту ночь, Сэм?— Она была моей сестрой! — сердито отозвался Сэм. — И к сожалению, люди, которые могли бы поручиться за меня, мертвы, как и те, которые могли бы поручиться за тебя. Ты мудак, Беккет. Таня была моей сестрой. И меня еще никто не обвинял.— Есть другая мертвая женщина, — сказал Дэвид.— А ты внезапно вернулся сюда, как и мы двое, — напомнил Сэм.— В действительности я возвращался часто, — сказал Майк.— Верно. Одевались куклой Роберта и лгали вашей жене, — указал Дэвид.— Дело в том, что я бывал здесь и раньше, а вы и Сэм уехали вроде как навсегда.— Я живу на Ки-Ларго. Два часа езды. Если бы я захотел убить кого-нибудь снова и выставить в музее на Ки-Уэст, то мог сделать это в любое время, — проворчал Сэм.Лиам снова завел машину.— Я проверю ваше местопребывание в ночь, когда была убита Таня, Майк. Формальность, как вы понимаете.— Слушайте, мы верим друг другу, — сказал Сэм. — Вы, ублюдки, должны найти того, кто убил мою сестру.Лиам поехал прямо по Рузвельт-стрит в полицейский участок.Майк и Сэм вышли из машины.— Вы идете назад, Беккет? — спросил Майк Дэвида.— Через некоторое время.Оба отошли, переговариваясь друг с другом.— Этот Беккет не коп — он кинооператор или фотограф животных. И по-моему, чертовски подозрителен, — сказал Майк.— Да, но он Беккет. Чертовы Беккеты все еще думают, что остров принадлежит им, — пожаловался Сэм.Лиам, наблюдая за ними, усмехнулся.— Ну?— Ну, давай попробуем проверить алиби Майка. А вечером я хочу поболтаться возле бара «О'Хара». Думаю, события начнут развиваться быстро.Дэвид ждал, думая о прошлом и настоящем, пока Лиам вел переговоры с полицией Майами и округа Майами-Дейд.Почему у Дэнни были книги по истории Ки-Уэст и почему в одной из них лежали десять тысяч долларов?Лиам отключил телефон.— Майк Сандерсон говорил правду. Парень в Майами помнит это дело. Там была Тиффани, и на суде она подтвердила заявление Майка, что только делала ему массаж.Значит, одного можно вычеркнуть из списка.— Спасибо, Лиам, — поблагодарил Дэвид.— Отсюда далеко идти. Подвезти тебя?— Я поймаю такси, — сказал Дэвид.По пути назад Дэвид позвонил Кейти и узнал, что она дома. Он вышел из такси, и, когда постучал, ему открыл Шон.— Привет. Мы собираемся выйти снова. Кейти в гостиной.— Спасибо. — Дэвид посмотрел на Шона в пиратской бандане, треугольной шляпе, полосатых штанах и черной рубашке.Шон скорчил гримасу:— Дядя Джейми хочет поддержать пиратов.— Отлично.Дэвид направился в гостиную. Кейти сидела на диване с его фамильным гроссбухом в руках. Она даже не заметила, как он вошел.Зато Дэвид с восхищением разглядывал ее.Кейти очень шло пиратское облачение, и он подумал, что она может соперничать с любой женщиной, которая появится обнаженной. Были видны только шея, ключица и очертания округлых грудей. Ее талия казалась осиной, а пиратские сапоги добавляли колорит к облику порочной женщины.Дэвид присвистнул.Кейти испуганно подняла взгляд, едва не уронив книгу.— Привет. — Она с любопытством посмотрела на него.— Я посещал арестованных. У Майка Сандерсона железное алиби на ночь, когда убили Таню.— Вот как?— Он был с проституткой.— Но я думала… — удивленно начала Кейти.— По словам Майка, он был уверен, что Таня бросила его — из-за меня, — объяснил Дэвид.Кейти сочувственно посмотрела на него, затем встала, аккуратно отложив книгу.— Мне нужно, чтобы ты завтра принес книги Дэнни. Думаю, это важно.— Почему? Я не спорю, но почему ты так уверена?— Не знаю, как тебе объяснить. — Она улыбнулась. — Ко мне явился маленький призрак идеи. Он направляет меня к дереву повешенных.— К дереву повешенных? — переспросил Дэвид.— Разве ты не знаешь, что твой предок отомстил за одного пирата? — спросила Кейти и внезапно дернулась, как будто ее толкнули, и поправилась: — Капера!Дэвид нахмурился:— Конечно, я знаю эту историю. Негодяй по имени Смит умудрился свалить вину за свое преступление на другого человека, которого повесила шайка линчевателей. Позже первый Крейг Беккет позаботился о том, чтобы Смита также вздернули. Но, Кейти, это было почти двести лет назад. Слишком много времени, чтобы таить злобу. — Он улыбнулся. — Ты же не думаешь, что призрак Смита восстал и убивает женщин, чтобы оклеветать Беккетов?— Призраки не обладают такой силой, — сказала Кейти.— Что? Кейти, что бы ни произошло в прошлом, эти убийства совершил некто из плоти и крови.— Конечно, — согласилась она. — Но я думаю, ключ к разгадке в прошлом.— Безусловно. Завтра я принесу книги — мы проведем все время, прежде чем тебе понадобится идти на работу, читая их.Кейти кивнула и улыбнулась, но ее улыбка быстро увяла.— Есть новости о Дэнни Зиглере?— Я думал, ты считаешь, что он мертв.— Я знаю, что он мертв. Меня интересует, нашли ли его?— Как ты можешь знать наверняка? — спросил Дэвид.В комнату заглянул Шон:— Она видела это во сне. Пошли, Кейти, ты же не хочешь начать поздно ночью. Бурный ирландско-американский темперамент Джейми О'Хара вынести нелегко.— Да, давай пойдем, — согласилась Кейти.Когда они вошли в бар, Дэвида сразу же приветствовал Джейми О'Хара, готовый удалиться, чтобы облачиться в рубашку и сюртук.— Ар-р-р! — сказал Джейми. — Пиратская ночь! Они уже перекрывают улицы — парад начнется через несколько минут. Кейти, посетители ждут. Начни с чего-нибудь пиратского, ладно?— Конечно. Могу я включить компьютер и установить микрофоны? — спросила Кейти.— Ар-р-р! — добродушно отозвался Джейми.— Эй! — Шон подтолкнул Дэвида. — Тебе тоже нужно переодеться во что-нибудь пиратское.Дэвид собирался протестовать, но не стал. Почему бы и нет? Он ведь хотел смешаться с толпой и наблюдать. Прошли годы, и он не намеревался уезжать, пока все не будет разгадано. Дэвид не мог этого объяснить, но он чувствовал, как будто фрагменты картинки-загадки собираются воедино. Следовательно, он должен наблюдать, пока убийца не допустит ошибку.Дэвид направился переодеться во внутренние помещения. Акустика и звуковая система в баре были хорошими. Он мог слышать Кейти, приветствующую каждого на Ки-Уэст, празднике Фантазии и в баре «О'Хара». Она попросила принести ее сборники песен и сказала, что, если кто-то хочет услышать песню не из сборника, ее можно найти в компьютере. Кейти открыла вечер очаровательным исполнением пиратской песни из фильма Диснея, которую все присутствующие «пираты» пели вместе с ней.Дэвид вышел, облаченный в просторную блузу, сюртук, лихо заломленную набок шляпу, джинсы «Леви» и кроссовки «Найк». Когда он шел к эстраде, то заметил, что Кейти перестала петь.«Пираты» решили, что их работа — продолжать, и они были уже достаточно пьяны для этого.Между тем Кейти отложила микрофон и направилась к двери.— Кейти! — крикнул Дэвид и побежал следом.Она вышла на середину улицы. Начался парад, и поющие пираты, девушки, пожиратели огня, знаменосцы, даже наряженные собаки двигались шумной толпой, толкая Кейти.Кто-то, одетый куклой Роберта, бежал на север по Дюваль.Кейти погналась за ним, а Дэвид — за Кейти.Внезапно она остановилась и уставилась на гигантскую куклу на другой стороне улицы. Удерживаемая грузом в ногах, она чуть покачивалась взад-вперед.Жуткая статуя оставалась на месте, но человек, одетый куклой, исчез.— Кейти! — снова крикнул Дэвид.Она, казалось, не замечала его.Он побежал за ней, но был пойман девушкой-пираткой, которая закружила его в танце.Дэвид вежливо, но твердо освободился и повернулся, ища Кейти. Она стояла на другой стороне, дергая за руку огромную куклу.— Кейти!Внезапно Дэвид понял причину запаха на улице и то, что должно было произойти. Он поспел как раз вовремя, чтобы оттащить Кейти, когда одна из рук куклы оторвалась.Гигантский муляж наконец развалился.И обнажил изуродованный труп Дэнни Зиглера.Глава 15Казалось, прошла вечность, прежде чем звуки сирен пробились сквозь веселье толпы. Все это время Кейти стояла там, глядя на Дэнни.Запах, исходивший от него, был ужасным. Хотя летняя жара стала отступать, а осень постепенно приближалась к Южной Флориде, солнце пекло немилосердно. Дэнни был спрятан в куклу, но оказался словно в горячей печи.Кейти думала, что именно зловоние привлекло внимание веселящихся, дав им понять, что происходит нечто серьезное, ужасное и трагическое. Сначала люди полагали, что это все часть игры.Игра…Ки-Уэст любил своих пиратов, свои истории о призраках и своих эксцентриков…Этот город любил равенство и справедливость, веселые вечеринки, историю, море и многое другое.Происходящее теперь не было привычным.Крики толпы на улице стали громче звуков сирен. Парад рассеялся. Владельцы магазинов и гостиниц, костюмированные затейники, бармены — все высыпали наружу, спрашивая, что случилось.Конные полицейские в униформе прибыли первыми. Машине скорой помощи пришлось припарковаться на боковой дороге вместе с детективами и экспертами.Кейти застыла, чувствуя поддерживающие ее руки Дэвида.Потом появился Лиам, чтобы официально опросить ее, пока лейтенант Драйер не прибудет на место происшествия.Кейти слышала обрывки разговоров медэксперта и криминалистов.— О боже, он разлагается!— Пробыл здесь по крайней мере несколько дней.— Должно быть, мертв со времени своего исчезновения.— Причина смерти?— Трудно сказать — он слишком распух.— Что произошло, Кейти? — спросил Лиам. — Свидетели говорят, что ты подошла к этой фиговине и начала ее ломать. Как ты узнала, что в ней Дэнни?— Что? — отозвалась она моргая.— Как ты узнала, что Дэнни засунули в куклу? — настаивал Лиам.— Ну… я увидела кое-кого. Через дверь — двери в баре «О'Хара» были, конечно, открыты. И я увидела кого-то, одетого в костюм куклы Роберта, а потом гигантскую копию куклы прямо позади него и вспомнила запах… Казалось, он проник в бар, и я… — Она оборвала фразу. — Очевидно, я немного странная, Лиам. Я просто не могла выносить запах и внезапно осознала, что он исходит от статуи.— Как насчет изготовителя — каким образом Дэнни вмонтировали в куклу? — спросил Дэвид.— Кукла была установлена до исчезновения Дэнни, — ответил Лиам, заглянув в свои записи. — Производитель местный — сейчас он на Сток-Айленде. Они изготовляли подобные изделия много раз. Статую установил здесь клуб сальсы[50]. Они говорят, что, когда собирали куклу, все было в полном порядке.— Значит, кто-то убил Дэнни Зиглера и запихнул его тело в гигантское изображение очередной легенды Ки-Уэст, — сказал Дэвид.— Похоже на то, — согласился Лиам.Медэксперт и полицейские фотографы дали разрешение, и труп погрузили в мешок, чтобы доставить в офис медэксперта.Владельцы бара сальсы спорили с полицией, которая требовала, чтобы район был оцеплен до тщательного обследования. Это был праздник Фантазии. Сколько же денег потеряет город?Кейти чувствовала себя слабой и парализованной страхом.Но внезапно она рассердилась. Это не было шоком — она видела призрак Дэнни. Когда Кейти выглянула за дверь и увидела его, а потом человека в костюме куклы Роберта, она все поняла. Дэнни показал ей, где его искать. Бедный Дэнни! Должно быть, он испытал шок. Он так любил Ки-Уэст…Теперь он стал частью острова. Частью историй и фольклора, передающегося из поколения в поколение.— Я могу идти? — спросила Кейти у Лиама.— Конечно, Кейти. Но… — начал Лиам.— Спасибо, — прервала она.Кейти пробилась сквозь глазеющую толпу к бару «О'Хара». Ее брат был там, выглядел сердитым, но умудрялся петь пиратские песни, не отставая от музыкантов. Увидев сестру, он удивился.— Кейти, ты только что нашла труп старого друга. Попроси Дэвида проводить тебя домой. Или я сам это сделаю. Черт, Джейми следовало бы закрыть заведение и отправить тебя домой.— Нет, — огрызнулась Кейти. — Все ведут себя так, словно Дэнни — нечто отвратительное, помешавшее пиратскому параду.Она взяла микрофон:— Ребята, все знают, что только что произошло нечто ужасное. Все пытались подобраться поближе, чтобы узнать, в чем дело. Ну, я расскажу вам. Наш друг исчез несколько дней назад. Люди были злы на него — они думали, что он саботирует работу. Фактически даже подозревали, что он убил женщину. Но он этого не делал. Его самого убили. Он был славным парнем, истинной частью Ки-Уэст. Его звали Дэнни Зиглер. Он не нуждался в куче денег. Он любил Ки-Уэст и простую жизнь. Почтите его память вместе со мной.Кейти подошла к компьютеру и включила «Дэнни Бой». Сначала в баре было мертвое молчание.— Дэнни Зиглер был ирландец? — смущенно спросил кто-то.— Все ирландцы в День святого Патрика, — ответил пьяный голос.— Пойте — не стало хорошего парня! — сказал кто-то еще.Когда песня закончилась, Кейти увидела рядом с собой Дэвида.— Пошли, Кейти. Мы уходим.— Мы не можем уйти, — тупо произнесла она.— Можем. Шон и Кларинда умеют обращаться с твоей системой. И это закончится рано — даже посреди праздника Фантазии мертвец что-то означает.Кейти позволила ему увести ее. Она знала, что Дэнни мертв. Он не был ее лучшим другом, но был неотъемлемым атрибутом ее жизни.Дэвид сопровождал ее до дома. Она удивлялась, что он был с ней. Вероятно, ему не терпелось отправиться в полицейский участок и узнать, что случилось с Дэнни Зиглером. Он должен был обратить внимание на то, что все смерти связаны с легендами Ки-Уэст.Дома Кейти сразу побежала в душ. Запах смерти, казалось, проник в нее. Она несколько раз вымыла голову, и наконец вышла, завернувшись в купальный халат.Дэвид, очевидно, решил воспользоваться душем ее брата — запах смерти не давал покоя и ему. Он снял пиратский наряд и облачился в одежду Шона, потом приготовил ей горячее питье.— Чай с солидной дозой виски, — сказал Дэвид, протягивая ей чашку.— Со мной все в порядке, правда. Я знала, что Дэнни мертв. Просто было ужасно смотреть на него в таком виде. Я и раньше видела мертвых, бывала на похоронах, но это!..— Смерть редко бывает красивой, — промолвил Дэвид.Кейти глотнула чай, заметив, что он сильно пахнет виски. Она отнесла его в гостиную и увидела, что Бартоломью сидит на софе, наблюдая за ней печальными глазами.— Я не мог догадаться, Кейти. Я больше не ощущаю запахов. Я пытался остановить тебя, но ты меня даже не заметила.— Все в порядке, — пробормотала она.Дэвид положил руки ей на плечи.— Иди в постель, Кейти. Постарайся заснуть.— Я не могу.— Сможешь. Я буду здесь.Она кивнула, допивая чай. Виски согревал и успокаивал ее.Отдав Дэвиду чашку, Кейти направилась к лестнице. Она услышала, как он издал удивленный возглас, и обернулась на первой ступеньке.Дэвид все еще стоял посреди гостиной, держа ее чашку и уставясь на стол.Семейный гроссбух Беккетов двигался.Конечно, его передвигал Бартоломью, но Дэвид не мог его видеть.Кейти поднялась наверх. Как сказал Дэвид, несмотря на то, что преследовало ее, — а может быть, благодаря этому, — она быстро заснула.Дэвид выпил одну порцию пива.И ему показалось, что гроссбух на столе двигается.Он чертовски устал. И был обеспокоен сильнее, чем когда-либо. Когда Кейти пошла в паб, Лиам сказал ему, что полиция наконец побывала в доме Дэнни Зиглера.Там не оказалось никаких признаков книг по истории Ки-Уэст и не оказалось денег.— Ты уверен, что видел это, Дэвид? — спросил Лиам.— Да. Я фотограф, и сделал снимки, — ответил Дэвид.— Значит, кто-то еще проник в квартиру Дэнни. Дэвид, вероятно, я должен сообщить Питу, что ты побывал там.— Лиам, пока не делай этого. Дай мне немного времени, прежде чем меня арестуют и вышвырнут с острова или прежде чем Пит решит, что не должен выпускать меня из дому.— Я чувствую себя чертовски скверно, Дэвид, — пожаловался Лиам.— Притворись, что я никогда не доверял тебе. Просто дай мне еще немного времени. Не знаю почему, но я чувствую, что вот-вот найду последний фрагмент этого жуткого пазла.Дэвид ненавидел то, о чем просил Лиама. Но он также знал, что кто-то, приняв облик нормального человека, убивает людей…Гроссбух двигался. Во всяком случае, перед его мысленным взором. Это подсознательно говорило ему, что ответы прямо перед ним — нужно только найти их.Дэвид поставил пустую чайную чашку Кейти и подошел к гроссбуху. Он был открыт на странице, исписанной замысловатым, трудно читаемым почерком. Но Дэвид знал книгу — она всегда хранилась в семье. Крейг говорил ему, что Элис и Эстер взяли на себя роль хранителей семейной истории. Они записывали рождения, смерти и события, происходившие на Ки-Уэст при их жизни.До того как Элис и Эстер занялись этим, задачу выполнял Джосайя Беккет, прадед Дэвида. А до него это делала Хелена, младшая дочь первого Крейга Беккета. Еще раньше записи вел сам Крейг.Ничто из этого не имело значения. Книга была открыта на странице, заполненной, когда территория Флориды стала штатом и когда Дэвид Портер организовал свою эскадру «Москито», положив конец пиратству.Дэвид читал о нападении на корабль, смерти Виктории и линчевании Бартоломью. Он читал о ярости его предка, который настаивал, что повесили невинного человека и виновный должен понести наказание, и как этот предок наблюдал за деревом повешенных, когда Смит встретил свою кончину. Крейг Беккет стоял там, когда Смит проклял его семью, что нисколько его не обеспокоило. Он верил в людей, в справедливость и в Бога и не верил в проклятия.Сам он определенно не был проклят, думал Дэвид. Первый Крейг Беккет прожил долгую и счастливую жизнь.Ключ повернулся в наружном замке, и вошел Шон О'Хара. Дэвид посмотрел на часы. Было почти пять утра. Он сам должен был поспать.Шон вошел в гостиную.— Как Кейти? — спросил он.— Она пошла спать несколько часов назад, — ответил Дэвид.Шон кивнул.— Ну и ночь! Жизнь так запутана. А может быть, и нет. Может быть, мы все знаем, что мы смертны, и живем, как предположил По в «Маске Красной Смерти». Танцуем, пока не упадем. Человек найден мертвым — даже самая тупая личность должна предположить убийство, так как он не мог засунуть собственный труп в куклу. Хотя веселье продолжалось. Полагаю, города живут своей собственной жизнью. И так как туристы не знали Дэнни Зиглера… — Шон оборвал фразу. — Ты удивляешься, почему я пришел домой, Дэвид? — спросил он.— Потому что ты знал, что я пришел сюда, — ответил Дэвид.Шон кивнул.— Чудно, не так ли? Я знал, что ты не убивал Таню. Точнее, верил. Но было что-то подозрительное в твоем возвращении сюда. Я не знал, что ты встречаешься с Кейти, но знал, что она хочет открыть музей. Может быть, я догадывался, что ты попытаешься остановить ее. Видит бог, ты единственный, кто не пытается делать деньги на трагедии! Но что-то происходит. Это началось, когда мы еще были детьми, едва закончившими школу, и собирались поступать в колледж, и продолжается до сих пор. — Он полез в карман. — Я составил список.— Какой?— В нем фигурируем ты и я.— Естественно.Шон сел на край дивана и развернул салфетку со списком.Имена были написаны в столбик:Пит ДрайерСемья Пита ДрайераДэвид БеккетЛиам БеккетМайк СандерсонСэм БарнардШон О'ХараДжейми О'ХараДэнни Зиглер— Я мысленно составил аналогичный список, — признался Дэвид. — Мы можем вычеркнуть Дэнни Зиглера — он мертв. Мы можем вычеркнуть семью Драйера. Не думаю, что они когда-нибудь возвращались, хотя и живут недалеко. Да, и ты можешь вычеркнуть Майка Сандерсона — он доказал, что у него есть алиби на тот день.— И я собираюсь вычеркнуть тебя и меня.— Можешь вычеркнуть и своего дядю Джейми. Дюжина свидетелей знает, что он той ночью ни разу не покидал паб, — предложил Дэвид. — О'кей, значит, остаются Танин брат Сэм Барнард, мой кузен и коп Лиам Беккет и Пит Драйер, коп высшей лиги.— Верно.— Мой кузен в ту ночь не был рядом с музеем, а Пит был.— Пит — лейтенант полиции. И — кто знает? Может быть, Сэм ненавидел свою сестру. Может быть, Лиам завидовал тебе всю жизнь. Ты был яблоком в глазу твоего деда. И звездой футбола.— Лиам тоже играл в футбол, Шон. Я был лайнбэкером, а он — квартербэком. Он никогда не завидовал мне. И я с трудом могу поверить, что Сэм убил свою сестру. А Пит в участке взлетел как метеор. Он был всего лишь патрульным, когда произошло первое убийство. И он любит Ки-Уэст. Может быть, этот список — чушь. Может быть, мы оба должны в нем присутствовать. Конечно, я больше, чем ты. Я нашел Таню в музее, и я встречался с ней. Хотя странно. Я читал гроссбух снова и снова. Кейти, кажется, убеждена, что это имеет отношение к первому Крейгу Беккету, который добился казни преступника.Шон окинул взглядом гостиную, снова посмотрел на Дэвида и вздохнул.— Думаю, нам обоим нужно уделять больше внимания моей сестре, — сказал он.— Я всегда слушаю твою сестру.Шон криво улыбнулся:— Нет-нет, ты не слушаешь ее по-настоящему.— Что ты имеешь в виду?Дэвид мог поклясться, что Шон собирается сказать что-то невероятно важное о Кейти.Но он этого не сделал.Шон расстроенно покачал головой:— Я не могу. Ты должен поговорить с Кейти. Это безумие. Я втолковывал ей это снова и снова… Я люблю мою сестру. Ты бы подумал, что… не важно. Говорю тебе, уделяй ей больше внимания — вот и все.Дэвид нахмурился, наблюдая за ним.Шон внезапно поднялся:— Черт, я смертельно устал. А уже утро. Вернуться домой было великой идеей. Это отнюдь не каникулы. Два убийства в неделю, но для живых жизнь продолжается. Думаю, так было и будет всегда.Дэвид тоже устал, но хотел как-нибудь вытряхнуть из Шона то, что он имеет в виду. Но Шон не собирался говорить. Он казался утомленным и переживающим за сестру.— В некоторых крупных городах происходит по одному убийству в день. Конечно, статистически наш рейтинг убийства — два в год, а не два в неделю. Полиция большей частью занимается выслеживанием наркоторговцев, очищает от них улицы, — промолвил Дэвид.— Ты только что сказал «наш рейтинг», — напомнил ему Шон.— Наш — то есть на Ки-Уэст.— Мы оба уезжали.— И все же мы родом отсюда.Шон задумчиво смотрел на него.— Значит, местный всегда остается местным? — спросил он.— О чем ты говоришь? — с раздражением отозвался Дэвид. — Мы говорили об истории и статистике, так что нам осталось теперь?— Моя сестра, — тихо произнес Шон.— Я не думаю, что город сейчас безопасен, и не собираюсь позволить, чтобы с ней что-нибудь случилось, — сказал Дэвид.— Я имел в виду не совсем это. Она моя сестра.— Ну?— Это звучит чертовски странно, но каковы твои намерения в отношении ее?Дэвид уставился на него.Каковы в действительности были его намерения?— Я…— Да-да, ты намерен обеспечить безопасность Кейти. И я тоже. Здесь орудует какой-то псих, но пара парней, работающих в видео и кино, собираются обеспечить ее безопасность.Дэвид сознавал, что Шон прав, но попытался защищаться:— Я служил в армии — в пустыне, Шон.— Но что, если ты подвергаешь ее опасности? — спросил Шон. — Скажем, кто-то пытался добраться до тебя все эти годы — убил Таню, оклеветал тебя. А теперь этот тип убивает проститутку и Дэнни Зиглера. Он все еще не оставляет улик и до сих пор не пойман. Ведь у тебя и Кейти не давняя любовная связь. Ты можешь подвергать ее серьезной опасности.— Десять лет назад убийца вышел сухим из воды, — сказал Дэвид. — Но сейчас другое время. Наука сильно продвинулась вперед. Тело Дэнни нашли только что. Убийца должен сделать ошибку, и его найдут.Внезапно в дверях гостиной появилась Кейти.Она шагнула в комнату, поцеловала брата в щеку, потом подошла к Дэвиду, посмотрела ему в глаза и обняла его. Затем обратилась к брату:— Шон, я люблю тебя. Я благодарна, что ты приехал домой и заботишься обо мне. Отвечу на твой более ранний вопрос. Происходящее между мной и Дэвидом было спонтанным и, согласись, вполне естественным. Намерений в отношении будущего мы не обсуждали. Пойми, я не шарахаюсь от реальной жизни и не хочу, чтобы Дэвид отступился от меня из-за того, что что-то случилось. Никому не известно, что нас ждет в будущем, но я знаю, что все происходящее между нами честно.— Может, вам двоим стоит притвориться, что вы расстались? — предложил Шон.— Думаю, для этого уже слишком поздно. — Кейти улыбнулась и пожала плечами. — Вред уже причинен, Шон, так что, пожалуйста, не проси Дэвида бросить меня.— Мы должны… Не знаю. Мы должны быть осторожными в каждом шаге — это все, что я хочу сказать. Точнее, не все, но сейчас мы истощены. Я собираюсь лечь, но сначала должен убедиться, что двери и окна заперты. — Верный своим словам, Шон прошелся по комнате, запирая окна. Потом он кивнул им и вышел.Кейти повернулась в объятиях Дэвида:— Ты жалеешь, что втянулся в это?Он крепче прижал ее к себе и покачал головой:— Нет, Кейти. Расскажи мне… Шон говорит, что тебе снился сон, поэтому ты верила, что Дэнни мертв.Она попыталась отодвинуться от него, но он снова притянул ее к себе. Ему казалось, что Кейти, как Шон, собирается что-то сказать, но она поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы.— Нам действительно нужно поспать. — Кейти взяла его за руку и повела к лестнице.Сначала они просто обнимали друг друга.Дэвид задремал, но проснулся, чувствуя тело Кейти, его тепло и движения. Он оставался неподвижным, не желая будить ее.Но Кейти проснулась. Тонкие пальцы скользнули по его груди, животу и ниже. Дэвид заключил ее в объятия, прижался губами к ее губам.Мир вокруг них будто замер — в нем не было ничего, кроме желания и страсти. Они приближались к кульминации, стремясь к полному слиянию, которое никогда не достигается при обычном сексе.«Я становлюсь философом», — подумал Дэвид.Но нет — дело было только в чувствах. Все академики мира не сумели бы ответить на вопрос, почему эмоции достигают такого накала.Кейти снова лежала рядом с ним, она уснула. Дэвид знал, что готов защищать ее ценой собственной жизни.Он привлек Кейти ближе, чувствуя ее плоть и дыхание.Каковы были его намерения?Дэвид вернулся домой, не рассчитывая оставаться здесь навсегда. Но кое-что изменилось. Он никогда не испытывал такой интимной близости с женщиной.О боже! Не время думать об этом. Убийца на свободе.И они были не ближе к нему, чем десять лет назад.Или ближе?Казалось, что портьеры внезапно раздвинулись и в комнату ворвался прохладный воздух. Кейти села и огляделась вокруг. У ее кровати стоял призрак Тани Барнард.Таня протянула руку, и Кейти взяла ее.— Пожалуйста… — прошептал призрак.Кейти посмотрела мимо Тани. В комнате был Дэнни Зиглер, умоляюще глядя на нее, а рядом с ним с выжидательным видом стояла Стелла Мартин.— Вы должны помочь мне, — сказала им Кейти. — Пожалуйста, подумайте, что вы знаете. Кто следовал за вами, кто был с вами, кто убил вас? Покажите мне.Они покачали головами.Кейти посмотрела на Дэнни:— Книги, Дэнни, и деньги. Дэвид видел их у тебя дома. Кого ты шантажировал — кто давал тебе деньги?Его губы шевелились, но Кейти не могла слышать его. Она попыталась придвинуться ближе, следить за его движениями. Ей хотелось кричать от разочарования.— Я взял книги в библиотеке. А потом мне позвонили. «Прекрати рыться в прошлом, или я вмешаюсь. Оставь это, и ты получишь деньги». И деньги пришли. Я нашел их под моим ковриком у двери. Кажется, кто-то думал, что я пытаюсь узнать, что случилось с Таней, но я не думал об этом… это было так давно. Я сохранил деньги. Не было способа вернуть их, так как я не знал, кто дал их мне.Кейти посмотрела на трех призраков:— Вы совсем не можете помочь мне?— Не надо думать, будто я что-то знаю. Я мельком видел Стеллу, несколько мгновений. Она подошла к окну, постояла спиной к улице, но потом отошла.Стелла шагнула вперед.— Теперь мы все ушли — остались только впечатления и вещи, которые мы видим мысленным взором… Помоги нам, Кейти, — ты единственная, кто может нам помочь.Кейти испытывала странное чувство, словно к ней приближаются призраки прошлого, настоящего и будущего. Казалось, вокруг нее двигались воздушные течения. Внезапно она оказалась стоящей вместе с группой позади отеля «Ла Конча». Она слышала голос гида тура по призракам, рассказывающего о трагических самоубийствах на крыше и историю молодого человека, который погиб в не слишком отдаленном прошлом. Привлеченный хорошенькой молодой женщиной, он прыгнул в шахту лифта.Дэнни, Таня и Стелла были с ней. Они стояли вокруг нее во время экскурсии. Остальные в группе казались безликими. На гиде был костюм Викторианской эпохи: сюртук, жилет и цилиндр. Кейти не могла видеть его лица. Но затем он повернулся. У него было лицо Дэнни.Группа переходила от одного трагического события к другому. Гид рассказывал о призраках, все еще посещающих эти места. Позади него, как хор в греческой трагедии, тихо всхлипывали Таня и Стелла.— Она все еще здесь, — четко произнес Дэнни. — Куда бы вы ни пошли на острове — в музей восковых фигур, музей диковин, исторический музей — вы увидите нашу дорогую Элену Милагро де Ойос… Она на Ки-Уэст — самая знаменитая и самая причудливая историческая фигура.Таня издала долгий стонущий крик — стало так страшно, что на мгновение земля ушла из-под ног Кейти.Они стояли перед деревом повешенных.Вдруг все начало исчезать, в главном зале «Капитана Тони» испарялись столы, табуретки. Казалось, Кейти проносилась сквозь годы в машине времени. Бар… телеграф… морг… Видения возникали и исчезали. Затем ландшафт внезапно стал диким и каменистым. Она слышала звуки воды, доносящиеся с юга, севера и запада…Какого-то человека тащили к виселице, и он проклинал мужчину по фамилии Беккет, смотревшего на него свирепыми глазами, которые казались такими знакомыми…Снова подул ветер — Кейти словно стояла посреди урагана. Время мчалось мимо. Рыбаки, пираты, грабители затонувших кораблей, контрабандисты и воры… солдаты в синем и солдаты в сером, а затем матросы из объединенной страны. Ветер донес крик: «Помните «Мейн»!»Странного вида костлявый старик повернулся к ней, протянув руки с согнутыми пальцами.— Самое главное — любовь и семейное имя. Мы то, что мы создали. А я создал любовь.Он отошел в сторону. Рядом стояла огромная кровать, на которой лежала женщина в свадебном платье.Это был просто экспонат. Граф фон Козель и его Элена.Но Элена встала с кровати и подняла веки. Это была не Элена. Кейти уставилась на собственное лицо. Это она была там. На сей раз место Элены в экспозиции заняла она.Ее собственная рука куда-то указала.Кейти повернулась.Она вновь смотрела на дерево повешенных и мертвеца в петле, который болтался под ветками.— Кейти! — позвал Дэвид.Она вскрикнула, приподнялась в постели, покрытая потом и дрожащая, как будто на Ки-Уэст внезапно ударил мороз.Он привлек ее к себе.— Кейти, я здесь. Все в порядке. У тебя был кошмар.Она уставилась на него. Какой-то момент ее зрение было несфокусированным. Потом она смогла рассмотреть его лицо.— Это был просто кошмар, Кейти. И я здесь. Я никому не позволю обидеть тебя.Она расслабилась в его объятиях, потом встала, такая притягательная, но словно отделенная от него стеклянной стеной.— Кейти?Она вздохнула и снова села рядом с ним.— Дэвид, даже если бы мы нашли Дэнни живым, он не смог бы помочь нам. Дэнни никого не шантажировал, но кто-то думал, будто он что-то видел или знал. По-моему, он взял в библиотеке книги по истории Ки-Уэст, чтобы обогатить свои экскурсии, но убийца знал, что в этих книгах — в истории острова — содержится нечто, могущее выдать его. Дэнни видел Стеллу в ночь перед ее смертью. Убийца мог подумать, что он тогда видел и его. Вот почему Дэнни убили.— Что? — недоуменно спросил Дэвид. Ее слова звучали так естественно и уверенно. — Кейти…— Ты можешь бросить меня, Дэвид. Но ты должен поверить мне.— Кейти, я тебя не понимаю. Твои слова о Дэнни имеют смысл, но… у тебя был кошмар.— Нет. Это был не просто кошмар. Я… я вижу вещи, которые не видят другие люди, Дэвид.— Кейти, мы все видим ночные кошмары и сны. Иногда они помогают нам. У тебя слишком много эмоций в последнее время, тяжело на душе. Мы абсолютно уверены, что правда кроется в прошлом. Твой ум работал, пока ты спала, и твои слова могут быть правдой.Она обняла его:— Дэвид… я… я так люблю тебя. И поэтому должна сказать это. Ты можешь уйти, если считаешь меня безумной. Я вижу… я вижу мертвых. Не всех — некоторые исчезают полностью. Но ты должен выслушать меня и поверить мне. Я вижу призраков.— Отлично, — сказал Дэвид. — Тогда спроси, кто убил их.Кейти встала и отошла от него.— Они этого не знают. Шон всегда предупреждал, чтобы я молчала об этом. Вот и ты не веришь мне.Дэвид поднялся и подошел к ней. Она отпрянула, но он привлек ее к себе.— Кейти…— Ты не веришь мне.— Кейти, все случилось так внезапно. Пожалуйста, постарайся меня понять.— Я понимаю. Ты думаешь, что у меня… не в порядке с головой.— Кейти, я думаю, что у тебя в порядке со всем. Верю ли я в призраков? Не знаю… Но я верю тебе. Пожалуйста, Кейти, дай мне время, позволь мне переварить это.Она была напряжена как струна.— Тогда позволь мне рассказать тебе все. Есть человек по имени Бартоломью. Он был пиратом… нет-нет, капером. Его повесили за то, чего он не делал. Твой предок вернулся и позаботился о том, чтобы настоящий виновник, Илай Смит, тоже был повешен. Тогда Смит проклял Беккетов. Дэвид, убийца хочет отомстить тебе. Я не могу связаться со всеми призраками, но Бартоломью был рядом долгое время. Он очень хороший призрак.Дэвид не ответил. Это было очевидное безумие.Но ведь он сам видел, как шевелятся страницы гроссбуха!— Кейти, я просто не могу…— Я понимаю. — Она попыталась выскользнуть.Дэвид ни в чем не был уверен, но ему было наплевать. Он должен был попытаться.— Кейти…Очевидно, его голос передал ей слова, которые он не мог выговорить, поскольку она расслабилась и прижалась к нему.Он крепко обнимал ее, гладя по волосам.— Не опекай меня, — взмолилась она.— Конечно нет. Я не знаю, во что верить, но…Кейти посмотрела на него.— Я верю в тебя, — прошептал Дэвид снова.Глава 16Шон не спал, сидя за письменным столом Кейти и работая за ее компьютером, когда Дэвид спустился вниз. Он потихоньку принял душ и оделся, не желая будить Кейти, хотя взгляд на часы у кровати информировал его, что они проспали до начала третьего дня.«Это случается, — подумал Дэвид, — когда засыпаешь на рассвете».— Доброе утро, — приветствовал его Шон, услышав шаги Дэвида. — Или день, — добавил он сухо.— Да, поздновато. Ты давно встал?— Только полчаса назад, — ответил Шон. — Ты поставил кофе на таймер прошлой ночью? Если так, то ты идеально рассчитал время.— Нет. Кажется, Кейти установила его на включение утром.— Чтобы кофе был свежим, когда первый человек спустится с лестницы. А я уверен, что не просыпался утром. Странно, — задумчиво промолвил Шон.— Должно быть, Кейти поставила его. По-моему, отличный план. — Дэвид чувствовал, что у них куда больше причин для беспокойства, чем кофе. — Я собираюсь домой. Дэнни Зиглер оставил на своем столе три книги, когда… когда я осматривал его жилище. Я просил Кейти принести мне те же книги из библиотеки и пойду домой читать их. Когда Кейти проснется, не сумеешь ли привести ее?Шон кивнул:— Конечно. Обещаю, что не позволю ей ходить одной.Дэвид поблагодарил его. Шон запер за ним дверь.На передней лужайке лежала газета. В глаза бросался заголовок: «Местный житель найден убитым».Дэвид быстро просмотрел статью. Там не было ничего, кроме уже известных ему фактов. Дэнни Зиглер был обнаружен; его тело пребывало в состоянии разложения; труп перевезли в офис медэксперта округа Монро для вскрытия.Он хотел оставить газету, но передумал. Дэнни был убит, а его тело найдено Кейти. То, что она прочитает статью, не изменит происшедшего. Дэвид был уверен, что они оба годами мысленным взором будут видеть распухшие останки Дэнни Зиглера.Дэвид добрался до своего дома и открывал дверь, когда услышал звук колес на подъездной аллее. Повернувшись, он увидел автомобиль Лиама.Дэвид подошел к водительскому сиденью.— Есть что-нибудь новое? — спросил он.— Нет, — ответил Лиам. — Но мы получаем помощь. Улицы будет патрулировать наша полиция вместе с полицейскими из Майами-Дейд. Шеф думает отменить некоторые праздничные мероприятия, комиссары в бешенстве, а Пит едва не спятил, прочесывая улицы.— Ваш шеф хороший парень — он местный и явно намерен сделать местную полицию лучшей в мире, — сказал Дэвид.— Он уже связался с ФБР. К началу следующей недели здесь будет целая команда агентов. — Лиам поморщился. — Некоторые этому не рады. Мы были самостоятельной республикой. Кое-кто из ребят убежден, что мы можем разобраться во всем сами, но шеф говорит, что гордость не стоит жизни. Я заезжал домой к Кейти, ища тебя. Собираюсь в офис медэксперта. Назначено вскрытие Дэнни.— Это приглашение?— Ты путешествуешь автостопом? — спросил Лиам.— Да.— Тогда садись в машину.— Спасибо.Вздрогнув, Кейти проснулась. Она крепко спала, но помнила сон.И то, что она рассказала Дэвиду о визите призраков.Он не поверил ей, хотя и не ушел. Она рассказала ему о Бартоломью. Он не назвал ее безумной.Кейти поежилась, вспоминая себя в роли трупа Элены де Ойос.Может быть, это ничего не означало. Нет, это означало, что уже две женщины проследовали этим путем!Они всегда возвращались к дереву повешенных.Очевидно, это было важно.Спустившись, Кейти не увидела Дэвида, но Шон сидел за компьютером. Она подумала, что он работает, но он просматривал по Интернету сайты, посвященные Ки-Уэст.— Привет. Где Дэвид? — спросила Кейти.— Пошел к себе домой. Он хочет прочитать книги, которые читал Дэнни Зиглер. — Шон встал и потянулся, отодвинув стул от компьютера. — Знаешь, всего несколько лет назад на кладбище выкопали семь тел, пытаясь сравнить их ДНК с исчезнувшими лицами.— Да, припоминаю.— А тебе известно, что показало большинство расследований неестественных смертей?— Что это были жертвы несчастных случаев? Пьяных водителей? — спросила Кейти, наливая кофе.— Нет. Утонувшие во время ныряния.— Полагаю, это имеет смысл, — промолвила Кейти. — Шон, что ты пытаешься сделать?Он с отвращением покачал головой:— Найти что-нибудь, чего мы не знаем об убийстве Тани. Но вместо этого я, по-моему, стал ходячей энциклопедией мелочей и пустяков, отмеченных в моем родном городе.— Никакие сведения не могут повредить, — заметила Кейти.Бартоломью сел к компьютеру.— Доброе утро, Кейти, — поздоровался он.Она игнорировала его. Очевидно, Бартоломью намеренно пытался разозлить Шона. Он нажал клавишу компьютера, и страницы начали мелькать.— Ты должна заменить эту штуку, Кейти, — раздраженно сказал Шон. — Или это кабельная компания? Думаю, у меня было лучшее обслуживание в Китайском море.— Интернет великая вещь — когда он работает, — сказала Кейти, сердито глядя на Бартоломью. — Шон, я собираюсь пойти к Дэвиду.— Хорошо. Я провожу тебя.— Сейчас день, и на улицах полно народу.— Все равно я провожу тебя.— Ладно, спасибо.— Я тоже провожу тебя, — сказал Бартоломью. Он встал и взъерошил волосы ее брата. Шон повернулся.— Это всего лишь Бартоломью, — объяснила Кейти.— Что? — резко осведомился Шон.Она глубоко вздохнула:— Ради бога, Шон! Ты же не слепой и не идиот. Я знаю — ты провел жизнь в страхе, что люди сочтут меня безумной. Но ты должен чувствовать и видеть, как двигаются вещи. Пожалуйста, Шон, поверь мне — это очень важно!Шон встал и запустил пальцы в волосы.— Я не хочу верить! — прошептал он.— Признай, что в этом что-то есть! — настаивала Кейти.Он шумно выдохнул. Бартоломью снова взъерошил его волосы. Шон подпрыгнул.— Это Бартоломью — он мой друг, — сказала Кейти. — Он хочет помочь нам и, может быть, сумеет. Пожалуйста, Шон, хоть раз поверь мне!Шон долго молчал.— Да, в этом доме что-то есть, — признал он наконец.— Кто-то. Это Бартоломью. Он настоящий, Шон.Лицо ее брата было суровым. Он скрипнул зубами.— Ладно. Бартоломью — призрак. Скажи ему, что я гетеросексуал и должен быть влюбленным, чтобы позволять кому-нибудь ерошить мои волосы.— Ты сам ему сказал. Он может тебя слышать.Бартоломью с гордостью вновь растрепал волосы Шона.— Вели ему прекратить это! — рявкнул Шон. — Если он чертов призрак, то почему не может помочь нам раскрыть убийства?— Он не знает, — сказала Кейти.— Почему он не спросит других призраков?— Шон, я пытаюсь объяснить. Они тоже не знают. — Она отвернулась от него. — Я пойду налить себе чашку кофе, ладно?— Конечно. Я загляну в свою комнату и присоединюсь к тебе.Кейти пошла наливать кофе. Бартоломью прислонился к кухонному столу.— Ну?— Ну что?— Выходит, Дэнни Зиглер ни при чем?— Бартоломью, если бы я знала, кто убийца, то объявила бы это всему миру.Бартоломью задумался.— Значит, Дэнни застигли врасплох, схватили сзади, как и других. Странно. Я чувствую, что Дэнни что-то знает.— Он неразговорчивый призрак. Кроме…— Кроме?— Прошлой ночью мне снился сон или кошмар — как смотреть на это. В нем фигурировали Дэнни, Таня и Стелла. Сначала я спросила Дэнни о книгах и деньгах. Оказывается, он получил угрожающий звонок с требованием бросить изучать книги. Потом он нашел деньги под ковриком у двери. Не думаю, что преступник хотел убить его, но в конце концов он почувствовал, что должен это сделать. Дэнни видел Стеллу перед ее смертью. Может быть, убийца подумал, что он видел что-то еще.— Но он не видел?— Нет.— А потом?— Я умоляла его помочь мне.— И?— Мы ходили вместе на экскурсию по призракам.— Дэнни наслаждался ролью гида, — сказал Бартоломью.— Сон окончился у дерева повешенных. Бартоломью, ты должен знать больше. Допустим, мы рассуждаем правильно. Убийца — житель острова. Кто-то, затаивший давнюю злобу, пытается оживить прошлое, о котором не знают даже призраки. Ты можешь что-нибудь придумать?— Он не мой потомок! — возмущенно заявил Бартоломью. — Я был отомщен…— Предком Дэвида Беккета. Но как насчет Смита? — спросила Кейти.— Ты знаешь Смита?— Нет, — ответила она со вздохом. — Но прошло почти два столетия.— Ты ведь не думаешь, что призрак Илая Смита вернулся? Говорю тебе, я чертовски хороший призрак, и я не мог бы подкрасться к человеку сзади и задушить его.— Это дело рук не призрака, а человека, — сказала Кейти.Шон быстро спустился по лестнице. Его волосы были аккуратно уложены.— Ты готова? — спросил он сестру.Она кивнула.Бартоломью последовал за ними из дома, терпеливо ожидая, пока Шон запрет дверь. Кейти подобрала газету и прочитала заголовок.— Что-нибудь есть? — спросил Бартоломью.— Нет. Только известные нам факты.— Чего нет? — спросил Шон.— Ничего нового о Дэнни, — ответила Кейти.— Бартоломью спросил первым, не так ли? — со стоном осведомился Шон.— Шон, он настоящий, — тихо сказала она.Шон сжал ее руку:— Я верю тебе. Во всяком случае, отчасти. Давай разберемся до конца. Ты здесь, Бартоломью? Перестань быть лошадиной задницей! Или растрепать мои волосы ниже твоего достоинства?Бартоломью надулся. Кейти подумала, что он сейчас взорвется от гнева.Но он засмеялся:— Скажи Шону, что он отличный парень.Кейти повиновалась.Шон опустил голову, пряча улыбку.— Пошли.Они прошли несколько кварталов к дому Дэвида.Шон постучал в дверь, шагнул назад, нахмурился и нажал кнопку звонка.— Его здесь нет, — с испугом сказала Кейти. — Или он не хочет открывать дверь.— Кейти, существует современное изобретение под названием сотовый телефон, — напомнил Шон.Кейти достала свой мобильник и набрала номер Дэвида. Он сразу же ответил:— Кейти?— Привет. Где ты? — спросила она.— С Лиамом. — Он простонал: — Я должен был принести тебе эти чертовы книги!— Я могу вернуться в библиотеку. У них могут быть еще экземпляры, — сказала Кейти.Шон подтолкнул ее:— Ну? Где он?Она прикрыла ладонью телефон:— С Лиамом.— Великолепно, — усмехнулся Шон.— Кейти, у Дэнни были эти книги, и ты взяла их для меня в библиотеке. Не знаю, есть ли у них другие экземпляры. Слушай, я буду дома через несколько часов…— Я хочу начать читать сейчас же. Стоит попробовать. Я схожу в библиотеку.— Подожди. Тебе незачем это делать. У тебя все еще есть ключи от семейного музея, верно?— Да.— Ты знаешь стол, где покупают билеты и проходят через турникет? — спросил Дэвид.— Да.— Третий ящик снизу. Там, под путеводителями, ты найдешь ключи от дома. И не ходи никуда одна.— Все в порядке. Шон со мной, — ответила Кейти.— Еще бы! Шон любит ходить по городу, когда солнце жарит как огонь! — сказал Шон.Она толкнула его локтем:— Прекрати!— Ладно, пошли за ключами. И сходим куда-нибудь еще.— Мы могли бы взять машину, — предложила Кейти.— Чудесно! Взять машину, чтобы проехать три квартала туда и сюда, — и целый час искать место для парковки.Кейти засмеялась:— У дома Дэвида есть подъездная аллея. У нас не будет неприятностей с парковкой, но идти недалеко.— Кейти? Кейти? — послышался в телефоне голос Дэвида.— Я здесь с Шоном, и мы сейчас пойдем за ключами от твоего дома. А чем ты занят?Последовало молчание.Кейти подумала, что связь прервалась, но он кратко ответил:— Вскрытием. Будь осторожна, Кейти.— Я с братом. Все будет в порядке, — заверила она его.Дэвид знал, что иногда люди считают Кис захолустьем.Полицейский департамент был маленьким, и в случае возникновения сложных вопросов человеческие останки могли быть отправлены в другой штат. Но со вскрытиями все было в порядке.Ассистент предложил Дэвиду маску.— Возьми ее, — посоветовал Лиам.Не будучи копом, Дэвид занял место сзади и хранил молчание.Маска не слишком помогала.Тело Дэнни было вымыто и охлаждено, но он все еще мало напоминал человека. Газы выходили сквозь щели в распухшей коже, а плоть была обесцвечена и испещрена пятнами.У медэксперта был четкий голос, и он сообщал факты и цифры, касающиеся облика тела, Лиаму и двум другим полисменам через микрофон, прикрепленный к его шапочке. Он заявил, что, судя по всему, тело оставалось некоторое время в неизвестном месте; кровь прилила к ягодицам, плечам, спине, бедрам и икрам.Комната была холодной и стерильной. Дэвид припоминал аналогичные обстоятельства, но в куда менее стерильных условиях, когда он служил в армии.Взрыв мины, человеческое тело разорвано на куски, которые приходилось подбирать… Запущенный сифилис… Орудийный огонь прямо в лицо…И сейчас тело Дэнни Зиглера, распухшее и изуродованное, пожалуй, более страшное, чем все ужасы, которые он видел раньше.Это было неправильно.И почему Дэнни? Он сам был подозреваемым и совершеннейшим простаком.— Ладно, он умер где-то еще, — нетерпеливо сказал Лиам. — Как он умер?Последовало молчание. Медэксперт посмотрел на него.— Это я и пытаюсь определить.Он повернулся к одному из ассистентов:— Давайте положим его под рентген.Приготовления были сделаны. Все уставились на компьютерный экран.— Рентген показывает сломанную шею. Ее сломали во время удушения.* * *Шон уставился на музей Беккетов.Кейти посмотрела на брата, а затем на старый викторианский особняк.Сегодня он казался заброшенным. Крейг любил это место. Он верил, что нашел способ сохранить историю острова. Крейг был хорошим и достойным человеком — Кейти очень любила его. Каково будущее музея? Новый музей диковин, расположенный дальше по улице, уже функционировал.— Ненавижу это место, — пробурчал Шон, глядя на сестру.— Это красивый старый дом, — возразила Кейти.— Ты не помнишь все случившееся так четко, как я. Дэвид был моим другом. Таня и Сэм… они тоже были друзьями. Потом все распалось. Крейг Беккет никогда уже не был тем же самым. Дэвид уехал, Барнарды уехали…— Люди всегда переезжают с места на место, — заметила Кейти.— Может быть, я ненавижу этот музей, потому что Дэвид был моим другом. Я отдалился от него.— Мы были детьми. — Кейти улыбнулась, коснувшись плеча брата. — Может быть, все это послужило тебе уроком и сделало тебя сильной личностью?Он засмеялся:— Ладно, «Кейти-оке». Давай займемся делом.Кейти подергала дверь, вспоминая, как та открылась в ту ночь, когда она пришла, чтобы найти здесь Дэвида. Что за дурой она была, войдя внутрь! Бартоломью предупреждал ее. Но она тогда не верила, что ужасное преступление может вернуться на Ки-Уэст. Она беспокоилась о коммерческом предприятии, которое теперь казалось глупым и почти забытым.Сегодня дверь была надежно заперта, так что ключи пригодились, и через несколько секунд они шагнули в вестибюль.Солнечный свет проникал внутрь. Хемингуэй с лестницы смотрел на них обоих, как будто они вторглись на тайное сборище.— Где ключи? — спросил Шон.— В третьем ящике стола.Он перепрыгнул через турникет и открыл третий ящик. Кейти последовала за ним и встала позади, оглядываясь вокруг. Солнце не могло освещать весь дом. Она была уверена, что Дэвид сохранил вспомогательные лампы в полу, но они были на таймере.Тени вызывали тревогу. Через дверь слева Кейти могла видеть некоторые экспонаты.Она никогда не боялась музея, даже зная его историю.Но теперь в призрачной тени казалось, что застывшие фигуры вот-вот начнут двигаться.И Кейти знала, какой экспонат она увидит, если войдет в коридор. Семейство Отто, «Артист-Хаус» и куклу Роберта.Ей не хотелось смотреть в дверной проем, ведущий к этому экспонату. Дэнни был найден в муляже куклы Роберта.Но она должна была убедиться, что маленький робот стоит на месте.Так оно и было.Шон не смотрел на нее.— Что случилось с Дэвидом? Послал нас охотиться за тенью. Здесь нет ключей, — сказал он.— Конечно, они здесь. Иначе он не отправил бы нас сюда, — отозвалась Кейти. — Проклятье! Солнце уже клонится к закату. У меня не останется времени для чтения, если мы не поторопимся. Мне скоро выходить на работу.— Где именно, по его словам, находятся ключи? — спросил Шон.— В третьем ящике под старыми путеводителями. Он был уверен в этом.— Тем не менее их здесь нет.Бартоломью последовал за ними.— Твой брат нетерпеливый парень.Кейти вздохнула.— Остынь, — сказала она Шону и добавила, обращаясь к Бартоломью: — А ты заткнись!— Твой призрак все еще с нами? — осведомился Шон.— Скажи ему, что я умею работать бритвой. В следующий раз я побрею его наголо, — пообещал Бартоломью.— Да, он с нами, — подтвердила Кейти. — А Дэвид мог ошибиться. Попробуй второй ящик. Я найду ключи, даже если мне придется все здесь перерыть. Я уже была тут с Лиамом.Она посмотрела вверх, пока брат рылся в ящиках. Наступал закат, и свет проделывал чудные трюки.Казалось, будто что-то двигается.Что-то… призрачная тень в первой экспозиции, где царствовали кукла Роберта и семья Отто.— Кейти, тебе нужно убираться отсюда! — сказал Бартоломью.— Что за черт? — осведомился Шон.— Давай уйдем! — взмолилась Кейти.Но Шон не внял ее просьбе.— Кейти, вызови копов, — сказал он, глядя на экспозицию.— Нет, Шон, давай уйдем отсюда!— Кто бы ты ни был, покажись! — сердито крикнул Шон. — Выходи — ты вломился в частное владение, и копы уже едут.Кейти уронила сумочку, когда стала рыться в ящиках. Она потянулась к ней, не смогла найти мобильник и высыпала содержимое на стол.— Шон! — окликнула Кейти.Бартоломью выругался — она увидела, как он идет следом за ее братом.Шон двинулся к семейству Отто.Кейти нашла свой телефон, набрала 911 и, к своей досаде, услышала сигнал «занято».— Черт! Черт! Черт!Найдя номер Пита Драйера, она набрала его, но никто не отозвался.— Сукин сын! — рявкнул Шон.Дрожащими руками она набрала эсэмэмску: «Пит, Рит, это Кейти О'Хара. Я в старом музее Беккетов, и тут кто-то есть. Пожалуйста, прочитай сообщение и быстро приезжай!»Шон выругался, и мир словно взорвался. Послышались звуки бьющегося стекла, стук и топот.— Шон!Кейти схватила со стола пресс-папье и побежала к брату.Они ехали в автомобиле назад в город. Дэвид повернулся к Лиаму:— Убийца играет с легендой Ки-Уэст. Для него история значит очень много. Он очарован легендами. — Помолчав, Дэвид спросил: — Ты не знаешь никого по фамилии Смит?Лиам рассмеялся:— Смит? Уверен, что я встречал многих с такой фамилией. А также Гонсалес, Родригес, Джоунс… и даже знаю нескольких О'Хара, причем никто из них не родственники.— Лиам, я убежден, что Таню убили с целью повредить нашей семье. Значит, здесь есть кто-то, затаивший злобу. И этой злобе сотни лет. Подумай об этом. Прежде всего, это не может быть Сандерсон — он турист. Он не знал легенду о Элене и не знал нашу семью. Он посторонний.— Посторонний с алиби, — напомнил Лиам.— Остается, как ни странно это звучит, Сэм Барнард.— Танин брат?— Он знал остров как свои пять пальцев. Знал все легенды. Он признает, что видел Таню в ночь ее гибели. Он признает, что они спорили. Сэм говорил мне, что сердился на нее из-за того, что она вела себя как кокетка. Проклятье! Если бы мы нашли Дэнни живым, он мог что-то рассказать. У него были книги и деньги. Убийца наверняка читал что-то, настроившее его против Беккетов. Возможно, он психопат. Я уверен, что жертвы не были случайными. Подумай сам. Стеллу Мартин задушили. Метод не изменился. Дэнни тоже задушили. Он был тщедушный, но все же мог оказать сопротивление. На него напали сзади. А его тело нашли в гигантском муляже куклы Роберта. Кто знает эти легенды и истории? Только местный. А когда случается преступление, полиция разве не обращает внимание в первую очередь на членов семьи?— Ну и что я должен делать? Конечно, я изложу твои доводы своей команде, — сказал Лиам. — Но у нас по-прежнему нет ни клочка материальных улик.— Знаю. И я не уверен, что прав. Но, думаю, буду уверен, если просмотрю эти книги. Может быть, к нашему приезду Кейти найдет что-нибудь. — Дэвид достал телефон и набрал номер Кейти. Номер был занят, и он негромко выругался.— Что такое?— Она либо разговаривает, либо никогда не меняет батарейку.Дэвид снова набрал номер.— Шон? — спросил Лиам.Дэвид кивнул. Но телефон Шона после нескольких звонков переключился на голосовую почту.— Поторопись, — сказал Дэвид.— Это же не машина из фантастического романа, хотя у меня и есть сирена, — отозвался Лиам. — Я не могу летать над другими автомобилями.— Включи сирену — делай, что можешь! Возможно, кто-то пробрался в дом к Кейти или ко мне.Две фигуры возились на полу. Шон и кто-то еще. Кто-то большой и сильный. Она слышала удары кулаками.Кукла Роберта стояла на месте, глядя на нее глазами-бусинками на безобразном лице.— Ублюдок! Засранец! — пыхтел Шон. — Копы уже на пути сюда, идиот!На мгновение одна из фигур поднялась высоко над другой. Человек повернулся, направляясь к арке, ведущей к следующей экспозиции.— Эй! — рявкнул Шон, вскакивая. Большая фигура впереди него внезапно упала на пол, словно ударившись о несуществующую стену.— Перестань, Шон, позволь ему идти! — крикнула Кейти.Фигура поднялась на ноги, нагнулась и устремилась на Шона, как бык. Кейти услышала гулкий стук, когда они столкнулись. Ее брат упал. Кейти нашла кусок дерева, использованный для миниатюрного изображения «Артист-Хауса».Она выдернула его и опустила изо всех сил на спину человека, лежащего на ее брате.Он завыл от боли, поднялся и, шатаясь, двинулся к ней.Кейти снова ударила его по плечу.Шон поднялся на ноги и поспешил к ней.Внезапно блеснул свет от машины, проезжающей по улице.Это был Сэм Барнард. И он двигался к ней, как зомби, с лицом превратившимся в застывшую маску гнева.— Стой!Сэм метнулся к ней. Кейти попыталась отпрянуть, налетела на миниатюрное изображение «Артист-Хауса» и упала спиной на пол.Сэм бросился на нее.Вне себя от ужаса, Кейти закричала.Кукла Роберта смотрела на нее злыми глазами.Шон налетел на Сэма, стащил его с Кейти и начал бить.— Перестань! — завопил Сэм.— Ты убийца! — рявкнул Шон и отшвырнул противника в угол.— Нет-нет! Я никого не убивал! Клянусь! — заговорил Сэм, слегка отдышавшись. — Я просто пришел сюда… потому что должен был прийти. Таня была убита. Та шлюха была убита. А теперь Дэнни!— Верно. Ты просто вынюхивал здесь, — сказал Шон.— Пожалуйста, встань, Шон! Ты сломаешь мне ребра.— Нет. Копы едут, не так ли, Кейти?— Да. — Кейти не знала, едут они или нет. Она сражалась со сломанными фрагментами «Артист-Хауса».Пит должен прийти. Но сейчас они были в доме наедине с Сэмом. И она не знала, говорит он правду или нет!— Я помогу тебе, — сказал Бартоломью. — Ты хотела бы, чтобы это прекратилось? Ты видела это? Не говори мне, что не видела. Я остановлю его, как кирпичная стена.— Я видела это, — заверила Кейти Бартоломью. Он протянул руку. Она взяла ее, не ожидая особой помощи. Но она могла чувствовать его, поднимаясь на ноги.— Что она делает? С кем говорит? — крикнул Сэм, словно в смертельном ужасе.— Моя сестра разговаривает с призраками. — Шон махнул рукой в воздухе. — И догадываешься о чем, засранец? Призраки не говорят ничего хорошего о тебе.— Что-что?— Духи собираются! — предупредил Шон.— Шон! — запротестовала Кейти.Сэм был смертельно напуган — то ли местом, то ли яростью ее брата, а может, тем и другим.— Я не делал ничего дурного! — клялся Сэм. — Да, я вломился сюда, но мне было нужно снова увидеть место, где умерла моя сестра.Что-то формировалось в тени позади Сэма и ее брата. Оба продолжали говорить, но Кейти не слушала их.Это был Дэнни Зиглер. И снова, как в ее сне, с ним были Таня и Стелла. Они стояли по бокам, печально глядя на нее.Дэнни указал наверх. Кейти нахмурилась и поняла, что он имеет в виду экспонаты над ними. Подумав, она сообразила, какая экспозиция стоит прямо над ними на втором этаже.Дерево повешенных.Они услышали, как открылась дверь.— Какого черта здесь происходит? — осведомился Пит Драйер властным хрипловатым голосом.— Слава богу! — выдохнул Шон. — Пит, мы нашли этого ублюдка, прячущегося здесь.— Это так? — спросил Пит. — Что же ты за урод? Убил собственную сестру, а теперь вернулся на место преступления?— Нет! — крикнул Сэм. — Ради бога, уберите от меня этого придурка!Шон встал. Пит вытащил наручники.— Время платить по счетам, ты, маленький курносый ублюдок!Пит здесь. Все было под контролем.— Убил он кого-то или нет, Пит, он вломился сюда, — сказала Кейти.— Это место принадлежит тебе, потому что ты спишь с Беккетом? — огрызнулся Сэм. — Моя сестра умерла из-за этого подонка, а он все еще суетится здесь!Кейти игнорировала его.— Я должна на минуту сбегать наверх. Это важно. Пит, ты проследишь за Сэмом? Шон, ты введешь Пита в курс дела? Я сейчас вернусь.Она не дала им шанса ответить. Дэнни манил ее рукой и выглядел обеспокоенным, как если бы все дело было в скорости.— Меня вызвали, и я сам доставлю этого урода в участок, — сказал Пит. — Расскажи мне в точности, что произошло, Шон?— Кейти, какого черта?.. — сердито начал Шон.— Я сейчас вернусь! — снова пообещала Кейти.Она не боялась. Здесь был ее брат, а Пит сейчас наденет наручники на Сэма Барнарда.Кейти поднялась наверх. Вспомогательные лампы были включены, освещая ей дорогу. В странном оранжево-пурпурном свете уходящего дня вокруг нее толпились колоритные фигуры. Пираты, контрабандисты, матросы, солдаты противоборствующих сторон. Они стояли в живописных позах, словно готовые говорить и двигаться.Она направилась к дереву повешенных.Фигура спиной к ней как будто свисала с дерева. Кейти подошла ближе. На полу была большая табличка, рассказывающая о дереве, его теперешнем местонахождении и мрачном использовании в качестве средства казни.На стене, ближе к экспонату, помещался маленький рукописный комментарий. Крейг Беккет с любовью писал такие настенные таблички, когда музей только открылся и бархатные канаты не мешали посетителям подходить слишком близко.«Повешение Илая Смита, — гласила табличка. — Правосудие было суровым — другого человека линчевали за его преступления. Но справедливость настигла убийцу».Внизу Крейг Беккет отмечал, что потомки Смита все еще живут в городе. У него осталась дочь.Наклонный почерк было трудно читать. Кейти склонилась ближе.Когда она сделала это, снизу донесся громкий стук.Вспомогательные огни погасли.Но перед этим Кейти разобрала почерк Крейга и ахнула, когда комната погрузилась в темноту.Она знала убийцу.И она знала, что он был в музее с ней.Он уже добрался до Шона.Глава 17— Все прекрасно, — заверил Лиам Дэвида, щелкнув крышкой мобильника.— Что ты имеешь в виду?— Догадываюсь, что здесь произошли неприятности и что ты мог быть прав.— В чем?— Сэм Барнард был в музее. Шон и Кейти услышали его, и началась потасовка между Шоном и Сэмом. Но Кейти вызвала Пита Драйера, и он арестовал Сэма. Кейти могла в суматохе потерять свой телефон. Как бы то ни было, она сейчас на работе. Я могу оставить тебя здесь?— Да. Ты уверен, что все в порядке?— Так сказал лейтенант. Он держал все под контролем, — ответил Лиам. — Слушай, я оставлю тебя в баре, а сам поеду к Кейти домой, и, если она не работает и не дома, встречу тебя в доме Крейга.— Ладно, спасибо, — сказал Дэвид.Он указал все причины, по которым убийцей должен быть Сэм Барнард. Но так ли это?Лиам высадил его, не доехав до переполненной Дюваль-стрит. Дэвид свернул за угол и вошел в бар «О'Хара». Кейти нигде не было видно.Он нашел Кларинду и схватил ее за руку:— Где Кейти?— Она еще не приходила. — Глаза Кларинды расширились. — Разве она не с вами?— Она была с Шоном.— Джейми только что отправил Джонаса к ним домой. Ни Кейти, ни Шон не отвечали на звонки. Джейми рвет и мечет. — Кларинда изменилась в лице: — О боже! Что-то случилось?— Я иду к себе домой. Если Кейти появится здесь, позвони мне немедленно. К черту Джейми и всех клиентов!— Вы пугаете меня, Дэвид.— Просто позвони мне. — У него не было времени успокаивать Кларинду. Он вышел из бара и побежал, срезая углы. Шестеро пьяных едва не сбили его с ног. Женщина на невероятно высоких каблуках пошатнулась и схватила его за руку. Дэвид толкнул ее к ближайшему мужчине — если они все упадут, значит, так тому и быть.Перепрыгнув через ограду, он проскочил лужайку и ступеньки крыльца. Вот он у двери своего дома. Повернув ключ в замке, Дэвид протянул руку внутрь, чтобы зажечь свет.Электричество не работало.Услышав движение в кустах, Дэвид повернулся.— Что происходит? — спросил Лиам.— Электричество.Лиам выругался и полез за телефоном. Дэвид остановил его:— Если он захватил их, они могут быть еще живы. Не поднимай тревогу.Кивнув, Лиам достал полицейский револьвер, и они вошли в дом.— Коробка с пробками? — спросил Лиам. — Я взгляну?— Я вижу достаточно, — ответил Дэвид.Он взбежал по лестнице, быстро осмотрел дом и спустился в столовую.Книги лежали на столе, нетронутые.Дэвид повернулся, собираясь найти своего кузена.Но его толкнули назад к столу.Он был готов драться за свою жизнь, но в комнате никого не было.Его снова толкнули к столу.Верхняя книга открылась.Дэвид достал фонарик и осветил страницу, озадаченно глядя на нее. Это было семейное древо. Он перевернул страницу, но бумага едва не порвалась, поворачиваясь назад.— Что за черт? — осведомился он вслух. Книга демонстрировала списки старых фамилий, названия улиц, поименованных в честь первых поселенцев, перечисляла тех, кто умер раньше и не был увековечен.Дэвид снова изучил страницу, которую невидимое существо хотело заставить его прочитать. Заголовок гласил: «Смит».Он пробежал пальцами сверху вниз, следуя за потомками сквозь века, рождения, браки и смерти.Дэвид выругался вслух, когда Лиам вернулся в дом.— Обыщи это место сверху донизу! — крикнул он ему. — Ради бога, Лиам, вызови кого-нибудь на подмогу!Дэвид выскочил в ночь и побежал.* * *Кейти была ошарашена, когда услышала движение — явное ощутимое движение — позади себя. Она заморгала, пытаясь приспособиться к свету, что просачивался снаружи.Ей хотелось закричать — она боялась за Шона. От слез щипало глаза.Но кричать было нельзя. Ей нужно найти Шона молча.Звук испугал ее.Кейти повернулась. Казалось, музей ожил. Рядом с деревом повешенных Портер размахивал саблей, грозя смертью всем пиратам. Его руки спазматически дергались. Челюсть двигалась, и был ужасный момент, когда он беззвучно заговорил.Затем заработала скверная скрипучая пластинка:— Смерть… смерть… смерть… всем… всем… всем… пиратам!Портер толкнул Кейти, переключившись на грабителя потонувших кораблей.— Шторм! Шторррмовое… предупреждение. Сначала доберитесь до нее — добыча моя… моя… моя… моя.Кейти с трудом сохраняла самообладание. Ее пугали судорожные движения и призрачные голоса роботов. Матрос с надписью «Мейн» на шапке словно прыгнул, перегородив ей путь. Она понимала, что кто-то включил механизмы, изготовленные Крейгом Беккетом.Это были всего лишь роботы, обретшие механическую жизнь. Нужно игнорировать их.Она должна спуститься к Шону.Кейти снова двинулась вперед, когда услышала сзади шорох. Это был не робот. Кто-то подкрадывался к ней в темноте.Она шла осторожно, позволяя роботам говорить и двигаться и используя их как прикрытие.Вот робот Эрнеста Хемингуэя. Он дергался и жаловался на свою жену Полин. Скрипучим голосом он говорил, что должен спрятать последний цент в своем патио, иначе жена отберет его. Кейти скользнула мимо него, радуясь звукам, знакомым с детства, и стала спускаться по служебной лестнице к экспонатам внизу.Она задержалась, добравшись до первого этажа, намереваясь скользнуть по коридору в комнаты слева, если не сможет пройти по буфетному коридору сзади.Ей не хотелось идти по буфетному коридору — он был слишком узким. Если там кто-то прятался, он легко мог схватить ее.Внезапно Кейти услышала странный шепелявящий голос — сначала ей показалось, что снова заговорил один из роботов.— Ты… ты… ты… ты… ты. Ты должна умереть. Выходи оттуда, где ты прячешься! Мы заперты вместе с твоим бедным братом! Теперь ты заплатишь за то, что спала с Беккетом!Кейти застыла. Голос был близко. Но с какой стороны?Она побежала к левым комнатам экспозиции, где оставила брата, и налетела на куклу Роберта. Кукла молча начала раскачиваться взад-вперед.Кейти едва не споткнулась о тело. Это был Сэм Барнард. На нем были наручники, а когда она притронулась к нему, то обнаружила туго завязанный полиэтиленовый пакет у него на голове. Дрожащими пальцами она сорвала его.— Кейти!Шепот принадлежал Бартоломью. Его руки лежали на ее плечах. Он подал ей знак молчать и следовать за ним.Ее брат был распростерт на изображении кладбища, где были похоронены моряки с «Мейна». На его голове тоже был пакет, но не завязанный. Кейти сорвала его и положила голову ему на грудь, стараясь услышать биение сердца.Сердце Шона билось. На голове была липкая рана — она почувствовала ее пальцами.— О боже! — выдохнула она.— Кейти! — снова предупредил ее Бартоломью.— Ты… ты… ты… ты… ты… мертва! — За словами последовал смех.Она осторожно привстала и шагнула к двери.— В другую сторону! — указал Бартоломью.Слишком поздно. Кейти нырнула, увертываясь от фалды фрака 1920-х годов, и уперлась в грудь высокого мужчины.На нем были перчатки, которые он всегда носил. Перчатки ныряльщика, столь многочисленные на Кис!Его руки впились ей в шею. Она не сдавалась, пытаясь сопротивляться.Внезапно он дернулся, как будто его ударили сзади.Кейти знала это движение. Она изо всех сил вцепилась зубами ему в руку, царапая ему кожу.Если ей суждено умереть, ублюдок не выйдет сухим из воды снова.И не будет обвинять Дэвида Беккета.— Сука! — рявкнул он.Его ручища ударила ее по щеке. Удар был оглушительным — перед ее глазами замелькали звезды.И затем наступила темнота, более глубокая, чем Кейти могла себе вообразить.Дэвид замедлил шаг, добравшись до лужайки музея. Теперь любая тревога стоила бы Кейти жизни, и он знал это. Дэвид должен был верить, что у него есть шанс. Что убийца решил посмеяться над Кейти, прежде чем покончить с ней. Он рассчитывал, что это будет его прекраснейшая работа. Кейти О'Хара, такая известная и люби мая на Ки-Уэст. Красавица и певица. Из семьи такой же древней и прославленной, как его собственная.И Шон тоже был где-то там.Дверь не была заперта. Дэвид не мог быть уверен, как будет действовать и реагировать убийца, когда почувствует, что обнаружен, но он не сомневался, что Лиам перевернет весь дом. Надо было спешить — если на улицах внезапно завоют сирены, убийца станет действовать быстрее.Убийца сделал ошибку. Он не должен был наводить подозрения на Дэвида или кого-то еще. Но Дэвид надеялся, что он слишком уверен в праведности запоздалой мести семье и все еще считает себя неуязвимым.Дэвид вошел не сразу. Он внимательно осмотрел пол за дверным проемом и вскоре разглядел проволоку. Если бы он споткнулся о нее, это встревожило бы убийцу.Его глаза быстро привыкали к темноте. Дэвид на мгновение задержался в вестибюле, потом прыгнул через турникет так бесшумно, как только мог, и поспешил к левому коридору.На полу лежало тело. С душой ушедшей в пятки Дэвид склонился над ним.Сэм Барнард. Дэвид пощупал пульс. Мужчина еще дышал.— Ча-ча-ча-чарлстон! — раздался хриплый голос.Дэвид оглянулся. Где-то было движение. Он не намеревался сохранить роботов, а думал привлечь экспертов и раздать их в хорошие дома.Но этой ночью они жили собственной жизнью.Их включили, чтобы скрыть другие звуки в музее. Их задачей было пугать и отвлекать.Дэвид не собирался отвлекаться, но ему приходилось соблюдать осторожность. Он знал, где находится убийца и что тот поджидает его.Дэвид спешно обыскал комнату, но не нашел никого, кроме Сэма Барнарда. Он молча поклялся потерявшему сознание человеку, что вызовет скорую, как только сможет. Как только найдет Шона и Кейти…Живую! Она должна быть жива!Дэвид благодарил Бога, что хорошо ориентируется в темноте и тишине. Он двинулся по комнатам музея. Убийца должен был ждать, но Дэвид надеялся застигнуть его врасплох.Кейти ощущала тупую боль в голове. Она заморгала, но мир все еще оставался царством темноты — со странными молочными тенями, туманящими зрение.Кейти попыталась пошевелиться, но не смогла. Она попробовала повернуться и осознала, что привязана к столу.Она была накрыта чем-то белым…Белым свадебным платьем!На ней были свадебные платье и вуаль, и она была привязана к плите, которая служила кроватью в экспозиции Элены де Ойос.Ее наполнили ужас и паника. Она бы истерически закричала, если бы не кляп у нее во рту и веревка поверх его.— Кейти! Кейти О'Хара!Она еще сильнее испугалась, услышав гулкий голос. На момент показалось, что предметы пляшут вокруг нее, но затем зрение сфокусировалось.Пит. Лейтенант Питер Драйер. Конечно! Они были так глупы.Кто знал жителей? Кто мог подбирать ключи к домам и музеям? Кто присутствовал на каждом месте преступления?Кто был прапраправнуком человека по фамилии Смит, который оставил дочь, вышедшую замуж за иммигранта по фамилии Драйер?— О, Кейти, я приберег для тебя самое лучшее. К двери привязана проволока. Когда Дэвид Беккет придет спасать тебя, он натянет проволоку. Все очень умно спланировано. Смотри… хотя ты не можешь видеть… Я объясню. Я связал твоего брата и одел как Карла Танцлера. Хорошо, один раз ты спасла своего брата! Но я умен и могу менять планы. Танцлер! Ха-ха! Конечно, Шон моложе и гораздо лучше выглядит, но… У него шприц, полный бальзамирующей жидкости и других токсинов. Если я все правильно рассчитал, он вонзит его тебе в сердце, как только Дэвид будет здесь. Потом, разумеется, я застрелю ублюдка за то, что он сделал с тобой. Сначала я думал позволить ему мучиться в тюрьме, но это Ки-Уэст, а штат Флорида всегда рассматривал нас как свой безумный придаток. Он может не получить смертный приговор. А потому восторжествует старое правосудие Ки-Уэст. Он умрет на месте.Кейти задыхалась. Своему мучителю она могла ответить только полным ненависти взглядом.Пит сорвал вуаль и выдернул кляп.Кейти открыла рот, чтобы закричать:— Дэвид! Это ловушка!— Нет, любовничек еще не здесь, — усмехнулся Пит. — Пока что можешь кричать. О да, и это чертовски хорошо! Видишь, что я сделал с твоим братом? Он связан по рукам и ногам. А ведь он помог мне схватить Сэма Барнарда. Держал его, пока я надевал на него наручники. И глазом не моргнул, пока я не огрел его по черепу рукояткой моего револьвера! Даже большой и сильный мужчина пасует перед умом и тщательным планированием. Запомни это. Хотя тебе не понадобится помнить это долго.— Ты коп! — напомнила ему Кейти.— И притом хороший. Но ты должна понять, Кейти. Мой предок проклял Беккетов. Его повесили из-за Беккета.— Он был виновен!Пит покачал головой:— Кейти, подумай сама! Самые жестокие пираты уже были повешены, и не оставалось причин, по которой мой предок должен был умереть.— Он убивал людей.— Он имел право! Мы были предназначены для великих деяний. Неужели ты не понимаешь? Я должен был отомстить Беккетам за честь моей семьи! Я осуществляю проклятие!— Нет! Ты коп!— Да-да, и хороший коп. Я появился на свет как раз вовремя! Не думаешь же ты, что я безумен? У меня есть миссия. И Дэвид Беккет наконец заплатит за злодеяния своего семейства. Его должны были арестовать и отправить на электрический стул за Таню, но это не беда. Она была маленькой шлюшкой. В то время я был только патрульным, но она была пьяна, и это не составило труда. Таня шла по одной из боковых улиц. Я остановился, чтобы подвезти ее. Она села в машину, и я сказал, что отвезу ее в музей повидать Дэвида. Я накинул на ее голову полиэтиленовый пакет, а в ее крови было столько алкоголя… ну, она умерла легко. Я положил тело в багажник… Затем воспользовался ключом от музея, который скопировал два или три месяца назад в ожидании возвращения старины Дэвида — героя-победителя! После полуночи у меня было полно времени поместить Таню в музее. Что ж, прошли годы… Стелла оказалась в нужном месте в нужное время, и я тоже, а добрый старый Дэвид как раз вернулся в город, думая, что может раскрыть дело.— Почему ты позволил ему заниматься этим? — спросила Кейти.— Потому что я чертовски умен. Я шел за Стеллой, когда она пробиралась через кусты, боясь копов! Убил ее и оставил там на несколько часов. Может быть, ее видели и решили, что она заснула пьяной. Я вернулся за ней с копией ключа от нового музея, где оставил Стеллу. Конечно, я забрал пленки из камер слежения. — Он снова усмехнулся. — Я даже вызвал Дэвида Беккета на место преступления.— Дэнни, — прошептала Кейти. Пока он говорил, она пыталась выиграть время.— Дэнни печалил меня, — с сожалением произнес Пит. — Я думал, что смогу подкупить его и заставить прекратить шарить вокруг. Его интересовали старинные проклятия, и он догадался, что я происхожу от Илая Смита. Ему казалось забавным, что предок полицейского лейтенанта был повешен за убийство. Забавным! Я пытался подкупить его анонимно — не мог скопить достаточно гнева, чтобы прикончить парня, и думал, что немного денег удовлетворит его. Это бы сработало — Дэнни никогда не был слишком амбициозным! Но потом он увидел меня со Стеллой, и я знал, что он начнет складывать кусочки воедино. Дэнни не был амбициозен, но не был и глуп.— Он оставил на видном месте деньги и книги — вот почему ты тянул время с получением ордера на обыск его квартиры, верно?— Я знал, что должен добраться туда первым, — сказал Пит.— А почему я? — тихо спросила Кейти.— О, Кейти! Ты такая милая и хорошенькая! Но он любит тебя — и это месть, которой я ждал. С Таней все было безупречно — у него был мотив, он был молод, силен и сердит. Этот же мотив и для тебя! Он был увлечен Таней, но не любил так, как тебя. Сейчас все идеально. Это настоящая месть!— Подумай, Пит! Ты коп — теперь они догадаются, что это был ты!Он засмеялся:— Да, я коп — в том-то и дело. Мы описали полный круг от дерева повешенных. Прошлое будет отомщено. А мое положение безупречно. Я лучший! Я служил этому городу. Я был тверд и справедлив. Я арестовал некоторых крупных наркодилеров. А теперь моя жизнь будет очищена. Когда Беккет умрет, он станет историей — жестокий убийца прикончил потомка человека, причинившего зло его семье. Я сам творю историю! Через несколько лет я займу место шефа полиции. А со временем стану губернатором — вот увидишь. Моя жизнь больше этого маленького островка. Моя судьба — осуществить проклятие. Вот как я могуществен!Пит говорил серьезно — это было особенно страшно. Он верил, что с ним поступили несправедливо. И вероятно, он действительно был хорошим копом, а не только убийцей-психопатом.— Зачем тебе вредить моему брату? — спросила она.— Кейти О'Хара, ты не знаешь своей истории! Смерть твоего брата многое добавит к этому всему. Ты могла бы догадаться. Один из О'Хара был среди присяжных, которые осудили моего предка. Разве ты об этом не знала? О'Хара помог вынести смертный приговор. Чего ждать от правосудия? Короче, все сошлось наилучшим образом. — Он поднял ее голову, повернув так, чтобы она могла ясно видеть.Кейти вздрогнула, пытаясь не кричать.Шон, помещенный на постамент, выглядел как огромная кукла. Он был все еще без сознания. Лицо прикрывала шляпа Танцлера. Шон был высоким и широкоплечим. Пита могло раздражать, что он не сумел втиснуть Шона в одежду Карла Танцлера куда меньшего размера.— Кейти!Она услышала тихий шепот. Бартоломью стоял рядом с ней. Позади него она видела Дэнни, Стеллу и Таню.— Мы пытаемся, Кейти. Работай левым запястьем.Она улыбнулась. Головная боль была невыносимой.Ее интересовало, скоро ли она присоединится к ним.Внезапно что-то пролетело через комнату и разбилось о стену. Пит Драйер повернулся, выхватив револьвер. Он выстрелил в стену, потом посмотрел в темный коридор.— Беккет! Я знаю, что ты там! — предупредил Драйер. — Покажись — не то я прострелю ей колено задолго до того, как избавлю от земных горестей!— И это останется не замеченным силами закона? — донесся из темноты голос Дэвида.— Ты осел! Я сделаю это! — рявкнул Пит.Наконец Дэвид появился в поле зрения. Он не смотрел на Кейти — это было бы слишком тяжелым испытанием.Кейти почувствовала движение на запястье и повернула его. Веревка ослабла.— Застрели меня, Пит. Ведь в этом твой план? — осведомился Дэвид.Пит поднял револьвер:— Да!Он выстрелил.Но Дэвида там не было. Раздался звук бьющегося стекла. Кейти смутно осознала, что он снял зеркало из соседней экспозиции. Пит стрелял в его отражение.Что-то снова влетело в комнату. Это было надгробие с экспоната «Мейн».Оно ударило Пита прямо в грудь, опрокинув его назад. Кейти услышала, как его револьвер выстрелил, и бросилась на пол.— Вставай, Кейти, вставай! — прошептал Бартоломью.Она освободила левое запястье и начала развязывать правое.— Нет, Дэвид! Там еще одна…— Проволока — знаю! — крикнул он в ответ.Пит Драйер потянулся за револьвером. Дэвид перепрыгнул через проволоку и бросился к оружию сам. Но Пит был ближе. Он почти добрался до него.Однако там был кто-то еще. Не Бартоломью, не Таня и не Стелла.Это была Леди в Белом — Люсинда с разбитым сердцем, — и она, вытянув ножку в белой туфельке, оттолкнула револьвер подальше. Кейти освободила руку и спрыгнула с кровати.Пит, шатаясь, поднялся, готовый снова потянуться к револьверу.Но Дэвид, преисполненный ярости, был уже рядом. Он бросился на Пита и прижал его лицом к полу, стукнув о дерево носом, подбородком и лбом. Повторив это несколько раз, он встал и поднял револьвер.Пит снова поднялся. Дэвид направил на него оружие.— Не заставляй меня стрелять в тебя, Пит, — предупредил он.Нос Пита обильно кровоточил. Кровь текла и из раны на лбу. Но он улыбался.Пит метнулся не к Дэвиду и не к револьверу, а к проволоке.— Нет! — закричал Дэвид, бросаясь к нему.— Отойди от кровати! — крикнул Бартоломью Кейти.Она повиновалась.На сей раз Дэвид ударил Пита Драйера с такой яростью, что он рухнул на пол как подкошенный.Должно было пройти немало времени, прежде чем он придет в сознание.Кейти подбежала к Дэвиду и бросилась в его объятия. Сначала он держал ее так, словно она была хрупкой, как тонкое стекло, потом сильно прижал к себе и, дрожа, зарылся головой в ее волосы.— Мы должны вызвать скорую помощь! — сказала Кейти.— Лиам, — отозвался Дэвид. — Я уверен, что они уже на пути сюда.Он оказался прав. Ночь разорвали звуки сирен.— Дэвид! Где ты, черт побери? — крикнул его кузен.— Здесь! — отозвался Дэвид. В нижнем вестибюле послышался звон, когда сработала проволочная ловушка Пита. Потом зазвучали быстрые шаги вверх по лестнице.Дэвид уставился на тени над плечом Кейти.Она повернулась.— Спасибо, — сказал Дэвид. — Благодарю вас всех.Они все были здесь — Бартоломью, Дэнни, Стелла и Таня.Бартоломью снял шляпу и элегантно поклонился:— Вы же знаете — у меня долг перед Беккетами. И перед О'Хара.Дух Тани приблизился к Дэвиду и Кейти, коснулся их щек и исчез.Потом исчезла Стелла.Потом Дэнни.— Бартоломью! — прошептала Кейти.Он улыбнулся:— О, я никуда не ухожу.Бартоломью прошел мимо них, и Кейти увидела, что Леди в Белом — Люсинда — ждет его на другой стороне комнаты. Он взял ее руки в свои.— Дорогая леди, каким прекрасным существом вы оказались! Люсинда, я Бартоломью.— Дэвид, Кейти! — В комнату вбежал Лиам с полицейскими. Помещение залил свет. — Пусть медики поднимутся сюда! — крикнул он.* * *Хуже всего для Шона, поскольку они все выжили, было унижение.Кейти отпустили из больницы рано утром. Но Шона нет.Однако Кейти не собиралась покидать его.Он был забинтован в массивный тюрбан, и, хотя его череп не был проломлен, на нем были швы в нескольких местах.— Я превратил Сэма практически в месиво — сделал работу за этого ублюдка — и сидел там, как утка, пока он связывал меня! — жаловался Шон Кейти и Дэвиду с больничной койки. — Как же никто из нас не понял, что он совершенно безумен?— Интересно, почему мы не замечали столько улик, смотрящих нам прямо в лицо? — недоумевал Дэвид. — А ты делал то, что должен был делать, — защищал свою сестру. Сэм казался настоящим преступником. Кто же мог знать?Шон кивнул и посмотрел на сестру:— Ты спасла наши жизни, Кейти. Мы бы наверняка умерли, если бы ты позволила нам задохнуться в этих пакетах.Бартоломью сидел на большом стуле, покуда Дэвид стоял, а Кейти примостилась на краю койки брата.Он громко фыркнул:— Прошу прощения, но мне кажется, я тоже заслужил немного похвал.— Я бы обняла тебя, если бы могла, — сказала ему Кейти.— Слушайте, — сказал Бартоломью, — вы можете обсуждать это до посинения. Никто не в состоянии влезть в чужой ум. — Он махнул рукой. — Лиам сейчас в участке, где проведет часы, занимаясь бумажной работой и заполняя пробелы в показаниях, полученных прошлой ночью. — Бартоломью указал пальцем на Кейти. — Вы двое идите домой отдыхать. Я присмотрю за Шоном. Ты видела записки твоего брата? Он хочет пригласить Дэвида вместе снимать сюжеты о кораблекрушениях на Кис.— Чудесно! Он остается дома! — воскликнула Кейти.— Она снова говорит сама с собой, — проворчал Шон.— Нет, она говорит с Бартоломью, — поправил Дэвид.Челюсть Шона отвисла. Он уставился на сестру. Кейти пожала плечами.— Ты имеешь в виду, что тоже можешь видеть его? — спросил Шон у Дэвида.Дэвид с сожалением покачал головой:— Нет, но я видел его на краткий момент прошлой ночью. Он настоящий и собирается присмотреть за тобой.Кейти усмехнулась, похлопав его по ноге:— Отлично, Шон. Ты остаешься дома!— Я еще ничего не решил, — возразил Шон.— Ты собираешься пригласить Дэвида работать с тобой.— Эй! — запротестовал Шон.— Все в порядке. Думаю, это великолепный план. — Дэвид протянул руку к Кейти. — Но нам действительно надо немного поспать.Она встала рядом с ним, глядя на Бартоломью.— Идите, ребятишки, — сказал призрак. — Я буду здесь — обещаю.Кейти осторожно поцеловала брата в щеку:— Мы уедем ненадолго. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится. Я вернусь утром.Дэвид пожал Шону руку:— Джейми скоро придет посидеть с тобой.— Я в полном порядке. Я хочу вернуться домой.— Они скоро тебя отпустят, — сказал ему Дэвид.— Послушай, Дэвид, ты действительно заинтересован?— Конечно. Я намерен не покидать дом долгое время.Он взял Кейти за руку, и они вышли из палаты. Кейти хотела заглянуть к Сэму, но сестра сказала, что он отдыхает, поэтому они удалились.В машине Кейти некоторое время молчала.— Я слышала, как ты говорил в кухне, когда я проснулась, — сказала она наконец.— С кем?— С Бартоломью, конечно.— Верно. Я не вижу его, но могу слышать.— И что же он говорил тебе?— Ну, что они продолжают существовать — Таня, Стелла и Дэнни.— Мне так жаль их всех.— Стелла и Дэнни были вместе.— Бедная Таня.— Некоторые считают, что мы забываем тех, кто был так важен для нас в этой жизни. Я этому не верю. Мы не забываем тех, кто что-то для нас значил.— Ты говоришь уверенно.— Я действительно уверен.— Почему?Дэвид посмотрел на нее и улыбнулся:— Потому что любовь — прекраснейшая человеческая эмоция. И терять ее — адская мука.Он свернул с дороги, остановил машину и взял ее за руки.— Кейти, я знаю, что мы едва имели время по-настоящему узнать друг друга. Твой брат спрашивал меня о моих намерениях. Ну, я намерен остаться здесь — с тобой. И когда придет время и ты будешь уверена… мои планы вполне честны и старомодны. Я хочу жениться на тебе, создать семью и жить счастливо.Она наклонилась и поцеловала его:— Я достаточно знаю тебя. И знаю, что моя жизнь без тебя была бы пустой. Я люблю тебя и выйду за тебя замуж!Он улыбнулся и завел машину.И когда они свернули к дому Кейти, казалось вполне уместным, что рядом марширует парад ангелов и на Мэллори-сквер взрываются фейерверки.Они стояли у машины, глядя на огни в небе.Дэвид привлек Кейти ближе к себе.— Идем домой, — сказал он.Обнявшись, они вошли в дом.

Книга II. НОЧЬ ПРИЗРАКОВСъемки кровавого фильма ужасов на океанском острове Южный Бимини подошли к концу. Члены съемочной группы наслаждались заслуженным отдыхом, пили шампанское, валялись на песке, любовались закатом, как вдруг раздался ужасный, леденящий душу крик. А потом из темноты появилась Джорджия, актриса, исполнившая главную роль.Полумертвая от страха, она рассказала, что ее партнер по фильму, красавец Трэвис, убит на пляже кем-то поднявшимся из песка. Она заявила, что не останется на острове, и осветитель группы вызвался увезти ее на лодке.Никто не поверил Джорджии, но на следующее утро произошло нечто такое, от чего кровь застыла в жилах у всех, кто остался на острове…ПрологЮжный БиминиСентябрьУжасный крик прозвучал точно гром среди ясного неба. Ванесса Лорен зябко поежилась — страх пробрал ее до костей. Страх и дурные предчувствия, склонность к которым глубоко коренилась в ней и при малейшем поводе давала о себе знать.Это было жутко и неслыханно. Все мигом смолкли, те, что сидели, вскочили на ноги, с тревогой озираясь вокруг. Именно такого наводящего ужас крика им не хватало во время дневных съемок.Ближе к вечеру подул приятный легкий бриз. Казалось, что божественная рука протянулась с небес, чтобы оградить их от невыносимой жары. В теплом воздухе солнце клонилось на запад, блистая рыжими, пурпурными, розовато-лиловыми и золотыми красками.Съемочная группа устроила лагерь на краю сосновой рощи, всего в нескольких ярдах от ласково шелестящих океанских волн. Проводники-багамцы, которые доставили их на остров и помогали им в работе, были услужливы, толковы и забавны, так что жаловаться не приходилось, особенно когда опустилась ночь и последние бледные всполохи заката, а заодно и небо утонули в море и соединились в одну бесконечную черную гладь.Они расселись вокруг костра, то ослепительно-яркого, то бледнеющего в темноте. На острове Южный Бимини почти не было местного населения, а туристов мог привлечь разве что один рыбацкий ресторан, хотя и неплохой. Другое дело — Северный Бимини, с его многочисленными магазинами, барами и ресторанами на улице Кингс-хайвей в Элис-тауне.Их группа подалась к юго-западу от Южного Бимини, выбрав для съемок один из мелких безлюдных островов, название которого очень понравилось Джею.Остров Призраков.Когда-то здесь разыгралась жестокая пиратская бойня. Со временем из переплетения правды и выдумки возникла легенда, которая послужила Ванессе для сценария их малобюджетного фильма ужасов.И пусть на острове, некогда пользовавшемся дурной славой, помимо сосен и зарослей кустарника были шикарные природные пляжи, к единственному его причалу лишь изредка приставали лодки диких туристов и натуралистов. Любители комфортабельного отдыха обходили его стороной.Изначально в их группе было больше народу, но к концу осталось десять человек: Джорджия Дэр и Трэвис Гленн — в ролях персонажей, которые по сценарию остаются в живых; Джей Аллен — режиссер; Барри Мелки — звук; Зои Кэлли — реквизит, костюмы и грим; Карлос Рока — свет; Билл Хинтон и Джейк Маноли — молодые ассистенты режиссера/звукорежиссера, «головорезы» и мальчики на побегушках; Лу Сандерсон — их проводник и охранник; и сама Ванесса — сценарист и оператор.Съемки заканчивались. Кровавый фильм ужасов с историческим сюжетом, который должен был сделать хорошие сборы, несмотря на скромный бюджет, был почти готов. В этот вечер они отдыхали: пили шампанское, смеялись, валяясь на песке у палаток, любовались красками заката и наслаждались ласковым бризом.А потом вдруг раздался этот душераздирающий вопль. Во время съемок Джорджии Дэр часто приходилось кричать, но никогда она не издавала вопля, исполненного столь неподдельного ужаса, — от которого кровь стыла в жилах.Ванесса мигом пожалела, что ввязалась в этот проект. С самого начала работа ей, в общем, нравилась. Писать сценарий для фильма ужасов категории «Б»[51] ей уже приходилось. Кроме того, они с Джеем вложили в картину собственные средства, возлагая на него надежды, и это заставляло их работать за четверых. По ходу съемок она с готовностью вносила поправки в сценарий, если просили актеры или вынуждали обстоятельства, она умела снимать под водой и на суше.Джей — их режиссер — не сомневался в успехе. Не меньшем, по крайней мере, чем выпал на долю фильмов «Ведьма из Блэр» и «Паранормальная сущность». Ванесса и Джей были знакомы давно, еще со времен их учебы на факультете кинематографии в Нью-Йоркском университете. Он позвонил ей в Майами, где она работала после получения степени магистра в местном университете, и предложил принять участие в проекте хорошего малобюджетного фильма. К счастью, ей как раз хорошо заплатили за сценарий и съемки рекламы снаряжения для подводного плавания, и она согласилась. Они с Джеем договорились, что если они снимают независимое кино, то надо делать это на совесть. Но и коммерческий успех был для них небезразличен, поэтому Ванессе пришлось включить в сценарий обычный набор персонажей в фильме для подростков. В нем были качок-футболист, считающий свои победы по вмятинам на спортивном шлеме; укурок-гитарист; просто хороший парень; шлюха, преследующая просто хорошего парня; и хорошая девочка синий чулок. На данный момент двое персонажей погибли в воде, двое — в лодке, а двое оставшихся противостояли злу на земле и на суше, олицетворяемому ожившими мертвецами-пиратами, — пока к ним на затерянный в Атлантике песчаный остров не пришла помощь.Крик.Ванесса сидела у костра, потягивая шампанское и болтая с Джеем, Лу и Карлосом. Перед тем как готовить ужин на своих походных плитах, они решили отдохнуть и выпить.Крик заставил их на мгновение оцепенеть. Придя в себя, они все переглянулись при свете пламени, зловеще пляшущего во тьме, вскочили на ноги и бросились туда, откуда раздался крик. Ванесса бежала первой и первой наткнулась на Джорджию, которая сломя голову мчалась им навстречу.— Джорджия! Джорджия, стой! Что случилось? — воскликнула Ванесса, хватая ее за руку.Джорджия, яркая блондинка двадцати одного года, в ужасе уставилась на Ванессу огромными как блюдца глазами.— Джорджия! Это я, Ванесса. Что случилось?— Несса… Несса… о нет, боже, нет, нет! — зарыдала та, вырывая свою руку.— Джорджия!Все уже успели выскочить из палаток и сгрудились вокруг, забыв о своих делах.— Джорджия, твои дурацкие шутки надоели! — раздраженно произнес Джей. Как-то Джорджия пыталась их разыграть, притворившись, будто ее зарезали бутафорским ножом.— Кости… кости… они живые, они нас ненавидят, они нас убьют… они злы на нас… мы все умрем! — твердила Джорджия.— А… ну понятно, — презрительно буркнул Джей, повернулся и пошел прочь. Другие последовали его примеру.Но Ванесса осталась. Джорджию трясло как в лихорадке.Кто же это кричал? Этот крик все еще отдавался ледяным эхом в сердце Ванессы.— Они нас убьют. Всех нас убьют, — повторила Джорджия, пристально глядя в глаза Ванессе. И вдруг с неожиданной для хрупкой женщины силой она отбросила руки Ванессы и сама вцепилась ей в плечи.— Они настоящие! Они нас убьют, как вы все не поймете? Нам нужно быстрее отсюда уезжать! Они вылезают из песка… я видела… руки, черепа… Я видела собственными глазами.— Джорджия, успокойся. Тебе померещилось. Мы снимаем фильм ужасов, ты забыла, что ли? Ребята, наверное, нарочно разбросали реквизит, чтобы попугать тебя. — Ванесса вдруг подозрительно нахмурилась. — Кстати, что ты делала одна на пляже так далеко от лагеря?— Трэвис… Мы были с Трэвисом… Он исчез…Трэвис Гленн, ослепительно красивый, хотя и глуповатый молодой человек, снимался у них в главной мужской роли.— Ну перестань. Где Трэвис?— Его нет. Его утащил пират.— Какой еще пират?Джорджия покачала головой:— Не знаю, может, это был не пират. Темно ведь — не разобрать. Призрак, черная тень. Там, в темноте… Трэвис с криком бросился за ним — он подумал, что вы нас разыгрываете. А потом чудовище полезло из песка — какой-то перекошенный скелет. Он схватил Трэвиса. Я закричала от страха и убежала.К ним подошел Джей:— Несса, влепи ей пощечину и не слушай ее! Это все ее идиотские шуточки. Послушай, Джорджия, хоть мы и снимаем тут не ахти какой блокбастер, но все много работали и чертовски устали, а ты ведешь себя как форменная сука! Сейчас не время дурачиться. Врежь ей, Ванесса, выбей из нее эту дурь!Ванесса сердито посмотрела на него и покачала головой: она знала, Джорджии не хватило бы способностей, чтобы так натурально разыграть истерику. Она даже была против того, чтобы Джорджия исполняла главную женскую роль, однако в фильме девушка выглядела потрясающе.— Вот что, давайте сходим и посмотрим, что ее напугало, — предложила Ванесса, оглядываясь на Лу — высокого широкоплечего багамца, одного из проводников. — Что может быть на пляже, Лу?— Песок, — кратко ответил Лу.— Надо проверить.Джорджия отшатнулась в сторону и яростно затрясла головой:— Нет, нет! Я не хочу туда возвращаться! Я не пойду!Подошел Карлос Рока, их осветитель, хороший спокойный и находчивый парень. Он дружил с Трэвисом и Джорджией, да и Ванессе был симпатичен.— Послушай, — сказал он Джорджии, беря ее за руки, — я останусь здесь с тобой, мы посидим у костра и подождем, пока Лу, Джей и Ванесса сходят туда и проверят, что там. Согласна?Джорджия подняла на него глаза, полные слез, и кивнула.— Трэвис мертв, — сказала она, — мертв.Джей метнул свирепый взгляд на Зои, отвечавшую за реквизиты, грим и ведра с красной краской, что служила им кровью, и повернулся к Биллу и Джейку, студентам Университета Майами и своим ассистентам, которые проходили у него практику.— Эй, друзья, это не ваши фокусы?Зои посмотрела на него со смесью изумления и негодования:— Что вы! Это не мы!Джей пристально вглядывался в их лица, пока они отнекивались. Их возмущенный хор, кажется, убедил его, что они тут ни при чем.— Ладно, мы это выясним, — пообещал он.— Да-да, идемте, — поддержал его Лу, говоривший с приятным местным акцентом. — Мы найдем Трэвиса и выясним, что происходит. Мисс Джорджия, все будет хорошо, дорогая.Но Джорджия лишь покачала головой.— Трэвис мертв, — повторила она.— Я зажгу факелы от костра, — предложил Лу, — возьмем их с собой.— Это черт знает что такое, — возмущался Джей, усталый и злой, когда они тащились по берегу. — С актерами я явно промахнулся. Мы снимаем легенду, ужастик, а она всему этому верит. Это какое-то безумие.Лу тихо прищелкнул языком:— Все как в настоящем американском фильме ужасов, правда? Пьяные парень с девушкой забираются в лес, чтобы заняться любовью, и на них набрасывается чудовище. Вот только здесь у них вышла промашка — на Бимини не водятся чудовища.Ванесса остановилась. Они дошли до края пляжа — дальше поросший соснами берег круто забирал вверх.— Ничего здесь нет, — заметил Джей. — Совсем ничего.Ванесса подняла факел над головой, чтобы оглядеться вокруг, и вздрогнула. Нет, она не увидела ничего страшного — лишь взрытый и мокрый песок почти у себя под ногами, словно кто-то таскал из моря ведрами воду и выливал в двадцати футах от берега.— Смотрите.— Кто-то ее одурачил, — сказал Джей, — ее и Трэвиса. — Он выругался. — Ну конечно, когда нам остался один день съемок, чтобы связать все концы, кому-то обязательно понадобилось выкидывать глупые шутки.— Но где же Трэвис? — волновалась Ванесса.Лу присел на корточки и стал рассматривать рытвины в песке:— Интересно.— Что там интересного? — проворчал Джей.— Песок выглядит так, будто он взорвался изнутри, как при извержении. Потом снаружи его загладили.— Ну да, мастера спецэффектов поработали, — сухо заметил Джей. — Пошли назад. Я устал как собака. Есть у кого-нибудь снотворное для Джорджии?— Не думаю, что она согласится принять снотворное, — начала Ванесса, — потому что…— Ей придется, — перебил Джей. — Потому что сегодня ночью я хочу выспаться!— Я возьму ее к себе в палатку, — неожиданно для себя предложила Ванесса. Нет, не то чтобы ей не нравилась Джорджия, просто, на ее вкус, девушка была слишком скучна. Но в эту ночь она заслуживала сочувствия. Ванесса знала, что Джорджия бросила школу, посчитав, что образование актрисе ни к чему. Несколько лет она работала моделью, рекламируя автомобили и катера. Джей увидел ее по телевизору, в рекламе дилера, торгующего подержанными машинами, и пригласил на пробы. И пусть Джорджия не блистала талантом, она очень старалась, и работать с ней было легко. Ванесса догадывалась, что Джорджии никто на свете не помогал, даже ее родители. И понимала, как повезло ей самой.Для родителей Ванессы их дети были важнее всего в жизни. Ее мать и отец — историки и писатели, любили читать и занимались подводным плаванием. Они дали обоим своим детям отличное образование. Ванесса тоже любила историю и подводное плавание. В университете ее специализацией было сочинение сценариев, однако, понимая, что сценарист — профессия неблагодарная, поскольку от твоей оригинальной работы в фильме почти ничего не остается, она также научилась обращаться с камерой. Увлечение подводным плаванием пришлось кстати при освоении подводной съемки. Когда Джей предложил ей совместную работу над фильмом, она едва не запрыгала от радости.Джей любил фильмы ужасов. Этот фильм был его шансом пробиться в большое кино. Ванесса очень хотела, чтобы ему повезло. Точнее, чтобы им повезло.С самого начала единственным условием ее участия в проекте была отдельная палатка на съемках. Но сегодня, раз уж так случилось, она заберет к себе Джорджию и будет над ней кудахтать, как наседка.Когда они вернулись, Карлос и Джорджия сидели у костра с пластиковыми стаканчиками в руках. Наверное, там было что-то покрепче шампанского. Увидев их, Джорджия вскочила на ноги и воскликнула:— Ну что, что я вам говорила?Джей крепко взял ее за плечи и произнес подчеркнуто спокойным и уверенным тоном:— Джорджия, я думаю, что Трэвис разыграл тебя, детка. Ничего другого в голову не приходит.— Нет, нет! Вы должны искать Трэвиса! — с жаром возразила Джорджия.— Наверное, она права, — тихо сказала Ванесса.— Права? — взвился Джей. — Перестань, пожалуйста! Ты отлично понимаешь, что Трэвис сам все это устроил. Мы ничего там не нашли, Джорджия. Ни костей, ни черепов, ни чудовищ. Прими снотворное и отправляйся спать.— Нет же, я все это видела! — упорствовала Джорджия. — И я здесь не останусь. Я уезжаю сейчас же.— Да ты издеваешься! — заорал Джей. — Забыла, где я тебя откопал? Ты рекламировала старые ржавые тачки. А этот фильм может сделать тебя суперзвездой!— Мне все равно! — заявила Джорджия, которая была явно перепугана до смерти. — Пусть я всю жизнь проработаю официанткой. Я должна уехать с этого острова. Сейчас же!— Но сейчас темно! — напомнил Джей.— Это не беда, — вмешался Карлос, — до Майами отсюда всего пятьдесят миль, и у нас хорошая лодка. Я отвезу ее и вернусь обратно.— А вдруг завтра она понадобится? — возмущенно спросил Джей. — Я не успел отсмотреть материал, который мы отсняли сегодня.Карлос бросил взгляд на Ванессу:— Ну… если Несса не возражает… они с Джорджией обе блондинки, одного роста, и фигуры у них похожи…— Да-да! Пусть Ванесса меня заменит! — поддержала его Джорджия. — Пусть она будет моей дублершей.— С удовольствием, — пробормотала озадаченная Ванесса, знавшая об амбициях Джорджии. Неужели она из страха готова убежать со съемок, невзирая на то, что этот фильм сулит ей шанс прославиться на весь мир? — Конечно, Джей, если надо — я заменю ее.Не извольте сомневаться. Она и Джей вложили в фильм столько труда и собственных средств, что заканчивать съемки надо было любой ценой.— А утром я вернусь, — пообещал Карлос. — Который теперь час? Семь тридцать, восемь? За пару часов мы доберемся до Майами, я там переночую, а к пяти-шести часам утра вернусь.На том и порешили, и вскоре Карлос и Джорджия уехали.Ванесса снова сидела у костра и пила ставшее безвкусным шампанское.— Наверное, надо все-таки поискать Трэвиса, — сказала она.Зои с досадой прищелкнула языком:— Да ну его! Он куда-то спрятался и думает, что это смешно. И ему нет дела, что он едва не сорвал съемки.— Когда он утром объявится, надо будет устроить ему хорошую взбучку, — заметил Барри.Никто его не поддержал.— А давайте рассказывать истории о привидениях! — предложил вдруг Билл.Все посмотрели на него как на сумасшедшего. Для такого развлечения настроение у всех было неподходящее.Они поболтали об исчезновениях и прочих странностях, происходивших в Бермудском треугольнике, но и это продолжалось недолго. Время было только половина десятого, когда Ванесса заявила, что идет спать, и отправилась к себе в палатку. Она лежала с открытыми глазами, смотрела на отблески догорающего костра на потолке и вспоминала, чего им стоили эти съемки. Чтобы наложить грим, требовалось несколько часов. Ради экономии каждый выполнял две-три задачи одновременно. Джей и Карлос, например, играли мстительных пиратов, выходящих из моря. Она производила звуковые эффекты и выступала в роли донны Изабеллы, которую пираты похитили и убили.Ванесса могла по праву гордиться своим сценарием — он удачно сочетал в себе исторические факты и легендарный вымысел. Когда-то острова Кис и Багамы были вотчиной пиратов, где правили знаменитый главарь Безумный Миллер и его любовница Китти Катласс, ограбившие, согласно легенде, немало кораблей. Однажды их банде улыбнулась удача, они захватили испанское судно, на борту которого находилась богатая и прекрасная донна Изабелла, она направлялась из Ки-Уэст в Испанию к своему мужу. И вот, когда пираты пустили ко дну корабль, перебив почти всю команду, а Китти Катласс зарезала донну Изабеллу, удача им изменила. На острове Призраков Безумный Миллер будто и вправду рехнулся: он убил оставшихся пленных, а заодно и вырезал половину своей шайки. Затем его собственный корабль во время страшного шторма затонул вблизи острова.Ванесса написала сценарий на основе этой легенды, добавив новых персонажей — современных подростков, которых одолевают злобные призраки, поднимающиеся из песка и из моря. Сюжет давал их группе богатую пищу для воображения. Съемки, в общем, проходили весело. Бывали забавные и довольно безобидные происшествия. Например, Билл как-то опрокинул на себя ведро бутафорской крови, а Джей однажды как ошпаренный выскочил из моря, испугавшись мирной усатой акулы. Ванессе нравились люди, с которыми она работала, да и съемки по большей части доставляли удовольствие, они проходили в рекордные сроки — три недели. Вся группа во главе с Джеем надеялась, что фильм сделает хорошие сборы.Тревога и страх все-таки не оставляли ее, хотя она была не одна. Палатки разделяло расстояние не более нескольких футов. Джей, деливший свое жилище с Карлосом, был по соседству справа, а Билл и Джейк — слева, дальше стояла палатка Лу, их надежного и верного стража.И все-таки ей было страшно. Это все Джорджия с ее пронзительным криком. Когда Ванесса услышала этот крик, внутри у нее что-то всколыхнулось, какое-то нехорошее предчувствие.В одиннадцать часов она по-прежнему лежала без сна, таращась в потолок. Наконец она решилась принять снотворное и спустя уже полчаса уснула.Таблетка почему-то подействовала слабо. Ванесса спала как-то зыбко и ворочалась всю ночь с боку на бок. А еще во сне она увидела Джорджию. Джорджия, по щекам которой текли огромные слезы, повторяла: «Я же говорила, говорила! Там чудовища!» Потом ей привиделись огромные тени, нависшие над ее палаткой, гигантские водоросли, вздымающиеся из морской пучины, которые все росли и росли, пожирая корабли, лодки и даже самолеты в небе.Когда она проснулась, ей стало легче и ночные видения, как водится, показались сущей ерундой. В море нет никаких чудовищ. Змеи, акулы и другая живность есть, а монстров из водорослей — нет.Если ей прежде и случалось видеть во сне кошмары, в них все же прослеживалась какая-то логика. Например, она убегала в темноте от убийцы или оказывалась в пустом доме наедине с маньяком, вооруженным ножом.Это все Джорджия. И ее крик.Щурясь спросонья, Ванесса потянулась и встала. Затем она сняла свою длинную ночную сорочку, надела купальник и вышла из палатки, собираясь поплавать. Обе их лодки — «Севен Сиз» и «Халапаньо» — были оборудованы душевыми кабинами. Одну взяли Карлос и Джорджия. Стояло прекрасное яркое утро, когда так и хочется нырнуть в освежающие волны прибоя. Ослепительно сияло солнце, в воздухе еще чувствовалась приятная ночная прохлада. Перед ней, насколько хватало глаз, раскинулся океан — того оттенка лазури, который можно увидеть только на Багамах. Джей и Зои уже встали. На походной плите закипал чайник.— Доброе утро! — крикнул ей Джей.— Доброе утро, — ответила Ванесса. — Кофе скоро будет?— Как только, так сразу! — захихикала Зои. — Ты думала, у нас есть штатный повар?Ванесса вошла в воду. Вода была изумительно теплая, но не слишком, как раз такая, как надо, и абсолютно прозрачная, дно хорошо просматривалось даже на глубине десяти футов. Гольфстрим стремился здесь к северу, и Ванесса решила плыть на юг, рассчитывая, что течение ее вынесет обратно на пляж против лагеря.Сначала она быстро поплыла кролем, затем перевернулась на спину, потом перешла на баттерфляй и снова на кроль. Некоторое время спустя она решила, что с нее хватит, и повернула обратно. Нащупав ногами дно, Ванесса встала и пригладила волосы. И взглянула в сторону берега.Закричать она не смогла — крик замер у нее в горле. Она не могла даже пошевелиться, будто мигом превратилась в кусок льда посреди теплой воды.Кости… тела…Страшные слова Джорджии, прозвучавшие вчера, эхом отдались у нее в голове.А потом она закричала — громко и протяжно. Вопреки логике и здравому смыслу. Она звала остальных.Кости… тела…Они были там. Второй лодки по-прежнему нигде не было, но Джорджия Дэр и Трэвис Гленн были там — в песке. Их головы лежали рядышком и вытаращенными глазами смотрели в океан. Их руки торчали из песка — совсем как бутафорские кости во время съемок. Казалось, что они отчаянно взывают о помощи, пока их тела пожирает песчаный монстр, и лишь головы остались снаружи, оцепенев в немом крике.Подбежал Джей. Когда он увидел головы, его затрясло.— Трэвис, черт тебя подери! Джорджия! О нет, нет! Эй, вставайте! Что за чертовщина? Где Карлос? — кричал он, дергаясь точно робот. Он толкнул голову Трэвиса, будто хотел разбудить его или заставить прервать дурацкую игру, которую тот затеял.Голова покатилась по песку.И тогда Джей закричал.Ванесса так и стояла в воде, дрожа от озноба, до тех пор, пока не примчался наряд полиции, вызванный Лу. Один из полицейских подошел к ней, обернув ее плечи полотенцем, и отвел ее на берег.Глава 1Спустя два годаКи-УэстВпереди плавно и величественно покачивалась огромная коралловая ветвь, мелкий скат выскочил из песка под скалой, метнулся в сторону и исчез, чувствуя присутствие крупного тела, которое могло оказаться хищником.Шон О'Хара вынырнул на поверхность, довольный своим осмотром Пиратской Дыры. Это название носил один из коралловых рифов, популярный у дайверов и сноркелеров, приезжающих сюда насладиться красотой дикой природы. Раньше в этом месте многие корабли находили свой конец, когда штормовые ветры бросали их на скалы. Теперь от тех кораблей и обломков почти не осталось — морская вода и течения вкупе с охотниками за предметами старины сделали свое дело.«Хорошее все-таки место для съемок», — решил про себя Шон. В тот день он нырял без акваланга, выбрался всего на полчаса — лишь для того, чтобы еще раз убедиться в правильности своего выбора и доложить Дэвиду Беккету, партнеру, с которым они и собирались снимать здесь документальный фильм, — вот только их планы и сценарий бесконечно менялись.Будучи опытным дайвером, Шон знал, что нырять в одиночку нельзя. Несколько его друзей — все опытные и умелые ныряльщики — глупо погибли, потому что пренебрегали этим правилом. Но погружение в штиль на мелководье практически не представляло опасности. Шон был даже рад, что приехал к Пиратской Дыре рано утром, пока не подоспели другие дайверы. Кроме того, он был, так сказать, не один.С ним был Бартоломью.Взобравшись на лестницу на корме лодки, Шон снял ласты, бросил их на палубу, а затем поднялся сам. Мобильный телефон, лежавший на полотенце, показывал пропущенный вызов. Судя по номеру, звонили из бара «О'Хара», принадлежавшего его дяде.— Я хотел было ответить, но потом решил, что не стоит, — объяснил Бартоломью, который на удивление быстро разбирался, что к чему. Он сидел, задрав ноги в туфлях с пряжками на штурвал, и читал журнал National Geographic.— Спасибо тебе за это. Но я все-таки не пойму, зачем ты тут со мной. Ты ведь ненавидишь воду, — пробормотал Шон, нажимая кнопки, чтобы прослушать сообщения голосовой почты.— Зато я люблю лодки, — ответил Бартоломью.Шон мысленно застонал. Удивительно, но когда-то он не верил в Бартоломью. Он считал, что Бартоломью — это выдумка его сестры Кейти, ее воображаемый друг. Ему проще было поверить, что она сумасшедшая, чем поверить в существование призраков. Тогда он не видел и не слышал Бартоломью.Но это было давно — еще до того, как он начал расследование серии убийств, которые газетчики затем окрестили «проделками истуканов». Тогда он угодил в больницу, где ему не вполне удачно зашили голову. И вот в тот день, когда проклятые швы разошлись, ему впервые явился этот призрак — тот сидел на стуле у его кровати, точно был из плоти и крови.Шон прослушал сообщения. Первое было от Дэвида Беккета, который спрашивал, в котором часу он хочет встретиться. Шон усмехнулся. Дэвид был влюблен, пропадал до рассвета и спал до полудня. Шон был рад за друга. И за свою сестру Кейти тоже.Второе сообщение было от дяди, который просил перезвонить.Он перезвонил, но не узнал ничего ценного. Дядя приглашал его в свой бар для одного важного разговора. Шон сказал, что доберется не ранее чем через сорок пять минут, и Джейми согласился.— Что случилось? — поинтересовался Бартоломью.— Ничего. В бар поеду, вот и все, — ответил Шон. Джейми его заинтриговал — он был неожиданно скрытен, что было необычно для него. — Ты справишься с управлением? Держи штурвал ровно. — Шон поднял якорь. — Ах, извини. Я, наверное, задал тебе глупый вопрос.Бартоломью с негодованием посмотрел на него:— Еще какой! Чтобы я не справился с этой лодкой для лентяев?— Ладно, — усмехнулся Шон. — Я иду в душ на пятнадцать минут.— Будет здорово, если мы пройдем мимо береговой охраны на прогулочной лодке! — воскликнул Бартоломью.Шон не ответил — ему не терпелось смыть с себя морскую соль. К тому же его мысли были заняты Джейми и его звонком.За пятнадцать минут он успел принять душ, вытереться и одеться. Через двадцать минут он привязывал свой катер у пирса.На Дюваль-стрит было безлюдно.По дороге из дока в бар «О'Хара» Шон в который раз отметил про себя, что в Ки-Уэст живут одни совы. А ему были по душе утренние часы, хотя он уже привык работать и развлекаться по ночам.— Как по-твоему — зачем ты понадобился Джейми?Шон слышал этот вопрос уже в десятый раз. Он, не оборачиваясь, чтобы взглянуть на Бартоломью, мысленно выругался. Подумать только! Когда-то он переживал, что не видит этого зануду!Теперь-то он не мог на это пожаловаться, хотя вначале примчался на Ки-Уэст в страхе за душевное здоровье своей сестры. Впрочем, она всегда чувствовала и видела нечто такое, чего не видели и не чувствовали другие. А потом и Шон увидел его у своей кровати в больнице. И с тех пор этот давно мертвый капер[52] являлся ему, точно старый знакомый.Черт его побери!Раньше он не верил в существование духов. Не хотел верить. Он даже предупреждал Кейти, чтобы она не вздумала заикнуться кому-либо о своих «необыкновенных встречах», о своем врожденном «даре» или «проклятье». Потому что многие сочли бы, что ей самое место в сумасшедшем доме.Увидев Бартоломью, Шон совсем не обрадовался. Он испугался, что его самого упекут в сумасшедший дом. Еще менее его радовал тот факт, что привидение принялось преследовать его повсюду.— Я не стану тебе отвечать, — сказал Шон. — Я не стану разговаривать с тобой на улице.Бартоломью рассмеялся:— А что ты сейчас делаешь? Да вокруг и нет никого. Весь остров еще спит. Кроме того, ты киношник, артист. Если кто-то тебя и подслушает, то припишет это твоей эксцентричности, свойственной художественным натурам.— Пусть будет так. Но я думаю, что тебе стоит вернуться к моей сестре.— Она занята.— Я тоже занят!— Послушай, я не просто так тебе надоедаю, — заметил Бартоломью, — иначе меня давно бы здесь не было. У меня чувство, что я смогу тебе помочь.— Я не нуждаюсь в помощи!— Она тебе понадобится, я уверен.Шон продолжал шагать вперед.— Ну так зачем он звонил, как ты думаешь? — не отставал Бартоломью.— Понятия не имею. Нужен я ему, значит, — проворчал Шон, искоса глядя на своего незримого собеседника. Этот капер — которого когда-то без вины вздернули на рее — был довольно живописен. Сюртук и чулки, туфли с пряжками, жилет и треуголка как нельзя лучше подходили его высокой стройной фигуре. Наверное, в свое время он слыл сердцеедом. Интересно, что его повесили по ложному обвинению в убийстве женщины, которую он любил. С тех пор он обитал на острове Призраков. Впрочем, недавно он обзавелся новой любимой женщиной. Это была легендарная на Ки-Уэст «леди в белом». Шон решил, что в своем фильме они обязательно расскажут об истории Бартоломью, о его старой и новой любовях.Кто-то ему говорил, что духи остаются на земле не без причины. Они, мол, остаются, желая отомстить за свою несправедливую смерть, помочь потомку или в трудное время выяснить правду. Предположительно это духи, задержавшиеся на некоторое время на этом свете. Но это так называемое «остаточное присутствие». Тогда как намеренное присутствие Бартоломью в спектральной форме было известно как «активное» или «разумное» преследование.Бартоломью, конечно, имел на то свои причины — его казнили по ложному обвинению. Но Шон все-таки не понимал, почему он до сих пор не успокоится. Его прошлое было связано с Дэвидом Беккетом и его семьей, и Бартоломью очень помог раскрыть «проделки истуканов», имевшие отношение к Беккетам. Возможно, он оставался среди людей, потому что чувствовал себя в долгу перед ними. Но Шон был тут ни при чем. Если ему так необходимо болтаться на земле, путь возвращается к Кейти. Но он не хотел. Он пристал к Шону как приклеенный.Нет, Шон не то чтобы терпеть не мог Бартоломью. В конце концов, тот был умен, дружелюбен и заботлив. Но постоянное его присутствие заставляло Шона нервничать. Что ни говори, а это означало, что Шону является привидение. Кроме того, Бартоломью то и дело приставал к нему с разговорами. Иногда, забывшись, Шон отвечал ему даже при людях, отчего впадал в бешенство.Бартоломью сообщил ему, что духи есть повсюду. Многие слышат их шепот в шуме листвы, навевающем тоску, а если дух «активный» и «разумный», он может изредка позволить себе развлечения вроде ночных перестуков, внезапных порывов ветра и т. д. Кейти, например, умела различать души, проникающие по эту сторону занавеса. Шон, по счастью, видел только Бартоломью и, может быть, время от времени еще какие-то неясные тени.Он и не знал о своем счастье, когда не умел различать привидения!Шон снова вспомнил о Пиратской Дыре. Хорошее место для съемок. Во времена Бартоломью люди еще не догадывались о том, что коралловые рифы нуждаются в защите и охране, и постоянно бороздили эти места. А в непогоду их корабли разбивались тут, натолкнувшись на рифы, и оставались гнить под действием времени и явлений природы. В результате повсюду здесь были рассыпаны сокровища, за которыми уже не одну сотню лет охотились любители старины.Подводные съемки обещали быть потрясающими — сочные цвета, хорошее природное освещение. Как раз поблизости Бартоломью предположительно захватил и ограбил торговое судно, убив всех, кто находился на борту. Ошибка выяснилась лишь после того, как его повесили.Подходящий сюжет для фильма. Особенно если вспомнить события недавнего прошлого, когда один безумец решил, что именно с его предком обошлись несправедливо и отчего-то по вине семейства Беккетов.Надо будет рассказать и об этом случае. Может быть, фильм поможет Бартоломью «увидеть свет» и перебраться в мир получше, который он в конце концов надеялся найти.Бартоломью был, в общем, неплохой парень, и будь он из плоти и крови, с ним было бы весело и интересно дружить. Но теперь, когда Кейти практически жила в доме Беккетов, Бартоломью безраздельно принадлежал Шону, и это было совсем невесело.Шон не знал, что ему делать. Он был в растерянности. Со стороны казалось, что он ходит и разговаривает сам с собой. «Не слишком ли это для моего образа мужественного интеллектуала?» — язвительно подумал Шон, а вслух возмутился:— Бартоломью, пожалуйста, не обращайся ко мне на улице. Неужели ты не понимаешь, что люди станут принимать меня за сумасшедшего?— Я не устаю тебе повторять, что ты художник, — возразил Бартоломью. — Который родился и вырос на острове. Ты здоровенный, рыжий и загорелый — чего им еще? — Бартоломью помахал в воздухе унизанной кольцами рукой. — И при этом ты художник. Тебе положено быть сумасшедшим. Это, наконец, Ки-Уэст.— Да. Но туристы меня не знают! Они-то и сдадут меня в полицию, — возразил Шон.Они подошли к бару в южном конце Дюваль-стрит. Шон бросил на Бартоломью предостерегающий взгляд, но тот лишь пожал плечами и вошел следом.В баре был только хозяин. Джейми О'Хара стоял за стойкой и тщательно протирал пивной бокал.— Эй, привет! — поздоровался Шон, кладя руки на стойку.Для Ки-Уэст час был еще ранний. Начало двенадцатого. Джейми обычно открывал заведение в половине двенадцатого, и, если туристы, друзья или просто местные забредали к нему на ранний ланч, он обслуживал их сам. Он и готовил, и смешивал коктейли и разливал пиво — семь законных минут на каждый бокал Гиннесса[53]. Ему нравилось делать все по-хозяйски; он любил своих посетителей, своих работников и свой паб. С утра он легко управлялся в одиночку — если не было какого-нибудь праздника. А они случались частенько. В конце недели, например, все сотрудники будут работать в две смены — грядет фестиваль под названием «Пираты в раю».Но сейчас в баре пусто и тихо. Лишь Джейми за стойкой.Джейми был типичным ирландским барменом, хотя он родился на Ки-Уэст. Впрочем, они на пару с отцом Шона много времени провели в Старом Свете в семье своей матери О'Кейси, и оба окончили колледж в Дублине. Джейми умел с равным мастерством изображать гнусавый ирландский акцент, а также местный тягучий выговор. Шон всегда говорил, что ему стоило податься в актеры. А Джейми отвечал, что иметь собственный бар — это почти то же самое. У него была густая, почти седая шевелюра, обветренное породистое лицо, ярко-голубые глаза и аккуратно подстриженная борода и усы цвета стали, делавшие его похожим на вождя ирландского клана или старого, верховного правителя Ирландии. Ростом он был хорошо за шесть футов, широкоплечий и мускулистый, как матрос.Джейми указал племяннику на последнюю кабинку в баре, сейчас скрытую в тени. Шон не сразу понял, что там кто-то сидит.— Ты привечаешь шпионов? — не сдержал он улыбки. — Или там агент ЦРУ, копающий багамские связи?Шон знал, что даже на Ки-Уэст, который называли райским островом, происходят пренеприятные события. Ему даже случалось быть свидетелем. Но чтобы кто-то прятался в тени — это было уж очень необычно.Джейми, пожав плечами, тихо проговорил:— Откуда мне знать, чего она сидит в потемках? А девочка милая. Наверное, она захотела встретиться с тобой на нейтральной, так сказать, территории. Она насчет кино, которое вы собираетесь снимать с Дэвидом.Шон нахмурился:— Мы дали объявления в газетах о том, что набираем группу для съемок и команду на катера. Мы с Дэвидом решили, что беседовать с претендентами будем у него дома.— Что ты хочешь от меня, сынок? Она пришла и спросила, не родственник ли я того О'Хары, который хочет снимать фильм о загадках Ки-Уэст. Я ответил, что да, мол, родственник.И тогда она спросила, нельзя ли ей поговорить с тобой наедине.— Так ей нужна работа? Пусть тогда звонит и договаривается о собеседовании, как все прочие, — раздражился Шон. Он не мог толком разглядеть женщину в углу. Она, кажется, была молода. Может быть, она пыталась действовать в обход, путем флирта, расположить к себе сначала дядю, а потом племянника.— Мне не показалось, что она пришла наниматься, хотя кто знает. Я не разобрал. Она все расспрашивала о недавних происшествиях — ну, обо всех этих убийствах. Ей было интересно, правда ли, что полиция нашла преступников, не струсили ли вы, и правда ли, что вы хорошо знаете окрестности.— Ну и дела! — удивился Шон. — Вот только таких сотрудников мне и не хватало!Джейми рассмеялся:— Нет, она не шутила. Ей правда все это интересно. «Струсили» — это не она сказала, это я от себя прибавил. В ней есть что-то, Шон. Поговори с ней. — Он наклонился ближе к племяннику. — Она вся такая загадочная, эта девушка. Тебе понравится. У нее, кстати, есть все дайвинг-сертификаты, включая тренерский. Каково, а? И премии по литературе. А внешность… Блондинка, огромные голубые глаза, а фигура! Иди-ка познакомься с ней, племянничек. Давай, не стесняйся. Что такое? Боишься?Шон удивленно взглянул на дядю и рассмеялся.Нет, он нисколько не испугался и был, конечно, не прочь поговорить с этой девушкой, раз она пришла. Она его даже заинтересовала. Им с Дэвидом, известным документалистам, не терпелось приступить к новому и важному для них обоих проекту. Правда, они пока не утвердили сценарий, потому что наряду с историей Бартоломью существовали еще несколько не менее достойных местных легенд, которых стоило коснуться. Без упоминания о Хемингуэе тоже нельзя было обойтись, ведь это как-никак Ки-Уэст. Равно как и о пиратах, кораблекрушениях, ловцах жемчуга, производителях сигар и о том, как Республика Конк стала Республикой Конк. Но конкретно они пока не определились. Они, признаться, пока не приняли вообще никаких решений. Разве что договорились работать вместе, поскольку Дэвид вернулся домой и собирался жениться на сестре Шона. Дэвид и Шон дружили еще со школы, но в последние десять лет почти не виделись, хотя были коллегами — оба снимали кино. Когда напряжение и ужас, вызванные последними убийствами на Ки-Уэст, немного спали, Дэвид решил остаться дома, по крайней мере, на некоторое время. Он, конечно, был влюблен в Кейти, но помимо того он был настоящий потомок двух поколений уроженцев Ки-Уэст. Здесь был его дом.Шон тоже давно не был дома. Теперь он не мог дождаться момента, когда они начнут работать с Дэвидом над фильмом об истории КиУэст, он жаждал раскрыть факты, скрывающиеся за местными легендами — ведь известно, что реальность бывает более невероятной, чем самая причудливая выдумка. Однако он знал по опыту, что каждая легенда со временем обретает несколько версий, а туристы вечно допытываются у гида, насколько правдива его версия. Потому они с Дэвидом намеревались покопаться в архивах, отыскать исторические документы — письма, хроники, старые газеты, способные пролить свет на реальные события прошедших эпох. Он любил свою родину. Ки-Уэст, самый дальний из островов Флорида-Кис, был особенным и во времени, и в пространстве. Раньше добраться сюда можно было только по морю, благодаря чему, например, с начала до конца Гражданской войны эта самая южная оконечность США оставалась под властью федералов.Заслышав рядом тихий и протяжный свист Бартоломью, Шон едва не подскочил. Но стиснул зубы и даже не повернул головы в его сторону.— Вот это да! — сказал Бартоломью. — Я бы на твоем месте не стал так долго раздумывать.Шон продолжал с улыбкой смотреть на дядю.— Ты будешь пялиться в окна или подойдешь, наконец, и поинтересуешься, что она хочет тебе рассказать? — потерял терпение Джейми. — А я приготовлю вам кофе.— Я знаю, где у тебя кофе, дядюшка, — ответил Шон. Он обошел стойку и налил себе кофе, пытаясь получше рассмотреть девушку в кабинке.Она ждала. Разглядеть ее тайком не получилось, потому что она в упор смотрела на него. Тень до сих пор скрывала ее, но нельзя было не заметить, что дядя совершенно прав насчет ее внешности — она была потрясающе красива. Классический овал лица, высокие скулы, длинные золотистые волосы с небрежно растрепанной отросшей челкой. Похоже, она не тратила много денег на посещение салонов красоты и не беспокоилась, если ее волосы отрастали и выгорали на солнце, впрочем, естественность была ей к лицу. Ее одежда выдавала в ней местную жительницу — легкое платье из хлопка и тонкий свитер, наброшенный на плечи. Днем здесь обыкновенно стояла жара, немного смягчаемая океаном и бризом с залива. Но в магазинах и учреждениях было холодно из-за кондиционеров. Джейми иногда оставлял двери открытыми — по старой привычке. Но холодный воздух, сопротивляясь неразумному расходованию энергии, скапливался в глубине бара, а не стремился выйти наружу.Наконец, взяв чашку с кофе, он подошел к ее столику.— Здравствуйте. Я Шон О'Хара. Завтра мы начинаем проводить собеседования в старом доме Беккетов. Думаю, вам известно, что это наш с Дэвидом совместный проект. — Он протянул ей руку. Она пожала ее своей крепкой, со следами мозолей, ладонью. У нее были длинные загорелые пальцы и аккуратные ногти средней длины.Ему почему-то понравилось, что она не отращивает длинные ногти.Она пристально смотрела ему в глаза.— Я Ванесса Лорен. У меня большой опыт и солидные рекомендации, но я не поэтому хотела встретиться с вами.— Что ж, как вам будет угодно.Пожав плечами, Шон сел напротив.Она вдруг подняла руки и уронила их на стол.— Признаться, я долго готовилась к встрече с вами, но не знаю, с чего начать.— Ну начните с чего-нибудь, — предложил Шон.Она опустила голову, сделала глубокий вдох и снова взглянула на него:— Вы, наверное, слышали об убийствах на острове Призраков?Шон помнил. Два года назад, когда он уехал снимать фильм на Черное море, до него дошли известия о загадочных преступлениях, произошедших на одном из Багамских островов, необитаемом клочке суши к юго-западу от Южного Бимини. Несколько человек из съемочной группы, работавшей там, были жестоко убиты.— Да, я что-то слышал об этом, — сдержанно подтвердил Шон.Бартоломью тем временем подошел и встал рядом у стены, наблюдая за ними.— Я была в составе той группы, — сказала она. — Мой друг детства, режиссер, пригласил меня написать сценарий. Фильм был малобюджетный, мы с ним вложили в съемки собственные средства и пахали как проклятые. Мы надеялись, что эта картина если и не получит Оскар, то хотя бы станет хитом.— А я так впервые об этом слышу, — с сожалением проговорил Бартоломью, словно был приглашен к беседе.— Ага, убийство во время съемок, — кивнул Шон, не обращая внимания на Бартоломью. Он не хотел ей сочувствовать. Мало ли на свете нераскрытых преступлений? Он помнил, что получил тогда от сестры какие-то статьи по электронной почте. Ходили слухи, что это все, мол, проклятие Бермудского треугольника. — Что же вы хотите этим сказать?Она глубоко вздохнула:— Вы собираетесь снимать в том же самом районе.— Мы всегда хотели сделать документальный фильм именно там, — кивнул Шон, чувствуя, что раздражается.— Эту историю нельзя упомянуть мимоходом, она должна быть в центре вашего фильма.— Это еще почему? — удивился Шон.— Потому что это нераскрытая тайна. Убийца или убийцы до сих пор не найдены.— К сожалению, в мире много нераскрытых преступлений и ненаказанных преступников. Сомневаюсь, что мы могли бы вам помочь. Мы с Дэвидом не полицейские. Мы всего лишь снимаем документальный фильм.— Вы снимаете документальный фильм об истории — о загадках и тайнах. И лучшего сюжета вам не найти, — прямо заявила она. — Мы, конечно, не то чтобы творили шедевр. Это был фильм ужасов, предназначенный скорее для подростковой аудитории. Но с экскурсом в историю — Ки-Уэст и Багамы.— Я что-то не пойму, — покачал головой Шон, — какого рода кино вы снимали. Малобюджетный фильм ужасов? Или исторический костюмированный фильм ужасов? Но такие стоят кучу денег.— Нет-нет, наши затраты были совсем небольшими, — возразила она. — Мы экономили на каждой мелочи и очень рассчитывали на компьютерные спецэффекты. Костюмы мы купили по дешевке — здесь, на Фронт-стрит. Кое-что взяли в аренду у организаторов местных фестивалей. Корабль у нас был только один, но планировалось его размножить при монтаже. Будучи профессионалами с большим опытом, мы хорошо знали, что делаем. Что касается исторического сюжета… Вы ведь слышали о «Санта Женеве», Безумном Миллере и его любовнице Китти Катласс и о гибели донны Изабеллы?Шон кивнул. Ну еще бы! Любой младенец на Ки-Уэст расскажет вам эту легенду во всех подробностях.— Пиратская мифология во всей красе.— Именно так! — воскликнула Ванесса Лорен. — Причем золотой век пиратства к тому времени успел закончиться. Сюда явился Дэвид Портер, чтобы покончить с пиратами. Здесь жили испанцы. Донна Изабелла была богатой женщиной, владевшей домами на Ки-Уэст и в Мадриде. Ее муж по имени Диего вел обширную торговлю. Ее похитили с испанского корабля «Санта Женева». Говорят, что муж предлагал за нее пиратам огромный выкуп, но все напрасно, потому что Безумный Миллер влюбился в нее. Это и стало причиной ее гибели. Есть версия, что Безумный Миллер сам зарезал ее в порыве бешенства, потому что она его ненавидела. А по другой версии, ее убила Китти Катласс — конечно, из ревности. Так или иначе, она погибла в плену у пиратов. Предположительно близ острова Призраков, к которому они пристали для починки корабля. Там-то и произошла знаменитая резня, во время которой и были убиты оставшиеся члены команды «Санта Женевы» и те пираты, которые взбунтовались против жестокости Безумного Миллера. Так родилась легенда.— Да-да, но я не понимаю… — попробовал перебить ее Шон, но Ванесса Лорен не хотела слушать.— Донна Изабелла жила на Ки-Уэст, — продолжала она. — Ее корабль, испанский корабль, направился в Испанию с Ки-Уэст. Отсюда. Безумный Миллер родился на Ки-Уэст. Китти Катласс начинала как проститутка в борделе на Дюваль-стрит. Послушайте, мистер О'Хара! Это изумительная история, которая как нельзя лучше вписывается в ваш проект. Дураком же вы будете, если не возьметесь за нее и не попробуете расследовать случай с нашей съемочной группой!После этих слов он едва не выскочил из-за стола от возмущения, и лишь жалобные нотки в ее голосе остановили его.— Хорошо, мисс Лорен. Очень интересно. Но как, по-вашему, мы должны вести расследование? Я вам уже сказал, что мы не полиция. У нас нет права расследовать ваши тайны на Багамах.Ванесса Лорен снова сделала глубокий вдох и пристально посмотрела на него. Затем медленно выдохнула и расправила плечи, словно готовясь к важному и решительному заявлению.— Я знаю, что… — начала она, но вдруг осеклась, поморщилась и зачастила: — Послушайте, извините меня. Я просто не могу к этому спокойно относиться. Возьмите меня в свою группу, пожалуйста. Вы не пожалеете, обещаю. Можете проверить мои рекомендации.— Обязательно проверю, — пообещал Шон.— Спорю на миллион, что она не врет, — вставил Бартоломью.Шон сжал зубы, чтобы не ответить или еще как-нибудь не отреагировать.— Но прежде всего я должен посоветоваться с Дэвидом.— Понимаю, — сказала Ванесса. — Я наслышана о Дэвиде Беккете. Знаю, что однажды его обвинили в убийстве и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы оправдаться, ведь он был невиновен. И он добился оправдания. Я верю, что он не сможет остаться равнодушным к моим чувствам. Он поймет меня.«Это уж точно», — подумал Шон, ощущая напряжение в месте шрамов на голове.— И еще — я бы хотела стать вашим ассистентом, — продолжала Ванесса. — Я могу составить для вас план съемок, могу моментально написать сцену, авторский текст, вопросы для интервью. Я знаю, что вы сами много планируете и пишете, поэтому я прошу взять меня всего лишь ассистентом. Я окончила киношколу. Если нужно, я могу работать с камерой. Я физически сильна и вынослива и могу вести съемку в любых условиях и любой аппаратурой. Как документалист вы не станете отрицать гигантского потенциала, заложенного в этом сюжете. Тайна, легенда, которая проникла в современность, — что может быть заманчивее? Почему бы вам не отправиться на поиски «Санта Женевы», по пути ваших предшественников? Не рассказав о пиратах, о правительственных противопиратских рейдах, о резне на острове Призраков, вы много потеряете.— Но если у вас так много ценных идей, то почему вы сами не снимете фильм? — спросил Шон.Откинувшись на спинку сиденья, она закусила губу.— Ну… хотя бы потому, что у меня нет денег. А потом…— Что потом?Она снова подалась вперед:— Слушайте, я согласна на самый маленький гонорар. Я готова, если понадобится, работать за четверых.Шон покачал головой:— Мне бы очень хотелось вам помочь, но мы с вами, кажется, преследуем разные цели. Я не тот человек, которого вы ищете. Если эти убийства не были раскрыты, то вам поможет только частный детектив. Вам необходимо…— А где вы видели частного детектива, который будет искать что-то на дне моря или на необитаемом острове? — фыркнула Ванесса Лорен.— Насколько я понимаю, все необходимые средства были задействованы при расследовании? — подумав, ответил Шон. — Если ничего не нашли, значит, найти было невозможно.— Да. Но никому дела не было до истории, легенд и всего, что с ними связано.Его пальцы крепко стиснули ручку кофейной чашки. Он в упор взглянул на нее и спросил:— Вы предполагаете, что мертвые пираты воскресли, чтобы убить ваших друзей?От ее взгляда и сжатых губ ему почему-то стало неловко — будто он поторопился с этим вопросом. На самом деле нет. Но не мог же он объяснить ей, что могут делать духи, а чего не могут. И что у него есть среди них знакомые.— Я совсем не это хотела сказать.— А что же тогда?— Я… я не знаю. Точно не знаю. — Она отвела взгляд. — Но видите ли, я боюсь, что вскоре нам поступит предложение от одного из крупных прокатчиков. Мой партнер с радостью согласится продать наш фильм. А я против. Прежде я хочу раскрыть эту тайну. Мне не хочется, чтобы кто-то зарабатывал на сенсации с помощью нашего фильма. Ведь люди погибли… Я уговорила Джея подождать, пока я попытаюсь в последний раз доискаться правды.— Но…— Прошу вас — прошу вас, скажите, что вы беретесь за это.Он молча вытаращил глаза, не зная, что ответить.Нет. Категорически нет. Пусть они с Дэвидом ничего пока не решили, все равно нет. На это они не пойдут. У них свои планы, они знают, что делают. Такой сценарий им не нужен.— Мне очень жаль, но мой партнер не согласится, — наконец проговорил Шон.— А вы попробуйте его убедить, — настаивала Ванесса.— А если он все равно не согласится? — с улыбкой спросил он.Она тоже улыбнулась:— Но… послушайте, я понимаю, что прошу слишком многого, однако, взяв меня в свою группу, вы не пожалеете. Я буду пахать день и ночь, клянусь.— Спасибо, мы не рабовладельцы.— Я буду таким ассистентом, какого у вас никогда не было, — не отставала Ванесса.— Да возьми ты ее! — не выдержал Бартоломью. — Пусть украшает собой ваше утлое суденышко, и то хлеб.— Ладно, я поговорю с Дэвидом.— Вот спасибо! — обрадовалась Ванесса. — Но если вдруг… вдруг он засомневается, то вы позволите мне самой встретиться с ним?Он натянуто улыбнулся.Нет! Просто скажи ей «нет»!Интересно, мучили бы его сомнения, не будь она столь молода, красива и… сильна? Настолько уверена в своих способностях, что обещает в одиночку сделать из их будущего фильма конфетку. Будто она гений. Один взгляд чего стоит. А голос? Сплошные тайны. Нет, она положительно его заинтересовала.— Послушайте… — снова начал он.Но она не слушала. Она сидела, повернувшись к двери. И вдруг радостно и удивленно вскрикнула.Шон тоже повернулся и увидел входящую Кейти.Черт подери. Проклятье. Она знает Кейти. Как он раньше об этом не догадался?Он вдруг почувствовал досаду и огорчение оттого, что все, кажется, кончилось, не начавшись.— Вы знакомы с моей сестрой, — сказал он.Она посмотрела на него, поднимаясь:— Ну да, я знаю Кейти. Мы вместе ездили нырять. И когда я в городе, мы с друзьями приходим на ее вечеринки.Она хотела было подойти к Кейти, чтобы поздороваться, но он удержал ее за руку. Она почему-то не вырвалась, хотя он схватил ее довольно резко. В ее огромных глазах цвета васильков вспыхнуло удивление.— Вы ведь и дядю моего знаете? — проговорил он с холодной улыбкой. — А он заранее знал, кто вы и что вам нужно.— Ну да, мы с Джейми встречались раньше, — призналась она. — Кстати, Кейти может и сама поговорить с Дэвидом, если вы не хотите, и она в два счета добьется его согласия. Но я пришла именно к вам, потому что Кейти передала мне, что все важные решения принимаете вы, так что…Шон выпустил ее руку и встал.— Я не люблю, когда мною играют, — заявил он. — Счастливо оставаться, мисс Лорен, хорошего дня.Она не окликнула его.Это сделал Бартоломью.— Шон! Брось, Шон, вернись! — закричал он. — Я тебе все объясню — ведь я был там, когда все случилось. Шон!У дверей Шон чмокнул Кейти в щеку — привет, сестренка, — и вышел на улицу.— Мистер О'Хара!Ванесса выбежала следом. Он остановился, не в силах отвести взгляд — эта мисс Лорен потрясающе двигалась.— Я не собиралась вас разыгрывать, — стала оправдываться Ванесса, приблизившись. — Я просто в отчаянии и прошу вас о помощи. Вы неправильно меня поняли.— По-моему, я правильно вас понял.— Нет-нет! Вот что я вам скажу: мы обязаны выяснить, что там творится. Не только ради наших актеров, которые погибли, но и ради других людей, что пропали в районе острова Призраков.— Это море, мисс Лорен. Море бывает жестоким. К сожалению, на протяжении истории мореплавания много людей и судов исчезли в нем без следа.— Но это еще не все. Я знаю, что это далеко не все, и я боюсь.— Чего вы боитесь?— Я боюсь, что, если мы не раскроем тайну, люди будут и дальше исчезать. Будет смерть и кровь… новая резня. И на этот раз, возможно, на Ки-Уэст.Глава 2Ванесса повернула обратно, пытаясь подавить в себе разочарование от постигшей ее неудачи.Кейти сидела у стойки и болтала с дядей. Ванесса подошла и села на соседний табурет. Она знала Кейти целую вечность — по крайней мере, ей так казалось. Они познакомились, когда Кейти с группой учеников ее школы приехала в спортивный лагерь на Флорида-спрингс, а школа Ванессы принимала их в качестве хозяев. Им тогда было по десять лет. Их с Кейти поставили в одну пару, и они должны были исполнять песню на конкурсе талантов. Новая девочка — обладательница красивого голоса — ей не сразу понравилась, потому что в их дуэте Ванессе досталось всего лишь подпевать и подыгрывать. Но они взяли главный приз — два регулятора для аквалангов, и с тех пор подружились. Несмотря на разделявшие их почти четыре сотни миль, они часто встречались, особенно во время учебы в колледже.Когда же наконец Ванесса стала приезжать на Ки-Уэст, Шон всегда был в отъезде, и неудивительно, что они встретились только теперь.Все члены семейства О'Хара внешне напоминали друг друга и в то же время были совершенно непохожи. Когда Ванесса спросила Джейми, каков из себя Шон, он ответил, что Кейти — это Шон в юбке. На самом деле все было не так. Шон оказался очень высоким, выше шести футов ростом, и широкоплечим, а его сестра была тонкая и гибкая. Волосы у Кейти были темно-рыжего цвета, а Шон был светлее, хотя тоже рыжий. Оба отличались классическими чертами лица, но у Кейти были зелено-карие глаза, а у Шона скорее золотистые — в придачу к задубевшей в экспедициях коже и выпирающему квадратному подбородку — может быть, оттого, что он разозлился во время их разговора.— Напрасно я ему сразу не сказала, что мы с тобой давно знакомы, — проворчала Ванесса.— Ха-ха-ха! — рассмеялась Кейти, помешивая кофе. — Теперь он будет подозревать нас в сговоре. Да ну, не обращай внимания — таков уж Шон. Он скоро остынет. Я думаю, он заинтересовался твоим рассказом, ведь он обожает разные загадки и тайны. Ну… я так считаю. — Она с сомнением взглянула на Ванессу. — А ты… ты уверена, что вам так необходимо начинать это дело? Может быть, не стоит ворошить прошлое?— Ты ведь знаешь, что я не могу оставить все как есть! Вспомни, как сама помогала Дэвиду расследовать преступление, связанное с его прошлым. Насколько я знаю, дело было опасное.— Да. Но когда все начиналось, я не понимала, во что ввязываюсь. Откуда мне было знать, что последуют и другие убийства? — пробормотала Кейти. — Меня подтолкнула решимость Дэвида.— Ладно, давай я спрошу по-другому: могла ли ты просто забыть об этом? Кейти, я видела ту бедняжку незадолго до того, как она исчезла, — а потом ее нашли мертвой. Она просто спятила от ужаса. Там что-то было, на этом пляже. А люди продолжают туда ездить, несмотря ни на что.— А разве еще что-то случилось с тех пор? — нахмурилась Кейти.— Нет, на острове Призраков не случилось.— А где же тогда?— За два прошедших года? Всего я не знаю, но каждый раз, когда я слышу об очередном происшествии, мне становится не по себе. Один катер все-таки пропал в том районе — рейсовый катер на пути к Бимини. Исчез как не бывало.— На самом деле в Бермудском треугольнике ничто не исчезает бесследно, — сказала Кейти. — Например, не так давно обнаружили самолеты, потерпевшие крушение и затонувшие во время Второй мировой. А ведь сколько лет прошло! Неизвестно, правда, что с ними случилось — отчего они упали в море, но разных заумных теорий много. Так и катер — он не исчез, просто утонул и лежит где-нибудь на дне.— Да? А второй катер Джея? — напомнила Ванесса. — Он как в воздухе растворился. А Трэвиса с Джорджией нашли мертвыми на берегу.Кейти сочувственно покачала головой:— Ну, если полиция Багам, Флориды и даже ФБР оказались бессильны, то, значит, проблема в океане. Не иначе катер утащило подводным течением. Да и штормы помогли. Иногда суда находят за сотни миль от того места, где они затонули. А тела… туловища то есть, тоже не нашли?— Нет, — ответила Ванесса. — Хотя полиция перерыла весь остров. Пусто. Ни ног, ни туловищ — только руки и головы. Боже, я никак поверить не могу…— Но был же подозреваемый, верно? Карлос… как его звали?— Карлос Рока, — подсказала Ванесса. — Нет, он не мог этого сделать. Он был хороший человек, друг.— И все-таки, Ванесса, вопреки твоей уверенности в нем, ты должна признать, что на нем сходятся все концы. Скорее всего, сначала он убил Трэвиса, затем Джорджию, расчленил их и оставил на пляже части тел, а остальное утопил в море. Я знаю, что тебе не хочется в это верить, но других объяснений нет.— Но в таком случае Карлос где-нибудь да объявился бы! А он тоже исчез, да еще вместе с катером.— Несса… — Кейти глубоко вздохнула. — Он перевернулся посреди океана и пошел ко дну. Бог его знает, куда он намеревался двинуть с острова Призраков. Катер обязательно должен где-то валяться. Насчет тел нет такой уверенности — рыбы, вода, соль… сама понимаешь.— Послушай, а Лиам, двоюродный брат Дэвида, он ведь детектив? Может быть, ему что-то известно? — спросила Ванесса.— После твоего звонка я сразу связалась с ним. Нет, он не в курсе. Он слышал, конечно, что случилось, но никогда не занимался этим делом.— Не беспокойтесь, мисс Лорен, — заверил Джейми, до той поры молчавший, — он вернется, или я не знаю моего племянника. — Он подмигнул Ванессе. — Да и Кейти в этом не сомневается, верно, Кейти?Кейти нахмурилась и вздохнула:— Признаться, сегодня утром я уже говорила с Дэвидом, так что… посмотрим. Только, Ванесса… не сходи с ума, пожалуйста. Видишь ли, сколько бы мой брат и Дэвид ни увлекались всякими необъяснимыми явлениями, но ты пойми… — она заговорила тише, — в прошлый раз Дэвид вынужден был расследовать убийство десятилетней давности, потому что над ним самим нависло обвинение.— Да, я помню, — сказала Ванесса. Она знала все подробности из газет. Известие о том, что после долгого расследования Дэвид был оправдан, и привело ее на Ки-Уэст. А тут еще этот фильм. Два истинных конка — Дэвид Беккет и Шон О'Хара задумали проект, который должен был пролить свет на многие тайны, насчитывавшие десятилетия, если не целые столетия. Дэвид Беккет имел за плечами опыт службы в армии, Шон О'Хара принимал участие в опасных киноэкспедициях, владел приемами выживания в экстремальных условиях и всегда умел постоять за себя. К тому же кузен Дэвида служил сыщиком в местной полиции. Именно такие люди должны были исследовать местные воды и тайны, сокрытые в них. При их поддержке она, наверное, смогла бы узнать, что произошло с Трэвисом, Джорджией и… Карлосом Рокой, конечно. По меньшей мере, она была бы уверена, что сделала все возможное.— Нет, Дэвид чудесный человек, — уверенно произнесла Кейти, защищая любимого, — он честный и всегда готов броситься на выручку другу. Но ты должна понять, что он не коп, не ФБР и не бригада морских пехотинцев. — Ее лицо вдруг прояснилось. — Ладно, я поговорю с Лиамом. Может быть, он нам поможет.— Это было бы здорово! Спасибо, Кейти. Мне хотелось бы с ним встретиться и узнать, есть ли у него соображения на этот счет.— Ну вот и хорошо, — вмешался Джейми. — Не сидеть же вам тут до вечера за кофе. Отправляйтесь на улицу — денек сегодня отличный. Осень в этом году выдалась на славу. Туристы к нам так и валят. Давайте выметайтесь и займитесь чем-нибудь полезным.— Кстати, мой приятель Марти — большой поклонник пиратов и всего, что с ними связано, — заметила Кейти. — Зайдем-ка к нему. Он всегда устраивает свое представление на пиратском фестивале. Думаю, он может многое рассказать о пирате из вашего фильма. Я имею в виду Безумного Миллера. Ну и о Китти Катласс и донне Изабелле тоже.— Кейти, — вздохнула Ванесса, — я и сама могу тебе многое рассказать, ведь я перевернула тонны литературы. Я без ума от истории, да! Но сейчас речь идет о людях, которые погибли два года назад.— О'кей, я позвоню Лиаму и приглашу его на ужин к нам домой. Я усажу тебя рядом с Дэвидом, обещаю. А сейчас идем к Марти, а Лиаму я позвоню по дороге.— А что, если Дэвид не захочет сесть рядом со мной? — заволновалась Ванесса.— Не бойся, я его уломаю, — рассмеялась подруга. — Нет, кроме шуток: ты предлагаешь отличную идею. Получится отменный фильм, если они возьмутся за дело. История и современность, приправленные ужасами. Люди любят рассказы о пиратах, приключения, поиски справедливости и хеппи-энд. Мертвых, конечно, не вернешь, однако мы не должны их предавать после смерти, то есть наша задача — распутать этот ребус и добиться наказания преступников.— Так, тебе я поручаю вести все переговоры, — пошутила Ванесса.— Я тебя не подведу, — без тени юмора пообещала Кейти.И пусть Ванесса совсем не была уверена в успехе Кейти, но руки опускать она не хотела. Все прочие возможности были уже испробованы. Она обращалась в силовые структуры, к ответственным людям — они по-дружески ее принимали и говорили правильные слова. Но дело не двигалось с мертвой точки. Ее последним шансом были документалисты — причем с солидным бюджетом и готовым планом съемок. И что не менее важно — со знанием истории и умением ориентироваться на местности.— Отлично, — сказала Ванесса и улыбнулась Джейми. — Спасибо, Джейми. Что ж, Кейти, идем играть в пиратов.Зоны турбулентности в небе над Бермудским треугольником — вот что называли основной причиной неприятностей во время рейсов как больших коммерческих лайнеров, так и мелких частных самолетов. Иные воздушные ямы достигали глубины в тысячу футов. Данные были приведены за последние несколько десятилетий.Не обошлось и без потерь — самолеты попросту исчезали. Бермудский треугольник, что вы хотите. Впрочем, это название, возникнув в новейшей истории, не успело пока заслужить доверия Комитета по географическим названиям США и потому на официальных картах отсутствовало. Этот регион породил множество суеверий. В других частях света — в Японии и на Филиппинах — его именовали «Морем дьявола».Согласно самому распространенному научному объяснению, зона Бермудского треугольника является магнитной аномалией. Судовые компасы, попав туда, указывали «истинный север», а не «магнитный север», как принято в навигации. Расхождение порой достигало двадцати градусов, отчего путешественники сбивались с курса и никак не могли попасть в место назначения.Продолжая читать, Шон откинулся на спинку компьютерного стула.Следующая теория была связана с повышением количества газа метана в морской воде. Под давлением воды придонные пласты земли сдвигались, что якобы вызывало обильное выделение метана в океан и в атмосферу. В результате плотность воды понижалась настолько, что корабли камнем шли на дно, а самолеты, полные горючего, вспыхивали и сгорали дотла еще в воздухе, не успев рухнуть в океан.Первые сведения о необъяснимых явлениях в районе Бермудского треугольника относились еще ко времени путешествия Христофора Колумба. Колумб и его команда сообщали о массовом отказе компасов, об огненном столбе, внезапно упавшем в воду у них на глазах, и странных огнях на горизонте — и все происходило в Бермудском треугольнике.Листая страницы Интернета, Шон неожиданно для себя увлекся. Но некоторые объяснения, в отличие от теорий магнетизма и метана, были явно из области фантастики и вызывали у него лишь недоумение.Инопланетяне. Вера в инопланетное происхождение аномалии была явно более распространена, чем можно было предположить. По мнению некоторых, много лет назад инопланетный корабль опустился в этом месте на дно морское, зарылся в песок и пребывал там по сей день. Порой инопланетяне злились и испытывали тягу к разрушению. Еще им требовались материалы для их тайной подземной лаборатории, и они использовали особые средства для похищения кораблей с поверхности океана и самолетов из воздуха.Существовало также мнение, что инопланетяне лишь время от времени прилетают на землю, чтобы украсть какое-нибудь морское судно или самолет.По другой невероятной теории, под Бермудским треугольником скрывалась Атлантида. Предсказатель Эдгар Кейс, умерший в 1945 году, утверждал, что он, а равно и многие другие его современники — перевоплощенные жители древней Атлантиды. Он говорил, что город был вовсе не в Старом Свете, а как раз возле Бимини, на Багамах. Атланты были высокоразвитыми людьми и изобрели огненные кристаллы для получения электричества. По какой-то причине эти огненные кристаллы однажды взорвались, и Атлантида утонула. Но редкие огненные кристаллы до сих пор гнездились в океанском дне, временами взрываясь, отчего исчезали люди, самолеты и корабли — так, что даже обломков было не сыскать. Эдгар Кейс предсказал, что Атлантида поднимется снова не то в 1968-м, не то в 1969 году.Как раз в 1968 году была обнаружена Дорога, или Стена Бимини. Она представляла собой массивное нагромождение округлых камней под водой у Северного Бимини, сильно напоминавшее участок древней магистрали. Некоторые геологи утверждали, что это природное образование, но людям, конечно, хотелось верить, что три-четыре тысячи лет назад их предки построили тут шоссе.Шон видел Стену Бимини, и она произвела на него большое впечатление, однако, не будучи ученым, он не решался делать выводы о том, стояла ли Стена всегда, сохраняясь под песком и донными отложениями, или ее соорудили люди. И он, конечно, не верил, что Кейс был когда-то гражданином легендарной Атлантиды.В 1970 году теория об огненных кристаллах неожиданно всплыла в рассказах дайвера Рея Брауна. Приехав понырять с компанией друзей, он потерялся, но зато обнаружил удивительную подводную пещеру, в которой увидел предмет пирамидальной формы, окруженный изумительным аквамариновым светом. Очевидно, в пещере поработали существа высшего разума, создав пирамиду, свет и гладкие стены. В пирамиде он нашел сферический кристалл, взял его и вдруг услышал голос, который велел ему уходить из пещеры и никогда больше не возвращаться.Шон отстранился от экрана и озадаченно покачал головой. Найди он такую пещеру, то, прежде чем покинуть ее навсегда, вызвал бы туда толпу народу. Например, съемочную группу с камерами.Но Рей Браун был явно не из таких. В 1975 году он демонстрировал свой кристалл на выставке медиумов в Фениксе.Спускались ли в пещеру исследователи и был ли раскрыт секрет кристалла, оставалось неясным. Шон долго рыскал по Интернету, но упоминаний об этом не нашел.За спиной послышалось фырканье Бартоломью.— Тьфу! Перестань читать из-за плеча!Бартоломью будто не слышал.— Они тут пишут про Гольфстрим, — сказал он. — И про места, где даже в мои дни было тесно от кораблей. Да еще течение в пять-шесть узлов, бесконечные штормы — как тут обойтись без крушений? Бермудский треугольник или нет — какая разница? Может быть, это естественное положение вещей. Так уж устроен мир.— Ты прав, конечно, — море таит опасности, Гольфстрим бывает коварен, а люди допускают ошибки. Помнится, несколько лет назад был случай, когда семеро рыбаков вышли в море на моторной лодке. Капитаном у них был очень опытный моряк, тридцать лет водивший суда. И деньто был погожий, и ветра почти не было, но вдруг — налетела случайная волна и захлестнула их лодку. Они успели отъехать от берега всего на пять миль. Лодка перевернулась, двое рыбаков утонули, а пятерых спасли. Если бы не эти пятеро спасенных, этот случай приписали бы загадкам Бермудского треугольника, потому что лодку так и не нашли, хотя они перевернулись, считай, на мелководье, недалеко от берега. В кристаллы и инопланетян я не верю. Но кто знает, что было в древности? Может быть, Анлантида действительно утонула. Мне приходилось бывать в сейсмических лабораториях и слышать рассказ о том, что есть в океане места, где должны вскрыться вулканы, что старые острова уйдут под воду и на поверхности появятся новые. Гавайи и Флорида, например, когда-нибудь утонут, это точно. Такова уж наша планета. Но в то, что людей убивают — Бермудский треугольник, кристаллы, инопланетяне или даже человекообразные монстры с жабрами, — я ни секунды не верю.Бартоломью рассмеялся:— И это я слышу от человека, который разговаривает с привидением!Шон обжег его взглядом.— А что ты так смотришь? — удивился Бартоломью. — Я всего лишь хочу заметить, что в мире есть много вещей, существование которых люди отказываются признавать. Но тут я тебя поддерживаю. Я тоже не верю в инопланетян. У меня такое чувство, что если жизнь на других планетах и присутствует, то в виде грибов или губок. А что будет дальше — это одному Богу известно. Я давно брожу по земле и многое повидал. А сейчас я вижу, что ты думаешь обо всем этом, потому что целый день просидел за компьютером.— А ты не мог бы освободить меня от своего внимания? — сердито спросил Шон. — Где твоя прекрасная Леди в Белом?— Это не к спеху, — махнул рукой Бартоломью.Да, точно, он разговаривает с привидением. Но не по своей вине — виновата Кейти! Пожалуй, это действительно выглядит странно: он болтает с привидением, а тех, кто верит в инопланетян, держит за идиотов.— Духи — это другое дело, — сказал Бартоломью, словно читая его мысли. — Мы были, мы жили и дышали. Энергия не исчезает бесследно — и мы результат этого явления. Многие люди имеют религиозные или духовные убеждения, а если веришь в то, чего не видишь — например, в Бога, — то не так уж сложно допустить, что и духи существуют. Однако повторю: я с тобой согласен. Исполнителем злой воли, свершившейся над съемочной группой, был не Бермудский треугольник, не магический кристалл и не зеленые человечки. Это был убийца из плоти и крови — умный и расчетливый психопат.Шон наблюдал за ним, едва сдерживая улыбку.— Я, кстати, провел немало времени в полицейском участке, — сообщил Бартоломью. — Полезный опыт, я тебе скажу. Люди шпионской профессии и любители подслушивать и подглядывать мечтают превратиться в муху, сидящую на стене. Вот я как раз и побывал такой мухой.— Ну все, теперь ты эксперт в вопросах охраны правопорядка, — иронически заметил Шон.— Нет, но я хорошо умею слушать и запоминать. Как знать — вдруг тебе потребуются услуги профессионального соглядатая.— Приму к сведению, спасибо. А не пора ли пить чай? — намекнул Шон.— Да, я ухожу повидать мою прекрасную Леди в Белом, — сказал Бартоломью. — Не обижай меня, Шон О'Хара, ведь я не от нечего делать к тебе приставлен. Однажды я тебе понадоблюсь!С этими словами Бартоломью испарился.Заинтригованный, Шон снова повернулся к компьютеру и набрал в поисковой строке имя «Ванесса Лорен».— Потрясающе! — заявил Марти, выслушав рассказ Ванессы.Марти оказался приятным человеком. На самом деле Ванесса видела его и раньше, в баре Джейми О'Хары, популярном и у местных, и у приезжих. Он говорил низким пиратским басом и был горазд на разные веселые выходки.Они с Кейти пришли к нему в гости на Флеминг-стрит, в длинный одноэтажный дом со сквозным коридором — нарочно, чтобы летом сквозняк гонял воздух меж распахнутых дверей в противоположных концах коридора. Построенный задолго до эпохи кондиционеров, дом демонстрировал типичные черты архитектуры, распространенной в жарком субтропическом климате островов Кис.Дом был под стать хозяину. Вокруг висели корабельные колокола, стояли бутылки с заключенными в них моделями кораблей, древние кариатиды, якоря и другие атрибуты прошлого. Марти коллекционировал антикварные книги, пластинки, корабельные лаги, бортовые журналы и прочие летописи, юридические документы, монеты и тому подобное. Наверное, некоторые предметы его коллекции стоили немалых денег, но это совсем не нарушало уютной и непринужденной обстановки его дома.— Потрясающе! — громко повторил Марти, но вдруг, спохватившись, помрачнел. — Нет, что это я говорю? Это трагедия. То, что случилось с вашими друзьями, — ужасно. Я вам соболезную. Наверняка это преступление омрачило всю последующую жизнь тех, кто не пострадал. Примечательно, впрочем, что вы работали над фильмом о Безумном Миллере и Китти Катласс… Пиратские легенды меня всегда интриговали. Это вам не какие-то сухие исторические факты, которые вдалбливают в головы школьникам. Здесь люди, живая история. История должна быть как реалити-шоу. Офра. Или нет — Джерри Спрингер. Люди любят наблюдать слабости, жестокость, а иногда даже славу себе подобных. Главное, чтобы все было зрелищно.— Может быть, когда-нибудь так и будет, Марти, — предположила Кейти.— Вот то-то же! — воскликнул Марта. — Этим я и занимаюсь. Обязательно приходите на праздник и сами все увидите. Будут все наши знаменитые пираты и их подруги. А еще лучше, если вы примете участие. Портовые шлюхи, любовницы пиратов, барменши — выбирайте персонажей на свой вкус.— Я работаю, Марти, — напомнила ему Кейти.— А я надеюсь, что буду работать, — заявила Ванесса.Разочарованно вздохнув, Марти окинул ее взглядом:— Это что же? Все два года после того случая у вас не было работы?— Нет-нет, была, — улыбнулась Ванесса. — На самом деле я очень занята, Марти. Вы, наверное, видели рекламу новой камеры для подводных съемок, с которой справится даже двухлетка? Я ее придумала и написала сценарий.Марти все-таки выглядел встревоженным.— А как вы здесь устроились? Где вы остановились?— Я приглашала ее остановиться у меня или у нас с Дэвидом — она не хочет, — пожаловалась Кейти.— Я сняла номер на Дюваль-стрит, в небольшой гостинице над магазином. Отличное место, очень удобное, — сказала Ванесса.— Вы уверены, что там безопасно?— Но это же Дюваль! Там круглые сутки что-то работает, толпы туристов ночи напролет, копы ездят туда-сюда. Мне там ничто не угрожает. Я не о себе беспокоюсь. Я боюсь, что убийца, который временно залег на дно, скоро опять проявит себя — нападет на каких-нибудь ничего не подозревающих ныряльщиков.Марти встал:— А хотите, я вам кое-что покажу? Если вы, конечно, еще не видели…Он шагнул к большому буфету с висящим посередине корабельным обеденным колоколом. Сунув руку за буфет, он вытащил небольшой рисунок в рамке. Обернувшись к Ванессе, он показал ей рисунок и довольно произнес:— Донна Изабелла!Ванесса подошла поближе, чтобы рассмотреть изображение. Это был портрет женщины, выполненный карандашом и чернилами, в элегантном платье по моде начала восемнадцатого века. Распущенные волосы локонами падали на плечи. Художник сумел передать не только красоту модели, но кое-что еще — женское кокетство и, может быть, лукавство. Набросок назывался «Загадка женщины».— А почему вы решили, что это донна Изабелла? — спросила Ванесса Марти довольно улыбнулся и, раскрыв раму, показал старинный пергаментный задник с подписью художника — Леон Адаме. Чуть ниже, предположительно рукой автора, было написано: «Донна Изабелла за чаем, 1734».— Я, разумеется, отдавал набросок на экспертизу, — сказал Марти. — Леон Адамс у нас здесь очень известен, его работы весьма ценятся. Он приехал сюда, потому что был болен туберкулезом. Он не излечился, но успел написать много прекрасных портретов.Ванессу заворожил этот портрет. Ей вдруг стало стыдно за свой сценарий для фильма ужасов, где донну Изабеллу убивала Китти Катласс.— Ага, я вижу, вам понравилось! — заметил Марти. — Так я закажу для вас копию. Копия это не оригинал, конечно, но вы все-таки сможете в любое время ею любоваться. Бедняжка, как мне ее жаль! Такая прелестная, молодая — и такая жестокая смерть. — Внезапно он переменился в лице. — Боже ты мой! А вдруг духи Безумного Миллера и его подружки до сих пор болтаются где-то в округе? Может быть, они и прикончили ваших друзей?Видя, что Ванесса вытаращила глаза, Марти рассмеялся и легонько похлопал ее по плечу:— Да пошутил я, пошутил. Вот что я скажу: если вы всерьез интересуетесь историей Ки-Уэст, то милости прошу заходить ко мне в любое время. Да и вообще заходите, когда что-нибудь понадобится, или просто так. Я тут как местная достопримечательность или учреждение какое. Я всегда тут и больше нигде!Ванесса поблагодарила его, и они ушли.— Ты считаешь, что убийства как-то связаны с сюжетом вашего фильма? — спросила Кейти по дороге. — Нет, подожди, надо собраться всем вместе и все обсудить. Я не хочу заставлять тебя без конца повторять одно и то же.Они остановились у старого дома Беккетов. Ванесса оглядела внушительный фасад.— Ага, вот где ты живешь! — насмешливо воскликнула она.— Жизнь полна неожиданностей, — пожала плечами Кейти, — как и смерть.— Это точно, — согласилась Ванесса.Кейти отперла парадную дверь ключом и пропустила Ванессу в холл.— Наверное, все уже здесь.Они прошли через большую гостиную, через кухню и попали на веранду, обставленную изящной плетеной белой мебелью с цветными подушками из плюша. Там их ждали трое мужчин — не только высокие и темноволосые Лиам (догадалась Ванесса) и Дэвид, но и Шон О'Хара.Мужчины встали, приветствуя Кейти и Ванессу. Ванесса поймала себя на том, что завидует Кейти, которая уверенно обняла Дэвида за плечи одной рукой. Было в этом жесте что-то надежное и естественное, как и в ответной улыбке Дэвида. Без сомнения, они счастливы.Дэвид и Лиам тепло и по-дружески пожали руку Ванессе. С Шоном девушки уже виделись. Он молча ждал. Повисла неловкая пауза.— Давайте сядем, выпьем и подкрепимся, — предложила Кейти. — Сейчас я все принесу.Великолепно. Ванесса бросила на нее яростный взгляд с таким чувством, словно ее оставили одну на съедение волкам.Но она сама просила о помощи!Ванесса неуклюже уселась на стул и сжала руками колени.— Даже не знаю, с чего начать.— Начните сначала, — предложил Дэвид. — Хотя Шон в общих чертах уже изложил нам вашу проблему, но нам хотелось бы услышать обо всем, так сказать, из первых уст. Как проходили съемки, что случилось в ту ночь и что произошло потом.Ванесса, которая сидела, уставившись в одну точку прямо перед собой, глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от смущения, и начала свой рассказ:— Я полюбила Ки-Уэст еще в детстве, когда отец впервые привез меня сюда. А когда мой друг Джей Аллен позвонил мне и сказал, что он хочет снимать здесь фильм, первое, о чем я вспомнила, была легенда о Безумном Миллере и его любовнице Китти Катласс и богатой красавице донне Изабелле. Все шло хорошо, мы заканчивали съемки. Из актеров оставались Джорджия и Трэвис, занятые в финальных сценах. По сценарию они должны были остаться в живых. Еще там были Джей, я, два его ассистента — Билл Хинтон и Джейк Маноли, Барри Мелки — наш звукооператор. Зои отвечала за костюмы, грим и реквизит. Ей помогали Билл и Джейк. Был Карлос Рока и Лу — наш проводник. В тот вечер мы сидели у костра… Джей точно сидел… Не помню, кто еще, — мы все собирали вещи, готовясь к отъезду на следующий день. И вдруг раздался крик. Кричала Джорджия. На берегу она увидела какие-то головы и руки, торчащие из песка. Она в точности описала сцену, которая повторилась на следующее утро, — но тогда это были уже головы Трэвиса и самой Джорджии.— То есть вы нашли Джорджию и Трэвиса? — уточнил Шон.Ванесса уныло кивнула.— Это вы первой обнаружили их тела?— Я, — кивнула Ванесса. — Потом прибежали Лу и Джей и все остальные… вызвали полицию…— Подождите, я запутался, — прервал ее Шон. — Джорджию и Трэвиса нашли мертвыми. Джорджия бежала по пляжу. Где был в это время Трэвис?— Неизвестно, — ответила Ванесса.— Почему вы не отправились на поиски сразу же?— Признаться, мы думали, что он нас дурачит. Джей чертовски разозлился. Нет, мы пошли его искать — я, Джей и Лу. Но мы ничего не нашли, кроме…— Кроме чего? — подал голос Лиам.— В том месте, где наутро торчали головы, песок был мокрый и взрытый, будто из него что-то вытащили.— И это вас обеспокоило?— В общем, нет. Ведь мы снимали фильм ужасов — у нас имелся соответствующий реквизит. Говорю же: мы посчитали, что это глупые шутки Трэвиса. Только Джорджия уверяла нас, что это не так. Она заявила, что ни за что не останется на острове до утра. И тогда Карлос Рока вызвался отвезти ее в Майами, а наутро обещал вернуться. Мы решили, что это единственный выход из положения. Но утром Джорджия и Трэвис были мертвы, а Карлос и лодка исчезли без следа.— Не вижу здесь никаких загадок, этот ваш Карлос убил Джорджию и Трэвиса, а затем сбежал на лодке, — сказал Шон.— Нет, этого не может быть, — возразила Ванесса, — Карлоса и лодку искали полиция, береговая охрана, ФБР — но он как сквозь землю провалился. Поверьте: Карлос Рока был не из тех, кто способен на убийство. Деликатнее человека я не знала.— Меня хоть и не привлекали к расследованию, — заметил Лиам, — но я помню это дело. Мне очень неприятно сообщать вам об этом, но почти все, кто был задействован в поисках, сходятся во мнении, что Карлос Рока убил двоих молодых людей и затем скрылся на лодке.— Меня не интересует их мнение! — воскликнула Ванесса.— Возможно, все развивалось по другому сценарию, — неожиданно поддержал ее Шон. — Неизвестный похитил лодку — а прежде убил Трэвиса. Затем этот человек расправился с Карлосом и Джорджией и сбежал на лодке.— Хорошо, — сказал Дэвид, — но здесь есть одна нестыковка: где все это время был Трэвис?Кто-то убил его и спрятал тело? Неужели он в одиночку смог убить его, спрятать тело, одолеть Карлоса и Джорджию, вернуться на остров незамеченным, вытащить тело Трэвиса, засунуть в песок головы и руки, избавиться от тела Карлоса и снова бесшумно скрыться? Да его тут же задержали бы — либо на Багамах, либо во Флориде, либо на Карибах.— Ну уж украсть лодку, доехать до ближайшего острова и поменять ее — это проще простого, — заметил Шон.— Согласен. Но где же был Трэвис — вот в чем вопрос. Понятно, что его убили первым, но куда спрятали тело? И почему потом не нашли? — удивлялся Дэвид.— Пиво и закуска! — радостно объявила Кейти, неся поднос, где стояли запотевшие бутылки пива и начос с горячим сыром и специями.Взяв бутылку, Ванесса посмотрела на нее со смесью благодарности и негодования, словно хотела сказать: как ты могла бросить меня здесь одну?Кейти лишь улыбнулась и сказала, садясь за стол:— Знаю я вас. Лучшей тайны вы не найдете!— У меня аврал на работе, — испугался Лиам. — Сейчас мы пашем как никогда.— Мы пока еще ничего не решили, — подчеркнул Шон.— Мы только договорились провести обсуждение. Мы должны отобрать исторический материал для фильма, но пока точно не знаем какой, — заметил Дэвид. — Это решает Шон. Мне по душе идея работать ближе к дому, но поскольку Шон составляет бюджет и проводит основную работу по подготовке к съемкам, то решение остается за ним.— Если вы планируете использовать эту историю, я должен вас предостеречь, — сказал Лиам и посмотрел на Ванессу. — Вы не задумывались, насколько это опасно? Вы не боитесь? Преступник или преступники пока на свободе. Неизвестно, где их черти носят.— Не боюсь ли я? — тихо переспросила Ванесса. — По ночам меня до сих пор мучают кошмары. Мне снится Джорджия, я слышу ее крик, вижу руки и головы, торчащие из песка. Я целый год боялась темноты. А потом мне надоело. Я поняла, что меня до конца жизни будут преследовать кошмары, если я не сумею распутать это дело. Я уверена, что убийца — трус. Он действовал под покровом темноты, ночью. Должен быть способ ему противостоять. Необходимо найти его и отдать под суд. Мне все равно, казнят его или помилуют, но я должна положить конец его бесчинствам.Она встала, давая понять, что закончила и им остается согласиться либо отказаться.— Решайте. Кейти знает, где меня найти. Спасибо, что уделили мне время.Боится ли она? Раньше она очень боялась… А теперь ее страшило только одно — что они откажутся.* * *Моторная лодка «Хэппи Ми» бросила якорь на мелководье близ Бимини. Дженни и Марк Хьютон и их друзья Гэбби и Дейл Джонсон планировали разбить лагерь на берегу, но поленились. За разговорами незаметно спустилась ночь, и они не успели добраться до причала, чтобы привязать лодку. Это их не обеспокоило: они несколько раз в год ездили к острову Призраков и, случалось, ночевали на воде.Гэбби и Дейл уже отправились спать. Марк сидел на верхней палубе, Дженни, напевая себе под нос, домывала посуду после ужина. Они ели спагетти и фрикадельки, разогретые в микроволновке.Вдруг Дженни услышала, что ее зовет муж:— Дженни!От неожиданности она едва не выронила тарелку — такая тишина была вокруг. Поставив тарелку на стол, она бросилась вверх по лестнице. В первое мгновение ей показалось, что они одни в целом мире. Совершенно одни. В черном бархатном небе мерцали звезды. Горизонт исчез, небо и море слились в единую черную гладь. Бортовые огни их лодки ярко и бесстрашно горели в ночи. В этом было даже некое отчаяние.— Подай-ка мне багор. Быстрее, Дженни! — попросил Марк, наклоняясь через борт и вглядываясь в воду.— А что такое? — забеспокоилась она. Пусть врачи и говорили, что Марк вполне восстановился после сердечного приступа, приключившегося с ним в его последний день рождения, ему все-таки было семьдесят лет, хотя он продолжал считать себя молодым. А сейчас и вовсе вел себя как сумасшедший.— Но, Марк… — неуверенно пробормотала она, берясь за багор, который крепился металлической скобой к стене рубки.— Быстро, Дженни! Там в воде кто-то есть!И точно: она услышала чей-то сдавленный хрип, молящий о помощи; и тут же, едва не сорвав крепление, схватила багор и сунула его в руки Марку.Марк опустил загнутый конец в воду и крикнул:— Эй, вы, там! Хватайтесь, я вытащу вас на борт!Дженни увидела, что кто-то схватился за багор и Марк пытается подтянуть его ближе к лодке.— Фонарь, зажги фонарь! — сказал Марк.Дженни повернулась, чтобы взять фонарь. И тут снова раздался хрип, а затем испуганный вскрик.Она резко обернулась. Кричал Марк.Потому что кто-то… что-то… поднималось из моря.Нет, это просто бред. Костлявый пират, объеденный рыбами, в лохмотьях. Скелет в лохмотьях. И он смеялся…— Нет! — сдавленно вскрикнула Дженни.Существо протянуло руки и схватило Марка за шею. Подняло его и швырнуло за борт. Дженни открыла рот, чтобы закричать из страха за мужа… и за себя. Потому что существо выхватило меч. Широкий меч. А может, и не меч. Мачете. Или…«Какая, к черту, разница?» — только и успела подумать Дженни, и оружие со свистом взлетело в ночи. Закричать она не успела — рухнула на палубу, а следом упала и покатилась ее голова.— Шевелись, — велел второй, влезая через борт. — Внизу еще двое. Быстрее, пока они не проснулись.Они прошли по залитой кровью палубе и спустились по лестнице в каюту.Гэбби и Дейл так никогда и не проснулись.Некоторое время лодка «Хэппи Ми» еще покачивалась на ласковых волнах ночи под черным бархатным небом.А затем затонула, найдя под водой свою неглубокую могилу.Глава 3В ту ночь Ванессе снова снились кошмары. Впервые за целый год она снова боялась спать.Ванесса согласилась тогда сняться в эпизодической роли донны Изабеллы. В самом начале фильма она поднималась из моря в своем старинном наряде, покрытая водорослями. Было даже весело — после того, как она сменила гнев на милость.Она медленно всплывала, одетая в тяжелое платье — в образе трупа, который поднимается из пучины и вот-вот распахнет свои давно мертвые глаза. Оператор должен был снимать ее снизу. Но примерно на середине сцены мимо проплыла стая барракуд, и вся группа устремилась следом. И когда наконец Ванесса открыла глаза, то ни лодки, ни людей поблизости не было. И пусть она отлично плавала, но вздымающиеся вокруг волны и мокрое платье, тянущее вниз, ей совсем не нравились. Она полежала так, проклиная тех, кто ее бросил, а потом закричала — в надежде, что ее услышат.Они услышали, но не сразу. Они вернулись, возбужденно обсуждая барракуд, которых так удачно удалось заснять. Ведь барракуды обычно сторонятся людей, если только на них нет чего-нибудь блестящего, что способно привлечь внимание хищников. Ушам своим не веря, она поинтересовалась, засняли ли они ее, плывущую по волнам. Ах да, и ее засняли. После этого у нее сделалось такое лицо, что Джей и остальные весь день перед ней стелились, пытаясь загладить свою вину.Но во сне она видела не себя в роли Изабеллы, а мертвую Изабеллу — труп с пустыми глазницами, которые, казалось, все-таки могли видеть. Лицо, изъеденное до костей морскими хищниками, обрывки гниющей плоти, и череп, белеющий меж ними. Изабелла злобно смотрела на нее, как на врага, а вокруг поднимались огромные черные фигуры из водорослей и чистого зла.Потом ей снилось, что она одна на острове Призраков. Они приближаются, но она не убегает, потому что ей некуда бежать, чтобы скрыться от темноты и зла. Она просто стоит и смотрит, а они становятся все больше, все ближе. Ее душит вонь гниющей плоти, водорослей и моря. Она чувствует соленые брызги на лице.Еще чуть-чуть — и они схватят ее, но тут она вздрогнула и проснулась.Темнота. В первое мгновение она растерялась, не в силах понять, где находится. Потом внизу скрипнули шины ночного такси, послышался пьяный смех припозднившихся гуляк. Ее глаза привыкли к темноте. Она была в своей маленькой комнате над магазином купальников и футболок на Дюваль-стрит. Часы на экране мобильного телефона показывали два часа ночи.Она лежала, глядя в потолок и злясь на себя. Она не боялась привидений или морских чудовищ. На острове произошло вполне реальное убийство. Маньяк из плоти и крови убил ее друзей. Она не верила, что это был Карлос. Карлос, вероятно, тоже мертв. Ее бесило, что все вокруг предполагают, что виноват Карлос, когда он, наверное, погиб, защищая Джорджию от неизвестного мерзавца, который на них напал. Жуть брала от мысли, что убийца был с ними на острове, когда закричала Джорджия, когда они думали, что это все жестокие и глупые шутки Трэвиса. Напрасно они не продолжили поиски в ту ночь.И все же — кому могло такое прийти в голову? Народу в их группе было прилично, съемки проходили без сучка без задоринки, и даже девственная необитаемость острова Призраков была им по душе.С этими мыслями она пролежала, должно быть, не один час и под утро уснула.Телефон зазвонил ровно в восемь. Сомневаться в этом не приходилось, потому что его резкий звонок заставил ее подскочить и посмотреть на экран. Схватив телефон с тумбочки у кровати, Ванесса шепотом ответила:— Да?— Ванесса?Ее сердце на мгновение замерло. Ей показалось, что она слышит голос Шона О'Хары.— Да?— Вы уже проснулись? Извините, если разбудил.— Я не спала, — соврала Ванесса. Она точно не знала, какие ее слова или действия побудили его отгородиться от нее стеной враждебности. Ей всего лишь хотелось, чтобы его проект послужил ее цели.— Вы готовы продемонстрировать, на что вы способны? — спросил Шон.— Что, простите?— Вы готовы показать мне, как вы умеете нырять и снимать? — пояснил он. Уж не насмешка ли прозвучала в его голосе? Может быть, его позабавило, что она, вероятно, подумала о другом?— Конечно. В любое время. Куда мне прийти, когда и с каким снаряжением?— У меня свое снаряжение. Захватите только регулятор и маску.— Хорошо. А камеры?— Мои камеры отличного качества.— Мои тоже.— Проведем тест на моих, — сказал Шон. — Я проверю, как вы умеете с ними обращаться. Если я приму вас на работу, то в качестве моего ассистента, как мы и договаривались. Однако мало ли что — вдруг нам потребуется второй оператор?— Хорошо.— Встречаемся у причала через полчаса. Моя лодка — «Конк Фриттер». Я буду там.— Я приду, — пообещала она.Ванесса сидела, уставившись на телефон и тратя впустую драгоценные секунды. Он не дал согласия. Но и не отказал.Что ж, в воде она ему покажет, на что способна.Она сморгнула и выскочила из постели. У нее тридцать минут, чтобы принять душ, взять костюм и пробежать шесть или семь кварталов до причала. И где-нибудь по дороге остановиться, чтобы купить кофе.Ванесса Лорен явилась к причалу минута в минуту — в огромной майке поверх купального костюма, со спортивной сумкой в одной руке и большим бумажным стаканом кофе в другой. Вид у нее был сосредоточенный и деловой. Волосы были заплетены в косу на затылке, половина лица скрывалась под большими солнцезащитными очками.— Давайте мне сумку, — предложил Шон.— Спасибо, я сама, — ответила Ванесса.Одним ловким прыжком она перескочила с причала на палубу, не пролив при этом ни капли кофе. Впрочем, стакан был с крышкой.Бартоломью наблюдал за ней, прислонившись к перилам и скрестив руки на груди.— Ты посмотри, какая ловкая, — заметил он, — и при этом легкая и гибкая, словно кошка. Нанимай ее, чего ты ждешь? Ты уж мне поверь: такую я бы не отказался принять в команду, хоть в мои дни женщин на кораблях и не держали.Шон мог бы напомнить ему, что в его дни женщин в определенных качествах все же держали на кораблях, например, на пиратских кораблях. Но поскольку Бартоломью терпеть не мог слова «пират», Шон промолчал, боясь, что иначе тот весь день будет изводить его поучениями.Они покинули гавань и вышли в океан. Бартоломью, однако, и не думал прекращать разговор.— Ах, какой чудесный день, просто великолепный! — трещал он. — Море тихое, небо чистое, будто и не осень вовсе. Уж я помню этот риф — мы загнали не одного испанца в его острые клещи! Повеселились на славу! А кстати, говорят, в этом самом месте Безумный Миллер атаковал «Санта Женеву» и похитил донну Изабеллу. Увы, пираты пустили ко дну ее судно, зарезав и сбросив за борт почти всю команду!Ванесса подошла и заняла второе сиденье у штурвала.— А она чудесно здесь смотрится! — заметил Бартоломью.И правда. Ванесса выглядела спокойной, уверенной и с наслаждением подставляла лицо встречному ветру, крепчавшему по мере их удаления в океан. Лодка у Шона была не новая, но без труда делала двадцать узлов. И пусть она не могла обгонять современные моторные катера, скорости ей хватало. Кроме кубрика с кондиционером и двумя телевизорами с плоскими экранами, на лодке были три маленькие спальные каюты — капитанская в носовой части и две по бортам. И еще маленький камбуз и главная кабина. Была лестница на корме с широкой площадкой для ныряния и два отсека у левого и правого борта для кислородных баллонов. Штурвальная колонка в защищенном кокпите и широкие банки-рундуки демонстрировали модный обтекаемый дизайн.— Боже, как же ты любишь свою посудину! — воскликнул Бартоломью, возводя глаза к небу. — Спору нет — она красива. Но разве может что-нибудь сравниться с золотом волос этой леди, с морской синевой ее глаз? — патетически вздохнул он.«Я не повернусь к тебе, жалкий ты спектральный мерзавец», — подумал Шон.— А куда мы идем? — спросила Ванесса, перекрикивая шум мотора.— К Пиратской Дыре, здесь недалеко. Хорошее место для ныряния, — ответил Шон.— Тогда нам не нужны даже баллоны, — заметила она.— Ага, она знает риф! Значит, она не соврала тебе насчет своего опыта, — тотчас встрял Бартоломью.— Если мы хотим поснимать, то нам понадобится снаряжение и камеры, — любезно объяснил Шон.Она вспыхнула и отвернулась, но было ясно, что она знает этот риф, и весьма неплохо.Так оно и было. Она знала, куда они идут и сколько времени будут в пути. Когда до рифа оставалось пять минут, она встала, раскрыла сумку и достала тонкий гидрокостюм — скин. Он и сам предпочитал скины — они не сковывали движения, но защищали от щупальцев мелких и невидимых медуз. Но сегодня он костюм не взял.Когда Шон сбросил ход, заглушил мотор и бросил якорь, она была уже в костюме и ботах. Под водой боты могли быть полезны. Он знал об этом, но ботами, как и костюмом, сегодня пренебрег. Он не всегда надевал их. Между тем Ванесса, не теряя времени, прикрепила регулятор к компенсатору и баллону.— Что мы берем? — спросила она.Он открыл рундук, где хранил свое любимое оборудование. Он часами мог выбирать какой-нибудь чехол для камеры в Интернете. У него было много моделей видеокамер и фотоаппаратов, осветительных систем и диктофонов — хотя озвучивание проводили часто после съемок. В тот день он выбрал камеру Sony и бокс Stingrey Plus.— Помочь вам с компенсатором и баллоном? — спросил он.— Нет, спасибо.Он вырос на лодках и хорошо знал, что, поднимая тяжелый баллон, можно легко потерять равновесие, и потому многие дайверы полагались на постороннюю помощь в этом деле. Ну что же — нет так нет.Ванесса продела руки в компенсаторный жилет и осторожно поднялась, держа регулятор наготове. Затем она спустилась по лестнице на площадку, где вставила регулятор в рот и совершила изящный нырок спиной вперед. Как оказалось, она без труда управляет своим легким стройным телом. Что ж, девушка хочет показать, что она не хуже других, член команды, а не помеха какая-нибудь.Когда она вынырнула, он подал ей камеру. Вынув регулятор, она спросила:— Что снимать?— Что-нибудь красивое. Я иду за вами.Она кивнула, сунула в рот регулятор и снова скрылась под водой, не дожидаясь его.— Вот это женщина! — восхитился Бартоломью. — Будь я мужчиной из плоти и крови…— Ты не из плоти и крови, — перебил его Шон.Он быстро облачился в снаряжение и последовал за Ванессой.Пиратская Дыра была чудесным местом для подводного плавания. Прозрачная вода обеспечивала великолепную видимость. Среди кораллов-факелов и ананасов, переливавшихся всеми цветами радуги, величественно покачивался от движения воды гигантский коралл Олений Рог. Повсюду шныряли мелкие рыбки, медленно проплывал большой морской окунь, весом, наверное, не менее трех сотен фунтов.Снять красивое видео здесь было нетрудно. Поснимав большой коралл с рыбьей мелочью и гигантского окуня, Ванесса поплыла к обрыву, соседствующему с рифовой отмелью. Океан падал здесь не более чем на сто футов. Она спустилась футов на двадцать, чувствуя, что Шон все время рядом. Он приблизился и жестом попросил у нее камеру. Она нахмурилась под маской, но камеру передала. Он указал на что-то сбоку. Она повернулась и увидела, что окунь следует за ней, как собачка. Пожав плечами, она медленно проплыла рядом с рыбиной, а Шон снял это на камеру. Окунь обогнул ее, явно надеясь на подачку. Наверное, дайверы недавно подкармливали его, чтобы подманить поближе. Удивительно, что при этом он сам не стал чьим-нибудь обедом.Когда окуню наскучило и он уплыл, Шон отдал камеру Ванессе. Она решила спуститься к останкам корабля, считавшегося «Санта Женевой». Ванесса любила этот деревянный скелет. Глядя на него, можно было представить себе размеры прежнего судна, местоположение мачт, трюма, кают, рубки.Ванесса подплывала все ближе, глядя в видоискатель камеры. И вдруг замерла, едва не поперхнувшись воздухом из баллона. Сквозь линзы она разглядела кариатиду.Нет, это невозможно. Кариатиды давно не было.Она снова взглянула туда и в первое мгновение готова была поклясться, что видит женское лицо, вырезанное в дереве. Но стоило ей моргнуть, как видение исчезло.Ванесса отвела камеру в сторону и спустилась ниже. Там она проплыла вдоль дырявого корпуса корабля, снимая рыб и причудливые наросты, покрывшие гнилое дерево.На самом дне она приметила какой-то небольшой предмет, покрытый ржавчиной и коростой. Просто точка на песке, но сквозь линзы казалось, что это все-таки некая принадлежность корабля. Ванесса опустилась на дно, протянула руку и осторожно смахнула песок с привлекшего ее внимание предмета. Однако картина совсем не стала яснее.Шон подплыл, опустился на колени рядом, и она указала ему на свою находку. Он взял у нее камеру и поднял руку, давая понять, что готов к подъему. Поскольку времени на раздумья не оставалось, Ванесса прихватила найденное, и они начали подъем. Так как глубина погружения составляла добрых сто футов, пройдя примерно две трети пути, они вынуждены были сделать остановку, чтобы поддуть компенсаторы. Первым добравшись до площадки, Шон положил камеру, снял и бросил на палубу ласты. Затем он обернулся и помог Ванессе освободиться от ласт и подняться по лестнице. У нее промелькнуло желание уклониться от его помощи, но она не подала виду.Когда они забрались на палубу лодки, он, не спрашивая разрешения, повернул ее спиной и отстегнул баллон.— Теперь я отстегну ваш, — предложила она.Он не возразил, молча позволив ей снять его баллон, затем убрал оба баллона в отсек и поинтересовался:— А что вы, кстати, нашли на дне?Она протянула ему свою находку. Повертев ее в руке, он сказал:— У меня есть друзья, которым стоит это показать.А Ванесса вдруг ощутила мимолетное прикосновение, будто кто-то прошмыгнул у нее за спиной, слегка ее задев. Она обернулась… никого, и похолодела. Ей вспомнилась кариатида, явившаяся ей в объективе камеры с пугающей отчетливостью, а ведь никакой кариатиды там не было. А теперь… Это леденящее чувство… Что они не одни.— Что случилось? — спросил Шон, подозрительно глядя на нее.— Ничего, — покачала головой она. — Что вы об этом думаете?— Монета… или кулон. Мне кажется, вы откопали настоящую реликвию.— Правда?— Ну… я ведь не спец в этих делах. Знаю только, что я не решусь своими руками очищать эту вещицу. Как я уже сказал, у меня есть друзья-профессионалы. Мы отдадим это им. Хотите воды, пива, содовой? Кулер у левого борта. Угощайтесь.Он опустил дайвинг-флаг и поднял якорь — это делалось автоматически, стоило лишь нажать кнопку. На его лодке все было предусмотрено.Он прошел к штурвалу, запустил двигатель. Ванесса взяла в кулере две бутылки воды и уселась на одно из сидений подле, кожей чувствуя чье-то невидимое присутствие в наэлектризованном воздухе. Это было неприятно и даже страшно.— Ну так что? Я сдала тест? — спросила она больше из желания поговорить, чем услышать его ответ.Шон не отвечал. Он молча смотрел вперед и едва заметно улыбался. С растрепанными ветром волосами, в коротких шортах и бронзовой от загара мускулистой грудью, блестевшей на солнце, он вызывал невольное восхищение, и хуже того — он ей нравился!«Зачем он только улыбается?» — угрюмо подумала Ванесса и прикрыла веки, предаваясь своим мыслям.Кариатида… Неужели ей почудилось? Не может быть… И вдруг ее осенило. Ванесса, вытаращив глаза, едва не упала с сиденья. Она вспомнила! Кариатида! Лицо женщины! Она видела его на старом портрете — ведь это лицо донны Изабеллы.Глава 4Ванесса Лорен умела работать и умела двигаться. Она была знакома со всеми аспектами ухода за снаряжением. Так, она не забыла промыть их регуляторы и зачехлить камеру, когда они вернулись к причалу. Закончив, она надела свою огромную футболку и вопросительно взглянула на него.— Скажи ей, что ты ее берешь, — подсказал Бартоломью, который сидел, растянувшись и закинув руки за голову, на кормовой банке. Он даже шляпу сдвинул на глаза, будто они нуждались в защите от солнца. — Скажи ей, что ты принимаешь ее и ее сценарий для фильма. Чего тянуть-то? Она и сценарист, и оператор, и матрос отменный. Не говоря уж о ногах и всем остальном.Шон, понятно, ничего ему не ответил.— Вы понимаете, что нам еще нужно проверить ваши рекомендации, — с улыбкой обратился он к Ванессе.— Разумеется, — рассеянно согласилась она, глядя куда-то в сторону.— А вашу находку я отнесу друзьям на Симотон-стрит. Они держат лавку древностей — называется «Остров сокровищ». Они археологи и могут провести экспертизу. Впрочем, если хотите, несите сами. Вам будет интересно с ними познакомиться.— Я вам доверяю, — сказала Ванесса. — Да и потом, если это действительно сокровище, оно мне ни к чему. — Ее влажные волосы еще не просохли, ее глаза сверкали невиданной синевой и искренностью. От этих слов, от ее доверия и непритворства у него перехватило горло. И затрепетало сердце.А также все остальные части тела. Даже мокрая, в безразмерной майке, она выглядела потрясающе. И не только благодаря ее красоте, но ее энергичности и живости. Тому, как воздух вокруг нее наполнялся теплом и деятельным движением — даже если она стояла на месте. Ему захотелось шагнуть ближе, прикоснуться к этой удивительной женщине. И он поспешно отступил.— Хорошо. Но я вас предупредил, где она будет.Она рассеянно улыбнулась. Потом с недоуменным выражением огляделась, точно позабыв, где находится, тряхнула головой и пожала плечами:— Значит… мы… э-э-э… созвонимся?— Да, я вам позвоню, — пообещал Шон.— Спасибо.«Что это с ней? Странная она какая-то», — озадаченно думал Шон, глядя ей вслед. Она, казалось, идет и чему-то удивляется.— Она меня почувствовала, вот что, — объяснил Бартоломью, вставая и поправляя шляпу. — У нее есть чутье. Правда, оно пока недостаточно развито. Ты уж мне поверь, я знаю. Я несколько лет провел в этом неудобном положении, когда мне нужно было проверять людей, играя с ними в игры. Есть такие, кто ни черта не чувствует, хоть ты тресни. А иные чувствуют — но не знают что. У нее есть чутье, это точно.— Просто замечательно! Она выслеживает убийцу — нет, я серьезно, — а ты хочешь, чтобы она вздрагивала от каждого шепота или шелеста ветра.— Извините! Я тут ни при чем. Я ничего такого не делал. Во всяком случае, я не нарочно.— Не нарочно? Ты целый день болтал. Теперь помолчи, мне нужно кое-что обдумать.Бартоломью пожал плечами:— Что тут думать? Ты и так знаешь, что примешь ее на работу. У Дэвида можно не спрашивать, он согласится, если согласишься ты.— Проблема в том, что мы, скорее всего, ничего не найдем. Допустим, это сделал Карл ос Рока — но где он теперь? Или кто-то еще — какая разница? Он бросил где-то лодку или перекрасил, перестроил ее до неузнаваемости и укатил на ней в Бразилию. Вот и все.— Тебе ли не знать, что искать правду никогда не поздно?— Бартоломью, ты брюзжишь, как старуха-рыбачка. Перестань меня пилить. Этот случай достоин внимания. Я должен подумать, как совместить его с остальным историческим материалом, что у нас есть. Эй, смотри — не твоя ли это Леди в Белом вон там, посреди Мэллори-сквер? — с надеждой спросил Шон.Там никого не было, но Бартоломью все-таки повернул голову.— У нее есть имя, ты же знаешь. Люсинда, мисс Люсинда Веллингтон, Люси.— Просто поразительно, что ты так втрескался, друг мой, — заметил Шон.— Э, нет, ты от меня не отделаешься, — покачал головой Бартоломью. — Хотя у нас с Люси — чтоб ты знал — чудесные отношения. Мы каждый день прогуливаемся по кладбищу и читаем надписи на могилах. А иногда мы гуляем по Дюваль-стрит, рассматриваем туристов. Там мне порой кажется, что я чую ром.— Ну и отлично. Почему бы тебе сейчас не сходить на кладбище и не проверить, там ли она. А я приму душ, а потом навещу Джейден и Теда — пусть посмотрят, что нашла Ванесса.С этими словами Шон отправился в носовую часть лодки, в душевую кабину. А двадцать минут спустя он уже шел в магазин своих друзей, по пути подбрасывая в руке находку Ванессы — орел или решка, то есть пустяк или сокровище.* * *Вернувшись к себе в комнату, Ванесса долго стояла под душем, радуясь горячим струям и стараясь ни о чем не думать. После душа она снова рассматривала копию портрета донны Изабеллы, которую Марти отдал ей накануне. Она никогда не слышала о кораблях с кариатидами, изображающими донну Изабеллу. Нет, ей определенно померещилось. Да мало ли что может померещиться, если ночью не спишь, а все утро делаешь вид, что ты бодра и шустра, точно кролик на батарейках «Энерджайзер»?Она быстро оделась и посмотрела на часы — час пополудни. На нее вдруг навалилась усталость, и еще она почувствовала, что умирает с голоду.Хорошо бы вздремнуть. И пообедать. И выпить, чтобы расслабиться. По соседству был маленький, но неплохой бар. Еда, крепкая выпивка и здоровый сон.Она представляла себе кариатиду в воде. А вдруг несчастная убиенная донна Изабелла пытается таким образом достучаться до нее, помочь ей в поисках правды? Может быть, она хочет, чтобы весь мир узнал, какими чудовищами были Безумный Миллер и Китти Катласс?Спать. Не думать. И еще лучше — не видеть снов.Магазин «Остров сокровищ» находился на Симотон-стрит. Его владельцы, Джейден Валиенте и Тед Таггард, были школьными друзьями Шона.Они давно жили вместе, не женясь, не заводя детей и решительно ни на что не жалуясь. В своем магазинчике они держали пять кошек. Еще они никогда не ссорились, что радовало Шона, поскольку они были одинаково ему дороги. Всякий раз, когда он приходил к ним после долгой отлучки, у него было ощущение, что он никуда не уезжал.— Привет! — поздоровалась Джейден, отрываясь от игровой приставки. Тед сидел здесь же в комнате и с такой же приставкой. Интерьер украшали модели кораблей и прочие атрибуты мореплавания всех времен. В единственной витрине размещались копии оригинальных предметов старины, которые они сами делали и продавали, конечно, гораздо дешевле оригиналов во многих других местах города.Джейден посмотрела на него сквозь очки с толстыми стеклами, увеличивавшими ее глаза тепло-коричневного цвета в несколько раз. Ее каштановые кудри длиной ниже плеч делали ее похожей на хиппи течения new age{Новый век {англ.).}. Тед тоже напоминал хиппи — в футболке с надписью Grateful Dead{Буквально — благодарный мертвец {англ.).}, длинной кудрявой шевелюрой, такой же кудрявой бородой и усами.— Рады видеть тебя в нашей избушке, Шон, — улыбнулся Тед. — В дополнение к нашим встречам в баре твоего дяди, куда ходим повыть караоке старые хиты Cream.— Ну не надо, — возразила ему Джейден. — Я не вою, а пою в свое удовольствие, хотя и мимо нот. Какие новости?— Утром я ездил понырять с одной моей знакомой, и она нашла на дне вот эту штуковину.— Да ну? Что за штуковина? — заинтересовалась Джейден, подходя к нему.Шон показал ей находку.— Бог его знает, что это такое — не разглядеть сквозь ржавчину. Но как бы там ни было, она провалялась в воде довольно долго.Джейден рассматривала предмет со всех сторон. Подошел Тед.— Вещь, похоже, старинная, — сказал он.— Может быть, это монета? — предположил Шон.— Скорее медальон… или брошь. А где вы ее нашли? — спросила Джейден.— В Пиратской Дыре.— А, это где потерпела крушение «Санта Женева»? Там много кораблей погибло, — вздохнул Тед.— Мы ездили поглядеть на «Санта Женеву», — возразил Шон.— Здорово! — Джейден с довольной улыбкой посмотрела на Теда. — А вдруг это действительно какая-нибудь редкость?— Я, признаться, думаю, что все ценное оттуда уже вытащили, — сказал Шон.— И напрасно, Шон О'Хара! — воскликнула Джейден. — Море капризно, как дорогая куртизанка. Никогда не знаешь, что еще оно выкинет.Вот будет номер, если эта вещь окажется каталожной драгоценностью! — с воодушевлением продолжала она.— А вы снимали там на камеру? — спросил Тед.— Да, процесс частично засняли.— То есть надо полагать, что это начало работы над документальным фильмом, который вы хотите снимать с Дэвидом? Вот так удача! Хорошо бы вы нашли сокровище с «Санта Женевы»! Боже, как я люблю эту легенду! А что это за знакомая, которую ты возил туда сегодня?— Ее зовут Ванесса Лорен. Она входила в съемочную группу, двое из членов которой были убиты на острове Призраков два года назад. Тогда много об этом писали.Джейден и Тед нахмурились и закивали.— Парень, вот так везение! — сказал Тед. — Одно к одному! Отличный материал для фильма.— И она приехала нарочно, чтобы встретиться с тобой? — спросила Джейден.— Да.— Bay! — в один голос воскликнули они.— Скорее тащи ее к нам! Нам не терпится познакомиться с ней, — прибавил Тед.— Нет, подождите, — испугался Шон, — не спешите.— Перестань, она у нас не засмущается, — пообещал Тед. — И тебя мы не подведем.— Нет, я не о том. Можно только предполагать, насколько ей надоели любопытствующие с расспросами. Ведь это было ужасно.— А у вас с ней есть кое-что общее, — заметил Тед. — Вас обоих чуть не прикончили маньяки.— Да, но маньяк, который покушался на Шона, был пойман, а второй неизвестно где, — озабоченно произнесла Джейден. — Загадка! Ах, как бы мне хотелось узнать, что в действительности случилось на острове Призраков! Многие считают, что этот парень, который должен был везти актрису во Флориду… как бишь его… Родригес… Род…— Рока. Карлос Рока, — напомнил Шон.— А она какого мнения? — спросил Тед. — Я вот уверен, что во всем виноват Бермудский треугольник.— Но Бермудский треугольник не мог отрубить две головы и сунуть их в песок рядом с руками, — возразил Шон.— Брр… Какой ужас! — поежилась Джейден.— Есть мнение, что в Бермудском треугольнике гнездятся злые силы, — заявил Тед. — Ведь находят же там прежде неизвестные виды морских животных, верно? Например, до недавнего времени считалось, что большеротые акулы давно вымерли, а потом оказалось, что это не так. А гигантские спруты? Ученые знают, что они точно существуют, вот только ничего не знают об их повадках!— Гигантский спрут тут ни при чем, — отмахнулся Шон.— Да? А лодка? Куда подевалась лодка? Ты можешь объяснить?— Этого не смогли объяснить ни военные, ни полиция, ни ФБР. Так что я сомневаюсь, что у меня есть шанс.— А что же убийца? Допустим, это человек. Значит, он где-то прячется. Конечно, если он сам не стал жертвой Бермудского треугольника. Зло, заключенное в этом месте, вселилось в человека, и он убил актеров.— Ты уверен, что их убили не инопланетяне? — сухо поинтересовался Шон.— Да! Злобные инопланетяне, обитающие в Бермудском треугольнике! — воскликнул Тед.— По-моему, Шон другого мнения, дорогой, — вмешалась Джейден. — Шон, тебе лучше сделать отсюда ноги, пока он не разошелся насчет НЛО. А я займусь вашей находкой. У меня прямо руки чешутся. Вдруг это что-то уникальное? Я позвоню тебе, хорошо?— Береги свою знакомую, — посоветовал Тед, — бедняжка, досталось ей.— Да, береги ее, — поддакнула Джейден.Они посмотрели на него, как гордые родители на сына-выпускника.— Постараюсь, — усмехнулся Шон.Он помахал им рукой на прощание и вышел.Ки-Уэст — маленький остров. Скоро все заговорят об этом. Подобно Теду, многие с важностью станут рассуждать о Бермудском треугольнике. И об инопланетянах.Зазвонил телефон. Это был Лиам Беккет.— Я откопал все, что смог, о твоей мисс Лорен, — сообщил он.— Она не совсем моя мисс Лорен, — возразил Шон.— Но приехала-то она к тебе. Так или иначе, ее бумаги не врут. После окончания киношколы она принимала участие в престижных проектах. Что касается известного фильма, то в него она вложила пятьдесят тысяч долларов, наравне с ее партнером Джеем Алленом. Тем не менее она не разорилась и в настоящее время в деньгах не нуждается. Недавно ей выплатили крупный гонорар за сценарий и съемки рекламного ролика. У меня есть список ее работ. Некоторые из них доступны на YouTube.— Даже не знаю, зачем я просил тебя раскапывать эту информацию, — искренне недоумевал Шон, — я думал, ты ничего не найдешь.— Похоже, она крепкий профи.— Спасибо.— Так что же?— Что?— Ну… если вы решили делать проект, я хочу принять в нем участие. Я вам понадоблюсь. Да-да! Вы хоть и крутые парни, но я все-таки коп. Нас трое, и мы доверяем друг другу. Трое лучше, чем двое, верно? То есть я вам необходим.— Пожалуйста, мы всегда тебе рады. Я просто подумал, что ты не сможешь уделить нам время, потому что слишком занят на работе.— Ничего, я все успею. Ну, до скорого.— До скорого?Лиам рассмеялся:— Да, сегодня вечером у О'Хары выступает Кейти. И Дэвид, конечно, будет тянуть свое пиво, не спуская с нее глаз. Ты же знаешь, как он за нее боится. А вы, насколько я понимаю, пойдете маршрутом той съемочной группы?Шон хотел было ответить, что это их совместный проект и совместное решение… Но Дэвид уже оставил последнее слово за ним. И потому он просто сказал:— Да. Увидимся вечером, Лиам.Он направился к дому Беккетов, куда сегодня должны были явиться претенденты для собеседования. Две вакансии были уже заняты. Даже три — потому что Кейти не останется в стороне, раз они все объявили о своем участии. Будут две лодки — как и планировалось. Ему пришло в голову, что та несчастная съемочная группа тоже отправилась от Ки-Уэст на двух лодках. Ни дать ни взять следственный эксперимент. Поиски правды. Он мысленно усмехнулся. Ну не глупо ли? С другой стороны, они затевают экспедицию, будучи предупрежденными — и хорошо вооруженными.Бар под названием «Самый маленький бар» оправдывал свое название. За то недолгое время, что Ванесса там провела, она успела перезнакомиться со всеми барменами. Они были неизменно милы, даже если она покупала всего лишь бутылку содовой или воды. Она была уверена, что они ее знают — видели снимки в газетах или в новостях по телевизору.День она провела неплохо. Горячий душ, обед и коктейль «Ирландская бомба», рекомендованный барменом, сделали свое дело. Вернувшись к себе, Ванесса упала на кровать и проспала мертвым сном почти четыре часа. А когда проснулась, задумалась о том, как провести вечер. Ей не хотелось сидеть одной в своей комнате у телефона в ожидании звонка Шона, и она решила отправиться в бар О'Хары. Кейти, наверное, уже устанавливает аппаратуру для вечера караоке.Ванесса шла по улице, чувствуя на себе взгляды. На нее глазели владельцы ресторанов, магазинов и их посетители. Еще одно свидетельство тому, что люди не скоро забудут ее лицо и историю, связанную с ней.Такие громкие убийства всегда — сенсация. Она не могла взять в толк, как убийце удалось скрыться, учитывая всенародное пристальное внимание к этому происшествию. В полиции спрашивали ее и Джея, есть ли у них враги. Ни она, ни Джей похвастаться наличием врагов не могли. Они жили как все: учились в колледже, потом много работали, выплачивая долги. Им, в общем, повезло в жизни. Ей, например, родители привили любовь к дайвингу. Ах, родители! Узнай они, чем она сейчас занимается, они бы не обрадовались. Но они знали только, что она гостит у Кейти на Ки-Уэст.Когда она вошла в бар, Кейти и Дэвид сидели у стойки. Они жевали фриттеры, запивая их содовой, и о чем-то увлеченно разговаривали. Однако стоило появиться Ванессе, они резко оборвали разговор.Дэвид Беккет вежливо встал, предлагая ей свой табурет рядом с Кейти. Она попробовала усадить его обратно, но он наотрез отказался, поэтому ей ничего не оставалось, как занять его место.— Говорят, мы скоро начинаем! — радостно сообщила ей Кейти.— Мы? — удивилась Ванесса.— Ну да, — подтвердил Дэвид. — Шон позвонил мне и спросил, уверен ли я, что это направление, в котором нам стоит двигаться. Я ответил, что это самый потрясающий сценарий, который только можно себе представить. Да и Лиам, порывшись в своих источниках, с этим согласился.Кейти торжествующе посмотрела на Ванессу с видом «а что я тебе говорила?».— Сегодня мы проводили собеседования с претендентами.— И как все прошло?— Шон сказал, что всем им до вас далеко, — усмехнулся Дэвид. — Но некоторые из них тоже хороши. Мы немного припозднились с этим, надо было раньше давать объявления.— Я уверена, что людей вы найдете, — спохватилась Ванесса.— Конечно. Но мы предпочли бы знакомых, от которых уже знаешь, чего ждать.— Так, мне пора начинать, — сказала Кейти. — Рассчитываю на вашу поддержку. Если народ будет сидеть по местам, то вы не зевайте — выходите на танцпол.В баре к тому времени собралось человек двадцать. Первым номером Кейти и ее подруга Кларинда — официантка в баре — спели залихватскую песенку в стиле кантри. Люди все подходили.— Думаю, проблем не будет, — махнула рукой Ванесса.— Похоже, что нет, — согласился Дэвид. — Можно расслабиться. Кейти пытается внушить Кларинде уверенность, чтобы та не трусила выступать одна, пока Кейти не будет.— А почему?— А вы думаете, мы поедем на экскурсию без Кейти? — улыбнулся Дэвид.— Значит, все уже решено?— В общем, да. Я слышал о вашей сегодняшней вылазке и о том, что вы нашли реликвию.— Надеюсь, что это по-настоящему редкая вещь, а не какие-нибудь ржавые прошлогодние часы.Бар тем временем наполнялся. Люди входили по двое и по трое. Марти помахал ей рукой. Он направился к компьютеру, чтобы заказать песню.— О, Марти пришел. Здорово! Вот мы повеселимся! — обрадовался Дэвид.Ванесса с улыбкой кивнула, глядя на входящих. И оцепенела, не веря своим глазам. Этого не может быть. Она не верила, что видит этого человека. И он кого-то искал. Ее, конечно.Глава 5Шон пришел в бар своего дяди примерно в половине десятого. Вечер был в полном разгаре.Увидев Дэвида за одним из высоких столов в глубине зала, он подошел и сел на свободный барный стул. Бартоломью занял третий стул, будто они с Шоном вместе пришли выпить как друзья.Дэвид кивнул в его сторону. Он иногда слышал Бартоломью и мог видеть его очертания. Шон прежде не верил, что Дэвид обладает неким шестым чувством, но Бартоломью настолько с ними сроднился, он, можно сказать, спас им жизнь, вероятно, поэтому у Дэвида развилась способность его чувствовать. В компании Дэвида и Кейти Шон не опасался присутствия Бартоломью. Он мог отвечать на подначки старого пирата, не боясь, что его сочтут сумасшедшим.— Лиам уже здесь? — спросил Шон.— Пока нет. Но он мне звонил после разговора с тобой и подтвердил свое решение, — ответил Дэвид.— Отрадно слышать. Никогда не помешает иметь в группе опытного копа.— А ты ожидаешь неприятностей?— Но послушай: двоих убили, а может, и троих — если этот Карлос Рока сам их не убил и не схоронился где-нибудь на другом конце света. А вдруг он приедет познакомиться с нами? А разные наркокурьеры и незаконные перевозчики людей, которые у нас так и шныряют? Нет, коп никогда не будет лишним. Мы сможем надежнее прикрывать друг друга.— Сегодня на собеседовании не было ни одного стоящего кандидата, — вздохнул Дэвид.Шон лишь пожал плечами. Они уже обговорили этот вопрос и обсудили наиболее вероятные кандидатуры. Сначала у него было намерение привлечь в проект друзей, которые отложили бы свои важные дела по такому случаю, но теперь он был даже рад, что никого не успел оторвать от дел.— Мы и сами справимся, — заверил Дэвид, словно прочитав его мысли. — Кейти поедет, ты знаешь. Она говорит, что научилась многому, болтаясь возле тебя на съемках.— Два и два, — вставил Бартоломью. — Главное, держитесь ближе друг к другу.Дэвид покосился на него.— А ты на какой лодке поедешь? — спросил его Шон.— На какой будет удобнее. Точнее, опаснее.— И ты оставишь Люсинду, Люси — свою Леди в Белом? Так надолго? — Он вдруг понял, что, как бы ему ни надоел Бартоломью, его лучше было бы взять с собой.— Не могу бросить вас одних, ребята. Кстати, возможно, мне удастся уговорить поехать и Люси. Хотя она ненавидит воду. И лодки. Но даже если и нет — несколько недель нам не повредят. Говорят, разлука укрепляет любовь. — Он вдруг нахмурился. — А ты между тем должен заботиться о живом образчике красоты и грации! — Бартоломью кивком указал на кабинки у бара.— Что-что? — спросил Шон, поворачивая голову.За одним из столиков сидела Ванесса Лорен, по-видимому не подозревающая о его присутствии. Равно как и всех остальных — не исключая и пьяного студента, который пытался читать рэп со сцены. Против нее сидел мужчина. Шону были видны только его плечи и темные волосы. Она что-то горячо ему говорила, и, казалось, с огорчением.— Кто это? — спросил Шон Дэвида. — Я и не знал, что она здесь.— Понятия не имею, что это за тип, — ответил Дэвид. — Мы с ней сидели и разговаривали. Потом она увидела его в дверях, извинилась и сказала, что это старый друг, с которым она давно не виделась.— Вот как?Кто же это такой?И зачем он здесь?Утром она выглядела чертовски привлекательной. И более того. Он понял, что она ему нравится, и это его огорчило. Он хотел нейтральных профессиональных отношений. Но она проникла в него, в его сознание, в душу, во все его существо. Это началось еще раньше — когда он впервые увидел ее сидящей вот так за столиком в этом баре. Оттого, наверное, его так и тянуло возражать в ответ на каждое ее слово — так было надежнее. Испытывать влечение к подчиненной — это значит проявлять непрофессионализм. Но как бы там ни было, он не хотел, чтобы ей докучали. Точнее, он не хотел, чтобы ей докучали мужчины. Он не имел права на такое отношение — они были едва знакомы! За несколько часов в океане люди не становятся близкими друзьями. То, что он постоял рядом и ощутил ее мистические флюиды, еще не давало ему права прерывать ее разговор с другим мужчиной.После всех этих здравых размышлений он вскочил, почувствовав себя ревнивым любовником, взбешенным тем, что его подруга флиртует с другим. Глупое чувство, однако она сама бегала за ним и уговаривала принять ее план. Раз он согласился удовлетворить ее желание, то он вправе знать, что ее так взволновало.Если она счастлива поговорить со старым другом, то пусть ее. Но если нет… Не она ли просила его помощи? Так он ее защитит.Еще не дойдя до столика, он понял, что это не близкий друг. И никогда им не был. Они сидели даже не напротив, а наискосок. Говоря, она жестикулировала, но ни разу его не коснулась. Когда заговорил он, она откинулась назад, скрестила руки на груди и уставилась на него с раздражением.Шон приблизился. Мужчина говорил, но, увидев его, замолчал и привстал. Он был примерно одних лет с Ванессой, высокий, хорошо сложенный, загорелый, — видимо, проводил много времени на солнце.— Сидите, сидите, — Шон положил руку ему на плечо, — извините. Я не хотел мешать вашему разговору. Я увидел Ванессу и подошел поздороваться.— Здравствуйте, Шон, — произнесла Ванесса сквозь зубы.— Шон? Вы Шон О'Хара? — спросил ее друг.— Да. А вы?…Молодой человек вскочил и протянул руку:— Джей Аллен.Джей Аллен.Продюсер, режиссер и человек, потерявший небольшое состояние из-за убийства на острове Призраков.— Пожалуйста, садитесь, присоединяйтесь к нам, — пригласил его Джей.Ванесса, казалось, была недовольна. Она сидела, упрямо выставив вперед подбородок, и так смотрела на Джея, точно хотела его зарезать.Шон не заставил себя уговаривать и сразу же присел на скамью рядом с Джеем.— Признаться, я приехал, чтобы напроситься к вам в группу, — начал Джей.— Да что вы? — удивился Шон.Джей кивнул:— Я узнал, что Ванесса уже тут и что вы начинаете съемки исторического документального фильма. Я работал неподалеку — на Багамах. Снимал туристов, играющих с дельфинами.— Понятно.— Я… я все умею делать. Многое, по крайней мере. Я могу работать оператором, звукоинженером, монтажером — кем угодно. Спросите Ванессу — она подтвердит. Ах да — у меня своя лодка и кое-какое оборудование. Я справлюсь с управлением любого судна, у меня дайверский сертификат уровня «Мастер». Еще я умею мыть посуду. — Выдохнув, Джей прибавил: — Я в основном режиссер, но это необязательно. Впрочем, если нужно, я могу и режиссировать.Джей, похоже, говорил правду. Шон даже растерялся от неожиданности. Странно все это. Не успел он принять план Ванессы, как на голову ему свалился Джей. А может быть, ничего странного в этом нет. Может быть, они выбрали Ванессу, чтобы она втерлась к нему в доверие и помогла остальным.Шон смерил Ванессу пристальным взглядом. Она явно знала, о чем он думает. Впрочем, догадаться было нетрудно.— Я понятия не имела, что он приедет, — пробурчала Ванесса.— Конечно, — кивнул Шон.— Поймите: когда я узнал о ваших планах, у меня появилась надежда, — с воодушевлением заговорил Джей. — А ведь я совсем пал духом после того, что произошло. Шутка сказать — два или даже три человека погибли. Разве они не заслуживают справедливости? А Карлос? Если он убил несчастных Джорджию и Трэвиса, его необходимо передать правосудию. Я считаю, это наш долг. Вся эта история просто кричит о необходимости расследования. Вы согласны?— Согласны-то мы согласны, — пробурчал Шон, — но как это осуществить силами кучки кинематографистов?— Я правда на все руки мастер, — с нотками отчаяния в голосе повторил Джей, — спросите Ванессу. Вы не знаете, что это для меня значит.— Ванесса, это правда? — из вежливости спросил Шон.— Правда, — буркнула она, не глядя на Шона, и покраснела.— Ладно, я приму это к сведению. И обсужу с моим партнером, — пообещал Шон, поднимаясь.Он ушел, чувствуя на себе взгляд Ванессы. Бартоломью был тут как тут.— Ну ты и скептик! — воскликнул он.— Не нравится он мне, — скривился Шон. — Не успел я дать ей свое согласие, как откуда ни возьмись — этот Джей.— Но она, похоже, тут ни при чем.— Может быть и так. Если только она нас всех не дурачит. Похоже, я забыл об осторожности.— Ты серьезно? Я бы сказал, что нет ничего более естественного, чем желание найти убийцу твоих друзей, на которых все поставили крест. Вообрази себя на ее месте. Если бы ты услышал, что какой-то человек работает в этом направлении, разве ты не впился бы в него, как голодный клещ в ирландского волкодава? Если ты скажешь «нет», то я назову тебя самым мерзким лжецом на свете.— Хорошо, хорошо, да, — пробурчал Шон и остановился у сцены, где Кейти исполняла одну из песен «Битлз». — Только не ругайся так страшно.Он похлопал в ладоши и увидел, что Дэвид тоже хлопает, со счастливым лицом. Господи, чего только не бывает на свете. Вот и Дэвид влюбился как младенец. Нет, это замечательно. Это достойно восхищения. Более того — вызывает зависть. Глядя порой на свою сестру и Дэвида, он ощущал непривычную для себя внутреннюю пустоту. Он был далек от того, чтобы назвать свою жизнь пустой — у него были родные, старые друзья и постоянно случались новые приключения. Он был свободен, мог сорваться и поехать на другой конец света в любую минуту. И все же…Он вернулся к своему столу и снова сел на табурет.— Ну? — спросил Дэвид.— Это Джей Аллен — режиссер того злополучного фильма.— Ага, новый поворот в деле.— Он думает, что Джей появился тут неслучайно, — сказал Бартоломью, закатывая глаза к потолку, и вдруг подскочил как ужаленный.— Что? Что случилось? — всполошился Шон.— Там Люсинда… у входа. Вы извините меня?— А почему леди Люсинда не подойдет к нам? Будь ты проклят, Бартоломью, ты так подскочил, что я подумал бог знает что. Пригласи ее сюда!Бартоломью передернул плечами:— Да ни за что!— Что ты имеешь против заведения моего дяди? — шутливо нахмурился Шон.— Ничего. Но ты забываешь, что такие заведения не существовали в наши дни. В этом самом месте располагался бордель. Она, конечно, знает, что его давно здесь нет, но память такая штука… Короче, как бы там ни было, войти она не может.Коснувшись рукой шляпы, Бартоломью удалился. Шон смотрел ему вслед. Дюваль-стрит была, как обычно, запружена туристами. Не обращая на них внимания, Бартоломью подошел к своей Люси, Леди в Белом, взял ее руки и заглянул в ее глаза, улыбаясь тому, что она ему говорила. Туристы проходили мимо — они смеялись и болтали, не подозревая о романтической встрече, происходившей у них под носом. Какая-то девушка остановилась и с улыбкой посмотрела в их сторону. Молодой человек остановился рядом и, по-видимому, спросил, что она увидела и почему улыбается. Она пожала плечами, что-то ответила, затем поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его в губы. Они пошли дальше.Потом у дверей появился Лиам. Как и девушка, он помедлил, будто что-то чувствовал. Но разглядеть призрачную парочку он, конечно, не мог. Затем, пожав плечами, он вошел в бар и вскоре уже восседал на высоком стуле, который только что освободил Бартоломью.Лиам знал о Бартоломью. Как-то раз они пытались ему объяснить, и он искренне пытался, но не мог поверить, ведь он не видел и не слышал старого пирата. Впрочем, свой скептицизм он держал при себе, молчаливо полагая, что их сразила коллективная истерия. Шон догадывался об этом и больше не докучал ему откровениями.— Как продвигается набор спецов? — поинтересовался Лиам. Подошла Кларинда, спросила, что они будут пить. Шон заказал «Гиннесс», подумав о том, поможет ли его густой темный цвет развеять его мрачное настроение. Глядя на него, Лиам заказал то же самое.— Пара человек среди сегодняшних кандидатов были определенно лучше остальных, — невнятно ответил Шон.— Ничего, все образуется, — успокоил его Лиам. — Кейти, Ванесса, Дэвид, ты и я — мы справимся. Я, например, подстрахую любого из вас. Я могу таскать и держать ваши удлинители, стойки, лампы, штативы и все, что угодно. Я сильный. Помните, как я вам помогал, когда вы записывали наши доморощенные рок-группы на заднем дворе?— Кстати, только что объявился еще один кандидат на участие в экспедиции, — сказал Шон.— Неужели вы его в баре подцепили? — удивился Лиам.Шон махнул рукой в сторону кабинки, где сидели Ванесса и Джей.— Джей Аллен — друг Ванессы, режиссер того самого фильма.— Да ну! И вы его берете?— Еще не знаю. Мне все это не нравится. Подозреваю, что они действуют заодно, — признался Шон.— Лиам, ты не против провести еще одну проверку? — спросил Дэвид.Лиам усмехнулся:— Ребята, вы за кого меня принимаете? Я успел проверить каждого, кто был у них в группе, даже рабочих, которых они нанимали на один-два дня. Что до Джея Аллена, то он чист как стеклышко. С отличием окончил киношколу. Арестов, приводов в полицию за ним не числится. Оплату счетов не задерживает. Работает на Палм-Бич — у него там офис. Имеет профессиональные награды и великолепные отзывы работодателей.— И никаких других трупов на съемках? — спросил Шон.— Представьте себе.— О'кей. Мы, скорее всего, возьмем Джея Аллена. Он, в общем, неплох. Если уж мы намереваемся идти по следам его группы, то отчего же не взять его самого?— Дайте мне расписание, чтобы я мог согласовать свой отпуск с начальством, — попросил Лиам.— Расписание я составлю завтра, — ответил Шон. — Я заинтересован в участии Джея Аллена главным образом потому, что хочу снять его интервью на острове Призраков. Кроме того, у нас ожидается много ежедневного монтажа, а с этим будет более чем достаточно возни. Начать мне хотелось бы с Марти — в его самом лучшем пиратском костюме, — который расскажет легенду о «Санта Женеве», Безумном Миллере, Китти Катласс и несчастной донне Изабелле. Это объяснит наши планы и намерения. Марти лучший на свете рассказчик, с ним не заскучаешь.— Мне это нравится, — согласился Дэвид.Тем временем Ванесса и Джей встали и направились к ним.— Дэвид, Лиам, это Джей Аллен, — представила его Ванесса. — С Шоном они уже познакомились. Джей хочет работать в проекте. — Она говорила ровным и тусклым голосом, за которым угадывалась сдерживаемая злость.Они поздоровались за руку.— Надеюсь, вы все взвесите и одобрите мою кандидатуру, — с волнением произнес Джей. — Вы не представляете, как много для меня значит этот проект.— А вдруг мы не откроем ничего нового? Вдруг у нас выйдет заурядный фильм, каких тысячи?— Я хочу поехать с вами ради моего собственного спокойствия, чтобы заново пройти весь путь и понять, не было ли чего-нибудь такого, на что мы должны были указать полиции.Его слова показались всем убедительными, даже Дэвиду.— Я остановился в «Парадиз инн», это довольно далеко. Так что мне пора отчаливать. — Он наклонился и нацарапал что-то на салфетке. — Вот номер моего мобильного.— Приходите сюда завтра в час дня, — предложил ему Шон. — Мы планируем встречу с одним другом — он настоящий дока во всем, что касается пиратов и истории Ки-Уэст. Я попрошу вас отредактировать отснятый материал, и мы посмотрим, что выйдет.Джей просиял и схватил руку Шона:— Огромное спасибо! Вы не пожалеете, клянусь! На съемках я могу работать в любом качестве. — Он радостным и полным благодарности взглядом обвел всех сидящих за столом. — Еще раз спасибо! — Он посмотрел на Ванессу. — Несса, проводить тебя?Она покачала головой:— Тебе на юг, а мне на север. Я сама доберусь, спасибо. Я задержусь здесь еще немного.— От юга до севера здесь два шага, сама знаешь, — возразил Джей.— Нет, я останусь, спасибо.Тогда Джей кивнул на прощание ей, а затем — сидевшим за столиком и стал пятиться к выходу, продолжая говорить:— А… аппаратура будет моя или…— Наша, — сказал ему Шон.Джей едва не опрокинул один из столов, пока пятился, не спуская с них глаз, будто боялся, что они передумают, если он отвернется. Наконец он вышел. Тогда Дэвид встал и подтащил к их столу еще один стул для Ванессы. Ванесса села и виновато покачала головой:— Я правда не знала, что он приедет.— Это мы уже слышали, — пробурчал Шон.— Значит, вы старые друзья? — поспешил вмешаться Лиам.Она кивнула:— Мы из одного города, вместе учились в школе. Я знаю его лет с четырех или пяти. Он действительно мастер своего дела, а монтажер просто великолепный. Я разозлилась, когда он вдруг появился и попросил представить его вам, но он… Честное слово, он очень хорош.Она говорила так искренне, что ей хотелось верить. У Шона внутри что-то сочувственно сжалось. Наверное, он слишком ей доверял. Он знал, что она не ушла, потому что хотела поговорить с ними наедине. Не слишком ли она старается?— Что вы будете пить? — спросил ее Дэвид.— Ничего, спасибо. На самом деле мне пора… Я просто хотела вам объяснить… А завтра я… мне тоже приходить?— Нет, в этом нет необходимости, — ответил Шон, поднимаясь. — Идемте, я вас провожу.Ванесса улыбнулась:— Спасибо, я сама. Я знаю Дюваль-стрит как свои пять пальцев.— Я не по долгу службы предлагаю вас проводить, а по собственному желанию.— Тогда идемте, — улыбнулась Ванесса.— Ты возьмешь счет? — спросил Шон у Дэвида.— Не беспокойся, владелец заведения — мой хороший знакомый, — усмехнулся тот.Шон помахал всем рукой, и они с Ванессой вышли. В южном конце Дюваль-стрит было тихо. Дальше по улице, где остановилась Ванесса, еще работали несколько баров, толпились люди. В пятницу и субботу вечером там было не протолкнуться. Особенно во время фестивалей и праздников.— Вы ведь не верите, что я не подозревала о приезде Джея? — Ванесса посмотрела на него своими внимательными синими глазами. Она была чертовски красива, ну чистый ангел. Ее светлые волосы совсем выгорели на солнце. Она была само совершенство. Шон ревновал ее, хотя они почти не знали друг друга. Ему хотелось, чтобы Джей Аллен, с которым Ванесса так хорошо знакома, куда-нибудь исчез. Его мучило подозрение, что все слишком хорошо. Он хотел ее. Она была великолепна — чувственная, гибкая, подвижная. У него разыгралось воображение.Все это означало, что он должен держаться от нее подальше.— Нет, не то чтобы я вам не верил, просто это странное совпадение, согласитесь. Но так или иначе, завтра мы проверим, на что годится Джей.Они были уже в северной части Дюваль-стрит. Людей и вправду было много. Какой-то толстый пьяный человек чуть не налетел на Ванессу. Шон едва успел оттащить ее с дороги, дернув за руку.— Спасибо, — засмеялась она.Они стояли под ее окном.— Вход с другой стороны, — сказала Ванесса, ища в кармане ключ.Через переулок они попали на задний двор. Во дворе росли красивые деревья, но ни столов со стульями, ни бассейна, как обычно в гостиницах, не было. Только вход для постояльцев.— Почему вы здесь остановились? — удивился Шон. — Здесь так шумно.— Мне нравится шум.— Вот как?— Здесь всегда многолюдно и дежурит полиция.— Вы чего-то боитесь? — Он нахмурился, кладя руки ей на плечи.— Вовсе нет. Просто люблю людей и шум.Настал неловкий момент. Он убрал руки и сунул их в карманы.— Ну… до завтра.— А знаете… — нерешительно произнесла она.— Что?— Поскольку я ваш ассистент, я составила список вопросов для собеседования. Я подумала, что они вам, возможно, понадобятся, если вы будете интервьюировать специалистов-историков. Но поскольку вы планируете пригласить Марти, то, наверное…— Давайте ваши вопросы, — перебил Шон.— Сейчас. — Она повернула ключ в замке, вошла в холл и побежала наверх. Через минуту она вернулась с конвертом в руках.— Какая вы, однако, расторопная, — усмехнулся он, беря у нее конверт.— Клянусь, мы умеем работать. Я умею. Честно.— Я вам верю. — Он прочистил горло. — Кстати, Джейден и Тед пока не дали мне ответа.— Ничего, это не к спеху. Что ж, до свидания.Она снова вошла в холл и поднялась по лестнице. Он смотрел ей вслед. Когда она исчезла за своей дверью, Шон плотно захлопнул входную дверь. Замок щелкнул, и он отправился к себе.Он совсем ее не знал. Но это было не важно. Он хотел, чтобы она на самом деле была такой, какой кажется. Он хотел узнать ее ближе. Знать о ней все.Двое погибли. Может быть, трое. Эта тайна интриговала его, притягивала. Чтобы докопаться до истины, узнать, что случилось на острове, оставалось лишь пойти по следам первой съемочной группы. И они пойдут. Они сделают это. На двух лодках. Ванесса будет на его лодке. А Джей Аллен нет.В ту ночь ей приснились головы.Ванесса крепко спала, и в мире было темно и приятно, пока завеса темноты не рассеялась. Она шла по берегу океана, под ногами был прекрасный белый песок, океан переливался всеми оттенками лазури. Волны шуршали, ласково облизывая ее ноги, песок был мягок точно пух.А потом она увидела их — головы Джорджии и Трэвиса и их руки, торчащие из песка.— Ванесса, вот видишь? — сердито окликнула ее Джорджия. — Что я тебе говорила?— А я не разыгрываю людей, — прибавил Трэвис. — Почему вы не пошли меня искать, почему вы все сразу решили, что я мерзавец?— Да потому что они праздновали, пили шампанское! — Руки Джорджии задвигались в песке, будто она хотела ими всплеснуть. — Они разозлились на меня. А потом Карлос…— Что — Карлос? — вскрикнула Ванесса.— Карлос… Карлос… Я не знаю. Помоги мне. Нет, подожди. Я не могу отсюда выбраться — у меня нет ни ног, ни туловища. Почему вы мне не поверили, почему?— Будь осторожна, — предостерег ее Трэвис, — они могут добраться и до тебя.— И ты станешь как мы — говорящая голова, торчащая из песка.— И руки.— И руки. Будь осторожна, Ванесса, осторожна… Узнай правду, а не то… голова и руки, голова и руки… здесь, в песке.— Иди к нам… Ближе… ближе… — вдруг ощерился Трэвис.Ванесса вздрогнула и проснулась. Ее трясло, тело было липким от пота. Она глубоко вздохнула. Нет, эти кошмары никогда не кончатся.Было уже светло. Часы на тумбочке показывали девять. Пора вставать. Она пойдет в интернет-кафе, проверит почту и выпьет много кофе, но прежде примет душ. Душ ей сейчас крайне необходим.Ванесса села и оперлась руками о кровать — под ладонями оказались какие-то крошки. Песок! Она мигом вскочила. Откуда здесь песок?Она, правда, вчера ездила нырять… А песок здесь повсюду… Песок был насыпан кучкой, чистый и белый. Она раздраженно смахнула его на пол и отправилась в ванную.Мало ли откуда он взялся? Есть тысячи причин… Точно, тысячи, и одна из них, нелепая и ужасная, напрашивалась первой. Джорджия и Трэвис ее преследовали. Они винили ее в том, что с ними случилось. Они… Им нужна была правда, справедливость, облегчение. Она должна им это дать. Прежде чем от нее останутся голова и руки, торчащие из песка.Глава 6Встретившись в час дня, Шон, Джей и Дэвид отправились на съемку домой к Марти. Марти, кажется, был даже рад познакомиться с Джеем и с удовольствием помогал расставить аппаратуру в своем эклектичном доме. Когда все было готово, Шон зачитал ему вопросы, которые оказались весьма кстати, так как сконцентрировали Марти в нужном направлении.Дэвид работал за камерой, Джей вызвался быть осветителем. Перед началом Шон заверил Марти, что ошибки и повторения не страшны, потому что все будет отредактировано.Съемка прошла удачно. Марти был прирожденный шоумен, и если существовал человек, похожий на пирата, то это был Марти. Он начал свое сообщение с ранних дней Ки-Уэст, когда на островах жили индейцы племени калуза. Затем он рассказал об английском периоде и двух испанских и закончил свой хронологический экскурс в новейшей истории, когда Флорида и Ки-Уэст стали территориями Соединенных Штатов. Он говорил о пиратах шестнадцатого, семнадцатого и восемнадцатого веков, и даже о современных пиратах, от проделок которых волосы вставали дыбом.Шон просил его подробнее описать нападение Безумного Миллера на «Санта Женеву».— Ах, что это за история! — воскликнул Марта, сверкая глазами. — Безумный Миллер родился и вырос на острове, как и его любовница, Китти Катласс. Китти была проституткой в притоне на Дюваль-стрит. Да и Дюваль-стрит, скажу я вам, была тогда не то что сейчас. Тогда на ней стояли одни лачуги. А Безумный Миллер нанимался работать на торговые суда. Однажды во время плавания он уговорил команду присвоить судно одного торговца и пуститься на нем по морям. С потопленной ими канонерской лодки они сняли двадцать пушек и стали грозой этих мест. Говорят, что вначале Безумный Миллер не зверствовал. Он разнес в щепы много кораблей, но выживших никогда не убивал, а подбирал их и оставлял сушиться на каком-нибудь острове. И не похищал людей ради выкупа, но потом в дело вмешалась женщина, ведь историй без женщины не бывает — за исключением тех случаев, когда их две. В те дни Ки-Уэст едва успел перейти под власть Соединенных Штатов, а Дэвид Портер со своим эскадроном уже начал свои рейды против пиратов. И вот как-то раз Безумный Миллер и его шайка атаковали «Санта Женеву», на борту которой находилась черноглазая красавица донна Изабелла, направлявшаяся в Испанию к мужу. Здесь она жила в роскошной резиденции к югу от Дюваль-стрит. К слову сказать, этот шикарный особняк сохранился и поныне. Ну так вот, когда Безумный Миллер захватил ее судно, везущее несметные богатства, с ним произошла внезапная перемена — он велел своим подручным не подбирать, а убивать тех членов команды, которые упали в воду и молили о спасении. Покончив с этими бедолагами, пираты отбыли на остров Призраков — безлюдный остров близ Южного Бимини. И там, говорят, Безумный Миллер и его шайка убили и остальных — и в том числе донну Изабеллу. Конечно, мы не можем утверждать наверняка, что все происходило так, а не иначе, но среди людей определенной репутации ходили слухи, что именно Китти Катласс зарезала донну Изабеллу из ревности. Безумный Миллер оставил остров Призраков, намереваясь продолжать свои пиратские труды, однако этому не суждено было случиться. Он нашел свой конец не на виселице, как того следовало ожидать, а на дне Атлантики. В районе Пиратской Дыры его судно угодило в невиданный шторм, было опрокинуто гигантскими волнами и пошло ко дну со всем награбленным. Мы знаем об этом, потому что другое судно, находившееся неподалеку и тоже застигнутое штормом, вернулось на Ки-Уэст. Это был один из правительственных фрегатов, посланных в погоню за Безумным Миллером. Можно только догадываться, с каким облегчением моряки наблюдали гибель своего злейшего врага.Марти замолчал и взглянул на Шона.— Отлично! Высокий класс, Марти! — воскликнул тот.— Чудесно! — поддержал Джей. — Марти, вы потрясающий рассказчик, на вашем материале мне нетрудно будет прославиться на весь мир в качестве лучшего монтажера!— Еще одно, Марти! Спой нам матросскую песенку, — попросил Дэвид.— Почту за счастье, ребятки! Почту за счастье! — расцвел улыбкой Марти и вытащил из угла гитару.Объяснив, что споет им старую матросскую песню, которую он слышал еще от отца, а тот от деда, он запел про то, что моряк любит одно лишь море. Решили на всякий случай заснять несколько дублей. Марти не отказывался, а с готовностью все пел и пел. Потом он еще долго рассказывал о пиратах и их обычаях, но уже не в камеру, а просто ради удовольствия.Когда они начали собираться, Джей спросил Шона, не начать ли ему монтировать отснятый материал немедленно, чтобы все могли сейчас же понять, что получается. Подумав, Шон согласился.— Идемте ко мне, — предложил он. — У меня есть все необходимое.Обрадованный, Джей кивнул.— Если получится хорошо, то вы обязательно должны будете снять фестиваль у Форта Закари Тейлора, — сказал Марти. — Костюмы, ножи, мечи и все такое. Пиратская еда, грог. В эти дни все становятся пиратами! Каждый хочет быть как Джонни Депп в «Пиратах Карибского моря»!Они оживились, подтверждая, что Джонни Депп изрядно поспособствовал популярности пиратов. Попрощавшись с Марти, Дэвид пошел искать Кейти, а Шон повел Джея Аллена к себе домой, где у него была собственная монтажная студия.За компьютером сидел Бартоломью и щелкал клавишами.— Что за чертовщина? — пробормотал удивленный Джей.Шон быстро нажал Esc и вызвал программу видеомонтажа.— Мог бы попросить меня подвинуться, — заныл Бартоломью. — Или сказал бы: Бартоломью, дружок, мне сейчас нужен компьютер. Не уступишь ли ты мне место?— Приступайте, — обратился Шон к Джею, не отвечая на нытье Бартоломью.— А вы будете следить за мной из-за плеча? — спросил Джей.Оставить его одного в доме?— Не беспокойся, я за ним присмотрю! — пообещал Бартоломью и уселся на соседний стул.Шон склонил голову, пряча улыбку. Лучше не бывает! Можно уходить и все-таки быть в курсе всего, что происходит тут.— Нет, мне нужно повидать друзей, — сказал он Джею.— Хорошо. Отредактированный материал я помещу в папку «Марти». И вы посмотрите, когда вернетесь, если не успеете до моего ухода, дверь я запру.— Идет, — согласился Шон. — Я позвоню вам, если мы не встретимся.С этими словами он направился к двери. Там он оглянулся и увидел, что Бартоломью, прищурившись, пристально наблюдает за Джеем, и снова улыбнулся. Бартоломью умел надоесть до смерти, довести до белого каления, но он все-таки был отличный парень. Настоящий друг.Ванессе не хотелось сидеть целый день в номере, но ее не пригласили на съемки у Марти, и она решила обследовать окрестности, отправившись к Форту Закари Тейлора, уговаривая себя соблюдать спокойствие и сторониться людей по фамилии Беккет или О'Хара.Фестиваль «Пираты в раю» пока не начался, однако аттракционы и павильоны уже привезли и установили, а главное веселье должно было начаться вечером. Первый же попавшийся ей «пират» — продавец в пиратском костюме — предложил проводить ее всюду бесплатно, если она согласится быть его «дамой сердца». Ванесса, улыбнувшись, обещала подумать.В одном из павильонов продавались старинные украшения, рисунки кораблей, рукописные документы — такие как пиратские «кодексы чести», торговые накладные и прочее. Все это были копии, изготовленные в недавнее время.На стене, над одной из витрин с украшениями, висел портрет. Увидев его, Ванесса вздрогнула: портрет изображал донну Изабеллу или женщину, очень похожую на нее.Заметив, что Ванесса заинтересовалась, к ней подошла девушка-продавщица — в корсете, пышной блузке, длинной объемной юбке и пиратской треуголке на голове.— Ею все любуются, — сказала девушка. — Донна Изабелла. Вы знаете эту историю?— Да, знаю, — кивнула Ванесса.— Говорят, ее душа осталась здесь. Дайверы клянутся, что видели ее в районе Пиратской Дыры. Кому-то она являлась в южном конце Дюваль-стрит, где она когда-то жила. И на острове Призраков, конечно! Что за остров Призраков без призраков, верно?Ванесса молча улыбнулась. Ей не хотелось поддерживать разговор об острове Призраков.— А что это такое? — спросила она, указывая на витрину. Там лежал кулон в виде русалки с драгоценными камнями.— Ах! Это копия одного из украшений донны Изабеллы. Красиво, правда? Его описание нашли в декларации судового груза, которые всегда делались в трех экземплярах. Один экземпляр оставался на берегу у начальника порта. А на портрете донны Изабеллы мы как раз можем видеть эту подвеску. Конечно, это тоже копия — оригинал находится в одном из музеев Испании.— Потрясающая вещь, — восхитилась Ванесса.— И совсем недорогая, — щебетала девушка. — Десять каратов. Оригинал оценивался в восемнадцать. Но камни какие, посмотрите! Вот этот гранат выглядит как настоящий рубин. Здесь, конечно, не сапфир, а голубой топаз, а желтые камни — цитрины.— И сколько это стоит? — спросила Ванесса.Девушка назвала цену. Ванесса недолго думая купила подвеску.Потом она посетила выставку пиратской кухни и полюбовалась пиратскими костюмами. Некоторые ей так понравились, что она решила рассказать о них Шону и Дэвиду — на случай, если для съемок им понадобятся костюмы.Денек выдался погожий, хотя осень была не за горами. Воздух еще прогревался до восьмидесяти пяти градусов по Фаренгейту (30° по Цельсию), и вода в прибрежной полосе была всего на десять градусов холоднее. Ванессе, выросшей среди студеных источников Северной Флориды, такая вода была как раз по вкусу.Сначала она лежала на песке, смотрела на волны и старалась не думать о Джее, которого хотелось убить, потому что он выставил ее своим тайным агентом в глазах Шона. Она помнила, как он посмотрел на нее, когда Джей попросил о работе. Пытаясь отвлечься, Ванесса решила поплавать. Выходя на берег после купания, она засмотрелась на мужчину, игравшего с двумя детьми — мальчиком лет десяти и маленькой девочкой лет пяти, и налетела на чье-то крепкое мускулистое тело. Извиняясь, она неловко отшатнулась и едва не упала, но крепкие руки поймали ее и удержали на месте.Это был Шон.— Привет, — растерянно выпалила Ванесса.— Привет. Вас черта с два найдешь, — пожаловался Шон.— Если бы я знала, что вы меня ищете, все было бы гораздо проще.Он улыбнулся:— Я вам звонил.— Ах! Мой телефон, конечно, остался на берегу. Значит, вы меня искали? Как прошла съемка? — Она вдруг почувствовала, что продрогла. День клонился к вечеру, а солнце к западу. Воздух был еще теплым, но в мокром купальнике было уже прохладно.Он выгнул бровь.— Неплохо. И незачем так дрожать.— Мне просто холодно, — рассмеялась Ванесса.— Ну тогда выходите и вытирайтесь.Она выскочила на берег и помчалась к своему полотенцу. Шон не успел искупаться. Его хлопчатобумажные шорты длиной по колено всего лишь слегка намокли в самом низу. Подняв свою рубашку поло, лежавшую рядом с ее вещами, он натянул ее через голову. Ванесса быстро вытерлась и надела платье, но дрожь не унималась.— Знаете, что вам нужно? — спросил он.— Что? Переодеться в сухое?— Нет. Горячий пунш — и ирландский виски. Я знаю место, где подают самый лучший.— Наверное, это место находится в южной части Дюваль-стрит и известно как бар О'Хары?— Так и есть, — улыбнулся Шон.Он, оказывается, умел быть приятным и легким собеседником, и даже очаровательным. Интересно, каково было бы встретиться с ним при других обстоятельствах? Если бы они пришли куда-нибудь с Кейти и Кейти их представила друг другу? Ванесса, мол, ты знакома с моим братом Шоном? Или так: Ванесса, это Шон; Шон, это Ванесса.Кейти предлагала познакомить их, но она не хотела дружеских протекций. Может быть, она ошиблась. Но теперь это было не важно, раз она добилась своей цели.— Нет, я серьезно: как все прошло?— Отлично. Лучше, чем я предполагал. Если бы не Джей, мне бы в голову не пришло использовать Марти в начале фильма. Марти замечательный рассказчик. Он свободно держится перед камерой и любит историю больше всего на свете. Джей сейчас занят монтажом у меня дома.— Вы оставили его одного? — спросила Ванесса, удивляясь тому, что Шон доверил свой рабочий компьютер незнакомцу.— Да.— Вы весьма доверчивы.— Я бы так не сказал.— Да что вы?Она сделала шаг, и ее нога утонула в песке. Заметив это, он подал ей руку. Она почувствовала приятное волнение. Ей нравился его запах. Запах океана и… его запах. Чистый и свежий.Она не хотела, чтобы он ей нравился. Она не хотела отпускать его руку. Поблагодарив его, она непринужденно зашагала дальше.— Я сегодня гуляла по фестивальной ярмарке и видела много интересных костюмов. Можно купить кое-что стоящее. Чего там только нет! Пиратские блузы, жилеты, сюртуки, куртки, корсеты, треуголки. А я купила одну красивую вещицу — копию подвески, которую носила донна Изабелла.На ходу он молча кивнул. Продавцы в павильонах уже сворачивали торговлю. Но некоторые даже не думали уходить — они болтали, ели бутерброды и зазывали покупателей. Других вообще не было видно поблизости от товара — они куда-то ушли, понадеявшись на охранную службу.— Я приехал на машине, — сказал Шон, не выпуская ее руки, — идемте на стоянку.У него был джип. Именно такую машину она себе и представляла. Джип очень хорошо подходил Шону — надежный, практичный, универсальный, ей даже казалось, что он суровый, чувственный и мужественный.«Перестань об этом думать», — мысленно велела себе Ванесса. Но это было непросто.На зеркале заднего вида висел медальон с изображением святого Николая. Ванесса не удивилась, зная, что святой Николай считается покровителем мореплавателей. В правом нижнем углу, со стороны пассажира, белела рекламная наклейка бара О'Хары. Позади лежала аккуратная стопка одежды, будто Шон заезжал в прачечную, хотя в его доме (который на самом деле принадлежал Кейти), без сомнения, была и стиральная машина, и сушилка.Заметив ее взгляд, брошенный назад, Шон поморщился:— Да, я отвожу свое белье в прачечную. Я себе не доверяю: в моих руках светлые вещи приобретают нежно-розовый девчачий цвет.Ванесса рассмеялась от умиления.— Можно взглянуть на вашу подвеску? — спросил Шон.Порывшись в сумке, она вынула коробочку со своим приобретением.Он взял у нее подвеску, посмотрел на нее, а потом снова на Ванессу.— Что? — спросила она, вздрогнув от его взгляда.— Только что я видел такую же.— Где же? На ярмарке? — с замершим сердцем и надеждой в голосе поинтересовалась она.Он медленно покачал головой. Она заранее знала ответ, но отчего-то боялась его услышать.— То, что вы нашли у обломков «Санта Женевы», оказалось подвеской. В точности такой же, — наконец сказал он.* * *Приехав в бар, они застали там Кейти и Дэвида. Шон угостил Ванессу кофе по-ирландски — напитком из ирландского виски, кофе и ликера «Драмбуйе» с добавлением взбитых сливок. Ванесса осталась довольна. Горячий кофе был очень кстати в эту прохладную, при юго-западном бризе, ночь.Она так и сидела в сыром купальнике, с неприятным ощущением соли и песка на коже, подозревая, что ее волосы напоминают сбитую ветром паутину. Впрочем, это ее нисколько не смущало — если они собираются на съемки в океан, то должны привыкать видеть друг друга мокрыми и растрепанными.— Если это оригинал, восемнадцать или двадцать четыре карата, с рубинами и сапфирами, то он стоит кучу денег, — сказал Дэвид.— Что ты хочешь делать с этой подвеской? — спросила Кейти.— Что делать? — удивилась Ванесса. — Признаться, я не считаю, что она принадлежит мне. Наверное, ее нужно сдать в музей. А может, это собственность Дэвида и Шона, раз я нашла ее во время проб к фильму? У Мела Фишера, например, была целая команда дайверов, но все сокровища он забрал себе.Шон засмеялся:— Да, он их получил после десятилетних судебных тяжб. Вообще-то, поскольку здесь государственная территория, двадцать пять процентов полагается государству, а остальное — нашедшему. Джейден просто захлебывалась от восторга, когда я с ней разговаривал. Я пока не успел к ним заехать, но она отправила фотографию мне на телефон. У них сегодня вечеринка, и они закрылись раньше. Утром мы поедем и увидим собственными глазами.— Замечательно, — согласилась Ванесса, но про себя подумала, что ничего замечательного тут нет. Лучше бы она не находила эту подвеску. Трудно вообразить, какой ужас пережила несчастная донна Изабелла перед смертью. По легенде, она погибла не в море, а на острове Призраков, и хотя для фильма Ванесса написала эффектную сцену с плывущей по волнам мертвой красавицей, кости донны Изабеллы лежали, наверное, где-то в толще песков острова. А Китти Катласс утонула, вероятно, во время шторма.— Ты как будто не рада, — заметила Кейти. — Ведь это такое везение! Я с детства пасусь на этих рифах, но ничего не находила, кроме старого башмака и медного колечка, какие дарят выпускникам в школе. Как сейчас помню: средняя школа Майами, выпуск 1975 года. А ты добыла сокровище!Ванесса лишь кивнула с улыбкой, на что Кейти в отчаянии закатила глаза.— Ладно, мне нужно работать, — объявила она.— А я хочу смотаться с Шоном к нему домой и проверить, что получилось у Джея, — доложил Дэвид. — Кейти, ты не против? Я туда и обратно.Кейти засмеялась и потрепала Дэвида по щеке:— Я не против, дорогой. Ты как раз успеешь к концу программы.И она поспешила на сцену, где какая-то блондинка ждала у микрофона, пока ее представят, чтобы спеть свою песню.— Идемте с нами, — предложил Шон Ванессе, — вместе полюбуемся на плоды трудов Джея.— Спасибо, но сначала мне нужно переодеться, — сказала Ванесса, ежась в своем мокром купальнике.— Да, конечно! Мы все вместе пойдем пешком до вашей гостиницы. Я и Дэвид подождем вас на улице. Машину я оставлю здесь, потому что на том конце Дюваль все равно сейчас не припарковаться.— Спасибо! — ответила Ванесса. — Я задержу вас не больше чем на пять минут.На Дюваль-стрит было многолюдно, как днем. Пираты прогуливались под ручку с дамами, на ходу распивая грог из кожаных фляг и плетеных бутылок. На Ки-Уэст это было не запрещено, и некоторые поистине крепко вжились в роль.— Слушайте, если мы захотим снять какую-нибудь убойную пиратскую сцену, то выбор статистов у нас огромный, — усмехнулся Шон.— Сегодня костюмированная вечеринка на Маллори-сквер, хотя не уверен, что именно там, — сказал Дэвид. — Подождите, то ли еще будет!— По-моему, это здорово, — заметила Ванесса. — Ожившая история! И детям, я думаю, интересно. Ведь не каждый фестиваль подходит для детей.— Ну не знаю, — протянул Шон. — Я в детстве обожал все местные фестивали.— А меня родители не пускали на такие сборища, — признался Дэвид. — Я вырос немного в стороне от Дюваль-стрит.Они дошли до гостиницы Ванессы. Когда она побежала наверх принять душ и переодеться, Шон и Дэвид направились через дорогу в бар «Ирландец Кевин», чтобы подождать ее там.Несмотря на то что времени было в обрез, Ванесса не только приняла душ, но уложила волосы феном и даже подкрасилась. Она надела тонкое вязаное платье, естественно подчеркивающее ее стройную фигуру, и босоножки на каблуках, что далось ей не без внутренней борьбы.«Вырядилась, как на охоту», — подумала она, оглядывая себя в зеркале. Это был не ее стиль. Хотя сегодня вечером, наверное, ее.Последний раз проведя расческой по волосам, Ванесса побежала на улицу. Когда она переходила дорогу, из маленького бара по соседству ей вслед засвистели. Она даже зарделась от удовольствия.Друзья поджидали ее у входа в заведение напротив. Отсюда было отлично слышно музыку. Группа в баре играла недурно.— Вот это да! — протянул Шон, увидев Ванессу.Дэвид присвистнул:— Какое превращение!— Спасибо, — засмеялась она.— Почему превращение, Дэвид? — спросил Шон. — Ты имеешь в виду, что с мокрыми волосами торчком и в песке она выглядела не настолько потрясающе?— Вовсе нет! — запротестовал Дэвид. — И про волосы торчком я ничего не говорил!— Хм… точно. Извини тогда.— Спасибо вам, — улыбнулась Ванесса. — Ну что — посмотрим, как там Джей?Они свернули с Дюваль и двинулись к дому О'Хары. Ванесса шла посередине. Вскоре они были на месте.Этот дом был ей хорошо знаком. Она много раз останавливалась здесь, приезжая навестить Кейти. Дом почти не изменился, разве что появились новые морские пейзажи на стенах, новая светлая обивка мебели и большой плоский телевизор в гостиной. Ванесса вошла в дом с таким чувством, будто встретила старого друга.— А вы здесь бывали? — спросил Шон.— Конечно! И не раз. Я даже на ночь оставалась.— Жаль, что я не знал.— Ау! Вы вернулись? — послышался из глубины голос Джея.Когда-то там было открытое крыльцо, затем закрытая веранда, а теперь застекленная гостиная. Эта часть дома изменилась. Шон установил здесь несколько экранов, большой компьютер, повсюду были камеры, микрофоны, операторские краны и все в таком роде. Джей сидел на вертящемся офисном стуле за компьютером.— Несса, старина, и ты здесь! — воскликнул он, увидев Ванессу. — Отличный материал, скажу я вам!— Давайте посмотрим, — предложил Шон.Нажав кнопку на клавиатуре, Джей отправил отредактированную запись на самый большой телеэкран в комнате. Они расселись кто куда. Ванесса села на диван у стены. И в этот момент воздух шелохнулся, будто что-то промелькнуло, коснувшись ее руки. Но поблизости никого не было: Шон сидел на табурете, Дэвид — в плетеном кресле справа, а Джей — у компьютера.Запись была великолепной. Марти представал в живописном образе пирата. Его рассказ длился три минуты, и еще двадцать секунд он исполнял матросскую песню, аккомпанируя себе на гитаре. Джей отлично справился с заданием.— Хорошо, — похвалил Шон после просмотра.— Да, очень хорошо, — поддержал его Дэвид.— Я принят? Принят? — засуетился Джей.Шон почему-то не сводил глаз с темного экрана, хотя запись закончилась.— Да, — ответил он. — Вы приняты.Джей издал радостный вопль. Он подскочил к Ванессе, схватил ее и закружил по комнате:— Слава богу! Слава богу!Она не могла разделить его радости. Ее щеки пылали от стыда.Шон встал, не обращая на них внимания.— А теперь я вам кое-что покажу. Это наша вчерашняя съемка.Он защелкал клавишами.Ванесса не знала, когда он успел столько наснимать. Ее съемки рифовых рыбок промелькнули красивой вставкой на фоне его обстоятельного рассказа о «Санта Женеве», об их съемочной группе и о том, чем был обусловлен выбор материала для фильма. Они с морским окунем тоже попали в видеоряд.— Ну надо же, — изумился Джей, — и это вы отсняли вдвоем? Хотя чему тут удивляться? Я сам снимал полнометражный фильм с группой в полтора человека, которые работали каждый за четверых.— Чудо ты ходячее, — насмешливо и недовольно пробурчала Ванесса. Она по-прежнему злилась на него. Он не должен был объявляться без предупреждения. Он должен был сначала позвонить, договориться о встрече. Он использовал ее самым наглым образом.— Ладно, — сказал Шон, — завтра мы снова соберемся, и вы расскажете обо всем, чем вы занимались два года. Возможно, нам потребуется снова съездить к Пиратской Дыре.— Хорошо, — кивнул Джей.— А сейчас что? — спросила Ванесса.— Ужин, — улыбнулся Шон. — Я лично умираю с голоду.— Идемте в «Хижину черепахи», — предложил Дэвид. — Несмотря на популярность у туристов, в этом месте всегда тихо и спокойно. Кроме того, оно на воде.— Я согласен, — мгновенно отреагировал Шон.Переулками они добрались до «Хижины черепахи», совершив приятную ночную прогулку по холодку. Ванесса и Шон молчали, а Джей, который шел с Дэвидом, говорил за всех.— Знаете, что мне запомнилось лучше всего? Как я был зол на Джорджию, вот что. Если бы я только знал… Если бы мы пошли искать Трэвиса… Но мы ничего подобного не ожидали. До этого я был на острове Призраков десятки раз. Да и кто туда не ездил? Мы сделали все как по учебнику — я получил разрешение на съемку от властей Багам, нанял багамких проводников — лишь бы как-нибудь не нарушить закон. И это при нашем-то бюджете! Нет, у меня в голове не укладывается. В тот день никаких других лодок на острове не было. Я знаю, что все подозревают Карлоса Року. Но зачем ему это понадобилось? И почему он отрубил головы и руки и сунул их в песок? Это какое-то безумие. Я уже готов поверить, что это проделки духов… — При этих словах он вдруг подскочил и обернулся. — Что за чертовщина?— Мы идем впереди, — напомнила ему Ванесса.— Ветерок, наверное, подул, — спокойно произнес Шон, не останавливаясь.— Странный ветерок!— У нас тут вообще ветрено, — заметил Дэвид.Они пришли в ресторан. Благодаря Шону, который мило поболтал с распорядительницей, им достался один из лучших столиков с видом на океан. Место было и вправду приятное, несмотря на свое название. Прежде тут были загоны для черепах, которых держали, пока какой-нибудь ресторан или богатый человек не требовал их для приготовления супа или отбивных из черепашьего мяса. Теперь местные черепахи находились под защитой государства, и наибольшей жестокостью по отношению к черепахам были черепашьи бега, которые проводились на острове по определенным дням.Когда они сделали заказ, Ванесса заявила, что хочет полюбоваться луной над океаном, и вышла. Шон вышел следом.— Чудесная ночь, — сказал он. — Прекрасная погода. Штиль и полная луна.— Да, все просто идеально, — согласилась она.Они с минуту помолчали, но Ванесса не чувствовала смущения. Она знала, что он хочет ей что-то сказать. И не ошиблась.— Мне кажется, все не так просто, — начал он. — За всеми событиями что-то скрывается. С первого взгляда произошла ужасная, немыслимая трагедия, гнуснейшее преступление. Такое не может повториться. Но мы готовы пойти по следам первой съемочной группы. Вам не приходило в голову, что преступник — или преступники, — узнав о ваших планах, захотят вам воспрепятствовать?Ванесса глубоко вздохнула:— Я приложила все силы, чтобы убедить вас снимать фильм по нашим следам. Возможно, я ошибалась. Если у вас есть сомнения или страхи…Он нетерпеливо тряхнул головой:— Нет, я ничего не боюсь. Мне не привыкать к опасностям. Я целиком доверяю своим друзьям. Но я беспокоюсь о вас. Мне кажется, вам стоит переехать. Пусть это Дюваль, где всегда многолюдно и полиция на каждом углу, и все же… Если вы не хотите переезжать в мой дом — точнее, в дом Кейти, то живите у Кейти и Дэвида.— Да просто… неудобно как-то, — пробормотала она.— Я могу попросить Джея, чтобы он к нам присоединился.Ванесса резко обернулась и с удивлением уставилась на него.— А что? Я умею быть джентльменом, — усмехнулся он.— А это обязательно?Он с улыбкой выгнул бровь. Она отвернулась, глядя на воду и гадая, о чем он подумал.— Черт побери, я снова буду на одной лодке с Джеем. Нет, я ничего против него не имею. Но он бесит меня, когда мы долго вместе!Тут ей почудилось, что в воде что-то происходит. По поверхности прошла рябь. Рыбы, наверное. Прибрежная полоса кишела мальками. Нет, не рыбы. Что-то поднималось из глубины. Ей хотелось схватить Шона за руку и спросить, видит ли он это, но она оцепенела. Она поняла, что это.Кариатида. Кариатида с лицом донны Изабеллы.Она поспешно отвела взгляд и неожиданно сказала:— Хорошо. Спасибо, я перееду к вам. Я вам очень признательна. Сегодня же, после ужина, если вам удобно.Он заметно удивился такой перемене в ее настроении. И посмотрел на воду. Но ничего не увидел.— Вот и славно. Может быть, пойдем в зал? Еда, наверное, уже готова.Она кивнула.— Я, кстати, собираюсь позвонить Лиаму и поинтересоваться, чем заняты ваши друзья, — сообщил Шон.— Друзья? Какие друзья?— Остальные члены вашей группы.— Вы хотите собрать всех и повезти с собой? — не поверила она.— А почему бы и нет? Мы идем по вашим следам и с той же командой. По-моему, логично.Ванесса растерянно заморгала.— Что-то не так?— Нет, но… Мы совсем не друзья. Мы хорошо сработались, только и всего. К примеру, до съемок я не знала Билла Хинтона или Джейка Маноли. С Барри и Зои мы сталкивались и раньше в общих проектах, и все же… Что ж, Джей, я думаю, сохранил все контакты.— Не беспокойтесь об этом — Лиам их найдет.Она не сводила с него недоумевающего взгляда.— С вами все в порядке? Честно? Вы не хотите, чтобы они…— О нет, нет! Хочу…Ванесса тряхнула головой. Ей было сильно не по себе. И не потому, что Шон огорошил ее столь неожиданной новостью. Ее преследовал необъяснимый страх.— Знаете, я проголодалась. Наверное, мне нужно поесть, — сказала она.Он обнял ее одной рукой за плечи и повел в зал. И от его близости ей стало легче.Глава 7Крик. Точно гром среди ясного неба. Шон вздрогнул и проснулся.Он крепко спал, довольный тем, что Ванесса с ним под одной крышей. Он точно не знал, почему он вдруг испугался и разуверился в безопасности ее номера, который, казалось, совершенно надежен. Наверное, сыграли свою роль последние события. А может быть, он просто хотел затащить ее к себе домой — как хотел бы любой дурак на его месте. Ее красота и чувственность сводили его с ума.Сама мысль о том, что она находится в его доме, доставляла ему некое примитивное удовольствие.Но ее крик заставил его забыть обо всем, кроме опасности, которая ей сейчас угрожала. Он выскочил из спальни и помчался в комнату Кейти, где она спала.— Ванесса!Он включил свет и стал оглядываться, ища противника.Но ничего не было. Она стояла на коленях на кровати и, щурясь, смотрела на свет. На ней была плотная длинная футболка, и потому он без промедления шагнул к ней и обнял ее за плечи:— Ванесса? Что случилось?Он сел на кровать.С минуту она молчала. Затем их взгляды встретились, и ее щеки окрасились румянцем.— О господи! Извините. Я не думала, что кричу не во сне.Он притянул к себе ее дрожащее тело.— Ничего, все хорошо. Страшный сон приснился?— Да. Но раньше мне всегда снилось одно и то же, а теперь снится другое. Мне снились Джоржия и Трэвис. Они говорили со мной. Упрекали за то, что с ними случилось. Джорджия спрашивала, почему мы ей не поверили. Трэвис хотел знать, почему мы не пошли его искать. А теперь…— Что теперь?— Теперь мне снится донна Изабелла. Это наводит меня на мысли о том, что я напрасно втравила вас и Дэвида в эту авантюру, что у меня не было права так поступать. Я думаю… что эти кошмары не прекратятся, если я не получу ответы на все вопросы.— Да бросьте! — Он погладил ее по волосам. — Все в порядке. Я понимаю. Я и Дэвид принимали решение с открытыми глазами. Мы знаем, что случилось. И мы считаем себя достойными принять вызов и справиться с задачей. Мы умеем защищаться. С нами Лиам, он полицейский. У нас будет две палубы надежных людей, Ванесса. Я попробую уговорить Марти и, возможно, Джейми.— Надо взять Лу, нашего проводника.— Разумеется. Дэвид уже отправил запрос багамским властям на разрешение для съемок фильма. Список группы пока не готов, но нескольких, я думаю, он упомянул… Послушайте…— Да?Его охватило внезапное желание раствориться в ней, в ее огромных глазах, так доверчиво смотрящих на него. Чудесно. И это когда все его половые инстинкты корчились в молчаливой агонии. «Да, переезжайте ко мне. У меня абсолютно безопасно». Он мысленно усмехнулся, вспомнив свои слова.— Хотите, я побуду с вами, пока вы не уснете? — спросил Шон.— О, я даже просить не смею, — пробормотала она смущенно. — Простите, мне очень неудобно. Я в порядке. Хотя вы, наверное, мне не верите.— Нисколько, — подтвердил он.— Тогда останьтесь, — неожиданно твердо произнесла она.— Ваше желание для меня закон. Во всяком случае, сегодня ночью.Его слова заставили ее улыбнуться. Она отодвинулась к противоположному краю кровати, давая ему место.— Вот так история, верно?Он рассмеялся:— Признаться, всякий раз, когда я вас вижу, я словно испытываю какое-то наваждение. Может быть, потому, что меня восхищают ваши знания и таланты. Или потому, что вы любите море не меньше, чем я. Может быть, всему виной ваша красота. Скажите мне, чтобы я заткнулся, если в вашей жизни кто-то есть и я понапрасну надоедаю вам своими глупостями.— Никого у меня нет, — фыркнула Ванесса. — Я ведь кричу по ночам.Он захохотал и лег на постель. Затем подвинулся к ней и положил ее голову к себе на грудь.— Спите, моя дорогая, спокойно и ничего не бойтесь. Тут вам ничто не угрожает. Даже я — сегодня ночью.— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — прошептала она.— Точно, — проворчал он, — нет на свете совершенства.Он погладил ее по волосам. Они были как шелк.Он ощущал ее дыхание, ее тепло, ее тело. Чувственное томление наполнило все его существо. Но не жгучая похоть, которую она возбуждала в нем с первого взгляда. Нечто другое.* * *Слава богу, она больше не кричала. Ванесса проснулась, открыла глаза и поняла, что лежит, навалившись на Шона. В первое мгновение она не решалась пошевелиться, но потом все же отодвинулась. Он не спал, он смотрел на нее. Она поморщилась, зардевшись:— Простите. Я мешала вам спать?— Нет-нет, я отлично выспался, — возразил он.— Спасибо, что побыли со мной.— Пожалуйста. Я сам с удовольствием с вами остался. Но… удовольствие могло бы быть полнее, — пошутил он.Ее лицо вдруг стало серьезным.— Я вас вчера не спросила, не вмешиваюсь ли я в вашу личную жизнь…Он покачал головой:— Я и дома-то почти не бываю — все время в разъездах: Черное море, Большой Барьерный риф, Лох-Несс, Великие озера, Багамы.— Вы действительно объездили весь свет.— Почти. — Он поднялся с постели. — Надеюсь, вы не из тех, кто пренебрегает завтраком? Я довольно прилично умею готовить — научился, живя на лодках. Когда тебя некому кормить, ничего другого не остается, как самому встать к плите.— Но стирать вы так и не научились! — иронически напомнила она.— А зачем? Я беру с собой довольно вещей, чтобы не заниматься стиркой в море. А есть нужно каждый день. Короче, если хотите кофе, то вода в кухне уже закипает. Я вчера поставил программу. Я заскочу в душ, а потом приготовлю завтрак.— Спасибо.Он вышел из комнаты. Ванесса прошла в свою ванную и взглянула на себя в зеркало. Щеки до сих пор пылали. Она умылась, почистила зубы и собралась было принять душ. И вдруг подумала о нем.Он был воплощением всех ее желаний. Он был великолепен — высокий, мускулистый, загорелый, с мужественным и умным лицом. Классические черты. Глаза золотистого цвета. Но не только внешняя соблазнительность и скульптурное тело делали его привлекательным. То, что он любил, как себя вел. Даже его рычание, когда он злился. Даже его настороженный и скептический взгляд. Его движения, его слова.Она не встала под душ. Она прошла по коридору, помня с прежних дней, где находится его комната, прислушалась — в душе текла вода.— Шон? — Ванесса осторожно толкнула дверь и вошла в комнату. Ванная была открыта.Она подошла ближе:— Шон?— Что случилось? — Он высунул голову из-за душевой шторы.— Ничего, ничего, — торопливо ответила она совсем не как роковая женщина с непринужденными и чувственными манерами. — А… я подумала… э-э-э… ну… а что, если нам принять душ вместе? — наконец выпалила Ванесса.Его мокрое лицо медленно расплылось в улыбке. Он потупил взгляд, затем снова посмотрел на нее:— Вообще-то душ принимают без одежды.Она тихо и нервно хохотнула и начала раздеваться. Сняла пижамные штаны, стянула через голову футболку и юркнула к нему за штору. Без смущения оглядев ее сверху донизу, он произнес:— Что ж, поскольку купальный костюм мало что скрывает, я, признаюсь, давно обратил внимание на бесконечно прелестные формы, коими вы обладаете. Но реальность значительно превосходит все, что я только мог вообразить.— И где вы научились так изъясняться? — спросила она.Он втащил ее под теплые струи. Его большое тело пылало чистым жаром.— А тебе не нравится, как я изъясняюсь?— Нет, нравится! У тебя чудесная речь! — ответила она.— Но пока я, наверное, помолчу, — пробормотал он, прижимаясь губами к ее губам.От его прикосновения по ее телу словно пробежал электрический заряд. Его поцелуй был как мечта — нежный, вначале осторожный, а затем глубокий и настойчивый. А затем, когда их тела страстно припали друг к другу, его губы и язык заработали напористо и нетерпеливо, в ответ порождая в ней бешеную страсть. А может быть, ее зажгло ощущение его эрекции. Ванесса стояла под теплыми струями воды, чувствуя внутри горячее желание, и ей казалось, что она сходит с ума от удовольствия, и хотелось, чтобы так было всегда.Кто-то из них схватил мыло, и они стали поочередно намыливать друг друга, передавая его из рук в руки. Мыло упало, они сталкивались мокрыми и скользкими телами, пока нашаривали его на полу. Потом они стояли обнявшись, пока вода смывала с них остатки пены. Она ткнулась губами в ямочку у него на шее, а его рука скользнула меж ее бедер. Он поднял ее, среди хлещущей сверху воды и пара, и осторожно прижал к себе. Она обвила руками его шею, а ногами — талию, а он оперся спиной о стену, входя в нее до конца и глядя ей в глаза. Потом он начал двигаться.Она изгибалась при каждом его движении, судорожно вцепившись пальцами ему в спину и забыв обо всем, кроме своего плотского восторга. Вскоре ее потряс последний сумасшедший взрыв. С последним его толчком она вздрогнула и ослабела, но он не разжимал объятий, пока они снова не услышали шум воды и не ощутили ее сырость. Тогда он осторожно опустил ее, ощупью нашел кран у себя за спиной и выключил воду.— Вот что бывает, если вытащить меня из постели посреди ночи, — прошептали его губы, оторвавшись от ее губ.— Я думаю, что и в постели ты был бы неплох, — заметила она.Он шагнул к вешалке и взял два больших махровых полотенца с корабликами. Она завернулась в одно и прошла в комнату. Это была чисто прибранная спальня с книжными полками и мебелью красного дерева. На стенах висели фотографии, сделанные в путешествиях по всему миру, — дайвинг, яхты и экзотические пейзажи. На комоде стояло семейное фото: Кейти, Шон и их родители. Комната ей очень понравилась. Потому, наверное, что тут жил Шон, а все, что было связано с Шоном, не могло ей не нравиться.— Ну и как тебе тут? — спросил он. — Сдал я тест?Она рассмеялась:— Отличная комната!— А кровать?— Ну… не знаю. Надо проверить ее сегодня вечером.— А зачем ждать вечера?И правда — зачем?Слова, произнесенные им, производили не меньший эффект, чем самое чувственное прикосновение. Решив, что глупо было бы сопротивляться сейчас собственным желаниям, она с готовностью приняла его объятия. Полотенца упали на пол. То, что было потеряно среди воды и пара в душе, вернулось к ним теперь путем постепенных открытий — дюйм за дюймом — и наслаждением полной близостью. Она с восторгом открывала для себя каждый мелкий шрам и шов на его теле и узнавала, откуда они взялись — ныряние на мелководье в детстве, укус зубатки — «решил посчитать ей зубки», драка в третьем классе — «видела бы ты того парня». Они оба задыхались от смеха, пока он рассказывал ей обо всем, а она от полноты чувств целовала каждую отметину. Потом они упали на кровать, где жаркие и мокрые поцелуи и объятия уже не оставляли места для слов. Их тела снова слились, замерев лишь на мгновение, а затем с новой страстью отдались во власть основного инстинкта. К тому времени, когда они оба достигли сладкого и почти невыносимого момента, простыни под ними успели смяться во влажный от пота ком. Они в изнеможении лежали, мокрые и довольные, и улыбались, тяжело дыша и слушая постепенно стихающий гром в сердцах друг друга.Некоторое время спустя Ванесса решила, что пора вставать.— Эй! — позвал он, когда она подошла к двери. — Ты куда?— Ну надо же как-то начинать день, — ответила она.— Верно. Но почему так рано? Неужели нельзя спокойно полежать минутку?— Полежи, конечно, — рассмеялась Ванесса и помчалась в комнату Кейти, чтобы наконец по-настоящему принять душ.Это все-таки безумие. Она только что соблазнила своего без пяти минут работодателя, брата своей подруги и человека, в компании которого собиралась отправиться в опасную экспедицию. Нехорошо с ее стороны.Нет, хорошо, очень хорошо.Шон успел принять душ и одеться для морской вылазки, когда она спустилась. На столе ее ожидала чашка дымящегося кофе. Он сидел у стола и листал газету.— Я только что разговаривал с Дэвидом, — сообщил Шон. — Он берет Джея, и мы снова едем к Пиратской Дыре. Ты, случаем, не вегетарианка?— Что? А… нет.— Хорошо. Бекон в микроволновке. Я сейчас приготовлю нам омлет. Через полчаса мы встречаемся на причале. — Он встал, подошел к плите, проверил, нагрелась ли сковорода, и вылил туда взбитые яйца. Затем добавил нашинкованный лук, перец, грибы и помидоры. — А ты можешь поджарить хлеб в тостере, если хочешь.— Есть, капитан!Ванесса встала, чтобы выполнить его просьбу, и тут по спине у нее вновь пробежал необычный холодок, будто промелькнуло что-то позади.Шон взглянул и нахмурился.— У тебя в доме сквозняки гуляют? — спросила Ванесса.Он пожал плечами:— Нет. Привидение. Так мне рассказывали.— Правда? — улыбнулась Ванесса.— Старый дом, знаешь ли. А до него, во времена пиратов, здесь тоже было какое-то строение. Тебе какое масло — спрей или обычное?— Что?— Я спрашиваю, какое ты будешь масло.— Обычное.— Возьми в морозилке. Говорят, оно не так уж и вредно, если не есть его пачками.— Говорят, во всем нужно знать меру.Он посыпал омлет тертым сыром, а она намазала им масло на тосты и налила по бокалу апельсинового сока из холодильника. Через минуту он вынул из сковороды готовый омлет, разрезал его надвое и переложил вторую половину ей на тарелку. Они сели за стол и стали завтракать.— А у тебя сохранился твой сценарий для оригинального фильма? — спросил Шон.— Конечно, он у меня в компьютере.— Ты можешь мне его вкратце изложить?— Попробую. Все начинается на Ки-Уэст, где встречаются три парочки, чтобы отправиться на остров Призраков. Джей хотел сделать фильм для старшей подростковой аудитории, и герои были соответствующие — хорошая девочка-отличница, мальчик-отличник, плохая девочка — ну, как обычно. Ну и вот, вначале они едут понырять к Пиратской Дыре. По дороге дурачатся, травят байки о донне Изабелле, Китти Катласс и Безумном Миллере и даже пробуют вызывать его дух. Первым гибнет мальчик, который видит в воде женщину и бросается ее спасать. Когда он переворачивает ее лицом вверх, оказывается, что у нее нет лица — лишь объеденные рыбами кости. Он кричит и бросается прочь, но его настигает дух Безумного Миллера, тащит под воду и рубит на куски. Типичный фильм ужасов для тинейджеров, — поморщилась Ванесса.— В этой категории есть довольно удачные картины, — заметил Шон. — А сколько режиссеров зубы сломали о такие фильмы? Чтобы снять успешное кино, одного желания заработать недостаточно. Ладно, продолжай.— Все прочие, кто остался на лодке, приходят в ужас. Они пытаются исполнить ритуал, который должен помочь несчастной донне Изабелле обрести покой, а Безумному Миллеру и Китти Катласс отправиться в ад. Двигатель на их лодке выходит из строя. Им удается добраться до ближайшей суши — острова Призраков, но по пути погибают еще трое. Ну и конечно — героиня, которую играла Джорджия Дэр, девица большого ума, вспоминает, что на острове произошла знаменитая резня. Их преследуют Безумный Миллер и Китти Катласс. Но Джорджия и ее бой-френд Трэвис изобретают способ оживить мертвых пиратов, которые расправляются с Безумным Миллером и Китти Катласс и тем самым спасают от смерти Джорджию и Трэвиса. В общем, стандартный такой сюжетец, хотя я написала его сама.— И в какой очередности вы снимали сцены?— Ты не поверишь, но по порядку. Дело в том, что при нашем скромном бюджете мы не могли позволить себе держать актеров, не занимая их. Ведь за простой им все равно пришлось бы платить! Так что те, кого по сценарию убивали, отправлялись восвояси.— И, насколько я понимаю, ты не веришь, что в смерти Джорджии и Трэвиса виноват Карлос Рока?— Нет, не верю. Обладай он такими актерскими способностями, он давно заработал бы кучу Оскаров, — усмехнулась Ванесса. — Скорее всего, он тоже жертва, и память о нем взывает о справедливости. Меня бесит, что он стал для всех козлом отпущения.— Возможно, и мы ему не поможем, — вздохнул Шон. — Снимем интересный — я надеюсь — документальный фильм, который оставит больше вопросов, чем ответов.— Но другие и того не делают! — воскликнула Ванесса.— Верно. Признаться, я не имею претензий к полиции, ФБР и береговой охране — они сделали, что смогли. Осталось разве что осушить море. А лодка, я полагаю, и по сей день находится в розыске.— Может, и так, но ты веришь, что они действительно ищут? Со временем все забывается, происходят новые преступления. Печально, но факт. Кстати, ты готовишь потрясающий омлет.— Спасибо, — улыбнулся Шон. — Еще я мастер мыть посуду. Я только стирать не умею. Но сейчас я хотел бы тебя попросить здесь прибрать, потому что мне еще надо позвонить Дэвиду и собраться. Сегодня мы захватим твоего приятеля Джея и снимем ваше интервью на лодке.— Не беспокойся, я умею мыть посуду, — заверила его Ванесса.Он поставил свою тарелку в раковину, старясь держаться на расстоянии. Он хотел, чтобы их день был продуктивным. Коснись он ее сейчас, и все пойдет насмарку.* * *Погода задалась — штиль на море, яркое солнце и прохлада.Джея на время назначили оператором, пока Шон и Дэвид раскрывали перед камерой цели, которые они преследуют, снимая фильм о событиях, приключившихся на съемках первого фильма. Затем Дэвид занял место Джея за камерой, чтобы снять его интервью. Все проходило удачно.Дэвид взял с собой Кейти, так что на лодке их было пятеро. Когда все готовились к погружению, Кейти заявила, что она устала и хочет просто позагорать. В баре О'Хары было много работы: она усиленно натаскивала Кларинду для роли ведущей шоу, которую той придется исполнять в ее отсутствие.Перед погружением засняли небольшой кусок с Шоном, объяснявшим, как сложно найти хорошую натуру в месте крушения старинного корабля. Мало того что дерево в воде разрушается естественным образом, со временем штормы и подводные течения разносят обломки на несколько миль в округе. Да и ныряльщики — от искателей сокровищ восемнадцатого века до современных дайверов — внесли свою лепту в очистку дна от ценной натуры, растащив многое по кусочкам. Вопреки этому и сейчас продолжают находить поистине ценные вещи — подобно подвеске, что на днях обнаружила Ванесса.Джей нырял в паре с Дэвидом, а Ванессе ничего не оставалось, как присоединиться к Шону.В воде было прохладно, и ее гидрокостюм пришелся весьма кстати. Мужчины тоже облачились в гидрокостюмы.В тот день море было чистым и видимость превосходной. Они с Шоном снимали почти у самой поверхности, делая общие планы — огромный остов «Санта Женевы» и площадь, где произошел разброс ее обломков.Носовая часть корабля смотрела на север, корма была повернута на юг. На глубине примерно пять фунтов Ванесса нашла лучшее положение для съемки с дальнего плана. Удивительно было наблюдать очертания и драматические разломы корпуса того, что некогда было величественным и грозным парусником. Она медленно проплывала над его руинами, снимая сначала при максимальном фокусном расстоянии, а затем на приближении — чтобы показать, что видят дайверы, опускаясь на дно. Если не знать, что затонувший объект — огромное судно, то можно было бы долго исследовать его внутренности, не догадываясь об этом. Настраивая объектив, боковым зрением Ванесса заметила что-то новенькое.Кариатида.Сначала она похолодела, затем ей сделалось жарко.Отодвинув камеру, она взглянула на «Санта Женеву», плотно сидящую в своей морской могиле. Кариатиды не было.Сколько мертвецов лежит на дне? Очистив судно до нитки и забрав донну Изабеллу, пираты дали по «Санта Женеве» залп изо всех пушек. Члены команды, оказавшие сопротивление, и те, что упали в воду, нашли здесь свой конец. Их плоть и рассыпавшиеся в прах кости стали кормом для морских существ. Осталась лишь память да призраки.Ванесса снова посмотрела в объектив. Она была там — внизу. Кариатида нерезко маячила среди зарослей кораллов, песка, мириад разноцветных рифовых рыбок на развалинах палубы «Санта Женевы».Ванесса едва не закричала, но вовремя опомнилась: если она закричит, то выронит изо рта регулятор и захлебнется. Первым ее порывом было немедленно вынырнуть на поверхность и больше никогда сюда не возвращаться.Но это означало бы полное поражение. Она не могла так поступить. Наверное, она просто слишком впечатлительна, а вовсе не сошла с ума. И верно — ведь кошмары и раньше порой снились ей. А может, ее собственный мозг — этот сложнейший живой компьютер, активно изобретая пути расследования, выдает ей подсказки? Что будет, если она последует за кариатидой? Разве не кариатида вывела ее на подвеску-русалку? Нет, она не поддастся иррациональному страху. Это глупо и нелогично.Она оттолкнулась, заработала ластами и устремилась в глубину.Ванесса опустилась на дно примерно в пятидесяти ярдах западнее того места, где недавно нашла подвеску. Прекрасный колючий коралл возвышался справа от нее, слева дно резко уходило вниз. Сама не зная почему, она начала раскапывать песок. Казалось бы, ничто не указывает на вероятность находки. Ни отблеска света, ни выступающих из-под песка деталей.Рядом опустился Шон, обеспокоенный ее резким погружением. Но пока никакого риска не было, они находились на глубине не более пятидесяти футов. Шон тронул ее за плечо. Она обернулась, взглянула на него и продолжила копаться в песке. Пару минут спустя ее рука нащупала что-то твердое. Сердце на секунду остановилось, а затем оглушительно застучало. Она повернулась к Шону. Он наблюдал за ней с тревогой в глазах. Она схватила его руку и сунула в песок — чтобы он тоже пощупал. Недоверчиво хмурясь, Шон начал ей помогать.Что бы это ни было, оно было большое. Поработав еще немного, они поняли, что раскапывают нечто размерами примерно пять на три фута, уходящее в толщу песка, и двух пар рук было недостаточно, чтобы справиться с работой.Шон знаком показал, что надо всплывать. Ванесса кивнула.Он вынырнул первым и уже поднялся на лестницу, когда показалась она. Кейти помогла им снять снаряжение.— Я уж хотела сама за вами нырять, — недовольно проворчала она. — Дэвид и Джей давно здесь — они в каюте.— Мы что-то нашли, — сообщила Ванесса, тяжело дыша.— Что? — спросила Кейти.— Что-то большое, — сказал Шон.— Пушку? Якорь? Большую рыбу?— Не знаю, — ответил Шон, доставая из холодильника две бутылки воды и кидая одну Ванессе. — Мы должны туда вернуться. У нас есть два компрессора. Не знаю, хватит ли этого, но они точно пригодятся. Эта штука зарыта довольно глубоко. Похоже, там какой-то сундук. Надеюсь, что сундук с сокровищами. Дерево, покрытое кожей и обитое свинцом. Пойду расскажу Дэвиду.Проходя мимо, он, под удивленным взглядом Кейти, остановился и быстро поцеловал Ванессу в губы.— Я смотрю, вы поладили, Несса, — протянула Кейти, когда он скрылся в каюте.Ванесса лишь кивнула, чувствуя спиной давешний холодок. Она обернулась — никого, а у Кейти вдруг сделался виноватый вид.— Что-то не так? — спросила она.— Нет… сквозняк какой-то просто… странно.Кейти внезапно разволновалась:— Клад! Вот это да! Как ты его нашла?— Откопала в песке.— А как ты догадалась, где надо копать?— Не знаю. Меня как будто что-то направило. А может, это не клад, — пожала плечами Ванесса.Кейти кивнула, пристально вглядываясь в лицо подруги. Ванесса смущенно нахмурилась.Из каюты вышли Шон, Дэвид и Джей.— Так, свежие баллоны для всех, — командовал Шон, — два компрессора — они тяжелые, нужна лебедка. Кейти одна не справится. Четверо ныряют, затем кто-то один поднимается и помогает Кейти. Ванесса? Ты сможешь нырять второй раз?— Да, конечно.Шон обмотал тросами компрессоры, бормоча себе под нос, что, мол, эти штуки давно лежали без дела. Вскоре они приступили к погружению, ныряя по очереди. Дэвид и Шон взяли компрессоры, напоминавшие большие пылесосы. Шон, который обладал острым пространственным чутьем, вел группу, не сверяясь с компасом. Когда они достигли цели, Дэвид и Джей принялись с удивлением ощупывать находку, но тут Шон подал знак Джею и Ванессе отойти, и они с Дэвидом включили компрессоры. Мало-помалу с двух сторон начали образовываться углубления. В воде бешено клубился песок. Затем они выключили свои машины и подождали, пока песок осядет.Шон не ошибся. Копать предстояло еще долго, но ни у кого не было сомнений, что они сделали открытие.Это был сундук. Сундук с сокровищами пиратов.Глава 8Когда настало время поднимать сундук, Дэвида отправили наверх к Кейти. Шон и Джей крепко обмотали находку тросом, Шон дернул за него, давая сигнал на лодку, и сундук начал медленно и осторожно подниматься. Ванесса была на подхвате, но ее помощь так и не потребовалась. Вынырнув возле лодки, все трое засуетились, торопясь поскорее взобраться на палубу, скинуть акваланги и костюмы и втащить сундук. Когда же все было готово, они так и повалились на палубу без сил. Первым захихикал Джей. Оказалось, что это заразно, и все пятеро захохотали в полный голос. Отсмеявшись, Дэвид сходил вниз и принес пиво.— Не хочется о грустном, но мы так и не знаем, что в сундуке, — заметила Кейти.— Ты права, сестренка. — Шон потрепал ее по волосам. — Но давайте верить, что там сокровища.— Я почему-то не люблю сокровища, — нахмурилась Кейти. — Ладно, это все равно сундук Ванессы.— Ну уж нет, — покачала головой Ванесса, — это общий сундук.— Но ты его нашла! — возразила Кейти.Шон окинул взглядом их находку. Старый ржавый замок был еще крепок. Казалось, хозяева не запечатали его, а заварили.— Мы можем взломать замок, но я думаю, что это не поможет, — предложил он. — Сундук чертовски тяжелый. Наверное, швы залили свинцом. Видимо, кому-то хотелось, чтобы внутрь не проникали ни вода, ни воздух.— Отвезем его к Джейден и Теду, — сказал Дэвид. — Они уж придумают, как его открыть.— Да, да, отвезем. К тому же нам нужно быстрее возвращаться, потому что скоро стемнеет, — заторопила Кейти. — А мне нужно на работу.— На работу? — с улыбкой переспросил Шон. — Ты и так все время на работе. Ради такого случая можно и опоздать. А может быть, ты боишься темноты? С чего бы это?Ванесса поняла, что ей тоже хочется побыстрее на берег. От близости этого сундука ей было не по себе. Этот мокрый, темный, старый, ржавый сундук таил в себе нечто зловещее. Ее одолевал суеверный страх. Кто-то постарался крепко запечатать сундук. Возможно, залил свинцом. Наверное, имелись причины.Да что там, черт подери, может быть?Такие сундуки встречались в романах Роберта Луиса Стивенсона. Такие были в музее Мела Фишера. Выпуклая крышка, таинственность. Ванесса очень жалела, что нашла его.Кейти, казалось, тоже боится. Глупости. Они даже не знают, что внутри.— Мы сейчас едем, — сказал Шон, озадаченный реакцией сестры, и коротко обнял ее за плечи. — Может быть, там действительно сокровища. Или документы. Бортовой журнал, например. Для меня это гораздо ценнее.— Бумажки? — мрачно удивился Джей.— Бросьте, вам хорошо известно, чего стоят такие бумажки! — рассмеялся Шон.— М-да, исторические документы. Ну а я бы предпочел золотые и серебряные монеты! Мы знаем, что «Санта Женева» следовала по маршруту Колумбия-Ки-Уэст-Испания. Можно лишь догадываться, какие сокровища были на борту!— Хватит, мальчики, хватит! — замахала руками Кейти. — Поедем скорее, а не то я возьму управление на себя.Шон включил двигатель.— А что, он не разрешает тебе управлять лодкой? — спросила Ванесса у подруги.— В принципе, разрешает. Вот только недавно я врезалась в причал — и эта моя оплошность дорого ему обошлась. — Кейти попыталась улыбнуться, но у нее ничего не получилось.Когда они прибыли в порт, Ванесса первой соскочила с лодки. К тому времени она совсем извелась от присутствия поблизости сундука. Как бы глупо и нелепо это ни звучало, она его боялась. Даже когда нашли останки Джорджии и Трэвиса, она не позволяла страху настолько завладеть ею. Нет, сначала она пришла ужас, но потом разозлилась — у них так подло украли их молодые жизни. И виновные скрылись.Наверное, безотчетный страх охватил ее от усталости. Других причин быть не могло.Словно прочитав ее мысли, Шон посмотрел на нее и спросил:— Ты в порядке?— В полном, — кивнула она. — Я сбегаю в гостиницу забрать остальные вещи.— Я за тобой зайду.— А вы собираетесь сегодня в бар? — спросила Кейти. — Я спешу, мне нужно переодеться перед работой.— Я скоро буду дома. — Дэвид поцеловал ее и пригладил ей волосы на затылке.— Идем, Ванесса, — позвала Кейти подругу, — нам с тобой по пути.— Мы быстро закруглимся, — сказал Шон, улыбаясь ей с палубы. — Я зайду за тобой в гостиницу, и мы пойдем в бар. Сегодня нам положено напиться в старом семейном кабачке!Джей, стоявший рядом с Шоном, выставил вперед руки с поднятыми вверх большими пальцами, демонстрируя ей свое одобрение.— В чем, по-твоему, наша проблема? — спросила Ванесса, когда они с Кейти шагали по Фронт-стрит.— Понятия не имею. Странно все это, правда? Я так радовалась, а потом — бац! — этот сундук. Идиотки мы с тобой, вот что. Если там действительно сокровища, то мы все озолотимся.— Кейти, мы все работаем. Нам не нужны сокровища. Вот только Джей… Не знаю, чего он хочет. Он так надеялся разбогатеть на том проекте, но лишь потерял деньги.— Ну да ладно, предоставим это мальчикам, — сказала Кейти. — Джейден и Тед раскроют этот сундук в два счета. Им и не с такими штуками приходилось иметь дело. Как нам все-таки повезло, что он крепко запечатан. Значит, его содержимое в полной сохранности.— Правда, — неуверенно поддержала ее Ванесса. — Только мой энтузиазм куда-то испарился. А ведь раньше все было по-другому. Что же случилось?— Не знаю… не знаю. Я думаю, нам стоит завтра повидать Марти. Пусть он поподробнее расскажет о донне Изабелле. Может быть, мы до чего-нибудь додумаемся.— Кейти, я перевернула тонны литературы по истории Ки-Уэст. Не уверена, что от Марти мы узнаем что-то новенькое.— Все равно — послушать лишний раз Марти нам не повредит.— Не повредит, — уныло согласилась Ванесса. А Кейти вдруг обхватила себя руками и зябко поежилась.— Хорошо, что Шон за тобой зайдет, — стуча зубами, сказала она. — Приходите скорее в бар, будет веселее.Ванесса кивнула. Они с Кейти быстро обнялись и разошлись каждая в свою сторону.Дюваль-стрит встретила ее толпами туристов и яркими огнями, и Ванессе немного полегчало, но это продолжалось недолго. У гостиницы она остановилась: отчего-то ей было боязно идти к себе в номер. Тогда она решила зайти в соседний бар и для храбрости выпить.Ванесса вошла, села за свободный столик и заказала виски с содовой. Она сидела, потягивая свой коктейль, и рассматривала посетителей. Да, фестиваль начался. На маленькой сцене играла группа из троих музыкантов, одетых в костюмы пиратов. Соседний столик был занят участниками фестиваля — затянутые в корсеты женщины в пышных юбках, а некоторые в современных коротких и откровенных костюмчиках, которые тоже пользовались популярностью. Все они были веселы и довольны. Одна из женщин обернулась и взглянула на Ванессу.Она была одета портовой проституткой. Миловидная рыжеватая блондинка с длинными непослушными кудрями, распущенными по спине. На ней не было шляпы. Ее блузка цвета белой ночи была сшита из натурального неотбеленного холста. На длинной юбке имелись завязки, чтобы приподнимать подол, волочащийся по полу. Вид у нее был, как полагается проститутке, немного усталый и поношенный.И она смотрела на Ванессу.Ванесса улыбнулась.Губы блондинки зашевелились. Она что-то говорила, обращаясь к Ванессе, но Ванесса не слышала, потому что вокруг все смеялись и болтали, а со сцены гремела музыка. Ей показалось, что женщина говорит: «Все не так, как кажется. Помоги мне, и я помогу тебе».Женщина была незнакомая. Наверное, обман зрения. Нахмурившись, Ванесса встала, чтобы подойти к ней, представиться и поинтересоваться, что же она в действительности хочет сказать.Толстяк в длинном сюртуке прошел между их столиками, на секунду скрыв от нее блондинку. Когда Ванесса снова взглянула туда — стул, где она сидела, был пуст.Ванесса огляделась по сторонам — блондинки нигде не было. Она направилась к компании ее друзей. Освободившийся стул успел занять толстяк в длинном сюртуке.— Здравствуйте, — сказала одна из женщин, широко и искренне улыбаясь.— Здравствуйте, — сказала Ванесса. — Вы все потрясающе выглядите.— Спасибо, — ответил толстяк. — Выпьете с нами? Здесь веселье на славу! Вот Джесси — моя жена — учительница истории в школе. Для любителей истории это настоящий праздник.— Что вам заказать? — вежливо поинтересовалась другая женщина. — Я Джина, сестра Джесси.Все остальные тоже представились.— Спасибо большое за предложение, но я ничего не хочу. Я ищу одну из ваших подруг. Она пыталась мне что-то сказать, но я не расслышала.— Одну из наших подруг? — переспросила Джесси. — Но мы все здесь.— Но она была здесь… сидела с вами. Рыжеватая такая блондинка.Они лишь таращили глаза.— Ах! — вдруг воскликнула Джина. — Я, кажется, понимаю, о ком вы говорите. Я видела ее — она в костюме портовой шлюхи. Замечательный образ. Но она не с нами приехала, мы ее не знаем.— Ты о ком? — спросила ее сестра.— Ну… была здесь одна женщина.— Она сидела с вами.Они непонимающе смотрели на нее, наверное жалея, что пригласили ее к своему столику.Хорошо, что хотя бы Джина видела эту женщину, то есть ей не померещилось.Ванесса с улыбкой встала:— Ладно. Я, похоже, ошиблась. Извините и спасибо. Желаю вам весело провести ночь.В ответ все зашумели, благодаря ее.Вернувшись к своему столику, Ванесса одним глотком прикончила остатки виски, расплатилась и ушла. Ей хотелось принять душ, смыть с себя соль. И чтобы скорее пришел Шон. Пусть он будет рядом.— Здесь что-то не так, — говорил Бартоломью, скрещивая руки на груди. — Разве не видно? Кейти и Ванесса явно испугались. А шестому чувству Кейти можно доверять.— Слушай, гений, ведь ты был здесь во время тех событий. Вот и поведай мне, что не так с сундуком, — раздраженно сказал Шон. Да что они, сговорились? Такие находки случаются раз в жизни, а они не рады. Один он радовался как младенец. Жаль, что не удалось заснять все с начала до конца.— Ну да, я был здесь. Я вращался в том же обществе, что и донна Изабелла. Она была красавица. Я встречался с Безумным Миллером и Китти Катласс, и на моей памяти Безумный Миллер не был таким уж безумным, как его описывают. Но сундук… Да мало ли было тогда сундуков? Говоришь, нашли его не рядом с кораблем?— Немного поодаль. Да какая разница? Его могло оттащить течением. — Шон взглянул на часы. Они позвонили Джейден и Теду, и те ехали к ним на грузовике, чтобы отвезти сундук к себе домой и там колдовать над ним.— Не нравится мне все это, ой как не нравится, — приговаривал Бартоломью.— Что плохого в золотых и серебряных монетах?— Они тебе не нужны, — покачал головой Бартоломью. — Ведь ты счастливец. Ты любишь свое дело и хорошо на нем зарабатываешь.— И это говорит пират! — усмехнулся Шон.— Капер! — поправил его Бартоломью.— Ты прав — мне не нужны чужие богатства. Я не о том, Бартоломью. Я верю, что наша находка обогатит коллекцию какого-нибудь крупного музея и благодаря нам люди узнают что-то новое о прошлом. А лично для нас важна каждая мелочь, которая может помочь нам выяснить, что случилось. Что тебя смущает? Что ты чувствуешь?— Я ведь призрак. Призраки не чувствуют. Хотя нет — у меня есть какое-то ощущение, но весьма смутное, неуловимое. Это что-то такое, что может все изменить. Не знаю, как объяснить.— Изменить наше отношение к прошлому?Бартоломью пожал плечами.— Сдается мне, твой друг уже подсчитывает прибыль, — сказал он, указывая на Джея, который стоял на причале и возбужденно размахивал руками, говоря что-то Дэвиду. Подъехал грузовик Джейден и Теда. На стоянке у ресторана собралась толпа зевак, заинтересовавшихся происходящим.Увидев грузовик, Дэвид и Джей вернулись на палубу. Из кабины грузовика выскочил Тед, чтобы помочь им поднять сундук и поставить его в кузов. Джейден тем временем подогнала грузовик вплотную к причалу.— Класс! Класс! Вот это класс! — завопил Тед, увидев сундук. — Так, берем за углы и поднимаем. Вот это находка!Когда они вчетвером подняли сундук, он показался не таким уж тяжелым. По ощущениям Шона, что бы ни было там внутри, оно весило от ста до ста двадцати фунтов. Когда они поместили сундук в крытый брезентом кузов, Дэвид сказал Шону:— Раз ты его нашел, ты и езжай с Тедом. Я здесь закончу и приду к вам.Джей из вежливости и без тени энтузиазма вызвался помочь Дэвиду.Шон сел в кабину к Джейден, Тед вскочил в кузов, и пару минут спустя они прибыли на место. Здесь, используя носилки и тележку, друзья доставили сундук в комнату с кондиционером, где воздух был тяжелым от влаги.Оглядев сундук, Джейден и Тед решили звонить слесарю. Слесарь обещал явиться не ранее чем через час.— В таком случае, — сказал им Шон, — я сбегаю домой принять душ. А на обратном пути зайду за Ванессой.— Куда же ты? — заныл Тед, обожавший сокровища и тайны. — Давайте попробуем смазать замок маслом — вдруг поможет? Понятно, не оливковым. У нас есть ВД-40! — Теду не терпелось немедленно испробовать все средства.— А отпирать будем пальцем? — поинтересовалась Джейден. — Не слушай его, беги, Шон. А я поставлю охлаждаться шампанское.Сколько бы Ванесса ни старалась внушить себе, что она не боится своей комнаты, все было напрасно. Ей больше не хотелось быть одной. Она хотела вернуться к Шону. А вещи могли и подождать.Наскоро сполоснувшись под душем, она надела платье, босоножки и выскочила за дверь. Солнце садилось, спускалась ночь. По счастью, пираты, проститутки и пьяные юнги не спешили покидать Дюваль-стрит. Она снова отправилась в бар, где заказала бокал газировки. Теплое чувство внутри после первого коктейля еще не прошло, и она не решилась на виски, боясь слиться с толпой подвыпивших ряженых. Она сидела на одном из четырех высоких стульев у стойки, пила свою газировку и глазела по сторонам, и вдруг… От изумления она чуть не свалились со стула.Нет, ей не почудилось. Те, кого она увидела, не были одеты в костюмы пиратов. Настоящие Зои Кэлли (грим и реквизит) и Барри Мелки (звук) стояли, попивая пиво, у дверей ирландского бара и увлеченно беседовали.— Эй! — Она вскочила и бросилась к ним через улицу.Зои обернулась. Это была миловидная девушка, миниатюрная и хрупкая, с большими карими глазами и светлыми волосами.— Ванесса! — радостно вскрикнула она.— Эй, привет! — с улыбкой воскликнул Барри и стиснул ее в объятиях. Барри был высокий спортивный мужчина лет тридцати пяти. — А мы ведь как раз говорили о вас с Джеем и хотели тебе позвонить.Зои, смеясь, закивала:— Не успела я прочитать заметку о том, что вы собираетесь снимать фильм о загадках Ки-Уэст, и тут — бац! — звонок от вашего босса. Представь мое удивление!— Значит, Шон звонил вам? — спросила Ванесса.— Ну… в общем, да, — подтвердил Барри. — А я уж связался с детишками.— С какими детишками?— Помнишь Билла Хинтона и Джейка Маноли? Они тогда еще студентами были, а теперь они законные кинематографисты.— Да-да, конечно, — немного растерянно пробормотала Ванесса.— Ванесса, идем, я куплю тебе пиво, — предложил Барри.— Нет, спасибо. Я… я не могу. Я жду Шона.— Как хорошо, что мы снова все вместе, — с улыбкой сказала Зои. — Ведь это так важно! Ведь это мы — мы были там и видели Трэвиса и Джорджию. Все люди должны знать, что мы чувствовали.— Да, нам представилась редкая возможность об этом рассказать, — подхватил Барри. — С того времени нас преследуют кошмары, нам нет покоя. Мы все точно зомби.— А ты что же, Ванесса? — спросила Зои. — Ты будто не рада. Ты ведь будешь принимать участие в съемках?— Разумеется. Я для того и приехала. А потом и Джей — совершенно неожиданно для меня. Меня чуть было не обвинили в пособничестве. А кстати, они уже знают, что вы здесь?— Не думаю, — ответила Зои. — Мы пока никому не звонили. Мы хотим сесть и поболтать всласть — ведь мы долго не виделись. Мы были заняты в разных проектах. Но, как оказалось, оба в двух шагах отсюда!— И ты присоединяйся, Ванесса, — сказал Барри.— Я сейчас не могу. Но Шон будет рад узнать, что вы приехали. Слушайте, здесь неподалеку есть бар «О'Хара» — на том конце Дюваль. Приходите туда часов в десять — я вас представлю.— Отлично! Мы придем, — пообещала Зои.— До встречи, — махнула рукой Ванесса.Зои взяла Барри под руку, и они ушли, помахав ей на прощанье. Ванесса вернулась в свой бар. Странно, тревога не отпускала ее. Она не знала, чем это объяснить. В конце концов, Шон вчера говорил ей, что Лиам разыщет и вызовет их сюда. Она заказала второй бокал газировки. Вчера! А они тут как тут. Что ж, если так случилось, что они работали неподалеку…— Эгей! — закричала она, увидев Шона, который свернул в переулок, явно для того, чтобы войти в ее гостиницу. — Я здесь.— Привет. — Он удивился тому, что она ждет его в баре.— Ну что? Открыли сундук?— Пока нет. Джейден и Тед вызвали слесаря, а он приедет только через час. Как раз все успеют собраться к торжественному открытию. Ты, я, Дэвид, Кейти и, конечно, Джей — раз уж он тут благодаря тебе, — радостно закончил Шон.— Почему благодаря мне? — возмутилась Ванесса, чувствуя, как закипает от злости. — Я ничего не знала! — Ее бесило, что Шон говорит это словно невзначай, будто это само собой разумеется. Пусть Джей был ее другом, она не приглашала его поучаствовать в проекте. — Мы знаем друг друга с пеленок. Но я не виновата в том, что он тут объявился.— Ладно, как бы там ни было, несправедливо лишать его права присутствовать при открытии, поскольку он был с нами сегодня в море, верно? — улыбнулся Шон.От его улыбки вся ее злость улетучилась. Чем больше она его узнавала, тем более проникалась к нему симпатией. Сексуальная привлекательность, конечно, сильная вещь, но человеческая симпатия тоже важна. А он? Что он думает о ней? И что он сказал бы, узнай он, что ей являются призраки? Вот был бы номер. Хотя он знал о ночных кошмарах и воспринимал это спокойно…— Итак, идем в «Остров сокровищ»?— Подожди-ка, — удержала его Ванесса за руку. — Зои Кэлли и Барри Мелки уже здесь.— Неужели? — Его брови взлетели на лоб. — Не успел я попросить Лиама связаться с ними, а они уже прискакали. Вот так оперативность. И где же они сейчас? — Он с прищуром посмотрел на нее.— Я сказала им прийти сегодня в «О'Хару».— Ну и отлично. А сейчас идем, наконец полюбуемся на то, что в сундуке.Он обнял ее за плечи и отчего-то нахмурился, покосившись назад, будто их кто-то преследовал. Она обернулась — позади никого не было.Пока они шли, солнце закатилось за горизонт и пожар на небе потух. Опустились серые туманные сумерки, предшествующие полной темноте.Ванесса никогда не боялась темноты. Но теперь она была рада чувствовать на своих плечах руку Шона. Долго ли это продлится? Шон был явно не из тех мужчин, что готовы терпеть рядом женщину, которая боится темноты, боится собственной тени, боится быть одна при свете дня.Не знала, что и думать насчет сундука. Ей хотелось разделить радость Шона, но ее обуревали смешанные чувства. Сначала она была уверена, что в нем таится нечто… злое. Однако теперь у нее не было такой уверенности.Предмет или предметы. Неживые. Они не бывают злыми или добрыми.У дверей магазина Шон постучал, поскольку рабочие часы давно закончились. Им открыла Джейден. Она совсем не выглядела испуганной, скорее возбужденной и обрадованной.— А мы пока не открыли сундук! — доложила она. — Рики — это слесарь — отпер замок, не ломая. А теперь взламывает печать. О боже, боже, какое чудо! Никогда не видела такого сундука! Вот это находка!— Ну, идемте. — Шон посмотрел на Ванессу. — Не знаю, отчего ты такая мрачная, ведь сундук со всем своим содержимым принадлежит тебе.Ванесса испуганно затрясла головой:— Нет, нет, это все общее. Мы сообща привезли его сюда.— Хватит спорить, идемте, — сказала Джейден.В мастерской за магазином Рики, вооруженный молотком и долотом, обрабатывал сундук. Дэвид держал наготове ломик.Поодаль стояли Кейти и Джейк. Увидев их, насупленная Кейти изобразила слабое подобие улыбки.— Пока они заканчивают, взгляните на свою первую находку, Ванесса, — предложила Джейден. — Вы ведь ее еще не видели.С этими словами Джейден подошла к стенному сейфу и повернула замок. Достав оттуда подвеску на бархатной подушечке, она протянула ее Ванессе.Русалка была и впрямь такая же, как и та, что она купила вчера на ярмарке, разве что камни и золото не сверкали столь вызывающе, как на ее копии. Да и с виду она казалась тяжелее.— Возьмите, — сказала Джейден.— Ой нет, я не хочу даже касаться ее, — испугалась Ванесса. — Мало ли, может, у меня руки грязные или жирные? Вы не поверите — вчера на ярмарке я купила ее копию и видела портрет донны Изабеллы в этой подвеске.Вдруг раздался мягкий хлопок — тихий, точно вздох. Все вздрогнули. Рики отступил. Это серое облако времени вырвалось из сундука и, повисев в воздухе не дольше мгновения, растворилось.— Не опасное ли это испарение? — спросил Тед. — Да, извините, надо было раньше об этом думать.— А вдруг это чума? — пошутил Шон.— Ну, поднимаем крышку, — объявил Дэвид.— Ванесса? — Шон посмотрел на нее. — Твоя находка.Она покачала головой:— Ну уж нет — командиры вперед.Пожав плечами, Шон шагнул к сундуку. С другой стороны стоял Дэвид. Они подняли крышку.Оба молча, с изумлением смотрели в сундук.— Ну что там такое? — нетерпеливо воскликнул Тед.Они точно окаменели.Тед подскочил и заглянул внутрь.— Черт побери! — охнул он скорее от ужаса, чем от восхищения.— Что там? — слабым голосом произнесла Кейти.Джей, посмотрев, зажал рот рукой и отвернулся. Ванесса, которая заранее готовилась увидеть что-то жуткое, внутренне собралась, подошла и взглянула в сундук.В первое мгновение она ничего не поняла. Но затем ей стало ясно: в сундуке, в неестественной позе, лежал мумифицированный труп. Одежда сохранилась; на вывернутой голове до сих пор держалась шляпа. Сухая и темная кожа обтягивала скелет, одежда была в пятнах, вероятно выделения тела вскоре после смерти.Глазницы были пусты, и все-таки Ванессе казалось, что труп смотрит на нее и впивается в сердце.В голове у нее вертелась фраза, сказанная Шоном: сундук со всем содержимым принадлежит тебе.Глава 9— Это донна Изабелла, — уверенно заявил Марти.— Не может быть. Донна Изабелла погибла на острове Призраков, — возразил Дэвид. — Так, по крайней мере, утверждает легенда. Хотя все, что тогда произошло, — легенда.— Подождем, что скажут судебные антропологи, — пробормотал Шон.— Ах, почему это не сокровища? — печалился Джей. Сундук с телом они заперли, оставив его в мастерской за магазином, и все собрались у О'Хары.Ванесса и Шон сидели рядом. Сначала он беспокоился о Ванессе — ни она, ни Кейти не радовались находке, как остальные. Но теперь, когда Ванесса увидела, что в сундуке, ей, казалось, стало легче. Может быть, интуиция изначально подсказывала ей, что там не золото и не серебро, или она чувствовала, что таким образом донна Изабелла, наконец, должна обрести покой.Она была в неплохом настроении по дороге в бар, даже смеялась и аплодировала вместе со всеми, когда один певец представил им уморительную пародию на Денниса Лири. Но сейчас, сидя у стойки и потягивая шотландский солодовый виски, она отчего-то нервничала.— Легенда есть легенда, — сказал Джей. — Может быть, донна Изабелла погибла не на острове Призраков, а позже. Может быть, ее убили и сбросили в сундуке на обломки «Санта Женевы».Шон посмотрел на Ванессу — она, казалось, не слушает.— А может, это вообще не донна Изабелла, — он тронул Ванессу за руку, — может, это Джим Моррис он из «Дорз».Она вздрогнула, повернулась к нему и произнесла:— Конечно, это все лишь догадки.— О! Золотая голова.Она выгнула бровь, собираясь ответить, но передумала. Потом снова открыла рот, но Джей перебил ее.— А чтоб меня! — заорал он. — Вы только посмотрите! Вся банда в сборе!Шон обернулся. В бар вошли четверо — миниатюрная миловидная женщина; высокий и широкий как шкаф мужчина; и двое молодых людей лет двадцати с небольшим, оба невысокие и худощавые, с выгоревшими на солнце каштановыми волосами.— Это ваша группа? — спросил Шон у Ванессы.— Да, — кивнула она. — Зои Кэлли, Барри Мелки, Билл Хинтон и Джейк Маноли. Джейк и Билл не родственники, хотя похожи, как близнецы. Джейк повыше и сутулится. Барри — третий мужчина, а женщина — Зои. Этих не перепутаешь.— А я не знал, что они все здесь, — недоуменно проговорил Шон.— Да и я не знала. Я столкнулась сегодня с Зои и Барри, и они сказали мне, что позвонили остальным. Просто поразительно, что они так скоро сумели выбраться. Не удивлюсь, если окажется, что они все слышали, что ты готовишься к съемкам документального фильма, и хотели у тебя работать.Если бы не изумление, Шон рассердился бы не на шутку. Как ловко они все подстроили.Он-то думал, что придется их вылавливать и уламывать. Он покосился на Ванессу, в который раз подозревая ее в намерении использовать его, обведя вокруг пальца, как последнего дурачка.С лица Джея не сходила недоуменная гримаса.— Подождите-ка. Я не знал, что эти ребята уже на Ки-Уэст, — таращил он глаза, — а Ванесса знала.В его голосе явно прозвучали обвинительные ноты. Или ей так показалось, поскольку она отчего-то чувствовала себя виноватой в том, что все так складывается. Джей конечно же думал, что она все подстроила, но хочет свалить вину на него. Да, не быть ему актером — его мысли частенько были написаны у него на лице.Ванесса вскочила во весь рост и резким движением отбросила волосы за спину.— Джей, ты что — не понимаешь? Они думают, что ты тоже тут неспроста появился. Не без моей помощи, проще говоря. — Она сердито уставилась на Дэвида, сидевшего рядом с Джеем. — А кстати, почему вы так думаете? Почему вы нас подозреваете? Вы что, КГБ или ЦРУ? Разве вам не ясно, что произошла ужасная трагедия? Два человека — если не три — погибли. Мы работали с этими людьми не одну неделю, и мы их нашли мертвыми и изуродованными. Что странного в стремлении расследовать это преступление? Разве не естественно было бы, услышав о вашем проекте, захотеть приехать и присоединиться к вашей команде?Дэвид удивленно смотрел на Ванессу, затем повернулся к Шону и сказал:— А я думал, это ты просил Лиама связаться с остальными членами группы.— Так и есть, — подтвердил Шон.Ванесса вспыхнула и поморщилась:— Я понятия не имею, как они ухитрились добраться сюда так быстро. Извините, но… Ой, они идут к нам.Зои Кэлли подошла первой, широко и искренне улыбаясь, словно не догадывалась, что появление их многочисленной компании может быть не вполне уместно.— В патио есть большие столы, идемте туда. Там, кстати, потише и можно поговорить, — предложил Шон.На сцене в это время какая-то девушка исполняла номер из мюзикла «Призрак оперы», который был явно не по силам ее голосу, так что у нее получался лишь оглушительный писк.По пути в патио Шона остановила Кларинда и спросила:— Что вам принести? Ужин и напитки? Может быть, не пускать туда посторонних?Он помедлил, чувствуя, как в его настроении наступает перемена к лучшему.— Да, Кларинда, спасибо. Это будет весьма кстати. — Он вспомнил, что никто из них пока не ужинал — сундук заставил всех забыть о еде.Она сочувственно улыбнулась и поспешила на кухню — наверняка Кейти успела ей рассказать, какие «сокровища» они нашли в сундуке.Шон вышел в патио. Это был типичный дворик в стиле Ки-Уэст: деревянные столы — круглые, квадратные и продолговатые, пол выложен кубинской плиткой, вокруг густые кустарники и деревья. Зонты, раскинутые над столами, отбрасывали тень в жаркие дни и могли укрыть от редкого дождика. Он стоял у стола и ждал. Первой из дверей показалась Ванесса. Когда все вошли, она начала представлять своих коллег по прошлому проекту. Тед и Джейден тоже были здесь — они тихо наблюдали за происходящим, будто нежданно-негаданно попали на съемки телешоу.Представив всех, Ванесса села за один из длинных столов.— Надеюсь, всем известно, чем мы собираемся заниматься, верно? — спросил Шон.— Да! — ответил за всех Барри. — Это здорово. Мы так рады! Мы и сами, ребята, хотели напроситься к вам на работу. А потом позвонил ваш кузен Лиам и объяснил, что вы хотите записать интервью тех, кто принимал участие в съемках фильма. Но мы умеем не только рассказывать, мы можем вам помочь и в других делах.Вернулась Кларинда и приняла заказы. Почти все заказали пиво — сортов которого у О'Хары всегда было не менее десятка. Потом все расселись у стола, не избежав небольшой путаницы. Шон очутился на одном конце, а Дэвид — на другом, будто патриархи многочисленного разношерстного семейства.— А мы уже отсняли кое-что, — возбужденно сообщил Джей вновь прибывшим. — И угадайте, что случилось? Ванесса нашла труп!— Труп? — вытаращила глаза Зои, глядя через стол на Ванессу.— Мы думали, что нашли сундук с сокровищами, а оказалось — труп.— Нет, сундук-то мы нашли, но вместо сокровищ в нем лежал труп, — пояснил Джей. — И знаете что? Мы думаем, что это может быть донна Изабелла.— Ничего пока не известно, — тихо возразила Джейден. — Нельзя утверждать, донна Изабелла это или нет, хотя она отлично сохранилась. Бедную женщину убили, засунули в сундук, и она там превратилась в мумию. Сундук был плотно запечатан, будто… не знаю. Как будто нарочно. Будто кто-то хотел, чтобы она сохранилась в таком виде в своем подводном гробу. Ужасное зрелище! Она там в одежде и все такое… Шея странно вывернута — похоже, сломана.— Донна Изабелла? — спросила Зои. — А я думала, что она погибла во время резни на острове Призраков.— Все это только легенды, — сказала Ванесса. — Тут можно только гадать. Но, например, о нападении пиратов и похищении донны Изабеллы мы знаем наверняка — благодаря двум матросам с «Санта Женевы», которым чудом удалось спастись и добраться до берега. О событиях на острове Призраков нам известно потому, что багамские власти потом обнаружили там горы костей. Мы знаем, что пиратское судно покинуло остров и затонуло во время шторма, потому что за ним наблюдали с правительственного американского фрегата, посланного в погоню. Причем матросы клялись, что на корабле Безумного Миллера вспыхнул столб пламени, поднявшийся до небес, после чего корабль пошел ко дну. В те времена люди еще не знали о Бермудском треугольнике, иначе все приписали бы его влиянию. А так это считалось наказанием Господним. Ну по крайней мере, в документах той поры не пишут, что судно Безумного Миллера похитили инопланетяне.Зои захихикала:— Ага, а донну Изабеллу в ее сундуке почему-то вышвырнули в море. Слушайте, здесь все неправильно с начала до конца. Известно, что обломки затонувших кораблей и всякий мусор перемещается по дну моря, но не на такие расстояния. Я не верю, что сундук смог попасть таким образом из окрестностей острова Призраков к Пиратской Дыре.— Значит, это не донна Изабелла, — заключила Ванесса.Джей рассмеялся и, подвывая на манер привидения, воскликнул:— О нет, это она! И ее зло прибывает! Потому-то вы обе боялись сундука!— Я не боялась сундука, — сердито возразила Ванесса.— Ладно, — пожал плечами Джей.Принесли еду. Разговор зашел о том, кто и где остановился на острове. Билл и Джейк поселились в гостинице Banyan, а Барри и Зои — в пансионе на Дюваль-стрит, в паре кварталов от Ванессы. Потом Тед и Джейден объявили, что им пора, и обещали позвонить Дэвиду и Шону, как только будут известия от Тары Айслин — судебного антрополога из Университета Флориды, которая должна была приехать для осмотра тела в сундуке. Прежде чем они ушли, Шон сказал:— Завтра мы с Дэвидом еще раз все обсудим, и, когда будет решение относительно времени нашего отъезда, мы вам позвоним.Билл и Зои захотели побродить по Дюваль, а Джей встал и спросил Ванессу, не проводить ли ее до гостиницы; он устал и хотел спать. К удивлению Шона, она согласилась.Тогда Шон и Дэвид тоже встали. Шон заметил, как она скользнула по нему пронзительным взглядом и отвернулась. Он остановил ее, когда она проходила мимо:— И что все это значит?— Ты думаешь, что я все подстроила. Ты все твердишь, что я пригласила Джея. Твои подозрения написаны у тебя на лице.— Ты должна признать, Ванесса: они все уже были здесь.— Признать? — переспросила она, повышая голос.— Признать, что… это все выглядит подозрительно.— Как бы это ни выглядело, я тут ни при чем. А ты так на меня сегодня смотрел, будто я одна все спланировала и осуществляю захват власти старой съемочной группой.— Обычно я на тебя смотрел, только…— Ты лжешь.— Давай обсудим это позже.— Нет, — покачала головой Ванесса, — позже не получится. Мне нужно время. Поговорим завтра.Он был обижен, зол и сбит с толку. Она была несправедлива к нему, ведь он делал все, что она хотела.Его самолюбие требовало, чтобы он пожал сейчас плечами и ответил ей, что не стоит что-то обсуждать, если это задевает ее чувства, потому что ее чувства — это ее личное дело. Но такой ответ означал бы полный разрыв, чего ему совсем не хотелось. И он молча отпустил ее, поскольку «поговорим завтра» все-таки обещало какой-то шанс, давая ей время успокоиться и подумать.Джей весело пожелал Дэвиду спокойной ночи и пожал руку Шону:— Ну и денек, верно?— Да уж.— Ей-богу, это не было подстроено нарочно.— Я и не говорил, что было.— Но вы так посмотрели на Ванессу, что я подумал… Ладно, проехали.— Вам показалось, — солгал он.Джей пожал плечами и вышел на улицу, где ждала его Ванесса. Они пошли вместе по Дюваль, а он смотрел им вслед.— Интересное кино, — сказал Дэвид.— Послушай, тебе тоже кажется, что здесь нет ничего странного? Сначала появилась Ванесса, чтобы прощупать наш проект, затем Джей. Не успели мы с тобой подумать, что интервью членов группы прибавит фильму очков и сделать один звонок, как они заявились все одновременно.— И да, и нет, — ответил Дэвид. — Может быть, они все слышали о нас и созванивались. Это вполне объяснимо. Некоторые события способны изменить жизнь и преследовать человека день за днем. Я уж знаю.Шон протяжно вздохнул, припоминая, что в недавнем прошлом на Дэвида пытались повесить обвинение в убийстве — если не по закону, то в умах многих людей, которые слышали о произошедшем.— Признаться, меня это не очень волнует, — продолжал Дэвид. — Главное, что Лиам проводит проверку каждого из них. Где работали, учились, не было ли претензий со стороны полиции. Пока он ничего не обнаружил, кроме нарушения правил парковки. Да кто их не нарушает? Я и сам немало штрафов уплатил.— Ну не знаю… — покачал головой Шон.— Нет, ты все отлично знаешь. Ты знаешь, что мы уже по уши завязли в этом деле. Одни находки Ванессы чего стоят. Она роет морское дно, точно драга какая-нибудь.— А ты говорил с Марти и Джейми? Они согласны поехать с нами?— А как же? Они с самого начала были согласны. Я предупреждал их, что, как только Лиам закончит проверку, мы назначим дату выезда.— Хорошо, — сказал Шон.«Взяла и ушла», — думалось ему.Кларинда заканчивала убирать со стола. Поставив последние бокалы на поднос, она заметила:— Ну и дела! Все эти новые люди, да еще тело!— Это очень старое тело, Кларинда, — заметил Шон.Дверь открылась, и вошла Кейти. Шон и Дэвид снова заняли свои места по краям стола.— Насколько я понимаю, вы всех напугали и разогнали, — озабоченно произнесла Кейти. — А где Ванесса?— Пошла к себе, — ответил Шон.— А что ты ей сказал? — вскинула брови Кейти.— Ничего. Она захотела пойти к себе, — раздраженно отчитался Шон, сам того не желая.— Нет, ты, наверное, сделал что-то не то, — настаивала Кейти.Шон встал:— Кейти, ты и Джейми нарочно подстроили наше знакомство с ней — под ложным предлогом. Ты мне не сказала, что она твоя подруга. Ты заставила Джейми вызвать меня в бар, зная, что ей от меня надо.— Эй! — крикнул Дэвид. — Только не подеритесь тут.— Никто не собирается драться, — заверил Шон. — Дальше — я неожиданно узнаю, что на Ки-Уэст приехала целая команда людей, которые были здесь, когда произошло убийство. Все это началось с твоей подруги мисс Лорен, а теперь она недовольна тем, что я с полным правом поинтересовался у нее, чем объяснить такое совпадение.— Ты, вероятно, назвал ее лгуньей, — предположила Кейти.— Вот и нет!— Тогда намекнул, что она лжет.— Кейти, ты вообще-то чья сестра? — не сдержался Шон. — Ладно, забудь. Я иду спать, поговорим утром. Подпиши там за меня счет, пожалуйста. Спокойной ночи. — Шон помахал им рукой и вышел.По дороге он думал, правильно ли он поступил. Но было нечто такое, о чем все остальные, кажется, забывали. Эти шестеро человек были на острове Призраков, когда Джорджию и Трэвиса убили, обезглавили и порубили на куски. Они снимали фильм ужасов, который обернулся реальностью.— А у тебя чутье на находки возле этих развалин, — весело говорил ей Джей, — когда они шли по Дюваль-стрит. — Интересно, кого же упрятали в сундук? Ты считаешь, это донна Изабелла?— Я не знаю. И сейчас мне все равно. Я слишком устала. — У гостиницы она обняла его и поцеловала в щеку. — Завтра поговорим, хорошо?— Идет, детка. Приятных снов. — Уже на ходу он обернулся и крикнул: — Эй, Несса!— Что?— Я тебя люблю, крошка. По-дружески.Она засмеялась:— И я тебя. Спокойной ночи.Поднявшись к себе, Ванесса снова порадовалась, что ее комната — на Дюваль. Снизу сюда доносились звуки музыки, смех и болтовня. Она включила свет, думая о том, правильно ли вела себя с Шоном. Конечно, он не был ей безразличен, он привлекал ее, как никто прежде, но он посмотрел на нее с подозрением, когда вошли другие четверо.А сам говорил, что хотел их вызвать!Пусть они встретились не так давно, но успели близко познакомиться, и ей не хотелось бы иметь близкого друга, которому нельзя доверять. Да, они поторопились. Им нужна эта ночь в разлуке.Она чувствовала свою правоту и не сожалела о своем решении. Он не заставит ее извиняться за то, чего она не делала. Однако, несмотря на всю ее убежденность, ее комната по-прежнему оставалась безликой и холодной. Ну и пусть — она не страдает от одиночества, она им даже наслаждается.Изменить ничего уже нельзя, и она устала. С этими мыслями Ванесса надела безразмерную футболку, умылась, почистила зубы и легла в постель. Она лежала в темноте и слушала гомон Дюваль-стрит. Этого было мало. Тогда она включила телевизор — канал MTV, — надеясь, что уснет под музыку. И она уснула. Сначала все было прекрасно. А потом ей снова приснился сон. Голова Джорджии торчала из песка. Губы Джорджии шевелились, пытаясь что-то сказать.— Прошу тебя, послушай! — услышала Ванесса. — Ты сможешь это сделать! — Одна рука задвигалась, пальцы с накрашенными ногтями заплясали в воздухе.— Пожалуйста! — вторила ей голова Трэвиса, со стоном перекатываясь по песку.— Но я ничем не могу помочь! — возмутилась Ванесса.Ей казалось, что она находится в каком-то продуваемом ветром тоннеле и сквозняк тащит ее прочь от них. Затем она очутилась в море с камерой.Перед ней возникла кариатида. Но теперь это была не фигура из дерева, а человек с настоящей головой и руками. А лицо было прежним. Это было лицо донны Изабеллы.Она с улыбкой манила Ванессу к себе. Ванесса запротестовала, объясняя ей свои мысли:— Я не хочу снова находить трупы.— Но ты ведь хочешь открыть правду, — возразила кариатида.— Это нечестно.Вдруг лицо начало изменяться — щеки провалились, лоб вырос, брови изогнулись. Теперь у кариатиды было другое лицо, но тоже знакомое. Ванесса видела его не далее чем днем в баре. Это было лицо женщины в костюме проститутки, пытавшейся с ней заговорить. Той женщины, что внезапно исчезла.— Остановись, остановись, — твердила она, — тебя ведет чужая воля, ты не понимаешь…А потом раздался ужасный смех.— Я пытаюсь тебе помочь! Я уже помогала тебе. Послушай… Твои друзья просили тебя… ты должна… Почему ты не слушаешь?Лицо кариатиды снова изменилось, и она увидела… жуткий череп, обтянутый темной кожей мумии, которую они нашли в затонувшем сундуке.Глава 10— А вот еще один случай, — сказал Дэвид, указывая на экран компьютера. — Еще одно доказательство того, что происшествие на острове Призраков носит неслучайный характер. Найди Herald от двадцатого декабря прошлого года.Google быстро выдал Шону ссылку на нужный номер газеты.— Какая страница?— Первая. Сразу увидишь.Они сидели в доме Беккетов за двумя компьютерами в противоположных концах стола. Между ними лежали карты и чертежи.— Статья называется «Современные пираты в действии. Островитяне напуганы проделками дьявола».— Да, — сказал Шон и начал читать вслух: — «Десятого декабря круизная яхта «Дельфи» бесследно исчезла на пути к Багамским островам. На борту судна, вышедшего из Форт-Лодердейла, Флорида, десятого декабря, были: капитан Том Эсслинг, опытный моряк; первый помощник Шэрон Биддл Эсслинг — жена капитана; и четыре пассажира. Судно отправилось в плавание в южном и юго-западном направлении, с остановками на островах Исламорада и Ки-Уэст. Согласно плану капитан Эсслинг совершил двухдневную остановку на Ки-Уэст, откуда взял курс на восток, во Флоридский пролив, известный также как Новый Багамский канал, соединяющий Мексиканский залив с Атлантическим океаном и отделяющий Флориду с островами Кис от Багам. Протяженность пролива составляет более трехсот миль. С востока он достигает территории, известной как Бермудский треугольник. Минимальная ширина канала шестьдесят миль, максимальная — около ста. Наибольшая глубина канала — шесть тысяч футов.Восемнадцатого декабря связь с круизным судном была потеряна. В это время яхта находилась к востоку от Майами, приближаясь к южной оконечности Багамского архипелага. Родные обеспокоились, потому что капитан, говоривший по телефону, внезапно извинился, прерывая разговор, и обещал перезвонить, но так и не сделал этого. Телефоны всех находившихся на борту не отвечали, радиосвязь с судном установить не удалось. Поисковая операция, проводимая береговой охраной США и властями Багамских островов, не принесла результатов. Многие предполагают, что люди и яхта пополнили список жертв Бермудского треугольника. Другие резонно замечают, что еще со времен испанских эскадр, перевозивших сокровища, движение в канале очень интенсивное, что не исключает аварии вследствие столкновения судов. До начала девятнадцатого века этот район был популярен у пиратов, а в наши дни владельцы небольших судов и грузоперевозчики имеют определенные опасения насчет возрождающегося пиратства».Шон взглянул на карту, развернутую на столе, затем на экран компьютера, чтобы проверить последние известные координаты исчезнувшего судна.— Но ведь это место, где утонул Безумный Миллер. Ширина и долгота совпадают, — сообщил он Дэвиду.— Интересно. А мне показалось, что нет. Но преступников в данном случае изловили. Они напали на другую лодку, выкинув команду за борт, и хотели податься на Кубу. А бензин возьми и закончись.— А может быть, это все-таки Бермудский треугольник, — предположил Бартоломью, накручивая призрачный локон на палец. — Он источает зло, зло создает вихрь, и человек, попадая в этот вихрь, сходит с ума и начинает убивать себе подобных.— Бартоломью, корабль Безумного Миллера затонул во время шторма, — напомнил ему Шон.— Что бы там ни происходило, оно, несомненно, имеет научное объяснение, — сказал Дэвид.— Ну конечно, — фыркнул Бартоломью, рассматривая на свет свои пальцы. — Все можно объяснить с точки зрения науки. Даже меня. Хотя… вот вы видите меня, а другие люди нет. Может быть, есть ген, который позволяет его носителям видеть свободную эктоплазму.Шон откинулся в кресле, пряча улыбку:— Бартоломью, я думаю, ты отчасти прав. В том смысле, что в генах человека могут скрываться неизведанные пока способности.Бартоломью воздел руки в воздух:— И их можно развивать, верно? Как талант? Мой друг, не ты ли сам из тех недоверчивых, кто долго не мог ни видеть меня, ни слышать? Ах, доверие тоже нельзя осязать, и ты требовал доказательств, долго не доверяя своей родной сестре. Наука не все способна объяснить, не все, мой полный скепсиса друг. Возьми хоть веру — она требует признавать существование невидимого. Если ты хоть во что-то веришь, то ты уже веришь в невидимое. Мы все верим в добро, а я, понимаешь ли, верю в зло, отравляющее людские сердца. Ну да ладно, я скажу, что меня настораживает. Я знал Безумного Миллера и Китти Катласс. Пусть Безумный Миллер занялся пиратством, легенда, которую о нем сочинили, — полнейшая ахинея. Ну не мог он убивать упавших за борт, тем более — в припадке ярости зарезать донну Изабеллу. А Китти! Шлюхи простодушнее ее было не сыскать ни в одном притоне!— Наивные шлюхи могут быть ревнивы и мстительны, — заметил Шон.— Может быть, и так, — согласился Бартоломью.— Слушай, Бартоломью, ты ведь видел сундук. Это донна Изабелла? Ты говоришь, часто встречал ее в городе?— Издеваешься? Сундук я видел, но внутрь не заглядывал. Я бы не вынес этого жуткого зрелища. Да если бы и посмотрел — разве теперь разберешь, кто это? Все мумии на одно лицо. В таком обличье я бы и собственную мать не узнал.— А что говорят наши Джейден и Тед? — спросил Дэвид. — Когда прибудет специалист?— Наверное, сегодня, — ответил Шон. — Тед сказал, что доктор Тара Айслин приедет с коллегой. Скорее всего, они заберут нашу мумию в лабораторию в Гейнсвиле, где есть оборудование для исследований. Тед говорит, они страшно обрадовались. Они могут получить информацию о состоянии здоровья, диете, гигиене зубов, паразитах — все в таком роде.У Дэвида зазвонил телефон. С минуту он слушал, затем посмотрел на Шона и кивнул:— Это Лиам. Они закончили проверку — то есть раскопали сведения обо всех членах группы. Решительно не к чему придраться. Отличные отзывы работодателей. Ни часа ареста, ни одной задолженности по штрафам.— Вот видишь? Они просто добиваются справедливости, — произнес Бартоломью.Шон собрался было заговорить, но услышал, как Бартоломью шепчет: «Тупица».— Что-что? — спросил он.— А что такое? — невинно поинтересовался Бартоломью.— Ты только что назвал меня тупицей.— Неужели? Ой, с языка случайно сорвалось. А вообще-то я думаю молча, ты ведь знаешь, — ухмыльнулся Бартоломью.— А ты не мог бы хоть ненадолго оставить меня и походить еще за кем-нибудь? — страдальчески простонал Шон.— Не вопрос. Но что я могу поделать, если ты вел себя как последний дурак?— Это еще почему? — возмутился Шон.— Потому что эта девушка не причинила тебе вреда.— Извините! А как же два человека, которых так бесчестно лишили жизни?— Но она-то здесь ни при чем, и тебе это отлично известно.— Откуда мне знать? Может быть, она их и прикончила. Или ее дружок Джей — латентный маньяк. А может, кто еще.— Ведь они все там были, — поддержал его Дэвид.— Неужели вы действительно считаете, что они сговорились приехать в одно время? — удивился Бартоломью. — Если так, то вы оба тупицы.— Бартоломью… — вздохнул Шон.— Да-да, хорошо! Но помните, друзья мои, что я вам еще понадоблюсь! — И Бартоломью, расправив плечи с высоко поднятой головой, гордо прошествовал к дверям и исчез.— Итак, что мы делаем? — спросил Дэвид, когда они остались вдвоем.— Берем две лодки — мою и Джейми. Кейти и ты едете с Джейми, а я сажаю к себе Теда и Джейден. Итого вместе с Марти и Лиамом получается по четверо наших на одну лодку. Этих шестерых мы разобьем и распределим между собой. Мало ли что у них на уме? Заметь, что два человека, погибшие тогда на съемках, не просто были убиты, они были выставлены на обозрение в таком виде, будто это сцена из фильма. Не значит ли это, что убийца был в курсе хода съемок? В общем, как бы то ни было, вместе их лучше не держать.— Согласен, — кивнул Дэвид. — Когда же мы выходим в море?— Послезавтра. Я должен еще раз проанализировать наше расписание и проверить, все ли необходимое у нас имеется. Кроме того, — тут Шон сделал паузу, — я хочу вспомнить, как обращаются с оружием. Лиам мне в этом поможет.— Ты считаешь, нас и в самом деле ожидают неприятности?— Как знать? Надо быть готовыми ко всему. Даже если оставить в стороне эту злополучную съемочную группу, мы идем в район, где за последнее время пропало несколько судов вместе с командой.Зазвонил его телефон.— Дэвид с тобой? — спросил Лиам.— Да.— А еще кто?— Никого.— Тогда включи, пожалуйста, динамик. Не знаю, насколько это важно, у меня на столе лежит доклад об исчезновении еще одной лодки с четырьмя людьми на борту. Тридцатифутовая лодка «Хэппи Ми», спальные места для шести человек, новейшая установка радиосвязи, сонар и все дела. Принадлежала супружеской паре пенсионеров по фамилии Хьютон, которые путешествовали в компании с другой супружеской парой. Путешествие планировалось на две недели, включая остановки. Отправили уведомление властям Багам с перечислением портов, куда они собирались заходить по пути.— Когда они пропали?— Двое суток назад.— Это еще не срок, — заметил Дэвид. — Велика вероятность, что у них произошла поломка и сейчас они кукуют, живые и здоровые, на каком-нибудь острове в ожидании спасателей.— Есть такая вероятность. Но дети Хьютонов поставили на уши всех в округе. Одна из дочерей утверждает, что ее родители мертвы, поскольку обычно они звонили ей по несколько раз в день.— Их ищут? — спросил Шон.— Конечно, — ответил Лиам. — Береговая охрана, власти Багам и добровольцы. Но и лодка, и люди исчезли бесследно. Не знаю, связано ли это с островом Призраков, но они планировали там остановиться.— Спасибо, Лиам, — поблагодарил его Шон. — Мы как раз читаем сейчас о другом происшествии в этом же районе — об исчезновении яхты «Дельфи».— Это случилось год назад, — тут же отреагировал Лиам, — а два года назад произошло нападение на съемочную группу. Через год примерно в это же время исчезла первая лодка, а сейчас вторая — в том же месте.Шон многозначительно посмотрел на Дэвида:— Поэтому я и говорю, что мы должны помнить об осторожности и быть готовыми ко всему.— Слышно что-нибудь новенькое о мумии в сундуке? — спросила Зои Ванессу. Они прогуливались по пиратскому городку у Форта Закари Тейлора, среди киосков и павильонов.— Пока нет, — ответила Ванесса, — Джейден вызвала судебных антропологов, но они еще не появлялись. Думаю, они заберут тело с собой в университетскую лабораторию, чтобы провести исследования.Они остановились у книжного киоска, где продавались очень дорогие старинные книги и копии старых мореходных карт. Одна из карт висела за стеклом на специальном стенде. На ней были в подробностях изображены Мексиканский залив, порты Карибских островов, Флорида и Багамы.Зои подошла и очертила пальцем на стекле их будущий маршрут: Ки-Уэст — Майами — Бимини. Поежившись, она сказала:— Я, наверное, сошла с ума. Посмотри, сколько у нас по пути красных крестиков, означающих пропавшие корабли. И мы туда пойдем. Это же ненормально. Но другого выхода у нас нет. Я, признаться, ни о чем так не мечтаю, как о возможности выспаться.«Да, ничего другого нам не остается», — думала Ванесса, чувствуя при этом какую-то странную апатию. Она не умела легко знакомиться с мужчинами… Она долго присматривалась к людям. Она не умела пойти в бар и за кружкой пива подцепить там любовника. Она никогда не спала с мужчиной после первого, второго или третьего свидания. Но Шон был особенный. Их близость естественно произошла от его глубины и искренности. Обидно, что так получилось. Теперь ей было пусто и одиноко до боли, потому что приходилось держать дистанцию, раз она не могла ему доверять, и все же она так хотела быть рядом с ним…Ванесса вдруг поняла, что стоит, пустым взглядом вперившись в карту, и думает о вещах, не связанных с предстоящей экспедицией.— Ванесса! — позвал ее кто-то.Она обернулась и увидела Кейти, спешащую к ней из толпы.Кейти была в маскарадном костюме, но не в наряде портовой шлюхи, а в мужском костюме пирата — бриджи, башмаки с пряжками, байроновская блуза, сюртук, кобура с пистолетами через плечо и широкий кожаный пояс с морским кортиком.— Вот это да! — воскликнула Ванесса. — Ты отлично выглядишь. А что стряслось?— Ты мне нужна, — ответила Кейти. — Здравствуйте, Зои. Как дела?— Хорошо, спасибо. Вы действительно отлично выглядите. Это я вам говорю как костюмер — лучше и придумать трудно.— Спасибо, — сказала Кейти. — Ванесса, меня послал Марти просить тебя принять участие в программе.— Что? — удивилась Ванесса. — Кейти, я ведь не в курсе, что они там делают. Я буду только мешать.— Перестань, Ванесса, — вмешалась Зои. — Ты миллион раз снималась в кино. Ну… изображала разных монстров и зомби. Почему бы тебе и вправду не поучаствовать?— Идем. — Кейти схватила ее за руку и потащила за собой. Ванесса изо всех сил сопротивлялась. Она хорошо себя чувствовала с другой стороны — за камерой. Она любила быть тем глазом, который находит удачное изображение.Но Кейти была неумолима. Когда они все втроем вошли в павильон Марти, тот приветствовал ее сочным поцелуем.— Мы разыгрываем суд, — объяснил он. — Отвечайте, как будто вы защищаетесь. Я вас предупреждал, девочки, что мне понадобится ваша помощь.— Какой суд? — еще больше разволновалась Ванесса. — Если над Энн Бонни и Мери Рейд, то я недостаточно знаю эту историю…— Нет, это театральный суд над Китти Катласс. Как если бы она осталась в живых.— Не смотри на меня так, я здесь в роли ведущей, — предупредила ее вопрос Кейти. — Переодевайся быстрее, будет здорово.— Пожалуйста, Ванесса, — с воодушевлением подключилась Зои. — Я помогу тебе одеться и причесаться. Марти, где тут у вас костюмы?— Ах, замечательно. Идите вон туда — там моя подруга Салли, одетая как королева Изабелла. Она выдаст вам все, что нужно.Несмотря на протесты Ванессы, из нее сделали Китти Катласс. Мужского костюма, как у Кейти, ей не досталось. У нее была блузка с глубоким вырезом и пышными рукавами, корсет и широченная юбка в пол. Зои соорудила из ее волос высокую прическу с локонами.Оружия ей не полагалось — ее разоружили перед судом. Зато полагались наручники.Большая часть парка была огорожена и отдана под театральные и прочие представления. Там соорудили сцену и самые простые декорации: стол судейских, несколько грубых деревянных скамей для публики и скамья для подсудимого. Ванесса с удивлением увидела Джейми О'Хару, который сидел за столом в костюме судьи. Сам Марти играл прокурора. Кейти была ведущей. И разумеется, адвокат подсудимой на суде отсутствовал.Двое подручных Марти провели ее сквозь толпу. Народу собралось на удивление много. В ожидании суда они болтали, в шутку переругивались и обменивались мнениями о предстоящем шоу. Остроглазые дети уселись по-индейски на земле под сценой.Представление началось. Кейти произнесла краткую речь, представляя участников и описывая сюжет, согласно которому Китти Катласс — пособница Безумного Миллера и убийца донны Изабеллы, не утонула в море, а спаслась и предстала перед судом.Ванесса, которую грубо толкнули на скамью, едва не вскочила, когда Марти начал зачитывать список ее ужасных преступлений. Но пока он говорил, она внезапно почувствовала себя готовой включиться в игру. Она выслушала до конца, не перебивая Марти, а затем стала все отрицать. Она говорила, что доказательства ее вины основаны на слухах и потому не могут служить основанием для вынесения приговора. Что единственное ее преступление состоит в любви к Безумному Миллеру, который также был оклеветан злыми людьми. Он не совершил ни одного убийства. Он был человеком больших страстей, любившим жизнь, и оттого его влекло пиратство, но он был абсолютно лишен жажды крови.Выслушав ее речь, Джейми О'Хара заявил со своего судейского места, что он предлагает дать заключенной шанс вернуться на путь истинный, поскольку обвинение не смогло представить веских доказательств ее вины.Ванесса рассматривала на публику, ожидая реакции. Многие мужчины были одеты пиратами. Иные женщины тоже нарядились в мужские костюмы, но большинство были в костюмах портовых шлюх и знатных леди. Даже дети имели при себе тот или иной пиратский предмет.В задних рядах стоял высокий мужчина, увидев которого Ванесса так и обмерла. Он был крепкий и сильный, с густой черной бородой и шапкой черных кудрей на голове. Он стоял почти у самых торговых киосков и пристально смотрел на нее. Ванесса едва не разинула рот от изумления. Она никогда не видела его с такой бородой и шевелюрой. Но она узнала его. Это был Карл ос Рока. Их взгляды встретились.Она вскрикнула и вскочила со скамьи, чтобы броситься к нему, но тут Джейми грохнул своим молотком о стол, и двое стражей мигом подскочили, схватили ее за руки и удержали.Зрители, конечно, ничего не поняли, подумав, что это сделано нарочно.Она вспыхнула от злости и отчаяния. Какая нелепость! И все же… позвать его по имени она почему-то не могла.И… Он исчез. На его месте теперь стоял другой мужчина. Другой пират, и не просто пират, а денди с густыми длинными волосами, заплетенными в косу, в шляпе с пером, лихо заломленой набок. На нем был парчовый сюртук, а чулки и бриджи не допускали сомнений в их подлинности. Его красивое аристократическое лицо хмурилось.— Что вы скажете? — прогрохотал Джейми О'Хара, обращаясь к публике.— Виновна! Она пыталась сбежать! — крикнул мальчишка в первом ряду.— Виновна! — Джейми радостно стукнул молотком. — Приговаривается к смерти через повешение!Ванесса была встревожена и сбита с толку. Неужели она ошиблась? Карл ос это был или кто-то другой? А может быть… Она застыла в изумлении: пират, стоявший на месте Карлоса, смотрел ей прямо в глаза. И вдруг начал растворяться в воздухе, словно облако. Пока совсем не исчез.Она огляделась по сторонам, чувствуя дрожь в коленях. Мир вокруг виделся ей точно в тумане. Сейчас она при всем честном народе лишится чувств! Что же делать?— Постойте! — крикнула она, превозмогая слабость и пытаясь припомнить все, что знала об истории пиратства. — Подождите!К ее удивлению, все замолчали и уставились на нее.— По закону, меня нельзя сейчас повесить, — заявила Ванесса, — я беременна!— Молодец! — крикнул ей кто-то из публики. Раздался смех и аплодисменты.— В таком случае приговор будет приведен в исполнение после того, как преступница произведет дитя на свет! — Джейми снова ударил молотком о стол. — Да будет так!Все закончилось. Марта, Кейти и Джейми хвалили ее и благодарили. Пираты из публики что-то спрашивали. Она отвечала, не слыша и не понимая, что говорит.Ее глаза лихорадочно шарили вокруг. Карлоса нигде не было видно. И пират, растворившийся в воздухе, исчез без следа.В конце концов она кое-как добралась до палатки королевы Изабеллы, заведовавшей костюмами, и переоделась. На улице ее ждали Кейти, Зои и Марти.— Мне только что звонил брат. Они назначили выход на послезавтра, — говорила Кейти. — У нас две лодки — лодка Шона и Джейми. Едут Шон, Дэвид, я, Марти, Джейми, Лиам, Тед и Джейден и вас шестеро, Ванесса.— Ах, Ванесса! — обняла ее Зои. — Может быть… нам удастся со всем этим разобраться.— Вряд ли, — усомнилась Ванесса, сама не зная, почему ее обуял пессимизм. — Мы можем лишь идти по следу, повторяя каждое движение. И ни к чему не прийти.— Но мы будем стараться! — воскликнула Зои. — Ах, как я рада! Сейчас же побегу к Барри и расскажу ему, что мы послезавтра отправляемся.— И про Джейка с Биллом не забудь.— Ни за что! — пообещала Зои.— Такой шанс выпадает раз в жизни, — воскликнул Марти, сверкая глазами. — Мы начинаем расследование самой удивительной из пиратских легенд!— Ванесса, Шон хотел поговорить с тобой. Я сказала ему, что ты переодеваешься и потом сама ему позвонишь.У Ванессы замерло сердце:— Хорошо. Но сейчас я пойду к себе принять душ — я вся взмокла в этом костюме. Ах, я забыла тебя поблагодарить. Спасибо, Кейти.— За что? — рассмеялась Кейти. — Ты потрясающая актриса и сама того не знаешь. Все от тебя в восторге.— Нет, я не о том. Спасибо за то, что повлияла на Дэвида, что представила меня Джейми… Я не уверена, что правильно вела себя с твоим братом, но… В общем, если чем-то можно помочь, то команда у нас подобралась что надо.— Конечно, — улыбнулась Кейти. — Приключение начинается!Приключение…Ванессу совсем не радовало его начало…Помахав на прощание Кейти, она пошла к себе в гостиницу, по пути пристально вглядываясь в каждого встречного. Неужели они оба ей почудились? На свете много высоких брюнетов, похожих на Карлоса Року. А увидеть пирата среди толпы пиратов — это не диво. Так не годится, ей нужно больше спать.До гостиницы было далеко, но она была даже рада этому. Ей хотелось прогуляться, проветрить мозги. Она должна позвонить Шону. Но не сейчас. Сейчас она не готова.Выйдя на Дюваль, она поймала себя на том, что заглядывает во все бары и магазины, будучи не в силах избавиться от уверенности, что видела Карлоса Року.Но если Карлос жив… Значит ли это, что он убил Джорджию и Трэвиса?У ирландского бара напротив ее гостиницы тоже толпилась компания пиратов. Один стоял, расслабленно прислонившись к дверному косяку, и слушал группу, игравшую внутри. У него были темные волосы. Это был тот самый мужчина, которого она приняла за Карлоса Року.Нет. Это точно Карлос. Его лицо. Он повернулся и исчез в баре.Глава 11— Карлос, стой! — закричала она, бросаясь через улицу. — Это я, Ванесса!Ванесса вбежала в бар и увидела, что он полон пиратов. Она, бормоча извинения, стала проталкиваться мимо сюртуков, длинных париков и широкополых шляп, пока не очутилась у запасного выхода. Карлоса не было. Она ворвалась в кухню — но оттуда ее сразу выставили. Наверное, пока она крутилась в толпе, он успел выйти…Выбравшись обратно на улицу, она увидела Шона, который стоял у гостиницы и ждал ее.— А я тебе звонил, — просто сказал он.— Извини.— Я думал, что ты с большим интересом отнесешься к делу, особенно теперь, когда известно время выхода. И когда приехали твои друзья.— Послушай, Шон, они не мои друзья. То есть Джей мой друг, это да. Но остальные… В общем, я никого сюда не приглашала.— Я тебя ни в чем не виню.— Как благородно с твоей стороны, — пробормотала она и отвернулась, чтобы посмотреть на проходившего мимо мужчину. Нет, не он. Ей хотелось рассказать Шону, что она видела Карл оса. По крайней мере, ей показалось, что видела. Но она не могла, пока точно не убедится, что так оно и было.А если он убийца? А вдруг он видел ее и понял, что она его узнала? Конечно видел — ведь он смотрел на нее в упор.— Извини, — растерянно произнесла она. — Мне срочно нужно в душ. Если у тебя ко мне дело, я всегда готова помочь, но сейчас…Она хотела пройти мимо, но он загородил ей дорогу. Она с удивлением взглянула на него — в его золотистых глазах было странное выражение, и весь он был какой-то странный.— Ванесса… я не умею объяснить… Но я хочу, чтобы ты знала… Прости меня, пожалуйста.Она оторопела. Она никак не ожидала от него извинений. Наверное, он хочет секса. Впрочем, не он один. И все-таки…— Я никогда не лгу, Шон, — холодно произнесла она.— Я не обвинял тебя во лжи.— Нет, обвинял.— Да? Ну извини. Я… я не знаю, что еще сказать.Она кивнула и улыбнулась:— Скажи, что я не врала тебе и что ты веришь мне.— Ты не врала мне, и я верю тебе.— Спасибо.Они постояли, молча глядя друг на друга, затем она сказала:— Я сегодня играла преступницу, которую судили и приговорили к повешению. В театральном костюме. Теперь мне нужно в душ.— Ага, иди.— Но ты меня не пускаешь.— А ты пригласи меня к себе.— Идем ко мне.Наверное, душ придумали специально для них. А может быть, между ними было то удивительное, животное притяжение, химия или что еще, что делает одного человека ближе прочих. А стеснения и притворства между ними не было. Идя в душ, она знала, что он идет следом. Она обернулась и очутилась в его объятьях, с наслаждением чувствуя, какой он большой, крепкий, живой, горячий и настоящий. Ее страхи и навязчивые мысли исчезли в тот момент, когда она растворилась в ощущении его настойчивых ласк и глубоких поцелуев. Пока ее руки блуждали по его скользкому мокрому телу, по спине, по бедрам и ягодицам, его язык жадно орудовал у нее во рту.Они снова занимались любовью среди воды и пара, а затем, обернувшись полотенцами, переместились на кровать. Там он снова принялся целовать ее — сначала лицо, затем его губы скользнули вниз, помедлили, поймав грохочущий пульс у нее на шее, и двинулись вниз. Он дразнил ее, покусывая грудь и рассылая молнии по всему ее телу. Она дрожала и извивалась от его поцелуев и прикосновений, пока алчная страсть не заставила их сомкнуться и буря их общей бешеной энергии не разрядилась несколькими оргазмами подряд.Некоторое время спустя он зашептал ей на ухо:— Странно. Я не хочу вставать. Я голодный как волк, меня ждут дела, а я бы лежал тут и лежал.Ванесса тихо рассмеялась.— Когда-нибудь тебе бы наскучило так лежать. — Она погладила его по щеке. — Это было хорошо. Принимается в качестве извинения.— И все же — извини еще раз. Я не хотел тебя обидеть.— Закажем еду сюда? — спросила она.Он кивнул, на секунду посмотрев в потолок:— Нам нужно к Теду и Джейден. Приехал судебный антрополог. Даже два.— А, да… — неопределенно ответила Ванесса, вспомнив свои страхи.— Может быть, ты не хочешь идти со мной? — спросил Шон.— Нет, что ты! Конечно хочу.— Тогда встаем. — Он поднялся. — Знаешь, забирай-ка отсюда свои вещи.Ванесса тоже встала с постели:— Ты думаешь, так для меня будет безопаснее, или просто хочешь, чтобы я переехала к тебе?— И то и другое. Разве это не очевидно?Она очень обрадовалась его предложению. Ей решительно не улыбалось оставаться здесь одной. Ее мучили чудовищные кошмары, ее повсюду преследовало видение кариатиды, ей являлся Карлос Рока — судя по всему, давно покойник — и еще какой-то пират, растворяющийся в воздухе.Да, сидеть ей в сумасшедшем доме.— Поздно уже, — заторопился Шон. — Купим пиццу в баре внизу и скорее к Теду и Джейден.Доктор Тара Айслин была женщиной лет пятидесяти пяти, полной энергии и энтузиазма. Ее коллега, Нед Лэтэм, держался скромно, хотя тоже был под впечатлением от находки. Они приехали в фургоне, чтобы перевезти тело в лабораторию. Тут они произвели лишь внешний осмотр, не вынимая мумию из сундука.Когда они вошли, Джейден первым делом доложила им, что Дэвид обзванивает журналистов с новостями.— С какими? — спросил Шон.— О том, что мы приехали и забираем с собой сундук и тело, — объяснила доктор Айслин. — А также что мы датируем сундук началом девятнадцатого века и что уникальное стечение обстоятельств способствовало тому, что тело женщины, умершей два столетия назад, сохранилось до наших дней.— И все? — удивился Шон.— И что это не донна Изабелла! — выпалила Джейден.— Как? — спросила изумленная Ванесса.— Подойдите сюда, я вам сейчас кое-что покажу.Они приблизились к сундуку, а Лэтэм достал из кармана пару резиновых перчаток и подал их доктору Айслин. Надев перчатки, она протянула руку и дотронулась до лифа женщины.— Доктор Лэтэм, направьте сюда, пожалуйста, фонарь. — Когда Лэтэм исполнил ее просьбу, она сказала: — Это хлопок — хотя из-за разводов не видно. Домотканое полотно. Теперь руки, доктор Лэтэм. Я не могу их поднять, поскольку боюсь повредить. Взгляните на ногти. Видите? Они неухожены и обломаны. Это не руки леди. Кем бы ни была эта женщина, она жила далеко не в роскоши. Не знаю, кто это, но явно не ваша донна Изабелла.— Есть ли у вас предположения насчет возраста этой женщины? — спросил Шон.— Навскидку я бы дала ей от двадцати до тридцати лет. Однако для более точного ответа мне потребуется провести рентгеновское исследование зубов, костей черепа и бедренных суставов. Но как бы там ни было, я считаю, что это особа низкого происхождения, путешествующая на корабле в качестве прислуги или проститутки.— Мы надеемся вскоре предоставить вам более полную информацию, — сказал доктор Лэтэм.— Знаю: вы разочарованы тем, что в сундуке не клад золотых монет, но это очень ценная находка с точки зрения науки, — заверила их доктор Айслин. — Это выдающаяся находка. Тед показал мне также подвеску, которую вы нашли ранее. Вы удивительная женщина, мисс Лорен. В вас пропал спасатель или искатель сокровищ!К удивлению Шона, улыбка на бледном лице Ванессы выглядела жалко.— Спасибо, но мне нравится моя профессия.— И как же вам удалось обнаружить эти богатства? — спросил доктор Лэтэм.— Новичкам везет, — пожала плечами Ванесса. — Я ничего не искала, само как-то получилось.— Подождите, — спохватился Тед, — вы не рассказали им самое ужасное.— Да, — закивала Джейден, — это еще не все.— Что такое? — насторожился Шон.— Вначале я подумала, что, наверное, эта женщина была дорога тому, кто бросил сундук в море, — сказала доктор Айслин, — иначе ее завернули бы в саван, и дело с концом — так хоронили умерших во время плавания. Я предполагала, что причиной смерти могла послужить чахотка или другое заболевание. Однако взгляните на шею — на ней платок, шаль или что-то в этом роде. Дело в том, что женщина умерла от удушения этим самым предметом. Пока трудно сказать, что это такое. Мы узнаем, взяв образец для исследования.— То есть ее убили, — пробормотала Ванесса.— Да, но здесь есть одна особенность, — заметил доктор Лэтэм. — Пираты палили из пушек, разрывая друг друга в клочья, дрались на саблях, ножах и пистолетах, а тут — задушенная женщина. Это необычно.— Наверное, кто-то был очень зол на нее, — предположила Джейден.— Интересно будет попробовать узнать, кто это такая, — сказала доктор Айслин. — Я понимаю, что вы на днях уезжаете на съемки — потрясающая тема для документального кино, я вам скажу! У вас есть номер моего мобильного телефона. Если что — звоните в любое время.— Спасибо, — поблагодарил Шон.— Доктор Айслин и доктор Лэтэм завтра утром уезжают, — сообщил Тед. — Завтра мы перенесем сундук с мумией к ним в машину. А сейчас мы с Джейден поведем наших гостей в город — провести вечер в стиле Ки-Уэст. Вы идете с нами?Шон открыл было рот, но Ванесса его опередила.— Надеюсь, вы меня извините, — сказала она. — Я очень устала за целый день, да еще ночью плохо спала. А вы, ребята, отведите их к О'Харе. Там весело, много местных, караоке.— К О'Харе? — Доктор Айслин с улыбкой посмотрела на Шона.— Это бар моего дяди на Дюваль-стрит, — пояснил Шон. — Там вкусно кормят и поят, а моя сестра ведет шоу с караоке. Здесь недалеко. А меня тоже извините, я устал за эти дни.Шон слегка слукавил, он не столько устал, сколько ему хотелось лично убедиться, что с Ванессой все будет в порядке.И они ушли, поблагодарив всех еще раз. Они шли по улице, держась за руки, в толпе народа, среди девушек в коротких платьицах и нарядах портовых шлюх и мужчин в костюмах пиратов или в джинсах и футболках. Ки-Уэст есть Ки-Уэст, и на Дюваль-стрит любая одежда к месту, даже раскрашенное голое тело, если позволяет погода.Ванесса с молчаливой тревогой о чем-то раздумывала.— Что такое? — спросил он.Она скорчила гримасу:— От этого трупа у меня мурашки по коже. Я даже рада, что они забирают его в Гейнсвил.— Да что ты? В нем нет ничего ужасного. Это еще одна загадка истории. Наоборот, очень интересно. Я, признаться, не припомню, чтобы где-либо упоминалось, что донну Изабеллу сопровождала горничная. Хотя, возможно, так оно и было — ведь по статусу прислуга ей полагалась. Может быть, пираты сначала убили горничную, чтобы запугать госпожу. Может быть, сама Китти Катласс ее и убила.Ванесса вздрогнула и поежилась.— Эй, с тобой все в порядке? — спросил Шон.— Конечно.— Ты единственный человек, который не радуется своим находкам, — усмехнулся Шон. — Как ты все-таки ухитряешься находить такие вещи? Я еще понимаю — подвеска. Она была как-то видна снаружи, но сундук? Как ты поняла, где надо рыть песок?Она остановилась и пристально взглянула на него:— Ты и вправду хочешь знать? Хорошо, но учти: если ты сейчас высмеешь меня, я тебе никогда этого не прощу.— Обещаю, что не стану тебя высмеивать.Она сделала глубокий вдох и сказала, глядя ему в глаза:— Мне кажется, что я вижу кариатиду в воде. Она указывает мне, где нужно искать. И она мне снится. Она страшна до дрожи, и у нее лицо донны Изабеллы.— Понятно, — кивнул Шон, чувствуя, как дрогнули губы, и силясь сдержать предательскую улыбку.— Ты мне не веришь!— Я этого не говорил, — торопливо возразил Шон и снова зашагал по улице, увлекая за собой Ванессу — чтобы добраться до своего дома на Элизабет-стрит, прежде чем он снова потеряет ее. — Сознание человека — это тоже большая загадка. Может быть, тебе кажется, что ты видишь лицо донны Изабеллы, потому что глубоко сочувствуешь ей. Твое дайверское чутье обостряется под водой в результате усиленной деятельности мозга, и эти видения — лишь ее побочный продукт.— А если дух донны Изабеллы бродит в океане? — спросила Ванесса. — Или еще чего похлеще… Вдруг Безумный Миллер тоже является с того света в виде старого полусгнившего пирата, как Джеффри Раш в «Пиратах Карибского моря»?Шон, забывшись, едва не рассмеялся.— Знаешь, — сказал он, — как-то в детстве мы с отцом и Кейти пошли на кладбище отнести цветы на могилу подруги нашей матери. Кейти очень боялась. Отец нам тогда сказал, что мертвые совершенно безобидны и бояться стоит только живых.— Разумеется, — кивнула Ванесса. — Я не верю, что Безумный Миллер и Китти Катласс восстали из моря, чтобы расчленить Джорджию и Трэвиса. Но кто же тогда? Карлос? Нет, я хорошо его знала, и что бы о нем сейчас ни говорили, он не мог этого сделать.Они подошли к дому. Войдя, Шон запер дверь и спросил:— Что ты будешь пить? Калуа со сливками, чай, воду, колу?…— Чай и виски, — засмеялась Ванесса.— Старинное ирландское снадобье от всех хворей и невзгод, — заметил Шон. Он пошел на кухню и поставил чайник, заодно оглядываясь по сторонам в поисках Бартоломью. Того нигде не было. «Сидит, вероятно, где-нибудь со своей леди, — подумал Шон. — И наверное, все обижается на меня. Ну и славно, надоел он мне».Когда вода закипела, Ванесса достала две чайные чашки и бутылку виски.— Возьмем это в постель? — предложила она.— Идет, — кивнул Шон.Он хотел устроить небольшую прелюдию. Дать ей пару минут, посмотреть телевизор. Но их чувства были слишком новы и свежи, и потому, едва скинув одежду, они занялись любовью. Ему не пришлось жалеть о своей поспешности, потому что Ванесса отдалась ему со всей страстью, нетерпением и готовностью, на которые была способна. Она проникла к нему под кожу. Одно дело — удовлетворить зов плоти, требования инстинкта, что было сродни дыханию. Совсем другое — лежать потом с ней и ощущать чудо полного единения, умиротворения, с которым ничто на свете не сравнится.Затем они пили остывший чай, и она заснула, а он снова и снова вздрагивал и просыпался, пока не сдался и не включил телевизор, где шло ночное шоу.Проснуться рядом с Шоном было чудесно. Всю ночь сквозь сон она чувствовала тепло его тела и спала спокойно. Она открыла глаза — он лежал на боку, повернувшись к ней своей широкой, бронзовой от загара мускулистой спиной. Она осторожно провела пальцем по его позвоночнику, и он тут же проснулся. Это ощущение тоже было новым и восхитительным.Он повернулся, с лукавым выражением обнял ее, и они снова занялись любовью.Потом Ванесса отправилась в комнату Кейти принять душ, а Шон остался у себя. Когда же она спустилась, он уже сидел в кабинете и перечитывал готовое расписание съемок. Он отправил ее на кухню, где ее ждал кофе, сказав, что после завтрака она выскажет ему свои замечания, если таковые будут.Она шла на кухню, глядя в копию, распечатанную для нее Шоном, и вдруг остановилась как вкопанная — краем глаза она заметила того самого пирата, стоявшего у окна гостиной. Но когда она повернула голову, его уже не было. Она несколько раз сморгнула — в лучах солнца, льющихся в окно, плясали пылинки.На кухне Ванесса бросилась к кофейнику и налила себе большую чашку кофе. Попытавшись залпом выпить всю чашку, она поперхнулась и едва не сожгла себе горло — кофе был нестерпимо горячий.Так, теперь галлюцинации начинаются с утра пораньше. И это после такой волшебной ночи и глубокого сна!В кухню вошел Шон и налил себе кофе. Поглядев на нее, он нахмурился:— Что случилось?— Ничего.— Правда? Ты чего-то боишься?— С тобой? — улыбнулась она. — Да ни за что! Знаешь, я придумала сцену, которую можно добавить в сценарий. Мы с Джеем идем ночью к тому месту, где сначала ничего не нашли, а потом увидели головы. Очень наглядно и ненавязчиво.— Хорошо. Мне нравится. Запиши это. Наверняка мы наснимаем много разной ерунды, которую затем придется вырезать, но если тебе придет в голову что-то полезное, скажи мне.Ванесса с улыбкой кивнула. Удивительно, что он был способен сильно обидеть ее и разозлить, но в плане профессиональных отношений с ним всегда было легко: он знал, что делает и куда едет. Она поняла, что им хочется одного. Она надеялась, что они снимут отличный фильм, увлекательный и заставляющий задуматься. Впервые она подумала об этом проекте как об их общем деле.Пронзительный телефонный звонок заставил ее подскочить на месте.— Эй, это всего лишь телефон. — Шон удивленно выгнул бровь, глядя на нее. — Мой домашний телефон. — Он снял трубку.Надо держать себя в руках, а не то ее запрут в психлечебнице еще до начал проекта.Шон хмурился, прижав трубку к уху.— Извини, забыл зарядить его вчера вечером. Меня отвлекли. — Он хитро покосился на Ванессу и вдруг воскликнул: — Что? Ты не шутишь? Сейчас буду!Он положил трубку.— Что стряслось? — спросила Ванесса.— Сундук украли.— Что??— Сундук вместе с мумией исчез из университетского фургона. Никто и не заметил, как и когда. Доктор Айслин только что звонила. Они остановились на пути и решили проверить, как там сундук в фургоне, не слишком ли его трясет. Оказалось, что его вообще нет — он исчез. Я иду к Лиаму. Скоро вернусь.— Кому могла понадобиться мумия? — изумилась Ванесса.— В том-то и вопрос. Кто вообще мог знать, что они везут?* * *Лиам сидел в своем кабинете за стопкой бумаг. Увидев Шона, он мрачно указал рукой на стул.— Есть что-нибудь? — спросил Шон.— Нет. Хуже, чем в каком-нибудь чертовом Бермудском треугольнике. Чаще всего мы и украденную машину не можем найти, а тут сундук с трупом! Это невозможно. По дороге они несколько раз останавливались у ресторанов, и когда и где это случилось — они не в курсе. Да где угодно — от Ки-Уэст до Орландо. Они и не следили особо за своим фургоном — кому мог понадобиться их груз?— Что же делать? — спросил Шон.— Мы разослали сообщения по всему штату. Сняли отпечатки с двери их фургона. Замок на двери был взломан отмычкой, но это ничего не дает. — Лиам покачал головой. — Наверное, воры думали, что там драгоценности.— Да все вокруг знают, что там высохший труп, — сказал Шон. — Все газеты уже успели об этом написать. Информация прошла на новостных сайтах в Интернете и по телевидению.— А вдруг они не выходят в Интернет, не смотрят телевизор и не читают газет? Я хочу сказать, что, возможно, обнаружив, что там не бриллианты, воры выбросят сундук.— Нет, — покачал головой Шон, — сомневаюсь.— Почему?— Не знаю. Но я уверен, что кража была намеренной.— Что? Кто мог на это пойти? Начинающий гангстер? Символическая кража ради вступления в банду? Члены шайки сатанистов?— Нет, не думаю. Не знаю, кто это сделал. Но кто-то из заинтересованных. И это дурной знак. Я считаю, нам стоит ожидать еще больших неприятностей.— Что ж, я коп, и мне не привыкать, — отрезал Лиам.— В связи с этим у меня к тебе просьба, — сказал Шон.— Какая?— Я хотел бы потренироваться в стрельбе по мишеням — на всякий случай. Давно я этим не занимался и, боюсь, потерял форму.— Ага, ты и вправду ждешь, что будут проблемы.— Да, конечно. Труп уже украли, что-то еще будет.— Но вопреки всему ты хочешь продолжать?Подумав, Шон ответил:— Более, чем прежде. Может быть, украв у нас мумию, кто-то хотел над нами подшутить. Или мы чего-то не замечаем — некоей опасности. Не знаю. Пока ответов нет. Но при всем при этом мы должны — мы обязаны идти вперед.Пока Шона не было, Ванесса изучала расписание, делая пометки и добавляя кое-что от себя. Ей нравилось читать его записи, включая список продовольствия, снаряжения, оборудования для съемок. Потом она вдруг почувствовала голод. Время шло к полудню, а утром она лишь выпила кофе, забыв о завтраке.Она встала и пошла в кухню. Щелкнул, включаясь, кондиционер. Несмотря на позднюю осень, дни стояли жаркие. В окна светило яркое солнце, разбрасывая по дому солнечные зайчики.Опять он. Ванесса замерла. Кто-то у окна. В костюме пирата. Она едва не закричала, чувствуя, как слабеют колени.Ее мозг лихорадочно работал, пытаясь найти какое-нибудь рациональное объяснение. Карлос. Это Карлос Рока. Она уже видела его. Она была не права, а Шон прав. Карлос не умер, это он убил Джорджию и Трэвиса, а теперь пришел за ней.Но это был не Карлос. Это был пират — тот самый денди. Высокий, видный мужчина, с длинными распущенными волосами и в парчовом сюртуке. Она видела его вчера и сегодня утром.Он не настоящий. Он ей чудится. Но сколько они ни смаргивала, он не исчезал. Она вдруг поняла, что не только она в упор рассматривает его, но и он ее. Потом он вдруг подскочил, вытаращил глаза и воскликнул:— О боже!Все понятно: в дополнение к зрительным, у нее начались слуховые галлюцинации. Не просто кариатида сквозь линзы камеры, но гораздо хуже. Это ходячее, говорящее привидение.Она слабо вскрикнула.Губы не слушались.— Безумный Миллер!— О боже, нет! — испуганно воскликнуло в ответ привидение.Оно отвечает. Теперь она с ними разговаривает, даже наяву.Ванесса, пошатнувшись, оперлась спиной о притолоку, а ее руки машинально взлетели вверх и прижались к горлу.— Тебя нет, — сдавленно прошептала она.— Господи! — воскликнул он. — Она меня видит! И вправду видит!Ноги отказывались держать ее, и она, казалось, пребывает на грани сознания и беспамятства, не зная, что в точности видит и слышит.— Кто ты? — успела спросить она.— Я друг! Клянусь, я друг. Ладно, я умер, и теперь я призрак, но я друг. Пожалуйста, только не кричите.Закричать она не успела. Хватит быть сильной. Хватит быть женщиной, которая никогда не падает в обморок. Она медленно сползла по стене на пол, погружаясь в блаженный мир темноты и тишины.Глава 12По дороге домой Шон старался не думать об исчезнувшей мумии. Он позвонил нескольким поставщикам, чтобы еще раз убедиться, что все будет готово к их отъезду утром. Он подолгу разговаривал с каждым, им нужно было многое — от снаряжения для подводного плавания до пленки, карт памяти, штативов и продуктов.Дэвид позвонил ему, чтобы сказать, что они с Джейми в порту и все идет по плану. Он попробовал позвонить Ванессе — но она не отвечала. Она была заперта у него дома.Шон заторопился. Похищение мумии отчего-то встревожило его. Хотя Лиам, возможно, был прав: это чья-то эксцентричная выходка. Как знать, может быть, сундук украл сумасшедший коллекционер, давно мечтавший заполучить в свою коллекцию мумию начала девятнадцатого века.У дома он почти бежал, внезапно осознав, что с тех пор, как ушел, минуло уже несколько часов. Лиам не сразу смог освободиться, чтобы пойти с ним в тир — он был занят бумажной работой по передаче своих обязанностей другим детективам на время его отсутствия.Впрочем, тренировка того стоила. У него всегда был меткий глаз и твердая рука, но поскольку по работе обращаться с оружием ему не приходилось, он, конечно, давно не брал его в руки.Фестиваль подходил к концу, торговцы сворачивали ярмарочный городок на берегу. В конце дня еще ожидались вечеринки, лекции, всякие «пиратские» развлечения и ряженые толпы на улицах. А пока на Ки-Уэст наступило самое красивое время дня — ничто не могло сравниться с закатом на острове. Ослепительно-яркое солнце сделалось нежно-золотистым, а голубое, как бриллиант, небо поблекло и стало серебристо-серым. Потом вдруг горизонт вспыхнул, окрасив небо в невообразимые цвета, от пурпурного до бледно-лилового, от сверкающего золотого до нежно-розового. Шон, хоть и был в получасе ходьбы от моря, видел все отлично. Когда он добрался домой, яркие закатные краски уже поблекли.Он отпер дверь ключом и громко позвал Ванессу. Она была дома и появилась из кухни или из гостиной в белом платье на бретелях, подчеркивающем загар. Отчего-то она смотрела на него огромными глазами, будто хотела обвинить его в некоем гнусном преступлении.— Шон, — сказала она.— Мы куда-то идем? — спросил Шон.— Конечно. Прощальная вечеринка у О'Хары. Все собираются. А ты узнал что-нибудь?— Нет. Полиция даже не в курсе, с чего начинать. А я… я ходил в тир с Лиамом.— Мы берем оружие?— Конечно.— Пока у нас есть время, Шон, давай ненадолго присядем и поговорим, хорошо? — Она потащила его в столовую. За столом сидел Бартоломью, который виновато взглянул на него и отвел глаза. — Садись, садись. Что ты будешь? Пиво, вино, виски с содовой, чистый виски? Может быть, ром? Напиток пиратов. Странно, но я, кажется, к нему пристрастилась с тех пор, как приехала сюда.Ванесса вела себя, мягко говоря, странно, но он готов был поклясться, что она трезва как стеклышко.Шон нахмурился, чуя приближение бури.— Я буду пиво, — сказал он, садясь за стол, — возьму сам.Но Ванесса уже ставила перед ним бутылку. Бартоломью был необычно молчалив.— Шон, я рассказывала тебе о кариатиде с лицом донны Изабеллы, которая является мне и указывает, где искать древности.— Ну, — медленно и с опаской произнес он.Она подалась вперед, ее глаза блеснули гневом.— Лицемер!— Что???— Ты говорил мне, что это все игра воображения, а сам живешь с призраком!Шон открыл рот и забыл закрыть. Он посмотрел на Бартоломью. Она его видит! Она видит Бартоломью.— Мерзавец! — сказала Ванесса. — Мог бы рассказать мне о своем друге-пирате.— Я капер, — пискнул Бартоломью.— Ага, ты его видишь, — растерянно пробормотал Шон.— Да! Меня чуть инфаркт не хватил. Ты мне ничего не говорил! Я подумала, что это Безумный Миллер.— Ужасное оскорбление, — заметил Бартоломью.— А мне откуда было знать? — возмутилась Ванесса. — Так почему ты мне ничего не говорил?Шон открыл рот и пошевелил губами — совершенно беззвучно. Наконец он закрыл рот, кашлянул, после чего произнес:— Я боялся, что ты сочтешь меня сумасшедшим.— Вот как? Ну чудесно. А вместо этого я думала, что это я сумасшедшая.— Ты видишь его? Четко видишь? — изумлялся Шон.— Не волнуйся. Тебе и не снились ее способности, — ответил за нее Бартоломью.— Вот спасибо, — чуть было не обиделся Шон. — И слышишь?— Еще как! Утром мы весьма мило побеседовали. Я ведь давно чувствовала его присутствие. Я чувствовала что-то. Но я, конечно, не хотела верить, что это призрак. Но теперь…— Ах, не надо, — прервал ее Бартоломью, — с ума поодиночке сходят.— Я знаю, — весело рассмеялась Ванесса. Она, кажется, больше не злилась. — Шон, ты все-таки должен был мне рассказать… что есть такие вещи… необъяснимые. Так было бы легче.Он встал, подошел к ней и взял ее за руки:— Ванесса, поверь мне… если бы я не думал об этом… Но ведь большинство людей не видят Бартоломью.— Признаться, я был в шоке, — признался Бартоломью.— А мне казалось, что мы уже доросли до полного взаимного доверия, — тихо произнесла Ванесса.Шон нежно поцеловал ее в губы:— Да, но ты должна понимать…— Да, да, я понимаю. А ты должен понять, что я приехала сюда, ничего не зная о том, что Джей и другие тоже появятся. И если задуматься, в этом нет ничего странного.Он притянул ее к себе, заставив подняться, и погладил по волосам:— Я больше в этом не сомневаюсь.— Мы, кажется, собирались гулять, — поспешно вмешался Бартоломью.Они вдвоем обернулись и посмотрели на него.— А, ну ладно, я иду, — прищелкнул языком Бартоломью. — Встретимся в баре.Ванесса обвила руками шею Шона и поцеловала его в губы. Несколько минут спустя он хрипло произнес, что если они собираются куда-то идти, то нужно идти. И они пошли.В тот вечер у О'Хары было яблоку негде упасть. Каждый, кто слышал о находках Ванессы, об исчезновении мумии и предстоящей экспедиции, считал своим долгом заглянуть в бар. Когда собралась их группа, Джейми предложил перейти в патио. Все согласились.В патио долетали приглушенные звуки музыки и пения. Сегодня Кларинда впервые сама вела караоке-шоу. Она очень волновалась, но имела большой успех. Ночь была прекрасна — не холодная и не жаркая.Ванесса потягивала свой «Гиннесс», расслабленно прислонившись к Шону, и думала о своем последнем открытии. Она видит духов. Как бы безумно это ни звучало, она больше не боялась — она была в изумлении. Это было похоже на сон, ставший реальностью, в которой она общалась с кем-то, кто жил почти двести лет назад. Бартоломью поведал ей печальную историю своей жизни и сказал, что пока не может покинуть землю, поскольку чувствует, что его миссия по сей день не завершена. Но это не печалит его, потому что за это время он встретил свою Люсинду, Леди в Белом. Бартоломью не мог объяснить способность живущих воспринимать духов. Иные люди видели определенных духов, а остальных — нет, хотя их вокруг было предостаточно. По словам Бартоломью, улицы Ки-Уэст кишат духами, подобно любому историческому месту.Бартоломью не пошел с ними в бар, решив посвятить последний вечер перед отъездом своей Люсинде.Ванесса и Шон сидели верхом на скамье спинами друг к другу, и ей было легко и удобно опираться о него.Шон поднял свой бокал:— За наш успех!— За наш успех! — закричали все, звеня бокалами.Говорили, конечно, о сундуке и о том, куда он мог подеваться.— А вдруг это все-таки донна Изабелла? Антропологи могли ошибиться. Мало ли почему она одета как крестьянка? Мы ведь не знаем, как с ней обращались пираты, пока она была у них в плену. А вдруг она вырвалась и теперь будет мстить за то, что с ней сделали? — Джей вытаращил глаза, сам удивившись своему предположению.— Перестань, Джей! — одернула его Ванесса. — Что за глупости? Мумии не оживают. И с чего бы донна Изабелла стала мстить кому-то в нашем времени? Ты говоришь так, будто мы собрались снимать еще один фильм ужасов. Мы снимаем документальный фильм, в конце концов!— А было бы неплохо снять продолжение, — заметил Барри.— А что, было бы неплохо! — поддержала его Зои.— Какое еще продолжение? — рассердилась Ванесса. — Откуда? Мы ведь и первый фильм не закончили.— Ну, на самом деле… — замычал Джей, — мне звонил представитель одного из крупных прокатчиков. Он сказал, что если выпустить фильм сейчас, то это будет стопроцентный блокбастер.Ванесса выпрямилась и в упор взглянула на Джея:— Джей… наши актеры погибли. Их убили…— Несчастные случаи на съемках не такая уж и редкость, — возразил Джей уже увереннее. — Получается этакий фильм-прощание. Народу нравится.— После того как главных актеров убили и расчленили? — изумилась Ванесса, не веря своим ушам.— И что в этом особенного? Вспомни Хизер О'Рурк из «Полтергейста». Она умерла совсем молодой, а потом кадры с ее участием продали для рекламы. А когда снимали старый фильм «Сумерки», погибла актриса, исполнявшая главную роль, и двое детей. И фильм вышел. А Брюс Ли, Брэндон Ли, Хит Леджер? Их последние картины вышли в прокат после их смерти.Ванесса чувствовала, что Шон пытается удержать ее, но она все же вскочила и шагнула к Джею:— Это в высшей степени дурной вкус. Не забывай, что я тоже вложила деньги в съемки. И я этого не допущу.— Конечно, у тебя с тех пор было много выгодных предложений, Несса. В отличие от меня, — заныл Джей.— Здесь все члены вашей группы, Джей, — напомнил Шон, — спросите, какого они мнения.Первым высказался Билл.— Я хотя и был вроде мальчика на побегушках, — сказал он, — но мне нравились Джорджия и Трэвис. У них остались родные. И им, я думаю, будет больно это видеть.— Ну не знаю, — возразил Барри, — Джорджия хотела стать звездой. И по сценарию она выжила. Она, наверное, была бы счастлива видеть себя на экране.— Да, Джорджия была милашка, — вздохнула Зои, — не то что Трэвис, мерзавец этакий. Жаль, конечно, что он умер, но, вы уж меня извините, хорошим парнем он не был.— Я вложила свои деньги, Джей, — повторила Ванесса, — и я против выпуска фильма.— Моих денег было больше, — заметил Джей. — Я вложил пятьдесят один процент против твоих сорока девяти…— Ах ты, гад… — опешила Ванесса.— Подожди, — перебил Джей, миролюбиво поднимая руки, — давай посмотрим, что нам удастся выяснить в результате нашей поездки. А затем, если мы действительно узнаем, что случилось два года назад, выпустим фильм.— Джей, прежде чем ставить какие-то условия, я попросил бы вас не забывать, что текущим проектом распоряжаемся я и Дэвид, — сурово произнес Шон.Джей сразу сник, наверное, ему не приходило в голову, что его могут вообще вышвырнуть из проекта.— Мы не подписывали никаких контрактов, — с любезной улыбкой напомнил Шон.— Да я не выдвигаю условий, — пролепетал Джей, — я просто… говорю, как обстоит дело.— И я тоже, — вежливо ответил Шон.Все молча смотрели на них. Ванессе не хотелось затевать сейчас ссору с Джеем, которая в результате затронет каждого, и к утру все будут на ножах. Это грозило испортить им всю поездку. Она стояла, чувствуя кожей, как молчание сгущается вокруг нее.— Хорошо, — наконец произнесла Ванесса, — не будем торопить события. Если мы узнаем что-то новое, то мы еще вернемся к вопросу о выпуске фильма. Но если их смерти останутся загадкой, то обещай, что ты забудешь об этом.— Обещаю, — нехотя произнес Джей и отвернулся.Никто больше не проронил ни слова.Тогда встала Кейти и, подняв бокал, провозгласила тост:— Предлагаю выпить за товарищеские отношения в нашей группе.Они снова загалдели, зазвенели бокалы. Но настроение уже было подпорчено, и вскоре все стали по очереди расходиться.Когда Шон и Ванесса шли по улице домой, он сказал:— Если хочешь, я немедленно дам ему пинка под зад — пусть катится.— Нет, — покачала головой Ванесса, — Джей — крепкий профессионал, он будет нам полезен. Кроме того, он дал мне слово. И он мой друг.— Скорее он твой бедный родственник, — усмехнулся Шон. — Хотя в некотором смысле он прав. Я с тобой согласен, но и его можно понять. И ведь он не из тех, кто торопится нажиться на трагедии. Он не отдал свой фильм первому попавшемуся прокатчику, хотя практически разорился на нем.— Ну и что? Неужели ты бы отдал? Чем же он, интересно, прав? — удивилась Ванесса.— Нет, и я не смог бы. Но знаешь… Взять хотя бы историю «Титаника». Кейти захотела посмотреть этот мюзикл на Бродвее, и мы все поехали в Нью-Йорк, хотя я был против. Я думал, что использовать эту ужасную трагедию для развлечения — безнравственно, что увижу не что иное, как пляску на костях. А оказалось, что мюзикл не так уж плох. Мне даже понравилось. Во всяком случае, больше, чем фильм. Он ничуть не оскорбляет память погибших, а, наоборот, весьма достойно чтит ее.— Шон, о чем ты? Мы снимали фильм ужасов.— Да, конечно. Ладно, как бы там ни было, идем скорее домой и спать.Но сразу заснуть им не удалось. Они снова занялись любовью. Когда она уснула, он был рядом — теплый, удобный, надежный, как стена. Глупо, наверное, было так скоропалительно влюбиться, но она уже не понимала, как раньше жила без него. Все прошлые влюбленности не имели значения, потому что, когда они были вместе и она ощущала его тепло и биение его сердца у своего сердца, прошлое, равно как и будущее, не существовали.Ванесса надеялась, что уснет и будет спать глубоко и сладко, как и накануне. Но кошмары снова настигли ее, хотя и приняли несколько иной оборот.Ей снилось, что она опять сидит на скамье в патио О'Хары и Джей говорит: «А вдруг она вырвалась и теперь будет мстить за то, что с ней сделали?»Потом она шла по Дюваль и удивлялась тому, что вокруг нет ни души. Она была одна. И вдруг началось — на улицу высыпали пираты. Но не такие, как всегда. Призраки. Потому что призраки существуют.Они были повсюду. Иные из них куда-то спешили, другие прогуливались под руку с дамами или друзьями. Многие шутили и переругивались. Один пират ковылял на деревянной ноге. На нее никто не обращал внимания.Вдруг она услышала скрип колес — ее медленно нагоняла карета. Небо почернело, с моря, крутясь, пополз промозглый туман и лег на город серыми тенями. Копыта позади зацокали еще реже.Она обернулась, зная, что это к ней или за ней.Из кареты вышла элегантная молодая женщина в шелковом платье по последней моде, которая двигалась словно в замедленной съемке. Она пристально взглянула на Ванессу, и Ванесса узнала ее. Знакомая подвеска, знакомое лицо.— Ты должна помочь, — сказала донна Изабелла. — Слушай меня. Ты должна узнать правду. — В руках у нее появилась шляпная коробка. Она открыта крышку и что-то вынула из коробки.Это был голова Джорджии Дэр.— Ванесса! — жалобно воскликнула Джорджия.Донна Изабелла сунула голову обратно в коробку, захлопнула крышку и огляделась по сторонам. Ванесса тоже огляделась и увидела, что пираты на улице сливаются в одну кричащую черную массу, которая угрожающе надвигается на карету донны Изабеллы.— Она здесь! — раздался крик.Ванесса обернулась и увидела мумию — мумию из пиратского сундука: темное сухое лицо, костлявые руки, туго обтянутые кожей, черные пустые глазницы, одежда в пятнах.— Сюда, сюда! — кричала мумия.Ванесса в ужасе открыла рот, пытаясь закричать. Черные пальцы мумии шевелились почти у самого ее лица.— Нет! — прошептала она.— Да! — раздался голос позади.Ванесса резко обернулась. Экипаж, набирая скорость, увозил донну Изабеллу по темной улице прочь от гнева пиратов. Напрасно она не попросилась к ней в карету. Потому что теперь она очутилась между мумией и… живым человеком, он дышал ей в спину.Карлос Рока.— Это ты, Карлос? — набросилась на него Ванесса. — Ты не умер? Ты убил их всех и одурачил нас?Он молчал и не двигался с места, глядя на черные тени.— Я жив, — наконец ответил он, — и я никого не убивал. Идем со мной.— Иди, иди, — подгоняла мумия. Она была уже рядом. Жалкая, скорбная.— Ванесса, ты же меня знаешь, — сказал Карлос.Да, она его знает. Неужели он жив? С кем он? Бежит ли он от пиратов или он один из черной кипящей массы, медленно надвигающейся и готовой поглотить ее?— Ты ничего не понимаешь. — Мумия протянула к ней свои мертвые кожаные пальцы с выпирающими костями.Ванесса закричала.И проснулась.С ней был Шон. Он обнимал ее, гладил по влажным волосам, шептал слова утешения.В его сильных руках ужас страшного сна постепенно отступал. Бившая ее дрожь унялась.— Извини, — сказала она. — Я не думала… я забыла, что я у тебя.Он погладил ее щеку:— Надеюсь, я не снюсь тебе в виде чудовища?— Нет, — с облегчением рассмеялась она.— Смотреть кошмары со мной лучше, чем без меня, верно? Хотя они так часто тебя посещают, что я на твоем месте обратился бы к психиатру.— Да была я у психиатра, — недовольно пробормотала она. — Не помогло.Он молча баюкал ее с минуту, а потом сказал:— Значит, мы должны сами решить эту проблему. Поймать убийцу. И оставить прошлое в прошлом.Утро было заполнено хлопотами. Перед отплытием им предстояло разместить на лодках несколько дюжин баллонов и личные вещи всех членов группы. Все остальное было уже на борту. Накануне под руководством Дэвида погрузили продовольствие, лед, пленку, канаты, веревки, компьютерные комплектующие, батареи, фонари, сигнальные ракеты и еще миллион мелочей.На лодке «Кладдах», принадлежавшей Джейми, плыли сам капитан Джейми, Кейти, Лиам, Дэвид, Барри, Билл и Джейк. Шон взял к себе на «Конк Фриттер» Ванессу, Джея, Марти, Зои, Теда и Джейден. И конечно Бартоломью.Они должны были следовать друг за другом по Интракостал до Джуфиш-Крик и попасть в Атлантический океан у Ки-Ларго. В тот вечер они планировали бросить якорь к юго-западу от Майами, чтобы утром начать съемки у рифа, там же, где начинала первая группа. Шон чувствовал, что с него довольно Пиратской Дыры и он хочет поработать в других местах. Готовы были два отрывка — рассказ Марти и подводные съемки, сделанные Ванессой и Джеем.Первый день прошел без сучка без задоринки: новички знакомились с лодками, с оборудованием и со своими обязанностями.В 4.30 пополудни они прибыли на место первой стоянки и пришвартовались бортами. Шон и Дэвид поочередно рассказывали перед камерой об их путешествии и планах, чтобы затем склеить эти кадры с отснятыми утром во время выхода из порта.Джейми взял с собой переносную жаровню-барбекю. В тот вечер команда «Кладдаха» несла дежурство по камбузу. Пока Джейми и Дэвид жарили мясо и сосиски, Кейти и Билл готовили салаты и зеленые бобы. Барри снимал приготовление ужина, всеобщий сбор на борту «Кладдаха», застолье и конечно же потрясающие сцены заката.«Кладдах» тихо покачивался на волнах в ночи. Ванесса, сидя рядом с Кейти, вспоминала свой ночной кошмар и удивлялась тому, что ей вдруг явился Карлос Рока. Не предупреждение ли это было? Рассказать об этом кому-либо — даже Шону — она по-прежнему не решалась из страха навредить Карлосу.Впрочем, Карлос ей наверняка почудился.Но как тогда быть с Бартоломью?Бартоломью не перешел со всеми на «Кладдах». Он стоял на корме «Конк Фриттера» и смотрел на море. Интересно, о чем он думал и что чувствовал? Странно, что, в сущности, не имея тела, он был способен думать и чувствовать. Этот факт даже вызывал досаду, потому как выходило, что после смерти душа сохраняет способность мучиться от боли.Марти играл на гитаре и пел, Кейти подпевала. Билл и Зои играли в шахматы. Джейми, Лиам, Дэвид и Шон заперлись на совещание в кабине «Кладдаха». Когда спустя час они вышли, Ванесса была готова перебраться обратно на «Конк Фриттер» и лечь спать.«Спать с капитаном неплохо», — решила Ванесса, увидев уютную капитанскую каюту. Но ложиться в постель ей пришлось одной, потому что Шон нес четырехчасовую вахту на палубе. На соседней палубе в это время дежурил Лиам. Пока Ванесса ворочалась в постели, она поняла, что вахтенное расписание составлено так, чтобы кто-то из «стареньких» всегда находился на одной из палуб. Это означает, что Шон не доверяет им, или он всегда такой осторожный?Она вспомнила Джея, который хотел продать их фильм, потому что он нуждался в деньгах, чтобы продолжать снимать кино. Мысль об этом беспокоила ее, не давая уснуть.На столике у кровати Шон оставил книгу и газету. Книга, судя по названию, была посвящена крушениям в этом районе. Ванесса взяла газету. В глаза бросался крупный заголовок статьи на первой полосе: «Розыск!»Под заголовком была помещена фотография четырех человек в легкой одежде и кепках, стоящих на палубе лодки. Все они были немолоды, но счастливо улыбались в камеру.Ванесса пробежала глазами текст. Марк Хьютон и Дейл Джонсон были опытными моряками. Они любили путешествовать вместе с женами и каждые несколько месяцев выбирались на какой-нибудь остров в Карибском бассейне, где купались и загорали. Часто посещали остров Призраков.Ванесса нахмурилась и отложила газету. В последнее время она была так занята, что совсем перестала следить за событиями. А Шон, конечно, следил.Лодки всегда пропадали. Теперь вот эта. Через год после «Дельфи». Через два года после убийства Джорджии и Трэвиса.Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Вскоре пришел Шон и забрался к ней под одеяло. Она долго лежала без сна, прильнув к обнаженному теплу его длинного тела.На востоке всходило солнце. Настало утро. Вскоре им предстояло совершить первое групповое погружение.Боялась ли она? Нет, она не боялась. Она не боялась нырять, не боялась увидеть в воде кариатиду и даже новый ночной кошмар. Но она боялась ехать на остров Призраков.Глава 13Утро выдалось ясным и спокойным. Они обследовали несколько развалин на кладбище кораблей в Национальном парке Бискейн. Коралловые рифы, которые, несмотря на свою красоту и современные технологии, и по сей день представляют опасность для судов, в прошлом были куда опаснее. Самым примечательным экспонатом на дне Национального парка был шотландский парусник «Алисия», затонувший в результате столкновения с рифом Аякс. Со временем он превратился в гигантскую экосистему, населенную яркими коралловыми рыбками, скатами, усатыми акулами, окунями и прочей морской живностью. Снимать здесь было одно удовольствие. Ванесса приехала сюда не впервые. Два года назад в этом месте она отсняла несколько эпизодов фильма, запечатлевших героев, которые резвятся на обломках старинных кораблей, не подозревая, что вскоре их ожидает знакомство со злыми призраками.Днем они бросили якорь на Диннер-Ки близ Майами, откуда их путь лежал через Флоридский пролив к острову Призраков. После обеда в соседнем морском ресторанчике Шон объявил свободное время до утра, напомнив лишь, что к утреннему отплытию все должны успеть вернуться на борт.Ванесса удивилась, услышав, что он предлагает ей прошвырнуться по округе в обществе Кейти.— Почему? — спросила она. — А ты куда? Что ты будешь делать?— Ну… — помялся Шон, — я, Дэвид и Лиам должны повидать его друга, который служит в береговой охране.— Я пойду с вами, — сказала она.— Он не расскажет нам ничего нового.— Зачем же вы идете?— Я как раз хочу попросить его разузнать для нас кое-что. А ты погуляй пока с Зои и Кейти или с кем ты сама захочешь. Джейми и Марта останутся охранять лодки. Тед и Джейден идут к друзьям. А вы с Кейти тоже не теряйте друг друга из виду.— Я думаю, здесь нам ничто не угрожает, — нахмурилась Ванесса.— Никогда не следует забывать об осторожности, — возразил Шон. — Держитесь людных мест, и если что — сразу звоните. Понятно?Когда он ушел, Джей сказал Ванессе:— Здесь неподалеку есть красивый меленький парк. Оттуда потрясающий вид на залив, мосты и Даунтаун Майами. Я хочу, чтобы мы пошли туда и ты рассказала о том времени, которое мы провели в Майами, и о Джорджии, которая отправилась сюда в ночь… своей смерти.Ванесса собралась было отказаться, но Кейти ее опередила.— А что? — сказала она. — Неплохая идея. Поехали, пока светло. Возьмем такси.Зои и Джейк поддержали идею, и Ванессе ничего не оставалось, как согласиться. Они поймали два такси и через пять минут были на месте.Парк и вправду был недурен. Когда они приехали, первые огни Даунтаун Майами едва зажглись на горизонте. Джей нашел для нее площадку на возвышении среди бугенвиллей, так что мосты, море и огни далеких небоскребов оказались как раз у нее за спиной. Поскольку у них не было сценария, Джей велел ей импровизировать, но прежде дал разок порепетировать. Потом Джей скомандовал: мотор! И включил камеру.Ванесса говорила, видя перед собой улыбающуюся Зои и Кейти, которая показывала ей два поднятых вверх больших пальца. Потом она перевела взгляд на ворота у входа в парк. И смолкла.Он был там. В джинсах и ветровке. Бороду он успел сбрить. Карлос Рока. Он стоял на дорожке и смотрел на нее.Заметив, что другие начали оборачиваться, чтобы посмотреть, что привлекло внимание Ванессы и отчего она вдруг умолкла, он метнулся в кусты.— Ванесса! Придется переснять! — сказал Джей. — Что с тобой?Ванесса не ответила, она бросилась за Карлосом Рокой.Энди Джимена был членом яхт-клуба, там он и назначил им встречу. Из окна открывалась панорама залива с многочисленными судами всех калибров. Джимена был тем самым офицером, что прибыл с нарядом на остров Призраков, когда погибли Джорджия и Трэвис. Это был седовласый пятидесятилетний человек, крепкий как скала.— Не знаю, стоит ли объяснять вам, как глубоко можно спрятать улики в песке и в море. Скажу только, что мы не нашли ровным счетом ничего. Конечно, кто-то сунул части тел в песок, но следов не оставил. Разве что примятый папоротник дальше в лесу. Поэтому я предполагаю, что Трэвис был убит раньше и до поры спрятан, а убийцей был либо Карлос Рока, либо чужак, прятавшийся на острове. Но это вы и без меня знаете.— А остальные члены группы? — спросил Шон. — Как они вам показались?— Все были шокированы, — пожал плечами Джимена. — Даже Луис Сандерсон, их проводник из местных. Он потом рассказывал, что Джей Аллеи, Ванесса Лорен и он ходили ночью искать Трэвиса на пляже, но нашли только развороченный мокрый песок как раз в том месте, где утром обнаружили головы и руки. Мы, в свою очередь, обшарили весь остров и прибрежную полосу — ни тел, ни лодки, ни Карлоса Роки.— А вы сами к какому мнению склоняетесь?— Знаете, некоторые из опрошенных говорили мне, что в Бермудском треугольнике обитают чудовищные пришельцы, которые поднимаются из глубин, чтобы убивать. Но я этому, конечно, не верю. Сдается мне, что виноват Карлос Рока. Он сначала убил Трэвиса и спрятал труп. Затем вернулся в лагерь как ни в чем не бывало. После чего он убил Джорджию, расчленил их тела, а сам скрылся на лодке. Как бы его ни искали, здесь вокруг мили и мили пляжей. Скрыться здесь несложно. Сейчас он где-то отсиживается, а через несколько лет, сменив имя, он заживет себе как обычный человек. До поры до времени.— Но как все-таки насчет остальных? — упорствовал Шон. — Поскольку мы сейчас с ними работаем, мне хотелось бы знать, возможно ли, что кто-то из них был пособником убийцы.— Почему бы и нет? — поднял брови Джимена. — Только мне кажется, что они все были более-менее на виду друг у друга. Наверное, вам самим нужно их спросить. Понимаете, во время расследования никому в голову не приходило подозревать тех, кто выжил.— Но это не значит, что они все невиновны, — заметил Дэвид.— Нет, не значит. Но ввиду отсутствия хоть каких-то улик нам не на что было опереться. Не осталось ни следов на песке, ни крови, ни лодки, ни оружия, при помощи которого были расчленены трупы. Однако если вы выходите в море с этой командой, то на вашем месте я бы ни на секунду не оставлял их без присмотра. Сказать по правде, сцена на острове Призраков была не из приятных. — И как ни суров и ни крепок был Джимена, эти воспоминания заставили его содрогнуться.Они поблагодарили его и распрощались.— Думаю, у нас есть дело, — сказал Шон, когда они вышли. — Я составил список недавних исчезновений в этом районе, и нам нужен еще один для сравнения. Только ты можешь это сделать, Лиам. У тебя связи.— Хорошо, — ответил Лиам. — Что конкретно я должен делать?Шон объяснил ему.— Ванесса! Ванесса!Все, конечно, бросились вслед за ней. Она не останавливалась. Она не разбирая дороги неслась по кустам туда, где скрылся Карлос. Вопреки здравому смыслу, она надеялась, что он жив, что она догонит его и он ей все объяснит. И что он ни в чем не виноват.Но Карлос исчез, точно сквозь землю провалился. Наконец она остановилась, тяжело дыша. Позади хрустнула ветка. Ванесса подскочила и обернулась. Она и не заметила, как спустились сумерки и она очутилась в одиночестве посреди каких-то зарослей. А ведь она не должна забывать об осторожности!Это был Джей. Злой как черт. На длинном ремне болталась камера, бившая его по бедру.— Ты что — рехнулась? — заорал он.Их разделяли несколько шагов. Она никогда не боялась Джея. Они знали друг друга с пеленок. Они жили по соседству.Но она отступила. Джей поднял камеру. Ванессу охватил глупый страх, что он сейчас размахнется и ударит ее камерой по голове.Но позади бежала Зои. А за ней Джейк.— Эй, вы! — крикнул Джейк, пытаясь с ходу разрядить обстановку. Все понимали, что Джей чертовски зол.Откуда-то выскочила Кейти с большой палкой в руке:— Ванесса! Ох, слава богу!— Какого черта? — спрашивал Джей, все еще вне себя от гнева.Ванесса открыла рот, но не решалась признаться, что видела Карлоса. Особенно в присутствии Джея. Тем более сейчас.— Мне показалось… мне показалось, что там донна Изабелла, — пробормотала она.— Что? — удивился Джей.— О боже! — ужаснулась Зои.— Простите, ребята. Это все нервы. Сначала я нашла мумию, потом ее похитили, я из-за этого все время на взводе. Тут стояла женщина, и мне показалось, что это донна Изабелла. Но она просто была похожа, — без запинки врала Ванесса, боясь выдать тайну Карлоса. Что ж, она и вправду видела донну Изабеллу, пусть и не сейчас. — Молодая кубинка, очень красивая. Она сама испугалась до смерти.— О боже, боже! — все повторяла Зои.Джей смотрел на нее как на сумасшедшую.— Послушайте, извините, я понимаю, что испортила съемку. Но сейчас уже темно, и парк, наверное, закрывают. Давайте вернемся к лодкам, — виновато сказала Ванесса.— А какое небо было, — вдруг застонал Джей, — какое небо! А ты возьми и дерни в эти кусты.— Черт подери, Джей, мне плевать, какое было небо, — неожиданно взорвалась Ванесса. — Ты всех уже достал!— Подождите, — вмешался Джейк, — не ругайтесь. Я знаю один чудесный бар на набережной. Идемте туда, выпьем, расслабимся, и нам сразу станет веселее.Ванессе не хотелось пить. Ей никого не хотелось видеть. Ну разве что Кейти. Но у Кейти был совсем другой настрой.— Да, давайте напьемся по-дружески! — воскликнула она. — Завтра у нас такой длинный день.— Чтобы в Бермудском треугольнике Ванессе начали являться зеленые человечки, — захихикал Джей.— Джей, хватит, — ущипнул его Джейк.Джей обернулся к нему с таким злым и презрительным видом, словно говоря: я здесь начальник, а ты кто?Однако Джей больше не был начальником, и он, по счастью, первым вспомнил об этом.— Извини, Ванесса, я просто… ты так хорошо там смотрелась… твои волосы развевались по ветру на фоне огней, мостов и деревьев, а потом… Что ж, ладно, я, в конце концов, великий редактор, что-нибудь придумаю.Это говорил прежний Джей. Таким она знала его всегда. Джей, которого глупо было бояться.— Идемте в бар, — сказала Ванесса.Они весело провели время в маленьком баре под крышей из пальмовых листьев. Официантка была мила, а гитарист весь вечер хорошо играл и пел. Ванесса была рада, что не настояла на раннем возвращении.Когда они подошли к лодкам, с палубы их окликнул Марти, всерьез воспринимавший свои обязанности:— Стой! Кто идет?— Да мы это, мы, — отозвалась Ванесса, прыгая на палубу. — Мы вернулись. А где все остальные?— Джейден и Тед уже здесь. Шон, Лиам и Дэвид скоро придут, — ответил Марти. — А я и не уходил.— Я, пожалуй, пойду спать, — объявила Ванесса. — Спокойной ночи.— Спокойно ночи, Ванесса, — ответил Джей. — Я побуду тут с Марти. Извини, мне правда очень жаль, — прибавил он тише.— До завтра, — с улыбкой кивнула она.Войдя в каюту, Ванесса вздрогнула — Бартоломью, положив ногу на ногу, сидел на кровати. Призрак. Настоящий. Настоящий, каким только может быть призрак.Он смотрел на нее.— Что? — шепотом спросила она.Он покачал головой и погрозил ей пальцем:— А я сегодня был с вами.— Да? Когда? — глупо удивилась она.— Ванесса, я не знаю, о чем вы думаете, — он встал и шагнул к ней, — но вы должны рассказать Шону правду.— Какую правду?— Что Карлос Рока был в парке, что он преследует вас. На Ки-Уэст тоже был он.Ванесса оторопела:— Значит, он настоящий?— Да, — сказал Бартоломью.— Живой и настоящий?— Он не призрак, уж поверьте мне, — вздохнул Бартоломью. — Я бы и сам мог сказать Шону и Дэвиду, потому что они имеют право знать, но это все-таки не мое дело. Вы сами должны рассказать. А вдруг он убийца? Что, если он преследует вас, чтобы сделать очередной жертвой? Ванесса, это жутко опасно. Почему вы до сих пор скрываете это от Шона?Не успела она ответить, как из-за двери ее позвал Джей:— Ванесса? Что-то случилось? С тобой все в порядке?— Все хорошо, Джей! — громко ответила она. — Я… пела.— Ага, ты уже поешь, — рассмеялся Джей. — Спокойной ночи, детка.— Спокойной ночи.Подождав, пока он уйдет, Ванесса зашептала:— Я просто не знаю, что и думать. А вдруг он хочет поговорить со мной, потому что он не виноват? Вдруг ему нужна помощь? Наверное, он знает, что в действительности произошло.Бартоломью коснулся ее щеки своей призрачной рукой. Ей показалось, что она ощущает его тепло, хотя вначале, когда она его не видела, он был точно холодный ветерок.— Я поднимусь на палубу, помогу старине Марти нести вахту.Ванесса кивнула:— Я скажу ему.Он тоже кивнул и исчез за дверью.Шон удивился и обрадовался, когда застал Ванессу неспящей. Она пошевелилась, когда он тихо вошел в каюту и, раздевшись, скользнул к ней под одеяло.— Эй, — тихо позвал он.В смутном свете, просачивающемся с палубы, она улыбнулась:— А ты не на вахте?— Тед сменил Марта. Сейчас его очередь. А ты? Как ты провела вечер?— Мы ездили в парк. Джею пришла идея поснимать меня на камеру. Он говорит, что после редактирования будет приличное видео.— Хорошо. Посмотрим.Шон улыбнулся и поцеловал ее в губы. Издав глубокий и прерывистый вздох, Ванесса произнесла:— Шон, я видела Карлоса Року.— Что? — Он сел и вытаращил глаза, пытаясь уловить ее взгляд в темноте.— Мне так показалось, по крайней мере. А потом… Бартоломью сказал, что это был Карлос. Он пошел с нами.— Ага, значит, он прячется в Майами, — пробормотал Шон, спуская ноги с кровати.— Шон, подожди, ты куда?— Надо сообщить в полицию.— А вдруг он скрывается, потому что он невиновен? — спросила Ванесса.— Если он невиновен, то он сможет себя защитить.— Как? Мы с тобой знаем, что все стрелки сходятся на нем и что даже невинные люди попадают в тюрьму.Шон задумчиво покачал головой:— Ванесса, я должен уведомить полицию. Если он здесь живет…— Он здесь не живет.— Почему? Откуда ты знаешь? Он пробовал с тобой связаться? — всполошился Шон. — Может быть, он тебе угрожал?— Нет, никогда. Я видела его только издали. Он был на Ки-Уэст.— Ты видела его на Ки-Уэст и ничего мне не сказала? — Он пристально вглядывался в ее лицо.— Тогда я не была уверена, что это он. Мне показалось, что я его видела. Господи, да мало ли что я вижу? Теперь я за себя не поручусь.— Значит, он тебя преследует, — заключил Шон.— Не знаю. А если и преследует, то потому, что нуждается в помощи. В этом я не сомневаюсь.— Ванесса, ты перестала мне доверять? — тихо спросил он. — Почему?— Я тебе доверяю. Но я знаю, как ты настроен.— И сейчас… если бы не Бартоломью, ты бы мне не сказала.Он встал и натянул джинсы.— Шон…— Ванесса, извини, но я обязан сообщить властям.Шон поднялся на палубу, где, откинувшись на воздушные подушки, сидел Тед.— Что случилось? — спросил он.— Объявился Карлос Рока. Я свяжусь по радио с береговой охраной. Пусть передадут полиции, что его видели в Майами.— Рока? — встрепенулся Тед, поднимаясь с подушек. — Ты думаешь, он охотится на нас?— Тед, мы делаем все, чтобы обеспечить безопасность нашего путешествия. Мы пытаемся сделать так, чтобы нас не застали врасплох. И если ты беспокоишься о себе и о Джейден, то ты спокойно можешь сойти на берег, арендовать машину и ехать домой.— Нет, нет, — замотал головой Тед. — Мы с вами. Мы так решили. Я готов ко всему. — Он показал ружье для подводной охоты у себя на боку. — Я умею обращаться с этой штуковиной в воде и на суше.— Да, я знаю, — кивнул Шон.Сначала он связался с береговой охраной по радио, затем позвонил в полицию и Дэвиду.Когда он вернулся в каюту, Ванесса лежала с закрытыми глазами. Он знал, что она не спит, но молча лег рядом, не касаясь ее. Первой заговорила она:— Ты позвонил в полицию?— Да.Они долго лежали в тишине. Ванессе не хотелось спорить с ним, пытаясь что-то доказать. Он сделал то, что сделал, хотя и знал, что Карлос ее друг и она ему доверяет. С другой стороны, в группе не было таких, кому она не доверяла бы.А Шон чем больше думал об этом, тем больше утверждался во мнении, что убийства — не чужих рук дело. Он не верил, что некий маньяк, проникнув на остров, убил Трэвиса и Джорджию и скрылся на лодке с Карлосом Рокой, который вдобавок чудесным образом выжил.Не может быть.Кто-то из них врет. И, судя по изощренности убийств, они носили не случайный характер. Наверняка преступник убивал до и после. И состоял в сговоре с Карлосом.— Очень жаль, — сказал Шон.— И мне, — отозвалась Ванесса.Он улыбнулся:— Тебе жаль, что я позвонил в полицию или что ты мне раньше не сказала?— И что позвонил в полицию, и что раньше не сказала, — ответила она, подумав.Он повернулся и обнял ее:— Пожалуйста, пойми. Мы должны заботиться о собственной безопасности.— Я знаю, — угрюмо проговорила она.Не зная, что еще сказать, он поцеловал ее. Подходило время заступать на вахту.Они еще успели заняться любовью, они старались не шуметь, помня, что находятся в каюте, а вокруг люди, но… Потом они лежали, чувствуя, как лодка тихо покачивается на волнах.Вдали ударил колокол.— Я думаю, что мой звонок в полицию не играет роли, — заметил Шон.— Почему?— Потому что в Майами его уже нет. Он знает, куда мы едем. Он знает, что мы планируем отправиться на остров Призраков. И он уже в пути.Глава 14— Едем на остров, ставим лагерь и ориентируемся по обстановке, — говорил Шон за завтраком Дэвиду. Они сидели в баре на набережной, куда Шон захватил тетрадь с их расписанием и морские карты. — Разрешение от багамских властей получено. Кстати, я провел кое-какие вычисления относительно течения и погодных условий в те времена. Так вот, обломки пиратского судна, затонувшего в шторм, должны были мало-помалу передвигаться на мелководье близ острова Призраков. Их попросту сносило туда движением воды.— Согласен с твоим планом, — кивнул Дэвид. — Мы обустроимся на острове и начнем съемки. Как тебе разделение команды? Вчера, мне показалось, ты был каким-то суперподозрительным.— Я теперь всех подозреваю.— Особенно Карлоса Року? Ты веришь, что Ванесса видела его?Шон пожал плечами, глядя в сторону:— Здесь пока много неясного. Я хочу заставить ее повторить все поэтапно, шаг за шагом, начиная с последнего дня, вечером которого Джорджия прибежала с пляжа с криком, что убили Трэвиса. Не представляю, как это можно было провернуть в одиночку. У Карлоса — если это он — обязательно имелся подручный. Конечно, можно было спрятать лодку где-нибудь — за деревьями или за изгибом берега, но остается вопрос: зачем? Какая безумная идея побудила убийц расчленить тела и выставить их на обозрение?— А вдруг это кто-то из местных, которому не нравилось то, что они делали на острове? Может быть, ему претила идея фильма со сценами восстания скелетов? — предположил Дэвид.— Да, есть небольшая вероятность, — согласился Шон. — Я знаю, что Лиам раскопал всю подноготную о Лу Сандерсоне — это гид-багамец, который сопровождал их. И он чист как стеклышко. Он примерный семьянин, женатый двадцать лет, отец двоих детей. Социально ответственный член общества: всегда помогает чистить пляжи после шторма и восстанавливать дороги. Соседи его любят. По всему выходит, что он хороший парень.Дэвид забарабанил пальцами по столу:— Знаешь, мне трудно представить, что убийца, совершив столь чудовищное преступление, вернулся к нормальной жизни и живет себе как ни в чем не бывало.— И я о том же. А мы… мы что-то упускаем из виду. Если бы мы смогли ответить на вопрос «почему?», то ответ на вопрос «кто?» не заставил бы себя долго ждать.Дэвид откинулся на спинку стула и покачал головой:— Это понятно. Допустим, Карлос Рока имел сообщника среди членов съемочной группы. Но зачем профессионалу с безупречной репутацией могло понадобиться совершать убийство?— Вот это и необходимо выяснить. Это интересно, хотя и небезопасно. Мы все очень спаяны, и в этом наша сила. Первая группа не ожидала ничего плохого. Они работали в месте, хорошо известном туристам, и у них не было причин ожидать неприятностей. А мы, наоборот, предупреждены, что всякое может случиться. Так что… — Шон поколебался, — послушай, может быть, оставим Кейти в Майами? Ночью я спрашивал Теда, но он уперся и хочет ехать.— И Кейти упрется, — усмехнулся Дэвид. — Ты не знаешь свою сестру? Я вот что думаю: нам противостоят трусы. Тех, кто держался вместе, они не тронули. Трэвиса убили, когда он был один и, конечно, не ждал нападения. Что касается Карлоса и Джорджии… Как ни крути, выходит, что либо виноват Карлос, либо он стал жертвой внезапного нападения, подобно Трэвису. И кем бы они ни были, нас им не одолеть. Марти и Джейми — свирепые прожженные пираты. У нас есть Лиам. Ну, ты и я. На острове мы поставим ограждение по периметру лагеря и установим круглосуточное дежурство — лучше, если по двое. Вот как мы поступим. Раз решили, надо двигать на остров.Шон кивнул и попросил счет.* * *Погода в тот день благоприятствовала морским прогулкам. Две их лодки, двигаясь параллельно, пустились через Флоридский пролив к острову Призраков. Был штиль, и ярко-голубое небо омрачали лишь редкие легкие облачка. Солнце жарко светило целый день.Ванесса лениво сидела на палубе. Марти стоял у штурвала, следя за курсом, а Джей и Шон снимали их путешествие на камеру. Вначале Шон кратко рассказал о Флоридском проливе, упомянув близкое расположение Багамских островов к Флориде, и о том, насколько отличались морские вояжи в начале девятнадцатого века, когда важнейшую роль в мореплавании играл ветер. Они отметили район, где предположительно затонуло судно Безумного Миллера, и Шон представил свои соображения насчет перемещения обломков на мелководье близ острова Призраков.Затем Ванессу попросили подтвердить перед камерой, что они идут по следам первой съемочной группы, пережившей трагические и необъяснимые события на острове Призраков.К ее удивлению, Шон предложил и Джею поделиться своими мыслями в отношении проката фильма, что тот с готовностью исполнил. Он сказал, что Трэвис и Джорджия были бы рады видеть себя на экране — в конце концов, актеры снимаются в кино для того, чтобы их показывали зрителям. И он, мол, надеется на удачу экспедиции, в результате чего убийцы будут наказаны, и его фильм выйдет в прокат. Что ж, во всяком случае, он говорил искренне.Ванесса, сидя в кресле у штурвала, в теплом пончо, наброшенном на плечи, наблюдала, как Шон интервьюирует Зои и Джейка, которые рассказывали о событиях на острове в день смерти Джорджии и Трэвиса. Джей, который отвечал за реквизит, объяснил, почему они не поверили Джорджии, решив, что их разыгрывают. Когда Джорджия с криком примчалась с пляжа, он был в своей палатке и готовился выйти к костру, чтобы выпить со всеми шампанского.Зои рассказала о своей любви к историческим костюмам и о том, как они в тот день снимали сцену с донной Изабеллой, плывущей по волнам, и едва не потеряли в море одетую в тяжелый костюм Ванессу, которая ее изображала. Трэвис в тот день участвовал в съемках последней сцены, когда на остров наконец приходит помощь. Вечером она тоже была в своей палатке, радуясь окончанию съемок и надеясь на большие прибыли и профессиональное признание.На место они прибыли около трех часов пополудни. Остров Призраков выглядел как обычный тропический остров — мирный, солнечный, приветливый. Ванесса ожидала, что ее одолеют воспоминания и страхи, но ничего подобного не случилось. Остров был как остров.На причале стоял Лу Сандерс он, радостно размахивая руками. Он помог им пришвартоваться и перезнакомился со всеми новичками. В течение следующих двух часов они переносили вещи и устраивались на берегу. Все как будто забыли, что здесь некогда произошло, и как ни в чем не бывало ставили палатки. Установили также барбекю и кофеварку, работающую от аккумуляторов. Душевые кабины были на лодках. Шон взял с собой большой запас факелов, чтобы освещать лагерь, когда стемнеет.Ванесса, Шон, Джей и Барри по очереди снимали их обустройство. Зои и Билл готовили ужин — жареные хот-доги, гамбургеры и тушеные бобы.Потом они ужинали, сидя у костра. Все вокруг было спокойно. Ласково шуршал прибой. Но Ванесса заметила, что в течение дня пять человек молча сменяют друг друга на стратегической позиции. Несут дежурство. Пока Шон сидел у костра рядом с ней, Джейми стоял у палаток, наблюдая за причалом, морем и лесом. Он был в ветровке, а под мышкой у него что-то топорщилось. «Оружие», — догадалась она.Лу Сандерс он развлекал их местными байками. Сначала он рассказал им смешную сказку о говорящем еноте, а когда они отсмеялись — еще одну. Пока он говорил, его темное лицо таинственно поблескивало в свете костра.— Место, где мы находимся, называют Бермудским треугольником, — говорил Лу, — но задолго до появления этого названия люди знали, что здесь происходят странные вещи. Сама земля и воздух скрывают какую-то тайну. Сегодня человек, вооруженный технологиями и наукой, забыл о том, что мы всего лишь точки во Вселенной, а Вселенная — это большая тайна. Мои предки, которые прибыли сюда из Африки, были рабами. Они привезли с собой древнюю магию своего народа. Они верили, что на земле есть боги и демоны, обитающие меж царствами жизни и смерти. Это силы добра и зла. Киандра, бог моря, однажды явился двоим сестрам в виде жалкого нищего. Первая презрела его и вышла замуж за красивого мужчину. А вторая пожалела его, накормила и стала его женой. Он забрал ее в свое морское царство, и там она жила счастливо в окружении своих детей. Муж первой сестры оказался злым богом киши. От него она родила ребенка с двумя головами — человеческой и гиены. В конце концов муж сожрал ее. Ее душа, злая и безутешная, осталась на земле. Африканцы, прибывшие сюда, верили, что зло, чинимое в этих местах, — проделки старшей сестры. Пока Киандра и его жена пытаются помочь путешествующим по морю, злой дух старшей сестры сводит людей с ума и заставляет творить зло. Но и в наши дни иные полагают, что магнитная аномалия, где выходят из строя компасы и корабли сбиваются с курса, — это игрушка в руках злого духа. Это, мол, злая старшая сестра играет со своей жертвой, прежде чем убить ее, точно огромная морская кошка.Когда он закончил, Зои спросила, нервно посмеиваясь:— Лу, но ты-то этому не веришь?Лу улыбнулся:— Это сказка, легенда. Но в каждой сказке есть доля правды, знаете ли. Я верю в добро и зло, что живут в каждом из нас.— Кому еще кофе? — спросил Билл, сидевший рядом с Зои. — Зои, тебе налить? Ты дрожишь. Замерзла?— Это нервное, — ответила она, стуча зубами.— Не бойся, я с тобой, — сказал Билл и встал, чтобы налить ей кофе.Ванесса улыбнулась, глядя на них. Она только сейчас догадалась, что Билл волочится за Зои. Ага, любитель женщин постарше. Может быть, у них это взаимно. Что ж, неплохо. Пусть держатся вместе, так надежнее.— А я, пожалуй, на боковую, — поднялась Кейти, зевая. — Завтра, наверное, поедем нырять ни свет ни заря?— Я планировал отправиться после полудня, — ответил Шон. — С утра я хочу записать еще несколько интервью. И побродить по берегу — посмотреть, не могла ли тут где-нибудь прятаться лодка.— Скорее всего, она где-то пряталась, — согласился Барри. — Иначе выходит, что Карл ос… — Он осекся, не договорив.Все молчали.Громко треснула ветка в костре.— Каждую ночь кто-то из нас будет дежурить, — сказал Шон.— Кто-то из нас? — переспросил Джейк.— Один из тех, кто не входил в первую группу, — без обиняков пояснил Шон.Все стали расходиться. Шон сменил Марти на дежурстве.Войдя в их палатку, Ванесса вздрогнула — она никак не могла привыкнуть к явлениям Бартоломью.— Ага, Шон заступил на свое первое дежурство, — тихо заметил он.Она села на свою койку и улыбнулась:— А вы будете дежурить возле меня?— Ну, хотя бы. Я могу быть полезен, на самом деле. Я умею жать на кнопки, двигать вещи, подножку могу поставить… Но вот что я хотел сказать…— Что?— Я слушал этого парня, багамца Лу, и думал: как странно, что мир такой разный и все-таки одинаковый. Боги, богини, ангелы, демоны… У древних скандинавов был бог Один, у римлян — Юпитер, у греков — Зевс, что почти одно и то же. Христиане, мусульмане и иудеи признают одного бога, но он живет на небе с ангелами. И эти ангелы похожи на мелких богов в других религиях.— Вы о том, что раньше люди верили, что злой дух старшей сестры бродит в океане, а теперь в то, что Бермудский треугольник — проклятое место?Он кивнул:— А еще я подумал… Я подумал, что если я до сих пор здесь, то почему бы и другим духам не быть где-то поблизости? Безумный Миллер и Китти Катласс…— Бартоломью, мы знаем, что духи не могли совершить эти преступления, — возразила Ванесса. — Вы ведь сами говорили, что они остаются, если хотят добиться справедливости, или нуждаются в помощи, или хотят помочь другим.— Может быть, — пробурчал Бартоломью.— Что значит «может быть»? — удивилась Ванесса.— Это значит, что у меня нет ответов на все вопросы. При жизни я был приличным человеком. И после смерти я довольно приличный. Но если ты был мерзавцем, то ты им и останешься. А вообще вам пора спать. — Он встал с койки Шона, на которой сидел. — Я буду неподалеку.Она улыбнулась, поблагодарила его и пожелала ему спокойно ночи. Потом она лежала, глядя в потолок, где плясали отблески пламени, и чувствовала себя одиноко и неуютно. Ей вдруг отчетливо припомнилась та последняя ночь на острове Призраков. Она вспомнила, что ей приснилась Джорджия, которая плакала и упрекала ее, и морские чудовища, простиравшие свои гигантские руки к небу.Ванесса вздохнула и повернулась на бок, подумав, что она не уснет, пока не вернется Шон. Однако вскоре она уснула и спала без снов. В какой-то момент она смутно почувствовала, что пришел Шон. Она потянулась к нему и, вскрикнув, упала со своей узкой койки на песок, отчего окончательно проснулась. Шон со смехом поднял ее и уложил обратно.И вдруг со всех сторон послышались голоса:— Эй!— Ванесса!— Что случилось?Она вскочила и выглянула из палатки.Все сгрудились вокруг.— Ванесса! — позвала Кейти. Из-за ее спины выглядывали Лиам и Дэвид.— Ты кричала! — сказала Зои.— Что-то не похоже было на крик… э-э-э… счастья, — заметил Барри, кашлянув.Из палатки показался Шон:— Простите, ребята.— Да я это… я упала с койки, — пробормотала Ванесса, чувствуя, как пламенеют ее щеки.— О боже! Как ты нас испугала! — захохотала Зои.— Так, больше никаких страшилок на ночь, — постановил Лу. — А если койки у вас слишком узкие, снимите матрасы и положите их прямо на песок.— Хорошо, Лу. Простите нас, ребята, еще раз, — улыбнулся Шон. — Идите спать.По счастью, это происшествие всех развеселило и никого не разозлило. Но, к несчастью, оно показало, что нервы у всех на переделе. И поделать с этим ничего было нельзя.Когда они вернулись в палатку, Шон предложил:— Давай и вправду уберем койки, а матрасы положим на песок, чтобы стало просторнее.Так они и сделали. Время было позднее, за тонкими стенками палатки спали люди, и все же…Как хорошо быть вместе. Морские чудовища были всего лишь тенями на потолке и стенах, и Джорджия Дэр не вернулась в ту ночь с заплаканным лицом, чтобы омрачить сон Ванессы.Ванесса опасалась, что утро встретит их сюрпризами, но опасения ее были напрасны. Они вышли на пляж снимать интервью. В ярком свете дня невозможно было представить, чтобы на таком мирном острове с прекрасным пляжем происходили какие-то ужасы. Вокруг были люди. Все было хорошо.Марти и Джейми — оба большие, суровые и внушительные, поглядывали по сторонам. Шон, конечно, пригласил их главным образом для охраны. Они не участвовали в съемках, но зато они оба были бывалые мореходы, ныряльщики и путешественники. Шон им доверял как самому себе.На пляже не было только Лиама. Шон объяснил, что он работает за компьютером на лодке, не уточняя, чем конкретно он занят. Можно было предположить, что он общается с коллегами, желая быть в курсе событий на Ки-Уэст — ведь он взял отпуск в сложное для полиции время.Шон снимал ее и Джея. Они рассказывали о том, как увидели головы в песке. Джей, морщась словно от боли, вспоминал, что долго не мог поверить своим глазам.Отсняв материал, они вернулись в лагерь. Далее по плану была морская вылазка. Шону не терпелось проверить, верны ли его предположения насчет того, что обломки пиратского корабля перекочевали на мелководье близ острова Призраков. Первое время все подавленно молчали, но затем за сборами оживились и повеселели. Решено было отправиться на «Кладдахе», поскольку Джейми недавно установил новый сонар. Лу, Марта, Тед, Джейден и Зои остались охранять лагерь.Стоя на палубе, Ванесса заметила, что Билл бросает на Зои тоскующие взгляды. Их роман был в полном расцвете.Бартоломью, поколебавшись, присоединился к отъезжающим. Они взяли курс на юго-запад.Когда на экране сонара вспыхнула дуга, Шон обрадовался, хотя, согласно топографической карте, внизу покоилось военное судно, затонувшее в 1943 году, которое постепенно становилось частью рифа.— Подождите, — сказал Шон. — Если здесь что-то есть, то его наверняка никогда не искали.— Разумеется, — поддержал Дэвид. — Помните старый британский фрегат «Бунтарь» в Бенгальском заливе? Ведь его затащило под траулер, который пошел на дно через триста лет.— Значит, вынимаем снаряжение и боксы для камер, — приказал Шон. — Дэвид, ты с Кейти и Джейми…— Э нет, — возразил Джейми, — я свою лодку не брошу. Я останусь на палубе следить за горизонтом.— А я? — спросил Джей. — Мне нырять или оставаться здесь?Шон на секунду задумался. «Он не доверяет Джею!» — догадалась Ванесса.— А меня куда? — спросил Барри, который снимал их путешествие.— Барри, вы остаетесь с Джейми. И держите наготове камеру, — ответил Шон. — А вы, Билл, погружаетесь в тройке со мной и Ванессой. Джейк, вы присоединяетесь к Кейти и Дэвиду.Ванесса поняла, что он четко следует своему принципу о разделении их старой группы: Джейми будет следить за Барри; Марти, Джейден и Тед на берегу присматривают за Лу и Зои; Лиаму поручили Джея, а Дэвиду — Джейка.Барри, огорченный отказом Шона, хмуро поинтересовался у Джейми, есть ли на борту удочки.— Зачем вам? Ловить дайверов? — усмехнулся Джейми.— Да нет же, я наловлю рыбы к ужину, — объяснил Барри.Джейми заверил его, что удочки есть, но предупредил, чтобы тот не забывал о съемке.Когда Ванесса надела маску и регулятор и собралась уже кувыркнуться в воду, она заметила Бартоломью: он стоял на палубе и смотрел в сторону острова.У поверхности вода была чиста и прозрачна, но на глубине тридцати футов, куда не добирались солнечные лучи, стало темнее. Еще двадцать футов вниз — и они достигли цели. Ванесса плыла вслед за Шоном вдоль левого борта затонувшего судна, зная, что следом плывет Билл.К ее радости, камера была у Шона. Кариатиду она видела через камеру.Шон подал знак Биллу, показывая что-то на дне. Пока они рассматривали, что там застряло под днищем, Ванесса увидела кариатиду. В каких-то трех футах от Билла и Шона. Но она, конечно, не решилась дать им знать, что ее снова одолевает навязчивое видение. Она даже не испугалась — ведь рядом люди. А вдруг она опять найдет что-то ценное? Может быть, настоящий клад.Ванесса недолго думая ударила ластами и устремилась за кариатидой. Опомнилась она лишь, когда поняла, что находится внутри корпуса корабля. Она резко развернулась, чтобы плыть обратно, однако пробоина в стенке корпуса, через которую она попала внутрь, исчезла. Корабль как будто изменил положение. Кариатида куда-то подевалась.На долю секунды Ванессу охватила паника. В голове пронеслась мысль, что кариатида заманила ее в ловушку, чтобы здесь убить.Но она немедленно взяла себя в руки, убедилась, что кислорода в баллоне довольно, и сверилась с компасом. Ничего страшного, она тут не одна, если что — ребята ей помогут.Подумав так, Ванесса поплыла в противоположную сторону, прочь от фальшивых соблазнов кариатиды с лицом донны Изабеллы, которой вообще не существовало.Пробоина в днище гигантского судна была прямо по курсу. Наверное, его прошила торпеда — уж больно широкая была дыра. Ванесса выбралась наружу, и тут…Из песка что-то торчало. Похоже, обломок мачты. Весь в буграх и наростах из морской живности. Ванесса схватила его руками и попыталась вытащить — он поддавался, но был очень тяжелый. Тогда она стукнула ножом по борту корабля, и через секунду рядом был Шон, озабоченно глядя на нее сквозь маску.Нет, он никогда не узнает, как она чуть не запаниковала, решив, что угодила в ловушку. Ванесса улыбнулась, насколько позволял регулятор во рту, и подняла вверх большой палец — все, мол, в порядке.Тем временам подоспел Билл. Он помог Ванессе вытащить обломок из песка, а Шон снимал все на камеру. Затем они начали подъем. Вторая группа, заметив их передвижение, тоже стала подниматься.Джейми стоял на площадке, готовый оказать помощь.— О черт, — тихо охнул из-за камеры Барри, увидев, что они нашли.Первым на палубу выбрался Билл. Он быстро снял баллон и компенсатор, и они с Джейми втащили обломок на лодку.Вскоре ныряльщики поднялись, и все столпились вокруг находки, лежавшей на корме.— Это определенно обломок мачты, — сказал Джейми, — да еще полого сечения.— И тонна ракушек внутри и снаружи, — прибавил Барри.— Ну, это мы выясним, — усмехнулся Джейми. — У Теда и Джейден будет сегодня работа. А вдруг он набит золотыми и серебряными монетами? И если наши эксперты смогут их очистить и определить дату, то, возможно, твои предположения, Шон, что обломки пиратского корабля снесло сюда, подтвердятся.Шон повернулся к Ванессе, схватил ее и смачно поцеловал в губы.— Ты просто чудо! — воскликнул он.Она натянуто улыбнулась. Снова кариатида. Это она все подстроила! С какой целью? Чтобы указать место, где лежат сокровища, или чтобы заманить ее в смертельную ловушку?Глава 15— О боже! — завопила Джейден, заглядывая внутрь обломка. — Тед, смотри! Это же монеты! Шон был прав: останки пиратского корабля очутились недалеко отсюда!— Невероятно! — ахнул Тед. — Такое я видел только на выставке, когда демонстрировали золото с места крушения галеона «Аточа». А вдруг там не только монеты, но и слитки? Послушай, реактивы у нас с собой. Скорее принимаемся за работу!Удачливые кладоискатели вернулись на берег, и обломок мачты уже лежал посреди лагеря на куске брезента. Все сгрудились вокруг.— Ничего себе! — Зои, открыв от изумления рот, уставилась на Ванессу. — Это снова ты нашла?— Почти. Мы с Шоном и Биллом, — уклончиво отвечала Ванесса, которая меньше всех радовалась найденным ею несметным сокровищам. У нее просто ум за разум заходил. Она не могла забыть о том, что рассказывали Лу и Бартоломью.И все-таки…Допустим, в воде ее действительно преследовал некий дух. Но зачем донне Изабелле, которая сама пала жертвой жестокой расправы, причинять зло другим? Кроме того, духи не властны убивать живых людей…Думая так, она неосознанно пятилась прочь от своей находки и товарищей, которые были слишком увлечены и восхищены, чтобы замечать что-то вокруг.И вдруг она ощутила легкий толчок в спину, будто кто-то запустил в нее камешком. Она резко обернулась и посмотрела сначала вниз — на песке валялась сосновая шишка, а затем подняла голову — и увидела Карлоса Року, стоявшего среди сосен.Ванесса вытаращила глаза. Потом отчаянно заморгала. Карлос не исчез. Он был настоящий. Живой Карлос на острове. Откуда он здесь взялся?Он смотрел на нее с мольбой во взгляде, но не решался позвать, явно боясь, что услышат другие. У него было изможденное лицо, как у мученика, которого истязают бесы.Он поманил ее и приложил палец к губам. Нет, она не совсем рехнулась, чтобы идти к нему в лес. Одной. Но…Ванесса поморщилась, вспомнив, как внутренний голос нашептывал ей о невиновности Карлоса. В сущности, она ни разу в этом не усомнилась. Наверное, она все-таки сумасшедшая.Может быть, подозвать Кейти? Она обернулась. Все по-прежнему обсуждали находку. Джейден объясняла, что для очистки подобных вещей используют электрический ток, но они с Тедом пришли к выводу, что химикаты и последующая ручная обработка не столь вредны для старого металла.Поколебавшись, Ванесса сделала шаг вперед. Затем еще один. Никто не обращал внимания. Несколько прыжков — и она очутилась под сенью сосен, нащупывая в кармане джинсов свой дайверский нож.Как будто нож мог уберечь ее от маньяка, который убивал и расчленял людей! Ей показалось, что вокруг нее собирается сумрак и туман. Нет, просто ветки деревьев скрывали солнце.— Карлос? — тихо позвала Ванесса.Он вышел из-за дерева:— Наконец-то! Я ждал тебя. Как долго я тебя ждал. Ты должна выслушать меня и понять.Когда первое возбуждение, вызванное удивительной находкой Ванессы, улеглось и все разошлись по своим делам, Шон понял, что Ванессы нигде нет. Кейти развешивала полотенца на веревке у палатки.— Кейти! Где Ванесса? — спросил Шон.— Где-то здесь. Она с нами была… — Кейти в страхе вытаращила глаза.Шон испугался, что она сейчас закричит и переполошит весь лагерь. И в то же время в голову ему лезли миллионы страшных догадок. Скорее всего, ее затащили в лес. Шон снова огляделся по сторонам.Зои и Билл готовились жарить что-то на барбекю. Барри показывал Джею свой улов: пока они ныряли, он изловил двух люцианов и среднего окуня.Подошел Дэвид.— Ты что-то потерял? — спросил он Шона.— Ванессу, — ответил Шон.— Идем ее искать.— Нет, я сам. Проследи, чтобы все оставались в лагере.— Хорошо. Если ты через десять минут не вернешься, я, Лиам и Джейми идем за тобой, — предупредил Дэвид.Шон кивнул и бросился в лес. Меж деревьев вилась заросшая тропинка. Впрочем, по ней недавно кто-то прошел.Он бежал по тропе, боясь позвать ее и боясь не позвать. Сердце бешено стучало в ушах. Кто же это? Все, кто приехал, плюс Лу Сандерсон, были сейчас на пляже. Точнее, Лу был на «Кладдахе», где они с Джейми мыли снаряжение.Остается Карлос Рока.Он жив. Он выследил их на Ки-Уэст. Он приехал за ними в Майами. И он добрался сюда.Он здесь, на острове. И Ванесса у него.Шон вытащил из-под куртки свой револьвер тридцать восьмого калибра. Воображение изводило его жуткими картинами. Ванесса — лежит на земле — волосы разметались по песку — в мертвых глазах застыл ужас…Он едва не закричал от отчаяния, которое вмиг облетело бы весь остров.Он закусил губу и молча побежал дальше, как вдруг… Ему показалось, что он слышит шепот. И точно — неподалеку кто-то разговаривал. Двое. Справа.Шон ринулся напролом через кусты и вскоре очутился на какой-то просеке, где так и остолбенел от неожиданности — Ванесса и Карлос стояли и мирно беседовали. Ванесса даже положила руку на плечо Карлосу, будто убеждая его что-то сделать.Прицелившись на всякий случай в голову Карлосу, Шон ровным тоном произнес:— Сейчас я проделаю дырку у тебя между глаз, если ты не отойдешь от Ванессы. Пошел.Карлос Рока отшатнулся.— Подожди, Шон, — замахала руками Ванесса. — Подожди! Он не виноват!— Ванесса, в сторону.— Шон, послушай!— Хорошо. Идем в лагерь. Там он все и расскажет.Карлос взглянул на Ванессу.— Нет, Шон, пожалуйста, не надо! Мы не можем его выдать. Карлос, скажи ему.— Это кто-то из них, — тихо проговорил Карлос. — Не успели мы тогда отплыть, как меня оглушили и бросили за борт. Я так и не понял, кто на нас напал, тайком пробравшись на лодку. Я им был не нужен, их интересовала Джорджия. Слава богу, я выжил. Я очнулся в воде от холода и поплыл. Потом мне подвернулась какая-то доска, на которой я добрался до соседнего островка. Голова у меня была разбита. Меня выходила местная рыбачка. Потом я узнал, что меня разыскивают по подозрению в убийстве. У меня есть друг на Багамах, который сделал мне фальшивый паспорт. По документам, я теперь рыбак из Доминиканы. Я все пытался узнать, кто это сделал, но возможностей у меня почти нет — я ведь вынужден сидеть тихо и не высовываться.— А почему мы должны вам верить? — холодно поинтересовался Шон. — А вдруг у вас есть сообщник среди членов группы, который дожидается удобного случая, чтобы кого-нибудь укокошить?— А вы спросите Лу. Он знает. Люди, что нашли меня, не позвонили в полицию. Они связались с Лу. Он приехал и видел, как местный фельдшер штопает мне голову. Мне тридцать швов наложили. Клянусь, я не вру! Джорджия мне до сих пор снится. Я каждую ночь слышу, как она кричит!Шон перевел взгляд с Карлоса на Ванессу, на лице которой было написано, что она верит каждому слову. Она с самого начала в него верила.Если он не виноват, то он может оказаться ценным союзником. Но если он врет…Бартоломью, стоявший рядом, произнес:— По-моему, он говорит правду. Я ведь пошел за Ванессой. Я видел слезы в его глазах. Он умолял ее. С чего бы ему так притворяться?— То есть кто-то прятался в лодке, — сказал Шон. — Кто оставался на берегу? Кого вы видели, когда отплывали?— Ванесса и Джей стояли на причале. Остальных я не видел.— Но это ничего не доказывает. Они могли быть в сговоре с теми, кто проник на борт. А вы уверены, что нападавший сел в лодку на берегу? Может быть, он подплыл с моря?— Не могу утверждать, — вздохнул Карлос. — Темно было, и я шел на низкой скорости. Может быть, они взяли нас на абордаж.— Пора принимать решение, — напомнил Бартоломью. — Через пару минут за вами прибегут люди.Шон сказал, хмуро глядя на Карлоса поверх головы Ванессы:— Если вы сейчас обманули меня, то вам конец.— Нет! Я говорю правду. Я наблюдаю за всеми. Я жду. Потому что они здесь, и они снова предпримут нападение.Шон сунул револьвер за пазуху. Когда они подошли к пляжу, он замедлил шаги, чтобы выглядеть спокойным и надеясь, что их отсутствие никто не заметил, кроме Кейти и Дэвида.Оказалось, что так оно и есть. Зои, Барри, Билл и Джейк, окружившие барбекю, обсуждали предстоящий ужин. Джей сидел на берегу и смотрел на море. Джейми, Марти, Тед и Джейден продолжали рассматривать обломок мачты и тайник с золотом.Только Лиам, стоя с Кейти и Дэвидом, напряженно всматривался в линию леса.— Идемте на «Конк Фриттер» — сейчас же, — сказал Шон, подходя. — Надо поговорить.— Какого черта? Что происходит? — потребовал объяснений Лиам.— Идем, Лиам. Ванесса тебе расскажет, в чем дело, — ответил Шон.Когда они всей компанией проходили мимо барбекю, их окликнул Барри:— Эй, захватите там еще мешок угля!— Захватим, — пообещал Шон.Поднявшись на борт, Шон еще раз окинул взглядом берег, желая убедиться, что все прочие остались в лагере. Затем он обернулся к Ванессе:— Валяй, рассказывай. Одна ты ему до конца веришь.— Карлос Рока на острове, — сказала Ванесса.Лиам насторожился:— Понятно. Не волнуйтесь — мы его изловим и сдадим в полицию. Джейми, Шон, Дэвид и я…— Нет, Лиам, нет! Он не виноват. Он нам помогает.И она рассказала им то, что узнала от Карл оса.— Это глупости, — фыркнул Дэвид.— Ванесса, откуда вы знаете, что Лу не состоит с ним в сговоре? — заметил Лиам.— Нет, Карлос не убийца, — упорствовала Ванесса. — Спросите Бартоломью! Ваш призрак верит ему! Нам всем известно, что веру нельзя увидеть или пощупать, но у меня есть вера в Карлоса.— Надеюсь, что вы не ошибаетесь, Ванесса, — сказал Лиам, — очень надеюсь. Иначе получается, что вы пошли на поводу у смертельно опасного психопата.— Чего же он ждет? — спросил Дэвид.— Чтобы убийцы проявили себя, — ответил Шон.— Каким образом?— Думаю, они попытаются отрезать кого-то от группы, чтобы напасть.Лиам кивнул:— Мы должны их как-то обнаружить и обезвредить.Ванесса знала, что Шон злится на нее.На людях он хорошо играл свою роль, но она знала, что напряжение свело все его члены и даже тон голоса изменился. Но пока они не остались наедине в своей палатке, она не осознавала, насколько он зол.— Прежде всего, ты утаила от меня тот факт, что ты его видела на Ки-Уэст, — начал Шон, заложив руки за голову и глядя в потолок. — Ты лгала мне. Затем ты совершила самый идиотский поступок на свете. Ты пошла одна в лес, когда он позвал тебя. И не стоит обижаться на меня за эти слова — ты знаешь, что таких глупых вещей до тебя еще никто не делал.— Да.— И это все, что ты можешь мне сказать?— Я знаю, что это было глупо с моей стороны. Шон, прости меня, — тихо попросила она.— Прости? — страшным шепотом переспросил он. — Не все можно простить, знаешь ли.Она долго молчала, не решаясь задать ему этот вопрос, но потом все-таки отважилась:— Ты хочешь, чтобы я легла отдельно?Она ждала, надеясь, что он скажет «нет».— Я чертовски зол, Ванесса. Ужасно зол. Ты рисковала своей жизнью и жизнью других людей. Меня больше всего бесит твоя привычка уходить куда-то без предупреждения. И я не хочу, чтобы ты уходила от меня всякий раз, когда я справедливо на тебя злюсь.Ванесса растерялась. Она, конечно, могла бы ответить, что она не собирается никуда уходить, но не знала, верно ли это будет в этот момент. Тогда она просто легла рядом с ним и положила голову ему на грудь. Через некоторое время она почувствовала, как его рука гладит ее по волосам, а другая рука обнимает ее.В ту ночь ей приснился сон. Будто она спит в своей палатке в объятиях Шона. И просыпается оттого, что к ней входит женщина.Ванесса не испугалась, сама не понимая почему.Эту женщину она уже видела — на Ки-Уэст, в компании ряженых пиратов. Это была Китти Катласс. Миловидная женщина, не красотка. Ни тени элегантности или кокетства. Усталая, потасканная.— Пожалуйста, попытайся понять, — сказала она.— Я, кажется, понимаю, — ответила Ванесса. — Ты не убивала донну Изабеллу. Донна Изабелла сама спланировала нападение. Она должна была вернуться домой к мужу, со всеми своими сокровищами, но ей не хотелось этого. Она договорилась с Безумным Миллером о том, что он атакует ее судно. Она хотела быть с ним и командовать пиратами, а ты ей мешала. И она убила тебя. В сундуке была ты, Китти.Китти печально улыбнулась:— Она одержима злом.— Она умерла, Китти. Она утонула во время урагана.— Зло не умирает. Будь осторожна. Зло не умирает.С этими словами Китти исчезла.Вскоре Ванесса на самом деле проснулась. Оглядевшись по сторонам, она решила, что спрятаться в палатке негде. Она снова откинулась на матрас и прислушалась к дыханию Шона, почувствовала его тепло и биение его сердца.Интересно, откуда у нее такие идеи? Наверное, кариатида, заманившая ее в ловушку, внушила ей эти мысли, помогла ей прояснить важные вопросы.Либо…К ней в палатку являлся дух Китти Катласс.Так или иначе, она чувствовала значимость этой новой версии произошедшего. Возможно, это поможет им наконец раскрыть тайну.Утром Шон объявил, что им предстоит новая вылазка к затонувшему траулеру, где Ванесса накануне нашла клад. Но сначала он хотел отснять эпизод с Джейден и Тедом, которые успели очистить несколько монет. Решили, что рассказывать будет Джейден, а Тед будет показывать.— Эти монеты были личным достоянием, пока они не перешли во владение пиратов, — говорила Джейден в камеру. — Здесь имеются золотые и серебряные экземпляры разных лет, отлитые в разных странах. Например, вот эта монета была выпущена в Перу. А вот эта — очень старая — была отлита на одной из первых шахт в Южной Америке. Стоит предположить, что это нумизматическая коллекция, принадлежавшая мужу донны Изабеллы, либо подарок, предназначавшийся ему женой.Когда они отсняли эпизод, Ванесса заявила, что у нее возникла одна интересная теория, которой ей хотелось бы поделиться. Пожав плечами, Шон ответил, что, мол, почему бы и нет.— Проходя по пляжу? — предложил Джей.— Хорошо, — согласилась Ванесса.Она медленно шла вдоль кромки моря, почти забыв о направленных на нее камерах и об экранирующей бленде, которую держали Билл и Джейк.— Вчера мы сделали удивительную находку, — говорила Ванесса. — Люди часто удивляются, почему сокровища или другие редкости с затонувших сотни лет назад кораблей находят только теперь, ведь технические возможности для поиска существуют много лет. Как заметил Шон О'Хара, мы не должны забывать, что условия окружающей среды в прошлом могли значительно отличаться от современных и что океан постоянно перемещает и прячет свои сокровища. В районе, который носит название Бермудский треугольник, наблюдаются активные течения и частые штормы. И это помимо повышенной магнитной активности. Таким образом явления природы оказывают влияние на процессы, происходящие на глубине. Пиратское судно Безумного Миллера затонуло во время небывалого урагана, посетившего эти места. Силы природы, со временем передвигая его обломки, создали из них целое донное поле. Несмотря на использование сонаров, морских роботов и других технических средств, сокровища и другие ценности могут находиться практически у нас на виду. В данном случае клад был обнаружен под днищем огромного траулера времен Второй мировой войны. Я также полагаю, что легенда о Безумном Миллере, Китти Катласс и донне Изабелле далека от истинной картины произошедшего. Мы знаем ее так, как хотела бы показать донна Изабелла — богатая светская дама, избалованная вниманием мужчин. Она жила здесь в роскоши и пользовалась полной свободой на средства своего мужа. И когда настала пора возвращаться домой, она, по моему мнению, заключила сделку с Безумным Миллером. Он должен был осуществить нападение на ее судно, чтобы она могла остаться здесь под тем предлогом, что ее взяли в плен пираты. Выкуп, который Безумный Миллер должен был потребовать у мужа донны Изабеллы, надлежало разделить пополам. Говорят, Безумный Миллер был влюблен в прекрасную донну Изабеллу, так что не представляло труда уговорить его на это. Ранее в месте крушения «Санта Женевы» мы обнаружили сундук, где лежало мумифицированное тело неизвестной женщины. По дороге в Гейнсвиль, в лабораторию, этот сундук был украден — но ученые успели осмотреть тело. Они сразу заявили, что, судя по некоторым признакам, погибшая при жизни отнюдь не купалась в роскоши. Я считаю, что донна Изабелла, захотев вкусить пиратской вольницы и, возможно, пленившись их главарем, должна была стремиться устранить женщину, которая стояла на ее пути к достижению полной власти. И она убила Китти Катласс. Уж не знаю, как бедняжка очутилась в запечатанном сундуке. Возможно, Безумный Миллер велел похоронить ее так. А донна Изабелла в качестве королевы пиратов отправилась на остров Призраков, где состоялась расправа над теми из членов команды, кто был недоволен ее воцарением. Однако пиратский корабль, снова пустившись по морю, пал жертвой мощного урагана, похоронившего в пучине всех бывших на борту. Можно представить себе гнев донны Изабеллы — если она, конечно, успела понять, что, невзирая на ее власть, свободу и могущество, ей нет спасения.В связи с этим вспоминается одно предание, существовавшее у африканских рабов. Они верили, что гигантские волны и необъяснимые явления в этом регионе — это проделки злого морского духа, который раньше обретался в теле своенравной и бессердечной женщины, подобной донне Изабелле. Нужно ли говорить, что при жизни донны Изабеллы, убивавшей ради богатства и власти, некоторые видели в ней олицетворение этого мифического существа.Ванесса замолчала и с улыбкой остановилась.Джей опустил камеру. Шон подскочил к ней и взял ее за плечи.— Потрясающе! — блестя глазами, воскликнул он.— Ух ты! — с восхищением выдохнула Кейти. — Послушай, а ведь ты, наверное, права.— А что? Вполне логично, — согласился Дэвид.— О боже, как здорово, — прищелкнул языком Барри. — Донна Изабелла — это злой дух, который заправляет Бермудским треугольником. Мне это нравится! Но ты все-таки не веришь, что это донна Изабелла поднялась из моря, чтобы убить и расчленить Джорджию и Трэвиса? Или веришь?— Это просто версия, одна из теорий, — покачала головой Ванесса. — Предположение. А если бы это было правдой, зачем ей убивать каких-то актеров?— Потому что злые духи требуют жертвоприношений, — предположил Джей и поежился.— Убийство — дело рук человеческих, — хмуро возразил Шон. — Ладно, у нас еще много работы. Перекусим и едем нырять. Но это было здорово, Ванесса, просто замечательно. Мне понравилось. Давайте попробуем еще что-нибудь отыскать.Пока на берегу готовили обед, Шон отправился на «Конк Фриттер» к Лиаму, который по-прежнему занимался поисками информации о членах первой группы и их занятиях за последние два года, когда исчезли две очередные лодки.Лиам не мог пока сообщить ему ничего нового.— Выходит, что любой из них мог находиться поблизости, когда пропали эти лодки. Особенно Джей — он частенько сидел без работы.— Так-то оно так, — озадаченно пробормотал Шон, — однако сдается мне, что это не он. К примеру, какая ему выгода от убийства Джорджии и Трэвиса? Совсем наоборот — из-за их смерти он разорился. Нет, ты представь: лодки исчезают, словно растворяются в воздухе. Вот мы с Дэвидом читали про «Дельфи». Капитан не успел даже сигнала SOS подать.— Нельзя подать сигнал SOS, если нападение произошло мгновенно и неожиданно.— Да, верно. Вот и Карлос говорит, что кто-то проник на лодку и оглушил его сзади. И он сразу вырубился.— Если только он не врет.— Не думаю, — сказала Шон, вспомнив Бартоломью. — Это еще кто-то из них.— Ну все, Карлос Рока у нас теперь святой, — фыркнул Лиам.— Понимаешь ли, у Ванессы есть чутье на такие дела. Как у Кейти. Я сам всегда это отрицал, пока не познакомился с Бартоломью. Теперь я знаю, что существуют вещи, которых нельзя увидеть. И я верю Ванессе.— Что ж, будем надеяться, что ты не ошибаешься, — задумчиво произнес Лиам.В тот день все хотели нырять. Шон, однако, не собирался бросать лагерь без охраны или оставлять все на Теда и Джейден. Но в конце концов они убедили его ехать на двух лодках, а их оставить на берегу.В погружении не участвовали Джейми, стороживший свой «Кладдах», и Дэвид с Кейти на «Конк Фриттере».Опустившись на дно, они разделились на две группы и двинулись в противоположные стороны вдоль корпуса судна. Ванесса повела свою группу к пробоине, которая, вероятно, послужила причиной затопления.Сразу за пробоиной находилась аппаратная — с рычагами и реле на стене. Поглазев на приборы, они стали пробираться в глубь развалины. Сквозь прохудившееся днище траулера повсюду зиял песок, и в одном месте Ванессе показалось, что он бугрится. Чуя прилив охотничьего азарта, она начала осторожно разгребать грунт, и, когда среди песка что-то блеснуло, стало ясно, что это очередная находка. Это был нож — современный дайверский нож, хотя и с потертой рукояткой и тупым и шершавым от морской воды лезвием. Мало того, ниже обнаружился некий длинный металлический предмет, плотно засевший под днищем траулера. Ванесса быстро сунула нож за пояс и огляделась.Неподалеку Зои пыталась открыть плохо поддающийся люк. Ванесса поспешила ей на помощь, и в этот момент массивная металлическая крышка люка отскочила, едва не задев ее — Ванесса вовремя успела нырнуть. Но Барри, который опережал ее на полкорпуса, не успел и сильно стукнулся головой о металл.Его отбросило назад, и регулятор выскочил у него изо рта. Сообразив, что он без сознания, Ванесса метнулась к нему и быстро сунула ему в рот свой запасной. Зои в панике суетилась вокруг. Не зная, чем помочь, она только мешала. Шон бросил камеру и подал сигнал к подъему.Они медленно всплывали, следя за дыханием Барри, который по-прежнему был без сознания. Зои вынырнула первой и крикнула Дэвиду, что нужна помощь. Дэвид и Кейти вдвоем втащили Барри на палубу, освободили его от снаряжения и обернули полотенцем.— Что случилось? — спросил Лиам, бывший на «Кладдахе».— Барри получил по голове крышкой люка! — ответил Шон.— Это моя вина, моя вина, — причитала Зои. Она не отходила от Барри — тормошила его, звала по имени, но все впустую. Шон недовольно наблюдал за ее напрасной суетой.— Ты не виновата, Зои, — сказала Ванесса. — Крышка сама отскочила. Ничего, он придет в себя. Он дышит, и пульс у него ровный.— Ему нужна медицинская помощь, — заявил Шон, — и как можно скорее. Наверняка он получил сотрясение мозга.— Давайте его ко мне, — предложил Джейми. — Моя лодка побыстрее будет. Я сейчас свяжусь по радио с береговой охраной, и они сообщат в больницу на Бимини.Они пришвартовались бортами, и Барри перенесли на «Кладдах». Было решено, что с ним поедут Дэвид и Кейти, а остальные на «Конк Фриттере» вернутся на остров.Когда Ванесса стояла, глядя вслед удаляющемуся «Кладдаху», ее вдруг прошиб озноб.«Все будет хорошо. Все должно быть хорошо, — убеждала она себя. — До Бимини отсюда рукой подать. Сейчас еще светло, и их трое на борту с Барри».И все-таки ее не покидало дурное предчувствие — словно до встречи им было уготовано пережить нечто ужасное. Море вдруг стало серым и холодным. Она отвернулась, чувствуя на глазах внезапные жгучие слезы.Глава 16— Ведь Барри чуть не погиб! — воскликнула Зои, когда «Кладдах» скрылся за горизонтом.— Он не умрет, — сказала Ванесса, обнимая ее за плечи, — все будет в порядке.— А я так ничего и не нашла. — Зои подняла на нее печальные глаза.— Зато я нашла, — улыбнулась Ванесса.Все посмотрели на нее.— Кто бы сомневался? — заметил Джей. — И что же это?— Не знаю, — ответила Ванесса, хотя отлично помнила, что нашла дайверский нож. Но отчего-то она решила рассказать им лишь о том предмете, что лежал под ним. — Я не успела толком рассмотреть, потому что Барри срочно понадобилась помощь. Там какая-то длинная железяка — похоже на обломок меча. Я точно помню это место, и в следующий раз можно туда наведаться.Ванесса была горда своей находкой, потому что на этот раз обошлось без помощи кариатиды. Она сама это нашла!Шон, Лиам и примкнувший к ним Бартоломью подозрительно смотрели на нее.— Мы вернемся сюда завтра, — объявил Шон. — А на сегодня с нас довольно приключений.Шон встал за штурвал, а Ванесса уселась на сиденье рядом, кутаясь в легкий шарф — ее до сих пор знобило. К страху прибавилось нетерпение, потому что Кейти и Дэвид должны были скоро позвонить и доложить о прибытии на Бимини и о состоянии Барри.Лиам сидел на корме. И наблюдал. Наблюдал за Зои, Биллом и Джейком, понимала Ванесса.Вскоре они уже были у причала, и Шон крикнул принять швартовы.В лагере к их возвращению готовился ужин. Джейден хлопотала у огня. Когда она услышала о Барри, Тед вынужден был забрать у нее вилку, чтобы спасти кусок мяса, жарившийся на барбекю.— Это случайность, — подчеркнул Джей, одной рукой обнимая Зои за плечи, — несчастный случай.— Он скоро поправится, — прибавила Ванесса.— Они должны позвонить, — сказал Шон.Заметив Бартоломью, маячившего у палатки, Ванесса пробормотала, что ей нужно переодеться, и ушла.— Я весь день думал, — шепотом начал он, когда они сидели внутри. — Я думал, что ваша теория верна. Я ведь знал их — Безумного Миллера и Китти Катласс. Они не были кровожадными пиратами, которыми пугают детей. Донна Изабелла, должно быть, действительно договорилась с Безумным Миллером, а потом убила Китти. Это было в ее характере. Так что все логично.Ванесса покачала головой:— Неужели? Я вот никак не возьму в толк, отчего мне является кариатида с ее лицом. Она и вывела меня на все находки.Они вздрогнули, когда палатка распахнулась, но это был Шон. Он явно подслушал их разговор.— Кем бы она сейчас ни была, она ведет с тобой игру. Она подсунула тебе свою подвеску, потому что это свидетельствует в пользу всем известной легенды. А с мумией она просчиталась. Она, наверное, упустила из виду, что ученые сразу определят, что это не та мумия!— Но куда же все-таки подевался сундук? — удивлялась Ванесса. — Кто его украл?— Как она вела тебя, так ведет и других, — заметил Шон, а Бартоломью согласно закивал.— Ах да! — вспомнила Ванесса. — Я ведь сегодня нашла еще кое-что! — Она вынула из кармана нож и протянула его Шону. Шон внимательно осмотрел нож со всех сторон.— А тут буквы, — сказал он, — на ручке: Т. Э. — Том Эсслинг, я думаю.— А кто это? — поинтересовалась Ванесса.— Том Эсслинг, капитан лодки «Дельфи», что исчезла в этих местах год назад.— Эге, да тут завелись пираты, — заметила Ванесса. — Похоже, они используют остров как перевалочный пункт. Или как свою основную базу.— Не знаю, это все только предположения. Но кто-то должен знать наверняка.— Кто же?— Убийца, я полагаю, — тихо произнес Шон.— Ужин готов, ребята! Все сюда! — позвала их Джейден.Пока они шли в «столовую», Ванесса успела спросить:— Почему Дэвид не звонит, как ты думаешь?— Позвонит еще, — уверенно ответил Шон.Да, позвонит, если Барри не тот самый, кого они ищут. Он высокий, мускулистый, мощный. С таким трудно справиться даже вдвоем. А вдруг он все подстроил? Он сделал вид, что ему плохо, зная, что они поднимут его и повезут в больницу. Сначала он лежал и не шевелился. А вдруг он вскочил и напал на Дэвида и Джейми, которые, конечно, никак не ожидали такого поворота? Прежде он вышвырнул за борт Дэвида и Джейми, а затем принялся за Кейти…Ванесса сжала кулаки, приказывая себя не сходить с ума. Но ей было страшно. Пусть они скорее позвонят. Дэвид, Кейти, кто-нибудь…Лу Сандерсон сидел на пляже один и смотрел, как они едят. Лиам и Шон находились с двух сторон группы.Когда у Шона зазвонил телефон, все вздрогнули и уставились на него. Шон быстро ответил и сразу с облегчением вздохнул:— Они на Бимини, в больнице. Врачи обещают скоро привести Барри в чувство.Все сразу повеселели, начали болтать и даже шутить.Дэвид, Джеми и Кейти вернутся только к утру, а это минус три надежных человека.Тед и Джейден тоже пользовались доверием, но они были не бойцы, хотя Тед умел стрелять из подводного ружья. Карлос, шаставший где-то по кустам, был не в счет.Выходило, что Шон, Лиам и Марти надзирали за одной хрупкой блондинкой и двумя хлипкими парнями, вчерашними подростками. Наверное, было что-то, что они упускали из виду.Шон сообщил Лиаму, что Ванесса нашла нож Тома Эсслинга и что назавтра они отправляются искать «Дельфи».— А ночью что? — спросил Лиам.— Марти, Тед, ты и я дежурим по очереди. И Лу. Но насчет Лу я не уверен. За ним тоже надо присматривать. Когда все наши вернутся, надо будет кончать с убийцей. Мы больше не станем рисковать. Но нам нужна большая спаянная команда.— О'кей. Ты отдохни пока, а я подежурю, — сказал Лиам.— Спасибо.Ванесса была уже в палатке. Днем она все время мерзла и на ночь надела длинную и теплую фланелевую сорочку. Шон шагнул к ней и обнял за плечи.— Какая здесь все-таки теснота, — прошептал он, — да и люди вокруг.— Мы с тобой уже так наловчились шептаться, — заметила Ванесса, — что потом и не разучимся.— Общаться можно не только при помощи слов, ты же знаешь.Ее руки обняли его и увлекли на тонкие матрасы, лежавшие на полу. Он был уверен, что это самая удобная постель в его жизни. Впрочем, любая постель хороша, если делить ее с Ванессой. Он взял ее лицо в свои ладони и стал медленно-медленно целовать, пока ее пальцы скользили у него под футболкой, дразня плоть. Нащупав револьвер у него за поясом, она замерла.— Ой, извини, — сказал Шон.— За что? Я рада, что у тебя есть оружие. В этих местах нелишним бывает иметь такие части тела, — пошутила Ванесса.— Я тебе покажу — части тела…Они быстро запыхались и со смехом зажимали друг другу рты, откуда рвались стоны и вздохи. Заниматься любовью было немного неудобно, но даже это неудобство, шепот, тычки, сдавленный смех, — все это только прибавляло остроты их ощущениям. Они пережили вместе последний невероятный восторг и потом лежали молча, глубоко вздыхая и слушая грохот своих сердец.— Ты сейчас уходишь? — спросила Ванесса.— Да… нужно идти, — не сразу ответил Шон, жалея про себя, что не умеет говорить с женщинами. Нет, вообще он умел разговаривать, просто ему в голову никогда не приходило, что он так увлечется, что ему захочется просыпаться с кем-то каждое утро. Он протяжно вздохнул, посмотрел на нее и произнес те слова, что вертелись на языке:— Я, кажется, тебя люблю.— И мне кажется, что я тебя люблю, — улыбнулась она.— И я думаю, что, когда все это закончится, ты не должна уезжать. Мы должны увидеть, что из этого выйдет. Я думаю, что «кажется» будет уже лишним.Ее губы легко коснулись его губ, и глаза заглянули в его прекрасные, темно-синие в темноте глаза.— А я и не уеду.Ему не хотелось оставлять ее, но он вынужден был идти. И он встал и натянул свою помятую одежду.— Я с тобой, — сказала Ванесса.— Нет. Спи. Завтра у нас трудный день. К тому же ты меня будешь отвлекать.— Тогда ладно, — коротко согласилась она.Он расстегнул молнию на палатке и выскользнул наружу.Вопреки всему, что случилось за день — а может быть, благодаря этому, — Ванесса уснула почти мгновенно, едва Шон оставил ее. Некоторое время даже во сне она ощущала блаженство отдыха, а потом вдруг почувствовала, что ее кто-то трогает. Она открыла глаза. В палатке было темно, хотя лагерь ярко освещался горящими факелами.Наверное, она все-таки спала, потому что она видела женское лицо. Не то лицо, что было на кариатиде, не лицо донны Изабеллы. Другой женщины. Эта была молодая блондинка, с выражением усталости и тревоги в глазах.Китти Катласс. Нет, все это сон.— Идем, идем… вставай, уходи, — торопила ее Китти.Но она так сладко спала…Ванесса уже начала просыпаться, когда перед ней возникло еще одно лицо.Зои трясла ее за плечо и умоляла, всхлипывая:— Ванесса, проснись, идем со мной. Быстрее.Ванесса мигом проснулась и села на матрасе:— Что случилось?— Это Билл… только тихо… пожалуйста, не разбуди никого… Если Лу узнает, он его убьет.Слезы струились по ее нежным щекам.— Хорошо, хорошо, Зои, только скажем Шону…— Потом. Сначала Билл. Выслушай его. Ты сможешь объяснить Шону.Ванесса тихо вышла из палатки вслед за Зои.Лу? Она верила ему! У него семья, дети…— Эй, вы куда? — послышался голос Шона.Зои молча вытаращилась на него.— Что стряслось?— Шон, — тихо сказала Зои, — вы должны вести себя тихо, чтобы не поднять тревогу.— А что такое?— Зои… — заикнулась было Ванесса, но та перебила ее.— Зои устала ждать и исполнять чужие приказы, — сказала Зои жестким и сухим голосом, словно ее подменили.Шон выхватил револьвер, но она его опередила, ткнув пистолетом в спину Ванессе.— Брось свою пушку, Шон. У меня «магнум» сорок пятого калибра. Если грудь Ванессы взорвется и брызнет тебе в лицо, ты сам будешь виноват.— Пристрели ее, Шон, — сказала Ванесса. — Она все равно убьет меня под конец.Они оба понимали, что Зои не шутит. Шон положил оружие на песок.— Теперь прочь с дороги, — велела Зои. — У нас с Ванессой есть небольшое дельце.К тому времени все уже сбежались. Тед со своим подводным ружьем, Лиам со служебным револьвером. Но Зои не растерялась.— Всем бросить оружие, — потребовала она, — иначе я сейчас разнесу ей грудь на мелкие клочки.Лиам помедлил, не решаясь расстаться с револьвером.— Шевелись, приятель, — крикнул ему Билл Хинтон, — бросай пушку в песок, добрый коп. Зои, уходи. Я здесь проконтролирую ситуацию.Лиам вдруг резко обернулся, но Билл успел врезать ему по голове стволом своего пистолета и вдобавок выстрелил в ногу Марти. Марти со стоном повалился на песок.— Я же предупреждал: всем бросить оружие, — сквозь зубы процедил Билл. — Зои, уходи, я иду за тобой.Сердце готово было выскочить из груди Ванессы. Она видела ярость в глазах Шона и боялась, что они убьют его, если она сама не вмешается.— Отойди, Шон, — сказала она. — Со мной все будет в порядке.Она, конечно, понимала, что это вряд ли. И совсем не понимала, как такая хрупкая и нежная Зои могла оказаться убийцей. Она их одурачила!Наверное, она нарочно подстроила все так, чтобы Барри ударился головой. Она знала, что это ослабит их силы.Зои гнала ее по тропинке через лес. Она собиралась убить ее, как она убила Джорджию. Не из-за денег. А потому, что она была… одержима.Шон нырнул в песок, нащупывая свой револьвер. В голове стучало: успею, не успею?Но оказалось, что это не имело значения. Едва Билл направил на него пистолет, как из-за тела Лиама, лежавшего без сознания, взвился вихрь и обрушился на Билла.Карлос Рока сбил его с ног. Билл изогнулся, целясь в голову Карлосу, и вдруг взвизгнул, выронил оружие и схватился другой рукой за простреленную руку — Шон не промазал. Карлос без всякой жалости с размаху врезал ему кулаком в лицо, и Билл ткнулся головой в песок.— Боже мой! — воскликнула Джейден, которая не знала, кому помогать первому — Марти или Лиаму. Тед склонился над Марти, и Джейден ничего не оставалось, как бросится к Лиаму.Джейк Маноли стоял разинув рот и твердил:— Зои? Билл?— Она с ума сошла, она точно с ума сошла, — бормотал Джей, обращаясь к Шону. — Ванесса у нее. Зачем ей Ванесса?— Бежим за ними! — закричал Лу.— Нет! — остановил его Шон. — Нельзя так. Нужно действовать осторожно. Она не должна нас видеть, иначе она убьет Ванессу. Чтобы она не видела нас и не слышала. Карлос… идем со мной. Все остальные ждут нас здесь. Помогите Лиаму и Марти. Вызовите полицию.И он бросился в лес, держа револьвер наготове.— Слушай, я ничего не понимаю, — говорила Ванесса нарочито спокойным тоном. — Допустим, я вычислила донну Изабеллу, но ты…— А что я? — захихикала Зои. — Ты думаешь, я сошла с ума? Нет. Она здесь, и она нас вознаградит. Она — дух моря. Мы будем жить как короли под ее покровительством.— Что ты такое говоришь? Она заставляет вас убивать людей. Вы напрасно работали в том фильме, ведь он так и не вышел на экраны.— Перестань. Этот фильм мог принести выгоду только тебе и Джею. А донна Изабелла… ты не понимаешь — она питается кровью, она любит добрую резню. Ей нужно много крови.— Питается кровью? Зои, как вас угораздило? Почему?— Почему? Потому что она сама ко мне обратилась. Я избранная, как ты не поймешь? Я любила сюда приезжать и представлять, как это было на самом деле. И она мне явилась. Я знала, что ей надо. Это было лет пять назад. Нет, четыре. Здесь снимали исторический телесериал для одного из каналов. Костюмы делала я. Билл снимался в эпизоде. Он играл пирата. Я видела, как ему это нравится. И вот пошло-поехало, мы стали пиратами. — Она тихо рассмеялась. — Мы, конечно, должны были учиться, набираться опыта. Первой убили здесь какую-то девчонку из местных, нырялыцицу. Еле-еле ее зарезали. Ужас! Хорошо, что никто не видел. А ваш фильм стал нам подарком! С Трэвисом было просто. Он умер практически от страха, трусишка, — так мы его запугали. А потом мы влезли на лодку к Карлосу! Повеселились от души! Донна Изабелла, получая кровь, делала нас все сильнее. Но ты! Ты и этот чертов сундук! Воровать его было опасно, но мы справились и выбросили его обратно в море. Чего только нам не приходилось прятать в море.— А год назад вы убили команду «Дельфи», а затем и «Хэппи Ми».— Донна Изабелла нам помогла, — довольно рассмеялась Зои. — Всегда нужно соизмерять свои возможности с поставленными задачами. Без нее было бы не так эффектно. Она послала своих подручных, и те знатно попугали стариканов, выскочив ночью из моря с мечами наперевес. Вот умора-то была! Это было просто, на самом деле. Тяжелее всего нам пришлось, когда мы должны были в одну ночь расправиться с Трэвисом и Джорджией и все обставить по правилам. Вот тогда мы побегали.Зои говорила, захлебываясь от восторга, будто рассказывала об увлекательном путешествии или захватывающем любовном приключении.— Зои, ты должна остановиться, — сказала Ванесса, чувствуя ствол пистолета между лопатками. — Я тебе помогу. Иначе тебя арестуют и ты проведешь всю жизнь в тюрьме.— Испугала! — фыркнула Зои. — Да не бывать этому. Донна Изабелла меня защитит.Не успела она произнести эти слова, как впереди меж деревьев предстала и сама донна Изабелла — гордая, жестокая и надменная. Ванессе показалось, что она с удовольствием наблюдает за ними.— Ах, это ты? Гореть тебе в аду, и совсем скоро! — крикнула ей Ванесса.— Ты ее видишь? — раздался позади изумленный шепот Зои.Лицо донны Изабеллы исказила гримаса гнева.— Зои убьет тебя медленно, Ванесса. Медленно. Твоя кровь вытечет в песок и в море.— Интересно, где же Билл? — удивилась Зои.— Я уверена, что они его убили. Ты думала, что сопляк, который решил поиграть в пистолетики, сможет противостоять серьезным мужчинам?Ствол крепче ткнулся ей в спину.Ванесса поняла, что они идут на другую сторону острова и, когда дойдут до пляжа, ей будет худо. Они были уже близко. Слышался шум прибоя. Они вышли на опушку.К удивлению Ванессы, Зои внезапно велела ей остановиться.— Вот ты где, старая испанская шлюха! — раздался голос.Бартоломью. Он ждал их.— Пиратское отребье! — взвизгнула донна Изабелла. — Убирайся с дороги. Не обращай на него внимания, иди вперед! Он просто воздух!— Как и ты, — заметила Ванесса и почувствовала толчок в спину.— Ты, сука! Отпусти ее! — крикнул Бартоломью и бросился на донну Изабеллу. Они закружились в ночи облаком песка и тумана.Видя это, Зои вскрикнула, рука ее задрожала, теряя силу. В этот момент из леса кто-то выскочил и сбил Зои с ног. Та упала и выронила пистолет, не успев выстрелить. Ванесса обернулась — это был Шон.Он прижимал извивающуюся и рычащую Зои к земле. Следом из леса показались Лу и Джей. Джей подобрал пистолет Зои, а Лу вышел на пляж и заговорил на своем языке, обращаясь к духам, которые сцепились в смертельной схватке. Его голос возвысился и заглушил все звуки вокруг. Когда он сунул руку в карман, Ванесса подумала, что у него пистолет и он сейчас начнет без толку палить по клубам тумана. Но Лу вынул пузырек с водой, открыл его и стал разбрызгивать воду.Внезапно из песка вырвался пронзительный крик, полный агонии и ужаса, а из моря поднялись чудовища, дикие и страшные как черти. Они сливались в черный туман, грозовую тучу, которая, клубясь, катила на берег.Донна Изабелла воздела руки и закричала что-то гневное и возмущенное. Загремел гром, заглушая ее протесты. Она попятилась. Но напрасно. Тьма пришла за ней.Черная кипящая масса выкатилась на берег, неудержимая армия скользких теней, живых и злобных, с красными глазами, сборище всех демонов ада. И поглотила ее. Тщетно она визжала и упиралась. Она влилась в эту массу, став ее частью, и вернулась с ней в море.Ванесса часто заморгала. Все кончилось, все прошло. Сердце тяжело подпрыгнуло в груди, потому что Бартоломью тоже куда-то подевался. На песке сидела Зои, молча и равнодушно глядя в море.Лу обернулся к ним и сказал:— Ее больше нет.— Кого больше нет? — шепотом спросил Джей.Он не знал, что это было. И Ванесса не знала.Да и было ли это все? Волны ласково лизали берег, луна катилась над водой.Лу показал пальцем на Зои:— Я сдам ее багамским властям. Пусть ее судят по закону.Шон взял дрожащую Ванессу за руку и привлек ее к себе.— Знаешь что? — прошептал он.— Что?— Мне больше ничего не кажется. Я знаю, что я люблю тебя. — Он крепко обнял ее и не отпускал, пока ее дрожь не прошла.Обломки «Хэппи Ми» нашли на следующей неделе, а «Делфи» еще неделей позже. Билл и Зои, сидя в тюрьме, охотно отвечали на любые вопросы, хотя многие полицейские, которым приходилось иметь с ними дело, считали их сумасшедшими.Виновата была донна Изабелла. Она научила их пиратству. Она помогала им проникать на суда, убивать команду и исчезать в океане.На съемках фильма они вели себя так, чтобы их нельзя было заподозрить в сговоре. Например, когда Зои утопила «Делфи», Билл работал, а когда он расправлялся с Трэвисом — этим самодовольным ослом, — Зои была на виду. Лодку Джея они тоже пустили на дно. Нет, они не плохие люди, они избранные.Ванессе миллион раз хотелось спросить у Шона: «А правда ли это все было? Неужели мы это видели? И злой дух ходил по земле рядом с добрыми духами, искавшими правды и справедливости?»Но она не спрашивала. Потому, наверное, что они оба знали, что в мире есть добро и зло. Или, говоря словами Бартоломью, хороший парень и после смерти хороший парень. А плохой — всегда плохой.Правда ли, что Зои сошла с ума? Может быть, они все немного сошли с ума?Поначалу эти вопросы не давали ей покоя. Впрочем, жизнь шла своим чередом. Главное, что Шон был с ней. Барри быстро выздоровел, а Марти, которому некоторое время пришлось походить, опираясь на палку, даже форсил этим. Лиам очухался еще до приезда полиции и был очень зол на себя, потому что этот мелкий мерзавец Билл Хинтон оказался проворнее.Но все они уцелели и если не узнали всей правды, то узнали хотя бы часть. Вряд ли когда-либо станет известно, что в действительности произошло на корабле Безумного Миллера и что является причиной страшных ураганов и прочих странных явлений в Бермудском треугольнике.Они не надеялись разгадать эту загадку. Они не искали сокровища, они снимали кино. Но пока они снимали кино, они находили сокровища и исследовали развалины затонувших кораблей.Необъяснимое чутье по-прежнему помогало Ванессе делать находки. А порой ей помогало в этом присутствие под водой одной блондинки — той самой, что влюбилась в пирата и погибла за свою любовь. Китти Катласс.В ту ночь она переживала за Бартоломью. Однако позже он объявился на берегу и успокоил ее, сказав, что не собирается следом за донной Изабеллой в место ее постоянного отныне пребывания. Потому что ему, мол, уготовлено место получше. Больше он ничего не сказал и был очень рад вернуться на Ки-Уэст.Когда они впервые после возвращения сидели в баре О'Хары, Бартоломью был с ними. А потом…Люсинда, Леди в Белом, прошла мимо окна. Бартоломью догнал ее, нежно обнял, заглянул в глаза и поцеловал.— Как романтично! — просияла Ванесса.Шон потянул ее за руку:— Идем домой. Я покажу тебе, что такое «романтично».Ванесса улыбнулась, вставая со стула.— Знаешь, Шон О'Хара, — сказала она, — теперь я точно знаю. Я знаю, что я люблю тебя.— И я знаю, — ответил он.Они вышли из бара и отправились домой, чтобы делом подтвердить свои слова.

ПРИХОДИТ НОЧЬ(роман)

Фотограф может не знать, какие секреты хранят его снимки. Брин Келлер оказалась во власти шантажа после того, как провела фотосессию для музыканта Ли Кондора и его группы. Неизвестный похитил ее маленького племянника, требуя в качестве выкупа все фотографии и негативы с той съемки.Кондор не мог оставить Брин, опекающую трех сорванцов, один на один с такой проблемой. Музыкант обладал даром, доставшимся от предков-индейцев. Он умел сливаться с темнотой, передвигаться с легкостью оленя, видеть с зоркостью орла. Только разгадать тайну фотоснимков ни ему, ни Брин не удавалось.Но все меняется, когда приходит ночь…

ПрологОн остался один на один с ночью.Его шаг по этой влажной земле был неслышим, как легкий ветерок, овевающий эту ночь, и он сам, осторожно пробираясь через тщательно подстриженные кусты, был не более чем частью ночной тьмы.Этот дар достался ему в наследство от далеких предков, и этот древний дар подсказывал ему, как двигаться с легкостью дикого оленя, как преследовать добычу с упорством и хитростью пантеры и как держать направление с зоркостью златоокого орла.Однако его природный дар не имел ничего общего со слежкой, которую он осуществлял в этих вечерних сумерках. Как и с одеждой, что сейчас была на нем, — черные джинсы от Ливайс и черный свитер под горло. А еще — черные кроссовки «Адидас». Все черное — чтобы он мог абсолютно слиться с ночью.Пригнувшись и балансируя на кончиках пальцев, мужчина терпеливо в течение получаса наблюдал за домом. Затем он тронулся в путь, огибая его под прикрытием пальм и гибискусов. Ни единого огонька не проникало из дома. Все безмолвствовало. Даже иголки на кончиках сосновых ветвей не шелестели.Озадаченный, мужчина слегка расслабился, а потом, не видимый никому, обошел вокруг дома еще раз.У задней стены здания он на время остановился, ничего не слыша, но ощущая движение воздуха. А потом все-таки услышал это. Шаги. Кто-то приближался, ступая мягко, осторожно, медленно.И вот в бледном мерцании луны мелькнул силуэт. Фигура, тоже одетая в черное — с головы до ног. Черные джинсы. Свободный, крупной вязки свитер. И черная лыжная маска, скрывавшая лицо неизвестного и делавшая его бесполым. Словом, это был злоумышленник, ведомый одним только намерением — пробраться в дом.Изящная фигура остановилась, ее силуэт вибрировал в воздухе, подобно тому, как молодой олень дрожит, чуя неведомую опасность. Но вокруг не было ничего, что могло представлять реальную угрозу, и фигура двинулась дальше, прошмыгнув из-под спасительной кроны дерева к окну с двойной рамой.Мужчина напряженно ждал несколько секунд, наблюдая, как фигура пытается приподнять раму. Внезапно на луну набежало облако и отняло у ночи даже тот слабый, едва различимый свет, что был у нее до сих пор. Теперь не осталось ничего — только бестелесные призраки, сгустки невидимости, и даже тени скорее угадывались, нежели виделись.Фигура продолжала сражаться с окном. Наконец ей удалось приподнять раму, она легко и изящно вскочила на подоконник, чуть помедлила, затем исчезла в оконном проеме.Только после этого мужчина двинулся опять, все так же бесшумно — как сам мрак ночи. Его шаги были неуловимы. Он заглянул в окно. Внутри тускло мерцал свет — слабый, осторожный лучик от маленького ручного фонарика. Лучик пересек комнату, на миг отразился на крашенном белой краской дверном проеме и исчез за ним.Мужчина оперся руками о подоконник и без усилий перенес через него свое тело. Он проследовал за лучом света, миновал несколько дверей и, наконец, добрался до большой, просторной комнаты. Подождал в темноте коридора, наблюдая, как пятно света быстро перебегает с места на место. Раздвижной диван, покрытый ярким шерстяным пледом, удобно располагался в одном углу, в другом, на возвышении, похожем на сцену, стоял рояль, противоположные стены были заняты книжными полками. Там, где еще оставалось немного места, висели гравюры с картин западных мастеров, была еще стойка с ружьями, на стене крепились старинные луки, стрелы и копья.В отдалении слева, через весь зал, было еще одно помещение, приподнятое над остальной частью и отделенное от главной комнаты красивой кованой оградой, по которой вился плющ. В этом помещении стоял большой письменный стол из тикового дерева.Вот там и остановилась фигура.Пятнышко света задержалось на отделанном кожей пресс-папье, торопливые руки принялись в спешке выдвигать ящики и обыскивать их. Прищурившись, мужчина несколько мгновений наблюдал за происходящим, а потом неслышимой поступью пантеры начал подбираться к ограде, увитой плющом.Стукнул ящик стола. Слишком громко. Взломщик замер на мгновение и дрожащей рукой посветил вокруг.Мужчина присел, скрывшись за спинкой дивана, и подождал, пока снова не послышался шелест просматриваемых бумаг.А теперь… Теперь он был готов к нападению.Одним плавным движением, будто гонимый порывом ветра, он преодолел всю комнату, сорвал со стены стрелу, перескочил через увитое плющом ограждение и схватил за горло ошеломленного взломщика.— Кто ты? — зарычал мужчина, прижимая острие стрелы к груди взломщика. — И какого черта ты здесь делаешь?Он почувствовал, как холодная дрожь ужаса пробежала по телу взломщика, как оно окаменело.— Я… — только и сумел выдавить из себя взломщик, и голос его стих.Мужчина немного ослабил хватку и отбросил стрелу, поняв, что соперник перед ним слабый.— Что ж, давай проясним ситуацию, — наконец сказал он сухо, выпуская жертву и одновременно решительно пододвигая ее к столу.Но он недооценил коварство своего соперника. Фигура вывернулась из его объятий, с кошачьей ловкостью перемахнула через ограждение и бросилась через весь темный дом к выходу.— Проклятье!! — выругался мужчина, перепрыгивая через ограждение вслед за взломщиком.Пробежал через вестибюль. Мимо закрытых дверей. Через небольшой кабинет. И увидел, как фигура взлетает на подоконник.— Стой! — крикнул он, на этот раз уже тоном человека, не терпящего возражений.Великолепно натренированное тело мужчины отреагировало мгновенно. Он бросился вслед за фигурой. Но призрак, облаченный в черноту, вместо того чтобы выскочить за окно, отпрянул, стараясь увернуться от него. Ему это удалось… почти.Он поймал пригоршню мягкой шерсти. Его хватка была такой цепкой, что свитер преступника лопнул на нем, и в руке у него остался только лоскуток.Фигура бросилась от него с дикой, отчаянной скоростью, поняв, видимо, что у нее нет шансов добежать до окна, но можно попытаться найти какой-то другой выход наружу.Мужчина развернулся и возобновил погоню, прекрасно осознавая то, чего никак не мог знать взломщик: из дома не было другого выхода.Они снова промчались через гостиную и кинулись к винтовой лестнице, ведущей на балкон и третий этаж. Он был уверен, что спасающийся бегством призрак не соображает, что делает, — просто несется наугад, ослепленный страхом.Бежит, сходя с ума от ужаса, надеясь избежать поимки до самого последнего момента.Их шаги разносились по всему балкону с деревянными перилами, который опоясывал гостиную, и устремились к двери в конце длинного коридора. Злоумышленнику удалось открыть дверь, но, оглянувшись, он увидел, что преследователь находится на расстоянии вытянутой руки.Фигура кинулась назад, снова оказалась в комнате и попыталась захлопнуть дверь перед мужчиной.Он напрягся, его плечо с глухим звуком отбросило задрожавшую от удара дверь, а рука схватила взломщика.По инерции их обоих протащило через все темное пространство помещения, и они тяжело приземлились на огромную кровать, стоявшую в центре комнаты. Руки взломщика бешено колотили его, ноги пинали. Призрак извивался под ним, как схваченная за хвост кошка. Мужчина действовал молча и последовательно, укрощая его, но вдруг на какое-то мгновение его руки ощутили нечто необыкновенно приятное. Упругое и нежное. Полновесное и соблазнительное.Это была грудь. Женская грудь!— Нет! Пожалуйста!Призрак заплакал, очень по-женски. Испуганно. Он чувствовал, как бешено стучит ее сердце, слышал, как воздух вырывается из ее легких, когда она, все еще сопротивляясь, пытается глубоко вздохнуть.Захрипев от злости, мужчина оседлал ее и быстро перехватил ее запястья.— Довольно! — зло, сквозь зубы сказал он и повторил: — Кто ты, черт возьми, и какого дьявола ты здесь делаешь?И так же внезапно, как до этого облако принесло темноту, теперь оно впустило в комнату лунный свет. Серебристое сияние проникло через стеклянные панели французских дверей, которые вели на открытую террасу.Он смог увидеть ее так же ясно, как и она его.Мужчина протянул руку, стащил с нее лыжную маску, скрывавшую лицо, и отбросил ее прочь. Из-под нее показались роскошные блестящие волосы, а черты ее лица, появившиеся из-под маски…На него глядели широко распахнутые, в густых ресницах, по-кошачьи зеленые глаза. Высокие, изящно очерченные скулы. Медного оттенка брови, орлиный нос, хорошо очерченный рот с выдававшей глубоко таящуюся чувственность нижней губой.Она все еще была под ним, только судорожное дыхание выдавало, как сильно она испугана.Мужчина отодвинулся, перенеся вес на собственные ноги, но, по-прежнему, крепко держа пленницу, он продолжал рассматривать ее, прищурившись так, что его глаза метали устрашающие золотистые искры, а его губы сложились в насмешливую, полную цинизма усмешку.Он узнал эти сверкающие, кошачьи зеленые глаза, которые смотрели прямо в его глаза. Так же как он узнал эти длинные волосы с глубоким медным оттенком.И он знал, почему она смогла без усилия перепрыгнуть через ограду, вертеться и кружиться с легкостью танцовщицы.Она была та еще штучка.Он даже знал кое-что о тех нежных и гибких формах, что трепетали сейчас под ним. Он уже ощущал их однажды, когда пытался остановить прекрасное мгновение, чтобы пройти с ней на руках по длинной витой лестнице.А когда однажды его спина загородила ее лицо от фотокамеры, он увидел, как в ее глазах появился мрачный блеск неприязни.По тому, как одеревенело ее тело, он чувствовал, как ей невыносимо то, что она все еще находится в его руках…Он видел ее перед камерой, он видел ее за камерой.И он видел, как она танцует.— О мисс Келлер! Как замечательно, что вы к нам заглянули… Правда, несколько странным образом… Вы никогда не принимали моих приглашений зайти на стаканчик вина, но вот все-таки мы встретились, так сказать, бедро к бедру, в моей постели. Мне как — считать себя польщенным? Жаль, но я так не думаю.Внезапно мужчина наклонился над ней совсем низко, взял ее голову в ладони, и его глаза сверкнули холодным золотым блеском, черты лица, как у бронзовой статуи, угрожающе напряглись.— Отвечай мне, Брин. Зачем ты сюда вломилась? Что ты здесь ищешь? Ты не нашла здесь этого прошлой ночью…— Прошлой ночью? — прервала она его встревоженным шепотом.— Не перебивай меня, понятно? — зло выдохнул он. — Да, прошлой ночью. Поверь мне, дорогая, я очень хорошо знаю, что в моих вещах кто-то рылся.— Но это была не я…— Тсс!Внезапно мужчина дернулся, выпрямился, широкие плечи замерли в неподвижности.А потом она тоже услышала это.Кто-то передвигался, нет, крался по гостиной. Начал подниматься наверх, потом на секунду замер, поскольку они оба услышали скрип нижней ступеньки под чьей-то ногой.Мужчина двинулся резко, но тихо, и быстро сдернул с себя свитер. Его грудь, широкая, сужавшаяся к подтянутому, мускулистому животу, в лунном свете казалась бронзовой.— Живо снимай свитер! — прошипел он девушке, перекатываясь на бок и выдергивая из-под себя одеяло со своей стороны постели.— Ни за что!— Раздевайся — и быстро! — прошептал он, отодвинув ее, негодующую всем существом, на ее сторону кровати так, чтобы можно было вытащить из-под нее одеяло и потом накрыться обоим. — Черт побери, женщина!Его голос был неощутим, как воздух, но она улавливала его разгневанный, угрожающий тон.— Никто не поверит, что мы спим себе спокойненько после жарких занятий любовью, если ты лежишь в постели одетая! Это твоя, игра, в которую ты меня втянула, а не моя. Но с этого момента ты, черт возьми, играешь по моим правилам!Девушка колебалась, но его сильные руки, с длинными пальцами и широкими ладонями, уже стягивали с нее свитер.— Подожди! — прошептала она, быстро скинула одежду сама и полезла под одеяло, при этом сердце ее выбивало бешеный ритм.— И лифчик тоже! — рыкнул он ей на ухо. — Что с тобой такое? Ты что, никогда любовью не занималась?Ее трясло от возмущения и унижения, но она чувствовала, что он знает, что делает. Однако ее пальцы дрожали слишком сильно, чтобы расстегнуть крючок. Мужчина коснулся ее спины, и от его пальцев побежали волны, которые сначала охладили, а потом обожгли ее спину. Крючок никак не поддавался, и она просто оттянула кружево спереди и сняла лифчик через голову до того, как он справился с крючком…Но это ей не слишком помогло. Она чуть не закричала, когда почувствовала, как его рука обнимает ее, кисть вальяжно располагается на ее груди, а его пальцы соскальзывают ниже и начинают ласкать ее под грудью. Мужчина подвигал ее к себе до тех пор, пока ее спина не впечаталась полностью в его горячую грудную клетку, а его длинные ноги обвили ее крепко-крепко… Она почувствовала его дыхание у себя на шее, на мочке уха…Для постороннего наблюдателя это выглядело так, будто они занимались любовью. Возможно, просто спали, удобно устроившись, близко, как спят любовники…Но она-то знала, что он не спит… Она ощущала жизненную энергию, жар, излучаемый им. Она знала, что его ухо чутко улавливает слабейший звук, что все его естество настороже, что он в любую минуту может вытянуться в прыжке, как пантера. Даже пока он лежал спокойно, она чувствовала, как пульсирует его кровь, как играет его первобытная мужская сила…А она была испугана. Испугана той опасностью, что принесла сама, испугана шагами, которые все приближались — медленно, но верно… медленно и осторожно… вверх по лестнице.А за страхом стояло еще кое-что. Что-то, что поднималось из глубины ее души. Несмотря ни на что, его присутствие причиняло ей болезненное беспокойство. Беспокоили его руки, прикасавшиеся к ее обнаженной груди, горячая мужская плоть, слишком тесно соприкасавшаяся с ее телом. Она чувствовала себя такой уязвимой и, тем не менее, защищенной. Ощущать его прикосновение, позволять ему все это — значило оказаться в его полной власти в самом низком смысле этого слова. Он был мужчиной, способным завладеть и телом и душой женщины. Если так, то сейчас она оказалась в его полной власти. А взамен он мог бы дать ей нечто вечное, как само время, и надежное, как скала. Его сила, которая могла защитить ее… Его оружие, направленное против всего мира…Если б он захотел это сделать для нее.А она его боялась. С самого начала. Чувствовала, что если выкажет хоть малейшую слабость…Шаги все приближались. Его рука дернулась, прижимая женщину еще ближе, пальцы небрежно скользили по ее груди. Желание пробежало по ее телу, как электрический ток, смешиваясь с обжигающими как огонь приступами ужаса и усиливая их…— Закрой глаза и не открывай!Да как он узнал, что она лежит, глядя в темноту?Его-то глаза закрыты, она была уверена. Но не совсем — так чтобы никто не мог уловить в ночи их пронизывающего золотистого сияния.Кто-то подошел вплотную к открытой двери. Девушка затаила дыхание, парализованная ужасом от сознания того, что кто-то ее сейчас видит — а она сама не видит наблюдающего.Предательски скрипнула половица. Взломщик, удовлетворенный тем, что хозяева дома заняты своими делами, развернулся и начал спускаться по лестнице.Мужчина, только что бывший рядом с ней, вскочил одним махом и бросился к двери. На его стороне была неожиданность, и он был готов атаковать. Он рванулся вниз по лестнице.— Какого дьявола ты делаешь в моем доме?Раздался оглушительный выстрел, пронизавший темноту кроваво-красными и солнечно-желтыми искрами, и это было единственным ответом на вопрос.Мужчина пригнулся и услышал, как над его ухом просвистела пуля.Взломщик бежал, уже не стараясь не шуметь, вниз по лестнице.Хозяин попытался преследовать взломщика, прячась за перилами лестницы, когда прозвучал еще один выстрел. Дверь разлетелась в щепки, взломщик растворился в ночи.Мужчина побежал следом, но это было бесполезно. Послышался шум мотора, и автомобиль с погашенными огнями умчался прочь.Он повернулся и поспешно взлетел вверх по лестнице.Девушка сидела в кровати, целомудренно натянув на грудь одеяло. Ее глаза, эти зеленые озера, в которых можно было утонуть, были широко открыты. Слегка вздернутые к вискам уголки глаз придавали тонким чертам ее лица особую прелесть и весьма запоминающийся колорит.И в их глубине все еще таился страх.Войдя в комнату, мужчина усмехнулся и закрыл за собой дверь.Девушка подскочила, услышав стук закрывающейся двери, и его угрожающая улыбка стала еще шире.Она проклинала себя за этот страх перед ним. Она ворвалась в его дом, рылась в его бумагах и привела за собой еще одного взломщика, который изрешетил пулями стены его дома.— Хорошо, Брин. Забудем это. Что же все-таки происходит?Девушка нервно облизала губы кончиком языка, ее глаза уставились в пол, где валялся ее свитер. Она еще плотнее натянула одеяло и неловко наклонилась, чтобы поднять одежду, но он одним неуловимым и бесшумным движением остановил ее.Мужчина сел на кровать рядом, по-прежнему улыбаясь. Но его левая ступня крепко прижимала к полу ее свитер.— Никаких попыток уйти в оборону, Брин. Единственный способ досадить тебе — это заставить тебя почувствовать себя уязвимой, и если это означает, что ты будешь сидеть тут полуголой, что же…Он развел руками — что тут поделаешь! — и тут же уронил их на колени. Девушка откинулась на подушку, губы у нее дрожали, и она внезапно почувствовала отчаяние оттого, что они когда-то стали врагами.Он хотел, чтобы она чувствовала себя беззащитной. О боже, она и чувствует себя такой беззащитной!— Брин? — В его голосе слышались угрожающие нотки.— Я… я… не могу сказать тебе, — начала она.— Лучше скажи. А иначе я ведь и в полицию могу позвонить.— Нет! Пожалуйста, Ли! Пожалуйста, не звони в полицию!— Тогда расскажи мне, почему прошлой ночью кто-то проник в мой дом — и в предыдущую ночь тоже. И почему какой-то головорез в меня стрелял. И что ты здесь сейчас делаешь.— Хорошо, хорошо! Но, пожалуйста, поклянись, что ты не пойдешь в полицию.Ее глаза сейчас блестели слезами. Слезами, которые она сдерживала величайшим усилием воли. Ее губы скривились.— Послушай, Ли, я знаю, что не была с тобой до конца честна, но у меня есть на то свои особые, личные, законные причины. Я понимаю, что сейчас не вправе на что-либо претендовать, но мне придется просить тебя о помощи. Пожалуйста, Ли! Обещай мне, что никогда не привлечешь к этому делу полицию. Люди, которые причастны к этому… у них… у них Эдам!Его брови вздернулись от удивления и мрачного беспокойства.— О'кей, Брин, — сказал он тихо. — Я не собираюсь звонить в полицию — ни сейчас, ни когда-либо. Обещаю.— Это все из-за фотографий! — выдохнула она.— Фотографий? — переспросил он, озадаченно нахмурившись. — Тех, что ты сделала в прошлый четверг?— Да.Ли обернулся и включил лампу на прикроватной тумбочке, потом встал и вышел в свою гардеробную комнату и, не закрывая ее, принялся что-то рассеянно там искать. Он вытащил на свет рубашку в тонкую полоску с длинными рукавами и кратко приказал:— Надень это. Твой свитер, похоже, такого же размера. Я спускаюсь вниз и варю кофе. Жду тебя на кухне ровно через пять минут, и будь готова рассказать мне всю историю с начала и до конца — без всяких пропусков.Он вышел, а Брин прикрыла глаза, чувствуя себя очень несчастной. Почему это все происходит? — отрешенно подумала она. Если б только она повернула свой объектив в другую сторону…Эдам был бы по-прежнему дома.И ей сейчас не пришлось бы отчитываться перед человеком, по отношению к которому она никогда, со дня их первой встречи, не выказывала ничего, кроме враждебности и неприязни.Человек, которого она так неверно восприняла — и таким прискорбным образом недооценила.И который так просто ее запугал — так, как если бы она пришла сюда по его воле. Который мог играть на ее чувствах одним шепотом сказанным словом, заставить ее трепетать от одного его легкого прикосновения…А он ведь запросто может использовать ее, а затем легко вышвырнуть — как щепку в реку, которая впадает в бездонный океан.А сейчас она лежала на его кровати. Лежала рядом с ним, ощущая его прикосновения, почти как если бы была его любовницей.Девушка выдернула из-под себя простыню и вскочила на ноги, пальцы ее дрожали, когда она просовывала руки в рукава рубашки и поспешно застегивала пуговицы.Она прекрасно знала, чем это может кончиться. Ли не бросал пустых угроз, и если кому-то что-то приказывал, то ожидал беспрекословного подчинения. Если она не появится на кухне через пять минут, он вернется наверх, бесшумно — это уж точно — и просто притащит ее вниз. Ей может не нравиться эта идея, но других вариантов для нее сейчас не существовало.Потому что если Ли еще раз прикоснется к ней этой ночью, она просто разлетится на тысячу мелких кусочков и навсегда потеряет себя.Брин слегка вздохнула — знак покорности судьбе. Она ощутила почти облегчение — если нет другого выхода, значит, придется рассказать ему все. Ему, Ли. С чего бы ни пришлось начать, хуже все равно не будет.Этого страха…За ней следят весьма опасные люди, но…Но Ли был самым страшным человеком из тех, что она когда-либо встречала.Брин плотно закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы набраться сил. Она собиралась с духом, чтобы спуститься вниз и поговорить с ним. Рассказать ему все, с самого начала…С самого начала.Кто мог знать, что все так получится?..

Глава 1Трах-тарах!Услышав грохот и пронзительный визг, Брин Келлер отбросила газету с приглашениями на работу, которую тщательно просматривала, удобно устроившись в любимом кресле, вскочила и кинулась к двери, открыв ее пинком.За те полтора года, что она была опекуншей, она так и не научилась отличать крики боли от радостных воплей во время игры.К счастью, это была игра.Брайан, в его зрелом, семилетнем возрасте, старший из ее племянников, как раз и был виновником этого шума. Он с удивлением взглянул на ее обеспокоенное лицо.— Это мы так играем, тетя Брин. — Он гордо расправил плечи и взмахнул пластиковым мечом. — Я — Грингольд! Бог воды и света! И я сражаюсь против злых сил Черного Пса!— А я — Тор Великий! — звонко вставил Кит. Ему было шесть, и он был вторым по значимости в их трио. У них было только два пластиковых меча, и он владел вторым.— Неужели? — Брин подняла брови и с трудом подавила улыбку.Ей даже не надо было спрашивать, кто удостоился чести играть роль Черного Пса. Она перевела взгляд на маленького Эдама. В свои четыре года он был младшим и, следовательно, всегда получал роль плохого парня. Мальчики использовали крышки от мусорных баков в качестве щитов, но поскольку пластиковых мечей было только два, то и крышки они взяли две. Эдам же был экипирован огромной пластиковой бейсбольной битой и куском рифленого картона.Эдам одарил ее очаровательной улыбкой, и она сразу же забыла, что собиралась стукнуть их всех троих головами за то, что они ее так напугали. Неожиданно для себя самой она расхохоталась, прищурилась, глядя на Кита, и бросилась на Эдама, вырывая у него биту.— Тор Великий, говоришь? Ну, хорошо, тогда я — Белая Ведьма! — сказала она с угрозой. — И я намерена покарать вас всех за то, что из-за вас я поседела раньше времени!Мальчишки визжали от восторга, когда она гонялась за ними по маленькому дворику, легонько ударяя их по макушкам битой. А потом они объединились против нее, набросились, облепили и повалили на землю.— Моли о пощаде, Белая Ведьма! — потребовал Брайан.— Никогда, — закричала Брин, изображая ужас. Тут она услышала, как в кухне звонит телефон.— Проси милости! — потребовал Кит вслед за Брайаном.— Все, все! Закончили, безобразники! Я попрошу о пощаде потом, обещаю! А сейчас Белой Ведьме надо ответить на звонок.— Ага, тетечка Брин!Мальчики были огорчены, но позволили ей встать. На пути к дому Брин послала им воздушный поцелуй и подбежала к телефону.— Брин?— Барбара?— Ну, естественно, это Барбара. Чем ты там занимаешься? Надеюсь, ты не бегаешь трусцой? Такое впечатление, что ты задыхаешься. Я ничему такому не помешала? Или как? Мне бы, конечно, очень хотелось, чтобы ты занималась чем-то таким, во что не строит встревать!Брин состроила трубке гримасу — я тебя обожаю! Барбара никак не хотела понять, почему ее подруга после разрыва помолвки избегает мужского общества. Особенно если учесть тот факт, что разорвала ее сама Брин.— Нет, ты ни во что такое не вмешалась, если не считать борьбу добра и зла. Что случилось?— У меня кое-что для тебя есть.— Работа? Ух, здорово! Я как раз заканчиваю с пейзажными съемками, а у Кэти с щиколоткой получше, поэтому она вчера вернулась в шоу. Я уже начинаю беспокоиться о наших финансах. Что у тебя есть — какая-нибудь заварушка с танцами или съемки?В трубке послышался довольный смешок Барбары.— Брин! Какая ты чудачка! И что за чудное везение иметь меня в качестве своего агента! Ну сколько бы человек смогли продать тебя и как танцовщицу и как фотографа одновременно?— Наверное, немногие, — сухо ответила Брин. — Я сегодня видела билборд «Мастер на все руки ничего толком не умеет».— Ну не надо себя недооценивать, Брин. Ты в обеих этих ипостасях чертовски хороша.Брин промолчала. Она была хорошей танцовщицей и хорошим фотографом. Но она давно усвоила одну жизненную истину — хороший не значит успешный. Это означало, что, если вдруг повезло, надо закреплять успех и работать, работать, работать.Неожиданно для себя самой она тоже рассмеялась.— Если б я заранее решила, кем я больше хочу стать, когда вырасту, — Мартой Грэм или Мэттью Брэйди, то выбрала бы что-нибудь одно!— Скорее всего, тебе бы именно сейчас это не подошло, моя цыпочка. Потому что у меня для тебя две работы. И как для танцовщицы и как для фотографа.— Потрясающе! — выпалила Брин восторженно. — Кого я снимаю и для кого танцую?— Это одни и те же люди.— Да неужели? — затрепетала от любопытства Ирин. — Странно… И кто же они?— Ли Кондор.— Звезда фолк-рока?— Отчасти фолк-рока, потому что он относит себя к серьезным музыкантам, — ответила Барбара с заметным вызовом. — Запомни это, дорогуша.— Так он отчасти рокер или отчасти серьезный музыкант? — переспросила Брин сухо.— И то и другое! — хихикнула Барбара. — Он никогда не отрицал наличие у себя крови индейцев из племени черноногих, но он не придает этому большого значения. И он провел два года в Джульярде, где его мать была учительницей, а потом еще два года в Королевской консерватории. Так что у него есть полное право называть себя музыкантом.— Я не знаю, Барбара. Мне от этого слегка не по себе. Я не склонна обращать внимание на мужчин с пурпурными волосами, которые ведут себя как сексуальные гиганты и скачут по сцене.— Дорогая, у него нет пурпурных волос. Они всего-навсего черные. И он никогда не вел себя как сексуальный гигант. Пять лет он был женат, но даже «Нэшнл инкуайерер» не смог проникнуть в его личную жизнь. Сейчас он овдовел, и, кроме того, ты совсем не обязана в него влюбляться. Просто работай на него! — воскликнула Барбара с раздражением. — Что это с тобой ни с того, ни с сего? Ты работала на дюжину мужчин самого разного сорта и обращала на них столько же внимания, сколько айсберг на «Титаник». Как ты можешь бояться работать на человека, которого никогда не видела?— Я ничего не боюсь, — повторила Брин настойчиво.Но потом поняла, что, сама не зная почему, она все-таки боится. При упоминании имени Ли Кондора по ее телу всегда бежали электрические искры, такие, какие сейчас бегали вверх-вниз по ее спине. Она знала его, как знала «Битлз» или «Роллинг Стоунз», Боно и тому подобных, и у нее не было абсолютно никакой причины бояться этого человека или даже подозревать, что он может быть кем-то… сверхъестественным.Но все же… Она была определенно напугана. Глупо, говорила она себе. Смехотворно. А потом она догадалась, откуда пришло это чувство.Видеоклип, который он когда-то сделал.…Однажды вечером они, еще детьми, смотрели по каналу Эйч-би-оу старого доброго Диккенса, а когда фильм закончился, показали этот видеоклип.Видеоклип Ли Кондора.Там не было ни съемок группы с клубами дыма, выходящими из гитар, ни нелепых спецэффектов или чего-то в этом роде. Там даже не было кадров с самим Кондором или его группой, играющей на инструментах. Это был видеоклип с сюжетом, популярная песенка о любви наложена на фантастический видеоряд.Кадры были ничуть не хуже, чем во многих фильмах; рыцари на боевых конях, скачущие через туман к средневековому замку; грандиозная битва; героиня, которую не успели спасти и которая умирает на руках у возлюбленного.Брин вдруг обнаружила, что все четыре минуты, что шел клип, просидела глядя на экран, неподвижно, как зачарованная.А в самом конце был крупный план. Не портретный кадр, но часть лица рыцаря, его глаза с золотыми искрами, угрожающе смотрящие сквозь забрало.Она до сих пор могла вызвать в памяти эти глаза — как-то даже слишком легко. И даже сейчас сама мысль о них волновала ее.— Я не боюсь, Барбара, — повторила Брин упрямо, меж тем как росло ее внутреннее раздражение. — Я просто не очень понимаю, в чем дело. Зачем Ли Кондор нагрянул в Лейк-Тахо для съемки видеоклипа? Что, Голливуд на днях прикрыли?— Послушай, чтобы снять свой последний видеоклип, он ездил в Шотландию. И к тому же он не живет в Голливуде. У него один дом в долине Лондердейл и один здесь.— Здесь?— Ну да, он купил его давным-давно. Но, похоже, он очень замкнутый человек, и поэтому мало кто об том знает, да и о нем тоже.— Ты, кажется, знаешь достаточно, — слегка поддразнила ее Брин.— Мм, хотела бы я знать чуть-чуть больше.— Тебе нравятся крутые рокеры, да? — продолжила Брин тему с коротеньким смешком.К ее удивлению, Барбара заколебалась.— Он странный человек, Брин. Открытый, но холодный. И у тебя появляется чувство, что он видит всех насквозь и что… что он понимает суть вещей гораздо лучше, чем большинство других людей. На первый взгляд он совершенно неуправляемая личность, особенно если судить по его глазам с золотыми искрами и черным волосам. Он вроде бы высокого роста и худой, но если подойти поближе и увидеть настоящую ширину его плеч… — Барбара вздохнула. — Признаюсь, у меня от его вида мурашки бегают. Я до этого не встречала мужчину, который был бы до такой степени… мужчиной.Брин засмеялась, но сама услышала, что веселье ее слегка натянутое.Она уже была знакома с подобным мужчиной. И знала его немного больше, чем Барбара — Ли Кондора. Не из-за этого ли у нее возникла эта внезапная неприязнь — прямо до мурашек по коже? Был ли этот стихийный огонь в золотистых глазах, так взволновавший ее, просто отражением неуемного сексуального аппетита, который был для него так же естествен, как дыхание, — так, как это было у Джо?Все это были знаки, предупреждающие об опасности этого человека, яркие, как неоновые огни… если ты уже научилась их читать. Знаки, которые говорили — женщины, не теряйте головы! Он может возвысить вас до звезд и очень быстро сбросить вниз — прямо к вратам ада.Но женщина встречает подобного мужчину только раз в жизни — и никогда более.Брин решительно отбросила эти мысли. В конце концов, это всего-навсего бизнес.— Ладно, он снимает видеоклип и набирает танцовщиц. А при чем здесь фотография?— Ты помнишь те снимки, что делала для промо-кампании Вик и Аллена, когда они начинали выступать в «Стардаст Лондж»? Он увидел их, долго на них пялился и спросил, не знаю ли я фотографа, который их делал. Ну, я, конечно, тут же выпалила твое имя!— Ну, спасибо, — пробормотала Брин.— А для чего иначе нужны агенты? — довольно рассмеялась Барбара. — Но слушай, мне пора бежать. Нужно набрать еще двадцать танцовщиков для кордебалета. Ох, какой мужик! Я просто влюблена в этого парня! Подумай о моих процентах! А я подумываю подключить мой старый автоответчик и потанцевать сама. Ох, Брин! Что за райский плод свалился нам прямо в руки!На этот раз Брин рассмеялась с вполне искренним удовольствием. У них с Барбарой было много общего. Днем Барбара была арт-агентом, а по вечерам становилась шоу-герл в популярном ночном клубе, который был частью нового казино. Барбаре нравилось крутиться как белка в колесе, и танцевать ей тоже нравилось. Она бы легко могла дать Брин роль в своем шоу, но Брин считала это до известной степени опасным для женщины, у которой на руках дети, да и не особенно Брин нравилась такая жизнь. Барбара была успешной бизнесвумен и заключила массу контрактов с большими людьми, но все эти контракты были похожи на те плоды, что падают под ноги сами собой — как после хорошего урагана.— Ты права, в целом это звучит замечательно, Барб. Я за тебя счастлива.— Порадуйся лучше за себя, дорогая. Ты сможешь поработать достаточно, чтобы реально подумать о первом взносе на новый дом — ты же давно о нем мечтаешь.И Брин прикусила губу. Деньги были, как это ни печально, одним из ключевых вопросов ее жизни. Никто без них не может.До смерти ее брата Джеффа она жила с ощущением, что у нее есть все, что ей необходимо. Она могла брать ту работу, которая ей нравилась, и отказаться от той, что ей не подходила.Если б он только был жив! Дело тут было не в том, что ей мешали племянники, нет. Она любила их, сдвинула бы горы и перегородила реки, только чтоб вырастить их. Нет, не поэтому… Она любила брата, при нем жизнь казалась ей такой размеренной, простой, правильной и понятной. А теперь… Она не может позволить себе погрязнуть в жалости к собственной персоне. Надо принять реальность такой, какова она есть. Джефф мертв.И у него не было ничего похожего на страховку. Но подраставших мальчишек надо было кормить и одевать, водить по врачам и к дантистам, нанимать няню для самого маленького, когда Брин работала ночью. Кит и Брайан пошли в школу, а группа дневного пребывания для Эдама была весьма дорогой. Ей пришлось продать свой двухместный «транс-эм» и купить маленький «форд»-вэн. И ее небольшой таунхаус с двумя спальнями сделался слишком мал. Два мальчика переехали в чулан, а под чулан переоборудовали навес.А все, что не поместилось под навесом, распихали по разным укромным уголкам — куда только было возможно.Поскольку Брин не чувствовала себя готовой вернуться в шоу-балет, она не могла позволить себе отказаться даже от случайной работы просто из-за глаз какого-то там мужчины — да еще увиденных на телеэкране! — которые ее нервировали.— …Ты меня слушаешь, Брин?— Ну да, Барб.— Будь в старом Фултон-Плейс ровно в десять во вторник. Он просто помешан на пунктуальности.— В старом Фултон-Плейс?Это дом располагался на одной из дальних дорог, ведущих в пустыню, был построен в середине девятнадцатого века и заброшен задолго до тех времен, которые могла помнить Брин. Школьниками они подначивали друг друга пробраться туда, поскольку этот дом, разумеется, имел репутацию пристанища привидений.— Ты себе не представляешь, что из него получилось! — рассмеялась Барбара. — В десять часов со всем, что тебе нужно для работы.— Я там буду, — пообещала Брин. — Ах да, Барб, а сколько времени займет эта работа? И когда надо делать рекламные фотографии?— Может, три-четыре недели для съемок видеоклипа. А потом два-три дополнительных дня, чтобы сделать снимки. Я тебе скажу когда.— Еще раз спасибо, Барб…Трах-тарах!Еще один душераздирающий вопль послышался со двора.— Ох, мне пора, Барб!.. Родственнички неугомонные…— Поцелуй и обними их за меня!— Обязательно.Брин поспешно положила трубку и бросилась во двор, встревожено вглядываясь в маленькие личики.Эдам плакал навзрыд. Увидев ее, он кинулся к ней со всех своих пухленьких ножек и уткнулся головой в колени.— Что случилось? — спросила она у старших.— Кажется, его укусил жук! — ответил Брайан озабоченно, подходя и поглаживая белокурые волосики брата. — Эдам…Эдам снова захныкал, и Брин взяла его на руки.— Давай, Эдам, ты должен рассказать мне, что произошло.Он поднял покрасневший и припухший палец, слезы все еще бежали из его огромных зеленых глаз — немного темнее ее собственных.— Жук! — произнес он жалобно. — Это был очень вредный жук. Больно, тетя Брин…Она развернулась и поспешила в дом, посадила Эдама на стол в кухне, наполнила небольшую кружку холодной водой со льдом.— Опусти пальчик в воду, Эдам, и тебе станет легче, обещаю.Эдам, перестав плакать и поежившись, глубоко вдохнул и сделал то, что ему велели. Брин увидела, что Брайан и Кит прибежали за ней и теперь испуганно глазеют на брата.Она состроила им рожицу, потом ободряюще улыбнулась.— Это не очень опасно, ребята, правда. Думаю, это была всего-навсего маленькая медовая пчелка.Брайан сжал губы на минутку, потом потупил глаза Брин, наблюдая за ним, нахмурилась.— В чем дело, Брайан?— Он… он…— Что «он»?Брайан, сам пораженный пришедшей ему в головку мыслью, за спиной Эдама беззвучно зашевелил губами: «Он ведь не умрет, нет, тетя Брин?»— Нет! — воскликнула Брин. — Разумеется, нет!Она отвела глаза, отвернулась и притворилась, что что-то ищет в холодильнике.Странно, что Брайану пришел на ум такой вопрос. Казалось, все трое мальчишек за прошедшие полтора года свыклись со случившимся. Они приняли ее за старшую и были так трогательно готовы доверять ей и любить ее.А может, это и не было так уж странно. Сью умерла от воспаления легких, оттого что не прислушивалась к советам врачей, когда Эдаму было всего год от роду; Джефф менее чем через два года последовал за ней, вследствие нелепого несчастного случая. Не имеет значения, насколько привыкшими к существующему положению вещей мальчики выглядят — то, что они беспокоятся друг о друге, совершенно естественно.И совершенно естественно, что они льнут к ней, пугаясь иногда, что и она тоже может их покинуть…Она вынула из холодильника упаковку хот-догов и, улыбаясь, повернулась к троице — Эдаму с его покрасневшему от плача личиком, Брайану и Киту, бледным и испуганным.— Алё, а чего лица такие грустные сделали?.. Эдам, не вынимай палец из воды…— Холодно очень…— О'кей, вынь на минутку, а потом сунешь обратно. Брайан, Кит, ступайте в ванную. Потом мы все съедим по хот-догу и по мороженому, я включу какое-нибудь кино, а потом все пойдут спать. Завтра вам в школу.«И, — добавила она про себя, — я закончу печатать последние пробные снимки и выскочу, чтобы купить новые колготки. У меня нет ни одной не дырявой пары».Тремя часами позже все мальчики были помыты, даже Эдам, все хот-доги были съедены, а кино приближалось к концу.Брайан сидел слева от нее, Кит — направо, Эдам восседал у нее на коленях.Болезненная волна воспоминаний неожиданно нахлынула на Брин, и она прикусила губу, чтобы мальчики не заметили слез, покатившихся из ее глаз.Она так их любила.И чувствовала прямо-таки болезненную к ним привязанность. Отчасти оттого, что они были прелестными детишками, отчасти оттого, что они были детьми Джеффа. И не важно, что там произошло, не важно, как отчаянно ей придется бороться, не важно, от чего ей придется отказаться, она никогда, никогда не оставит их одних.Вот Джефф никогда не оставлял ее без присмотра.Ей было только шестнадцать, когда ее мать и отец погибли, спускаясь на лыжах с крутого горного склона. Шестнадцатилетняя, растерявшаяся и раздавленная горем. Единственной опорой в ее жизни стал Джефф, и Джефф боролся за нее. Он боролся с дальними родственниками, боролся за нее в суде.Он заставил ее принять смерть их родителей, ему пришлось хоть как-то окончить школу, работать и создавать для них обоих семейный очаг — до того, как она почувствовала себя готовой поступить в колледж. Будучи всего на три года старше, он никогда не ставил ее на второй план — никаких девочек, никакой работы, никаких шумных вечеринок в ущерб сестре.Даже когда они со Сью поженились, Брин никогда не чувствовала себя чужой в их семье. Она ожидала в больнице, когда появлялся на свет каждый из их мальчиков. И она была единственной, кто сидел со Сью каждый раз, когда она возвращалась домой с новорожденным.Нет, она никогда и никому не позволит встать между нею и мальчиками, она всегда будет любить их, будет предана им — так, как могли бы это делать их настоящие родители.Даже такому человеку, как Джо, она бы не позволила встать между ними.Она всегда считала себя самостоятельной и уверенной в себе девушкой, но Джо буквально сбил ее с ног. Он приехал в Тахо на каникулы, когда закончился футбольный сезон. И с того самого момента, когда он увидел ее, он стал преследовать ее с какой-то иступленной страстью.Сначала Брин это удивляло, и она воспринимала ситуацию с известной долей иронии. Она не считала себя особенно красивой, но осознавала, что в ее подтянутой, сухощавой фигуре и кошачьих глазах есть нечто особенное — что-то, что делало ее привлекательной для представителей противоположного иола. Она не была уверена в том, что ей льстит то впечатление, которое она производила. Было не совсем приятно знать, что мужчины всех мастей смотрят на нее и воображают не то, какова она как личность, но то, какова она в постели. Долгое время она по-доброму смеялась над тем, как Джо на каждом шагу рассыпал ей невероятные комплименты и просил поехать с ним.Но однажды все это стало действительностью. Она убедила себя, что даже герои футбольных полей нуждаются в том, чтобы их любили, и способны отвечать взаимностью. И ведь ей казалось, что он ее любит.Дела пошли плохо после смерти Сью. Джо очень раздражало, когда она проводила время с братом, хотя он это терпел. Футбольный сезон открылся вновь, и Джо вернулся к работе. В декабре он позвонил ей, чтобы сказать, что у него есть свободный вечер, и он мог бы заскочить… Но в этот день ей надо было быть у Джеффа — он был пилотом, и Брин обещала посидеть с детьми.Джо был вне себя от ярости. Она попросила его прийти к Джеффу, но он не хотел быть нянькой, он желал остаться с ней наедине. Брин умоляла, просила ею понять ее…Он просто повесил трубку.Но на следующей неделе он снова позвонил, делая вид, что ничего не случилось.Она поехала с ним. Но потом пришла телеграмма из Тахо. Джефф погиб, летая для развлечения на параплане.Джо пытался утешать ее, но как-то отстраненно. Он не приехал, чтобы поддержать ее на похоронах брата, — наверное, не хотел видеть личики трех крошечных мальчиков, оставшихся без родителей, потерянных, одиноких и испуганных…Брин не смогла выплатить по закладной за дом Джеффа, и ей пришлось забрать детей к себе в небольшой городской дом.Когда Джо приехал в первый раз, все было просто прекрасно. Она наняла нянечку и оставалась в гостиничном номере Джо до двух ночи, потом помчалась домой, чтобы быть там на тот случай, если детям посреди ночи приснится плохой сон.Они сильно поссорились, когда она оказалась не готова поехать с ним в турне. А он, будто ничего и не случилось, позвонил ей через несколько дней.Но на самом деле что-то все-таки случилось. Брин смотрела по телевизору матч с участием его команды. И в послематчевых кадрах с прославленными игроками, празднующими победу, она увидела Джо… И он был не один. Он был в обществе очень юной, очень красивой и сильно накрашенной рыжеволосой девушки.Джо почувствовал холодность Брин во время их очередного телефонного разговора и приехал в Тахо в ближайшую пятницу. При детях, которые ожидали ужина, он принялся добиваться от нее ответа. Когда она обвинила его в неверности, он просто взбесился:— Я же нормальный, живой, здоровый мужик! Сама знаешь, как это бывает у футболистов… Там столько девчонок вечно отирается.Брин с беспокойством глянула через кухню в гостиную, где дети смотрели телевизор. Понизив голос, она прошептала:— А, значит, ты не спал с ней?— А если и спал, какая разница? Она для меня ничего не значит. Она была там — и сама этого хотела. А ты вот обычно не хочешь… Ты так занята, все играешь в хозяюшку. И я предупреждаю тебя, Брин, ни один мужчина не будет ждать, пока ты наиграешься к Матушку Гусыню[54]. И Спящая красавица в постели тоже никому не нужна.Невероятным усилием воли Брин сдержалась, чтобы не швырнуть кастрюльку с кипящей фасолью ему и физиономию. Она выложила фасоль в глубокое блюдо и поставила его на стол в столовой.— Ужин готов, Джо. — Она до сих пор помнила собственный ледяной тон, которым произнесла эти слова. — И ты можешь называть меня Матушкой Гусыней, если тебе это нравится, но я не намерена обсуждать подобное при детях. Понятно?Он кивнул и занял свое место за столом, пока она шала мальчиков. Но Брайан мог слышать какую-то часть спора. Он враждебно отмалчивался, когда Джо пытался с ним заговорить. А затем, когда Джо чертыхнулся сквозь зубы, Брайан зачерпнул полную ложку фасоли и запустил ею через стол прямо в лицо Джо.Это была последняя капля, сказал ей потом Джо. Разумеется, ей придется заботиться о племянниках. Но, черт возьми, лучше бы ей нанять домработницу, чтобы та сидела с детьми. Тогда Брин сможет ездить с ним и ему не придется крутить любовь с болельщицами, которые поджидают игроков после матча.Он показал себя ненадежным человеком и едва ли сочувствовал ей по-настоящему. Думать о том, что он был с другой женщиной, было больно, но потом эта боль притупилась. Но вся боль вернулась опять, когда она ответила ему:— Забудь все, Джо. Просто забудь все.— Что — «все»?— Все, что было. Я никогда не выйду за тебя замуж. Это было бы безумием с самого начала и до конца.— Да ты рехнулась! Ты сама не понимаешь, от чего отказываешься!— Да, от мужчины, который считает нормальным изменять своей женщине из-за того, что та не ложится в постель каждый раз, когда ему этого хочется.Они еще много чего друг другу наговорили. Очень много, с многократным повторением сказанного. Но под конец стало ясно главное — помолвка окончательно разорвана.— …Тетя Брин? По телевизору какая-то фигня…— Ну что же, Брайан, — вернулась Брин к реальности. — Значит, завтра утром у тебя в голове не будет ничего, кроме фигни, — если ты не выспишься хорошенько. А ну по койкам, ребята!Они пробурчали что-то, но подчинились. Брин проверила, как пальчик Эдама, и убедилась, что опухоль спала и от «бобо» осталось только небольшое красное пятнышко. Эдам заснул почти сразу, как только его головка коснулась подушки, и это означало, что он на пути к выздоровлению.Уложив детей и подоткнув им одеяльца, Брин надела колготки, старое трико и поспешила вниз. У нее оставалось немного времени, чтобы сделать упражнения для рук и ног и заодно посмотреть новости по телевизору.На экране было внушавшее доверие лицо ведущего прогноза погоды, сообщавшего, что в ближайшие дни сохранится тенденция к потеплению, а ночи все еще будут прохладными. Затем на экране снова появился ведущий новостей и принялся рассказывать о молодом политике, Дирке Хэммарфилде, который начинал кампанию за свое избрание в сенат от Лейк-Тахо.Растягивая мышцы, Брин в полглаза наблюдала за происходящим на экране. У этого человека была энергичная улыбка — в стиле молодого Кеннеди. Он был среднего роста, с ухоженными песочного оттенка волосами и голубыми глазами.Что ж, подумала Брин, он может получить немало голосов. Возможно, даже ее собственный.Брин легла на живот, вытянув ноги, и… внезапно похолодела.История с фокусами на экране повторялась…Симпатичный ведущий продолжал говорить, а в левом нижнем углу экрана появилось изображение человека.Это был Ли Кондор.Брин не слышала, что там говорил ведущий — она была заворожена изображением. И эти метавшие золотистые искры глаза приковывали внимание — даже и неподвижном кадре.Возможно, пыталась она убедить самое себя, его глаза притягивали к себе внимание до такой степени тем, что они были невероятно темными — несмотря на то, что отдавали золотом. Или оттого, что само его лицо было таким интересным. Высокий, широкий лоб. Темные, хорошо очерченные дуги бровей. Прямой — просто на удивление прямой — нос. Высокие скулы. Твердая, квадратная линия нижней челюсти. А его губы… Даже будучи неподвижными, они, казалось, двигались. Он будто хотел улыбнуться, а потом сжал губы в линию, свидетельствующую о твердом намерении… или гневе.Волосы у него были черные, почти как агат, довольно длинные, но, тем не менее, он выглядел скорее как бизнесмен, нежели как рок-звезда. А может быть, и не как бизнесмен, а как кузнец-молотобоец. В нем было нечто такое, заметное даже в кадре, что исподволь говорило о том, что его тело состоит из одних мышц и костей, а его хозяин обладает громадной физической мощью.Нечто, о чем упоминала Барбара, выдавало в нем всепоглощающую мужественность, тем более что он не казался человеком, который слишком об этом заботится…Внезапно сюжет закончился, и в эфир пошла реклама упаковки для сэндвичей.Брин тут же расслабилась, сменив странную позу, и сбросила напряжение с мышц. «Я же никогда не встречалась с ним», — напомнила она себе.Но даже когда она закончила свою гимнастику, приняла душ и легла, уже поздно ночью, в постель, она не могла не думать о нем.И воображать, на кого бы он мог быть похож.И могла бы она сдерживать эти противные мурашки, которые бегали у нее по спине, когда она видела золотистый огонь в его темных глазах.«Это все не имеет ни малейшего значения. Возможно, он даже не обратит на меня внимания среди прочих других», — подумала она.И на этой печальной ноте заснула.Но ее мечта сбылась с точностью до наоборот, тогда, во вторник, когда они почти пятьдесят минут находились в Фултон-Плейс.Брин вдвоем с Барбарой, нервничая и болтая о пустяках, делали упражнения на разогрев, когда их хороший знакомый хореограф-постановщик отозвал Барбару в сторону. Несколько мгновений спустя Барбара и хореограф пришли назад и в возбуждении потащили Брин с собой.— Он говорит, ты идеально подходишь… — начала Барбара.— Это значит, что и оплата пойдет по другим расценкам, — заметил хореограф.— А работы почти не прибавится!— Ли сам объяснит тебе, в чем дело.Врин вдруг обнаружила, что стоит прямо перед ним, а ведь она даже не заметила, когда он вошел. Барбара произнесла впечатляющее представление, он слегка улыбнулся, вряд ли придав ее словам большое значение.Его глаза — необычного орехового оттенка, вдруг поняла она, с ободком цвета красного дерева вокруг желтовато-зеленой радужки, — смотрели прямо на нее. Они медленно оглядели ее с головы до ног, будто раздевая, и снова вернулись, чтобы поглядеть ей в лицо.— Брин Келлер? Так вы еще и фотограф, ага. Приятно познакомиться.Ее кисть оказалась в его руке. Жесткой — с грубыми мозолями на ладони. Большой — такой, что полностью поглотила ее изящные пальчики.Обжигающей…По мере того как его кипучая энергия проходила по его телу, делая его взрывоопасным как вулкан, его сила тем не менее становилась обманчиво спокойной, как увенчанный вечными снегами горный пик под синим небом.Этот жар, казалось, побежал волнами по ее спине.Она высвободила руку из его руки — точнее сказать, выдернула, — и отступила на шаг.— Да, я Брин Келлер. Если вы объясните мне, чего вы хотите, я доведу до вашего сведения, способна я это сделать или нет.Леденящий…Лучшего определения для голоса, которым она это сказала, не найти. На самом деле она вовсе не хотела выглядеть холодной, однако…Оказалась на самой грани, где холодность переходит в невежливость.Глаза с золотыми искорками сузились, хоть и едва заметно.— О, я вполне уверен, что вы справитесь, мисс Келлер, — сказал он, лениво растягивая слова. — Вполне уверен. Тони объяснит вам замысел.Он повернулся и ушел прочь.

Глава 2Даже первый, вскользь брошенный Ли Кондором взгляд на девушку, мог иметь серьезные последствия.Когда он прибыл в Фултон-Плейс, бурная деятельность была в самом разгаре. Когда Ли вошел, никто не обратил на него внимания. Танцовщики — в тренировочных костюмах всех форм и расцветок — двигались в веселом беспорядке, разминая мышцы. Седовласый плотник заканчивал что-то прибивать на верхней ступеньке длинной винтовой лестницы, а Тони Эсп, хореограф, и Гэри Райт, главный режиссер, о чем-то спорили, устроившись на ее середине.Ли бросил быстрый взгляд на изящный портал и огромную бальную залу. Ни Перри, ни Эндрю, ни даже Мик еще не изволили приехать, хотя было уже десять минут одиннадцатого, поскольку все они пропели эту ночь в казино, празднуя возвращение в Тахо и вплоть до самого рассвета провозглашая тосты друг за друга.Однако, подумал Ли, улыбаясь про себя улыбкой тающего человека, Перри и Эндрю обязательно подъедут к десяти. Они давно усвоили, что, когда они работают, они — команда, поэтому они должны быть учтивыми и не подводить друг друга. Это означало ценить время друг друга и не срывать съемки.Взгляд Ли случайно упал на танцовщиков. Десять парней, десять девушек. Большинство из них очень молоды. Возможно, просто ученики старших классов или учащиеся колледжей, старающиеся попасть в шоу и Тахо. Ну что ж, если кто-то с его помощью получит шанс, он будет чертовски рад. Шансы — они вообще редко даются.А когда Ли без особого интереса рассматривал танцовщиков, он заметил ее.Девушка перегнулась в талии, вытянув спину параллельно полу, потом наклонилась так, что ее голова почти коснулась земли. На ней были ярко-розовые колготки и черное трико. Ли почти не разглядел ее лица, все, что он заметил с первого взгляда, это ноги — изящные, но мускулистые. И он не мог не заметить приятной округлости попку. И не потому, что она венчала эти длинные ноги, но оттого, что находилась прямо перед ним…Девушка выпрямилась, вытянув руки над собой — будто хотела дотянуться до неба, потом изящно их развела.Что-то в этих движениях загипнотизировало его.После Виктории у него было много женщин, но ни одна не вызывала у него таких чувств с первого взгляда. Смерть Виктории сильно изменила его, и далеко не к лучшему.В прежней жизни если он иногда и думал о Виктории таким образом и она бы об этом узнала, то действительно решила бы, что он сошел с ума.Ли слегка одернул себя. Какие бы ошибки он ни совершал, какие бы ошибки ни совершала Виктория — все было в прошлом. С этим покончено. Страдания от того, что произошло, лучше его не сделают. Возвращаться было поздно.— Ли, ты уже здесь! Я не видел, как ты вошел.Ли обернулся, услышав возглас Тони Эспа, который шел к нему, широко улыбаясь и протягивая руку для рукопожатия.— Привет, Тони, — сказал Ли, пожимая протянут тую руку и улыбаясь в ответ. — Я только что вошел. — Он сделал широкий жест, указывая на центральный вход и главную бальную залу. — Здорово выглядит. Как ты думаешь?— День и ночь, — ответил Тони с усмешкой. — Должен признать, я думал, ты бредишь, когда покупал и ремонтировал это здание, но ты все сделал правильно. Насколько я слышал, это обошлось дешевле, чем аренда, а ты еще и обзавелся потрясающим домом. Ты ведь хочешь переехать сюда после съемок?Ли покачал головой:— Мне нравится мой старый дом. Или мой новый дом — это как посмотреть.— Ну, для видеоклипа здесь все просто великолепно. Не думаю, что можно было найти в центре Джорджии что-то более похожее на здание времен, предшествующих войне Севера и Юга.— Надеюсь, ты прав… — начал Ли, но тут чья-то рука хлопнула его по плечу и он, обернувшись, увидел Гэри Райта, испускавшего пучок нервной энергии, блестящего режиссера, который стоял перед мим.— Ли! Как прошел твой гастрольный тур? Замечательно, что ты вернулся.— Тур прошел прекрасно, Гэри, но думаю, он был последним. И здорово, что я снова с тобой.Все трое находились в хороших, деловых отношениях, но когда они в прошлом году собрались в Шотландии, чтобы сделать свой первый видеоклип, дела шли из рук вон плохо. Тони сделал себе имя в классическом балете, а Гэри заработал себе репутацию, работая как режиссер на Пи-би-эс. Оба они скептически относились к сотрудничеству с Ли, но сам Ли давно усвоил, что есть пара вещей, которые могут привести к предубеждению по отношению к нему, — то, что он был индейцем из племени черноногих, и то, что он был рок-музыкантом.Подрастая, он научился быть жестким. Взрослея, он научился пожимать плечами и спокойно гнуть свою линию.И он доказал свою правоту Тони и Гэри.Но не сумел доказать Виктории…Все в прошлом, напомнил он себе. Давно в прошлом.Им пришлось идти на взаимные уступки в тот бесконечный месяц, когда они снимали первый видеоклип, но результат того стоил, и еще до того, как можно было сворачивать съемки, они стали друзьями. А их видеоклип имел оглушительный успех, как коммерческий, так и у критиков.— Я только в одном с тобой не согласен, Ли, — сказал Гэри. — Замысел мне нравится. Должен признать, аранжировка песни мне тоже нравится. Но я думаю, имея в виду твою карьеру, что надо все-таки «ставить кадры твоих парней с инструментами. Я знаю, ты начнешь говорить мне, что это баллада времен Гражданской войны, да, это так и есть, но ты подумай, что…— Извини, Гэри, — быстро вмешался Тони, — мне нужно идти начинать работать с танцовщиками.— Разумеется, Тони, — сказал Гэри. — Давай. Так вот, Ли… Я не имею в виду кадр на одну-две секунды…— Извини, Гэри, — в свою очередь прервал его Ли, а его глаза тем временем следили за Тони, идущим через зал к группе пестро одетых танцовщиков. — Я сейчас вернусь.— Но, Ли…— Сделай это, Гэри. Делай все, что считаешь нужным!По лицу Гэри пробежала улыбка, но Ли этого не заметил или просто не обратил внимания. Ему до зарезу нужно было поговорить с хореографом.— Тони!Тот резко остановился и обернулся.— Тони, ты не видел тут рыжеволосую, такую тонкую, звонкую…— Рыжеволосую? Такую точно не видел.— Ну, с каштановыми волосами. На ней розовые колготки и черное трико. Ростом где-то метр семьдесят… Тони, ты что — слепой?!— А, ну да… Видел. Да и сейчас ее вижу!— Слушай, кончай пялиться на нее как дурак, Тони. Ты должен был давно привыкнуть к хорошеньким фигуркам.— Я… ну да, но послушай…— Тони, побудь секундочку холодным эстетом, а? Как ты думаешь, подойдет она на роль Лорены?Холодный эстетический ум Тони заработал с удвоенной силой.— Потрясающе! Густые длинные волосы, рост хороший, с твоим нормально смотреться будет… Талия тонкая — костюм хорошо будет сидеть. И грудь полная — для костюма просто замечательно. Да она просто совершенство!— Если умеет танцевать.— Гарантирую, Ли, они все умеют танцевать. Барбара Винтон не нанимает людей, которые не знают снос ремесло. Я поговорю с Барбарой минутку, уверюсь, что эта девушка из лучших, и приведу ее к тебе познакомиться.— Замечательно. Я пойду к Перри и Эндрю. Мне надо кое о чем с ними переговорить, а потом я пойду взглянуть на лестницу.Тони кивнул и поспешил к группе танцовщиков. Ли пошел к двери, чтобы поздороваться с членами его рок-группы, Эндрю Маккэйбом, Перри Литтоном и Миком Скайхоуком.— Черт побери, Ли, местечко что надо! — с восхищением сказал Эндрю.— Супер, — согласился Мик.— Рад, если вам действительно нравится, — рассмеялся Ли. — А то, если смотреть на него такими красными глазами…Мик покраснел, отчего его загорелое лицо сделалось цвета ржавчины. Остальные рассмеялись, и Мик добродушно присоединился к веселью.— Алё, ведь я все-таки пришел, правда? Вы же сами без конца говорите, что мне пора остепениться. Как я могу остепениться, если я не помню, когда в последний раз проводил вечер с представительницей прекрасного пола?— Таких вечеров с разными представительницами была целая куча, — сказал Эндрю с притворным раздражением. — Было бы гораздо лучше, если б ты проводил их с одной и той же представительницей прекрасного пола.Ли почувствовал, что его улыбка выглядит чуть тянутой. «Осторожнее, Мик, — подумал он чуть отстраненно. — Иногда лучше не слишком близко сходиться с женщиной — когда вы оба являетесь из ниоткуда и исчезаете в никуда. Потому что ты воображаешь, что хорошо ее знаешь, но кто ведает, какие тайны скрываются в глубине ее сердца…»— Я хочу пойти посмотреть на лестницу, — пробормотал Ли. — Мик, мы поставили твое пианино в комнатке прямо за бальным залом, если ты захочешь пойти взглянуть.— Обязательно, — ответил Мик.Группа разошлась, и Ли направился к изящной винтовой лестнице. Он слегка улыбнулся, гордый и удовлетворенный тем, как изменился к лучшему Фултон-Плейс. Когда он увидел это место в первый раз, старинные мраморные полы были покрыты слоем пыли толщиной в два пальца. Лестница обуглилась и частично развалилась, элегантные светильники, включая бесценные канделябры, были так затянуты паутиной, что об их форме оставалось только догадываться. Все думали, что он рехнулся, решив купить этот участок и возродить его для съемок видеоклипа «Лорена». Но сейчас, очищенный от скверны запустения и отремонтированный, дом был просто великолепен.Как и музыка, которая была его страстью, неотделимой частью его самого, а съемки стали для него почти одержимостью.— Ли, доброе утро! Познакомься, пожалуйста, это Брин Келлер. Брин, это Ли Кондор.Он резко повернулся на звук голоса Барбары, приветствовавшей его с дружеской улыбкой. Келлер… эта фамилия была ему знакома.Он улыбнулся женщине, которую выбрал, и протянул ей руку для рукопожатия. Изучая ее, он в ответ на представление пробормотал какую-то любезность.Но даже до того, как она заговорила, он почувствовал холодную волну неприязни, накатившую на него. Такую сильную — будто между ними проплыл айсберг.Лед… и пламень.Сейчас, стоя перед ним, девушка казалась еще более совершенной. Оттенок ее волос был чуть рыжее, чем цвет красного дерева, но не рыжий, а более глубокого тона, и это наводило на мысль о внутреннем пламени, которое пробивалось наружу острыми как бритва язычками. Волосы ее были прихвачены на затылке, и только несколько тонких прядок завивались надо лбом. Глаза ее цвета лайма были слегка раскосыми, как у гладкошерстной, фантастической кошки. И подобно ее волосам, несмотря на ауру холодности, исходящую от нее, они исподволь говорили о пламени. Глубоко скрытом, тайном огне.Когда она заговорила, слова ее звучали нежно и мелодично, но веяло от них тем же холодом, и, как ни вежливы были эти слова, звучали они резко и бесцеремонно до грубости.Ли вдруг почувствовал желание закатить ей пощечину.Он улыбнулся. И что-то тихо ответил, хотя сам не помнил, что именно. Это было не важно. Девушка по-прежнему представлялась ему идеальной Лореной. Пока это не влияет на работу, она может сколько угодно не переносить его — если ей это угодно, подумал он.Поднимаясь по лестнице, Ли неожиданно для себя улыбнулся. Он услышал, как Тони объясняет Брин замысел видеоклипа. Стало понятно, почему она заинтересовалась предложением — он обещал хорошо заплатить.Улыбка Ли сделалась злорадной. Так она здесь единственно ради денег! Что ж, у нее будет возможность их заработать.На обратном пути в город Брин попала в пробку, и каждый водитель, ехавший с ней бампер к бамперу, считал нужным обругать ее. Брин же каждый раз проклинала Ли Кондора и его бесконечные съемки.Тони Эсп объяснил ей все. Песня «Лорена» была балладой, написанной и ставшей популярной во времена Гражданской войны. Некоторые сцены с участием серых и синих уже были отсняты. В сценах, где участвовала она, Фултон-Плейс был местом бала, куда приходит солдат и обнаруживает, что Лорена встретила другого и вышла за него замуж.Кадры, в которых солдат воображает, что он хотел бы сделать — найти Лорену и заставить ее вспомнить клятвы любить его вечно, — предполагалось снимать через туманную дымку.Главная сцена с Лореной должна была сниматься на лестнице. Она будет пытаться смягчить его гнев, но он поворачивает ее лицом к себе, подхватывает на руки, и они оба исчезают в тумане.— Экранное время не более полутора минут, — сказал ей Тони, — но там не должно быть ни единого неверного движения. Если что-то будет сделано неточно, пропадет весь эффект в целом. На тебе будет костюм того времени, так что и двигаться придется соответственно. И вся основная ответственность падает на тебя. Ли, он что-то вроде гимнаста, но не танцовщик. Сначала ты будешь в составе группы, которая снимет кадры на фоне видов Виргинии, так что ступай, возвращайся к остальным, и мы начинаем репетировать с группой. Во время перерыва мы поработаем над твоей ролью.И таким образом, сначала были репетиции в составе группы, четыре часа разучивания движений. Повторения опять и опять, пока они не добились синхронности…— Выглядите уставшей, мисс Келлер, — сказал ей Тони во время перерыва. — Отдохните пять минут.Пять минут — значит, пять минут, и ни секундой больше. А потом она начала репетировать с Тони на лестнице. Четыре шага, поворот, падение.— Нет, попытайтесь делать это немного легче. О, не беспокойтесь. Ли, он обязательно вас поймает…Потом возвращение к группе и еще три часа мучительных репетиций.И что самое худшее, все это время Ли был там. Наблюдал, что-то тихо подсказывая Тони. Он стоял в сторонке скрестив руки на груди или засунув их в карманы. На нем были голубые джинсы и голубая рубашка на пуговицах. Но она чувствовала, что его повседневный вид — это только тонкая оболочка тщательно сдерживаемой энергии, о которую она боялась обжечься, сгореть дотла от единой искры…Брин опоздала, занятия уже кончились, и трое мальчишек, ожидая ее, ссорились.— Кит наступил мне на ногу! — громко взвыл Эдам.— Это он меня ударил! — запротестовал Кит.— Нет! Это был несчастный случай!— Никакой не случай!— Я сам видел! — пошел на него Брайан угрожающе. — Это никакой не несчастный случай!— Прекратите! — рявкнула Брин. — Перестаньте все трое! Залезайте в машину!Ссора могла прекратиться тут же, но из-за жары, этого ее раздражения и усталости, которые овладевали ею все больше и больше, Брин еще раз прикрикнула на Кита, когда тот залезал в машину.— Кит, черт возьми, да лезь ты живее и пристегни ремень! Уже пять минут ползешь!Кит мигом забрался на заднее сиденье, защелкнул ремень безопасности и уставился на нее обиженными глазами. Несмотря на то, что мальчишки ссорились между собой как кошки с собаками, сейчас они объединились против общего недруга. Три пары зеленых глаз уставились на нее с немым упреком, маленькие губы сжались во враждебном молчании.Сначала Брин ничего не сказала, но когда она обходила машину, чтобы сесть за руль, ею овладело чувство вины. Вставив ключ зажигания, она повернула к Киту огорченное лицо:— Извини, Кит. У меня был тяжелый день.Это было непростительно, напомнила она себе, особенно «черт возьми». Если она станет так выражаться, дети тоже начнут.Брин улыбнулась им и вздохнула.— Как прошел урок плавания, Эдам?— Плохо! — отозвался, сморщив нос, Эдам, сидевший рядом с ней. — Мистер Бикон пытался меня утопить!— Он не топит тебя, а пытается научить. Кит, что ты получил за контрольную по правописанию?Кит принялся что-то ей рассказывать, Брин какое-то время рассеянно слушала его, почти не слыша, но внезапно она осознала, что в машине тихо.На следующем светофоре она оглянулась на мальчиков. Они опять смотрели на нее с упреком.— Что с тобой такое, тетя Брин? — спросил Брайан.— Ничего, ничего, — ответила Брин быстро — кто-то уже сигналил ей, поскольку она не увидела зеленого света, и она снова, несмотря на собственное клятвенное заверение, чертыхнулась.— Тетя Брин… — настойчиво продолжил Брайан.— Правда, ребята, все в порядке. Ничего страшного. Просто один глупый самовлюбленный звездун…— Глупый само чего?— О господи! — взвыла Брин — что она опять ляпнула при детях? — Ничего, лапочка. Давай притворимся, что я этого не говорила, пожалуйста. — Они все трое внимательно на нее глядели, и она это чувствовала. — Ну, пожалуйста… Я злая и расстроенная, я ужасно себя веду, просто сказала то, что первое на ум пришло. Понимаешь?— Конечно, — сказал Брайан. — Папочка всегда говорил, что лучше вообще ничего не говорить, если не можешь сказать чего-нибудь стоящего. Правильно?— Ну да, похоже, — пробормотала Брин недовольно. — Но тут дело немного в другом. Вам не надо… — Она сделала паузу, чтобы немного подумать, прежде чем опять заговорить. — Совсем не обязательно набрасываться на кого-то только потому, что он тебя раздражает.— Ну да, — согласился Брайан, важно кивнув. — Ты не должна была говорить о человеке, что он глупый самовлюбленный звездун, просто потому, что ты от него балдеешь.— Правильно, — сказала Брин, готовая провалиться куда-нибудь под сиденье.Что сказал бы Джефф, с его абсолютным неприятием любого рода нетерпимости, что подумал бы о ней или о том, как она теперь воспитывает его детей?— А разве плохо быть звездуном? — поинтересовался Кит невинно.— Ох, пожалуйста, давай забудем об этом. Напоминай мне — ничего не говорить, если не можешь сказать чего-нибудь стоящего. Я была неправа, очень неправа, я совсем не имела в виду то, что сказала, — торопливо продолжила она. — Я… ну… сейчас снимаюсь в клипе…— У, здорово! — сказал Кит. — Для Эм-ти-ви?— Ну да, как для Эм-ти-ви…— Класс! — Брайан вытянул шею так далеко, как только мог.— А с кем, тетя Брин?— С Ли Кондором.— У-у! — Тут даже Эдам подключился к их восторгам.— Миссис Лоу велела нам посмотреть его последний ролик, если мы хотим увидеть самую лучшую картинку из Средних веков, — повернулся Брайан к Киту.— Самую лучшую, — передразнил Кит старшего брата.— Самую лучшую, — пробормотала Брин, — просто самую замечательную.Было почти семь вечера, когда они добрались до дома, и почти девять, когда она накормила детей, помыла их и уложила в кроватки.А ей надо было еще как минимум час провести в фотолаборатории. Она сняла несколько пейзажей для туристического проспекта о Тахо, и только после того как были отобраны пять лучших пробных снимков, решился вопрос о серии фотографий животных. Но работа над этим проспектом могла в будущем дать дополнительные заказы, поэтому Брин должна была принять во внимание мнение заказчиков из рекламной фирмы.Наконец, когда она все-таки добралась до постели, никакие грезы ее не посетили. Едва коснувшись головой подушки, она впала в тревожный, неглубокий сон.Среда грозила оказаться еще тяжелей, чем вторник, — если это вообще было возможно.Брин подъехала к девяти ноль-ноль, как и просил ее Тони Эсп, когда они расставались накануне вечером.Она думала, что там никого не будет, когда вошла первой и почувствовала себя не в своей тарелке. Будто бы она попала в давнее прошлое. В огромной люстре мерцали свечи, освещая потрясающий мраморный пол, который изящно контрастировал с едва сметным тиснением на стенной обивке. Лестница уходила вверх, в сумрак, и на мгновение Брин почувствовала, что действительно вторглась в другое время и и другую жизнь…Громкий музыкальный аккорд буквально подбросил ее вверх, сердце ее замерло, когда она поняла, что кто-то включил запись «Лорены» в исполнении Ли Кондора и его группы.Сначала на слушателя обрушивался барабанный бой, что было вполне обычно для рок-композиции, но тут барабанный бой имитировал топот ног марширующих на войну солдат. Вступила скрипка. Потом, ненавязчиво, клавиши.А потом зазвучал голос Ли Кондора.Тембр у него был уникальный. Это был тенор, но хрипловатый, такой, что, казалось, проникал до самой глубины души — как острый, зазубренный клинок.Голос Ли нашел отклик в душе Брин. Она чувствовала себя так, будто его голос, подобно его глазам, может разоблачить все ее секреты. Так, будто некий инструмент мог вскрыть ее сущность, вынуть наружу ее сердце и разум и оставить их обнаженными и уязвимыми.Песня была прекрасна. Когда в припеве гармонично вступили другие голоса, она почувствовала, как неожиданно к глазам подступают слезы. В этой песне было и обретение любви, и ее утрата, и мудрость, и печаль от расставания.В дверях появился Тони Эсп.— Брин, ты уже здесь. Замечательно! Представляешь, как это прозвучит, когда все будет закончено? — спросил он радостно. — Получится просто сказочно! Просто фантастика.Брин выдавила из себя слабую улыбку: «Несомненно, я в этом уверена».— Поставь сумку, душечка, и чуть разогрейся. Я буду у лестницы.Брин послушно выполнила то, что ей было сказано, с раздражением думая, что особенно-то ей разогреваться не обязательно. Однако она знала, как важно беречь мускулы и сухожилия от излишнего напряжения, поэтому быстро сделала несколько обычных упражнений.— Готово, Тони, — сказала она хореографу.— Хорошо. Давай вернемся к самому началу, медленно и чистенько, — сказал он ей улыбаясь. — Сейчас ты будешь работать уже не со мной, а с Ли.— С Ли? — Ей не удалось скрыть испуг, явно прозвучавший в ее голосе.— Да, мисс Келлер. Со мной.Ли спускался по лестнице. И его движения были настолько мягкими, что не производили ни малейшего шума, но, тем не менее, ей хотелось закричать от страха.Но ведь он точно все это время находился здесь. Наблюдая за ней. Вовсе не прячась, вполне открыто. Она просто этого не знала…Не чувствовала его присутствия.А сейчас оно вдруг стало такими очевидным и ошеломляющим.Брин в остолбенении смотрела на него, а он тем временем спускался к ней по лестнице. Ли был одет в рубашку защитно-зеленого цвета с короткими рукавами. Казалось, зеленый цвет подчеркивал золото его глаз. Руки у него были обнажены, бицепсы свидетельствовали о неукротимой физической силе. Рубашка плотно облегала торс, обрисовывая накачанный, плоский живот и подчеркивая треугольник широких плеч и талии. Барбара опять оказалась права — на расстоянии он казался худым, но чем ближе он подходил, тем заметнее становилось его мощное телосложение.Она все еще смотрела вверх, а ведь Ли уже был на нижней ступеньке. Просто он был на целую голову выше ее. И когда он оказался прямо перед ней, она опять уловила его запах. Аромат его лосьона после бритья был очень слабым и напомнил ей запах прохладных, туманных лесов. Этот запах был таким приятным, таким расслабляющим…И таким же пугающим, как тот жар, который исходил от него.— Доброе утро, мисс Келлер.От звука его голоса у нее замерло сердце. Сначала накатила холодная волна, потом жар, и кровь снова пробежала по ее телу.— Доброе утро, — ответила она.— Тони уже все проработал со мной, так что мы бы могли быстро пройти всю композицию и посмотреть, не будет ли проблем. Мне нравится эта идея с пятью Шагами — если вы можете соблюдать расстояние. Уверяю, я обязательно вас поймаю, когда вы будете падать.— Замечательно, — пролепетала Брин.— Тони?— Я готов. Пройди все от начала лестницы. Потом попробуем под музыку.Накануне все было так легко… Сегодня, как только Ли положил свои руки ей на предплечья, ей захотелось вывернуться из его объятий и сбежать. Она заставила себя посмотреть на его пальцы, которые мягко, но крепко держали ее. Они были бронзовые от загара, длинные, с ухоженными ногтями. На внешней стороне рук посверкивали агатово-черные волоски. Брин поймала себя на мысли — вот это руки настоящего мужчины…— Так вы готовы, мисс Келлер?Брин посмотрела в его глаза. Она его явно забавляла. Брин поняла это по тому, как его губы чуть скривились в сардонической усмешке.«Поворот!» — напомнила она себе. Надо вырваться от него.Она выполнила пируэт, чуть задержалась, повернулась вправо, потом влево и быстро побежала вверх по лестница. Один, два, три, четыре, пять…Она почувствовала его кисть на своей руке, как он хватает, останавливает ее, поворачивает к себе. Не задумываясь, она прыгнула, молясь о том, чтобы он был на месте и смог поймать ее.И он поймал. Его правая рука сомкнулась вокруг ее талии, и она почувствовала каменную плотность его торса, его левая рука проскользнула под ней, подхватывая под коленями, и ее повлекло вверх, по мере того как Ли понес ее вверх по лестнице. Плавное скольжение и… снова взгляд в его глаза. Ощущение их жара… и то же — от его мощных рук на ее теле…— Потрясающе! — закричал Тони снизу. — Сыровато пока, но все равно здорово. Брин, прыжок был немного вялым. Ли, больше гнева, но не так напряженно. Ты же не собираешься сбросить ее с лестницы? А сейчас давайте под музыку.Возможно, первая проба и была «потрясающей», но следующая обернулась настоящим кошмаром. Брин поскользнулась на второй ступеньке. И к ее ужасу, она повторила свою промашку еще и еще раз.Это все из-за Кондора, подумала она, досадуя на себя со всевозрастающей злостью. Это все его дурное влияние — его полуулыбка пустого любопытства, которой он улыбался каждый раз, когда видел раздражение и ее глазах.— Мисс Келлер, какие-то проблемы? — спросил он любезно, но она-то понимала, что он просто над ней смеется. — Вы сегодня пили кофе? Тони, как ты мог допустить эту молодую даму к работе, не напоив ее кофе?Брин попыталась возразить, ей хотелось сказать ему, что все, чего она хочет, так это чтобы репетиция прекратилась. Но еще до того, как она успела что-то сказать, Брин оказалась в буфетной комнате.И наедине с ним. Брин стояла молча, пока он наминал в чашку кофе из электрической кофеварки.— Сахар?— Черный, пожалуйста.Он протянул ей чашку, налил себе и отпил маленький глоток, глядя на нее так пристально, что ей хотелось провалиться сквозь пол.— Не встречались ли мы раньше, мисс Келлер?— Нет.— Я абсолютно уверен, что нет. Не могу представить, что смог бы забыть вас. Но если мы с вами никогда не встречались, как я мог вас чем-то обидеть? Почему я вам так не нравлюсь?— Мне… нет. Нет, — запротестовала Брин.— Нет, не нравлюсь. Почему?Брин непроизвольно облизнула губы. Бесполезно врать. Он не спрашивает, нравится ли он ей, он спрашивает, почему он ей не нравится. И в этой плотно закрытой буфетной комнате он внезапно показался Брин опасным. Подтянутый, ухоженный и сильный. Способный двигаться беззвучно, с грацией большой дикой кошки. Брин исподтишка изучала резкие черты его лица. Блестящие волосы, короткие спереди и подлиннее на затылке и абсолютно прямые.Даже в джинсах и рубашке гибкость его тела была весьма заметна. Его сухие, ироничные усмешки еще больше убеждали ее в том, что перед ней полный сил, исключительно мужественный, сексуальный и чувственный мужчина. Чрезвычайно опасный. Сейчас он, изучая ее, был сердечен. Возможно, давал ей шанс. Но она знала, что пока он смотрит на нее таким взглядом, все будет так, как надо ему. Он не потерпит того, чтобы его работники тянули одеяло на себя. Брин будет плясать под его музыку или не будет плясать вовсе.Злость выхлестнула наружу, вырвалась из самых глубин ее души. Он хочет выяснить отношения? Что ж, она тоже этого хочет.— Если быть до конца честной, мистер Кондор, я и сама не совсем понимаю, отчего вы мне так не нравитесь. Но я не дам этому чувству повлиять на мою работу — здесь или когда мы будем делать снимки для промо-акции.Ли беззаботно рассмеялся, и черты его лица уже не казались такими резкими — улыбка, обнажившая ряд прекрасных белых зубов, смягчила его лицо.— Замечательно, мисс Келлер. Я доверяю вашему профессионализму. Так же как моему собственному.— Что это значит? — спросила Брин торопливо.— Это значит, мисс Келлер, что, возможно, я знаю вас лучше, чем вы сами себя знаете. Наверняка вы думаете, что я мысленно раздеваю вас каждый раз, когда на вас смотрю.— Вполне возможно, — холодно ответила Брин, надеясь, что ее щеки не покроются предательским ярким румянцем.— Ага. И возможно, вас беспокоит то, что я выбрал вас из остальных танцовщиц потому, что хочу вас получше разглядеть. Или затащить вас в постель…— Я не предполагала…Ли снова тихонько рассмеялся.— Мисс Келлер, вы можете предполагать все, что вам вздумается. Я выбрал вас на роль Лорены, потому что вы талантливы и точно соответствуете моему представлению об этой женщине. А что до остального… боюсь, вы правы. Мне бы хотелось рассмотреть вас получше — и я совершенно определенно хотел бы уложить вас в постель. Но не беспокойтесь — я не позволю этим моим желаниям помешать работе. Здесь или когда мы будем делать фото для промо-акции.Брин захотелось закатить ему оплеуху. Но она была слишком ошарашена. Она просто смотрела на него — пока он поставил чашку на складной столик и фланирующей походкой вышел из комнаты. Молча и бесшумно.Эта легкая поступь пантеры совершенно не сочетались с тем, в чем только что пытался убедить ее этот человек.Он был профессионалом, и он знал, чего хочет, — и он был здесь.

Глава 3Почти сразу после того, как они сели за стол в большой кабинке китайского ресторана, Брин поняла, что визит сюда был ошибкой. Через секунду лапша была разбросана по лаковой столешнице — так на нее набросились голодные дети. Стакан с водой был моментально опрокинут, а Эдам соскользнул с пластикового стула, ударился головой и разразился плачем.«И чего я не повела их в «Макдоналдс»?» — спрашивала себя Брин, попеременно утешая Эдама и пытаясь имитировать глас божий для Брайана и Кита, но только на тон тише — лишь бы они сидели на месте.Да, несомненно, это была ошибка.Когда изнурительная, выматывающая нервы неделя завершилась в пятницу вечером, Брин была бесконечно счастлива. Она пообещала самой себе, что позабудет все, придет домой тихой и спокойной, будет вести себя достойно и с нежностью относиться к детям.И полчаса все было прекрасно, просто великолепно. Но она слишком заигралась в Матушку Гусыню. И когда она помогала Брайану читать «Тарзана» Бэрроу, Эдам, оторвавшись от раскраски, спросил:— Что это воняет?— Ага, — охотно отозвался Кит, — и горит.— Ох, не говорите так! Не говорите! Это… у-у, блин горелый! — простонала Брин, взвилась с нижней полки двухъярусной детской кровати, стукнулась головой о верхнюю полку и опрометью бросилась на кухню.Отбивные безнадежно подгорели; шпинат в кастрюльке представлял собой зеленую жижу.Дети любили китайскую кухню, они ели даже овощи по-китайски. «Вонг» — замечательный ресторан, где прекрасно относились к детям. А Брин уже не раз попадала впросак — с бургерами, жарким и пиццей. Им надо было подкрепиться чем-то относительно съедобным.Вот так они все и оказались у Вонга, а Брин хотелось оказаться где угодно, но только не здесь.— Я хочу цыпленка в кисло-сладком соусе… — начал Кит.— А мне можно цыпленка с кешью? А то мы всегда заказываем то, что хочет Кит.— У-у! Я не хочу цыпленка с кешью. Я кешью не люблю.— Прекратили! — зашипела Брин так тихо, как только могла, подпуская в голос угрозу.Она поцеловала Эдама в белокурую макушку, смахнула со стола разлитую воду и попыталась собрать разбросанную лапшу. Затем она сверлила старших мальчиков угрожающе хмурым взглядом до тех пор, пока Кит не потупил рыжую голову, а Брайан не склонил свою каштановую в немом повиновении.— Вы все трое будете вести себя в ресторане как следует! — предупредила Брин.Потом она чуть расслабилась, на минуту откинувшись на стенку кабинки. Не их вина, что уже так поздно и все они почти умирают от голода. И не вина мальчиков, что ее неделя была такой неудачной.Ничьей вины в происходящем нет, только ее. И еще Ли Кондора.Он едва говорил с ней с того времени, когда они беседовали в буфетной. Ли был профессионалом до мозга костей, вежливым — и предельно корректным, выглядело это так, словно он на самом деле пытался назначить ей свидание, она ответила однозначным «нет», и ему пришлось ограничиться обычным «ну что же…».А потом опять все выглядело так, словно Ли все еще ждал… наблюдал за ней. Будто знал, что она дошла до покой точки, с которой начала чувствовать его присутствие. Даже если он бесшумно возникает в нескольких футах от нее, Брин улавливала тонкий, древесный, мужественный запах его лосьона после бритья.Брин не могла не удивляться ему. Она знала, что в Тахо у него появился клуб новоиспеченных фанатов, все, кто работал с ним над видеоклипом, были от него без ума. Ли знал, когда надо работать, а когда можно и посмеяться. Когда потребовать полной собранности, а когда ослабить хватку. И как только она улавливала этот опасный огонь в его глазах, чувствовала мудрость в самой их глубине, мудрость, произошедшую от жизненного опыта…. или от опыта страдания? Трудно представить, будто он знает, что такое удары судьбы или боль. Но Барбара говорила, что он вдовец. Возможно ли, что такой мужчина мог быть однолюбом, любил одну женщину столь сильно, что ее смерть стала для него нескончаемой мукой?— Тетя Брин, — тихо сказал Брайан. — Можно мне цыпленка с кешью?Им обычно приходилось делить блюдо. Здесь не было детских порций. Но сегодня вечером… Она беспомощно махнула рукой:— Ешьте что хотите.И опять на минуту прикрыла глаза. А когда открыла, перед ней стояла хорошенькая восточная девушка и ожидала, когда Брин сделает заказ.— Большой стакан вина, — пробормотала Брин. — А потом мы будем цыпленка с кешью и цыпленка в кисло-сладком соусе. Эдам, чего ты еще хочешь?— Хот-дог! — сказал Эдам.— У них не подают хот-доги, Эдам. Это китайский ресторан.— Ну-у… тогда цыпленка.Брин пожала плечами.— Я б, пожалуй, взяла еще яичные рулеты и спаржу. И жареный рис с креветками, пожалуйста.Официантка бегала как заводная. Она быстро вернулась с вином для Брин и с содовой для мальчишек в бокалах, украшенных бумажными зонтиками на прутьях.Это хоть на пару минут займет детей, с благодарностью подумала Брин.Заказ принесли, когда они еще занимались зонтиками, давая Брин возможность поделить порции на троих и разрезать яичный рулет Эдама. Он не любил этих темно-зеленых штучек внутри.Ну, все плохое позади, подумала она и зачерпнула полную ложку горячего риса… Пейзажные снимки сделаны, Барбара поговаривала о нескольких неделях, свободных от шоу, и обещала посидеть с детьми пару вечеров… Так что Брин могла бы даже поужинать и выпить немного с другими танцовщиками. Это было очень здорово. Ночка полного и абсолютного расслабления…— Тетя Брин…Это был голосок Брайана, тихий и встревоженный.— Там какой-то дядя идет. Думаю, он идет к тебе.Брин мгновенно распахнула глаза и в замешательстве принялась скользить взглядом по залу. Да, дядя к ним действительно шел, и что было абсолютно точно, он шел к ней.Это был Ли Кондор.Что он здесь делает? — отстранение удивилась она. Ресторан был неплохим, но отнюдь не шикарным. Он мог бы сейчас сидеть в куда более дорогом местечке, ужинать бифштексом с кровью, танцевать или швырять свои огромные деньги на карточный стол.— Хэлло, мисс Келлер.Его взгляд быстро обежал стол. Брайан и Кит смотрели на него открыв рты, а Эдам выказывал открытую враждебность, сжав ротик в недовольной гримасе.— Хэлло, — выдавила из себя Брин.Она удивилась тому, что Ли подошел поздороваться, увидев ее за столом с тремя маленькими детьми. Большая часть мужчин ринулась бы в прямо противоположном направлении.Но от улыбки у его глаз появились симпатичные морщинки, и, когда он снова посмотрел на нее, в них светились одновременно интерес и удивление.— Это ваше семейство?.. Глупый вопрос, конечно ваше. Вы все так похожи.— Это не наша мама! — торопливо заметил Брайан. — Это наша тетя.— Ах вот как? — переспросил Ли. — Не родные, да?— Нет, не мои… Хотя почему. Мои родные…Киту нравилось думать, что он самый старший и опытный, но его губы слегка дрожали, когда он вмешался в беседу.— Мои папа и мама сейчас… ну… они живут с Иисусом. А мы живем с тетей Брин.— Ну это не самое плохое житье, — сказал Ли дружелюбно. — А ты?..— Кит Келлер, а это Эдам.— Хорошо, Кит Келлер, а ты не мог бы встать на минутку? Я бы хотел присоединиться к вам на несколько секунд, если не возражаешь.Кит послушно слез с сиденья. И к ужасу Брин, Ли Кондор сел рядом и улыбнулся ей.Она попыталась улыбнуться в ответ, но это была крайне неудачная попытка. «В конце концов, — подумала она, — сегодня ночью он точно меня в постель не потащит». Душ она приняла, но совсем недавно волосы у нее до сих пор не высохли, и от этого было ощущение как от чего-то тяжелого, плотно лежащего на плечах. Нанести новый макияж она не позаботилась, надела старый трикотажный топ и линялую юбку из миткаля с запахом.К тому же на ней была половина китайской лапши, что раньше была разбросана по столу.Брин схватила стакан с вином и, нервничая, отхлебнула три четверти, потом снова попробовала выдавить из себя вежливую улыбку.— Что вы здесь делаете? — спросила она у Ли.— Я люблю китайскую кухню, — ответил он, пожимая плечами.— Это не свидание? — спросила она, внезапно поняв, что сказала лишнее.Он рассмеялся:— Если только у меня может быть свидание с Миком и Перри. Вон они сидят.Он показал на другой конец зала. Брин познакомилась с Миком и Перри еще на прошлой неделе. Оба они показались ей приятными, вполне земными людьми — совсем не такими, как она ожидала. Желтоволосый Перри улыбнулся ей своей кривоватой улыбкой и помахал рукой. Мик, блеснув черными глазами, широко осклабился и, в свою очередь, помахал рукой.Брин тоже помахала им, а потом волей-неволей вынуждена была перевести взгляд назад — чтобы встретиться взглядом с Ли Кондором.— А-а… не хотите ли немного цыпленка с кешью? Жареный рис, яичный рулет, спаржа…— Спасибо, нет. Я уже поел и вполне сыт.«Я тоже», — подумала Брин — поглядев на свою тарелку, она поняла, что уже не сможет сделать ни глотка.— Я… не думала встретить вас здесь, — услыхала она собственный дрожащий голос.— Я прожил в Тахо последние десять лет, — объяснил он. — Я знаю все местечки, где по-настоящему хорошо кормят и прилично обслуживают.— Ага, — пробормотала Брин, — кормят здесь вкусно. И официанты приятные. Они замечательно обращаются с… детьми.— Она хочет сказать, что ей не стыдно нас сюда приводить, — охотно разъяснил Брайан.— Брайан!— О, я не думаю, что вашей тете за вас стыдно. Просто есть места, которые приспособлены только для взрослых, и там не понимают, чем надо кормить детей. Или как с ними поладить. Но знаешь, Брайан? Большинство из тех, кто заботится о детях, обычно оказываются приятными людьми. И зная, что здесь к вам хорошо относятся, я стану любить этот ресторан еще больше.— А у вас есть дети? — спросил Брайан, таращась на Ли.Возможно, Брин это только привиделось — или действительно отблеск страдания промелькнул в его глазах?— Нет, детей у меня нет. Но я бы хотел когда-нибудь.— Мальчика?— Конечно, но и девочку я бы завел тоже.— А вы на самом деле самовлюбленный звездун?— О господи! — выдохнула Брин, застывая от немыслимого ужаса в ожидании вспышки праведного гнева.Но взрыва не последовало. Глаза Ли поднялись на нее, искрясь от смеха.— Самовлюбленный звездун?— Ну да! — настаивал Брайан.— Брайан! — рявкнула Брин. — Клянусь Богом, я с тебя с живого кожу сдеру!Ли снова повернулся к мальчику и повторил определение:— Самовлюбленный звездун… Хмм… Ну да, наверное, я такой в каком-то смысле.— Вы ведь Ли Кондор, да? — уточнил Кит смущенно.— Да. — Ли с удивлением посмотрел на Брин.— Томми в школе говорил, что вы индеец. Вы ведь индеец, да? — спросил Брайан.— Самый живой и настоящий, — засмеялся Ли. — Или хотя бы наполовину.Брайан чуть задумался:— На какую половину?Брин захотелось провалиться под стол и там умереть, а Ли снова рассмеялся и подозвал официантку.— Думаю, надо заказать вашей тете еще выпить, а потом я поясню. — Он взглянул на Брин, — Шабли, не так ли?Брин едва смогла кивнуть. Она бы с радостью осушила целую бутылку, если бы ей принесли.Ли заказал для нее бокал вина и скотч для себя.Напитки принесли быстро, и он, потягивая скотч, стал отвечать Брайану:— Мой отец чистокровный индеец из племени черноногих. Но моя мама немка. Так что я наполовину индеец, наполовину немец. И стопроцентный американец.— О, круто! — восхитился Кит. — А ваш папа живет и вигваме? У него есть лошади, луки, стрелы и все эти штуки?— Мне жаль, но мой папа живет в своей нью-йоркской квартире. Он адвокат. Они живут там, потому что моя мама работает учительницей в музыкальной школе.— А-а, — сказал Кит, заметно разочарованный.— Но, — продолжил Ли, — мой дедушка в самом деле летом живет в вигваме. И носит кожаные мокасины, охотится на оленей и живет точно как в старину.— Хотел бы я на все это посмотреть, — завистливо вздохнул Кит.— Ну, живет-то он в Дакоте, в Черных Холмах, и это довольно далеко отсюда. Но у меня есть замечательная коллекция старинных луков, стрел и предметов индейского искусства, и если твоя тетя захочет как-нибудь привезти тебя на них посмотреть…— Ох, тетя Брин, а давай? — настойчиво стал просить Брайан.— Я… ну…К этому моменту она допивала второй бокал вина, но это не облегчило ее желания свернуться в клубочек и скатиться куда-нибудь под стол. Она была уверена, что покраснела, как тот омар, что принесли на соседний столик, и совершенно не знала, что ответить. Но это уже не имело никакого значения, даже малейшего. Потому, что Эдам, у которого было врожденное предубеждение против любого человека, который отвлекает от него тетино внимание и которого в ходе предыдущей беседы никто не замечал, выбрал для нанесения удара именно этот момент.Полная столовая ложка жареного риса со свининой полетела через стол.— Ох, Эдам! — раскрыла рот от ужаса Брин. Набрасываться на него с упреками у нее не было возможности, потому что она ошарашено наблюдала через стол, как Ли обирает со своей одежды кусочки еды, и спрашивала себя, а не осталась ли она без работы.— Ли, извините. Мне действительно ужасно жаль. — Она нервно вскочила и принялась помогать ему смахивать рис с рукавов его темно-синей рубашки.Льняная, подумала она, чувствуя, что ей становится дурно. Дорогая и трудно поддающаяся стирке.Неожиданно слезы брызнули у нее из глаз. Она ни на что не годится. Она не может заставить мальчишек нести себя как следует, и она не может дать им того, что им необходимо. И очищая уже чистый рукав рубашки Ли, она принялась защищать Эдама:— Он не плохой ребенок, совсем не плохой. Ему только четыре года, и он так много потерял…— Брин…Его голос был тих и нежен, но повелителен. Его рука, бронзовая, широкая и сильная, полностью обхватила ее пальцы, остановив их беспорядочное движение. Они встретились взглядами, и она увидела в его темно-карих, с мягким золотистым мерцанием глазах теплое сочувствие.— Все в порядке. Это не страшно. Пожалуйста, сядьте на место.Она так и сделала, чувствуя, как жалко дергается ее нижняя губа, когда она, не отрываясь, смотрела на него. Он улыбался, глядя на нее и чуть склонив голову, будто предлагал ей продолжать — только непонятно, что именно.Ли перевел свое внимание на Эдама.— Эдам, прости, что не включили тебя в нашу беседу. С нашей стороны это было очень невежливо. Но и швыряться едой — это тоже очень плохо. Сделаешь такое опять, и твоя тетя или даже я выведем тебя отсюда и хорошенько отругаем. Понятно?Эдам придвинулся поближе к Брин и вжался в пластиковое сиденье так плотно, как только мог. Он ничего не ответил, но ничего больше не кидал.Брин на секунду задумалась, стоит ли обидеться на Ли за то, что он перехватил инициативу по наведению дисциплины. Но никакого возмущения она не почувствовала. Все, что она чувствовала в этот момент, — это пульсирующая головная боль.— Мальчики, — прошептала она и услышала, как осип ее голос, — пожалуйста, заканчивайте ужин, нам пора домой.Соберись, Брин Келлер, подбодрила она себя. Было приятно уловить сочувствие в глазах Ли Кондора, но ей не хотелось, чтобы его сочувствие превратилась в жалость. Она может управлять ситуацией, главное, не считать себя беспомощной жертвой и не впадать в отчаяние.— Хотите кофе? — спросил ее Ли, после того как Брайан и Кит, глядя то на нее, то на него, принялись быстро уминать еду.Эдам ничего не ел, поскольку его тарелка была почти пуста. Брин решила оставить это обстоятельство без внимания.Внезапно Брин смутилась. Ли, вероятно, догадался, что два бокала вина — это для нее слишком. Да, ей ужасно хочется кофе. На столе был китайский чай, но его было бы явно недостаточно, чтобы взбодриться, прежде чем сесть за руль.— Да, не отказалась бы, — прошептала она.Ли сделал жест в сторону официантки, и Брин удивилась на мгновение, нет ли тут у них особого тайного языка, потому что две чашки кофе появились с фантастической быстротой.— Как вы это сделали? — спросила Брин из любопытства.— Ничего особенного, — рассмеялся он, — просто дал ей прочесть по губам «кофе».— Ах, так. — Брин снова залилась мучительным румянцем, опустила взгляд и обожглась горячим напитком.— Привет, Брин.Она подняла глаза и увидела, что Перри и Мик заглядывают через перегородку в их кабинку.— Привет, — ответила она, молясь, чтобы они не почувствовали ее смущение.Она привыкла чувствовать себя уверенно. С чего это она так беспокоится о том, что думают о ней именно эти люди?Оттого что они были сотрудниками Ли, подсказал ей внутренний голос, слушать который ей меньше всего хотелось. А более всего, оттого что они были его друзьями.— Приятное семейство, — сказал Мик, широко улыбаясь.— Благодарю, — ответила Брин и торопливо добавила: — Ребята, познакомьтесь, это мистер Скайхоук и мистер Литтон. Они работают с мистером Кондором.— Ты нас так представила, Брин, — хихикнул Перри, — будто мы члены мафии. Ребята, я — Перри, а это Мик. А вас как зовут?— Это Брайан, это Кит, а это… ох!Брин взглянула вниз, туда, где должен был находиться Эдам, и увидела, что тот заснул, прижавшись к ее боку и надежно засунув большой палец в рот.Он избавился этой привычки на день, а вот ночью… Кроме того, он крепко ухватился за ее юбку — как за парашют. Брин взглянула на Перри и Мика и пожала плечами.— Рип ван Винкль в этой компании — это Эдам, — сказала она.— Привет, Брайан, привет, Кит, — сказал Мик.Еще до того, как дети открыли рты, Брин уже знала, что у нее опять будут неприятности, но не было никакой возможности их предотвратить — разве только сгрести со стола скатерть и накрыть мальчишек с головой.— Ой, а вы тоже индейцы! — воскликнули они в унисон.Ли захохотал вместе с Перри и Миком, а Перри еще и нарочно подначивал мальчишек.— Индеец? Я? Нет, я не индеец. Я стопроцентный американский «Хайнц-57». Чуть-чуть шотландской крови, немного ирландской. Сколько-то английской и французской. Ох, забыл! Еще чуток литовской!— Да уж точно ты не краснокожий! — воскликнул Мик в притворном ужасе. — Это они про меня. Не вздумай дурить детишкам головы. Они знают, кто здесь настоящий индеец, когда он перед ними во всей красе.Брайан и Кит глядели на них обоих в полной растерянности, а потом принялись хихикать. Брин не могла понять — хочется ли ей расцеловать их в макушки или, как и раньше, уползти под стол.— Индейцы — они такие забавные, — сказал Кит Брайану серьезно.— А зеленоглазые могут запросто сделать краснокожих, не так ли? — сказал Ли, глядя на приятелей с озорной усмешкой.— Еще как могут, — согласился Мик.Он улыбнулся Брин, потом обратился к Ли:— Мы вообще-то хотим свалить отсюда. Похоже, пора освободить столик. Но мы можем подождать где-нибудь поблизости, если ты хочешь.Ли глянул на Брин.— Если мисс Келлер не возражает, я помогу доставить ее детсад домой.— О нет! — запротестовала Брин. — Я прекрасно справлюсь сама. Не хочу вас задерживать!«Не надо мне помогать», — мысленно умоляла она. Так легко принять помощь. Так легко привыкнуть полагаться на чью-то силу. И так легко оказаться без этой поддержки и упасть еще ниже…— Давайте, Перри, Мик, — без обиняков согласился Ли и снова поглядел на Брин. — Мы тут сегодня вечером балдеем, подбираем новые мелодии. У Эндрю свидание, и он вряд ли появится раньше одиннадцати или половины двенадцатого. Я отвезу нашего маленького, швыряющегося рисом Рила ван Винкля домой, чтобы не пришлось будить его. А потом я позвоню Мику или Перри, чтобы один из них приехал и забрал меня.— Ох, нет, правда…— Да ладно, — ухмыльнулся Мик. — Без проблем, Брин. Просто убедись, что он дал нам верный адрес, когда будете нам звонить.У нее не было возможности протестовать дальше — они уже помахали руками, и пошли к выходу из ресторана.— Вы готовы? — спросил Ли.— Мне нужно оплатить счет.— Я уже оплатил.— Что? Как? Когда?— Ох, как вы негодуете!.. Я попросил присоединить ваш счет к моему, когда увидел вас здесь.— Но вы не имели никакого права…— Брин, это просто пустяковый счет.— Мистер Кондор, я отрабатываю мое жалованье и сама оплачиваю мои счета!— Ах, я опять «мистер Кондор». А мне так понравилось, когда вы стали звать меня по имени. О'кей, давайте разберемся. Да, вы отрабатываете свое жалованье, даже более чем отрабатываете. Но я прибрал к рукам только ваш счет. Не стринги, нет. «Вы мне кое-что должны». Только ужин. Это стоило того, чтобы пообщаться с детьми. А сейчас не хотите ли пройти на выход — до того, как Рип проснется и устроит рев на весь ресторан?— Хорошо, хорошо! — огрызнулась Брин. — Пойдемте. Я понесу Эдама до машины.— Голубой «форд»?— Да.Она почти забыла о Брайане и Ките, поскольку едва стояла на ногах, держа Эдама, висевшего у нее на плече.— Ну что, парни, все готовы? — обратился к ним Ли.Они пошли за ним покорно как овечки.Когда они вышли из ресторана, Ли обернулся к Брин и непринужденным движением взял Эдама из ее рук. Она промолчала — Эдам весил добрых восемнадцать килограммов, и она едва дышала, неся его. Ли же подхватил его легко, как футбольный мячик.Во время недолгого пути домой они не разговаривали, но это было не так важно — Ли разговаривал с мальчиками. И Брин пришлось признать, что это получается у него замечательно. Не то чтобы он разговаривал с ними, как если б они были взрослыми. Он говорил с ним как с людьми — талант, которого многие взрослые так досадно лишены. Она едва улавливала смысл беседы, которая касалась сначала разных индейских племен, а потом перешла к истории вообще.— Моя учительница говорит, что ваш клип про Средние века просто замечательный!— Хорошо, поблагодари свою учительницу от моего имени, Брайан. Было время, когда я думал, не стать ли мне учителем истории.— И что случилось?— Я обнаружил, что быть ударником мне нравится больше.Через несколько минут Брин подъехала к дому. Она про себя порадовалась, что не раскидала где ни попадя постиранные детские вещи и в течение последнего месяца не забывала вытирать пыль.Припарковав машину, она оглянулась на Ли, который по-прежнему держал Эдама.— Я отнесу, — сказал он. — Вы только покажите куда.Брайан и Кит выбрались из машины, Брин не торопясь последовала за ними. Она удачно справилась с ключом, отпирая дверь, но с трудом нашла выключатель.— Наверх, — сказала она Ли, стараясь скрыть волнение. — Брайан, Кит, не путайтесь под ногами у мистера Кондора.Она пошла за ним вверх по лестнице вместе с шумным эскортом из двух персон.— Эдам спит внизу! — сообщил Брайан Ли тихим шепотом. — Я сплю на верхней койке, а Кит вон там, на кровати.— О'кей! — ответил Ли шепотом, наклоняясь, чтобы пристроить Эдама.— А тетя Брин спит в своей собственной постели наверху. Вы знаете, у нее своя комната.Брин скрипнула зубами и сжала кулаки, бросив на своего старшего племянника убийственный взгляд. «Если б я могла сделать с тобой, Брайан Келлер, то, что хочу в настоящий момент, — подумала она, — меня бы точно посадили за жестокое обращение с малолетними».— Вы двое ступайте чистить зубы и готовьтесь ко сну! — Иногда она была готова поклясться, что им не семь и шесть лет, а все семнадцать и шестнадцать соответственно.— Вы, наверное, захотите снять с него джинсы или что-то в этом роде, — сказал Ли с улыбкой. Не возражаете, если я подожду внизу?— О нет, это будет замечательно, — ответила Брин.Ли исчез. Стягивая джинсы с Эдама, она услышала, как в ванной зашумела вода. Пусть остается в майке, решила она. Нежная улыбка пробежала по ее губам, когда она укладывала малыша поудобнее. Он выглядел сейчас таким невинным и беззащитным.— Но тебе придется раз и навсегда прекратить швыряться едой, молодой человек! — прошептала Брин, целуя его в лобик. — Это плохо для моего имиджа. Ты разрушаешь мой имидж самостоятельной личности!Все еще улыбаясь, она подоткнула ему одеяло и на цыпочках вышла из спальни. Брин и Кит, вероятно, едва коснулись щетками зубов, поскольку уже сидели внизу, болтая с Ли. Он вольготно расположился на узком, способном вместить только двоих, диванчике, сидя нога на ногу и закинув руки за голову.— Брайан, Кит, в постель, живо, — скомандовала Брин.— Ну-у…— Никаких ну. По койкам!Слава богу, они все-таки решили послушаться ее! Недовольно бурча, они, как обычно, поцеловали ее и стали подниматься по лестнице.— Вы не хотели бы пожелать мистеру Кондору спокойной ночи и поблагодарить его за угощение?— Конечно! — радостно согласился Брайан. — Спокойной ночи, Ли! Спасибо тебе за ужин.— Спокойной… спасибо… — эхом отозвался Кит.Как только они стали подниматься вверх по лестнице, Брин подумала, что зря отослала их так рано — ведь сейчас она остается наедине с Ли Кондором.— Могу я что-нибудь вам предложить? — спросила она, украдкой оглядывая гостиную.Все как будто в порядке. На стеклянной столешнице кофейного столика были следы от пальцев, но журналы на нем лежали аккуратной стопкой, и длинные плети филодендрона маскировали эти маленькие, но многочисленные огрехи.— Ничего, — ответил он, разглядывая ее с легкой улыбкой, пробегавшей по его губам, и с проблеском удовольствия в золотистых глазах. — Отчего бы вам не присесть на минуту?Он показал взглядом на небольшой кусочек свободного пространства рядом с ним на диванчике. Брин на миг опустила взгляд, потом посмотрела ему в глаза:— Оттого что я вам не доверяю.Ли усмехнулся, и она опять заметила, как смягчаются черты его лица, когда он улыбается.— Что значит — не доверяете? Я не делаю ничего плохого.— Мм… Вы делаете все слишком хорошо.— Я вам по-прежнему не нравлюсь?— Нет. Да. Нет. Ли, дело тут не в том, нравитесь или не нравитесь. Вы были предельно откровенны насчет того, что не прочь прыгнуть со мной в постель, а я не хочу, чтобы меня использовали подобным образом. Вы сегодня вечером были очень добры к моим мальчикам, и я вам очень благодарна за это, точно так же, как благодарна за работу. Но…— Нет, минуточку!Он сидел в расслабленной позе, но вдруг вскочил, с хватил ее за руки и впился взглядом в ее глаза. Его золотистый взгляд стал жестким — как и черты лица.— Это не одно и то же, мисс Келлер. Я оплатил ваш ужин и любезничал с вашими мальчиками совсем не для того, чтобы купить вас. Я люблю общаться с детьми совершенно искренне, а счет за ужин меня не разорит. Да, я по-прежнему хочу лечь с вами в постель. Это совершенно нормальное стремление мужчины, который встретил по-настоящему красивую женщину. Но это совсем не значит, что я хочу использовать вас. По крайней мере, не более того, как вы могли бы использовать меня. Я сейчас говорю о чем-то, что могло бы порадовать обоих — что-то дать каждому.Отчего у нее всегда пересыхает во рту, когда он смотрит на нее? — с удивлением думала Брин, нервно облизывая губы. Оттого, что он был прав? Она почувствовала влечение к нему еще до того, как они встретились. А сейчас… Через тонкую ткань рубашки она ощущала тепло его тела, мощную энергетику. Его хватка была крепкой, но не болезненной, и она не могла думать ни о чем другом, кроме как о его руках, державших ее за запястья. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза, его большой палец прошелся по ее подбородку, лаская его с какой-то жесткой нежностью.— Ли, вы, наверное, могли бы иметь столько женщин, сколько пожелали бы…Он протестующе фыркнул:— Брин, вы по-прежнему пытаетесь навешивать на меня какие-то стародавние ярлыки. По-вашему, мужчине только и нужно, что красивое тело в сочетании с хорошенькой мордашкой? Я как раз не любитель случайных связей. В вас есть нечто, что очаровало меня с того самого момента, как я вас увидел.— Хороший ход, — услышала Брин свой собственный резкий голос.— Ход? Черт побери…— Да, ход, черт побери! Или вы собираетесь поклясться мне в вечной преданности?— А это то, что вам нужно, — вечная преданность? Что-то не верится. Мы только что познакомились. Я стараюсь узнать вас поближе, но вы сами жутко мешаете мне. Может, в этом и заключается вечная преданность? Но как каждый из нас сможет узнать, куда приведет нас эта дорога, если мы не сделаем первых шагов, а потом и следующих?— Я не хочу, чтобы меня обязывали! — воскликнула Брин. — Я не хочу, чтобы…«…мне опять сделали больно». Вот что это было. Но говорить этого Брин не хотела.— Я не хочу иметь с этим ничего общего, — повторила она холодно.На нее наваливалось какое-то дикое возбуждение. Чем дольше она здесь стояла, тем больше ей самой хотелось наброситься на него. Тем большее волнение она чувствовала. Как восхитительно было бы прилечь рядом с ним, тщательно изучить его упругое, мускулистое тело. Как потрясающе находиться рядом с человеком, одно только присутствие которого говорит о силе и твердом характере, мощи и нежности. Просыпаться рядом с ним, чувствуя его руки, надежно защищающие ее…— Брин…Неожиданно его рука обхватила ее, сжимая так сильно, что жар его тела обжег ее, а биение его сердца громом отозвалось в ушах. Бронзовые пальцы крепко держали ее подбородок, а его губы приближались к ее губам, твердые, как все его тело, повелевающие, но не грубой силой, а нежностью. Соприкосновение было подобно удару молнии. Как тепло солнца. Такое чувственное, что у нее закружилась голова — будто ее тело взлетело над землей. Его язык прошелся по ее губам, осторожно их изучая, раскрыл их, прошелся по ним изнутри, глубже, глубже, нежно, но внимательно исследуя, наполняя Брин неудержимым, страстным желанием… Как бы намекая на наполнение иного рода, его бедра прижимались к ее, соприкасаясь так тесно, самым бесстыдным образом сообщая ее телу о силе его желания.— Нет!Он не стал препятствовать ей, когда она вырвалась от него. Если б он хотел это сделать, то легко удержал бы ее. Она очень хорошо осознавала, как он силен.— Пожалуйста! — прошептана она, увидев, как сощурились от разочарования его глаза.Возбуждение нахлынуло на нее снова. Он ведь понимал, что с ней происходит. Знал, что никогда она не чувствовала к нему антипатии, что она сама хочет его. Ей надо было сказать что-то, что остановило бы его до того, как она совершит самую большую ошибку в ее жизни.— Черт возьми! — выкрикнула она. — Или вы не способны поверить, что кто-то действительно не нуждается в… знаках вашего внимания? Слушайте меня внимательно — я не хочу связывать себя какими-то отношениями. Мне не нравятся рок-звезды — как и всякие другие звезды. Мне не нравится ваш тип мужчин. Пожалуйста! Я… вы действуете мне на нервы. Я прошу вас покинуть мой дом.Она ожидала вспышки злости, даже невольно отступила. Но его презрительный взгляд был хуже всего того, что она могла бы ожидать.— Расслабьтесь, мисс Келлер. Я не из тех, кто насилует женщин, и не из тех, кто их бьет. Мне просто жаль, что вы считаете нужным так лгать. И прятаться в доме со стеклянными стенами. Спокойной ночи.У Брин дрожали губы, на глаза наворачивались слезы. Что она творит? Он может запросто уволить ее, а она бы предпочла, чтобы он ударил ее, нежели уволил. Господи, что она наделала!Брин посмотрела ему вслед, на его широкие плечи и гордую осанку, на то, с каким спокойным достоинством он себя ведет. Ей вдруг сделалось стыдно.— Ли… телефон, — выдохнула она поспешно, — телефон… вы хотели позвонить Мику или Перри.— Благодарю, я найду автомат. Мне сейчас будет очень кстати пешая прогулка по свежему вечернему воздуху.— Ли, вы не понимаете…Он остановился у самой двери и повернулся к ней с мрачной усмешкой на губах.— Не надо слов, Брин. И не смотрите так затравленно. Я никогда не увольнял своих служащих по личным причинам. Вы все еще у меня работаете. Барбара позвонит вам в конце недели. Снимки будем делать в понедельник. Репетиция в Фултон-Плейс, как обычно, в девять ноль-ноль. Обязательно возьмите с собой нашу аппаратуру, потому что сразу после репетиции мы едем в загородный клуб «Тимберлейн», чтобы сделать там несколько снимков группы.Брин смотрела на него, чувствуя, как краска заливает ее лицо. «Извините…»Слова застряли у нее в горле, она хотела сказать ему, что не имела в виду чего-то низкого. Она только хотела объяснить, что слишком страдает от любой зависимости, что не может поверить, что какой-то мужчина сможет полюбить женщину с тремя маленькими детьми.Ей ужасно хотелось поскорее избавиться от него. Но сейчас, прямо сейчас, в этот момент ей хотелось только одного, — объяснить, но слова, с помощью которых она могла это сделать, отказались прийти ей на помощь. И теперь все было безнадежно потеряно.Дверь тихо отворилась.И так же тихо закрылась за ним.

Глава 4Ли долго не мог заснуть. А во время коротких минут полузабытья, когда он осознавал, что его беспокойный сон перемежается сновидениями, он мысленно убеждал себя, что для данного положения вещей это, пожалуй, нормально. Слова Брин Келлер слетали с губ Виктории, и чувство бессилия, которое накатывало на него в то время, возвращалось с новой, болезненной силой.Иногда, когда он прикрывал глаза, мир снов забирал его к себе. Далеко в свои глубины. Жизнь в Южной Дакоте была необыкновенно легкой. У половины населения их маленького городка в жилах текла индейская кровь. И тогда ему очень нравилось быть черноногим. Нравились дни, проведенные с дедушкой. Спокойные, замечательные дни. Дни, когда он с упоением учился выслеживать оленя, наблюдать за полетом ястреба и двигаться в ночи как единое с ней целое.Но потом ему пришлось уехать в Нью-Йорк. А там его ждали насмешки уличных мальчишек. И драки с ними.И мягкий голос его матери.— Тебе следует научиться отвечать улыбкой на насмешки, сынок, потому что они только проверяют тебя. А храбрость не всегда в насилии, Ли, но в том, чтобы достойно противостоять ему. Не стоит обзываться в ответ. Ты на какую-то часть индеец из племени черноногих. И еще американец немецкого происхождения. Гордись этим вдвойне. Ты совсем юный, Ли. Но знай, что твой отец и твой дедушка — самые лучшие из людей, живущих на земле…А потом он начал играть на барабанах. И заниматься спортом. Эти занятия успокоили его неугомонную душу, он нашел покой и узнал цену тому, к чему стремился.Они перепробовали много жанров, пока сформировалась их группа. Преподаватели, высокомерно не принимавшие новую музыку, говорили ему, что он переводит свой Богом данный талант на «грохот».Служба в армии и военные действия на Среднем Востоке затормозили его продвижение, но когда он вернулся, именно его отец исподволь наставил его на путь истинный.— Каждый человек идет своим путем — следует своему предназначению и сам отвечает за свой выбор. Ты сам знаешь, куда хочет лететь твое сердце, — так дай же ему расправить крылья.А потом их группа сформировалась окончательно. С каждым годом они лучше узнавали друг друга, число композиций росло. Увеличивалось количество песен. Движение к вершине был медленным, но верным. Их таланты развивались вместе с их личностями.Но потом появилась Виктория.С фиалковыми глазами, золотыми волосами. Хрупкая и прекрасная. Он встретил ее, будучи на гастролях и Бостоне, и влюбился до беспамятства.— Она очень, очень хрупкая — как тоненькое стеклышко, — предупреждал его отец Виктории.Ли было все равно, он был безумно влюблен. Виктория была полной его противоположностью. Белокурая, воздушная, прелестная…Слишком воздушная, слишком хрупкая. Их первые годы вдвоем были временем благополучия — ему до сих пор нравилось так думать. Он взял ее с собой в Черные Холмы, а потом ему пришлось посреди ночи везти ее в больницу, потому что появление медведя вызвало у нее тяжелый истерической припадок…Не тогда ли она отвернулась от него? Или той ночью, когда в их дом в долине Лондердейл влез грабитель? Ли подкрался к воришке и прижал его к полу. А Виктория все кричала и кричала. «А что еще я должен был сделать?» — спрашивал он у нее. Позволить этому парню обворовать их дом и, возможно, напасть на них во время сна? Никакие доводы ее не убеждали — в ее глазах он стал «дикарем». Не важно, насколько нежно он с ней говорил и насколько деликатно ее касался, она все равно заявляла, что он грубиян и… дикарь. Ли оставил ее в покое, обескураженный и оскорбленный. Он бесконечно водил ее по врачам, потому что не переставал любить.А потом пришло известие о том, что Виктория беременна, хотя он не прикасался к ней долгие-долгие месяцы. Странно, он не впал в неистовство, просто был глубоко расстроен. И уязвлен до самой глубины души. Он пытался поговорить с ней, обещал, что все устроится, они будут вместе воспитывать ребенка и снова научатся доверять друг другу…Где же он допустил ошибку?Во сне он хватался за голову и пытался заглушить боль, которая возвращалась из глубины души опять и опять. Он никогда, никогда не сможет забыть тот звонок от врача.Виктория мертва. Она попыталась самостоятельно избавиться от ребенка…Каким-то образом эта история не попала в газеты. Он возвратился в Черные Холмы и благодаря мудрости деда медленно залечивал свои глубокие, ноющие раны.— Следуя избранной тропе, все мы встречаемся с демонами. Мы должны распознать их и сразиться с ними, даже если они не более чем ночной туман. Твоя жена не смогла побороть своих демонов, и ты не мог бы бороться с ними за нее при всей твоей силе, потому что эти демоны таятся в наших душах. Но сейчас ты должен победить тех, что снедают твою собственную душу.Ли, внезапно проснувшись, привстал на постели. Его кожа была покрыта капельками пота, хотя ночь была прохладной. Он спустил ноги с кровати и, не одеваясь, тихо прошел на террасу. Легкий ветерок освежил его, и последние обрывки сновидений умчались прочь.Взошла полная луна. Затуманенная облаками, она казалась серебряной. Наверное, завтра будет дождь, подумал Ли. А в горах может даже выпасть снег.Черт с ней!Эта мысль ярко промелькнула в его мозгу, хотя он пытался не думать о случившемся. Дьявол с Брин Келлер.Пусть катится ко всем чертям…Нет, подумал он с легким вздохом. Не ее вина, что он более чем очарован ею. Каждый раз, когда он видел ее, в ней открывалось что-то новое. Ее красота заключалась в движениях, в твердой, прямой спине, в ее глазах — когда она убеждала его, что Эдам совсем не плохой ребенок, просто потерянный, одинокий и не понимающий, что делает…— Мы все так или иначе блуждаем в потемках, мисс Келлер, — сказал он тихо в ночную прохладу. — Но вы разрешили мне прикоснуться к себе… Вы так отчаянно держитесь за вашу независимость и гордость. Я не стану забирать их у вас. Я просто буду рядом… моя рука протянется, мое сердце поддержит вас, когда вы споткнетесь.Он посмотрел на луну, на прекрасный бархат небес, по которому были рассыпаны звезды. А затем громко рассмеялся над самим собой:— С ночью беседуешь, да. Кондор? Стоя голышом на балконе, болтаешь о том, о сем с луной. Даже черноногие сказали бы, что ты рехнулся.Он вернулся в спальню, оставив застекленные двери террасы открытыми. Ему нравился ночной воздух. Звуки природы в ночи. Ночь могла обнять мужчину так, как не обнимет ни одна женщина, но все же что-то сходное в этом было. Любить женщину — это так же прекрасно, как любить ночь. Зная об опасностях и относясь к ним с почтением. Зная их тайные страхи и слабые места и осторожно защищая их. Зная, что им нужно, и давая это.Однажды он совершил промах. И никогда не думал, что позволит себе опять влюбиться. Но эта женщина…Брин имела право поступать так, как считает нужным. Но он может ее переупрямить.Хмурая тень пробежала по его лицу, суровому, но красивому.Дикарь, напомнил он себе.Он стал натягивать на себя одеяло, решив еще поспать. Но вместо этого посмотрел на будильник у кровати.Шесть утра. Утро понедельника. Уже пора одеваться.Рассвет едва брезжил, когда он подъехал к Фултон-Плейс. Вчера днем они перенесли сюда его ударную установку и поместили ее на лестничной площадке третьего этажа, чтобы сделать ракурсы поэффектнее — когда начнут снимать группу в полном составе в костюмах.Ему было приятно видеть свои барабаны. Поднимаясь по лестнице и подходя к установке, он чувствовал ритм, с которым кровь двигается по жилам.Когда солнце появилось над горизонтом, он взял в руки барабанные палочки и приветствовал наступление утра диким, хаотическим ритмом.Когда, двумя часами позже, вошла Брин Келлер, он все еще выбивал дробь.Она услыхала грохот барабанов задолго до того, как проскользнула во входную дверь.Выходные дни дали ей некоторую уверенность в себе — она поступила правильно. Было очень трудно оторваться от него, но пришлось бы гораздо труднее, если б она поддалась ему. Одиночество не так тяжко, когда ты к нему привыкла, и пусть она сильно переживала свой разрыв с Джо, сейчас она привыкла управлять своей жизнью сама.Но услышав барабанный бой, она поняла, что этот день будет долгим.Брин осторожно закрыла за собой дверь, но ничего не случилось бы, даже если она хлопнула ею как следует. Хлопка все равно никто бы не услышал.Тони Эсп и Гэри Райт уже были здесь, стоя у дальней стенки бальной залы и обсуждали план работы на этот день. Мик Скайхоук сидел, вытянув ноги и отвернувшись от рояля. Перри и Эндрю Маккэйб — остальные члены группы — сидели, развалясь, по обе стороны от него.Мик увидел входящую Брин и помахал ей рукой. Она несколько нервно улыбнулась и пошла к ним. Но когда она шла через зал, ее глаза беспокойно скользнули по лестнице, а по спине пробежали мурашки.Ли был голым по пояс. Блестящие капельки пота сверкали на его бронзовом торсе и еще четче обрисовывали мышцы рук и груди. Черты лица были напряжены, глаза внимательно прищурены. Он был как бы один во всем мире, наедине со своими барабанами и их первобытным ритмом. Зрелище это было в некотором смысле пугающее. Примитивное, но прекрасное. Его обнаженная мощь, абсолютная мужественность и громоподобный звук, от которого замирало сердце, были потрясающими.— Кофейку хочешь, Брин?Она очнулась, только поняв, что пятилась по залу и чуть не села на колени Мику.— Да, спасибо, — пробормотала она.— Похоже, нас ждет длинный день! — вздохнул Перри.— Ребята, а почему вы заявились сюда так рано? — спросила с улыбкой Брин. — Вам же совсем не обязательно сидеть здесь и скучать во время наших репетиций, правда же? Особенно в такую рань.— Ух! — хмыкнул Перри.— Нам надо быть здесь, солнышко, — сказал ей Эндрю с едва уловимым ирландским акцентом. — У нас что-то вроде республики в миниатюре. Мы принимаем голосованием все решения — музыкальные, деловые и художественные. Наши имена и наши физиономии красуются на наших альбомах, то есть мы все заинтересованы в том, чтобы найти лучшее решение.— Ах, вот как, — пробормотала Брин.Барабаны перешли на новый, более бурный ритм.— Похоже, нас ждет длинный день! — грустно повторил Мик слова Перри.— Весьма долгий, — согласился Эндрю.Барабанная дробь дошла до всесокрушающего крещендо, а потом наступила оглушительная тишина.Секундой позже Ли быстро спустился вниз по лестнице, вытирая лицо полотенцем, а потом набросил его на плечи.— А, доброе утро, мисс Келлер! Давайте сразу к работе, согласны? Привет, Мик, не против проиграть один кусочек? Фонограмма просто кошмарна. — Ли внимательно посмотрел на Брин. — По-настоящему саундтрек для окончательного варианта, разумеется, надо будет сводить в студии, но сейчас мы постараемся проделать все как можно лучше на камеру. Несколько приличных колонок или что-то в этом роде. Вы готовы?— Да, разумеется.Брин проглотила свой кофе и пошла вслед за Ли.За следующий час Брин еще более убедилась, что Ли Кондор садист, а эти упражнения на барабанах были не чем иным, как ритуалом вызова дьявола, который наградил его сверхчеловеческой энергией и выносливостью.Час они репетировали на лестнице, потом подошли другие танцовщики, и все вместе они репетировали еще час. У нее была возможность на десять минут перевести дух, пока он облачался в форму пехотинца для следующих снимков.Потом они опять танцевали. Снимали Мика за фортепьяно, Эндрю со старой акустической гитарой и Перри, играющего на скрипке. Брин любила скрипичную музыку, но слушала она ее всего несколько минут. Явился Тони и увел ее, поскольку желал видеть, что произойдет, если они попробуют сделать по ступеням лестницы не пять, а шесть шагов.Для нее это было очень высоко — если учесть, что ей надо было вслепую, спиной вперед падать на руки Ли.Слишком высоко. Брин посмотрела вверх на лестницу и проглотила комок в горле, пытаясь унять страх и успокоиться. Почему от одной только мысли о высоте у нее перехватывает дыхание? Она допустила ошибку — просто не могла, и все.— Слишком высоко? Обещаю вам, что смогу поймать вас, но если это для вас слишком сложно, так и скажите.— Нет, — прошептала она, и это было очевидной ложью.— Брин. — Она осознала, что он коснулся ее — его руки легли ей на плечи, и он смотрел ей прямо в глаза вполне дружелюбно. — Боязнь высоты — вполне обычная вещь, и не стоит из-за этого расстраиваться. Мы можем вернуться к предыдущему варианту.На мгновение Брин заворожило это червонное золото его глаз, ей стало ужасно за себя стыдно. После этой ночи, после всего того, что она ему наговорила и того, как она себя вела, он выказывает ей сочувствие и доброту. «А я ведь могла бы полюбить его, — подумала Брин, — я на самом деле могла бы полюбить его…»Она чуть встряхнулась.— Нет, шесть ступенек — это нормально. — Она, поколебавшись, выскользнула из его рук и снова посмотрела вверх, на лестницу. — Все будет нормально. Но… благодарю вас.Наконец она увидела его руки в действии. Она узнала, как они сильны.Нежность и благодарность, которые она почувствовала к Ли, испарились вместе с утренней свежестью, а вот его энергия по-прежнему била фонтаном. Он не требовал от окружающих делать то, чего не мог бы сделать сам, но через несколько часов ее ноги, ступни и все ее тело ужасно болели.Брин репетировала с Ли, потом с остальными танцовщиками. Казалось, этому не будет конца.Где-то в середине происходящего ей удалось перемолвиться с Барбарой.— Мне кажется, он намерен совершить преступление — массовое убийство двадцати танцовщиков путем доведения их до изнеможения.Барбара засмеялась, но ведь от Барбары никто не требовал, чтобы она тратила свой перерыв на репетицию на лестнице.— Он ведь перфекционист, правда?«Перфекционист, ну и ну!» — подумала Брин.Уже был полдень. Но ее время придет — скоро. Очень скоро.К часу дня танцовщиков и операторов отпустили, Брин стояла на лужайке, граничащей с полем для гольфа загородного клуба «Тимберлейн», и пристально смотрела поверх бархатной изумрудной равнины на белые вершины горы, видневшиеся за ней.Брин зарядила в свой «Кэнон» новую бобину пленки и сейчас ловила в видоискатель выгодный ракурс. Декорация была неподражаема. Вся аппаратура группы была перенесена на траву лужайки, и в кадре не было ничего, кроме синевы неба, зелени, гор и… а также мигающей неоновой вывески на отеле «Свит-дрим», которая нарушала спокойствие посетителей загородного клуба уже тем, что нахально подмигивала с другой стороны дороги.— Черт! — пробормотала Брин.Она переставила камеру, потом передвинулась сама. Однако, как бы она ни меняла ракурс, здание и парковочная площадка попадали в кадр. Но так, делая панорамные снимки, она, по крайней мере, сумеет погасить эти неоновые огни. И отель окажется далеко на заднем плане и все его детали на снимке будут размером с булавочную головку.Брин вздохнула. Надо предупредить Ли, чтобы переложить ответственность на его широкие плечи…— Каков видок, лапуля?Брин обернулась и увидела, что к ней приближается Барбара. Та никогда не выглядела уставшей. С ее короткими светлыми волосами, почти что царственным ростом и непоколебимым спокойствием, она могла закончить труднейшую танцевальную репетицию с таким видом, будто все это время просидела где-то поблизости, потягивая мятный джулеп со льдом.— Ничего себе, Барб, но ты взгляни вниз по склону холма, и ты увидишь…— Ах да. Старый отель «Свитдрим». Притон с водяными постелями, зеркальными потолками и эротическим кабельным телевидением! — прыснула Барбара. — И что, это действительно проблема?— Не было проблемой, пока в кадр не попала вывеска. Она будет далеко на заднем плане, но я думаю,' мне следует предупредить Ли, может, он захочет найти новое мес…— Ой, только не это! Брин, не делай этого! Наш мэтр уже с ума сходит от того политика, что баллотируется в сенат и встречается здесь с одним из денежных мешков.— Барб, ты сама говорила мне, что Ли Кондор перфекционист.— Ну да, да. Но ты же сама сказала, что отель будет на самом заднем плане. Ты глянь, как он далеко!— Барб…— Ну, тише ты!.. Брин, пожалуйста! — Барбара понизила голос. — Душечка моя, у меня с Ли до сих пор все так замечательно шло, лучше чем с кем бы то ни было раньше. Мне это очень важно, дорогая, ты же сама понимаешь. Он дружит со всеми суперзвездами музыкального мира, и если он порекомендует меня другим, мы обе будем жить с этого до конца жизни! — Барбара нервозно взглянула через плечо Брин. — Все это не так уж важно, я совершенно уверена. А вот и он сам…Барбара бросила ослепительную улыбку куда-то за спину Брин, но той не надо было оборачиваться, чтобы знать, кому улыбка предназначалась. С того дня, как их познакомили, у нее появилось нечто вроде радара, который предупреждал о приближении Ли. Знакомые мурашки резво бегали по ее спине каждый раз, когда он возникал на ее горизонте.— Думаю, все тут у нас готово, Ли! — радостно провозгласила Барбара.Брин оглянулась. Ли стоял, положив руки на бедра и, как всегда, излучая энергию, внимательно смотрел на нее своими золотистыми глазами, которые на этот раз были абсолютно непроницаемы. Ни гнева, ни страсти. Будто они только что встретились в первый раз.— Как вам нравится место съемок, Брин?— Замечательно, — услыхала она собственный ответ.На некотором расстоянии от того места, где они стояли, Брин увидела гольфистов. Она поколебалась, а потом добавила:— Крупные кадры будут просто великолепны. Когда мы станем делать групповые снимки, на заднем плане может оказаться несколько лишних деталей. Посмотрите, вон два человека, которые играют пятнадцатую лунку.Ли нетерпеливо махнул рукой:— Это не проблема. Мне совсем не надо, чтобы на снимках все выглядело так, будто мы одни на целом свете. Давайте начинать? У меня еще дела сегодня.Холодность его слов была для Брин равносильна пощечине. Она нежно улыбнулась. Ах, дела? Разумеется, его жизнь с ее не сравнить. И коль скоро он вел себя с танцовщиками почти как садист, она сотворит с ним то же самое при помощи ее «художественных решений».— Я буду готова, когда вам это потребуется, мистер Кондор. Давайте начнем с кадров на лужайке с вами четырьмя и с инструментами.Перри, Эндрю и Мик встали позади Ли и кивнули в знак согласия. «Извините, ребята, — подумала Брин с некоторой жалостью, — но сегодня вам придется попотеть немного дольше обычного — вместе с вашим всемогущим вожаком…»Но группа расположилась в кадре быстрее, чем она успела что-то сказать. Брин наклонилась к камере и принялась ловить их видоискателем. Потом она остановилась и повернула голову в сторону Барбары.— Алло, Барб, иди сюда быстро и подержи экспонометр, а?— Конечно, — согласилась Барбара. — Просто скажи мне, на что его навести.Брин радостно улыбнулась. Так будет даже интереснее издеваться, но в процессе этой нескончаемой пытки она хотела сделать еще и чертовски хорошие фотографии.— Потрясающе, ребята! Просто класс! — Она захлопала в ладоши, посмотрев на них через объектив. — Перри, подбородок чуть выше. Ли, голову поднимите. Эндрю, самую чуточку направо. Ох, нет, погодите минутку. Перри, у тебя воротник сзади задрался.Брин заставила других ждать, пока она старательно поправляла воротник Перри. Все они выглядели замечательно — в красных дизайнерских сорочках и черных джинсах в обтяжку. Даже более того — сексуально. Особенно Ли с его магнетическими глазами, широкоплечий, атлетичный. И эти блестящие, как агат, черные волосы.А уж это обозленное выражение лица… мм!— Потрясающе! — повторила Брин и щелкнула подряд пять снимков. — Ли, сядьте за ударную установку. Перри пусть станет слева, Мик, выйди вперед, присядь на колено. А Эндрю отойдет чуть вправо. Мик, опусти руку, будто отдыхаешь. Легкие улыбки, самую малость. Покажи зубки, Перри. Мне нужна улыбка, Ли. Да не оскал, а улыбка! Ох, погодите чуточку. Так не пойдет. Эндрю лучше стоять впереди, потому что Перри и Мик одного роста…Брин без конца переставляла музыкантов с места на место. Она заставила их стоять на месте, пока перезаряжала фотоаппарат, — а сама чуть передохнула за чашечкой кофе. Она сделала несколько крупных планов и отщелкала еще целую пленку дальних планов. На заднем плане она запечатлела игроков в гольф, через дорогу — красивую гряду заснеженных гор. Затем она отсняла еще целую бобину, объясняя это тем, что на заднем плане было слишком много игроков-гольфистов.И это так и было. Сначала там был только один человек, бесцельно гонявший мячик от лунки к лунке. Возможно, его смутил вид ударной установки, и он пробыл лишь одну-две минуту, как за ним появилась группа людей, которая скатилась с вершины холма, как орда монгольских кочевников.Брин была готова начать снимать четвертую пленку, когда у Ли, наконец, лопнуло терпение.— Могу я попросить вас поторопиться, мисс Келлер? — прервал он свое многозначительное молчание. — Собирается дождь.Брин посмотрела на небо. Ничего похожего на дождь там не собиралось. Она улыбнулась Ли:— Я просто хотела отснять здесь еще одну бобину, мистер Кондор, чтобы быть уверенной, что избавилась вон от той неоновой вывески на отеле «Свитдрим». Если вы сами, конечно, не хотите видеть ее на ваших фотографиях.— Мне абсолютно наплевать, будет она на снимках или нет, мисс Келлер, — спокойно ответил Ли. — Я уверен, что вы владеете вашим оборудованием точно так же, как мы владеем нашим. А дождь обязательно будет.— О, погодите самую малость, мистер Кондор! Я хочу предоставить вам большой выбор действительно хороших пробных снимков. И никакого дождя не предвидится!— Вот что я тебе скажу, — проворчал Эндрю. — Я ухожу на перекур.— Брин, — сказала Барбара, легонько трогая ее за плечо. — Знаешь, этот приборчик, который ты мне препоручила, на нем стрелочка сильно отклонилась.Экспонометр действительно показывал, что освещение сильно изменилось, причем в худшую сторону. Вот черт, подумала Брин, а ведь и вправду сейчас дождь пойдет.И как только она пришла к этому печальному умозаключению, начали падать первые капли.— А ну взяли! — скомандовал Ли, и все члены группы дружно взялись за инструменты и быстро перенесли их под полосатый тент террасы.Барбара помогла Брин унести туда же треногу и сумку с фотопринадлежностями. Чтобы спасти ударную установку, потребовалось два рейса, и Брин пришлось признать правоту Ли в предсказании погоды. Хочешь не хочешь, а она оказалась припертой к стене.— Ну, мисс Келлер, как вы считаете, мы все успели сделать?— За исключением снимков в помещении, — сказала она быстро, надеясь, что и это сойдет ей с рук.Ли сделал досадливый жест.— И это, я полагаю, займет еще четыре часа?— Вы же известный перфекционист, мистер Кондор.Он никак не отреагировал, просто повернулся к остальным:— Думаю, перед этим нам надо подкрепиться. Похоже, фотосессия затянется до следующего воскресенья.— Ага, я просто помираю с голоду, — поддакнул ему Мик. — Пошли, ребята.Брин почувствовала, как кто-то крепко берет ее за локоть, и она нервно поглядела в глаза Ли. Они казались темнее ночи — если не считать сердитого золотого огонька.— Давайте, мисс Келлер. Пойдемте.Но войти в загородный клуб оказалось почти невозможным.— О господи боже! — вздохнул загнанный, нервный метрдотель. — Тут у нас весь день толпа этих партийцев, мистер Кондор. Сегодня у нас проходит политическое мероприятие, такая толчея! Надеюсь, можно будет найти для вас и вашей группы хоть какое-то местечко. Кроме вас и этих политиков, у нас еще и национальный турнир по гольфу, такая жуть! С самым большим призовым фондом. Я предупредил их, что у нас все места заказаны заранее, но никто ничего слышать не хочет. В обеденном зале все занято — тут я ничего не могу поделать. Если б я только знал, что вы захотите пообедать…— Думаю, вы сможете устроить нас на террасе? — спросил его Ли.— Да, да, разумеется! И мы подадим вам особого, коллекционного вина — пока вы будете ждать, и с собой тоже, конечно, сэр!— Давайте, Брин, пройдем назад на террасу. Мне надо сказать вам несколько слов — до того, как подойдут остальные.— Я… да… позже, Ли. Мне надо в дамскую комнату.— Брин!— Извините!Брин ускользнула от него прежде, чем он смог ее остановить, и решила, что ей и в самом деле лучше направиться в дамскую комнату — независимо от того, надо ли ей туда или нет, Но пробраться туда сквозь толпу ей едва ли удастся, подумала она, как вдруг лоб в лоб столкнулась с политиком, который только что избавился от репортеров.Смущенная, Брин уставилась на этого человека это был Дирк Хэммарфилд, тот самый, которого она видела в программе теленовостей на прошлой неделе А поскольку черты его лица сложились в дружескую улыбку, она решила, что он определенно наделен яркой харизмой. Глаза у него были голубые, как цветки льна, росту он был добрых метр восемьдесят три волосы светлые и взъерошенные. Вот образцовый американский кандидат, подумала Брин.— Ох, простите великодушно! — извинился он.— Это я виновата, мистер Хэммарфилд.— А, так вы меня знаете! — просиял он.Брин случайно поглядела через его плечо. Даже через всю толпу ее глаза различили другого человека.Ли. Он пошел за ней. И сейчас наблюдал — спокойно, небрежно прислонясь к стене, руки в карманах, глаза прищурены и внимательны.Брин одарила молодого политика восхитительной улыбкой:— Разумеется, я вас знаю, мистер Хэммарфилд Я внимательно слежу за вашей кампанией и просто убеждена, что вы будете следующим сенатором от Невады!Краем глаза она заметила, что Ли исчез. И ее это задело. Дирк Хэммарфилд продолжал сиять и даже начал рассказывать ей что-то, но все, чего ей сейчас хотелось, — так это сбежать.— Кто эта молодая леди с фотоаппаратом, Дирк?Брин подпрыгнула, когда в беседу вступил еще один голос. Она быстро взглянула на человека, который подошел к Дирку Хэммарфилду.— Мисс?.. — поспешно спросил Дирк.— Келлер. Брин Келлер.— Мисс Брин Келлер, познакомьтесь с моим адъютантом Питом Ларсом.— Как поживаете? — Брин, чувствуя неловкость, протянула ему руку.Адъютант? Мужчина был невысоким, не толстым, но квадратным и крепким как скала. На нем был черный, ни к чему не обязывающий костюм. И все его черты, подумала Брин с удивлением, были такими же — абсолютно никакими. Он выглядел скорее как мелкий гангстер из старого полицейского боевика, нежели как адъютант политического деятеля.— Что вы снимали, мисс Келлер? — вежливо спросил Пит Ларе.— Ли Кондора и его группу, — ответила она. Она старалась быть с ними приветливой, но ей по-прежнему хотелось сбежать от обоих.— Как здорово. Он ведь знаменитость, да?— Да, думаю, можно так сказать. Ну, приятно было с вами познакомиться. Удачи вашей кампании.Брин удалось проскользнуть между лощеным политиком и его отвратительным гориллоподобным приятелем, и она поспешила в дамскую комнату.Ее трясло, и она сама не знала почему.Брин провела расческой по волосам и решила, что ей необходимо повернуться лицом к музыке. Возвратившись в клуб, она увидела там Ли, окруженного плотной толпой любителей автографов.Она прошмыгнула мимо него и прошла на террасу, где оказалась приплюснутой к входной двери. Еще одна группа собирателей автографов обступила человека, которого она никогда не видела прежде. Стараясь быть вежливой, она протискивалась сквозь бесконечную толпу, пока не оказалась лицом к лицу с человеком, привлекавшим всеобщее внимание, о котором она ровным счетом ничего не знала!Короткого взгляда на его спортивную рубашку и подтянутую фигуру было достаточно, чтобы понять, что он игрок в гольф. Ему было лет тридцать пять, темные волосы коротко пострижены, от него так и веяло здоровьем. Приветливые карие глаза остановились на Брин.— Э-э, такая потрясающая игра, — пробормотала она. — Замечательная игра.— Спасибо. Я и не думал, что смогу выиграть чемпионат.— Ох, но вы же выиграли! Мои поздравления, мистер…Он весело рассмеялся:— Майк Уинфельд.Уинфельд. Уинфельд. Да, он был молод, но, несмотря на нелюбовь Брин к спорту, она слышала его имя. Говорили, что он добьется успеха, и вот, очевидно, так и произошло.— Ваше смущение просто очаровательно, — тихо рассмеялся он. — Но не надо тушеваться. Вы ведь сюда не на игру пришли, верно? Вы здесь с Ли Кондором.С Кондором? Нет, не так, как он это подразумевал!— Я фотограф. Делаю снимки для его рекламной акции.— Вы фотографировали? Здесь? Сегодня?— Да, на другой стороне террасы.— Замечательно. Ага, если Кондор нанял вас, значит, вы, должно быть, чертовски хороший фотограф. У вас есть визитка?— А… Да, есть, конечно.Брин порылась в сумочке в поисках своей визитной карточки. Она втиснула ее в руку гольфиста, потом скорчила гримасу, потому что ее толкнули на него.— Спасибо. Звоните, когда вам удобно. Надеюсь сбежать до того, как ваши фанаты меня повесят!— Брин Келлер, — промурлыкал он, улыбнувшись и помахав рукой над толпой, — вы еще услышите обо мне.Она помахала в ответ.Может, из этого выйдет какой-то толк, подумала Брин, пробираясь через толпу, чтобы присоединиться к компании на террасе.Барбара, сидевшая в плетеном кресле-качалке у копаного металлического столика, подняла на нее глаза:— Брин, вот твой бокал. Я забежала вперед и заказала тебе крабовый салат и салат со шпинатом. — Она подняла руки в удивленном жесте. — Но ты так долго где-то бегала…— Звучит заманчиво, Барбара, — пробормотала Брин нервно, садясь на свободное место рядом.Еще одно-единственное свободное место было за тем же столиком. Но какое бы из этих двух она ни выбрала, ей бы все равно пришлось сидеть рядом с Ли. Она взяла бокал и принялась пить маленькими глотками. Хорошее вино. Сухое, но с мягким вкусом.Перри рассказывал Барбаре о замке в Шотландии, в котором они снимали свой первый видеоклип. История была замечательная и забавная, но Брин никак не могла сосредоточиться. Глядя сквозь стеклянные двери в основное помещение клуба, Брин видела, что на этот раз Ли задержал политик. Мужчины поговорили несколько минут, потом к ним присоединился чемпион по гольфу. Встреча сказочно богатых и знаменитых, подумала Брин с какой-то обидой. Потом она притворилась, что ужасно занята своим бокалом — потому что наконец вошел Ли и направился к столику. Он был раздражен — Брин поняла это по тому, как его стул проскрипел по бетонному полу, когда он потянул его, чтобы сесть.Она почувствовала на себе его взгляд, и ей пришлось волей-неволей повернуться к нему. Он отпивал из своего стакана, глядя на нее поверх ободка.— Что? — пробормотала она нетерпеливо.Остальные были заняты своими разговорами и не обращали на них внимания — по крайней мере Брин на это надеялась.— Ничего, мисс Келлер. Ровным счетом ничего.— В таком случае не будете ли вы так любезны прекратить смотреть на меня подобным образом? — прошипела она.— Подобным чему?— Подобным…— Подобным тому, как вы играете в дурацкие игры? Дирк Хэммарфилд женат, знаете ли. И я знаю, что даже «перфекционисту» не обязательно тратить такое количество пленки, чтобы сделать достаточно хороших кадров.— Перво-наперво, — ответила Брин свистящим шепотом, радуясь, что он не видел ее с чемпионом по гольфу, — если Дирк Хэммарфилд женат, это само по себе просто замечательно. Во-вторых, все, что я пыталась сделать, — это убедиться, что вам понравится…— Да к черту все! — прервал он ее нетерпеливо.— Я…— Вы трусиха, Брин. Самого худшего сорта. Вы боитесь меня, и вместо того, чтобы честно признаться себе в причинах, начинаете нападать. Не беспокойтесь. И не считайте, что из-за меня вы должны изображать дурочку с другими мужчинами. У нас с вами чисто деловые отношения. Вам даже не надо печатать эти чертовы снимки. Просто отдайте мне пробные отпечатки и негативы, и я сам сделаю остальное. И не беспокойтесь о чеках на оплату. Все будет в порядке.— А я и не…— Беспокоились о гонораре? Но не стоило. Я все понимаю.— Да ничего вы не понимаете, бесчувственный ублюдок!Зачем, ох, ну зачем она позволила ему спровоцировать себя? Не потому ли, что видела отблески злости в его глазах, даже когда его голос был таким ровным и размеренным? Или из-за того, что она не могла спокойно смотреть на его шею, такую великолепно бронзовую, на которой сильно билась жилка?Он встал, не удостоив вниманием еду, которую поставили перед ним, и ответил ей только коротким кивком.— Думаю, ребята, Брин сочла нужным взять небольшой творческий отпуск. Индивидуальные крупняшки она может в любой момент сделать в помещении. У меня еще дела сегодня. Вы меня извините, надеюсь? Увидимся сегодня вечером на репетиции.Он двинулся на выход, остающиеся дружно произнесли «пока!» и помахали ему вслед на прощание.Брин проглотила комок, застрявший у нее в горле, потом все-таки встала и пошла за ним.— Ли!Он чуть задержался, обернувшись к ней.— Извините меня.— Вы меня тоже.Но это не было извинением, отнюдь. Это было чем-то вроде констатации факта. И опять он был раздражен.— Черт с вами! Вы даже представить себе не можете, что это такое… полностью отвечать за других.— Вот уж в чем вы неправы, Брин, так в этом, — ответил он устало. — Мне приходится… ладно, не важно. Вот почему я на самом деле никогда не давил на вас. Не могу же я осчастливить вас насильно… Это должно быть целиком вашим решением…Брин смутилась, когда он неожиданно замолчал, задумчиво глядя куда-то поверх ее головы.— Ли? — Мурашки побежали по ее спине, когда она стояла и смотрела на него. Он был так напряжен… словно пружина, которая вот-вот распрямится. — Ли?«Кто-то наблюдает за нами, — подумал Ли, вначале с любопытством, потом с беспокойством. — Кто-то из-за кустов, растущих вокруг террасы». Плод воображения, попробовал он убедить себя. Но это не было пустой фантазией. Он-то знал, когда за ним наблюдали…Он взял Брин за плечи, чтобы отодвинуть ее с дороги и пойти выяснить, зачем кто-то исподтишка наблюдает за ними. Но он так и не сделал ни шага, так как этот «кто-то» прошмыгнул в кустах с едва слышным шорохом…Он быстро повернулся к Брин:— Хочешь поехать ко мне на стаканчик вина?— Нет… я…— Отлично. Завтра у тебя выходной, но смотри, если не сможешь представить мне пробники в полудню, просто передай их Барбаре, она завезет их ко мне домой.Он повернулся и вышел. У Брин жалко дрожали губы, когда она возвращалась к столику. Она попыталась получить какое-то удовольствие от крабового салата, но смогла только поковыряться в нем. Получасом позже она нашла повод извиниться перед остальными и уехать. Так она сможет забрать мальчиков немного раньше.Ли вовсе не покидал клуба.Сидя пригнувшись в своем бежевом «олдсвагоне», он терпеливо наблюдал — что-то должно произойти.Он видел, как автомобиль Брин выехал с парковки. Ли прищурился, его брови сошлись на переносице, когда он увидел, что за ней последовал черный седан.Ли повернул ключ зажигания и поехал за седаном.Наступил час пик, и ему пришлось лавировать между другими машинами, чтобы не упустить эти две. Он потерял их и не успел поймать момент, когда Брин входила в здание центра дневного пребывания, но зато увидел, как ее машина снова вливается в уличное движение.Черный седан снова был между ними.Ли знал, какие улицы ведут к дому Брин, но уличное движение становилось все интенсивнее. Бензовоз отрезал его от них на следующем перекрестке, и он молился про себя, чтобы догнать их снова.Когда он доехал до дома Брин, она, очевидно, уже была там вместе с мальчиками.А темный седан очень поспешно выезжал с улицы, ведущей к ее дому.

Глава 5По каким-то фантастическим причинам в этот вечер мальчики решили вести себя как ангелочки. Брин решила — есть Бог на небе, и Он явно решил выказать свою милости к падшим.Она накормила детей, помыла и в восемь часов уложила в кроватки. Коль скоро все лобики были поцелованы, она поспешила назад, вниз, чтобы позвонить Барбаре. С ней заговорил автоответчик, и Брин взмолилась о том, чтобы после записанного сообщения она услышала бы смешок Барбары.— Не волнуйся, не волнуйся, лапа! Что случилось?— Я хотела вечером отвезти пленки в проявку, Барб. Мне неудобно тебя просить, но дети уже спят. Не можешь ты заехать и посидеть с ними немного?— Брин, я не совсем понимаю, какая разница, спят они или нет. Но сегодня у меня вечернее шоу. Никаких выходных до следующей недели.— Ох! — воскликнула Брин в отчаянии.— А почему ты проявляешь их где-то на стороне? Ты же всегда делала это сама. «Мастер на все руки…» — помнишь?— Ну да, но сейчас не об этом речь. Просто Кондор желает пробники и негативы по принципу «еще вчера». А я просто без сил. Я сомневаюсь, что смогу выстоять эту ночь в лаборатории.На самом деле ей просто не хотелось делать эти фотографии. Ей хотелось, чтобы их не было вообще. Просто отделаться ото всей этой затеи.Барбара чуть поколебалась.— У тебя с ним проблемы?— С Ли? Мы как бы не слишком ладим.— Это глупо, Брин. Он же просто обожает тебя.— Он сказал, что желает получить пробники, Барб. Конец цитаты.Барбара вздохнула.— Все дело в твоем к нему отношении, Брин. И я не понимаю, почему оно такое. Он же очаровашка. Немного замкнут порой, немного увлекающийся, но всегда вежлив. Слегка пугает своей скрытой силой, но я думаю, что это только добавляет ему сексуальности — и чувственности! И вообще он — удивительное создание природы.— Барбара! — взмолилась Брин. — Пожалуйста!Она подумала, что если услышит еще одну похвалу в адрес этого человека, то с огромным наслаждением разобьет о его голову самый большой из его барабанов, потом впадет в истерику и окончательно рехнется.— Я работаю с ним каждый день. Не заставляй меня слушать о нем и каждый вечер.На другом конце провода повисло молчание, а потом она услышала вздох Барбары.— Ладно, в конце концов, вы оба взрослые люди. Больше не буду. Но слушай-ка… Я не могу посидеть с детишками, но как насчёт такого варианта? Скажи мне, куда надо отвезти пленки, я возьму и завезу их по дороге.— Сделаешь, да? Благослови тебя Господь, Барб! Надо заехать к Келли в «Кодак». Я ему позвоню, и он будет тебя ждать. Спасибо, Барбара! Огромное спасибо. Уверена, что смогу забрать их завтра, отдать тебе, чтобы ты могла передать их Ли, и все будет сделано!— Хмм, — загадочно произнесла Барбара. — Я буду у тебя через десять минут. Я посигналю, и ты выбежишь к машине, о'кей?— Договорились! Ты ангел!Брин повесила трубку, потом спешно позвонила Келли Крену, владельцу маленького фотомагазина, который помогал ей бесчисленное количество раз. Он принялся ворчать, когда Брин сказала, что хочет получить пробные снимки на следующий день, но потом, горестно вздыхая, сообщил, что все равно на этот вечер у него не намечено ни одного свидания. Брин поблагодарила его, тщательно упаковала все свои пленки и стала ждать, когда просигналит Барбара. Через десять минут Барбара была на месте и сразу же умчалась, а Брин еще долго мысленно благодарила ее вслед.Темнота наступила так быстро, что Брин, приготовив мальчикам одежду и завтраки на следующий день, едва поверила, что только одиннадцать вечера. Быстренько сбегав под душ, она решила, что перед сном бокал вина вместе с новостями по телевизору будут очень кстати.Однако новости ко сну как раз не располагали. Особенно блок местных сюжетов с волнующими известиями из загородного клуба «Тимберлейн». Как это она не заметила там всех этих журналистов, удивилась Брин.Первый сюжет был посвящен Дирку Хэммарфилду. Дирка, улыбающегося фирменной улыбкой, показали вместе с женой, круглолицей маленькой брюнеткой. Его превозносили за то, что он был образцовым семьянином, настоящим «американским героем», воплощением сбывшейся американской мечты. Ведущий новостей сообщил, что ходят слухи о его многочисленных связях с игорным бизнесом, но, по-видимому, эти связи были вполне законны — азартные игры в Неваде разрешены официально.Следующий ролик посвящался Ли Кондору. Тот с деловым видом раздавал автографы, смеялся во все горло и одной рукой ворошил волосы какому-то мальчику, а другой подписывал для него свой альбом.Ведущий пел Ли дифирамбы — почище тех, что пела Барбара. Брин ощущала сильный соблазн швырнуть чем-то в экран, но благодаря трезвому чувству ответственности понимала, что искалечит только телевизор, а отнюдь не…Брин встала, готовая переключить канал, потом решила подождать, поскольку пошел сюжет о Майке Уинфельде, человеке, который только что выиграл национальный турнир и прибавил к своим призовым гонорарам один миллион долларов.Неплохой стимул, чтобы гонять маленький белый шарик туда-сюда по зеленому полю, подумала Брин безо всякого восторга.Она собралась встать, но так и застыла на месте. Кадры с Уинфельдом запечатлели и ее, улыбающуюся во весь рот, зардевшуюся и вручающую ему визитную карточку.Стеная, Брин плюхнулась на диван.Если Ли Кондор смотрит сегодня вечером новости, все это будет не в ее пользу. Флирт с женатым политиком, потом — с чемпионом по гольфу.О господи!..— Ах, да какая разница! — фыркнула она вслух.Добилась ли она того, чего хотела? Дать ему понять, что она прекрасно относится ко всем людям вообще и к мужчинам в частности, — ко всем, кроме него.Брин выключила телевизор, проверила все двери и поднялась наверх, в свою спальню. С решимостью немедленно заснуть она легла в постель и свернулась уютным клубочком. Спать, спать, ей надо поспать — ведь она так устала…Но она не могла перестать думать о нем. О его глазах, когда встречались их взгляды… О его руках… О ширине и силе его обнаженных плеч и груди, когда он колотил по своим барабанам с совершенным ритмом и всесокрушающей мощью…Этот человек появился перед ее входной дверью как раз в тот момент, когда Брин открыла ее, чтобы отвести детей к машине.Секунду она, нахмурившись, тупо его разглядывала, но потом по привычке улыбнулась, поскольку он приветствовал ее широкой ухмылкой и дружеским:— Доброе утро. Мисс Келлер, полагаю?— Да… да я, Брин Келлер. Но я сейчас немного спешу. Если я могу чем-то вам помочь…— Ну надеюсь, что это я смогу помочь вам.— Кто это? Кто это? — спрашивал Брайан, стараясь; протиснуться мимо нее наружу.Брин нащупала его макушку ладонью и задвинула его себе за спину.— О чем это вы? — спросила она, с любопытством оглядывая пришельца.Он был среднего роста и среднего телосложения. Волосы его были ни темными ни светлыми, да и его глаза были какого-то неопределенного цвета. Какие-то тускло-серые. Лет ему могло быть и тридцать, и сорок, а может, и больше. Одет он был в коричневые спортивные брюки и рубашку цвета ржавчины с короткими рукавами.— Ну, я бы хотел купить нечто, что у вас есть.— Купить нечто? Боюсь, у меня нет ничего ценного.Он тихо рассмеялся:— Ценность, как и красота, понятие относительное. Я вижу, вы спешите, так что я сразу к делу. Я знаю, что вчера вы наснимали целую кучу фотографий Ли Кондора. Я до смерти его обожаю! Я готов заплатить вам пять тысяч долларов, но хочу их все. Ну, вы понимаете — для частной коллекции.— Пять тысяч, — повторила Брин растерянно, недоверчиво уставясь на него.Если б она хоть на секунду могла поверить тому, что этот идиот говорит. Но вряд ли он это серьезно. И, кроме того, подумала она с огорчением, она на такое никогда бы не решилась — сколь бы ни было соблазнительным предложение. Владелец фотоснимков — Ли, и все права на них принадлежат ему. Так оговорено в контракте. И она по-прежнему считает его потенциально опасным человеком. Весьма опасным человеком. Перебегать дорогу которому в бизнесе вряд ли стоит.— Извините. Боюсь, даже если вы предложите мне половину Тахо, мне придется отказаться. Эти фотоснимки принадлежат самому Ли Кондору.Ухмылка незнакомца превратилась в уродливый оскал.— Вы — дура, и сами это знаете. Просто скажите ему, что пленка засвечена или что-нибудь в этом роде, и вы окажетесь намного богаче.— Неплохая идея, — сказала Брин устало, — но мне жаль… А теперь, извините…Все трое мальчиков стояли у нее за спиной. Брин пропустила их вперед, и раздосадованный незнакомец под их общим напором вынужден был отступить с крыльца. Брин быстро посадила детей в машину, прыгнула на водительское сиденье и помахала рукой незнакомцу, который все еще стоял и наблюдал за ними.— Надеюсь, я не забыла запереть дверь, — пробормотала она себе под нос.— Заперла, тетя Брин, — уверил ее Кит. — Я сам видел.— Хорошо, — снова пробормотала Брин. — Спасибо, Кит.Через несколько минут она забыла про этот случай. Уличное движение было на пике своего безобразия. Она по-прежнему думала о фотографиях, но уже о том, как бы побыстрее добраться до Келли, взять у него пробные снимки и отдать их Барбаре. Хоть от этой головной боли избавиться!Пробные снимки Келли сделал. Это был долговязый парень, который выглядел скорее на пятнадцать, чем на свои двадцать пять, но Брин благодарила судьбу за то, что та свела ее с ним год назад. Когда она зашивалась, он приходил на помощь. Кроме того, он был талантлив.— Это, конечно, только пробники, Брин, но думаю, из них можно выбрать что-то стоящее. Фон замечательный. Похоже, тебе удалось избежать всех бликов. А этот Кондор — что за интересный субъект! Я б его тоже пофотографировал… Все эти коммерческие снимки, они выглядят такими припомаженными… А у Кондора лицо так лицо — сразу виден характер. Художник от такого лица с катушек бы съехал.— Ну, спасибо тебе, Келли. Надеюсь, там есть хорошие кадры.— У тебя могут быть проблемы с какими-то фигурами на втором плане, но они тоже ничего особенного из себя…— Келли! Пожалуйста! Выразить не могу, как благодарна тебе за срочную работу, но я ужасно спешу!На самом деле у Брин был выходной, но говорить об этом Келли ей не хотелось.— О'кей, Брин, я просто подсчитываю… И потом… Это было совсем не сложно. Просто вспомни обо мне, когда станешь богатой и знаменитой, ладно?— Это даже не обсуждается, Келли. Мы вместе до последнего вздоха!Расплатившись с Келли, Брин по дороге из фотомагазина заставила себя зайти в ресторан на углу, просмотреть снимки, отобрать лучшие, попутно прихлебывая кофе и поглощая резиновые сэндвичи с топленым сыром. В час дня она завезла увесистый конверт в офис Барбары, а к двум уже была дома. У нее накопилась куча стирки — полноценный выходной она себе позволить не могла. И она усердно занялась домашним хозяйством — поскольку считала, что тяжелый физический труд поможет изгнать Кондора из ее мыслей.Но целый час физических усилий не помог, и, переключив стиральную машину со стирки на отжим, Брин побежала в спортивный комплекс и хорошенько поплавала. Это тоже не помогло.А вот детки помогли. Они были взбудоражены тем, что она опять забрала их пораньше, и Брин поняла, что вся вторая половина дня будет отдана им. Они ели по громадному куску шоколадного торта, а Брин читала им вслух какую-то историю про космические путешествия. Наевшись торта, от плотного обеда они отказались, поэтому Брин — молчаливо оплакивая недостаток своего опыта в качестве диетолога — решила, что на ужин им будет достаточно большой миски салата и яблок на десерт. Все прошло замечательно, и вечером, укрывая детей одеялами, Брин даже подумала, что иногда ей удается быть хорошей родительницей — или хотя бы наполовину таковой.В девять вечера зазвонил телефон. Это была Барбара, которая звонила с работы. Все пробники и негативы были вручены Ли, он ничего не сказал, но выглядел довольным.— До завтра! — сказала Барбара, вешая трубку.Завтра! Еще один кошмарный день в обществе этого барабанщика-садиста!Брин заставила себя отправиться в постель пораньше. Она чувствовала себя приятно уставшей и расслабившейся. Или, по крайней мере, так полагала.Она действительно заснула. Она знала, что легко заснет, потому что хотела увидеть во сне его.Брин хотела не просто увидеть во сне его глаза, или его руки, или его плечи.Она мечтала увидеть с ним себя, лежать рядом обнаженной, всем телом чувствуя его близость.Брин проснулась, дрожа от озноба, покрывшись капельками пота с головы до ног и в то же время как будто сгорая в огне.— О господи! Мне нужно к психиатру! — тихо простонала она во тьму ночи.Но психиатр ей был не нужен, и она это хорошо знала. Нравилось ей это или нет, ее влекло к Ли Кондору. И это было вполне нормально. Он был чрезвычайно сексуально привлекателен, а его аура, упругая и исполненная мощи, усиливалась обаянием его личности. Тот, кто общался с ним хоть раз, никогда его не забывал.Кусая нижнюю губу, Брин обняла подушку и вернулась к печальной действительности. Она наслаждается независимостью, но ей не хватает любви и не с кем поделиться чувствами. Когда Брин была с Джо, она отдавала ему всю себя. Преданность не была для нее какой-то особой добродетелью, это была неотъемлемая часть ее натуры. А если любить кого-то таким образом, легко можно потерять и…Брин ворочалась в постели, зарывшись головой в подушку. Она хотела Кондора. Гораздо больше, чем когда-то хотела Джо. Но Джо любил ее, или, по крайней мере, она какое-то время в это верила. Совершенно искренне верила. А секс для нее был чем-то вроде таинства. У нее были друзья, которые считали, что женщина, перед тем как окончательно определиться, должна накопить приличный сексуальный опыт, или она конченая дурочка. Брин осознавала, что каждую ночь сотни и тысячи едва знакомых людей отправляются вместе в постель. Но для нее это было слишком интимное чувство. Людей что-то должно связывать, а иначе… Но Кондор, вероятнее всего, связывать себя ничем не желает, да и она не желает привязываться к Кондору. Никоим образом.Так почему же она все-таки хочет его так болезненно сильно, что он даже вторгается в ее сны?— Я его изгоню, — пообещала Брин самой себе. — И забуду его и прекращу о нем мечтать. И возможно, однажды я встречу человека, который полюбит меня и которого я смогу полюбить, который захочет иметь крепкую семью…Брин, должно быть, все-таки заснула опять, потому что ее разбудил настойчивый звонок телефона. Он прозвенел раз десять, пока она добралась до кухни. Брин была уверена, что не успеет подойти и звонивший повесит трубку.— Алло? — выдохнула она, совсем запыхавшись.— Брин Келлер?— Да, — ответила она, невольно хмурясь, поскольку пыталась стряхнуть с себя туман прерванного сна.Голос в трубке походил на голос из киноужастика, что показывают поздно ночью. Это был хриплый шепот — даже не поймешь, мужской или женский.— Мне нужны снимки. Вы меня слышите?— Да, я вас слышу.Она определенно уже слышала этот голос, но не верила этим словам. Это, должно быть, шутка. В этом голосе было что-то угрожающее. От него по всему телу пробегали холодные волны испуга.— Фотографии, мисс Келлер. Все без исключения. Пробные снимки и негативы. Все абсолютно.— Погодите минутку…— Вы хотите жить, мисс Келлер?— Я сейчас же звоню в полицию…Ее прервал коротенький смешок, жуткий и безжалостный.— Похоже, у вас стремление к смерти, дамочка. Мне будет искренне жаль, если с вами случится нечто… непоправимое. К тому же вы ведь не одна на свете, да? Вам не хотелось бы потерять кого-то из своих маленьких мальчиков, ведь правда?— Нет, нет! — завопила Брин в ужасе.Нет, это не шутка, поняла она вдруг с предельной ясностью.— Тогда давайте фотографии…— Погодите, пожалуйста, погодите! Я уже…— Что?— У меня нет этих фотографий. Я уже отдала их.— Я вам не верю.— Но я…— Заткнитесь и слушайте меня. Я это все проверю. Молитесь, если вы мне соврали, леди. И очень хорошо запомните следующее. Не звоните в полицию. И ни слова никому. Я все равно узнаю. И вы действительно очень пожалеете. Сильно пожалеете. Понятно? В особенности ни единого слова Кондору. Я тоже об этом обязательно узнаю. И проверю все, что вы мне сказали.— Да говорю же вам…— Я с вами свяжусь.— Подождите!Резкий щелчок на другом конце линии и тупое попискивание дали Брин понять, что звонивший ее уже не слышит. Она глядела на трубку, онемев от страха и неверия в реальность происходящего.— Тетя Брин?Ее начало трясти, когда голосок Брайана вывел ее из ступора.— Тетя Брин, что случилось?— Ничего, ничего, — солгала она.Она принялась расставлять чашки, вынула пакет с хлопьями из шкафа, но ее движения были неуверенными и суетливыми.— Брайан, пойди к своим братьям. Ваша одежда на вешалке. Помоги Эдаму вместо меня, ладно? И побыстрее. А то мы сегодня поздно встали.По мере того как испуг от услышанного понемногу проходил, Брин пыталась убедить себя, что это все-таки была шутка. Фанат, что появился перед ее дверью, применил тактику запугивания, вот и все. На самом деле никакой реальной опасности нет. И фотографий у нее нет. Они у Ли. Звонивший поймет это, и все закончится.Должно, должно, должно закончиться…Каким-то образом Брин удалось вести себя как обычно. Ей было не по себе, когда пришло время открывать входную дверь, но Кит крутился рядом с ней, и ей пришлось это сделать. Крик застрял у нее в горле, когда она снова увидела на пороге человека, мужчину. Но крик так и остался беззвучным, поскольку она поняла, что человек на ее крыльце — это всего-навсего Эндрю.— Эндрю! Что ты здесь делаешь?Он состроил гримасу, пряча лицо, потом посмотрел на нее жалкими глазами.— Э-э, у меня… как бы это сказать, было позднее свидание. Я как бы слегка навеселе… Но я узнал твой район, вот, ну… Словом, ты меня не подкинешь до дома?При других обстоятельствах Брин, наверное, расхохоталась бы. Эндрю, сексуальный красавчик, популярная рок-звезда, стоит у ее порога после тайного свидания с видом нашкодившего ребенка.Но смеяться Брин не хотелось. Она была очень рада его видеть. Он был настоящий, из плоти и крови, и его присутствие позволило ей забыть о том кошмарном, говорившем хриплым шепотом призраке.— Конечно, Эндрю! Залезай! — Она указала на свой фургон.— Хочешь, я поведу? — спросил он.Он что, увидел, как у нее трясутся руки?— Не стоит, я знаю дорогу, — сказала ему Брин.Эндрю резвился вместе с детьми, когда она сажала их в машину. Он принялся рассуждать о музыке, и Брин постепенно расслабилась.Но что-то ее все-таки беспокоило. Эндрю сидел сзади, рядом с Китом. Она глянула на него в зеркало заднего вида.Эндрю не выглядел человеком, бурно проведшим ночь. Он выглядел хорошо отдохнувшим. И очень тщательно одетым. На его одежде не было ни единой складочки…Брин тихонько вздохнула. Эндрю всегда был безупречно аккуратен. Он, по всей вероятности, очень тщательно складывал свою одежду — вне зависимости от степени алкогольного опьянения. Кроме того, он был явно только что из-под душа и гладко выбрит, поскольку даже его бакенбарды были тщательно подправлены острым лезвием. Ей, конечно, дела нет до его наружности, но не тогда, когда…Нет! Она не хочет думать об этом телефонном звонке. Это была шутка. И она закончилась.Брин принялась безобидно подшучивать над Эндрю насчет той безумной ночи, что он провел вне дома, говоря, что рада, что он оказался рядом с ее домом, но в следующий раз ему может и не повезти.— О да, я такой везучий по жизни! — отшутился он, но выражение его глаз было гораздо более серьезным, чем тон, которым он это произнес.Брин пробыла в Фултон-Плейс не более часа, но еще раз уверилась в том, что Ли Кондор является прямым наследником традиций маркиза де Сада.Снова и снова, опять и опять…Каждая мышца ее тела болела. Болели даже те мышцы, о существовании которых она — хоть и была танцовщицей — не подозревала.А Ли был полон невероятной энергии. Его глаза, когда он глядел на нее, казалось, прожигали ее насквозь. Его руки, когда он ее касался, были почти грубыми.Он попросил Брин попробовать упасть с еще более высокой ступеньки. Брин согласилась просто потому, что он казался таким озабоченным, что у нее недостало сил с ним спорить.Но ей было страшно. Брин никогда не любила высоты. Не любила летать, не переносила небоскребов. Неврозом это не было — по крайней мере, она так думала. Просто находиться где-то высоко для Брин было страшно и некомфортно.— Если вы не можете этого, мисс Келлер… — начал Ли раздраженно, уперев руки в бока.— Я это могу, — кратко ответила Брин.И она это сделала. Но ее сердце колотилось в тысячу раз быстрее, когда она повернулась и упала, а секунды падения превратились в вечность. Но его руки были на месте. Мощные и надежные. Подхватывающие ее мягко, если не считать ощущения…Того, что он напряжен.Он всегда напряжен, всегда настороже. Всегда излучает энергию, всегда готов развернуться и оказаться у тебя за спиной со всей своей неуловимой ловкостью.— Готовы повторить еще раз?— Готова.Ей удалось повторить свой подвиг во второй раз и в третий. И каждый раз она так пугалась, повторяя свое падение, что даже забыла про тот шепот, что звучал из телефонной трубки этим утром.Они сделали перерыв на ланч. Брин слишком перенервничала, чтобы проглотить хоть что-то — так, разве немного йогурта. Как загнанное животное, она попыталась скрыться с глаз Ли. И каждый раз, когда она глядела на него, она убеждалась в том, что он наблюдает за ней.Ли подошел, когда она выбросила почти полную упаковку йогурта.— Это все, что вы сегодня ели? Неудивительно, что вы сегодня выглядите как испуганный кролик.— Извините, если я напоминаю вам кролика, — сказал она коротко.— Что с вами не так?— Со мной все так!— Вам надо больше спать.— Да, наверное. Но не беспокойтесь, с работой я справлюсь.— А я и не беспокоюсь.Брин с неприязнью посмотрела на него — только для того, чтобы убедиться, что он действительно не беспокоится. Он даже не смотрел в ее сторону.Ли цепким, проницательным взглядом внимательно осматривал помещение. У нее возникло неожиданное впечатление, что если она чувствует себя неким существом, на которое охотятся, то он определенно ощущает себя кошкой, выслеживающей мышку. В его напряжении появились новые оттенки… Он весь был в этом — наблюдать… поджидать… выслеживать…Но что?Да ее предположения просто смехотворны!Он был настороже, потому что он всегда был настороже. Он всегда внимательно, как надсмотрщик, наблюдал за окружающими. И действительно напоминал сильную кошку, беззвучно высматривающую добычу, потому что он…Ли Кондор.А она превратилась в комок нервов и поэтому видела сигналы опасности во всем, что ее окружает. Сегодня утром так произошло с Эндрю, а сейчас то же происходит у нее с Ли.Брин стала молиться о том, чтобы день поскорее кончился.Все разошлись: танцовщики, операторы, рабочие — все. Остались только Ли и ребята из его группы.— Я думаю, тебе все-таки следовало позвонить в полицию, — решительно заявил Мик.Ли поднял руки в протестующем жесте, а потом снова скрестил их на груди.— И вот что я еще хочу сказать, Мик. Думаю, что и мой дом забирались, причем несколько раз подряд. Отпечатков тут не обнаружат. Тот, кто это сотворил, свое дело знает. Я ничего не слышал. Я основываюсь только на интуиции. Конечно, это могло произойти, когда меня не было дома.— Но если ты подашь заявление… — предположил Эндрю.— Нет, — прервал его Ли, покачав головой. — Если я это сделаю, я никогда не узнаю, замешана ли в этом Брин. Если замешана, то та машина, возможно, принадлежит какому-то парню, который надеется назначить свидание красивой женщине.— Но ты сам в это не веришь.— Нет, не верю, Перри. Сегодня вечером твоя очередь наблюдать за ее домом.— Не проблема, — согласился Перри.— Ага, только не проси ее подвезти тебя завтра утром, — предупредил Эндрю. — По-моему, она что-то заподозрила.— Это оттого, что ты оделся как на парад, — поддразнил его Перри.— Довольно! — рассмеялся Ли. — Перри, просто спрячься за деревьями, когда она будет выезжать утром. Я тебя сам заберу. Это решит все проблемы.— А что с твоим домом, Ли? — спросил Эндрю. — Я думаю, что кому-то надо остаться с тобой.— Благодарю, Эндрю, не надо. Если я намерен сам поймать этого воришку, то должен быть ловчее его, Значит, мне надо быть одному.— Будь на стреме, — грубовато посоветовал Эндрю — Я имею в виду, что мне нравится быть музыкантом. А без тебя нам все придется начинать сначала, а я привык к приличному доходу, сам знаешь.— Не беспокойся, Эндрю, — фыркнул Ли, — я знаю, что делаю. Ну, по крайней мере, до этого момента знал.— Я-то в курсе, что ты не дурак, Ли. И что ты знаешь, как позаботиться о себе. Просто — как я сказал — будь осторожен.— Обязательно.— Ну, — пробормотал Эндрю тихо, — коль скоро я на эту ночь свободен, пойду-ка поищу приключений.Он направился к двери вместе с другими, но потом обернулся.— Ли, Перри, если я вам понадоблюсь, буду рядом с телефоном.— Я тоже, — добавил Мик поспешно.— Спасибо, — сказал Ли всем, пожимая плечами. — Может, у меня с головой не в порядке?Они пожали плечами в ответ. Ни один из них так не думал.Телефон зазвонил в тот момент, когда Брин отпирала входную дверь. По ее спине побежали мурашки, а руки затряслись.— Быстро, тетя Блин! — сказал Эдам, проглатывая «р» в ее имени, как это с ним иногда случалось. — Телефон звонит!— Я слышу, — буркнула она.Дверь открылась и закрылась. Мальчишки кинулись впереди нее. Старшие оказались у аппарата одновременно.— Не снимайте трубку! — крикнула Брин строго, но было поздно — Брайан уже сказал «Алё?».Брин покрылась холодным потом, когда она наблюдала за племянником, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги, накатывает дурнота.— Это Барбара, тетя Брин. Что-то про снимок для туристического агентства.Голос ее не слушался, когда Брин взяла трубку у Брайана:— Привет, Барб, что случилось?— Ничего особенного, лапочка. Просто мне нужен еще один снимок игуаны рядом с кактусом. Сможешь мне сделать сегодня, ну где-то между восьмью и десятью вечера?— Конечно.— Прекрасно. Принесешь мне завтра.— Конечно.— Ты в порядке, Брин?— Ну да, в полном. Просто устала.— Ага… Даже я должна признать, что Кондор вел себя как последний мерзавец. Ах да!.. Я же обещала…— Подожди, Барбара! Я понимаю, что это звучит немного глупо, но не могла бы ты забрать те фотографии?— У Ли? — спросила явно озадаченная Барбара.— Да.— И как бы я могла это сделать? Я же говорила, я все отдала ему. У меня нет ни единого пробника или негатива. А зачем это?— Ох, ни зачем. Не обращай внимания. Я просто хотела, ну еще раз на них взглянуть.— Ну, извини.— Не обращай внимания.— О'кей, увидимся завтра.Брин положила трубку, довольная, что хоть на этот, раз работа и дети плотно занимают ее внимание. Она велела мальчикам делать домашние задания, пока она будет разогревать чили, и мысленно поблагодарила Кларенса Бирдси за его консервированное варево со шпинатом, которым они все трое могут сегодня вечером поужинать. Она старалась не думать ни о чем, кроме кастрюлек, сковородок и преимуществах еды из пакетиков.После ужина она включила «Дисней-канал», выдала детям карандаши и раскраски и наказала старшим присматривать за Эдамом.— Я буду в лаборатории, и не вздумайте ввалиться туда без стука, если только не случится чего-то чрезвычайного, о'кей? Мне надо проявить один снимок.Все торжественно кивнули в знак согласия, потом принялись ссориться из-за карандашей — еще до того, как она отперла заднюю дверь, ведущую в лабораторию. Брин держала ее запертой из-за детей. Чтобы войти в лабораторию, надо было проскользнуть мимо шкафа, где хранились ее пленки и снимки, а он почти полностью блокировал дверь.Она быстро протиснулась внутрь, хотя было бы гораздо проще обойти дом и отпереть переднюю дверь, но Брин привыкла работать в почти полной темноте, и ей не составило труда нащупать в темноте шнурок выключателя верхнего освещения.Нет, она вовсе не была обеспокоена. У нее не было ни малейшего предчувствия или подозрения.От того, что она увидела, включив лампу, заполнившую помещение слабым искусственным светом, ей стало плохо.На мгновение она просто остолбенела. Остолбенела до такой степени, что не могла осознать то, что увидела. Волна леденящего страха, возникшая где-то под ложечкой, прокатилась по телу, парализуя руки и ноги.Крик застрял в горле, как будто это было в страшном сне, — она почувствовала, что у нее перехватило дыхание. Картина была ужасающая, и Брин не могла ни крикнуть, ни вздохнуть.Она могла только с ужасом взирать на полное разрушение, царившее в этой маленькой комнатке.Фотографии… старые и новые — все были перемешаны в жутком беспорядке. Последние фотографии сорвали с сушилки и разбросали по полу. Раскидали по столу. Все было безжалостно располосовано чем-то острым…А ее стол! Каждый ящик быв выдернут, содержимое раскидано по углам. Баллоны с проявителем и реактивами были опустошены и разбросаны, так что разгром был полнейшим.В полуобморочном состоянии Брин подошла к столу, заметив на нем обрывки фотографии.Она узнала эту фотографию, хотя не сама ее делала. Она была не в фокусе, но Брин ее любила. Это Барбара сфотографировала ее с мальчиками на воскресном пикнике сразу после Рождества.Но сейчас снимок выражал прямую угрозу. Эдам был отрезан и лежал в стороне, так же как Брайан и Кит. Брин осталась одна, на среднем кусочке, беззаботно и радостно улыбающаяся. Это был такой замечательный, наполненный весельем день… Но теперь ее собственная улыбка показалась Брин издевательской. Злой шуткой над ней самой. Ее маленький дешевый ножик для бумаг был воткнут в фотографию, будто ей нанесли рану — от рта до горла.— О господи!Наконец-то она смогла выдавить из себя хоть какой-то звук. Но это был не крик. Это был шепот. Она схватилась за стол, потому что почувствовала, что вот-вот упадет. Свет начал меркнуть в ее глазах, откуда-то на нее наваливалась тьма…Не шутка, не шутка… Это была не шутка.Что-то помогло вернуться в сознание до того, как тьма поглотила ее. Это был гнев. Она была напугана до полусмерти, ее лаборатория была опустошена. Ее поразили в самое сердце.— Ты сукин… — начала она тихо, скрипя зубами. Она не должна впадать в истерику. Нельзя путать детей. Ей надо все спокойно обдумать. А потом решить, что делать.Как только она приняла окончательное решение, зазвонил телефон.И все звонил, звонил…

Глава 6Брин протиснулась между сложенными тут старыми вещами и шкафом с ее фотоархивом, спеша вернуться в дом.— Брайан, Кит! — крикнула она громко, но поперхнулась от спешки. — Вы что, не можете снять трубку? Вы что, не слышите? Снимите трубку!Наверное, они услышали нечто запредельное в ее голосе, потому что, когда она вернулась в дом, оба мальчика стояли у телефона, уставившись на трубку, но ни один не хотел ее снимать.Брин проскочила между ними, схватила трубку и заорала в нее:— Алло?!На другом конце чуть поколебались, потом спокойный мужской голос спросил:— Мисс Келлер?— Да, — ответила Брин нервно.— Это Майк Уинфельд. Мы на днях познакомились в загородном клубе Тимберлейн.— Ах да… Как поживаете, мистер Уинфельд?Разговаривать ей совсем не хотелось. Все, чего желала, так это чтобы он бросил трубку.«Не будь дурой, Брин! Будь приветливой, будь любезной!» — одернула она себя. Может, ему понадобятся фотографии для рекламы, да и вообще он выглядит вполне приятным человеком.— Замечательно. Просто замечательно. Но я думал о вас.— Ну да?— Да. Я понимаю, что мы едва знакомы, но, может, вы согласились бы поужинать со мной? Я бы хотел кое-что обсудить — возможно, вы сможете сделать для меня несколько фотографий?Почему нет? — спросила себя Брин. Обычно, она не отказывалась ни от какой работы. Может, это проверка на прочность, но она с этим справится… И если он окажется приятным и порядочным человеком…Обычно… Но как она могла сейчас вести себя как обычно? Как она могла сейчас думать о чем-то, когда какой-то террорист вломился к ней в дом, и она до смерти пугается любого телефонного звонка?— О, мистер Уинфельд…— Майк, пожалуйста. А то я чувствую себя старым и дряхлым, а я не таков — особенно для вас.Брин удалось рассмеяться.— О'кей, Майк. Я с удовольствием поужинаю с вами как-нибудь, но я буду занята до… где-то около пары-тройки недель. Вы мне перезвоните?— Вот уж чего не хотел бы, будь моя воля. — Он подпустил в голос разочарования, но потом снова стал весел. — Не сочувствуете вы мне, бедному, да, мисс Келлер? Но я все равно перезвоню. Две недели, говорите?— Угу. И пожалуйста, называйте меня Брин.— С наслаждением. Вы еще обо мне услышите, Брин.— Прекрасно.— Ну, тогда пока, до встречи.— Пока.Брин чуть полегчало. Она опустила трубку, но рука все еще лежала на ней, когда телефон снова зазвонил. Она рывком поднесла ее к уху.— Алло?— Полагаю, вы уже видели вашу лабораторию, мисс Келлер?— Да, я ее видела. И то, что вы там натворили, это преступление. Как вы смеете вторгаться в мою жизнь подобным образом? Вас все равно поймают! И вы сгниете в тюрьме за…— Мисс Келлер, ваша лаборатория — это только начало.— Вы что, не понимаете? — Она перешла на крик.Она видела, что Брайан и Кит смотрят на нее со всевозрастающей тревогой, но ничего не могла с собой поделать.— Нет у меня этих чертовых фотографий!— Спокойно, мисс Келлер. Верю, что этих снимков у вас нет. Но я также верю в то, что вы можете получить их обратно.— Они у Кондора! Идите и возьмите у него!На другом конце провода чуть поколебались.— Я думаю, вы сможете забрать эти фотографии, мисс Келлер.— Кондор…— С Кондором не так приятно иметь дело.— Да, потому что он пошлет вас ко всем чертям.— Не исключаю. Он куда более жесткий противник, хотя и вы не слишком сговорчивы, мисс Келлер. Я и не представлял себе, что вы так отважны — или так глупы, — чтобы послать меня подальше. Но вы этого не сделаете, правда? Ведь у вас на руках трое маленьких деток. Мне нужны эти фотографии. Такая женщина, как вы, может легко заставить мужчину делать то, что она хочет. Даю вам несколько дней. Используйте их. И помните, я буду следить за вами. Пока я только попортил ваше имущество. Да, и не думайте, что вы что-то сможете предпринять против меня. У меня знакомства в полицейском участке. Я обязательно узнаю, если вы туда позвоните. А что до Кондора… Ну, я б не стал впутывать его в это дело — вы сами без труда обведете его вокруг пальца, и сделаете это хорошо, очень хорошо. Он как раз из тех типов, кто будет настаивать на звонке в полицию, а что будет потом, я вам уже объяснил. Вам сейчас надо сосредоточиться на двух вещах: на ваших маленьких детках и на фотографиях. Поскольку одно вытекает из другого — если вы понимаете, о чем я…Брин сжимала трубку и смотрела на нее очень долго — пока до нее, наконец, дошло, что разговор давно закончился.Между тем в ее голове проносилась одна мысль за другой. Это не мог быть фанат Ли. Фанаты могут заниматься глупостями, иногда стараются подобраться поближе к звездам, даже рискуя заработать неприятности, но они не врываются в частные дома за фотографиями. Нет, кому-то очень, действительно очень нужно заполучить эти снимки. Зачем? О господи! Да какое имеет это значение теперь, когда она оказалась один на один с такой ситуацией? Она не детектив, да и ребята из Си-эс-ай, разумеется, не примчатся к ней на помощь, чтобы разрешить ее безнадежные проблемы — вот эдак, за часик, как они это делают по телевидению. Она всего лишь одинокая женщина, которая не знает, где у оружия ствол, а где рукоятка. А еще у нее на руках трое маленьких детей, которые целиком зависят от нее. Так, хорошо! Что-то в этом есть гораздо более глубоко зарытое, скрытое и неправильное и, вероятно, просто ужасное, но это не должно ее сейчас волновать. Она всего лишь человек, беззащитный, запуганный, и она не желает решать какие-то таинственные головоломки, а просто хочет снова чувствовать себя в безопасности, быть уверенной, что ее детям ничего не угрожает.— Тетя Брин?Она вздрогнула и оглянулась на Брайана и Кита.— А где Эдам? — спросила она.— Раскрашивает что-то, — доложил Кит.— А чего случилось, тетя Брин? — спросил Брайан.— Ничего. То есть ничего такого, что я могу объяснить прямо сейчас. Послушайте меня, мальчики, внимательно. У меня, э-э, некоторые профессиональные проблемы. Помогите мне сегодня вечером. Пожалуйста, поднимайтесь наверх, примите ванну и помогите Эдаму вместо меня, о'кей? И пожалуйста! Никаких швыряний мылом, визгов и криков. Пожалуйста!Оба с серьезным видом кивнули. Она услышала, как Брайан зовет Эдама, а потом все трое поплелись вверх по лестнице.Когда Брин услыхала, что в ванной зашумела вода, она разрыдалась.Прошло еще несколько минут, пока она стояла, позволяя слезам течь по лицу. Потом она вытерла их тыльной стороной руки, заварила себе чаю и села у кухонного стола.Брин хотела позвонить в полицию, но побоялась. А если это все-таки блеф? «Позвони в полицию, — повторяла она себе раз за разом. — Это самое разумное в твоем положении».Нет! Она этого не сделает. Потому что предупреждение могло и не быть простым блефом.И кому бы ни принадлежал этот тихий голос, в нем слышалась реальная угроза. А ее разгромленная лаборатория была тому подтверждением.О боже! Брин начало трясти, она закрыла лицо руками, стараясь побороть накатывающую на нее истерику. Надо прежде всего защитить мальчиков… А как она может присматривать за ними, если ей приходится все время работать, чтобы их содержать? И даже если б не работала, она не может быть рядом с ними троими одновременно.Выход тут был только один. Она должна получить назад эти фотографии.Да, она должна это сделать.Брин глубоко вздохнула; принятое решение слегка ее успокоило. Она не может поддаваться отчаянию, не может сидеть вот так, зареванная. Ей надо думать о мальчиках, помня, что они — самая главная ценность в ее жизни.Пальцы ее дрожали. Она уставилась на них, пытаясь заставить их успокоиться.Брин допила чай и поднялась наверх. Мальчики как раз заканчивали застегивать свои пижамки. Эдам был дальше всех от цели.— Ага, — сказала Брин, присела на нижнюю полку двухъярусной кровати и, придвинув младшего поближе, начала процесс застегивания сначала. — Почти правильно, Эдам, но не совсем.Слезы опять навернулись ей на глаза, и она прижала малыша к себе.— Отпусти, тетя Брин! — запротестовал чуть придушенный Эдам.— Извини, мой сладкий. Извини.Брин поцеловала его в лобик и встала, чтобы уложить. Потом она поцеловала Брайана и Кита, которые со всей серьезностью наблюдали за ней.— Спасибо, что хорошо себя вели сегодня. Мне нужна ваша помощь.— Тетя Брин…— Я, правда, уже в порядке. Правда. Просто время от времени тетушки сходят с ума. Спокойной ночи.Она погасила у них свет и прикрыла дверь так, чтобы на нее падал свет из ванной комнаты.Выйдя в коридор, она поняла, что совсем она не в порядке. Она была напугана до смерти. Если кто-то смог пробраться в ее проявочную, то что стоит ему проникнуть и в дом?Брин бросилась вниз и вооружилась кухонным ножом, потом отложила его. Если нападающий будет высоким, она не сможет защититься от него и только порежется своим собственным ножом.Взяв в качестве орудия самообороны метлу, Брин проверила все кладовки, все укромные места дома, все закоулки, от страха затаивая дыхание всякий раз, когда открывала очередную дверь.Под конец она убедила себя, что если некто хочет, чтобы она получила назад фотографии, он — или она — не станет убивать ее до того, как она достигнет своей цели или хотя бы попытается это сделать.Поспать Брин в эту ночь не удалось. Она даже не отважилась лечь в собственную постель, но провела ночь на кушетке перед телевизором, составившим ей компанию, в которой она так отчаянно нуждалась.На самом деле Брин даже не слышала, что говорят по телевизору. Она просто лежала без сна, уставясь в потолок, пытаясь составить хоть какой-то план действий.Ей необходимо было вовлечь Ли в игру. Будь нежной, будь очаровательной — и притворись, что тебя легко соблазнить. До известной степени, по крайней мере. Достаточно будет убедить его, что он может ей доверять. Забрать обратно фотографии с обещанием, что она может сделать все много, много лучше. Потому что сейчас лучше к нему относится… Намного лучше его понимает…Брин ворочалась на кушетке, томимая беспокойством и… огнем, воспламенявшим ее кровь. Ей нельзя слишком сближаться с Ли — но придется. Придется, так надо. И, так или иначе, нужно будет сыграть свою роль настолько хорошо, чтобы соблюсти между ними дистанцию, безопасную для ее сердца.Нет, нет, ничто из этого не имеет ни малейшего значения! Ей надо думать только о мальчиках! Ли должен помочь ей. Он обязательно это сделает. Она хорошо сыграет свою роль. Он отдаст ей фотографии, и весь это кошмар закончится.Но что, если он… все-таки откажется? На этот случай Брин пока ничего не придумала. Если Ли все же откажется, ей придется прибегнуть к отчаянным мерам. Если он откажется вернуть снимки, ей придется взять их против его воли.* * *В пятницу Брин поджидало ужасное разочарование — Ли не явился на репетицию. Эндрю сказал ей, что он улетел в Лос-Анджелес, чтобы подписать кое-какие документы, и не вернется до понедельника.Выходные превратились для нее в сущий кошмар. Она заставила себя навести порядок в лабораторий и оба дня водила мальчиков в бассейн, беря с собой еду и стараясь проводить вне дома как можно больше времени. Каждый раз, когда звонил телефон, она подпрыгивала чуть ли не до потолка. Но шептун не звонил и ничего особенного не происходило. Если не считать тех синих кругов, что залегли у нее под глазами из-за бессонницы. И нервов, которые были напряжены, как струны на гитаре.Никогда Брин не ждала наступления понедельника с таким нетерпением. Интересно, за ней по-прежнему наблюдают? Если так, то наблюдатель знает, что до сегодняшнего дня Ли был для нее недоступен.Ли, приехав из Лос-Анджелеса, был как всегда энергичен, деловит, а сейчас еще и ходил с отрешенным видом. Из-за этого было трудно подобраться к нему, но Брин необходимо это сделать. Ей было труднее признать, что Ли казался ей необыкновенным. Трудно признаться самой себе, что как бы равнодушно он к ней ни прикасался, ей так приятно ожидать следующего прикосновения. В те секунды, что Брин проводила в его объятиях, она почему-то чувствовала себя абсолютно уверенной и защищенной. Его запах был приятным и мужественным, сила его объятий согревала ее.Но от его любезных манер неизменно несло ледяным холодом.Брин молила небеса, чтоб те предоставили ей счастливый случай поговорить с ним наедине, как это уже не один раз бывало, но он не приближался к ней, если только в этом не было необходимости. Наконец во время последнего перерыва, Брин собрала в кулак все нервы, взяла две чашки кофе и подошла к роялю, за которым сидел Ли, наигрывая что-то неопределенное.— Я подумала, вам захочется кофе, — начала она, когда его взгляд упал на нее.Ли поднял бровь, и Брин покраснела.— Спасибо, — коротко сказал он.Ли принял чашку и поставил ее на рояль. Потом его пальцы легко заскользили по клавишам.— А я и не знала, что вы еще и на фортепьяно играете, — тихо проговорила Брин, опираясь на инструмент в надежде, что ее поза соблазнительна, но не выглядит смешной.Он бросил на нее быстрый взгляд:— Да вот играю.Не что-то вроде «ну я же учился этому в школе» или «владение фортепьяно необходимо каждому музыканту» — ничего такого, что приглашало бы продолжить беседу. Просто «Да вот играю».Он не хотел облегчать ей жизнь. А чего она могла ожидать после такой открытой неприязни к нему со своей стороны?«Кидайся в атаку, притворяйся увлеченной им, и делай это очень хорошо», — сказала она себе. Брин протянула руку и коснулась его плеча. Ли прекратил играть, внимательно глядя на ее руку в течение нескольких секунд, и только после этого взглянул в ее глаза.Ирония — вот что было в его взгляде в ответ на всю ее неприязнь, даже если он и не хотел этого демонстрировать. Сейчас, в этот самый момент, она ясно осознала всю свою недальновидность. Брин судила о нем по другим мужчинам, и ее враждебность к нему основывалась на одном простом факте — он был тем человеком, в которого женщина может легко — даже слишком легко — влюбиться. И чтобы не попасть в эту ловушку, она возвела между ними ледяную стену. Эта стена была по-прежнему ей необходима, но еще более того ей требовалось сейчас его доверие.— Ли, я сожалею, — пробормотала Брин быстро, прежде чем могла бы утратить самообладание. — Я имею в виду все, что было раньше. Я вела себя ужасным образом с самого первого дня, когда мы встретились. Я… мне бы хотелось получить возможность исправить это.Ли сел прямо, глядя на нее очень внимательно, но с сомнением.— Неужели? — спросил он сухо.Господи, как же ей хотелось влепить ему пощечину! А он просто смотрел на нее своими золотистыми глазами, с непроницаемым выражением лица, словно перед ней была гранитная стена. Брин скрипнула зубами и напомнила себе, что сейчас на кону нечто большее, нежели она сама осознает.— Я… — Тут уже голос начал изменять ей, но это неприятное само по себе обстоятельство подсказало ей новую тактику. — Ах, не обращайте внимания! — воскликнула она, подпуская чуть многозначительности в голос, а потом повернулась, чтобы уйти.Это сработало. Брин не сделала и шага, как почувствовала, что его рука плотно легла на ее плечо. Она обернулась и позволила себе приникнуть к теплой ширине его груди.— Все в порядке, Брин. Что вы хотели мне сказать? — спросил он.— Что мне хотелось бы узнать вас получше, — сказала она без обиняков.— Серьезно?— Серьезно.Сколь долго придется ей мучиться в чистилище за такую ложь? Дыхание у нее перехватило, что притворством никак не было. Но то влияние, которое Ли оказывал на нее, делало описание всего остального невыносимым. Да! Она неверно о нем судила. Он был достойным человеком, сильным, порядочным, часто добрым, а вместе с этим обладал мощным… сексуальным притяжением, которое подчас было непреодолимым… О боже, подумала она. Будь она честной сама перед собой, то призналась бы, что любит его. Но сейчас Брин не могла позволить себе быть честной — это было бы непоправимой ошибкой. Ей необходимо поддерживать свои стены. Эдам! — напомнила она себе. Не так уж сложно быть лживой, холодной, пламенной — какой угодно. Для этого надо было просто вспомнить его милое личико, и она становилась способной на все!— Я повезу вас и детишек на пикник или что-нибудь в этом роде. В воскресенье, если не возражаете, — сказал Ли.— Воскресенье? Нет, до воскресенья еще так долго!Она откашлялась. Но ее голос был по-прежнему хриплым. Очень хриплым. Таким завлекающим — как у опытной шлюхи.— Вы приглашали меня на бокал вина. Если это приглашение еще в силе, я могу заехать сегодня вечером.Его брови поднялись опять, Брин явно почувствовала его сомнение. Но потом он пожал плечами:— Я всегда буду вам рад. У группы сегодня нет репетиции, так что я свободен.Брин проглотила ком в горле и кивнула. Сейчас ее голос звучал слабо и неуверенно, будто кто-то говорил за нее.— Мне нужно убедиться, что Барб сможет посидеть с детьми, хотя она обещала, что сможет на этой не деле. В половине девятого?— Когда пожелаете.Ли отпустил ее плечо и стал искать в карманах ручку. На каком-то клочке нотной бумаги он нацарапал адрес и вручил ей.— Тогда увидимся позднее, — тихо сказал он.Тут его позвал Эндрю, и Ли отошел, а Брин почувствовала, что ее снова начинает трясти.В восемь часов вечера Ли сидел на диване в гостиной, водрузив ноги на кофейный столик, и размышлял, созерцая стакан скотча, который он держал в руке.Его взгляд скользил по красиво убранной комнате, и он усмехался.Он знал, что кто-то чужой опять побывал у него в доме. Ли тщательно запер его, когда его неожиданно вызвали, чтобы подписать дополнение к договору, но он был совершенно уверен, что кто-то у него побывал. Он это чувствовал, но не мог оставить здесь кого-то из своих ребят для наблюдения хоть на те несколько часов, что он отсутствовал, потому что он сам хотел, чтобы они приглядывали за Брин. Он был готов к чему угодно — даже к чему-то абсолютно невероятному.Ли вздохнул и посмотрел на часы. Восемь пятьдесят. Она может появиться в любую минуту. Что порождало еще одну дилемму. Что это за неожиданная перемена произошла в Брин, думал он? Ли хотел ее с того самого момента, как впервые увидел, его очарованность быстро переросла в нечто гораздо большее. Он вроде бы должен быть безмерно счастлив и рад, что она скоро будет здесь…— Глупец! — одернул он себя вслух, поднимая бокал и как бы обращаясь к коллекции стрел, которая целиком покрывала стену. — Дурак, который определенно влюблен — и даже гораздо более, чем чуть-чуть.Прозвенел звонок в парадную дверь, и он встал, чтобы открыть. Она была здесь. Он совершенно точно знал, что ей что-то нужно, но, как он и обещал самому себе, ждал, когда она заговорит об этом сама.Открывая ей дверь, Ли был далеко не так тверд и уверен в себе, как бы сам того хотел. Особенно когда увидел ее.Брин была одета по-вечернему.Волосы были распущены и падали на гладкие обнаженные плечи. Топ с воротом-петлей, как у купальника, оголял спину, и это выглядело потрясающе. Голубая юбка обвивала ее колени, а узкий пояс подчеркивал тонкую талию танцовщицы.Ее глаза сияли, когда она, с обольстительной улыбкой, поздоровалась с ним.— Привет. Вот… я все-таки пришла.Он отступил, приветствуя ее глубоким поклоном.— В таком случае извольте пройти в волчье логово, мисс Келлер. — Он чуть кашлянул. — Вы потрясающе выглядите, Брин. Проходите.Она вошла, и он закрыл за ней дверь. На Брин был легкий газовый шарф, он снял его и повесил в прихожей. Когда он вернулся к ней, она с любопытством рассматривала помещение.— Какое красивое местечко, — сказала она тихо.— Благодарю. Я здесь живу.Она рассмеялась чуть нервозно:— А я ожидала чего-то другого. Железные ворота, толпы прислуги…— Не люблю толкотни, — сказал он кратко. — У меня есть домработница, которая приходит днем, и это все. Хотите, устроим экскурсию?— Конечно.Он улыбнулся:— Это рояль, за которым я делаю большую часть предварительной работы. Там — мой стол. За ним вы увидите небольшой бар. Что я могу вам предложить?— Джин с тоником?— И с лаймом?— Пожалуйста.Пока он смешивал ей напиток, она все стояла — на том же самом месте. Он принес ей бокал, взял из рук сумочку клатч, бросил ее на диван и взял Брин за локоть.— Полагаю, вы приехали по своей воле, — произнес он, сардонически поднимая бровь.Она покраснела, а он по-прежнему чувствовал ее напряжение. Она быстро отпила из бокала и указала на стрелы на стене:— А вы действительно умеете стрелять из лука?— Да, на самом деле умею.Ли, проводя ее из гостиной в коридор, ощущал, как едва уловимо дрожит ее рука.— Кухня и столовая для приемов в другом крыле, — сказал он, чтобы поддержать беседу. — Бильярдная и рабочий кабинет дальше.— Уютно, — тихо сказала Брин.— Мне тоже нравится.Они пошли назад. Ему казалось, что он слышит гулкие, как грохот барабана, удары ее сердца. Она поглядела вверх, на лестницу, ведущую на балкон.— Чувствуется простор, — сказала она с удовольствием.— Хотите подняться?— Разумеется.Она поднялась вслед за ним по лестнице и остановилась, чтобы посмотреть вниз.— Это надо сфотографировать для «Самых Красиных домов мира» или чего-то в этом роде, — сказала она, одаривая его нежной улыбкой.— Благодарю. В этом коридоре комнаты для гостей и моя спальня. За ними — студия звукозаписи.— Студия? В доме?— Угу. Пойдемте, я вам покажу.Студия оказалась очень занятным местом. Если б у Брин не было таких ужасных неприятностей, она бы с удовольствием обследовала ее самым тщательным образом. Студия занимала половину верхнего этажа — как раз пространство над кухней и столовой, как прикинула Брин.Стены метра на полтора от пола были забраны красивыми панелями, одна стена была стеклянная. Снаружи была видна ударная установка и пульт со множеством кнопок и переключателей. Несколько гитар и чехлах были прислонены к противоположной стене. Повсюду было переплетение проводов с микрофонами, у глухой стены располагалась еще одна коллекция инструментов — тамбурины, трубы, дудки, несколько деревянных флейт и еще несколько предметов, названия которых Брин не знала. Внутри этого помещения располагалась еще одна, меньших размеров комната, приютившая электрические механизмы всех видов.— Некоторые из наших вещей мы записываем прямо здесь, — сказал Ли. — Это полноценная тон-студия. А это, — он постучал по внешнему стеклу, — совершенно звуконепроницаемо. Мы можем играть во всю мощь, и ни один листик снаружи не шелохнется.— Это просто удивительно, — тихо сказала Брин. — Я не представляла, что можно иметь все это прямо у себя дома.Ли стоял к ней почти вплотную. Так близко, что она чувствовала его энергетику, его тепло… его чарующую мужественность. Она чувствовала, что ее тянет к нему — как металл к магниту. А еще ей хотелось сбежать так далеко, как только можно, — прежде чем она сгорит в его пламени. Но бежать было нельзя. Ей необходимо было очаровать его, стать не добычей, но охотником.Но пока рано, рано! Ее трясло, мурашки бегали по телу, голова кружилась.Брин глотнула, стиснула зубы, испугавшись, что сейчас заплачет. Казалось, так легко прямо сейчас повернуться к нему, объяснить, что происходит, и отдаться на его милость, умолять о помощи.Нет, нет! — напомнила она себе с болью. Ее предупредили — ничего не говорить Кондору, ничего не сообщать в полицию. Она не решится сказать ему, просто не может пойти на это. Ведь ее дети в опасности. Брин, чуть прикрыв глаза, вспомнила, что сделали с ее лабораторией. А Ли… Если бы она сейчас сказала ему правду, он бы начал презирать ее за ту лживую игру, в которую она с ним играла. Наверняка он был бы вне себя от гнева и ни за что не стал бы ей помогать. Наверняка бы потребовал, чтобы она позвонила в полицию.Нет, надо продолжать попытки соблазнить его. Ну не в том смысле… совсем соблазнить. Но так, чтобы он стал выполнять ее прихоти.Она резко повернулась к нему, улыбаясь:— А что за этой дверью?Она открыла ее… и тут же пожалела о содеянном.Совершенно ясно, что это была его личная спальня.Небольшая и чисто прибранная, она на первый взгляд совсем не походила на спальню мужчины. Но большая кровать была покрыта пледом с национальным индейским рисунком в коричневую и оранжевую полосу, а общее впечатление от помещения было какое-то очень земное, даже чуть грубоватое и первобытное. Под всеми этими атрибутами рок-звезды, что окружали Ли Кондора, можно было обнаружить просто человека, сильного и уверенного в себе.Она повернулась, оказавшись с ним лицом к лицу, и увидела, что он улыбается с прохладным интересом. Она сама пришла к нему в спальню — он ее сюда не приводил.— Какие красивые двери, — сказала она, думая, заметил ли он то, что ей пришлось слегка откашляться, прежде чем она смогла заговорить.— Они ведут на балкон.Ли прошел через всю комнату, распахнул французские окна от потолка до пола. Повернувшись, он предложил ей руку. Брин поставила бокал на прикроватную тумбочку и вслед за ним вышла на балкон.Было уже темно. Тысячи звезд блестели на небе — как бриллианты на черном бархате. Воздух был освежающе прохладен, что она отчетливо ощутила на своих обнаженных плечах и спине.Балкон был обращен на пышную лужайку с джакузи, вода которого переливалась в больший бассейн.Возглас восторга вырвался у Брин — вид был действительно неземной. Садовые светильники, голубые и зеленые, усиливали мистическое, как от тропической лагуны, впечатление. Как бы ей хотелось забыть все и раствориться в этом великолепии…Брин подошла к перилам, чтобы получше рассмотреть ландшафт.— Дизайн ваш?— Да.— Это просто…Она замолчала, когда почувствовала его руки у себя на плечах. Прикосновение было нежным, ласкающим, и даже жесткая кожа его ладоней только усиливала ощущение его мужественности. Его тело за ее спиной было плотным и могучим, она слышала его дыхание, его присутствие.А потом он повернул ее к себе. Они прикоснулись друг к другу слегка, будто изучая, но вполне с определенной целью. Ее губы открылись ему навстречу. Его язык был словно покрыт жестким бархатом — когда, наконец, отыскал ее язычок и затеял с ним нежную игру. Она вдруг поняла, что невольно подвигается к нему все ближе, ощущая в этом поцелуе всю его сущность, всю его мужскую силу и уверенность его объятий, то, как прижимаются к ней его бедра, и то, как много обещает его мужественность… И это пугало и очаровывало. От этого перехватило дыхание, и ночь закружилась вокруг нее… Его запах и вкус — все это было так чудесно…Брин могла легко потерять самообладание. Так легко забыть прошлую боль и перестать думать о будущем. Забыть, как легко влюбиться в него, полюбить его глубоко, если хоть на миг потерять самообладание, чтобы потом познать сердечную муку, такую же глубокую, как и сама любовь, сожаление столь же горькое, сколь было сладким его прикосновение. Забыть…Забыть о… фотографиях.Брин положила руки ему на грудь и постепенно высвободилась из его объятий, склонив голову ему на плечо. Потом, вновь встретившись с ним взглядом, она попыталась призывно улыбнуться. Надо было вскружить голову ему, а не терять ее самой. Если так будет продолжаться, она окажется в полной его власти. Это он будет управлять ее чувствами, а его влияние на нее, если она будет играть подобным образом дальше, станет сильнее, чем ее влияние на него… Дразнить такого человека, как этот…— Давай помедленней, Ли, пожалуйста! — прошептала она дрожащим голосом, но вполне уверенно, хотя ее губы были влажными и трепетали, а голова кружилась.Он улыбнулся и отпустил ее, и она почувствовала себя чуть увереннее. И с досадой поняла, что этот поцелуй привнес в ее чувства гораздо больше разлада, чем в его.— Так медленно, как ты захочешь.Она опять улыбнулась, отодвигаясь еще чуть дальше.— Спустимся вниз, — сказал он.Она кивнула, забрала свой бокал, взяла его под руку и пошла за ним вниз.Ли показал ей большую, современную кухню, шикарно оформленную столовую, затем подвел ее к большому раскладному дивану.— Долить тебе?— Да, пожалуйста.Секундой позже он уже снова сидел рядом, разглядывая ее. Когда она взглянула ему в глаза, по ее спине пробежали мурашки. Золото его глаз было пронзительным и настороженным. Догадывается ли он, что она пришла сюда с какой-то целью?— Расскажи мне о себе, Ли, — сказала она поспешно, отпив большой глоток джина с тоником. — Где ты родился?— В Черных Холмах.— И вырос там же?— Частично. Но мы много времени проводили в Нью-Йорке. А ты?— Родилась и выросла в Тахо. — Брин поколебалась, думая, следует ли задавать следующий вопрос. — Барб говорила, ты был женат… пять лет назад. Что ты вдовец.— Да.Просто «да» и ничего более. Похоже, ей не слишком удается разрушать стену его недоверия.Ли удивился, когда она чуть повернулась к нему и коснулась его лица, ласково пробежав костяшками пальцев по его щекам. Взгляд ее глаз следовал за пальцами, ее губы были полуоткрыты, и коль скоро она сама объявила, что не хочет спешить, то все это выглядело намеренно соблазнительно.Слишком соблазнительно. Он не был уверен, насколько еще хватит его самообладания, если она подвинется к нему ближе, подкрадываясь, как очаровательная, гладенькая кошечка. Она прикрыла глаза и подвинулась еще ближе, будто тая в его объятиях. Он ощущал изгибы ее тела, прильнувшего к нему. И она была очень красивая женщина. Ее грудь была высокой и провоцирующе полной. Его рука невольно двинулась к ее соблазнительно тонкой талии, округлость ее бедер представляла собой непреодолимый соблазн…Брин поцеловала его. Слегка. Она думала, что поцелуй должен быть кратким, но он решил по-другому, поймал ее, посадил к себе на колени, заключив в объятия, как в темницу. Поцелуй становился все более глубоким, он позволил своей ладони лениво скользнуть по ее щеке, дальше по шее и прикрыть, лаская, выпуклость ее груди…Он отнял свои губы от ее, но поцеловал в щеку. Его пальцы запутались в шелке ее волос…— Ли…— Мм?— Нам… мы ведь так толком и не поговорили ни разу.Он перестал целовать ее и поглядел ей в глаза. Когда он придвинулся ближе, в них загорелся едва заметный огонек интереса.— Так говори, — сказал он нежно.Она не уловила нотки подозрительности или угрозы в его голосе.— Я… ну как бы… — замялась она.Он не захотел поддержать ее хотя бы любезной улыбкой, а его пальцы скользили вверх по нейлону ее чулок. И это ее смущало, чего он не мог не видеть. Она была напряжена, хотя и не останавливала его.Брин чуть откашлялась.— Я вот все думаю, Ли. Я правда думаю, что была к тебе несправедлива.— Да ну? — Его пальцы принялись описывать медленные круги по ее бедру, все приближаясь к границе дозволенного.— Эти… снимки, что я сделала, — начала она, чувствуя, что его прикосновение постепенно перемещается к внутренней стороне бедра.— Да? Фотографии?— Я хочу забрать их, Ли. Я в большом долгу перед тобой. И могла бы сделать еще серию…Его левая рука замерла на ее бедре. Правая начала ласкать основание шеи.— Ты хочешь получить назад эти снимки, ведь так, Брин?— Да. В тот день я немного вредничала, и… — Он никак не давал ей возможности сосредоточиться. — Думаю, это отразилось на моей работе. Думаю, я могу сделать все гораздо лучше… ради тебя.— Замечательно… что ты так заботишься.Он наклонил голову и снова поцеловал ее. Она ответила ему со всем возможным пылом, нервозно, но не позволяя себе поддаться неге его рук. Она провела языком по линии его губ, изучая их, потом их губы снова слились в страстном поцелуе, который только усилил их взаимную жажду.Они оба чуть не задохнулись, и только тогда расстались их губы, но их руки продолжали обвивать друг друга.— Могу я… забрать фотографии, Ли? — спросила она, пытаясь отдышаться.Его глаза были устремлены на нее, сияя золотисто-желтым, как у кошки в темноте, светом.Он нежно отвел выбившуюся прядь волос с ее щеки.— А почему это тебе так нужно?— Что? — прошептала Брин.Он хмыкнул — хриплый звук, который мог значить все, что угодно. Дразняще… и чуть зловеще. И даже несколько провоцирующе. И с каким-то опасным намеком, против которого она ничего не могла предпринять — только тянуть время.— Ты слышала, что я сказал, Брин.Он улыбался, будто это все еще была их чувственная игра и ничего более. Но серьезная игра. Она все еще полагала, что сможет соблазнить его всеми этими улыбками и жаркими поцелуями. Она никак не ожидала, что дело дойдет до этой точки. Но так случилось, и ей казалось, что ее тело изнутри сжигают, разрывают и потрясают разряды электрических молний. Что ей остается делать? Что ей следует говорить?Она быстро отвела взгляд. Ей надо добыть эти фотографии. Вот что было реальностью, вот что было на самом деле. Ей надо сделать все, что угодно, но заполучить их.— Брин?Они оба рассмеялись так нервно, словно их обдал порыв жаркого ветра, добродушного, но дразнящего.— Ли… разве это так важно? — Она нежно коснулась его подбородка ноготком. — Дела идут своим чередом, вне зависимости, что мы говорим или делаем. По мне бы хотелось получить эти фотографии. Очень хотелось бы. Ты отдашь их мне? Я…На секунду Брин показалось, что она с этим справится. Ее волнение было запредельным. Он был слишком близко, прикасался к ней, но каким бы нежным ни было его прикосновение, она знала, что где-то глубоко скрыта его мужская сила и мощь, которые, как полной, могут унести ее куда-то далеко, а ее разбитое, израненное сердце выплеснуть на берег какого-то далекого необитаемого острова. А заслуживает ли она чего-то большего? Она — несмотря на чувственный смех и все эти милые уловки — пришла сюда торговать собой.— Да какое это может иметь значение? — воскликнула она нетерпеливо.Фотографии — вот что важно. Ее племянники — вот что важно. Ее душевный покой и, возможно, ее здоровье, и здоровье детей…— Я согласна на все… за эти фотографии, — сказала она отчетливо, нежно и вкрадчиво, как только могла.Он взял ее руки, поцеловал обе. Их глаза встретились, он улыбнулся.— Ли?..— Нет, — сказал он резко.— Что? — с трудом произнесла она.Он оттолкнул ее руки и одним ловким движением отсадил подальше на диван и встал, скрестив руки на груди, напротив нее.— Ты меня слышала — нет. Я ни на секунду не поверил, что ты обо мне заботишься. Шутки кончились. Я не знаю, что за этим всем стоит, и коль скоро ты, кажется, не собираешься мне об этом говорить, тебе не удастся примешать секс к бизнесу. — Его глаза, сверкая по-кошачьи желтым блеском, обежали ее, оценивая. — Награда, конечно, соблазнительная, моя дорогая, но, боюсь, постельный бартер — это не для меня.Она глядела на него секунду, и мириады чувств проносились в ее душе.А потом прорвалась злость. Она вела себя как последняя дура — и все зря!— Ты ублюдок! Просто самолюбивый ублюдок!Брин вскочила на ноги, и он подумал, что, наверное, она попытается ударить его. Он был готов к этому и перехватил ее кулачок на лету.— Когда ты действительно захочешь меня, Брин, возвращайся.— Да скорее в аду снег пойдет! — закричала она, вырывая из его руки свое запястье.Она резко повернулась, чтобы уйти, и споткнулась о диван. Ли попытался помочь ей, но она отпихнула его руки, и он тихо рассмеялся.— Возможно, в аду все-таки иногда идет снег, — произнес он насмешливо.— Никогда! Чтоб ты сгнил, чтоб ты сдох! Надеюсь, твои фанаты раздерут тебя в клочья и скормят тебя стервятникам…— Как я тебя понимаю, Брин.Он все еще стоял напротив стойки со стрелами, его золотистые глаза были прищурены, руки на бедрах — истинное воплощение мужской силы и опасности, — когда она хлопнула входной дверью, все еще проклиная его как сумасшедшая.В машине она расплакалась, а из-под бешено вращающихся колес машины, когда она тронулась с места, брызнул гравий.

Глава 7Те пятнадцать минут, что Брин ехала до дома, она тысячу раз переходила от злости к отчаянию.Что ей теперь делать? Когда это чертов шептун позвонит опять, ей придется сказать, что она перепробовала все способы, и если уж эти фотографии ему так нужны, пусть возьмет их у Кондора сам. Это же так просто.А ей надо позвонить в полицию. Это надо было сделать с самого начала. Не изводиться страхом, беспокойством и…Унижением, которому ее подвергли в этот ужасный вечер!Он с самого начала знал, что ей от него что-то надо. С самого начала. И он играл с ней все это время, подыгрывал ей исподволь с тем же самым мастерством, с которым играет на своих барабанах. Позволил ей приехать к нему, все это время зная, что ничего не собирается для нее делать. «Возвращайся, приходи назад.»Да будь он проклят! Она выставила себя дурой, сглупила с этой ее сексуальной сделкой, выставила себя с самой худшей стороны. И самое главное, она так и не получила фотографий!Машина с визгом свернула на дорожку к дому. Брин немного посидела за рулем, охваченная дрожью, удивляясь тому, что она уже у себя. Хорошо, что она знала Тахо как свои пять пальцев. Инстинкт сам привел ее домой.«Сделай глубокий вдох, — сказала себе самой Брин. — И успокойся. Надо войти и поговорить с Барбарой будто ничего, так, будто ничего не произошло».Она взяла сумочку, но ее шарф остался у Кондора. Небольшая потеря. Она почувствовала большой соблазн сжечь всю одежду, которая была на ней в этот вечер.«Не хлопай дверью, Брин! Дети спят. Войди, широко улыбнись Барбаре и скажи ей, что немного выпила и вообще здорово провела вечер».Она уже подошла к парадной двери, но недовольное выражение все еще оставалось на ее лице.Фонарь над крыльцом не горел. Барбара всегда заботилась о том, чтобы парадный вход был освещен — гораздо больше, чем Брин. Каждый раз, когда она приходила, обязательно его зажигала. Взломщики, утверждала Барбара, гораздо более склонны нападать в темноте, а не тогда, когда вовсю горит свет.Брин, пытаясь вставить ключ в скважину, сразу же позабыла про Ли — дверь сама распахнулась, и она застыла на пороге, озадаченная.Она слышала, как говорит телевизор. В гостиной горел свет, на кухне тоже. Казалось, все как всегда. Ей были даже видны ноги Барбары, лежащие на изножье дивана.— Барб? — тихо позвала Брин.Ответа не последовало. Осторожно Брин вошла в дом и на цыпочках подошла к дивану. Барбара расположилась там, и, судя по ее спокойной позе, вполне с комфортом. Хоть она и была несколько бледна, но спала, видимо, здоровым, крепким сном, раз даже не слышала, как вошла Брин.— Барб?Брин потрясла подругу за плечо. Барбара застонала и вздрогнула, как будто от боли, но глаза ее оставались закрытыми. Встревоженная, Брин потрясла ее за плечо сильнее.— Барб!Барбара застонала громче, ее веки затрепетали, и наконец она открыла глаза. Она непонимающе уставилась на Брин.— Барб, это Брин. Что случилось? Все в порядке?Взгляд Барбары стал более осмысленным. Она заморгала опять, словно в изумлении:— Брин…Она пошевелилась, потом застонала, сжимая голову.— Барбара! Что тут происходит? — повторила Брин, теперь по-настоящему обеспокоенная.— Я… я не знаю, — пробормотала Барбара. — Должно быть, я заснула, но — господи боже! Моя голова! У меня такое ощущение, что мне на голову тонна кирпичей свалилась. Я… помню, как сидела здесь. Смотрела этот новый мини-сериал. И… ничего после этого не помню.— Ты можешь сесть, Барб?— Да… думаю, что могу.Брин присела рядом с Барбарой. Она схватила руки Барбары, оторвав их от головы, и тщательнейшим образом оглядела затылок подруги. Кровь застыла в ее жилах, когда Брин обнаружила там шишку размером с грецкий орех.— О, Иисус сладчайший, Барб! Похоже, тебя действительно стукнули тонной кирпичей. Я пошла за льдом. Посиди так.Брин бросилась на кухню, второпях рассыпала почти весь лед по полу и помчалась обратно к Барбаре.— Повернись на бок, Барбара, и я положу лед. Подумай, Барб. Может, все-таки что-то случилось?Барбара плюхнулась назад на диван.— Клянусь тебе, дорогая, я не лишилась разума — мне его просто вышибли. Я сидела здесь и смотрела телевизор. Я не вставала и не ходила и… Я…Глаза Барбары мгновенно распахнулись, наполненные ужасом. Она посмотрела на Брин, ее взгляд беспокойно обежал комнату, а потом снова обратился на подругу.— Брин! — Ее голос перешел в испуганный шепот. — Здесь кто-то есть! Тот, кто стукнул меня по затылку!Брин судорожно глотнула, а по ее телу пробежала холодная волна. Да, это было очевидно. В доме кто-то побывал. И стукнул Барбару по голове. Он убежал или как?— О господи! — прошептала Брин.Барбара стала подниматься с дивана.— Надо прямо сейчас позвонить в полицию.— Нет! — почти выкрикнула Брин.Барбара взглянула на нее так, будто Брин сошла с ума. Брин, понизив голос до шепота, сказала:— Нет, погоди… Давай проверим дом. Мальчики…— Думаю, мы должны позвонить прямо сейчас…— Нет, Барб, пожалуйста! Я только… Подожди. Подожди, и я попытаюсь объяснить… Но сначала…Она встала и пошла к лестнице, спиной вперед, умоляюще глядя на Барбару.— Мальчики… я не могу звонить в полицию. О боже, я представляю, как это звучит. Я понимаю, что на тебя напали, и мы должны позвонить в полицию, но…— Да погоди же ты, Брин! Куда ты направилась? — спросила Барбара.— Надо проверить, что с мальчиками! — прошептала Брин, и слезы навернулись ей на глаза.В голове у Брин пронеслось: ее таинственный телефонный собеседник ударил Барбару по голове, потом разгромил комнату Брин. И сейчас раздастся еще один звонок. Если повезет…— Погоди, Брин, — тихо позвала Барбара. — Ты не должна идти одна!— Я возьму метлу!— Метлу?— Это мое излюбленное оружие.— А нож…— Да нас им же и прикончат!Видимо, до Барбары дошел смысл сказанного. Она бросилась в кухню и принесла метлу для Брин и швабру для себя, так что они вооружились обе.Они одновременно взглянули на лестницу. Там было темно, свет в ванной комнате включен не был. Никогда в жизни Брин не испытывала такого ужаса, как тогда, когда заглядывала в это царство тьмы, не обещавшее ничего, кроме нескончаемого кошмара.— Пошли, — прошептала Барбара.Брин сделала один шаг, Барбара — за ней. Еще шаг. Барбара тихо кашлянула, и Брин едва не закричала от ужаса. Ее сердце билось болезненно и учащенно.Она сделала еще шаг и еще, Барбара была рядом, и тьма смыкалась за их спинами.— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила Барбара.— Нет!— Двигай дальше!Брин сделала еще один шаг. Они почти дошли до площадки, когда перед ними неожиданно выросла чья-то призрачная фигура.Брин и Барбара одновременно вскрикнули, стукнувшись метлой и шваброй, когда попытались поднять их, чтобы защититься от неизвестного.Ответом на их крик было испуганное эхо, а потом детский плач.Брин застыла на месте.— Эдам? — спросила она тихо.— Нет, это Кит. Ты меня напугала, тетя Брин!За этими словами последовали обиженные всхлипывания и хлюпанье носом.— Свет не горит. Мне надо в ванную, а я не могу найти.Брин бросилась вверх по лестнице, облегченно вздыхая. Она, спотыкаясь, добежала до ванной и включила там свет. Коридор больше не выглядел таким пугающим, и Кит был в порядке, и Брайан, и Эдам тоже.— Извини, мой сладкий. Барб и я, мы никогда больше не забудем включать свет.Барбара — бледная и трясущаяся, но изо всех сил старавшаяся казаться спокойной — выдавила из себя улыбку, хотя и слегка кислую. Но как только мальчик закрыл за собой дверь, она прошептала Брин на ухо:— Я включала свет, Брин. Ты знаешь, я всегда оставляю мальчикам свет в ванной!— Я знаю, знаю! — жалобно сказала Брин. — Давай закончим с проверкой, и я попытаюсь тебе все объяснить.— Есть только одна вещь, которую тебе придется мне объяснить, Брин! У меня на голове шишка с яйцо величиной! И насколько я понимаю, мы должны позвонить в полицию.— Прошу тебя, подожди до того, как все услышишь, пожалуйста!— Давай проверим твою спальню.Дойдя до гардеробной, они обе выставили вперед свое примитивное оружие, но, нервно открыв дверцу, не обнаружили там ничего, кроме одежды Брин.Ничего не обнаружилось и в ее комнате. Ни одна вещь не была сдвинута с места.— Не думаю, что где-то здесь можно укрыться. В кухне мы поискали. И в гостиной. Ванная слишком маленькая, чтобы в ней мог кто-то спрятаться.— Думаю, ты права. Остается лаборатория, — прошептала Брин, закусив губу.— Пойдем, проверим.Брин кивнула.— Погоди, пока я уложу Кита.Кит тер глаза и направлялся скорее вниз по лестнице, нежели в спальню. Брин поймала его за плечи и развернула в нужном направлении.— Возвращайся в постель. Спокойной ночи, милый.Он послушно поцеловал ее и забрался в кровать. Неприятные колючие мурашки пробежали по спине Брин, и она оглянулась, чтобы посмотреть на шкаф для одежды. Дверца была открыта, и она увидела, что шкаф не скрывает ничего более пугающего, чем одежда, игрушки «Лего» и несколько фигурок Бэтмена — на выбор.Взломщика в доме не было.Брин вернулась к постели Кита, чтобы подоткнуть ему одеяло. Он уже почти заснул. Затем подошла к двухъярусной кровати и поправила одеяло у Брайана, потом наклонилась, чтобы сделать то же для Эдама. А вот Эдама на нижней полке не было. На какой-то момент Брин просто не поверила своим глазам. Она подумала даже, что просто не туда посмотрела. Но это было его место. Она провела рукой по простыни, не веря, что малыша нет на месте.Брин бросилась назад к стене и зажгла свет. Она как безумная рыскала глазами по комнате, потом бросилась к шкафу, срывая с вешалок одежду, разбрасывая как попало игрушки. Она опустилась на колени и посмотрела под кроватями. Эдама не было. Нигде.— Тетя Брин! Свет мешает!Это был Брайан, заворочавшийся в постели.— Брайан, — начала она, безуспешно стараясь говорить спокойной. — Милый, ты не слышал ничего такого сегодня вечером? Не видел чего-нибудь? Ты знаешь, где твой братик?..Брин не закончила фразы, потому что начал звонить телефон.— Спи, Брайан, — сказала она едва слышно, потому что дурнота и спазм где-то у диафрагмы вдруг сложили ее почти пополам. — Я сейчас выключу свет.Она поспешно это сделала, потом собрала свои стремительно уходящие силы и кинулась вниз по лестнице назад в гостиную.Барбара была почти рядом с телефоном.— Не поднимай трубку! — взвизгнула Брин.Барбара замерла, глядя на испуганное лицо подруги. Брин проскочила мимо нее, почти рыдая:— Барб, мы будем действовать по-моему! Они забрали Эдама!Она сняла трубку, трясясь так, что секунду не могла вымолвить ни слова. Звонившего это не удивило.— Мисс Келлер? Отвечайте, живо!— Да! Да! Это я! — закричала она. — И я хочу получить его назад! Я хочу увидеть Эдама прямо сейчас! Или вы привозите его назад, или я звоню в полицию! Я убью вас всех голыми руками!..— Заткнитесь и не психуйте. Да, Эдам у нас. И знаете что? Сейчас он в полном порядке, мисс Келлер. Он скушал рожок сливочного мороженого и спит, свернувшись клубочком. Мы будем очень, очень заботиться о нем, мисс Келлер. Но назад вы его не получите. До тех пор, пока я не получу фотографии. Вы облажались этим вечером. Я знал, что так может случиться. Вы не приняли меня всерьез. А теперь вам придется это сделать, и, возможно, тогда все у вас получится.— О господи! Вы не понимаете! Я не могу забрать ли чертовы фотографии! У Кондора их…— Вы должны забрать их у Кондора.— Я пыталась…Шепоток внезапно перешел в рев.— Вы плохо пытались! Вы сбежали. Видите, мисс Келлер, я очень хорошо вас изучил. Я знаю, что вы там делали. Я даже знаю, о чем вы думали! Я вижу вас насквозь! Так что не вздумайте со мной шутить, поняли, нет? И держите рот на замке, ясно? Мне бы не хотелось возвращать вам вашего мальчонку по кускам.— Я пыталась! — опять взмолилась Брин. — Я бы все сделала, лишь бы…— Как я и сказал, мисс Келлер, попытайтесь еще, и получше. Ходят слухи, что Кондор от вас без ума. И я в это верю. Женщина с вашими очевидными… э-э, достоинствами может сделать с мужчиной все, что пожелает. Вот и сделайте. И поскорее.— Вы чуть не убили мою подругу, — обвинила Брин звонившего. — Она хочет позвонить в полицию.— Если она ваша подруга, она этого не сделает.— Но…— Добудьте фотографии, мисс Келлер. Быстро. Вы зря теряете время.Телефон замолчал, в трубке было тихо, как в могиле. В могиле. Что за слово. О господи, что же теперь делать?Брин почувствовала на своем плече прикосновение и подскочила почти до потолка. Но это была всего лишь Барбара. Брин закрыла лицо руками и разрыдалась.Барбара обняла ее и отвела ее на кухню, к столу.— Где у тебя бренди?— Под раковиной.Барбара поставила перед ней полный стакан огненной жидкости.— Выпей залпом. Весь целиком.Брин сделала, что ей сказали. Горло обожгло, она поперхнулась, но ей удалось перестать плакать.— Ну, вот и отлично. Теперь рассказывай все от начала до конца.Тупо и монотонно Брин поведала Барбаре обо всем, начиная с появления на своем пороге странного человека, предложившего ей пять тысяч долларов за фотографии. Рассказала она и о лаборатории, и о телефонных звонках — все о своих катастрофически неудачных попытках вернуть пробные снимки этим вечером.— Это же просто, — сказала Барбара. — Расскажи обо всем Ли.— Нет! — взмолилась Брин. — Не могу! Это одно из главных условий, о которых мне твердит этот тип! Ничего не говорить Ли.— Потому что он, вероятно, боится Ли. Дорогая, пока у него Эдам, он держит тебя на крючке. Но если ты просто расскажешь обо всем Ли, он обязательно отдаст тебе эти фотографии. Он ни за что не станет рисковать жизнью маленького мальчика.— Но Ли может попытаться что-то сделать! Он может прийти от этого в ярость и решит сам поймать этих людей. Ах, Барбара! Я не могу пойти на это. Не сейчас! У них же Эдам!— Ли не дурак, Брин. Он может круто с этим разобраться.— Я не могу рисковать, Барбара. Кто-то смог вломиться в мою лабораторию среди бела дня и разнести ее в щепки. Сегодня вечером он или она вломились сюда, отключили тебя одним ударом и похитили Эдама — и все это без единого шороха! Послушай, Барб. Замок был взломан. Похоже, этот человек может проникнуть туда, куда ему захочется. И я думаю, он знает, где я нахожусь, куда еду. Я не могу рисковать, Барбара, пожалуйста! Ты должна меня понять! Все должно быть по-моему!Барбара отвела взгляд, потом посмотрела прямо в глаза Брин:— Но ты рискуешь и еще в одном отношении сама знаешь.Брин проглотила очередной ком в горле. Она понимала, что имеет в виду Барбара. Но все же спросила:— О чем это ты?— Если эти люди настолько безжалостны, Эдам в опасности вне зависимости от того, сделаешь ты, что они говорят, или нет.Брин потрясла головой.— Все, что им нужно, — это фотографии. Я не могу представить, что они как-то навредят Эдаму.— Что ты собираешься сказать его братишкам?— Что… ну… что… он сейчас у твоей сестры.— У меня нет сестры.— Уже есть.— Как скажешь, — вздохнула Барбара. — Эдам — твой племянник, и я не могу заставить тебя сделать что-то, что тебя так пугает, даже если я действительно думаю, что следовало бы позвонить в полицию. Но что ты собираешься теперь делать?— Я уже попыталась обольстить Кондора, теперь попытаюсь его ограбить.— Что?!— Я собираюсь завтра ночью забраться к нему в дом.— О, силы небесные! Да ты, в самом деле, сошла с ума!— Нет-нет, Барбара! Я же была у него дома сегодня вечером. В гостиной есть маленькая ниша, а там его стол, деловые бумаги и все такое прочее. И архив. Пробники точно где-то там.— Замечательно. А вдруг у него есть охранная сигнализация?— Нет… по крайней мере, я почти уверена, что нет. И он провел меня по всему дому. В его кабинете есть окно, которое открыто ночью. Уверена, что смогу пробраться через него.— Это полный бред.— Я в отчаянии, Барбара!Барбара покачала головой:— И все же это бред. Ты попадешь в тюрьму, и что потом?— Я в тюрьму не попаду, — произнесла Брин с уверенностью в голосе.Уверенность, которую она чувствовала на самом деле, была значительно меньшей.— Передай мне бренди, будь так любезна, — со вздохом сказала Барбара. — Похоже, ночь будет долгой. А нам некоторым образом завтра на работу.Брин налила крепкого бренди сначала Барбаре, потом себе. Благослови господи Барбару! — подумала она неожиданно для себя. Ее стукнули так, что она потеряла сознание, напугали до ужаса, а она не выказывает никакого намерения сбежать с тонущего корабля. По крайней мере, у Брин есть дружеское плечо, на которое можно опереться…— Как ты думаешь, сколько нам надо выпить бренди, чтобы заснуть?— Бутылку, — скорчила гримасу Брин.Но и десять бутылок бренди не уложат ее в постель и эту ночь. Единственное о ком она могла думать, — это об Эдаме. Если б можно было вернуть его прямо сейчас, она позволила бы ему кидаться горошком в любом, по желанию, ресторане до конца жизни…«О, Эдам, пожалуйста, возвращайся домой! Дорогой Боженька, пожалуйста, верни его мне…»Еще до того, как Эндрю подошел к двери Фултон-Плейс, он услышал грохот барабанов. Но как только он открыл дверь, грохот прекратился. Эндрю подозревал, что Ли был либо зол, либо огорчен, либо сильно озадачен. Но Эндрю также знал, что независимо от настроения, Ли не будет вымещать его на друзьях.Тарелки зазвенели в последний раз, Ли появился на балконе и помахал ему рукой:— Привет, Эндрю. Ты рано.— Я пытался дозвониться тебе все утро.— Я был здесь, — пожал Ли плечами. — Зачем звонил? Что-то случилось?— Не уверен.Ли отошел от перил и поспешно сбежал по лестнице.— Кофе готов. Давай попьем, и ты мне расскажешь, что там произошло.Несколькими минутами позднее, когда Эндрю уже выпил одну чашку кофе и принялся за вторую, он, наклонившись к Ли, сказал:— Пошлой ночью, как ты знаешь, снова была моя очередь присматривать за домом Брин. У меня было несколько срочных дел, но я отложил их, потому что ты сказал мне, что Брин должна приехать к тебе. Я полагал, что самое раннее, когда она вернется домой, это около десяти часов, поэтому я планировал подъехать туда в девять тридцать. Но она уже была дома — по крайней мере, ее фургон уже стоял, когда я там очутился.— Она рано уехала, — сухо заметил Ли. — Пожалуйста, Эндрю, давай ближе к делу. Что случилось?— Ну, на самом деле, ничего. Я имею в виду — ничего такого не произошло. И это было странно. Свет не выключали, Барбара не уехала, и телевизор работал всю ночь.Ли нахмурился, затем пожал плечами.— Может, они болтали, а потом заснули, так и не выключив свет и телевизор.— Возможно, — сказал Эндрю, но с большим сомнением. — У меня такое чувство, да и интуиция подсказывает: что-то случилось до того, как я подъехал.Ли помолчал минуту, потом сказал:— Меня это не беспокоит, Эндрю. Может, в этом нет ничего страшного.— Надо было мне приехать пораньше.— Не бери в голову. Это уж точно не твоя вина, что Брин уехала от меня слишком рано.Эндрю по-прежнему выглядел огорченным, но все же спросил:— А как у тебя прошлой ночью?— Прошлой ночью никто не заявлялся, а сегодня утром они ждали, когда я уеду.— А откуда ты это знаешь?— А оттуда, что мне звонила Мария. Она знает мои привычки наизусть — как псалмы царя Давида. Она ухаживает за домом уже пять лет и захотела узнать, почему я оставил на столе папку с документами. Она прекрасно знает, что я держу их в шкафу.— А ты оставлял папку на столе?— Нет.— Знаешь, Ли, возможно, мы не сможем справиться с ситуацией. Может, нам стоит сообщить в службу общественной безопасности или куда-то в этом роде.Ли покачал головой:— Я до сих пор не понимаю, что они ищут. В полиции надо мной только посмеются и выставят из офиса — скажут, что я звезда, страдающая паранойей. Я мог бы нанять частных детективов, но что-то подсказывает мне, что сейчас этого делать не стоит. Ведь ничего на самом-то деле не случилось такого, чтобы я знал наверняка. Я вовсе не хочу, чтобы кто-то сидел в кустах около моего дома. Я хочу знать, что происходит.Эндрю зевнул.— Ну а я до жути надеюсь, что мы это скоро узнаем. И я смогу неделю отсыпаться. А кстати — как прошло твое свидание?— Оно не состоялось. Ты сам знаешь — она рано уехала.— Ох, какая жалость.— Вот и я говорю. Жалко, что сделка сорвалась.— Что?— Ничего. Спасибо, что подежурил, Эндрю.— Да не проблема… — начал было Эндрю, но тут они оба услышали, как открылась парадная дверь.Из кабинета в дверном проеме они разглядели силуэт высокой мужской фигуры.— Кондор?Ли выглядел озадаченным, потом, узнав гостя, нахмурился.— Какого черта ему здесь нужно? — спросил он у Эндрю.— Ему — это кому? — тихо поинтересовался Эндрю.— Этому дурацкому политику. Помнишь, это парень из загородного клуба. Он сказал, что хотел бы взглянуть на то, что мы сделали из этого дома, и я, как идиот, ответил, что он может заехать в любое время.— Это пиар, — напомнил ему Эндрю сухо.— Ну да, пиар.Ли поставил свой кофе и вышел из кабинета.— Мистер Хэммарфилд, заходите. Вот сюда.За политиком, как всегда, следовало несколько человек. Дирк Хэммарфилд приближался к ним с широкой улыбкой и протянутой для рукопожатия рукой. Ли пожал ему руку и представил Эндрю.— Могу я чем-то вам помочь? — спросил Ли.— О нет, нет! Я просто хотел взглянуть на старинный Фултон-Плейс, раз уж здесь кто-то обосновался. Просто заскочил по дороге, а вообще я спешу в город. Слишком рано, чтобы увидеть что-то интересное, да?— Боюсь, что так, — ответил Ли.— Тогда я поехал. Но у меня на следующей неделе в Своне обед с инвесторами. Вы и ваши ребята приглашены. Лично мною, разумеется.— Благодарю. Мы с вами свяжемся.Хэммарфилд улыбнулся и, повернувшись, пошел к выходу вместе со своими одетыми в одинаковые темно-синие костюмы спутниками.— Почему я ни на грош ему не верю? — спросил Эндрю.— Потому что он слишком много улыбается, — ответил Ли.Он прошел через фойе, посмотрел в треугольное окошко на двери и нахмурился — подъехали Брин и Барбара, вместе. А Хэммарфилд шел к ним навстречу, бурно их приветствуя. Слишком бурно. Он поцеловал Брин в щечку. И это был вовсе не братский поцелуй. Политик по-прежнему улыбался с невинным, как у мальчика, выражением лица, но из его глаз так и сочилась неуемная похоть.— Во что это он играет? — прошипел Ли сквозь чубы.— Трудно сказать, — сухо заметил Эндрю, — но если ты не хочешь прослыть мелким шпионом, отойди от двери.Ли состроил недовольную гримасу, но так и сделал. Когда Барбара открыла дверь, он приветствовал ее улыбкой, пытаясь скрыть собственное недоумение от того, что заметил, какой нервозной, а также явно не отдохнувшей и встрепанной — будто ночевала на вокзале, выглядит сегодня эта невозмутимая блондинка.Брин выглядела еще хуже. Она притворилась, что не заметила Ли, что само по себе было подвигом, поскольку он стоял у нее на пути с кофеваркой в руках.Не совладав с внутренним побуждением, Ли двинулся за Брин. Она вздрогнула, когда он вошел в дверь.— Что вам угодно? — спросила она резко.— Просто хочу осведомиться о вашем самочувствии, — ответил он сухо, с расстановкой.— Ну, просто великолепно! Я буду чувствовать себя тем лучше, чем дальше от меня вы будете держаться.Ли прислонился к косяку двери и поднял бровь.— Вчера мурлыкала, сегодня показывает коготки. Ну, держаться подальше не очень получится. Мы же работаем вместе. Или вы решили уйти?Он мог бы поклясться, что слышит скрип ее зубов, хотя она делала вид, что поглощена созерцанием кофейной чашки.— Нет, пока не решила. — Она все-таки поглядела на него еще раз. — Или я уволена?— Нет.Ему хотелось крепко прижать ее к себе — вместо этого он повернулся и ушел. Что-то такое было у нее в глазах…Что-то большее, нежели просто злость… Она выглядела напуганной. Нет, не просто напуганной Взвинченной, напряженной и загнанной в угол.В этот день каждый раз, когда он прикасался к ней, он с трудом заставлял себя отпустить ее. Ему хотелось прижать ее к себе еще сильнее и заставить поговорить с ним. Заставить ее остаться и поделиться с ним своими страхами и беспокойством.Но она отводила взгляд каждый раз, когда они встречались глазами. Между ними началась настоящая холодная война.— Ты точно сошла с ума, — твердо заявила Барбара. — И говорю тебе прямо сейчас: когда ты будешь звонить из тюрьмы графства, забирать тебя я не поеду. Я притворюсь, что ничегошеньки об этом не знаю!.. Брин, если б ты с ним просто поговорила, а? Если бы была хоть сколько-нибудь к нему справедлива, дела не пошли бы так скверно. Но ты просто зашлась от ненависти… Когда он поймает тебя….Брин натянула через голову черный свитер.— Я пыталась быть к нему справедливой. Я бы ноги ему целовала, если б это сработало. Но не получилось. И он не поймает меня, Барбара. Я столкнулась с ним и Миком, когда они уезжали, и Мик как раз говорил что-то о «его очереди», а Ли просил его быть где-то самое позднее к девяти вечера. Так что или они куда-то собрались, или у них репетиция. Если у них репетиция, то они будут в студии, и я могу тогда хоть из пушки палить, и никто ничего не услышит.— Ох, Брин, все равно мне это не нравится. Ни на йоту, — сказала Барбара устало.Они находились в спальне Брин, а Барбара в десятый раз подходила к окну, чтобы убедиться, что оно запертo на задвижку.— Я ведь закрыла окно в комнате у мальчиков, правда?— Мы проверяли это вдвоем, Барб. Сегодня вечером сюда никто не сможет пробраться. И потом, я не думаю, что кто-то попытается это сделать. — Брин нервно вздохнула. — Я готова. Пойдем, закроешь за мной дверь.Барбара кивнула с недовольным видом. Они уже прошли половину лестницы, когда раздался звонок в парадную дверь. Обе замерли, потом Брин взяла себя в руки.— Шептуны в дверь не звонят, — попыталась она ободрить Барбару и себя саму.Она внимательно посмотрела в глазок и отшатнулась от двери в смятении.— Это тот чертов гольфист! — сказала она Барбаре.— Гольфист?— Майк Уинфельд. Я познакомилась с ним в загородном клубе.— Профи? Он хорошенький, как куколка. У тебя всегда такие хорошенькие! — Барбара внимательно поглядела в глазок и вздохнула печально. — Он из уличных парней, которые шалят ради самого процесса.— Ты о чем говоришь? — недовольно спросила Брин.— Майк Уинфельд, — ответила Барбара, удивленная ее вопросом, — он из уличных хулиганов — наркотики, мелкие кражи и прочие атрибуты крутых парней. Но в одной из приемных семей он повстречался с гольфистом, и тот наставил его на путь истинный.— Очень интересно, Барбара, — тихо сказала Брин. — Но мне надо как-то выбраться наружу.— Так открой дверь и объясни ему, что у тебя назначена встреча.— Да, но если…— Если он войдет, я развлеку его вместо тебя.Брин бросила в сторону Барбары настороженный взгляд, потом с сияющей улыбкой отворила дверь.— Майк! Как здорово, что вы зашли! Что привело вас сюда?— Надежда увидеть вас хоть на мгновение.Брин позволила своей улыбке улетучиться.— Ах, Майк, извините ради бога. Я как раз спешу на деловую встречу. Но вот Барбара здесь… Барбара, ты имела удовольствие познакомиться с Майком Уинфельдом?— Нет, не имела! — Барбара изящно протянула ему руку. — Я просто счастлива!— А мне надо ехать, — сказала Брин извиняющимся тоном. — Мне очень жаль.На какое-то мгновение ей стало действительно его жаль. Красивое лицо Майка Уинфельда превратилось в маску разочарования, и Брин еще раз подумала, что он весьма приятный человек. Но ей надо было отправляться, а он стоял у нее на дороге! И в самом деле, никаких мыслей, кроме ужасного беспокойства об Эдаме, у нее сейчас не было. За весь прошедший день это ощущение ничуть не ослабло. Она вряд ли могла вспомнить что-то о событиях этого длинного дня — только кошмар ожидания…— Ну, — рассмеялся Майк, — просто запомните, что я решительный человек! Барбара, приятно было познакомиться.— Благодарю, — промямлила Барбара.— Могу я проводить вас до машины?— Конечно, — тихо согласилась Брин. — Барб, скоро увидимся.— Спасибо, что зашли, — сказала Брин, когда они с Майком дошли до фургона, и Брин открыла дверцу, проскользнув на водительское сиденье.— Но это еще не все… я намерен…— Я действительно жутко занята в ближайшие недели.— Верю. Приятного вечера.— Вам того же.Он, заметно расстроенный, помахал ей рукой. Брин повернула ключ зажигания и двинулась в путь. В зеркало заднего вида она видела, как Уинфельд садится в маленький темный «порше». Когда она выехала на шоссе, его машина все еще следовала за ней. Она помахала еще раз, а потом сразу забыла о нем, потому что снова вспомнила о собственных проблемах.Барбара права. Она сумасшедшая. Она собиралась пробраться в чужой дом, как настоящий взломщик. На мгновение Брин стало страшно. Она должна была прокрасться вокруг темного дома и попытаться взломать дверь. А потом надо было еще перерыть имущество постороннего человека и постараться выбраться наружу вместе с необходимыми ей фотографиями.Сошла с ума… сошла с ума… сошла с ума… Да, она точно сошла с ума.До того, как она поняла это, до того, как она была готова отказаться от своего намерения, она уже свернула на малозаметную дорогу, что вела к имению Ли.Брин доехала до места, где можно было спрятаться под нависшими ветвями сосен. Она заглушила мотор, потом погасила огни.Вокруг нее сомкнулась тьма. Ей показалось, что она слышит саму ночь, и ее шепот был угрожающими.Брин заставила себя взять карманный фонарик и тихо выбраться из салона. Она осторожно закрыла дверцу машины, но звук раздался такой, будто она захлопнула ее изо всей силы.Сквозь деревья виднелся дом Ли.Он был также темным. Смертельно темным.Давай, воришка, давай! Это твой единственный шанс. Думай об Эдаме!Она пошла вперед. Тьма вокруг нее казалась непроглядной. Брин слышала даже хруст хвоинок, самое слабое дуновение ветерка. Цикады затрещали хором, чтобы подразнить ее. Ночная бабочка пролетела у самого ее лица и повергла Брин в ужас.«Бабочка, это только бабочка», — сказала она себе.Чувствуя себя совершенно по-идиотски, Брин вынула из кармана и натянула на лицо черную лыжную маску, убрала волосы под нее и под воротник свитера.И ощутила себя настоящим наглым воришкой.Побуждение вернуться назад было таким сильным, что она почти развернулась в обратном направлении, но, как лошадь, которую ударили хлыстом, все-таки продолжила свой путь. И, наконец, оказалась перед погруженным во тьму домом. Слава богу, он действительно уехал.Брин прикусила губу и осторожно двинулась через кусты.«Убедись, что его здесь нет», — одернула она себя, и осторожно пошла вокруг дома.Ни единого признака чьего-то присутствия.Едва дыша, Брин пошла вдоль стены дома, к окну, которое вело в кабинет. Надо попробовать проникнуть здесь, похоже, она шла правильным путем.В тот момент, когда она проберется в дом, осознала вдруг Брин, она войдет в царство кошмаров.О, она должна была это осознавать!…Шерстяная маска кусала за лицо, и Брин попыталась почесать щеку, одновременно светя вокруг себя фонариком.Брин осторожно перешла из кабинета в коридор, потом поспешила в гостиную, не переставая светить фонариком. В доме ничего не изменилось. Все как предыдущей ночью.Нет, не все. Сейчас дом казался угрожающим и полным теней.«Скорее к столу!» — напомнила она себе.Брин поспешно сделала тот единственный шаг, что отделял ее от маленькой ниши в стене. Что, если он запер стол на ключ? Она потянула за ручку ящика. И поблагодарила судьбу, когда он поддался на ее судорожное движение. Она тщательно просмотрела его содержимое. Никаких снимков.Но они должны быть где-то здесь. В ящиках или в шкафу с бумагами. Она просмотрела следующий ящик, потом второй, третий. Ничего! Ничего, кроме счетов, писем, заметок на обрывках бумаги. Она задвинула ящик и подскочила от внезапного страха, когда тот закрылся с резким скрипом. Брин посветила фонариком по сторонам. Ничего.Спокойно, Брин, предупредила она себя. Будь выдержанной. Ведь есть еще три ящика на левой стороне стола…Но она так и не прикоснулась к остальным ящикам. Сильный ужас — как удавка, обхвативший ее шею, и такой же леденящий, как острие стрелы, воткнувшееся между ребер, — возник ниоткуда и почти лишил ее сознания.— Кто ты, черт возьми? И какого черта ты здесь делаешь?— Я… — только и сумела выдавить она из себя, не способная даже думать.Ужас овладел ею полностью. Она смутно сознавала, что человек, схвативший ее за горло, — это Ли Кондор, но не тот Ли Кондор, которого она знала. Слова, которые он прошептал ей на ухо, были наполнены какой-то первобытной, идущей из глубины его души яростью. Его хватка была жестокой и безжалостной.Но так же внезапно, как ее схватили, она почувствовала себя свободной и услышала, как он язвительно проговорил:— Что ж, давай проясним ситуацию.Свободна! — поняла Брин. Она была свободна! Без единой иной мысли она перемахнула через кованое и металлическое ограждение ниши и бросилась через весь темный дом к выходу, смутно видневшемуся впереди. Страх придавал силы ее ногам, и она бежала, не разбирая пути.— Проклятье! — выругался он за ее спиной.Она добежала до окна и вскочила на подоконник.— Стой! — крикнул Ли тоном человека, не терпящего возражений.Брин оглянулась и увидела, как он, распрямившись, как пружина, с легкостью и ловкостью пантеры бросается на нее. Путь наружу был перекрыт, и чтобы убежать, ей надо было отступить.Она вскочила на долю секунды раньше, чем Ли ударился плечом в раму окна. Но что теперь? — думала она в смятении. Бежать, главное — бежать, а не думать!Брин понеслась в другую сторону, но его рука схватила ее за свитер. Она дернулась назад с неистовой силой, и в руке у преследователя остался обрывок ее свитера. Без какого-либо плана или мысли в голове, движимая только ослепляющим страхом, она бросилась бежать по коридору.Но только не в кабинет! Это был тупик. Брин с бешеной скоростью взвилась по винтовой лестнице и только на площадке осознала, что это тоже тупик. Выхода не было. Если он поймает ее, то либо разорвет на клочки, либо позвонит в полицию. А скорее всего, сначала разорвет на клочки, а потом позвонит в полицию.Ли был как раз позади нее. Она слышала его шаги на лестнице, почти чувствовала его жаркое дыхание у себя на шее.Ее взгляд упал на дверь в конце длинного коридора, и она устремилась туда. Добежала и влетела в эту комнату. Ли был у нее за спиной. Захлопнуть дверь у него перед носом, захлопнуть дверь, захлопнуть во что бы то ни стало!Но сделать это не удалось, потому что Ли все-таки успел проскочить в дверь. У Брин перехватило дыхание, когда он всем своим весом налетел на нее, поддев плечом в солнечное сплетение и сбив с ног.Ей почудилось, что ее подбрасывает вверх, а потом она безнадежно рушится вниз…На кровать. И он падает прямо на нее.— Нет! Пожалуйста!Брин принялась бешено сопротивляться, почти обезумев оттого, что он лежит на ней, прижимая ее к кровати. Она отталкивала его изо всех сил, но это было бесполезно. Ли схватил ее за извивавшиеся руки и тоже прижал их к кровати.Он безжалостно сорвал с нее лыжную маску. Неожиданно вышедшая из-за туч луна наполнила комнату мягким светом, и она встретилась взглядом с его прищуренными, блестящими глазами.— О мисс Келлер…* * *Поймана… ее все-таки поймали. Ли продолжал что-то говорить, она пыталась отвечать. Напуганная, обескураженная и сильно пожалевшая о том, что выказывала ему такую неприязнь.Но ведь это был еще не конец.Кошмар только начинался.Она была не единственным взломщиком. Послышался звук еще чьих-то шагов по лестнице, а она вдруг обнаружила, что лежит рядом с Ли, полуголая и едва дыша, оттого что взломщик где-то совсем близко.Ли исчез, а она осталась наедине с собственными страхами… И тогда загрохотали выстрелы.Выстрелы!Но Ли все сделал правильно. Спасибо Создателю! Если не считать, что он опять стал ее допрашивать, а ей пришлось отвечать или пытаться отвечать, а потом он приказал ей:— Будь на кухне ровно через пять минут и приготовься рассказать мне всю историю с начала до конца — и безо всяких пропусков.Пять минут истекли. Надо было спускаться в кухню.

Глава 8Ли, проходя по коридору, включил свет — соблюдать светомаскировку было уже бессмысленно. Он бросил взгляд на косяк двери, в котором застряла пуля. Не слишком серьезная проблема — небольшой кусочек шпаклевки, и ничего не будет заметно. Но вот с входной дверью — этот уже совсем другая история.Приступ гнева резанул его как ножом. Фотографии! Из-за какого-то дрянного пакета со снимками кто-то довел Брин до полубезумного состояния и стрелял в него, чуть не убил, да еще разгромил его дом.Он замер на месте. Вот, наконец… только сейчас он начал понимать Брин.Ли сбежал по лестнице и осмотрел парадный вход. На сегодняшнюю ночь его можно закрепить проволокой, но завтра утром придется заменить и дверь, и замок. Ли нахмурился, раздумывая, что, может быть, действительно стоило бы позвонить в полицию. Но, похоже, Брин совсем запугана. Обвинять ее в совершенном нельзя — ведь дело касается ребенка.Да и за прошлый вечер он уже не мог более сердиться на нее. Брин пришла к нему, потому что была в отчаянии.Хорошо, а почему, черт возьми, она не могла просто все рассказать ему? — недоумевал он, содрогнувшись от этой мысли, как от болезненного удара ножом. Неужели она действительно настолько его недолюбливает, не доверяет ему, что не могла поделиться с ним произошедшим, даже находясь в безвыходном положении?Надо же было им, мрачно подумал он, рухнуть на самое дно пропасти, чтобы потом начать хоть что-то понимать. Теперь же он выяснит все, решительно все, до самого конца.Ли, сжав губы, подпер стулом круглую ручку парадной двери и направился в кухню. Он повернул выключатель, и свет залил безупречно чистое помещение. Затем налил в кофейник воды, отмерил четыре порции кофе, потом добавил еще одну, поставил кофейник на огонь и оперся на стол. Внешне он выглядел спокойно, тогда как мысли продолжали бурлить в его голове.Кому и зачем понадобился пакет рекламных фотографий?Что такое должно быть на этих снимках… Нечто настолько опасное, что…— Ли?Он посмотрел на дверь кухни и увидел Брин, стоявшую в проеме. Его рубашка была ей настолько велика, что доходила до колен. Как ни странно, но в мужской рубашке она выглядела еще более женственной.Он бросил косой взгляд на свои наручные часы — прошло ровно пять минут. Он бы улыбнулся такой ее пунктуальности, если б ситуация не была такой напряженной.— Садись. — Ли указал ей на плетеные стулья, стоявшие вокруг большого, массивного стола.Брин опустила взгляд и подчинилась. Ли почувствовал, как болезненно забилось в груди сердце. Ему хотелось броситься к ней и прижать к себе. Прикоснуться, погладить по голове и убедить, что все будет в порядке.Он повернулся к ней спиной и стал искать в шкафу кофейные чашки.— Рассказывай, — сказал он твердо.— Я…— Не уклоняйся! — отрезал он. — Говори.Ли услышал, как скрипнули ее зубы. Но она начала говорить. Волнуясь, и поэтому бессвязно рассказала ему всю историю.— …На следующее утро после того, как я забрала фотографии, у моих дверей появился какой-то человек. Он попросил отдать все снимки и пообещал за них пять тысяч долларов. Я объяснила ему, что все права на них принадлежат тебе. Потом я как-то позабыла об этом случае, но мне позвонили и стали угрожать.— Мужчина?— Не уверена. Все время такой сдавленный шепот.— Все время?— Да, было несколько звонков.Брин наблюдала, как Ли налил две чашки кофе, поставил их на стол и сел напротив. «Я ни за что не смогу объяснить ему все это, когда он сидит напротив, вот так, обнаженный по пояс», — подумала она, презирая себя за малодушие. Надо было набраться мужества, чтобы объяснить. Но у нее не было выбора.— Продолжай, — сказал Ли.— Я даже и не знаю как…— Я постараюсь понять. Давай дальше.Брин попыталась отпить небольшой глоток кофе и едва не обожгла губы. Она поставила чашку на стол и стала ее разглядывать.— В тот же самый вечер, как отсняла пленку, я отдала ее одному моему другу, у которого магазин фототоваров, а потом сразу же передала пробники Барбаре, так что дома у меня фотографий никогда не было. Но когда я вернулась с работы домой, обнаружила, что мои пленки, мои старые снимки и кое-какие личные фото испорчены. Мою лабораторию буквально разнесли в клочья — реактивы вылили, все, что можно было уничтожить, уничтожили. Последовал еще одни звонок, и тоже с угрозами.Ли, наблюдая за ней, заметил, что ее щеки заливаются краской.— Это тогда ты решила соблазнить меня, чтобы получить назад снимки?— Да, — тихо призналась Брин, все так же разглядывая чашку е кофе.— Тебе надо было просто попросить меня — я бы отдал.Она подняла на него удивленные глаза, и он ответил ей горькой улыбкой.— Не надо было держать меня за дурака, Брин.Она быстро опустила взгляд вниз, на чашку.— Они забрали Эдама. Они его похитили.— Как? И когда?Брин с трудом глотнула и провела языком по губам.— Прошлой… прошлой ночью. Когда я уехала отсюда и вернулась домой, обнаружила Барбару без сознания на кушетке. Она не знает, кто ее ударил. Сначала мы боялись, что кто-то все еще прячется в доме, и решили проверить. Вот тогда-то я и обнаружила, что Эдам пропал. И…— И сразу последовал еще один телефонный звонок с угрозами?Слова Ли прозвучали скорее как утверждение, нежели как вопрос. Брин кивнула. Щеки ее опять запылали.— Голос… сказал, что если я получше постараюсь, то у меня… получится тебя соблазнить. И если я не заберу у тебя фотографии, я никогда больше не увижу Эдама.— Но ты решила не соблазнять, а обокрасть меня, — сухо заметил Ли.— Я… — Слова застряли в горле у Брин. Ли вовсе не старался облегчить ее положение. — Я была в безвыходном положении, Ли. И я знала то, чего этот I шептун не знал. Что… что… если я уже промахнулась, и это…— Что — это?— Еще одна попытка ничего не изменит, — сказала Брин тихо, снова принимаясь разглядывать чашку.Ли помолчал минуту, никак не реагируя на ее слова, а потом спросил:— Что Барбара сказала на все это?Брин пожала плечами:— Что я должна позвонить в полицию И что… я должна рассказать тебе, что происходит.— И то правда.Она посмотрела на него несчастными глазами.— Я… не могла, Ли. Я не могла рисковать, пока мои дети в опасности, а потом… когда они забрали Эдама.— Черт побери, Брин! — проворчал он раздраженно. — Что бы ты там про меня ни придумала, не могу поверить, что ты могла предположить, что я откажу тебе, если дело идет о жизни ребенка.Брин покачала головой. Ее ресницы были опущены, но вдруг взметнулись вверх.— Звонивший все время предупреждал меня, чтобы я не говорила тебе о том, что происходит. Я не боялась того, что ты не захочешь мне помочь. Я боялась, ты будешь настаивать на звонке в полицию или вмешаешься сам. Но я не могу так рисковать. Я хочу вернуть Эдама!Ли помолчал мгновение, потом наклонился к ней через стол.— Не знаешь кого-нибудь, кто ездит в темном седане, Брин?Выражение ее лица дало ему понять, что она сочла его вопрос совершенно неуместным.— Нет, откуда?— Потому что он ехал за тобой в тот вечер, когда ты делала эти фотографии.Теперь она посмотрела на него ошарашено.— Кто-то дважды побывал у меня дома — это только те случаи, о которых я знаю. Я думал, что поймал этого мерзавца — когда обнаружил тебя сегодня вечером. Не представляю, как этому субъекту удалось так ловко проникнуть сюда. С тех пор один из моих ребят каждый вечер наблюдает за твоим домом.— Значит, ты все это время знал, что что-то происходит?— Да.Наконец-то Брин смогла выпить свой кофе. Свою следующую фразу ей надо было сформулировать возможно четче. Она поставила чашку и посмотрела прямо ему в лицо. Теперь-то она хорошо, хоть и с опозданием, усвоила, что лучшая политика при ведении дел с Ли Кондором — это честность.— Ли, ты отдашь мне фото и негативы и забудешь все, что было? Пожалуйста! Я действительно думаю, что это единственный способ обеспечить Эдаму безопасность.Ли отхлебнул кофе, его глаза внимательно разглядывали ободок чашки.— Брин, а ты сама не знаешь, что на этих фотографиях есть такого, что заставило кого-то решиться на подобное?— Нет… да… нет! Мне нет до этого никакого дела! — взмолилась Брин неистово. — Все, чего я хочу, — это вернуть Эдама!— Брин, — сказал Ли тихо. — Я это все понимаю. И мы обязательно вернем Эдама. Но разве ты сама не улавливаешь? Неприятности на этом, возможно, и не кончатся. Кто-то находится в отчаянном положении. Возможно, на этих снимках есть что-то, что может очень ему повредить. И этот кто-то посейчас не убежден, что ты не знаешь, что именно там изображено.— Но я действительно не знаю.— А вот он в этом не уверен.— Но зачем ему об этом беспокоиться? Мы просто отдадим ему эти проклятые фотографии…— Брин, все не так просто! — Ли начал терять терпение. — Кто у тебя сейчас дома? Барбара?— Да.— Позвони ей. Попроси остаться на всю ночь.— Зачем? — с неудовольствием спросила Брин.— Потому что нам есть о чем поговорить. И кое-что предпринять.— Ли, я ни за что…— …не будешь рисковать жизнью Эдама. Я тоже не буду. Но я также не позволю тебе рисковать собой и двумя другими мальчиками. Ладно, давай я сам позвоню Барбаре. Какой у тебя номер?Ли пошел к аппарату на дальней стене кухни. Брин смотрела на него с минуту, борясь с соблазном броситься ему в ноги, умолить отдать ей фотографии и позволить ей уехать.Но как бы она ни унижалась, это вряд ли сработало бы. Она читала на его лице железную решимость. Нравится ей это или нет, он теперь причастен к этой истории. Он решил действовать, и намерен заставить ее принять его участие как должное.Она, запинаясь, продиктовала ему свой номер. Барбара, должно быть, ужасно за нее волновалась и уже приготовилась к смертельной борьбе за Брин. Ли едва успел назвать себя, как Барбара на другом конце провода едва слышно принялась что-то ему доказывать и о чем-то умолять.— Барбара, погоди! — рассмеялся Ли, и Брин разглядела веселые искорки в его глазах. — Брин здесь, с ней все в порядке, и нет никаких проблем — если не считать той, основной. Но послушай, я не думаю, что ей надо сейчас ехать домой, поэтому оставляю ее здесь. Но ты не беспокойся — ты там не одна. Снаружи дежурит Эндрю. Выйди на крыльцо и позови его. Он все объяснит. Если зазвонит телефон, ответь и сделай все, что считаешь нужным, хотя сомневаюсь, что сегодня вечером кто-то станет звонить.Брин услышала, как на другом конце провода что-то стукнуло. Ли сказал: «Ладно», а потом спокойно повернулся к Брин.— Она пошла звать Эндрю, — объяснил он.Брин просто кивнула. Она теперь поняла, почему Эндрю тогда появился у ее дома.— Привет, — сказал Ли, и по его тону Брин поняла, что на этот раз он говорит с Эндрю. — Не против оказаться под крышей, да?Что бы там не ответил Эндрю, было понятно, что его реакция положительная, потому что Ли рассмеялся.— О'кей. Увидимся там же — с утра пораньше.Он повесил трубку, а Брин встревоженно наблюдала, как он возвращается к столу.— Все в порядке, Брин. Все как надо. На рассвете мы поедем к тебе и будем ждать звонка. Ты договоришься об обмене фотографий на Эдама. Обмен должен состояться в людном месте и рядом с телефоном-автоматом. Как только они отдадут Эдама, ты отдашь им фотографии. Коль скоро предполагалось, что ты меня соблазнишь, чтобы получить снимки, этот субъект будет ожидать, что я приду вместе с тобой. И они поймут, что я каким-то образом участвую в процессе. Особенно после того, как в меня стреляли, правильно?— Да… думаю, да, — пробормотала Брин. — И это будет… все?— Нет, не все! Кто этот твой друг, который делал фотографии?— Его зовут Келли. У него магазин «Келли-Кодак».— Позвони ему.— Сейчас?— Сейчас.— Но…— Скажи ему, что ты привезешь негативы и хочешь получить все готовые отпечатки. Таким образом, мы все оставим у себя, но никакой бурной деятельности в твоей лаборатории никто не засечет до того, как вернется Эдам. Они сочтут, что получили все, что хотели.Брин потерла виски. Ли был прав, и она это осознавала. Она встала.— Ли, я боюсь. Похоже, этот парень знает обо всем, что я делаю. Он хочет получить и негативы. Что, если он обнаружит, что я заказала еще один комплект отпечатков?— Не обнаружит. И они нам нужны, Брин. Нам надо иметь представление, что там на них такое.— Ли! Если мы принесем фото…— Мы ничего приносить не будем, Брин! Послушай меня внимательно. Я не хочу, чтобы ты сама делала фотографии, потому что кто-то в эту минуту может очень тщательно присматривать за твоим домом. Но если Келли…— Ли…— Брин, все в порядке. Ни ты, ни я даже близко не подойдем к магазину Келли. Фотографии у Мика, он их и отвезет. Даже если у твоего шептуна имеется самая что ни на есть распрекрасная шпионская сеть, он может наблюдать за тобой, за мной — но не за всем же остальным миром?Несколько секунд Брин молчала. Рассуждения Ли были последовательными и рациональными. Он все сделает правильно, вдруг поняла она. Просто она была так напугана…— Ладно, — сказала она, наконец. — Надо поскорей позвонить Келли. Но что я скажу? Когда Мик принесет негативы?— Сегодня ночью.Брин обреченно кивнула — оказалось, негативы и фотографии были у Мика. Как бы тщательно она ни обыскивала дом Ли, она бы их здесь все равно не нашла.Когда Брин позвонила Келли, тот зевнул и принялся ворчать, что уже поздно, но она так нежно его упрашивала, что он пообещал сделать все от него зависящее. Ли позвонил Мику и быстро с ним договорился, а затем Брин и Ли обнаружили, что снова сидят за столом на кухне, созерцая друг друга.— Теперь нам надо подумать и вспомнить все, что случилось тогда в загородном клубе.Брин подняла руки и состроила гримасу.— В клубе было много всего. Там был Дирк Хэммарфилд, и турнир ассоциации гольфа там проходил. Но вот чего я так и не могу понять…. Что особенного могло запечатлеться на пленке? Что, кроме склонов холма и бархата травы, я могла там заснять?— Тот политик — скользкий тип.— Хэммарфилд?— Угу. Он совал свой нос в Фултон-Плейс.— Он не совал нос! — запротестовала Брин. — Он говорит, что твой горячий поклонник. И я думаю, он хочет, чтобы ты поддержал его.— Может быть, — пожал плечами Ли. — Но все равно я думаю, он скользкий тип.— Он так любезен.— И очарователен? — сухо осведомился Ли.— Много более других людей, которых я знаю, — ответила Брин, спеша отреагировать на его насмешку.— Понятно. И гольфисты — они тоже гораздо приятнее в общении, нежели ударники.В его голосе послышались резкие нотки. Брин слегка поежилась. Очевидно, он все-таки видел репортаж и программе новостей, где она улыбалась и непринужденно болтала с Майком Уинфельдом.— Да, — сказала она жестко. — Те гольфисты, что и встречала в своей жизни, были гораздо обаятельнее, чем мои знакомые барабанщики.Ли ничего не ответил. Встал и потянулся. Взял свою чашку и сполоснул ее под краном. Брин прикусила губу. Ну почему она так с ним враждебна? Он пошел в ее положение так, как ни один другой человек, возможно, и не стал бы входить. А ведь мог вызвать полицию…— Пойду-ка я залатаю входную дверь. Этот твой шептун, похоже, довольно опасный тип. Дверь едва держится. А там…Ли замолчал, глядя на нее в упор, но она до сих пор не могла научиться читать по его лицу.— А потом я иду спать, — сказал он коротко. — Наверху есть три гостевые комнаты. На твой выбор.— Не думаю, что смогу заснуть, — пробормотала Брин.— В таком случае просто лежи и думай, — посоветовал Ли. — Думай о фотографиях. Подумай, что там могло попасть на задний план.Он пошарил под мойкой и достал оттуда молоток, гвозди и моток проволоки. Взгляд его золотистых глаз остановился на ней, будто о чем-то вопрошая. Потом Ли вышел из кухни.Брин еще посидела за столом, пытаясь унять бушующие в ее душе чувства. Где Эдам? Все ли с ним в порядке? Хотелось думать, что так. Сейчас она жила надеждой, что завтра он к ней вернется. У нее будут эти фотографии. Она отдаст их…Благодаря Ли. Она должна быть ему благодарна.Брин встала и прошла через гостиную. Ли держал один гвоздь в зубах, а другой забивал молотком в дверь.Когда она подошла к нему, он, удивленно подняв брови и перестал стучать.— Ли… спасибо тебе, — сказала она.Он перехватил гвоздь уголком рта.— Ложись спать, Брин.Она кивнула и стала подниматься по лестнице.— Не важно, в какой комнате? — поинтересовалась она из вежливости.Он не взглянул в ее сторону, но на секунду прекратил стучать.— Нет. Они все одинаковы, приготовлены для гостей.Брин, глядя на него, прикусила губу и стала подниматься вверх по лестнице.Она вошла в первую попавшуюся дверь и щелкнула выключателем. Как и сказал Ли, комната была готова к приему гостя. Кровать из розового дерева посверкивала полировкой, покрывало с изображением чирков и простыни в полоску пахли чистотой и свежестью. Брин нашла над зеркальным шкафом маленький светильник-ночник и включила его. Затем выключила верхний свет, сняла кроссовки, джинсы и нырнула под одеяло.Но лежа здесь, она не могла не думать о Ли. О тех минутах, что провела в его объятиях. Мечтала о нем. Желала его.Он сделал для нее все, что мог. И ничего не требовал взамен.Она зажмурила глаза и попыталась изгнать его образ из своих мыслей.Но он не уходил.Брин видела его лицо в лунном свете — высокий лоб, идеально прямой нос, четко очерченная челюсть, полные чувственные губы. Его глаза, излучавшие магнетическую золотистую энергию…Думай о фотографиях, напомнила она себе. Загородный клуб «Тимберлейн»… Задний план…Его запах, казалось, заманивал ее. Едва уловимый и вместе с тем необыкновенно мужской. Она вспоминала, как блестели его бронзовые плечи в мягком свете луны. Она вспоминала, как смотрела на его грудь. Плотную и широкую, совершенно гладкую, являющуюся воплощением его мужской силы. Брин захотелось протянуть руку и коснуться ее.Брин давно поняла, что была к нему несправедлива. С самого начала Ли исподволь предлагал ей дружбу. Он никогда не навязывался, да, но и ни за что бы не оттолкнул ее.Он был внимателен, всегда выказывал ей сочувствие. Когда догадался о ее страхе высоты, старался ободрить се. Ли понял, что ей нужны деньги, и никогда, ни единого раза, несмотря на все ее выходки, не угрожал уволить ее. А в ресторане, когда Эдам… О Эдам! Где ты сейчас?Когда Эдам швырнул в него гарниром, Ли не стал возмущаться. Он понял, что скверное поведение не делает ребенка плохим, просто это маленький мальчик, беззащитный и нуждающийся в том, чтобы его любили.Эдам! Как больно было думать о нем и быть такой беспомощной, ждать, ждать и молиться…«Эдам, — подумала она, — как я люблю тебя. Я обязательно тебя верну и сделаю все, чтобы ты забыл, как тебе было страшно и одиноко».Любовь… Какое разнообразное и странное чувство. Любовь к ребенку. Любовь к мужчине… Нет-нет, она не была влюблена в Ли. Да, она могла признать, что он нравится ей, что она испытывает к нему теплое чувство. Но любить его — это слишком опасно. Ему нравятся дети, но он никогда не намекал, что хотел бы их иметь. Брин ему нравится — но вот насколько сильно? И надолго ли?Брин застонала. Привязанность болезненна. Нет, ей необходимо быть сильной и независимой. Ей надо позаботиться о себе самой и рассчитывать надо только на себя.Больше просто не на кого.Брин закрыла лицо руками и сжалась в комочек. Кого она пытается провести? Саму себя? Не теперь. Она хотела Ли с самого начала. Он был ей нужен, но более всего она желала его как мужчину.Может быть, она была даже чуть влюблена. Возможно, она знала, что увлечется им — даже до того, как с ним познакомилась. И боялась — за себя, что ей сделают больно. А не его самого.Неожиданно до Брин дошло, что стук молотка прекратился. Она подождала минуту, прислушиваясь к шорохам ночи. Потом выбралась из постели и подошла к двери, чуть приоткрыв ее.Свет в коридоре еще горел, но лестница была темна и безмолвна.«Закрой дверь и ступай в постель», — сказала она самой себе.Но дверь она не закрыла — она вышла в коридор.«Ты же знаешь, что хочешь его. Так иди к нему».Да, но вот хочет ли он ее по-прежнему?«Тебе могут опять сделать больно, — предупредила она себя. — Он может отослать тебя прочь…» Возможно, он все еще на нее сердит.Придется рискнуть. Возможно, в будущем ей будет больно, но сегодня ночью…Сердце болезненно билось в груди, но ноги сами понесли ее по коридору. Брин подошла к его двери и остановилась в сомнении. Дверь была открыта. Кровь, казалось, закипела в ее жилах, а потом, от нервного перенапряжения, вдруг сразу замерзла…— Входи, Брин.Брин различила, что он сидит на своей кровати, будто привычно ожидая ее. Спина была выпрямлена, луна заливала его плечи своим светом и оттеняла золотистый свет его глаз.Ли предполагал, что она придет, и он ждал ее. Он знал все тайные движения ночи. Он ощущал их своими древними, первобытными инстинктами.«Беги, — сказала она себе. — Это самая большая опасность, с которой ты сталкивалась в жизни. Ты уже готова позабыть себя ради него».Ее сердце продолжало громко стучать, а тело и душу обуревали страх и боль.Но она сделала шаг и переступила порог. С самого начала она была обречена это сделать.

Глава 9В комнате царил полумрак, но Ли различал цвета, усиленные мягким лунным светом. Он видел длинные, роскошные, медного оттенка волосы и опушенные темными ресницами, широко распахнутые глаза цвета лайма.Ее тело цвета слоновой кости. Шею в расстегнутом вороте. Длинные, обнаженные ноги, выглядывающие из-под рубашки.Ее формы были наполовину материальными, наполовину состоящими из тумана — так смотрелся ее силуэт на фоне дверного проема. Лучи лунного света прорывались сквозь тени, и ее изящный силуэт был подчеркнут полупрозрачной тканью рубашки. Он видел все изгибы ее тела и томительно желал коснуться этого сгустка тени, которой сама ночь защитила ее как плащом соблазнительной невинности.Казалось, она борется с собственной нерешительностью, подумал он с легкой грустью. Брин напоминала прекрасную нимфу, одетую в лунное серебро. Нежное обещание ночи, едва уловимое и захватывающе прекрасное. Но подобно лучу лунного света, она была неосязаема. Он не мог, хотя его горячая страсть требовала этого, запереть дверь и сделать ее пленницей своих объятий — ведь она могла растаять как туман во мраке, и у него руках не осталось бы ничего, кроме холодного ночного воздуха.Но все же она была реальна. Женщина из нежной, теплой плоти и пульсирующей в жилах крови. И его сердце стремилось к ней, руки тянулись, чтобы коснуться ее. Но его инстинкт самосохранения был также реален. Он позволил ей прийти к нему. Он не понимал, почему она боится его, хотя знал, что это так. Знал он и то, что она сама должна сделать первые шаги, или он потом не сможет удержать ее.Поэтому после этого первого приглашения Ли сидел молча, ожидая. Едва дыша. Поза у него была свободная, но внутри все трепетало, желание и нежность перемешиваясь, бурлили в его душе.Брин двинулась к нему. Медленно, с каждым шагом становясь все более реальной. Он слышал, как она дышит. Слабый аромат ее духов долетел до него, как мучительная ласка.Она остановилась в ногах кровати, ее глаза смотрели на него умоляюще. Ресницы опустились, и она чуть наклонила голову. Тонкие прядки шелковистых волос упали ей на лицо и как будто скрыли их под медным забралом.— Ли? — прошептала она, в ее голосе слышалась тихая мольба.Он наклонился вперед, уверенный, что, если коснется ее, она не окажется одной только иллюзией.— Я хочу посмотреть в твои глаза, Брин, — сказал он.Она подняла голову, откинув назад волосы вызывающе смелым жестом. Их взгляды встретились.— Мне нужно знать, — сказал Ли, и его голос зазвучал более хрипло, нежели он сам того хотел. — Ты здесь, потому что тебе страшно?— Нет, — сказала она тихо. — Да и какая разница?— Никакой, — улыбнулся он. — Этой ночью.И это была правда. Однажды он позволил ей проскочить сквозь его пальцы. Не важно, зачем она пришла этой ночью, главное, он может обладать ею. Но все же надо было спросить у нее.И теперь Ли чувствовал, что принудил ее зайти довольно далеко. Он чувствовал, что она стоит здесь, дрожа, и не двинется дальше, пока он сам не пойдет ей навстречу.Ли откинул одеяло и встал, и Брин увидела, что он полностью обнажен. Ее взгляд беспорядочно обежал его тело, и они снова встретились взглядами. Он пошел к ней — так же медленно, как и она к нему.Ли остановился на волосок от нее, не прикасаясь. Голос у него был по-прежнему хриплым.— Знаешь, ты мне ничем не обязана, — сказал он.— Знаю, — ответила она просто.Его руки обхватили ее шею, большие пальцы беспорядочно гладили ее щеки. И потом они соскользнули вниз, к вороту рубашки, чтобы ощутить форму ее плеч и ключиц. Дальнейшее продвижение было затруднено застегнутыми пуговицами, и Ли задержался на мгновение, глядя ей в лицо, и расстегнул первую пуговицу, потом следующую, глядя на собственные пальцы, — и так до последней.Его руки снова проникли под воротник рубашки. На этот раз они последовали за изгибом ее плеч, деликатно отодвигая рубашку, которая, в конце концов, с легким шорохом упала на пол.Ли снова отступил, не извинившись за этот долгий процесс оценки, что он учинил ей. Брин стояла, не шевелясь, вздернув подбородок и стараясь не дрожать под взглядом его золотистых глаз.А потом она почувствовала, как его руки охватывают ее. Такие сильные и такие нежные. Так же молча он поднял ее и понес, глядя ей в глаза, и положил на постель. Его тело опустилось рядом, теплое прикосновение его мозолистой ладони ласкало ее, его рука сжала ее бедро, и тогда она, наконец, вздохнув, обняла его за шею. Его губы коснулись ее слегка, а потом куда-то исчезли. Ли оперся на локоть, одной рукой обнимая ее, его нога, покрытая жесткими волосами, прихватила ее нежную ножку.Брин смотрела в его глаза и видела в них миллионы разных чувств. Нежность. Заботу. Сочувствие.И острое первобытное желание. Сверкающие золотистые искорки и дикое напряжение, смягченное ноткой нежности.Брин почувствовала, что ее начинает бить дрожь. Но отводить от Ли взгляд ей не хотелось. Его чувственный голод, казалось, согревает ее. Проникает в ее сокровенные уголки. Порождает глубоко внутри пульсирующее желание, которое пробегает через ее сердце до самых кончиков пальцев рук и ног. Горячее, сладкое пламя, концентрирующееся внизу живота и оттуда растекающееся повсюду, порождая сумасшедшую жажду.Его рука пробежала легким, ласкающим движением по ее боку. Его ладонь и пальцы были шершавыми, оттого, вероятно, что он с необычайной силой бил по своим барабанам, но сейчас его прикосновение было похоже на прикосновение перышка, многообещающее и волнующее. Брин затаила дыхание, чувствуя, как его рука скользит по ее телу, изучая его, тщательно познавая ее с тем новым чувством, которое она увидела и его глазах.Ли несколько раз провел кругами по ее животу подушечкой ладони, круги упорно поднимались все выше, и она протестующе вскрикнула. Но рука остановилась у нее под грудью, и он наклонил голову, чтобы ласково коснуться ее языком. Брин снова отозвалась тихим стоном. Слишком уж долго она этого ждала.В ответ на ее желание его рука плотно легла на эту возвышенность, его губы стали настойчивей и, покусывая, начали посылать потоки чувственного томления по всему ее телу. Ее пальцы впились в его спину. Его тело придвинулось к ее, пылая, будто испуская ритмические языки огня, и она жалобно застонала, уступая его желанию, как и своему собственному.Брин легонько укусила его за плечо, смягчая даже эту слабую боль кончиком языка, а потом обсыпала его дождем страстных поцелуев. Она застонала и прижалась, изогнувшись, к нему, пока его губы пробегали через долинку между ее грудей. А потом, когда его губы исступленно дразнили и захватывали отвердевшую вершинку изнемогавшего от желания холмика, его рука снова вольно прошлась по изгибу ее бока, плоскому животу, по мягкому, медного цвета пушку внизу живота, по выпуклостям бедер.Потом Ли неожиданно оказался над ней. Он наблюдал за Брин, становясь коленями между ее бедер, удерживая свой вес на вытянутых руках. Черты его лица были напряжены и исполнены страсти, его глаза излучали огонь. А за этим было еще нечто, управлявшее им, и он нависал над ней, чего-то ожидая.Ли издал грубый, горловой звук, похожий на рык, придавил ее всем своим весом, поймал ее голову крепким охватом руки, запустив пальцы в ее волосы, стал целовать призывным, захватывающим поцелуем.Брин обдало сладостным жаром. На какой-то совсем короткий момент ей стало страшно, как если бы она оказалась один на один с бушующим ураганом или несущимся вниз со скалы в океан водопадом. Ли уже полностью овладел ее затуманенным разумом, унес ее в царство страстей, откуда не было возврата. Еще немного, один шаг, и она будет целиком принадлежать ему, а с таким мужчиной, как он, это означает полный отказ от себя. Она вознесется к вершинам экстаза, его страсть будет необузданной, столь же требовательной, сколь и щедрой.— Ты доверяешь мне? — прошептал Ли хрипло.— Не знаю, — ответила она, и ее дыхание смешалось с его, а их губы почти соприкасались.— Я так хочу тебя… ужасно, — сказал он.Дрожь пробежала по всему его телу. Брин знала, что он хочет ее, силу его мужского желания она явственно ощущала на своем бедре, что будоражило ее, пугало, сводило с ума. Его большое тело, упругое и жилистое, возбуждало и волновало ее. Она касалась Ли, а хотела объять его всего разом, пробежать пальцами, губами по всей мускулистой бронзе его тела.— А ты хочешь быть моей? — спросил Ли тихо, и она знала, что он, как и она, хочет всего того, что они могут дать друг другу.Так невероятно деликатно он просил ее о том, что легко мог взять сам, — о полном подчинении его желанию в самом первобытном значении ролей мужчины и женщины.Брин ничего не смогла ответить. Она крепко обхватила его шею руками и попыталась спрятать лицо у него на плече. Он тихонько рассмеялся и, приблизив губы к самому ее уху, чувственным шепотом, от которого по ее телу побежали огненные искры, произнес:— Обладай мной, Брин. Прикоснись ко мне, познай меня, люби меня…Он замолк, когда его тело опустилось на нее. Его руки двигались по ней, его ласки были еще увереннее, сила его желания рвалась наружу. Его губы взяли в полон ее рот, его язык, его поцелуи омывали ее, любя ее с такой эротической силой, о которой она даже не догадывалась. Эта сила, словно ураган, возносила ее так высоко, что она не понимала, где находится. Ли был словно дух его собственных барабанов, и она полностью подчинилась мощи их исконно первобытного ритма.Брин вскрикнула, когда его поцелуи достигли ее бедер, и ее ногти впились ему в плечи, потом ее пальцы зарылись в его волосы. Чувственное удовольствие было так велико, что почти превратилось в боль. И оно этим не кончилось. Его руки проскользнули под нее, крепко лаская обворожительную и капризную выпуклость ее попки. Его интимные ласки были больше того, что она могла выдержать, и она начала извиваться и стонать в этом совершенном и абсолютном обладании.А Ли не собирался щадить ее. Брин ощущала его торжество, то, как он наслаждается ею, и она выкрикивала его имя в невнятной мольбе. Он прижал ее к себе, лаская, запустив руку в ее волосы, все повторяя шепотом ее имя. Брин застонала, пробегая пальцами по его спине, проводя кончиками пальцев по его крепким ягодицам, прижимая его к себе и жадно касаясь влажным языком его шеи и груди.Ли придвинулся ближе, раздвинув ее ноги еще шире, и Брин ощутила его, и вся ее зажатость улетучилась, будто унесенная порывом ветра. Она задохнулась от восхищения его жаром и силой, содрогаясь от того, как он быстро и напористо вошел в нее, овладел ею полностью, сообщая ей свою силу, пульсирующую энергию, неукротимую мощь, становясь частью ее самой.Брин никогда не думала, что может почувствовать нечто подобное. Это было возбуждение, призыв, трепет и ритм его первобытных барабанов. Оно было деликатным и грубым, диким и сладостным. Оно длилось целую вечность и, тем не менее, слишком быстро кончилось. Вершина наслаждения показалась Брин самым лучшим из того, что она когда-то испытывала физически. Она изогнулась, вывернулась и расслабилась, ее, казалось, унесло ветром и опустило где-то далеко.Там, где было одно только наслаждение.А когда Ли отодвинулся от нее, она все еще ощущала себя его частью. Так, как если б принадлежала ему всю свою жизнь.Ли поднялся, освобождая ее от тяжести своего тела. Брин повернулась на бок и прижалась к нему, спрятав лицо у него на груди, и влажные медные прядки ее волос прилипли к его коже. Он долго молчал, но она знала, что он лежит без сна, положив руки под голову, и созерцает ночной сумрак.Потом Брин почувствовала, как его пальцы гладят ее по волосам.— А что тогда с тобой произошло? — спросил он тихо.Брин почувствовала первый приступ огорчения от своего грехопадения.— Что ты имеешь в виду? — спросила она настороженно.Ли тихонько рассмеялся:— Не пытайся уйти от ответа. Я не припоминаю, чтобы когда-нибудь получал столько наслаждения от женщины, сколько получил от тебя.— И здесь их перебывало немало, как я понимаю? — язвительно произнесла Брин, и ее ноготки вонзились в первое же попавшееся место на его теле.— Ух! — Он выдохнул и схватил ее за пальцы. — Было здесь несколько, но не так много, как ты готова мне приписать. И я задал тебе вопрос, помнишь?— Я не знаю, что ты имеешь в виду, — пробормотала Брин недовольно, радуясь, что ее лицо скрыто от него под сенью ее волос.— Все ты понимаешь. Ты боялась меня. Еще задолго до того, как мы познакомились.Брин пожала плечами:— Ты не можешь не знать, что заставляешь женщин нервничать. У тебя аура человека необузданной энергии и… сексуальности.— Сексуальность не должна никого пугать.Брин закусила губу, затем передернула плечами. Он будет пытать ее до тех пор, пока она не ответит.— Я когда-то была помолвлена.— Ага, и потом все мужчины стали врагами.— Нет, не все мужчины и не врагами. Я просто решила, что надо быть поосторожней и избегать мужчин определенного типа.Она будто почувствовала, как он нахмурился.— И что это за тип? Только не говори, что ты была помолвлена с другим музыкантом!Брин замялась. Какая разница, скажет она ему об этом или нет? Она отодвинулась от него, обхватила руками подушку и легла на нее щекой.— Нет. Я была помолвлена с парнем по имени Джо Лански. Он был — ну и сейчас есть — бейсболистом.— Джо Лански? — тихо присвистнул Ли. — Большая величина в Национальной бейсбольной лиге.Когда Ли произнес его имя, Брин будто окатило холодной волной.— Да. Он просто купался в лучах своей славы. Ты его знаешь?— Как-то встретились мельком. В Лос-Анджелесе на благотворительном обеде. Он показался мне приятным парнем.— О, Джо умеет нравиться. Он просто… не считал нужным заботиться о детях. Как и обо всех других людях.— И Эдам тоже швырял в него рисом, да?— Нет. Горошком.Ли рассмеялся и обнял ее, несмотря на ее негодующий протест. Он поцеловал ее в носик.— Я ужасно рад, что вы с Джо разбежались, — сказал он чуть хрипло. — Но мне не нравится, что ты меня с ним сравниваешь. Почему?Брин все еще была напряжена.— Вы оба привыкли к славе и легкому успеху у женщин.— Он тебе изменил?— И это было по моей вине, как он считал. Я не могла быть с ним, а вот девушки из группы поддержки могли.— Понятно, — сказал Ли, и Брин, по тому, как напряглись его руки, обнимавшие ее, поняла, что его это злит. — Ты считаешь, что я прыгаю в постель с каждой встречной?— Не совсем, — тихо ответила она.— Тогда как, если не совсем?— Ну, я не знаю! — воскликнула Брин, стараясь освободиться от крепких рук, прижимавших ее к нему, лицом к лицу. — Я сугубо земное существо, а вы все небожители.— Ерунда. Ты привыкла делить людей на категории. Просто от того, что Лански разорвал вашу помолвку…— Джо ничего не разрывал, это я сделала, — сказала Брин скорее нетерпеливо, нежели протестующе. — Он считал, что ради него я должна все бросить и быть рядом с ним по первому его зову. А я не могла так. И не хотела. И я считаю, что обычному мужчине трудно иметь дело с таким количеством обязательств, которые пришлось бы ему принять вместе со мной. А уж о так называемом идоле и говорить не приходится.Брин не поняла, нравится ему то, что она сказала, или нет.— Так называемые идолы тоже люди из плоти и кропи. Обычные люди. Они так же страдают и так же влюбляются. Но если ты и Лански не смогли разобраться со своими обязательствами, ты должна быть только рада, что обнаружила это до того, как вышла за него замуж.— А я и рада, — недовольно прошептала Брин.Мрачное выражение его лица было по-прежнему непонятно Брин. Уловив ее немой вопрос, Ли стал лениво проводить пальцами по ее спине и неожиданно сменил тему:— У тебя самое сексуальное телосложение, которое я когда-либо встречал. Не могу не признать, что меня просто затрясло от желания в тот самый момент, когда я тебя увидел.В его утверждении было столько непосредственности, что Брин улыбнулась. Ли тоже ей улыбнулся, но потом снова нахмурился, увидев, что ее улыбка померкла, а лицо побледнело.— Что случилось?— Просто… просто подумала об Эдаме. О боже, Ли! Я здесь… я с тобою… в таком положении… когда бедный Эдам…— Брин! — воскликнул Ли, лаская ее как маленькую. — Тише. Не беспокойся об Эдаме. Завтра мы его вернем, я обещаю!— Как ты можешь быть так уверен! Ты сказал, что мы должны придержать фотографии, потому что останемся в опасности, если не узнаем, что на них такого было. Если эти люди будут угрожать нам и в дальнейшем…— Брин, как ты думаешь, отчего они забрали Эдама, а не Брайана или Кита? Потому что Эдам совсем маленький. Он ни за что не сможет показать, где его держали, или причинить другие неприятности. А ты взрослый человек. И это большая разница. С Эдамом все в порядке, Брин, я знаю это. В их игре он — главный козырь.— Но он такой маленький, ему одиноко, — прошептала Брин.— Завтра, Брин. Если ты сейчас постараешься заснуть, то время до того, как мы его заберем, пройдет быстрее.— Господи, я так хочу спать, что просто не могу заснуть.Ли поцеловал ее в лоб.— Я что, недостаточно тебя утомил?Брин покраснела.— Ты утомил меня до невероятия.— В самом деле? Проверим — через пару минут. Но поскольку ты все еще не спишь и беспокоишься, я хочу, чтобы ты подумала о загородном клубе. Ты помнишь, что было там на заднем плане?Брин думала всего секунду.— Да. Я помню мотель «Свитдримз».— Что-что?.. А, то место, где горела неоновая вывеска?— Точно.— Хорошо, надо будет внимательно все это разглядеть. Что еще?— Ничего, если честно. Если… не считать гольфистов. Целая орда скатилась с холма, когда я снимала.— Надо будет посмотреть и на это. Мы просто будем разглядывать фотографии до тех пор, пока не наткнемся на что-нибудь.— Я просто не представляю, что там может быть! — воскликнула Брин безнадежно и устало. — Знаешь, и очень внимательно просматривала снимки, прежде чем отдать их Барбаре. Там и смотреть-то было не на что. Может, действительно это был сумасшедший фанат, упертый на том, чтобы получить пачку эксклюзивных фото Ли Кондора и его группы?— Брин, ты ведь понимаешь, что это смешно?— Но я же смотрела…— На пробники. Маленькие, крошечные снимки. Брин, кто-то абсолютно убежден, что на этих снимках что-то есть. И нам необходимо это выяснить.Она тихо вздохнула, и он улыбнулся.— Тебе надо поспать.— Я просто не могу выключить свои мозги.— Ну, я думаю, что смогу помочь тебе в этом отношении.Его голос сделался невнятным, а потом и вовсе заглох, по мере того как его губы касались ее плеч. От легкого укуса по всему телу Брин побежали мурашки. От жесткого бархата его языка ее бросило в дрожь. Брин закрыла глаза, и он перевернул ее на спину.Он оказался прав. Теплые прикосновения его рук и умелые движения его языка без труда смогли избавить ее разум от всех мыслей и забот.Брин начала различать доносившуюся издалека мелодию еще до того, как полностью проснулась. И по мере освобождения от липких тенет сна она начала понимать, что слышит нежные переливы рояля, стоявшего внизу.На секунду она зажмурилась, моргая из-за сияния рассветных лучей, которые заливали комнату желто-розовым светом. Ли пел старую песню «Следуй за мечтой». И пока Брин лежала здесь, ленясь покинуть уютную постель, она почувствовала одновременно любопытство и нежность, которую не хотела выпускать наружу.Брин никогда не слышала Ли вживую. По радио, по телевидению — да. Большая часть его музыки — это рок, но он сочинил и несколько лирических баллад, которые Брин никогда не слышала в его исполнении.Его голос был таким же нежным и полным кристальной чистоты, как и сами звуки фортепьяно. И будучи виртуозом того инструмента, на котором играл, Ли сливался с ним полностью. Брин стала размышлять о том, как предельно естественны бывают некоторые люди, и на минуту позавидовала таланту, данному ему с рождения. Потом она снова улыбнулась и позволила тембру его голоса увлечь и растрогать ее. Брин не могла отрицать, что восхищается им, что ее влечет к нему… и что она влюблена в него. По крайней мере, наполовину.Эта мысль окончательно разбудила ее.Не будь дурой, одернула она себя. Будь с ним сейчас, раз уж не можешь его игнорировать. Но не забывай, что это лишь случайный эпизод в твоей жизни.И этот эпизод связан с Эдамом!Брин выбралась из постели и нашла на полу рубашку, которую Ли одолжил ей. К тому моменту, как она нашла рубашку, Брин осознала, что музыка умолкла. В доме было тихо.Еще несколько секунд у Брин ушло на то, чтобы найти собственное белье. Идти в соседнюю комнату за джинсами она не собиралась, поскольку была уверена, что они в доме по-прежнему одни. Она просто выбежала из спальни и поспешно скатилась с лестницы.В гостиной Ли не было, но она слышала какие-то звуки, доносящиеся из кухни, и поспешила к раздвижным дверям. Там она резко остановилась, уставившись на большой кухонный стол.Она оказалась права только наполовину: Ли действительно был в кухне. Он, опираясь на столешницу, говорил по телефону.Но вот в том, что они одни в доме, она ошиблась. У стола, водрузив ноги на другой стул и попивая кофе, сидел Мик. Увидев Брин, он, похоже, совсем не удивился, но его черные глаза заговорщицки блеснули, когда он заметил краску смущения, выступившую на се щеках.— Привет, Брин. Кофе хочешь?Она знала, что будет выглядеть нелепо, если сейчас кинется назад, и она постаралась убедить себя, что в рубашке Ли выглядит вполне благопристойно, и прошла дальше, чтобы присесть к столу.— Кофе — это то, что нужно. Спасибо, Мик.Он улыбнулся и налил ей кофе из кофейника, стоявшего посередине стола. Там же лежал и пакет, и он пододвинул его к Брин.— Я возвращаю ваш пакет. Негативы и все прочее.Брин глянула на него, потом на Ли, который односложно и невнятно говорил в трубку. Он состроил недовольную гримасу, но потом улыбнулся. Это был дружеский, ободряющий взгляд.Брин глянула на Мика, вопрошая, понимает ли он положение вещей.— Быстро ты их!.. Никогда не думала, что Келли встает так рано, особенно ради бизнеса.— Этот Келли вроде бы приятный парень, и он твой поклонник. Мы хорошо ему заплатили, но он согласился на сверхсрочную работу даже до того, как я предложил ему бонус.— Ну хорошо, — услышала Брин слова Ли. — Увидимся вечером. Будем надеяться, что все пойдет по плану.Он повесил трубку, подошел к столу, налил себе кофе и сел напротив Брин. Ли не потрудился дать ей какие-то объяснения по поводу своей беседы, зато потер босой ногой о ее голень.— Выглядишь отдохнувшей, — сказал он тихо.— Неужели? — пробормотала она, опуская ресницы.— Угу. На самом деле ты выглядишь прекрасно. Немного взъерошенной, может быть, но мне всегда нравилось, когда в человеке есть что-то диковатое.— Спасибо, — ответила Брин сухо.— Алло, вы двое, я здесь — не забыли? — поинтересовался Мик. — И я не слишком уверен, что на меня это хорошо влияет. На прошедшей неделе моя собственная сексуальная жизнь реально загудела в тартарары!Оба, Ли и Брин, недоуменно уставились на Мика. Потом все трое принялись смеяться, а когда взгляды Брин и Ли снова встретились, это было немое удовольствие и удивление, которые насторожили Брин.Легко, даже слишком легко, было вести себя так, как угодно Ли Кондору. Брин быстро взяла себя в руки и сказала:— Что дальше, Ли?— Ты одеваешься, и мы с тобой едем к тебе. Мик едет на работу и объясняет остальным, что нас с тобой не будет, и они с Перри и Эндрю принимаются хлопать хлыстом, чтобы сегодня работа шла как надо. Если мои предположения верны, тебе позвонят около десяти часов.— Ты, правда, так думаешь? — спросила Брин сдавленно.— Да, я действительно так думаю.Мик встал и потянулся, потом наскоро поцеловал Брин в щечку.— Пока, красотка. Я ставлю на тебя.— Спасибо, — пролепетала Брин.Ли уже поднимался, чтобы проводить Мика к разбитой парадной двери. Брин пошла за ними с чашкой в руке. Они обсуждали репетицию, и Ли советовал Мику репетировать уже в костюмах. Мик прокомментировал состояние двери и предложил привезти взамен новую, с двойным замком.— Замечательно, лишний раз мне не ехать, — сказал Ли, и потом его взгляд упал на Брин. — Живо наверх и одевайся.Брин почувствовала, что он хочет отослать ее и что-то сказать Мику наедине, но ей слишком сильно хотелось вернуться к себе домой, так что выказывать неповиновение она не стала. Просто поспешила вверх по лестнице.В комнате для гостей она нашла свой лифчик, джинсы и обувь. С душем придется подождать, но вот умыться надо обязательно. И коль скоро почистить зубы не представлялось возможным, надо было хотя бы потереть их пастой.Брин вернулась в комнату Ли. Его ванная комната, которую она открыла для себя прошлой ночью, была просто огромной. Ванна с джакузи, обложенная плиткой, была размером с ее собственную спальню. Был там и отдельный, со стеклянной кабинкой душ, раковина с двумя кранами, шкаф для белья и аптечка на зеркальной стене. Брин открыла бельевой шкаф и была очень удивлена, обнаружив там целый набор новых зубных щеток, кусков мыла и аккуратную стопку купальных простыней и полотенец.Она умылась и почистила зубы, потом вспомнила, что оставила шкаф для белья открытым, и повернулась, чтобы закрыть его, но замерла.Вместе с обычными вещами — полотенцами и кусками мыла — она с удивлением увидела там стопку нотной бумаги. Из любопытства она взяла один листок. Чернила, которыми были написаны ноты, слегка выцвели, бумага чуть пожелтела. Листы не были какими-то особенно обтрепанными, предположительно музыка была написана год-два назад, не ранее.Нотные знаки она прочесть не могла, но взгляд сам собой побежал по стихотворным строкам, написанным под нотами.Проходит время, любимая,Листья падают, а за ними снежная мгла!Я как прежде не знаю, любимая,Как любовь такое сделать могла?О, Виктория, лишь смерть успокоитСердечную боль,Глаза, как фиалки,Что так ослепили меня,Но не спасли от обмана?А если бы я разглядел, то смог бы стать.Тем, кто вознес бы тебя до небес,О, Виктория… Тлен и пепел, и волны тумана.— Что, черт возьми, ты себе позволяешь?!Брин вздрогнула от неожиданности. Она подняла взгляд от бумаги, которую держала в руках, и обнаружила, что Ли стоит подбоченясь на пороге ванной комнаты. Бронзовые черты его лица почернели, напряглись и сложились в угрожающую мину. Брин, увлеченная чтением стихов, была так обескуражена его появлением, что сначала не поняла, что он невероятно разозлен.— Ли, я никогда не слышала этой песни. Она такая красивая и печальная…У нее вырвался испуганный возглас, когда он одним яростным движением оказался рядом, грубо вырвал листы и смял их в кулаке.— Держись, черт возьми, подальше от вещей, которые тебе не принадлежат, и не суйся в дела, которые тебя не касаются! — прорычал он, сверля ее злобным взглядом.Ли не дал ей возможности ответить, повернулся и вышел. Громко хлопнула дверь.Неожиданные слезы навернулись ей на глаза; он заставил ее почувствовать себя ребенком, воришкой и взломщиком одновременно. Что такое она сделала? Ничего, просто открыла бельевой шкаф, чтобы взять полотенце…Обида принесла гнев и унижение. Она провела ночь в его постели, занимаясь с ним любовью, но стоило ей случайно заглянуть в его жизнь, в которой она, вероятно, была лишь проходной фигурой или одной из целой толпы женщин, с которыми он развлекался и которые никогда по-настоящему не трогали его душу… Это его так взбесило.— Ублюдок! — прошипела Брин, сжимая кулаки и горячо желая себе самой руководствоваться своим инстинктом самосохранения и использовать Ли, вместо того чтобы быть использованной им.Она услыхала, как он зовет ее снизу — несмотря на то, что она находилась в ванной, а он захлопнул дверь спальни.— Брин! Давай, поехали!В этот момент она предпочла бы выпрыгнуть в окошко, нежели подчиниться его команде. Но мысль об Эдаме всплыла в ее сознании и больно кольнула в сердце Брин стиснула зубы и пошла, яростно, так же как и он только что, через спальню, по дороге хлопнув дверью потом бегом, едва владея собой, спустилась по лестнице. Не глядя в его сторону, она проскользнула мимо него во входную дверь, которую он перед ней открыл. Когда он попросил у нее ключи от фургона, она не стала ничего возражать, просто порылась в кармане и отдала их ему. Оказавшись с ним в машине, Брин принялась пристально смотреть в окно.Она чувствовала, как Ли напряжен, и заметила, что когда они выезжали с дороги, идущей от его владения и выруливали на шоссе, он бросил в ее сторону несколько взглядов. А Брин продолжала разглядывать вершины далекой Сьерра-Невады.Они уже приближались к ее дому, когда Ли, наконец, заговорил:— Извини, Брин.— Все в порядке.— Я имею в виду, Брин, что мне очень жаль. Я ни под каким видом не должен был кричать на тебя.Она мельком глянула на него, все еще мучаясь oт обиды, что он ей причинил.— Я сказала — все в порядке.Ли притормозил фургон на дорожке у ее дома, не доезжая до стоявшей там машины Барбары. Брин выпрыгнула из салона еще до того, как он припарковался. Она услыхала, как он, вынимая ключи зажигания, тихо обругал ее «маленькой идиоткой», но она уже была на полпути к двери. Та была открыта, и из нее торчала голова поджидавшей их Барбары.И тут Брин забыла об этой их мини-ссоре, которая повергла ее в такое душевное смятение. Потому хотя бы, что, едва она переступила порог, начал трезвонить телефон.Она встретилась взглядом с испуганными глазами Барбары, замерла, потом кинулась в кухню.— Алло?Брин услышала хриплый, угрожающий смешок.— Мисс Келлер?— Да.— Раз, два, три, четыре, пять, где б нам мальчонку закопать?— Нет, нет! — закричала она в трубку истерично, из глаз брызнули горячие, щиплющие кожу слезы и потекли по щекам.Она едва могла держать трубку. Ей хотелось бросить ее, ноги подкашивались, от страха темнело в глазах…Но Брин не упала. Неожиданно она оказалась в чьих-то сильных объятиях, кто-то взял трубку из ее руки.— Послушай ты, шутник, кто бы ты ни был, не надо больше никого пугать. Это Ли Кондор — да, я в курсе дела. Так уж получилось. Или ты ожидал чего-то другого — после того, как стрелял в меня в моем же доме? Но твои проблемы кончились. Просто верни ребенка, и фотографии твои. Никаких фокусов. Все, чего мы хотим, — это мальчик.Ли, слушая шептуна, взглянул в глаза Брин. Потом он хрипло рассмеялся:— Не беспокойся. Брин принесет тебе их одна. Я даю ей трубку, и ты сможешь договориться о деталях.Ли втиснул трубку ей в руку. Она поглядела на него и почувствовала, будто часть его силы перешла к ней. Брин поднесла трубку ко рту, и голос ее был сильным и уверенным.— Ты получишь свои фотки. Я принесу их, куда ты сам захочешь. Но сначала я хочу поговорить с Эдамом. Немедленно!Тут она закусила губу и принялась про себя молиться.— Тетя Брин?Когда она услышала этот трогательный детский голосок, слезы опять наполнили ее глаза.— Эдам!.. О, Эдам! Ты в порядке, мое солнышко? Тебя не били? Эдам, скажи мне?В трубке послышались хныканье и хлюпанье носом.— Не били… Я хочу домой, тетя Брин. Хочу домой…— О, дорогой, ты скоро будешь дома! Мы скоро за тобой придем. Я обещаю! Эдам?.. Эдам!— Видите, мисс Келлер? — снова заговорил шептун. — С ним все просто замечательно. И с ним все так и будет, пока вы сотрудничаете с нами. И убедите вашего дружка, чтобы он тоже сотрудничал.— Мы будем сотрудничать! — закричала Брин в отчаянии. — Мы же сказали вам, что…— Да слышал я, слышал… Но я не доверяю Кондору, моя сладенькая, так что присматривайте за ним.Брин встревожено взглянула на Ли. Она понимала, что он не просто так стоит рядом, но для того, чтобы слышать обоих собеседников.— Ли не будет вмешиваться. Он мне обещал. Шептун гадко хихикнул.— Я же говорил, что он наилучшим образом оценит ваше очарование. Вот и продолжайте быть очаровашкой. И помните — я многое могу. Один неверный шаг, и я снова заберу мальчишку. Или его старшего брата. Вы ведь не можете следить за ними все время, мисс Келлер. Запомните это.— Я хочу вернуть Эдама, — сказала Брин. — Где и как?— Вы ведь ничего такого с негативами не делали, мисс Келлер?Брин бросила испуганный взгляд на Ли, но ответила с раздражением:— Конечно, нет! Когда бы, черт возьми, я могла это сделать?— О'кей, милочка, я просто хотел убедиться. Потому что я наблюдаю за вами и, если что, обязательно узнаю. Можно прямо сейчас, и я хочу вас видеть, одну — и только одну — на Каттер-Пасс…Испуганный возглас Брин прервал слова шептуна — это Ли вырвал трубку из ее руки.— Ничего подобного, — резко сказал он звонившему. — В этом случае у тебя будут снимки, ребенок и Брин. Продумай другой вариант. Нам не нужны эти треклятые фотографии, но и тебе я ни на йоту не доверяю.— Ли! — взмолилась Брин, испуганная и сбитая с толку.Она была готова ехать куда угодно, лишь бы вернуть Эдама. Ли, хмуро глядя на нее, отрицательно покачал головой. Она вцепилась в его руку, а он подтащил ее к себе поближе, чтобы им обоим было слышно, что говорят в трубке.— А ты думаешь, я тебе сильно доверяю, да, Кондор? — издевательски произнес голос.— Нет. Скорей всего, вряд ли. Брин может подождать на большом красном диване в вестибюле отеля «Маунтин-Вью» Там есть телефон-автомат. Я узнаю номер. Как только она получит от меня сообщение о том, что мальчик уже здесь и подходит к порогу дома, она оставляет пакет и уходит.— Нет. Там слишком людно.— Она не пойдет туда, где безлюдно.— А какие гарантии у меня, что там больше никто не крутится? Ты вот, например, Кондор? — Шептун злобно засмеялся. — Мне не хочется, чтобы на меня напал какой-нибудь панк-рокер.Ли проигнорировал его насмешку.— Я буду здесь. На крыльце.— Похоже, ты считаешь, что тут замешано более одного человека, Кондор.— Я знаю, что вас там больше одного.— Хорошо, — сказал шептун. — Никаких фокусов. Помни, я могу пристрелить мальчишку, даже когда он будет просто стоять на пороге.— Я понял.— И убедись, что никакие машины не крутятся поблизости от вашего дома. Я все вижу, и при малейшем подозрении никаких мальчишек не будет. Запомни.— Я все запоминаю.— Следи за каждым своим шагом, Кондор. Если что-то пойдет не так, будет совсем несложно превратить жизнь женщины с тремя детьми в сущий ад. Обмен состоится в десять. И как я сказал…— Не беспокойся. Все пойдет как нужно. И… знаешь что?— Что?— Ты тоже следи за каждым твоим шагом. Потому что, если что-то случится с этим ребенком, если мы найдем на нем хоть одну царапину, я сам нападать на тебя не стану. Я просто пошлю стрелу прямо в твое подлое сердце. Теперь, я думаю, мы друг друга поняли.— Ага, Кондор, мы поняли друг друга лучше некуда. Делай что пожелаешь, Кондор. Но из-за этой дамочки, твоей приятельницы, не думаю, что у тебя есть какие-то шансы. И вот, чтоб подержать ее в тонусе, а тебя на длинном поводке, придержу-ка я мальчонку у себя, на немножко.— Что?! — спросил Ли внезапно осипшим голосом, и Брин принялась тянуть его за руку.— Ты слышал — обмен состоится в воскресенье. Я позвоню утром и назначу время. И помни, я буду наблюдать за вами обоими. Я буду наблюдать за ее лабораторией. И знаешь, что я хочу видеть, Кондор? Только то, что двое людей идут на работу и возвращаются с нее. Уловил, нет?Брин все слышала. Она отобрала трубку у Ли. Ее глаза были полны слез, и она принялась истерически кричать в трубку:— Нет! Нет! Нет! Я хочу Эдама сегодня же! Ради бога… Меня совершенно не интересуют фотографии! Я хочу моего племянника! Пожалуйста… пожалуйста…Она замолчала, захлебываясь слезами.— Брин, — начал Ли, но она уже не владела собой, не в силах осознать, что пытки и страдания будут продолжаться еще долгие, невыносимые — просто бесконечные — четыре дня, которые она проведет без Эдама.Горе и ужас, тревога за ребенка бушевали в ней, она рыдала и смеялась, и ей нужен был какой-то козел отпущения, чтобы выместить на нем свой страх. Она повернулась к Ли с перекошенным от злости лицом и принялась изо всех сил колотить его в грудь кулаками.— Это ты! Он знает, что ты обязательно захочешь выкинуть какой-нибудь фортель, поэтому он и не отдает Эдама! Это все ты… Это твой промах, Ли! Будь ты проклят, будь ты проклят, будь ты проклят!— Брин, прекрати! Брин!Он попытался удержать ее, но страх и неистовство придали ей силы. Она вцепилась в него, как дикая кошка. На секунду он позволил ей кричать, плакать и проклинать его, сыпать удары, надеясь, что это сработает. Но ее истерика только усиливалась с каждой секундой.— Брин!Но она, похоже, даже не слышала его.Ощущая всю ее боль и страдание, Ли на минуту прикрыл глаза, чтобы дать ей возможность сбросить напряжение. Потом он обхватил ее руками, сбил с ног и прижал к полу.Минуту она пыталась сопротивляться, все еще в бешенстве молотя кулаками и крича. Но он крепко держал ее за запястья, коленями прижимая бедра.— Брин… — произнес он тише, и внезапно она затихла, глядя на него помертвевшими и полными слез глазами.— Я не могу так, — жалобно сказала она. — Я не могу ждать. Я не могу болтаться тут, когда Эдам…— Брин…В разговор вмешался тихий женский голос. Это Барбара встала рядом с ними на колени.— Брин, дорогая, ты разбудишь Брайана и Кита, если уже не разбудила. Тебе сейчас надо быть сильной для них. Ты же не хочешь перепугать их до смерти, правда?Брин удивленно взглянула на Барбару. Она и забыла, что ее подруга здесь. За спиной Барбары она увидела Эндрю, который смотрел на нее с невероятным сочувствием и озабоченностью.А над ней наклонился… Ли. Он держал ее сильно, но не больно, терпя ее оскорбления в свой адрес.Брин принялась тихо плакать. Ли отпустил ее и, обняв, поднял, стал гладить по голове, как ребенка. Его пальцы бережно откинули ее волосы назад, нежно погладили шею.— С Эдамом все в порядке, ты знаешь. Ты сама с ним говорила. Ждать тяжело. Я сам знаю, как это тяжело. Но нам придется это преодолеть. Надо с этим справиться.— Я не могу, Ли. У меня как будто нож в сердце.— Тише. Ты выдержишь… Ты сильная, Брин. Ты это сделаешь.Была ли это его вера в нее? Или он говорил так потому что мальчики должны были вот-вот спуститься к ним? Брайан и Кит. Двое старшеньких. По-своему, по-детски мудрые, готовые понять, что происходит.Она не могла допустить, чтобы они узнали, что такое страх и боль.— Чего ты так кричала, тетя Брин? — осведомился Брайан.— Ну, ты же знаешь свою тетушку… Таков темперамент! — примирительно ответил за нее Ли. — Она до ужаса на меня рассердилась, но сейчас уже простила. Алё, вы двое — в школу не собираетесь? А то поехали.— Ты хочешь отвезти нас в школу? — спросил Кит хлопая глазами.— Ух, ты! — сказал Брайан и поглядел на Кита. — Ребята просто упадут! Вот жалко, Эдам этого не увидит!Каким-то образом Брин удалось выбраться из объятий Ли.— Одевайтесь и спускайтесь завтракать, оба. И побыстрее! Мы жутко опаздываем.И вот так, мало-помалу, ей удалось прожить этот день. Ли с Эндрю повезли мальчиков в школу. Она и Барбара приняли душ и поехали на работу. Ли вернулся домой вместе с ней, и они просидели за ужином с детьми до вечера.И каким-то невероятным образом она заснула на диване, совершенно душевно измотанная и физически истощенная, положив голову на плечо Ли.Так Брин прожила первый день ожидания.

Глава 10Когда она проснулась на следующее утро, боль все еще жила в ней. А еще страх и ужасное беспокойство, но ей показалось, что она уже способна управлять ими, хотя бы на уровне сознания.Брин была в собственной постели. Скорее всего это Ли раздел и уложил ее сюда. Она окинула комнату бездумным взглядом, и наконец ее глаза остановились на Ли. Он стоял напротив гардероба, застегивая браслет наручных часов. Увидев ее в зеркале, он повернулся.— Доброе утро.Брин попыталась улыбнуться, но попытка оказалась неудачной. Он подошел и сел рядом на кровать.— Ты в порядке?— Да, — кивнула она.Он взял ее за руку и принялся массировать ладонь.— Мне надо… я должна встать и собрать Брайана и Кита в… — сказала она.— Они давно в школе. Я их отвез.— Ты их отвез? — поперхнулась Брин, слегка ошарашенная и не совсем веря этому. — Но…— Не беспокойся. Я накормил их, и они выглядели вполне аккуратно и презентабельно.Она кивнула, потом пробормотала:— Ну, все, теперь все мои соседи будут думать, что я… сплю с тобой.— А это важно?— Я… нет, мне не важно. Я просто думаю о детях.— Брин, надеюсь, ты знаешь, что я никогда не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе боль, повредить твоей репутации, мальчикам или твоему здесь существованию. Но сейчас я не могу оставить тебя одну. Во всяком случае, пока… это все происходит.— Знаю, — прошептала Брин.По ее коже пробежали мурашки, но, как ни странно, от этого ей стало чуть лучше. Она взглянула на Ли и увидела в его глазах все то, что делало его таким сильным и харизматичным, — теплоту, силу и способность сострадать.— Ли?— Да?— Спасибо.Он улыбнулся и взял ее за подбородок.— У нас сегодня, куча дел. Я сейчас спускаюсь вниз, сварю еще кофе. Одевайся. Нам ведь еще на работу ехать, помнишь?Он вышел. Брин поднялась, передернула плечами и поспешила под душ. Эти дни скоро пройдут, пообещала она себе, а потом она вдруг подумала о своей наготе.Это казалось до странного естественным, даже вполне нормальным — то, что Ли взял на себя такую интимную задачу, как уложить ее в постель. Это как бы свидетельствовало об их долгих отношениях, будто они были любовниками и друзьями целую вечность.Не дай причинить себе боль, предостерегла она себя. Но это не имело сейчас значения. На самом деле сейчас ничего не имело значения. До тех пор, пока Эдам не вернемся домой.Она ополоснулась и оделась, почувствовав себя немного уверенней. Коль скоро один день прошел, она на этот день приблизилась к возвращению Эдама.К тому времени как они, закончив свой рабочий день в Фултон-Плейс, отвезли Брайана и Кита поесть пиццы, уложили их в постель, Брин успокоилась до такой степени, что смогла мыслить вполне разумно и пожелала поговорить с Ли о сложившейся ситуации.Она приготовила чай и накрыла столик в гостиной. Ли сидел на диване, запрокинув голову и на минуту прикрыв глаза. Он потер их, а потом, когда она вошла, открыл.Ли был так добр, подумала Брин в сотый раз.— Чай… замечательно, — сказал он, беря чашку.Брин села рядом.— Ли, чем больше я думаю об этом, тем меньше понимаю. Действительно ли этот парень хочет получить фотографии? Я имею в виду, что чем дольше они у нас, тем дольше мы можем их изучать.Ли пожал плечами и протянул руку вдоль спинки дивана, чтобы слегка потянуть ее за прядь волос.— Я думал об этом. И уверен, что и он тоже об этом думал. Просто он знает, что, пока Эдам у него, он может вертеть тобой как угодно. И я не думаю, что он сильно боится, что мы станем рассматривать пробники или даже нормальные отпечатки. То, что его интересует на фотографии или на фотографиях, очень маленькое. Нечто, что можно обнаружить только при очень большом увеличении. Что-то такое, что вообще трудно обнаружить. Тебе бы пришлось просидеть в лаборатории не один час, чтобы это сделать.— Тогда почему он так хочет получить эти фотографии?— Потому что там все-таки где-то что-то есть, и это при желании можно найти, — сказал Ли просто. Он отхлебнул чаю и посмотрел на нее. — Брин, думаю, что нам надо переехать ко мне домой.— К тебе? Я не могу! Ведь он должен позвонить…— Тогда мы будем здесь и станем ждать звонка. Но я вчера позвонил и договорился об установке в своем доме системы безопасности. У меня будет спокойнее.— Я не знаю. Мальчики…— Мальчикам там очень понравится. Дом большой, там есть бассейн.— Но…— Я же прав, Брин. Ты сама это знаешь. Пожалуйста, не спорь со мной.Брин замолкла. Тогда снова заговорил Ли:— Полагаю, нам надо сделать еще кое-что. Этот Дирк Хэммарфилд, политик, который показался мне таким скользким, он пригласил нашу группу в эту субботу вечером на политический обед. Думаю, он хочет, чтоб мы поиграли, и, наверное, мы так и сделаем. Вы с Барбарой тоже пойдете и, как знать, может, что-нибудь и разузнаете.— Нет! Это может быть опасно, пока Эдам еще не с нами. Ли, ты с ума сошел!— Нет, черт возьми, не сошел, Брин. Слушай, мы ничего не будем предпринимать с этими фотками, пока Эдам не вернется. Мы делаем только то, чего от нас ожидают! Но при известных обстоятельствах нам необходимо знать, что происходит вокруг. Подумай, Брин! Разве ты хочешь прожить свою жизнь вот так, постоянно ожидая, что этот парень объявится снова? И если этот негодяй и есть Хэммарфилд, разве ты хочешь, чтобы похититель получил власть? Кроме того, это займет и отвлечет тебя на субботний вечер.Брин все elite искала способ отказаться.— А как же Брайан и Кит? Я не могу оставить их одних, если ты хочешь, чтобы мы поехали обе, с Барбарой…— Они будут у меня дома, и я могу попросить домработницу прийти и посидеть с ними. Мари просто душечка, они прекрасно поладят. Я знаю ее несколько лет, она ответственная, ласковая и абсолютно надежная.Брин опять нечего было возразить. Почему бы нет? Действительно, в этом визите был смысл. Но выдержит ли она это? Сможет ли она видеть Хэммарфилда и вести себя с ним так, будто ничего не произошло? Нет, это вряд ли! Ли хочет, чтобы она смотрела во все глаза, держала ушки на макушке, искала улики. Сможет ли она?Да… сможет. Она давно усвоила, что сможет все, что должна. Ей необходимо было как-то пережить эти дни.Брин исподтишка взглянула на Ли. На его профиль, потом на руку, державшую чашку. Она вдруг вспомнила о том, как он разозлился, когда она нашла его песню, но потом осознала, что ей не хочется об этом думать. Ли так ей помог. Он был здесь, чтобы поддержать ее, чтобы придать ей сил и уверенности, никогда не давил на нее…Он был ей нужен. И она хотела его… так мучительно… сегодня вечером.Брин поставила чашку, и их глаза встретились.— Я… я иду спать, — сказала она, а потом, чуть замявшись, спросила: — А ты собираешься?Ли долго глядел в ее глаза, а потом кивнул — слегка. Он встал и обнял ее за плечи. Так вместе они поднялись наверх.В эту ночь Брин любила его с отчаянной и бешеной страстью.Итак, политический обед, подумала Брин, оглядываясь, когда они с Барбарой сели за предназначенный им столик в отеле «Маунтин-Вью». Люстры сияли как бриллианты, не как простое стекло, шаги официантов в униформах тонули в пушистом коричневом ковре. Столовые приборы сверкали, дамы были усыпаны драгоценностями, закутаны в меха и держали под руки мужчин, одетых в изысканные смокинги.Здесь было интересно. Интригующе. Если б только не ее нервы. Если бы Эдам был в доме у Ли с его братишками…Но все есть, как есть, говорила она себе. Завтра, завтра она вернет себе Эдама. После всего этого длительного напряжения и страха финал казался совсем близким. У нее осталась еще одна ночь ожидания, обещавшая счастье, и, несмотря на свое беспокойство, она ощутила нечто похожее на волнение. Но в этой обстановке волнение быстро сошло на нет, и Брин снова почувствовала мучительное беспокойство. Что-то должно произойти — и скоро. Она обязательно что-то сегодня узнает… а если нет, то завтра утром она проснется и события пойдут своим чередом, и, в конце концов, она получит своего племянника.Брин снова огляделась по сторонам и вдруг напряглась. Был ли Дирк Хэммарфилд, этот вечно улыбающийся политик, похитителем детей? Она сегодня еще раз просмотрела снимки, но даже в формате тринадцать на восемнадцать они были слишком маленькими, чтобы на втором плане можно было хоть что-то различить. Пока Эдам не вернется, она будет увеличивать снимки, до тех пор, пока на заднем плане…Ее мысли забегали по кругу — Хэммарфилд… мотель «Свитдримз»… фотографии… политики… Эдам.— Прекрати пялиться! — скомандовала Барбара, пихая ее ногой под столом. — Мы выглядим подозрительно.Брин посмотрела на подругу, и еще одна мысль неожиданно пришла ей в голову. Сегодня во второй половине дня они с Ли вернулись из его дома к ней в город, чтобы она могла подобрать что-то из одежды на сегодняшний вечер. Когда Ли и Брин уезжали В пятницу, Эндрю выразил желание остаться здесь, чтобы присмотреть за домом. Брин как-то не обратила тогда на это внимания. Но, приехав, нашла кое-что из вещей Барбары — и Эндрю тоже — у себя в спальне.До этого она не понимала, что между этими двумя происходит нечто. Тем более, когда Эдама похитили, у нее просто не было возможности задуматься об этом «нечто». Сейчас Брин была слегка шокирована. Точнее, не шокирована — удивлена. А теперь еще и обеспокоена. Но Барбара и Эндрю были взрослыми людьми, и как бы Брин ни любила Барбару, она не имела права спрашивать о ее личных делах.«Значит, достанется нам обеим, — подумала Брин с грустью. — По полной программе».— Ну, и что ты думаешь? — тихо сказала Барбара, подталкивая ее локтем.За столом они были вдвоем, поскольку Ли с Эндрю быстро поели, а потом поспешили за кулисы, чтобы еще раз проверить, как подключена аппаратура.— Я думаю, что стоимостью этого обеда можно было возместить половину национального долга, — ответила Брин шепотом.Барбара нервно рассмеялась:— Я имела в виду, что ты думаешь о нашем потенциальном конгрессмене.Брин пожала плечами. Дирк Хэммарфилд только что закончил представлять группу Ли.— Думаю, что Ли и Эндрю только притворяются, что сегодня играют за спасибо.— Я имею в виду, ты считаешь, что это он наш шептун? — совсем уж тихо проговорила Барбара.Мурашки, которые не оставляли Брин в покое последнее время, забегали еще активнее. Мог ли он быть шептуном? Мог ли он быть тем человеком, из-за которого в эту самую минуту кто-то держит Эдама под замком?Он так не выглядел. Совсем не выглядел.— Я не знаю, — честно призналась Брин. — Но почему-то просто не могу в это поверить. Он слишком обаятелен и слишком женат!— За этими «слишком женатыми» мужчинами только и смотри! — заметила Барбара.В ответ Брин загадочно подняла бровь и позволила себе повнимательнее разглядеть Барбару. А выглядела та как нельзя лучше. На ней было простое облегающее платье, сшитое из бежевого шелка, а прядки коротких светлых волос свободно вились вокруг лица. Брин про себя решила, что Барбара смотрится так блестяще из-за того, что лицо ее оживлено, а в глазах сверкают бриллиантовые искорки.— Давай не будем об этом, — тихо сказала Брин. — Я и так уже на взводе.— А о чем ты хочешь поговорить?Брин пожала плечами. Не о Хэммарфилде. Не об Эдаме.— Я хочу поговорить о тебе — и об Эндрю.Барбара улыбнулась — без тени смущения.— Я думаю, он замечательный. Понимающий и внимательный, не боится брать от жизни все, и он невероятно секси. И если принимать во внимание его положение в обществе, он удивительно простой. Я знаю кучу так называемых звезд, и все эти парни на одно лицо. Жутко зацикленные.Брин играла бокалом, в котором оставалось наполовину джина с тоником.— Я вот что хочу спросить — как ты думаешь, что из этого может выйти?Барбара рассмеялась:— Мы не виделись, пока все это происходило, ты же знаешь.— Я знаю, но если тебе нравится кто-то, кто хорошо…— Вот и ступай по дороге и посмотри, куда она тебя выведет.— А тебе никогда не было страшно?— Брин, ты ведь по уши влюблена в Ли, правда?— Я… не знаю. Это неправда. Ну да, он мне нравится, — призналась Брин тихо. — Но меня смущает что-то в его прошлом. Так много вещей, которые меня пугают, так много вещей, которых я не понимаю.Барбара собиралась что-то ответить, но осеклась, поскольку всеобщее внимание обратилось к сцене. Хэммарфилду не пришлось слишком долго представлять артистов. Раздался гром аплодисментов, раздвинулся занавес, все увидели Ли и его группу. Выступление началось с громкого соло ударника, потом Ли запел рок-композицию из их первого альбома.Как всегда, его голос пронизал Брин насквозь, захватил ее полностью. Как и он сам, его голос был суровым и мужественным, пламенным, но в то же время мягким как бархат. Группа сегодня была одета в белые смокинги, сорочки в рюшах.Брин до этого ни разу не видела Ли в строгом вечернем наряде и почувствовала, как ее овевает теплое дуновение — такое же, как когда она впервые увидела, как он одевался тем вечером. Элегантная белая сорочка подчеркивала смуглость его кожи, резко контрастируя с острыми чертами лица.«Я никогда не перестану хотеть его, — призналась себе самой Брин с жалостью к собственной слабости. — Я допустила это грехопадение и никогда от него не избавлюсь…»Барбара повернулась к ней, тронув за плечо и наклоняясь, чтобы Брин могла ее слышать.— Терпеть не могу, когда женщина философствует, — сказала она сухо, — но некоторые истины все-таки трудно отрицать. Например, без труда не вытянешь рыбку из пруда.— Видеоклип скоро отснимут.— И ты думаешь, он исчезнет так же незаметно, как и появился? Будь уверена, этого не случится, Брин. Уж поверь мне, и это совершенно очевидно — он от тебя просто без ума.Брин состроила гримасу.— Может, просто потому, что он чувствует ответственность за то, что случилось. Я имею в виду, — Брин опять понизила голос до свистящего шепота, — что все началось с тех фотографий, что я делала для него.Барбара фыркнула.— Думаю, ты плохо знаешь своего мужика, моя сладкая. Ответственность ответственностью, но если он не хочет быть с тобой, то и не будет. И с самого начала любой дурак мог видеть, как вас обоих влечет друг к другу.— Ну да, — проворчала Брин недовольно.Она собиралась дать Барбаре достойный ответ на ее бестактность, но почувствовала на плече чью-то руку. Она повернулась и увидела Дирка Хэммарфидда, смотревшего на нее с его обычной улыбкой.— Как вам вечер, дамы?Брин охватил озноб. Давно он здесь? Был ли этот радушно улыбающийся человек тем, кто превратил ее жизнь в сущий ад?Ей захотелось зарыдать, закричать на него: «Где Эдам? Где сейчас мой племянник? Если я не получу его завтра, если он хоть чуть-чуть пострадает, то я…»Что? Что? Это она была всецело в чьей-то власти. Что она здесь делает? Что она может здесь узнать?— Прекрасный вечер, благодарю вас, — услышала Брин собственный голос и потом принялась болтать без умолку: — Жареная утка просто восхитительна. А как подан салат! Нечто из ряда вон!— Сердечки из артишоков были просто бесподобны, — добавила Барбара.Они переглянулись — что, длительная нервотрепка превратила их в ликующих идиоток, не способных говорить нормально?— Рад, что угощение вам понравилось, — ответил Хэммарфилд.Была ли его улыбка действительно радушной? Или в ней было что-то кривое и злобное?— Кажется, — продолжил Хэммарфилд, — Кондор выбрал эту милую тихую балладу специально для меня. Можно пригласить вас на танец, мисс Келлер?«Нет!» — захотелось ей закричать на весь зал. Но она подала ему руку — и улыбнулась такой же пластилиновой улыбкой, как и его собственная:— С огромным удовольствием, мистер Хэммарфилд.Дирк Хэммарфилд мельком глянул на Барбару:— Вы не возражаете?— Ну что вы, — поспешно сказала Барбара.Едва они дошли до танцпола, как Брин почувствовала себя не в своей тарелке. Дирк Хэммарфилд был приверженцем стиля «щека к щеке, тело к телу». Брин старалась держаться подальше, но, не устраивая сцены, этого было не добиться. Черт бы побрал Ли! Надо было сказать ему, чтобы весь вечер играл только быстрые танцы!Брин удалось отвести свое лицо достаточно далеко от его плеча — как будто для того, чтобы поговорить.— И как, мистер Хэммарфилд, проходит ваша избирательная кампания?— Хорошо. Замечательно! — сказал он, резвясь. Его рука соскользнула со спины Брин на талию, а потом, когда Хэммарфилд неожиданно повернул ее, сползла еще ниже.Тут Брин осознала, что они находятся прямо перед сценой. Она подняла глаза, чтобы посмотреть на Ли. И хотя голос его не дрогнул и он не сбился с ритма, он смотрел прямо на нее. И она разглядела этот свойственный только ему блеск глаз. Гнев. Не от этого ли он так яростно бил по своим барабанам? Он подумал, что она хотела позлить его? Что ей нравится, как этот политик ее лапает? Это ведь была его идея — привести ее сюда.— Как получились ваши фотографии, мисс Келлер?Сердце у Брин екнуло.— Я вообще-то не знаю, — соврала она. — Я отдала пленку и пробные снимки Ли сразу после съемки.Брин почувствовала, как у нее подгибаются колени, но она продолжала смотреть на Хэммарфилда, надеясь увидеть, отреагирует ли он как-нибудь на эту ложь.— Какая жалось. Я бы очень хотел на них взглянуть.Никакой реакции, его глаза упорно смотрели на нее, а рука сползала все даже и ниже. Он почти что ласкал ее.Брин скрипнула зубами, схватила его руку — больше такого она терпеть была не в силах — и улыбнулась. Он вполне мог быть похитителем. Он прямо в эту минуту мог удерживать Эдама и… осмеливался прикасаться к ней, будто любовник. Еще немного, и она сорвется на крик, или упадет в обморок, или ее стошнит. Этому должен прийти конец. Она не обязана терпеть такое от кого бы то ни было.— А где ваша жена, мистер Хэммарфилд? — спросила она. — Не имела удовольствия познакомиться с ней.Хэммарфилд заметно побледнел. Он приоткрыл рот, чтобы ответить, но вдруг резко повернулся. Брин поняла, что его кто-то хлопнул по плечу.— Можно разбить вашу пару, сэр? Полагаю, невежливо делать такое с героем дня, но боюсь, у меня не будет другого случая потанцевать с этой дамой.— Конечно, конечно! — Хэммарфилд похлопал вновь прибывшего по спине, а Брин широко улыбнулась.Ее спас от чемпиона танцпола по приставаниям и всех прочих возможных болезненных осложнений тот молодой чемпион-гольфист Майк Уинфельд. Его отличала здоровая привлекательность человека, много времени проводящего на свежем воздухе, и Брин была в самом деле ему благодарна.— Позволите? — спросил он.— Разумеется! — пролепетала она, вздыхая с истинным облегчением.Все предыдущее показалось ей каким-то кошмаром.Он прижал ее к себе, и они заскользили по танцполу в быстром танце.— Не думал, что удастся увидеть вас так скоро, — сказал он с упреком.— Я же действительно была занята! — сказала Брин.— Съемками знаменитостей?— Танцами для видеоклипа Ли. Я еще и танцовщица.— Готов поспорить, что так, — сказал он с одобрением.— Как ваша игра? — спросила Брин.— О, прекрасно. Иной раз попадаешь в песчаный капкан, но, как правило, можно найти выход. Когда вы сможете сделать мои фотографии?— Я действительно пока не знаю, — сказала Брин извиняющимся тоном. — Я все еще работаю на Ли.— Ох, — сказал он грустно, поворачивая ее еще раз.Брин подумала, что быть танцовщицей хорошо — только профессионал удержался бы на ногах после его наклонов и поворотов.А потом она почувствовала, что он прижимает ее к себе так же тесно, как и Хэммарфилд. Гольфисты — как и политики — рук на привязи явно не держали. Проблема с Уинфельдом состояла в том, что он был слишком быстрым, и она не могла достаточно быстро двигаться, чтобы избежать его вездесущих пальцев.Ли был рад тому, что игра была для него была естественна, как дыхание, потому что его ум был в смятении.Ли невыносимо было видеть ее с Хэммарфилдом и с гольфистом. Она была одета в узкое черное шелковое платье, перепоясанное в талии. Шелк изящно облегал ее формы, а когда она танцевала… когда она двигалась… она была такой подвижной, такой гибкой и прекрасной.И соблазнительной, как роза в полном цвету.«Не надо смотреть на нее», — подумал Ли. Игра на ударных — это как дыхание, но барабаны сами по себе звучать не будут. И хотя он исполнял эту песню в сотый раз, в таких условиях…Он не мог оторвать от Брин глаз. И не мог удержать свое раздражение, от которого его сердце было готово взорваться и разлететься тысячами искр. Она смеялась, болтая с гольфистом. Смеялась… и ее глаза радостно сияли.«Она не твоя собственность», — резко одернул себя Ли.Но он не мог отделаться от чувства, будто в какой-то мере это было именно так. Потому что он был от нее в совершенном восторге. Ночью в его объятиях она была обнаженным шелковистым волшебством. Видеть, как другой мужчина прикасается к ней… подобным образом.От всего этого нетрудно было превратиться в дикаря, хотел он того или нет.Под белой, в рюшах, рубашкой его бицепсы напряглись и вздулись, он допел последние слова песни и закончил ее раскатистой, постепенно затухающей дробью.Он едва ли расслышал аплодисменты. Нелепо было соглашаться на это выступление. Похоже, ничего полезного сегодня вечером узнать не удастся.А чего он ожидал?Чего-то… чего-то, что должно было произойти.Но ничего не случилось. Кроме того, что его нервы были напряжены до того предела, за которым он уже не мог управлять собой.— Хэммарфилд интересовался фотографиями, — сказала Брин, когда Ли завел машину.Было поздно, в отеле оставались только уборщики. А Ли упорно молчал с того самого момента, как она встретила его за кулисами, когда члены его группы собирали свои инструменты.Ли смотрел на дорогу и в ответ только хмыкнул.— Ли, ты меня слушаешь? Хэммарфилд спрашивал меня о фотографиях.— Я слышал. О чем еще он тебя там спрашивал?— Что? — пролепетала Брин, сбитая с толку враждебностью, которая слышалась в его вопросе.Он мельком взглянул на нее, потом снова обратился к дороге.— Я спросил, о чем еще он говорил.Брин пожала плечами, все еще не понимая, что за зловещие чувства кипят в его душе, но чувствуя, что придется, тем не менее, защищаться.— Я не помню.— Понимаю. Трудно расслышать что-то, когда танцуешь так близко.— Так близко? Это была не моя идея.— Ага. Не могла ты его чуть-чуть отодвинуть, а?— Я пыталась!— Не смеши меня. Когда ты действительно хочешь оттолкнуть человека, у тебя это очень здорово получается. А этот гольфист — что у тебя с ним?— Майк Уинфельд?— Так его зовут?Брин почувствовала, что разозлена не меньше, чем он.— Послушай, Ли, я не знаю, что у тебя сегодня были за проблемы, но я не намерена сидеть здесь и выслушивать твои грубости. Играть на этом обеде — это была твоя идея, и ты сам предложил нам с Барбарой туда пойти. Ты настаивал, чтобы я что-нибудь разузнала от Хэммарфилда. Ты…Брин осеклась, решив не переходить на грубость. Но она была в ярости. Этот вечер с самого начала был невероятно напряженным, а сейчас Ли еще и нападает на нее за то, что сам учинил.— Ты ублюдок! — выругалась она, нарушив свое благое намерение. — Как, по-твоему, я себя чувствовала? Может, именно этот человек удерживает Эдама! Я и рядом-то с ним находиться не желала!— Ага. А как насчет Уинфельда?— Уинфельда? Давай прекратим это, Ли.— Ты говорила, тебе нравятся гольфисты.Она была измотана до предела и вовсе не намерена вести долгие разговоры. На ее глаза навернулись слезы, и Брин решила нанести ответный удар. Пусть ему будет так же больно, как и ей.— Да, я обожаю гольфистов! И это не твое собачье дело! Оставь меня в покое!— Брин, — начал он, но потом только пробормотал «о черт!», заерзав на водительском сиденье и упорно глядя на шоссе.Через минуту им надо было сворачивать. «Сейчас мы окажемся у него дома», — подумала Брин. Казалось, автомобиль потрескивал от переполнявшего его статического электричества. Брин была далеко не уверена, что хочет оставаться с ним и в его доме. Напряженное выражение лица, то, как он вцепился в руль, смертельная угроза, которую он излучал, — все это предвещало близкий и неизбежный взрыв.— Не моей идеей было наблюдать, как женщину, с которой я сплю, тискают на виду у всего танцпола, — неожиданно сказал он.— Тискают?! — выдохнула Брин. — Да черт бы тебя побрал, Ли…Машина резко свернула на дорожку к дому и остановилась у парадной двери.Он обратился к ней, щека у него дергалась.— Да, тискали. Это то самое слово. Как это еще можно назвать, если он всю тебя общупал?Мгновение Брин смотрела на Ли, сдерживая желание влепить ему по физиономии и надеясь не расплакаться, что его только бы рассмешило. Нападение было совершенно незаслуженным.— Я вовсе не желала там находиться!— Ты во весь рот улыбалась этому гольфисту! Похоже, ты была там совершенно счастлива!Брин выпрыгнула из машины, захлопнув за собой дверцу.Ее фургон бы припаркован перед гаражом, и она пошла к нему, ее каблуки чиркали по гравию на дорожке.— И куда же это ты собралась, черт побери? — окликнул ее Ли, выбираясь с водительского сиденья и устремляясь за ней.— К себе, — ответила она кратко, роясь в сумочке в поисках ключей. — Надо приготовить кое-что к возвращению Эдама. С твоей помощью или без нее. И завтра я приеду пораньше, чтобы забрать мальчиков.— Этого не будет, потому что ты никуда не поедешь.— Да неужели? Потому что я «женщина, с которой ты спишь»? Ты мне не хозяин, Ли! Ты меня даже в аренду не брал. И коль скоро меня уже достаточно сегодня лапали и тискали, я намерена сегодня спать одна и в своей постели.Ее пальцы нащупали ключи, и она вытащила их из сумочки клатча. Ли тихо пробормотал что-то, гравий заскрипел под подошвами его ботинок. Брин почувствовала, как болезненно забилось в груди сердце. Хотела ли она, чтобы он остановил ее в этом гневном порыве? Или она верила, что он откажется от его собственных слов и скажет, что она для него нечто много, много большее, нежели просто «женщина, с которой он спит»?Брин не была уверена, она просто знала, что сейчас произойдет нечто непредсказуемое. Она повернулась к фургону, но знала, что ни за что не успеет открыть дверцу до того, как он окажется рядом.Так и случилось. Она почувствовала его руку на своем плече. Ли повернул ее к себе так, что сделал больно.Он заговорил тихо, тщательно выговаривая каждое слово:— Брин… Даже если бы я ненавидел тебя, брезговал тобой и презирал тебя и твои чувства ко мне были точно такими же, я бы ни за что не позволил тебе сесть в этот фургон и уехать. Во всяком случае, сегодня. Веди себя разумно, и пойдем в дом.— Разумно?! — взвизгнула Брин.Самое глупое из того, что она могла бы сделать! Губы у него сжались, а глаза, казалось, извергают белый, как лунный свет, огонь.— А как еще?Он сделал к ней один легкий, плавный шаг, схватил ее поперек талии и взвалил себе на плечо. Пока он нес ее к парадному входу и тщательно набирал код на секретном замке, она осыпала его жуткими проклятиями. Как только они оказались внутри, он включил свет и опустил ее на пол.Потрясенная и чувствовавшая, что все ее существо охвачено яростью из-за этого бесцеремонного захвата, Брин откинула назад спутанные волосы, чтобы посмотреть ему в глаза, полные таким же гневом, как и ее собственные.— Я уйду из твоего дома в любую угодную мне минуту!— Нет, не уйдешь. До тех пор, пока мы связаны всеми этими делами…— Связаны? Все это закончится завтра, и черт бы побрал эти треклятые снимки! Что мы хотим на них найти? Что и кому мы хотим доказать? Все, чего я хочу, — это Эдам. Я бы хоть сейчас бросила к черту все это!— Но вы этого не сделаете, мисс Келлер. Потому что я этого так не брошу. Я тоже к этому причастен. И мне не нравится, когда мне угрожают и пытаются мной манипулировать. Поэтому мы не станем забывать об этих фотографиях. И… — он скрестил руки на груди и медленно двинулся к ней, остановившись в полушаге, — ты никуда не уйдешь из этого дома. Не имею ни малейшего желания потворствовать и способствовать чему-то вроде убийства или самоубийства. Если тебя найдут на дороге разбившейся вдребезги, я не желаю провести остаток жизни, мучаясь предположением, что я мог бы сделать, чтобы тебя остановить, но не сделал. Прекрати вести себя как ребенок, или мне придется и относиться к тебе как к ребенку.Казалось, из этой ситуации нет достойного выхода. Нелепо бороться с ним — она ощущала его силу, даже когда он не касался ее. Все, что она могла предпринять, чтобы сохранить достоинство, — это вести себя возможно спокойнее.— Хорошо, Ли. Ты помогал мне… с Эдамом. Ты будешь нужен мне завтра, и ты занимаешься этими фотографиями. Завтра мы заберем Эдама…«Господи, сделай так, чтобы все получилось!» — взмолилась Брин про себя. Ей необходимо было верить в это, поэтому она и продолжала говорить с Ли. Она была так уязвлена его насмешками, что была готова бороться с ним до конца.— Мы продолжим эти игры с фотографиями. Но все это закончится здесь. Я, разумеется, понимаю, что должна прыгать, умолять и сгибаться в три погибели, когда великая звезда изволит приказать, но однажды я уже все это проходила. И это не для меня. Все, я иду спать. Одна.Ли внимательно смотрел на нее в течение всей ее речи. Когда она закончила, он все ещё продолжал разглядывать ее. Не шелохнувшись.Единственным знаком, свидетельствовавшим о его недовольстве, были сузившиеся глаза и жилка, пульсировавшая на узловатой шее. Брин язвительно улыбнулась, повернулась и направилась к лестнице.Шла она быстро и деловито. Она чувствовала, как его глаза сверлят ее голую спину, так, будто они испускали раскаленные лучи.Она вступила на нижнюю ступеньку. А потом почувствовала, как он схватил ее. На этот раз она не слышала, как он двигается, не уловила его бесшумного и стремительного приближения. И от неожиданности испуганно вскрикнула.Все случилось так, как часто повторялось на репетициях для видеоклипа. Брин повернулась, падая в его объятия. Она взглянула в его глаза, ощущая силу и ловкость его рук, обхвативших ее.— Я не шучу, Ли! — выдохнула она, беспомощно сопротивляясь. — Я не хочу спать с тобой!— Тише ты! Разбудишь Мари и мальчиков. Я не намерен позволять тебе изображать из себя недотрогу только потому, что тебе нечем оправдаться.Они медленно и тихо продвигались вверх по лестнице, большими шагами он быстро пошел по балкону.— Ли! Это были не оправдания! Ты делал язвительные, оскорбительные замечания и не давал мне ни малейшей возможности защищаться! Защищаться! Вот я о чем! Все там было в шутку! Я не должна перед тобой оправдываться или извиняться! Какой же дурой я была…Ее слова заглушили его губы, крепко приникшие к ее рту. Брин не могла вывернуться из его объятий, его гнев был весьма убедителен, а его язык был способен уговорить ее, даже ничего не произнося, просто лаская ее своим горячим кончиком. Не важно, как глубоко она была обижена, как сильно уязвлено ее самолюбие — она не могла противостоять тому бушующему шторму, который зарождался в ней. Желание пронеслось по всему ее телу, как мощный, все сносящий на своем пути поток.Поцелуй продолжался столько, сколько надо было, чтобы Брин обнаружила себя бесцеремонно брошенной на кровать. Сбитая с толку, она попыталась собраться с мыслями и вернуть себе самообладание.— Ты, кажется, не слушаешь меня, — сказала она резко, пытаясь изобразить презрение.Ли действительно не слушал. Смокинг упал на пол, отточенными движениями он вынул запонки. Низ рубашки уже был выдернут из брюк, а потом лунный свет упал на его обнаженные плечи. Щелчок пряжки и звук расстегиваемой «молнии» прозвучали в ночной тишине до смешного громко. И потом она увидела, как его золотистые глаза смотрят на нее.— Что ты вообще творишь, ты хоть знаешь? — осведомилась Брин.Он, подняв бровь, изобразил вежливое удивление:— Раздеваюсь.— Для чего бы это? — холодно процедила Брин.— Чтобы лечь спать с женщиной, с которой я сплю, конечно.Его ботинки с глухим стуком приземлились где-то у одежного шкафа, и он переступил через свалившиеся на ковер брюки и трусы. Она должна была уже привыкнуть к виду его обнаженного тела, но почему-то у нее это не получалось. Точнее, не совсем получалось. Каждый раз, когда она видела его обнаженным, у нее от возбуждения перехватывало дыхание. Она каждый раз заново восхищалась шириной его бронзовых плеч, отблесками света на его мускулах, стальной твердостью его плоского живота.Когда он пошел к ней, весь в лунном свете, пожирая ее золотистыми, блестевшими, как у сатира, глазами, она сразу же забыла его обидные слова. Он взял ее ногу и с не вязавшейся с его горячим возбуждением осторожностью снял с нее туфлю.— Ли…Вот отброшена и вторая туфля. Необыкновенное чувство пронизало Брин, когда его пальцы прошлись по длине ее колготок до бедер, до эластика, что обхватывал ее талию, а потом сняли их. Она почувствовала, как он коснулся ее голого тела.Брин осознала себя лежащей здесь, в его постели, жалобно всхлипывающей, снедаемой желанием, которое он так легко мог в ней пробудить. Она не желала пасть жертвой ее собственных предательских чувств. Потихоньку всхлипывая от злости, она попыталась спрыгнуть с кровати — только для того, чтобы наткнуться на несокрушимую твердость его груди и снова оказаться распластанной на постели, в плену у его сильных, мускулистых конечностей. Он запустил пальцы в ее волосы и принялся целовать ее опять, дразня ее своими губами, еще и еще, тщательно, чтобы удовлетворить ее потребность в нежности…Снова такой нежный и… такой требовательный. Жесткий, но не причинявший боли водоворот, который бурлил в ее лоне, велевший ей желать его, его прикосновений…Его руки уверенно ласкали ее тело, а их тепло проникало сквозь платье, которое все еще было на ней, прикрывая ее груди, выдававшие ее возбуждение отвердевшими сосками. Его ладонь прошлась по ее бедру, проскользнула под ткань, чтобы подразнить ее наготу и решительно и смело двинуться дальше.Его голова оказалась рядом с ее, и он заговорил, тихо, все еще с раздражением, но она страстно внимала его словам.— Ты маленькая дурочка! Ты не представляешь, как я люблю тебя, как сильно я в тебе нуждаюсь. Да, когда мужчина любит женщину, он часто злится. Сходит с ума, бесится, когда видит ее в объятиях другого мужчины. Да, ты мне не принадлежишь. Но все же ты моя. Моя, чтобы быть со мной в лунном свете… вот так… вместе… совсем близко…Эти слова сводили с ума. Жаркие, произнесенные шепотом, пронзавшие ее мозг, как отблески кристаллов. Он любит ее. Он сказал, что любит ее…Он сказал, что любит ее. Но правда ли это? Может быть, это только слова, которые так легко вырываются у мужчины в минуты страсти?Брин вскрикнула, когда он резко, неожиданно сдернул с нее платье и оказался между ее ног. Он вошел в нее с силой, повергшей ее в смятение, но в благодатное, сводящее с ума смятение, от которого по ее телу побежали волны наслаждения. Непроизвольно она впилась ногтями в его спину, тихонько всхлипывая оттого, что необузданная буря боли, злости и неукротимого желания носилась внутри нее и вокруг них с безжалостной мощью тропического циклона. У Брин не осталось ничего, кроме уносящего ее вдаль желания, упоения, которое вращалось и вращалось внутри нее, восхищения оттого, что он двигался внутри нее, удовлетворяя ее желание, доводя его до высшей, сумасшедшей точки…Наслаждение побежало по ее телу волна за волной, заставив ее содрогаться по мере того, как ее тело понемногу освобождалось от дикой, необузданной красоты этой бури. Она слышала, как он, прижавшись к ней, хрипло шепчет ее имя, тяжко содрогаясь и извергая в нее свое жаркое пламя. И она, прижимая его к себе, начала сомневаться, что истинно — злость или любовь? И разразилась слезами.Он молниеносным беззвучным движением вышел из нее, заключив ее в объятия. И его слова более не источали злобы, они были страстными и наполнили ее сердце болью и раскаянием.— Ах, Брин, я никогда не хотел причинить тебе боль. И я ни за что не стал бы делать тебе больно. О господи, я так ужасно, ужасно виноват. Пожалуйста, не бойся меня. Мне невыносимо думать, что ты меня боишься…Смысл его слов дошел до Брин только через несколько мгновений, она поняла, что он отказывается от своих слов, что причина его боли в чем-то таком, что, как кинжал, когда-то давно пронзило его сердце. Через некоторое время она высвободилась из его рук, чтобы взглянуть ему в глаза.— Ты никогда не причинял мне боли. И я не боюсь тебя, Ли.Он молчал секунду, но это показалось ей целой вечностью. А потом он поднял руку, чтобы прикоснуться к ее лицу. Его рука дрожала, когда он утирал ее слезы.— Тогда почему ты плачешь?— Потому что… — Брин осеклась.Она хотела сказать ему правду, хотела спросить, действительно ли он ее любит. Но не смогла. Возможно, он и сам не знает. А любовь… Ну, Брин уже знала, что этим словом можно обозначить все, что угодно. Прежде чем окончательно довериться ему, ей надо убедиться, что любовь для него — это навсегда, навечно. И что этот мужчина будет способен любить всю жизнь трех маленьких мальчиков, которые ему не родные.Но Брин надо было сказать ему в ответ хоть что-то, потому что та тревожная озабоченность, высказанная им и шедшая из самой глубины его души, была ей непонятна, и она никогда не видела его таким огорченным.— Ли, я клянусь тебе, что не боюсь тебя, и ты никогда, никогда не причинял мне боли. Я думаю, это просто ночь. Я так обеспокоена и напугана. И сегодняшний вечер был просто ужасен. А когда ты набросился на меня…— О, Брин, — простонал Ли, — я прошу прощения. Я не знаю, что на меня нашло. Можешь ты простить меня?— Да, конечно, Ли. Но, пожалуйста… можешь ты мне сказать, чем ты так… опечален?Он вздохнул, провел ладонью по ее щеке, потом лег на спину, головой на подушку и уставился в потолок.— Когда-нибудь, Брин. Не сейчас.Неожиданно по его телу пробежала дрожь, и он заговорил тихо, даже с сомнением:— Брин, ты никогда не находила, что я… грубый?Брин улыбнулась и положила голову ему на грудь, озадаченная его словами.— Горячий, бурный, страстный, напряженный, сильный и могучий. Настоящий ураган, да. Но грубый — никогда. Ты — огонь, ветер и легкий бриз, и я люблю их всех.Он промолчал, перебирая ее волосы, подтянул ее поближе и положил подбородок ей на голову. Брин подождала минуту, чувствуя, как он сейчас нуждается в ее поддержке. Потом она тихо сказала:— Пожалуйста, расскажи мне о твоей жене, Ли.— Она умерла, — произнес он бесцветно.— Я это знаю, Ли. Но, пожалуйста, объясни мне, что тебя так глубоко ранило.— Я обязательно это сделаю, Брин, я обещаю. Скоро.Неожиданно он поднял ее над собой и придвинул к себе так, чтобы его губы благоговейно коснулись ее губ. Затем перевернул ее на бок и улыбнулся, когда она очутилась лицом к нему, и коснулся ее смятого платья, которое все еще было на ней.— Можем мы избавиться от этого? — спросил он. — Я хочу спать с тобой, а не с тряпкой.Брин молча стащила платье через голову, выбросила его из постели и устроилась рядом с Ли.Можно было сказать тысячу разных слов, но они не произнесли ни одного. Они просто лежали рядом, и через некоторое время Брин заснула.Позже она проснулась — сама не зная, сколько времени проспала, и обнаружила, что в постели одна. Обеспокоенная, она приподнялась и огляделась.Ли стоял у двери на балкон и молча взирал на мрак ночи. Лунный свет очерчивал его профиль, такой сильный и гордый… но его черты терялись в тени, и она не различала выражения его лица.— Ли! — тихонько позвала она.Он вернулся, скользнул к ней в постель и крепко прижал к себе.— Я разбудил тебя? Извини.— Ли, это не имеет значения. Я просто хочу помочь. Ты дал мне все…— Нет, — поправил он. — Это ты дала мне все.Его руки сомкнулись вокруг нее, а потом он наклонился над ней, глядя ей в глаза.«Я схожу с ума, — подумал Ли. — С каждым днем все больше понимаю, как сильно она мне нужна, и вот — я чуть было все это не разрушил…»— Этим вечером я любил тебя как дикарь, — сказал он ей. — Позволь мне любить тебя нежно, бережно…Он и любил ее нежно, лаская, ловил каждый ее взгляд, когда его руки касались ее. Брин, одетая только в лунный свет, почти потеряла сознание. Его пальцы с обожанием касались ее груди. Его губы нашли шершавые кружочки на верхней их части и превратили их в сказочные вершины. Он лизнул и слегка укусил каждый, оросив их своим языком, доведя их до полного расцвета крепким прикосновением рук.И снова он посмотрел на ее тело, распростертое рядом. На розовато-кремовую грудь, которая вздымалась от учащенного дыхания. Изгиб ее талии. Такой изысканный. Какая она хрупкая и длинноногая… бедра тоже с красивым изгибом. Она же танцовщица, напомнил он себе. И это она заставила его танцевать на вершине блаженства.Ли снова коснулся ее с обожанием и снедавшей его страстью. Его руки, такие горячие и обещающие, обошли всю ее, с ног до головы. Его губы ласкали и пробовали на вкус ее плоть, его язык посылал огненные сполохи по ее животу, вниз, в самый укромный уголок. Он осторожно перевернул ее, покрывая поцелуями сверху донизу ее спину.А потом Ли повернул ее к себе лицом, любя ее с величайшей нежностью, теряя голову от безумной страсти, в то время как она, под ласковыми прикосновениями, извивалась с грацией танцовщицы, шепча и выкрикивая его имя, зарывалась пальцами в его полосы, умоляя его взять ее…Ли так и сделал, открывая для себя, что Брин может быть такой же страстной и такой же требовательной, как и он сам.Она, глядя на него, поднялась над ним в лунном свете и улыбнулась ему.— Давай теперь я буду любить тебя, — прошептала она, наклоняясь, чтобы коснуться сосками его груди, — как дикарка…Ли улыбнулся, заключая ее в объятия.— Любимая, делай со мной все, что пожелаешь…Много позже он напомнил ей, что им надо поспать. Что завтра тот день, когда они заберут домой Эдама.Им необходимо отдохнуть, чтобы быть в хорошей форме.Брин улыбнулась про себя, благодарная сумасшествию этой ночи. Ли не оставил ей времени для грустных мыслей.Он дал ей нечто — она и сама пока не очень хорошо понимала, что именно.Но что бы ни случилось, теперь он с ней в этом самом трудном испытании в ее жизни.Она была очень, очень благодарна Ли Кондору.

Глава 11Брин проснулась в приподнятом настроении. Казалось бы, у нее не было времени выспаться, но, тем не менее, она прекрасно отдохнула. Сегодня воскресенье — и сегодня она намерена получить назад Эдама.Ей пришло на ум, что нелепо думать о разговоре с похитителем с удовольствием, но она будет так счастлива услышать его голос, готова ползать на коленях, если он только ее попросит.Похититель разыграл все как по нотам — четко с самого начала. Напряжение превратило ее в комок нервов — точнее, превратило бы, если бы не поддержка Ли.Брин старалась не думать, что все может быть очередным обманом, что похититель не вернет Эдама. Она не позволит подобной мысли завладеть ею — иначе она просто сломается.Мари действительно оказалась приятной женщиной пятидесяти с небольшим лет, деловой, полногрудой, с приветливой улыбкой и приятными манерами. Она была рада несколько часов посидеть со старшими мальчиками, пока Брин и Ли поедут забирать Эдама. Брайан и Кит, очевидно, проспят по крайней мере до девяти утра, и, зная, что утро будет тягостным из-за ожидания, Брин была рада, что дети приедут домой, когда этот неприятный период их жизни закончится. Она постаралась скрыть от них правду, но, как это обычно бывает с детьми, они чувствовали, что происходит что-то неладное. Мари должна будет привезти их в город после одиннадцати часов — к тому времени, когда они смогут встретить младшего братишку и свою тетю.Брин поднялась и оделась уже к семи утра — даже раньше, чем Ли вышел из душа. Но несмотря на ранний час, на кухне у Мари уже был готов горячий кофе. Она попыталась заставить Брин что-нибудь съесть, но Брин знала, что кусок не полезет ей в горло. Когда на кухне появился Ли, Брин позволила ему только чуть выпить кофе, поскольку торопилась ехать домой, в город.По дороге Ли не пытался заговорить с ней. Оба они были на взводе.Подойдя к дому, Брин нетерпеливо позвонила в дверь. Было только восемь часов утра. Рановато для звонка от похитителя, подумала она. Ли посмотрел на нее, и она покраснела.— Брин, не надо изводиться попусту. Ничего страшного пока не произошло, — одернул он ее.В горле у Брин встал комок.— Я ничего не могу с этим поделать, Ли. Ты не представляешь, каково это.— Я имею об этом очень неплохое представление, — заявил он сухо. — И я по-прежнему считаю, что нам с самого начала надо было позвонить в полицию.— Нет! А вдруг что-то случится с Эдамом?— Ты могла получить его еще четыре дня назад, — отрезал Ли.— С ним все в порядке, говорю же тебе, с ним все в порядке! — раздраженно сказала Брин, и голос у нее сорвался на истерические нотки.Дверь открылась, когда она уже была готова закричать. Барбара, одетая в домашний халат, переводила взгляд с одного на другого, встав в проеме двери так, что они не могли войти. Недовольная мина Ли и покрасневшее лицо Брин свидетельствовали о том, что напряжение нарастает.— У нас кофе готов, — сказала Барбара, взглянув на ручные часы. — Похоже, это будет долгий час. Очень долгий.Брин уже вошла внутрь, ходила взад-вперед по коридору.— Ли, когда он позвонит, разговаривать буду я, У тебя привычка раздражать его.— Извини, что не выказываю желания видеть вас с Эдамом мертвыми, — откликнулся Ли, и черты его лица стали жесткими.Барбара, уловив искры от разрядов, проскакивавшие между ними, схватила Брин за руку:— Пойдем, дорогая, на кухню, попьем кофе.Да, это был долгий час. В коридоре появился Эндрю, и Брин услышала, что он тихо беседует с Ли. Она выбежала из кухни и столкнулась лицом к лицу с ними обоими.— Пожалуйста, пожалуйста! Ни во что не вмешивайтесь! Никаких проблем не будет! Я отдам ему снимки, и Эдам вернется домой. Вы оба ничего не предпринимайте! Обещайте мне! Поклянитесь, что…— Брин, — предостерегающе сказала Барбара.Ровно в девять часов зазвонил телефон. Брин вскрикнула и бросилась к аппарату, не дождавшись второго звонка.— А, прекрасно, мисс Келлер. Вы на месте. Все готово?— Да, да! Негативы у меня и пробники тоже, и я ничего не трогала. Пожалуйста, когда я могу забрать Эдама?В ответ послышался сдавленный смешок.— Дайте мне Кондора.— Нет! — запротестовала Брин. — Пожалуйста, обращайтесь ко мне, я хочу получить Эдама, сейчас, ну, пожалуйста!..— Дайте Кондора.Приказание было излишним. Ли сам выхватил из ее рук трубку.— Нам нужен ребенок. Немедленно! Или мы что-нибудь сделаем с фотографиями! — рявкнул Ли.— Вы его получите. Как только я высажу ребенка, ты позвонишь в вестибюль отеля и скажешь об этом мисс Келлер. Она оставляет пакет и уходит. И не вздумай посылать туда кого-нибудь, слышишь? Если я что-нибудь заподозрю… Не думаю, что ты такой уж дурак, но все-таки хочу сказать тебе еще раз, Кондор, — никаких штучек! Напоминаю тебе…— Никаких штучек, — согласился Ли, взглянув на Брин. — Но помогай тебе господи, если что-то пойдет не так…— Не с моей стороны. Скажи ей, чтобы выезжала.Ли повесил трубку.— Ну? — спросила Брин, хватая его за руку.— Ты можешь ехать, — сказал он мрачно.— Ох, слава богу, слава богу! — пролепетала она. Потом она перехватила его взгляд.— Никаких штучек, Ли, правда. Ты должен находиться здесь.— Никаких штучек, — сказал он решительно. — Я буду здесь.Он взглянул через плечо на Эндрю.— Позвонишь для меня в справочную? Проверь номер автомата в вестибюле отеля, хорошо?Эндрю кивнул, ободряюще улыбнулся Брин и пошел к телефону. Ли обернулся к Брин:— Пусть служащий припаркует твой автомобиль. И как только ты оставишь пакет, сразу выходишь через парадную дверь, отдаешь парковщику свой талон и садишься в машину, как только ее подгонят. Сделай все именно так, Брин. Не испытывай судьбу. Не задерживайся в малолюдных местах, о'кей?Она вяло кивнула. Похоже, все сработает, все просто обязано сработать!Эндрю положил трубку и вручил Ли кусочек исписанной бумаги.Ли взял бумажку, посмотрел на нее и сунул в кармашек своей трикотажной рубашки. Он кивнул Эндрю. Брин показалось, что мужчины обменялись какими-то странными взглядами, но она была слишком взбудоражена, чтобы задумываться над этим.— Я еду, — тихо сказала Брин.— Ты ничего не забыла? — спросил Ли.— Что?— Фотографии, — сказал он тихо, вручая ей пакет.Брин побледнела. Она даже и не вспомнила о том, что нужно забрать его из дома Ли. Он единственный, кто вспомнил об этом.— Спасибо, — сказала она, нервно сглотнув.— Брин, я серьезно. Успокойся, иначе ты попадешь в аварию, едва выедешь отсюда.Его спокойный тон смягчил напряжение между ними и вновь возникшее раздражение. Это придало ей уверенности в себе, в его любви и в его силе.— Я постараюсь успокоиться, — пообещала она.Ли коснулся ее губ легким поцелуем. Его губы были теплыми, ободряющими. Он через прикосновение будто поделился с ней своей энергией, своим едва уловимым мужским запахом. Брин захотелось плакать более чем когда либо, но она также почувствовала, что сейчас способна выполнить свою часть задачи.— До скорого, — тихо сказала она и вышла за порог.Путь до курортного отеля «Маунтин-Вью» занимал не больше двадцати минут, но Брин казалось, что она едет уже двадцать лет. Влившись в поток машин, Брин довела себя до полуобморочного состоянии, все повторяя и повторяя про себя одну и ту же фразу — что, если что-то пойдет не так? Что может случиться с Эдамом, если что-то пойдет не так? Что, если — если что-то случится с Эдамом — что-то пойдет не так в будущем?Когда она въезжала под внушительную крытую галерею отеля «Маунтин-Вью», зубы у нее стучали. Служитель отеля выступил вперед, чтобы открыть ей дверцу, и она неловко выбралась из своего фургона. Он подал ей руку, она односложно и смущенно поблагодарила его и хотела уйти еще до того, как получила парковочный талон. Он окликнул ее, и она прочла в его глазах, что она — ненормальная туристка, раз поблагодарила дважды за один тот же талон.Вероятно, в отеле одновременно проходила дюжина разных конференций и заседаний. Люди были повсюду. Брин поспешила к длинному красному дивану, который стоял вдоль десятиметрового панорамного окна, выходившего на парк с фонтанами. Она увидела телефонную будку, которая была изящно вделана в стену, метрах в пяти от красного дивана, оглянулась на стойку ресепшн, над которой висели настенные часы. Ей надо было подождать еще десять минут.Брин присела на краешек дивана. Отсюда ей было видно телефонную будку, а слегка повернув голову, она могла наблюдать за часами.По всему ее телу выступили крошечные капельки пота. Нервничая, она полезла в сумку за платком, вытерла лоб и попыталась промокнуть ладони. И снова взглянула на часы — прошло только две минуты.Брин начала невольно следить за людьми, находившимися в этом роскошном вестибюле. Бизнесмены с атташе-кейсами в руках спешили к лифту поодиночке и группами. В креслах рядом с диваном три роскошные матроны обсуждали, как сыграли в гольф их благоверные. Какой-то одинокий мужчина в темном плаще прохаживался за их креслами. Брин изучающе посмотрела на него. У него были очень жесткие черные волосы, каких Брин никогда ни у кого не видела, и нелепые вьющиеся усы.Она услышала шаги у себя за спиной и подскочила от страха. Она обернулась, вроде бы для того, чтобы глянуть на часы, но на самом деле, чтобы посмотреть на того, кто был у нее за спиной. Это был мужчина в неприметном черном костюме. Но сам обладатель костюма был далеко не ординарным. Ростом он был даже больше Ли, под два метра, может, и выше. Брин почувствовала, что ноги у нее сводит от страха. Мужчина прошелся вдоль дивана и повернул в обратную сторону.Брин, закусив губу, взглянула на часы. Еще шесть минут. Она услышала, как открывается дверь, и быстро повернула голову в сторону телефонной будки.Одна из матрон уютно устроилась в элегантно отделанной маленькой телефонной будке и принялась звонить.Нет, пожалуйста, нет! — подумала Брин в отчаянии. Она растерянно пробежала взглядом по вестибюлю. Тут по-прежнему сновали бизнесмены, матроны болтали, высокий мужчина в костюме и человек в плаще и со странными черными волосами все так же ходили туда-сюда.Ее ногти впились в ладонь, оставляя на ней глубокие отметины-полумесяцы. Брин поглядела на телефонную будку и увидела, что дама все еще разговаривает. Где-то глубоко в ее горле начал зарождаться болезненный крик. Брин встала, сжимая в руке сумку и пакет с пленкой. Она направилась к будке и прислонилась к ней, в упор разглядывая женщину внутри нее. Это было очень невежливо, но…Брин удалось привлечь внимание женщины в будке, которая, что-то сказав, положила трубку. Она встала, открыла дверцу и рявкнула на Брин:— В отеле есть другие телефоны!Брин едва смогла проглотить ком в горле, так что лишь пробормотала что-то в ответ.Скользнув в будку, она бросила взгляд на часы. Три минуты.Замеченный ею высокий мужчина шел по направлению к телефонной будке. Может быть, он и есть похититель, подумала Брин в смятении. Или он из бизнесменов, которому понадобился телефон, и он сейчас потребует, чтобы она или звонила, или освободила будку для других? Брин улыбнулась ему и взяла трубку. Когда мужчина повернулся и снова стал ходить вдоль дивана, она повернулась спиной к стеклянной стенке будки, чтобы прикрыть свою руку, которую положила вместо трубки на рычаги. «Притворись, что разговариваешь! — приказала она себе. — Ли… Притворись… что это Ли».— Что за чертовщина творилась с тобой сегодня утром! Начнем с того, что держать ноты в шкафу для белья — это смешно! И хватать меня за горло из-за стихов — абсолютное безумие даже для музыканта. Ты заботливый и добрый, но у тебя есть еще и темная, пугающая сторона, и я иногда боюсь, что ты меня бросишь, а иногда схожу с ума, когда ты уходишь…Снова взглянув на часы, Брин прикусила губу. Прошло две минуты после условленного времени. Три минуты одиннадцатого. «О, дорогой Боженька! Эдам! Где ты? Господи, если Ты все же вернешь мне его, обещаю быть самой лучшей родительницей в мире…»Прошло четыре минуты. Высокий человек в деловом костюме снова шел к телефонной будке.— Ли, ты избалованный сукин сын! Ты не имел права тащить меня подобным образом, и простого «извини» за это недостаточно. Ли, я хочу знать, что представляешь собой на самом деле. Я хочу знать, с тобой случилось тогда, давно. Я хочу знать, какое мороженое ты любишь, и хочу наблюдать, как ты бреешься. Я хочу знать, какое кино тебе нравится, и мне бы очень хотелось заглянуть в твое прошлое и понять, как ты можешь быть иногда таким снисходительным и щедрым, а иногда настолько погруженным в свою рок-музыку, что мне кажется, что я о тебе ничего не знаю, и это меня страшит. Ты меня пугаешь, но меня всегда тянет к тебе. Я хочу, чтобы Эдам сейчас был с тобой, Ли. Я хочу видеть Эдама. Я хочу, чтобы…Телефон зазвонил. Брин заметила, что высокий мужчина посмотрел на нее как на сумасшедшую. Она вспомнила, что трубка уже была у нее в руке, и все, что ей надо сделать, чтобы ответить, так это поднять с рычага другую руку.— Алло?! — почти закричала она.Это был Ли. Вот сейчас она действительно и взаправду говорила с Ли. Ну, она слушала его…— Брин, Эдам здесь. Спокойно. Отойди от телефона, положи фотографии на диван — и уходи. Ты меня слышишь? Не оглядывайся, ничего не делай — просто уезжай.— Эдам дома? О, Ли, дай мне поговорить с ним!— Брин! Оставь фотографии и поезжай домой!В трубке щелкнуло. Она едва смогла подняться — так дрожали колени. Ей удалось встать и выйти из будки. Она положила фотографии на диван и пошла прямо к вращающимся дверям на крытую галерею.Брин отдала свой талон парковщику и с шиком вручила ему большие чаевые. Фургон подкатил к галерее, парковщик открыл ей дверцу, и она забралась внутрь. Ладони у нее были влажные, но она крепко держала руль.Случайно она взглянула в зеркало заднего вида. Тот человек со странными темными волосами и в плаще внимательно смотрел ей вслед. Ее начало знобить, но она заставила себя глядеть на дорогу.Домой, домой, домой. Она ехала домой, и Эдам должен быть там. Время, кажется, почти остановилось.Дороги были до безобразия забиты машинами. Брин еще раз глянула в зеркало заднего вида, чтобы перестроиться в другой ряд и не пропустить выезд на шоссе. Она тихонько чертыхнулась от нетерпения. Некий черный седан сидел у нее на хвосте. Она включила поворотники. Седан чуть отстал. Брин сменила ряд, но оставила поворотники гореть. Вот, сейчас будет ее поворот…Эдам. Она едет к Эдаму. Брин представила его пухлые щечки, его большие зеленые глаза. Она обнимет и расцелует его так горячо, что он, пожалуй, сам сбежит из дома.Брин начала сворачивать. Внезапно она почувствовала, как по ее телу пробегает волна мучительной дрожи. Она услышала звон разлетающегося вдребезги стекла и скрежет металла о металл. Последнее, что она запомнила, — это то, что кто-то въехал ее фургону в зад.Она больно ударилась головой о руль. Фургон занесло, закрутило. Или это у нее в голове все так понеслось? Она не успела понять. Мир вокруг нее померк, а потом и вовсе обрушился в темноту.Возвращение Эдама ввергло дом в совершеннейший хаос. Для самого малыша это обернулось новой опасностью — быть насмерть задушенным в объятиях любящими братьями, Барбарой — и им самим, признался себе Ли.Эдам расплакался, требуя себе тетю Брин. Ли приложил титанические усилия, чтобы убедить его, что скоро она приедет. Брайан и Кит принялись выспрашивать у него подробности случившегося. Ли пытался утихомирить старшеньких, чтобы спокойно поговорить с Эдамом.— Ты знаешь, где находился?— В одном доме.— А что это был за дом?— Я не знаю. Просто дом.— А кто присматривал за тобой?Малыш на минуту смутился, но потом ответил:— Обо мне заботилась Мэри. Она старалась быть доброй, но все время ссорилась с тем человеком.— Каким человеком, Эдам?— С человеком, который был в черной маске.— Хорошо, Эдам. Ты помнишь, как выглядела Мэри?— Это девушка.— Постарше? Молодая? Волосы у нее были темные или светлые? Стройная или толстая?— Она была тощая! — фыркнул Эдам и задумался. — А волосы у нее были темные. Я больше не хочу отвечать на вопросы. Я хочу к тете Брин!Ли вздохнул. Он тоже хотел к Брин. Он хотел, чтобы она позвонила в полицию. Он будет настаивать на этом, как только она войдет в дом.— О'кей, Эдам. — Ли прижал его к себе, поворошил волосы и отпустил. — Хочешь мороженое или что-нибудь в этом роде?— У нас есть шоколадный торт! — воскликнул Кит.Барбара, которая в первые пять минут пребывания дома отказывалась отпустить Эдама от себя, по-прежнему находилась неподалеку.— Давай, Эдам, поедим мороженое.Барбара, обеспокоенно нахмурившись, глянула на Ли и показала на часы, висевшие на стене в кухне.Брин уже должна была вернуться. Ли вышел на крыльцо и поглядел на наручные часы. Он звонил ей в «Маунтин-Вью» уже более получаса назад, но пока фургон не появился.Что за чертовщина могла ее так задержать?Зазвонил телефон, и он бросился назад в дом, оказавшись рядом с аппаратом, прежде чем Барбара сняла трубку.— Алло! — кратко ответил он, глядя на Барбару.— Твоя подружка попала в маленький несчастный случай, Кондор. Не надо сильно волноваться — он действительно небольшой. Но я представил себе, что ты все еще носишься с идеей позвонить в полицию. Не надо. Она не сможет всегда следить за домом и детьми, и ты не сможешь следить за ней все время. Слышишь, что я говорю, Кондор?Несчастный случай, несчастный случай… что несет этот сукин сын? — недоумевал Ли. Все в его душе перевернулось и взорвалось.— Помогай тебе господь, если она пострадала. Не сомневайся, я найду тебя, с живого шкуру сдеру и порву на куски…— На твоем месте я бы положил трубку. Может, кто-то пытается дозвониться тебе…Трубка в руке у Ли смолкла. В голосе Барбары, которая стояла перед ним, нарастала тревога.— Что случилось? Что случилось?В ответ Ли отчаянно затряс головой и лицо его приобрело предостерегающее выражение, когда он указал в сторону детишек, которые все еще болтали как заведенные, сидя над мороженым. Эдам сделался для своих братьев чем-то вроде обожаемой знаменитости, и сейчас, к счастью, он вовсю о чем-то им рассказывал.— Что происходит, Ли? — понизив голос, спросила Барбара.— Я не знаю. Этот шутник сказал, что произошел несчастный случай…— Несчастный случай? Господи боже!— Прекрати, Барбара! Прекрати. Ты уже визжишь. А ты должна быть спокойной! Я выезжаю встречать Брин, поеду по ее маршруту. Я позвоню сразу, как…Он замолк, и они оба замерли на месте, потому что телефон принялся трезвонить опять. Потом Ли буквально сорвал трубку с рычагов:— Да?— Мистер Ли Кондор?— Да?Голос решительно не принадлежал шептуну. Это был мужественный голос, спокойный и вежливый.— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! Я сержант Макклоски из дорожно-патрульной службы штата Невада. Мистер Эндрю Маккэйб сказал мне, что я могу найти вас здесь… Имел место несчастный случай…Когда Брин открыла глаза, мир находился в полном беспорядке. Ей пришлось поморгать, чтобы вернуть картине Вселенной четкость.Она осознала, что движется. Ее держали чьи-то руки, и они несли ее куда-то.Брин взглянула на одну из этих рук. Та была облечена в светло-бежевую ткань. Человек был одет в плащ. Страх прокрался в ее сердце еще раньше, чем она подняла глаза на лицо этого человека.Это был он! Мужчина со странными темными волосами и усами, который расхаживал по вестибюлю в «Маунтин-Вью».Она закричала.Он взглянул на нее, такую испуганную, и заговорил:— Брин! Тише! Это же я, Эндрю! Мне пришлось вытащить тебя из фургона — тебя стукнули почти по бензобаку. Тише! Это я. Придержи, пожалуйста, мои волосы… Сейчас все будет в порядке. Видишь?Она замолчала, машинально и недоверчиво выполняя то, что ей сказали. Неудивительно, что его темные волосы выглядели так странно. Это был парик. Ей захотелось улыбнуться. Оказывается, Ли подговорил Эндрю переодеться и загримироваться, чтобы тот мог находиться рядом с ней. Брин протянула руку и схватила Эндрю за усы. Они отклеились, но не так легко, как она ожидала.— Ух! — выдохнул Эндрю, приваливаясь вместе с ней к дорожному ограждению. — Я ведь не просил тебя отклеивать эти треклятые усы!Она рассмеялась, но звук ее собственного смеха был каким-то далеким. Таким же, как звук приближающихся сирен. Мир снова начал меркнуть, а ее веки стали слишком тяжелыми, чтобы держать глаза открытыми.Когда она открыла глаза в следующий раз, поняла, что находится в больнице. Она увидела кипенную стерильность простыней, белоснежную чистоту стены, почувствовала нежные, свежие объятия удобной кровати.Эдам! С Эдамом все в порядке. Он дома с Ли. Ей было немного больно двигать глазами, но все же она это сделала. Да, она точно была в больнице. Сбоку от кровати находился небольшой желтый ящичек, к стене был прикреплен телевизор, а рядом с кроватью был припаркован стол на колесиках. И тут же стояло кресло, в котором сидела молодая светловолосая женщина, низко склонившись над журналом.Брин нахмурилась. Это женщина явно не была сиделкой. Она была одета в легкий сиреневый свитер и красивую клетчатую юбку. Поскольку Брин уставилась на нее в упор, блондинка подняла голову и одарила ее приветливой улыбкой. Очень миленькая, когда улыбается, смутно промелькнула в голове у Брин.— Как здорово, что ты пришла в себя! — воскликнула женщина, вскакивая. — Сейчас я схожу за доктором…— Погоди! — взмолилась Брин, с запозданием сообразив, что кричит, и от этого у нее болезненно застучало в голове.Женщина остановилась, и Брин быстро спросила:— А ты кто?Женщина рассмеялась:— Ох, извини, Брин! Я Гейл Спенсер.— Гейл Спенсер? — повторила Брин.— Ли попросил меня посидеть с тобой.Прекрасно. У нее тут, понимаешь, голова раскалывается, выглядит она как восставшая из могилы, а Ли присылает красоток-блондинок, чтобы те за ней присматривали.Будто прочитав ее мысли, блондинка улыбнулась:— Я — сестра Ли.Должно быть, глаза Брин расширились от изумления, и красотка состроила гримасу, свидетельствующую о том, что она давно знакома с подобной реакцией.— Нет, ни один из нас не приемыш. Просто Ли похож на нашего отца, а я в маму. И я замужем, поэтому у нас разные фамилии.Брин рассмеялась. Гейл Спенсер говорила с таким очаровательным чувством юмора. Потом Брин обнаружила, что смех причиняет ей боль, и тихонько застонала.— А где Ли? — спросила она.Гейл снова состроила рожицу.— Флиртует с медсестрой, но по уважительной причине. Она твердит, что не пустит сюда твоего племянника, а Ли стоит на том, что ты должна повидаться с Эдамом.— Эдам! — выкрикнула Брин, забыв о больной голове. — Мне так надо его увидеть!— Ох, только не волнуйся! Ли обычно добивается своего! А сейчас я схожу за врачом, а то меня уволят!Гейл ободряюще улыбнулась и вышла из палаты, а Брин прикрыла глаза. «Что со мной произошло», — спросила она себя. Она припомнила ужасную тряску и хруст, потом Эндрю… Эндрю в забавном парике.С ее фургоном произошла авария, но, очевидно, не такая уж тяжелая. Голова у нее болит оттого, что она ударилась о руль. С ней произошел несчастный случай…Потому что черный седан нарочно врезался в нее…— А, мисс Келлер!В палату вошел врач. Это был мужчина с проседью и теплыми, внушающими доверие голубыми глазами. Двигался он быстро и деловито, как и должен двигаться врач, подумала Брин, пытаясь ему улыбнуться.— Неплохо, неплохо, — проговорил он, беря ее за руку, чтобы пощупать пульс. — Дайте-ка я гляну в ваши глазки…Брин непроизвольно вздрогнула, когда он направил ей в правый глаз лучик тоненького, как карандаш, фонарика. То же он сделал с левым глазом.— Неплохо, — сказал он еще раз, выключая свой фонарик, и сообщил: — Я доктор Келтен.Он приложил холодный стетоскоп к ее груди и улыбнулся еще раз, удовлетворенный результатами.— Как вы себя чувствуете?— Ничего особенно страшного, — сказала Брин. — Только больно, если я смеюсь или слишком быстро поворачиваю голову.— Этого следовало ожидать. Вы везучая молодая леди! У вас сотрясение мозга, но не очень тяжелое. Мы подержим вас тут одну ночку под наблюдением, а завтра отпустим домой. Как вам это?— Я б и сейчас домой не против…— Но это было бы неразумно… — Он подоткнул ее простыню и поцокал языком, выражая осуждение. — Ох уж эти подсечки! Ударить и сбежать! Как это можно — спровоцировать аварию, а потом уехать… Ну, это вне моей компетенции! Полиция готова побеседовать с вами, но я отложил их визит до завтра. Вы просто лежите тихо, молодая леди, а утром вам все покажется в другом свете!— Спасибо, — пролепетала Брин, закрывая глаза.Ударить и сбежать? Нет, это не было обычным столкновением и побегом с места аварии. И она знала, как чувствовал себя Ли все это время. Она представила, как он решил, что с него довольно, и рассказал полиции всю историю от начала до конца.— Я загляну к вам через пару часов, — сказал доктор Келтен, быстро идя к двери.— Погодите! — попросила Брин, с трудом открывая глаза. — Я понимаю, что моим племянникам сюда нельзя, но они немало пережили за последнее время. Им важно увидеть, что я в порядке, особенно самому маленькому…Доктор Келтен прервал ее дружелюбным смехом.— Вы можете повидать ваших малышей, мисс Келлер. Мистер Кондор заставил весь мой персонал клевать крошки из его рук. Но только на несколько минут! Если вы хотите, чтобы мы выписали вас завтра, придерживайтесь правил!Брин улыбнулась.— Только несколько минут! — пообещала она.Доктор вышел.Брин подтянула к себе столик на колесиках и поискала складное зеркальце в его нижнем выдвижном ящичке. Зеркальце нашлось, и она с беспокойством осмотрела себя.Она была очень бледна, но в остальном выглядела замечательно хорошо — для женщины с сотрясением мозга. На лбу красовался синяк. Но если прикрыть его прядью волос…В дверь осторожно постучали, потом она медленно открылась. Это был Ли. Высокий, уверенный, золотистые глаза блестели от беспокойства. Он улыбался ей слегка печально.Но сказать что-то не успел — мимо него проскользнул Эдам. Эдам, с его золотистыми кудряшками, пухленькими розовыми щечками и зелеными глазами, полными слез.— Тетя Брин!Садясь и крепко прижимая к себе его хрупкое тельце, она не чувствовала никакой боли.— Эдам, о, Эдам, сокровище мое! Как я по тебе скучала! Я люблю тебя, ах, как я тебя люблю!— Ты ведь скоро поправишься, тетя Брин? Да ведь? Ты обещаешь?Он прижался к ней, и она обняла его с сумасшедшей силой.— Да, Эдам, да! Я скоро поправлюсь, обещаю! Твоя глупенькая тетушка слишком близко подпустила к себе чужой автомобиль, вот он и врезался. Ах, Эдам!Она заключила его в объятия и заплакала. Потом открыла глаза, поглядела через его плечо и увидела, что Ли все еще стоит рядом. И поняла, что он знает, что лучшим лекарством, которое она могла получить, было появление Эдама…— Спасибо, — проговорила она беззвучно.А ведь могла и ему прошептать: «Я так тебя люблю».Потому что так и было на самом деле. Но она не догадывалась, вплоть до этого самого момента.

Глава 12— Меня ведь стукнули преднамеренно? — спросила Брин у Ли, стоявшего у окна.Для них это была первая возможность побыть наедине, с тех пор как Брин попала в больницу. Брайан и Кит прибежали вслед за Эдамом — убедиться, что с ней все в порядке. Под конец появилась младшая медсестра и строго объявила, что дети должны уйти. Дети подняли вой средней громкости, но Ли пообещал, что они смогут поиграть на барабанах и рояле, и под это обещание Барбара и Гейл смогли увезти их домой. Ли сообщил Брин, что Эндрю останется ночевать в ее доме вместе с Барбарой, Гейл и ее муж Фил тоже там побудут. Эндрю провел вторую половину дня с агентом из компании, которая устанавливала в доме Брин охранную систему, и теперь все окна и двери были снабжены сигнализацией, которая громко вопила и посылала сигналы тревоги в отделение полиции. Ли, похоже, намеревался остаться с ней в больнице на всю ночь, и ни землетрясение, ни наводнение не смогли бы заставить его изменить это решение.— Ли? — тихо, но настойчиво повторила Брин, когда он даже не шелохнулся.Он оттолкнулся от стены, к которой прислонился, подошел и сел на край постели, с отрешенным видом взяв ее руку в свою.— Да, — сказал он, следя за своими пальцами, которые трогали бледно-голубые жилки ее вен.Их глаза встретились.— Наш шептун позвонил как раз перед тем, как нам дозвонились из дорожного патруля. Это было предупреждение, чтобы мы не обращались в полицию теперь, когда Эдам дома.Брин горько рассмеялась.— Он не хочет, чтобы ввязывалась полиция, но полиция ввязалась сама, поскольку имел место несчастный случай с побегом с места аварии!Ли пожал плечами, и Брин удивилась тому, что иногда он тоже выглядит неуверенным. Он всегда точно знал, чего хочет, а также то, как этого добиться.— Признаю, Брин, я хотел убедить тебя позвонить в полицию в тот самый момент, как ты появишься в дверях. Но сейчас… сейчас я не думаю, что это была такая уж блестящая идея.— Ты думаешь, нам все это надо забыть?Брин не очень хорошо понимала, надеется она на что-то или сердится.— Нет, — сказал Ли, глядя ей прямо в глаза. — Разве ты не понимаешь, Брин? Несмотря ни на что, ты годы и годы напролет будешь жить в страхе. Этого субъекта надо поймать и остановить.— Ты только что сказал, что не думаешь, будто мы обязаны все рассказать полиции.— Да. Потому что мы не знаем, о чем там говорить. И я думаю, полиция тоже не узнает. Мы должны выяснить, что там на этих фотографиях не так.— Ага, — тихо сказала Брин, и у нее по спине побежали мурашки.Но он был прав. Эдам не в состоянии рассказать им хоть что-то.— Я начну, как только выберусь отсюда, — сказала она, опустив глаза, чтобы он не понял, чего ей стоило произнести эти слова.— Прекрасно. И думаю, я знаю, с чего тебе следует начать.— С мотеля «Свитдримз»?— Угу.— На самом деле я не могу поверить, что Хэммарфилд мог… мог бы…Ли прервал ее жестом.— Брин, в этой жизни есть много того, во что нелегко поверить. Существует множество уродливых вещей, которых мы бы не хотели видеть. Я не хочу обвинять человека без суда, но он больше всех вызывает подозрение.Брин состроила гримасу. Спорить ей не хотелось. Она улыбнулась Ли с намерением сменить тему разговора, поскольку все равно ничего не могла предпринять, находясь в больничной палате.— Я и не знала, что у тебя есть сестра.— На самом деле их две. Сэлли на несколько лет старше меня, и у нее большое семейство. Она вернулась в Черные Холмы сразу, как закончила юридическую школу. Половину своего времени она отдает защите несчастных и отвергнутых, половину — своему выводку.Брин рассмеялась. Как легко ей стало. Эдам вернулся…— А выводок — это сколько?— Пять.— Да, это уже выводок. — Брин поколебалась секунду, удивляясь, почему при виде блондинки у нее возникло такое странное чувство. — А твоя сестра Гейл живет здесь же, в Тахо?— Нет, — ответил Ли как будто немного неохотно.И Брин была уверена, что не ошибается — Гейл была здесь по какой-то причине, и эта причина ей, Брин, возможно, не слишком понравится.— Гейл живет в Нью-Йорке, — сказал Ли.Он прикусил нижнюю губу, неловко пожал плечами, потом осторожно взял руку Брин и поглядел ей в глаза с явным намерением сказать что-то важное.— Брин, я позвонил Гейл на прошлой неделе, наутро после того, как ты пробралась ко мне в дом. Я спросил, не может ли она и ее муж Фил приехать сюда, а потом на небольшие каникулы к моему деду…Брин нахмурилась в замешательстве.— Я не понимаю…— Брин, позволь мне договорить и выслушай, что я тебе собираюсь сказать. Когда у тебя есть кто-то, кого ты должен защищать, это как ахиллесова пята. Я не хотел говорить с тобой об этом до завтрашнего утра, но… Брин, я попросил Гейл и Фила приехать сюда и познакомиться с тобой и хочу, чтобы ты с ними поладила. И еще я хочу, чтобы ты разрешила им взять мальчишек к моему деду, в Черные Холмы.— Что?! — воскликнула Брин.— Да тише ты! — цыкнул на нее Ли, скривившись. — Я перед всеми здешними начальниками в три погибели сгибался, лишь бы остаться здесь. Если ты еще раз так завопишь, они явятся в полном составе и вышвырнут меня вон.Брин понизила голос. Она, бессознательно вцепившись в его руку, заговорила:— Ли, я не могу отпустить мальчиков! Они чувствуют себя в безопасности только со мной! Эдам не поедет! Он подумает, что его похищают снова!— Нет, не подумает, Брин! Не подумает, если ты убедишь его, что все будет в порядке.— Но, Ли, я не могу отпустить его. Не сейчас.— Брин, я знаю, что эти мысли для тебя болезненны. Но я обдумывал все это до головной боли. Никто не подойдет к землям моего деда незамеченным. И там у меня куча друзей. Черноногие и полукровки, вроде меня, глубоко преданы обычаям предков. Говорю тебе, в Холмах никто детей и пальцем не тронет. А для них это будет просто здорово. — Он пожал плечами, стараясь придать ситуации юмористическую окраску. — Кто знает, может быть, мой дед сможет убедить Эдама, что швыряться едой — это дурной тон.— Ли!— Давай, Брин, соглашайся! Я говорю серьезно. Для ребят это будет здорово. Они смогут порыбачить, поездить верхом, покупаться и вообще замечательно проведут время. А мы сможем просмотреть эти фотографии без того, чтобы трястись от страха, что с ними что-то может приключиться. Все будет как всегда — днем мы заканчиваем снимать видеоклип, а вечером изучаем фотографии. И я обещаю тебе, что, как только мы доснимем ролик, сами поедем в Южную Дакоту и там с ними встретимся.Брин глядела на него со страхом и любопытством, которые полностью завладели ею. Он все время использовал слова «мы» и «наше». Он хотел, чтобы она была с ним. Не только ночью, не только для коротенькой интрижки.«Коротенькая» — у этого слова было много значений, благоразумно одернула она себя. А еще он хотел, чтобы она разрешила детям уехать…Брин, прикусив губу, опустила глаза. Он пальцем приподнял ее подбородок. Его золотистые глаза светились нежностью, когда он тихо заговорил снова:— Брин, я не собираюсь отсылать детей, потому что они мне мешают. Я люблю детей, даже тех, что швыряются едой. Я думаю об их безопасности.Она почувствовала, как у нее задрожали губы.— Я тебе верю, — сказала она нежно.Он наклонился и поцеловал ее в лоб.— Хорошо, — прошептал он хрипло, — ты не должна решать прямо сейчас. Завтра, когда ты узнаешь Гейл немного лучше, ты сможешь принять решение.Брин кивнула, чувствуя, как боль схватила ее за сердце. Но, похоже, Ли был прав. Если мальчики останутся здесь, ей все время будет страшно открывать парадную дверь, и она будет бояться водить их в школу.Ли неожиданно отодвинулся от нее, рассеянно взял маленький пульт, которым можно было вызвать сиделку и включать телевизор. Он пощелкал каналы, остановившись на кадре, на котором был запечатлен темный, «с привидениями», замок на зазубренных скалах.— О, вот то, что надо! Шуточный ужастик Винсента Прайса. Тебе такие нравятся?— Да… замечательно, — пробормотала Брин из вежливости.Ли считал серьезные разговоры оконченными. Брин не была уверена, что это так. Она не так уж плохо себя чувствовала. Сейчас от ее «легкого сотрясения мозга» даже не болела голова. Ей хотелось схватить его за руку и повернуть снова к себе, сказать, как она испугана, сердита и… смущена. Она хотела спросить, почему он впал в такое бешенство, когда она нашла тот листок с нотами. Брин хотела понять, как он может сверкать ярче молнии, а потом вдруг превращаться в деликатного, рассудительного и сочувствующего человека, что так редко можно встретить среди мужчин…Ей хотелось узнать, что случилось с его женой. Отчего он никогда не упоминает ее имя, никогда не рассказывает об их браке?Она опять вспомнила о песне, которую нашла в ванной комнате. Красивые стихи, неизвестная баллада — которую он никогда не исполнял.Эти стихи… какое отношение они имеют к его жене?Почему эта ее находка привела Ли в такую ярость?Брин на минутку прикрыла глаза, размышляя об этой песне, о его жене и о самом Ли. Может, он любил свою жену так глубоко, что никогда не отдаст своего сердца кому-то еще? А возможно, он и дальше будет строить свою карьеру? Он независим, богат и знаменит. Зачем ему связываться с кем-то?Ей надо быть готовой освободить его от себя, если — или когда — придет время. Жизнь быстротечна, и сейчас она с Ли, влюблена в него. Сейчас она не может отпустить его, ей нужно ловить момент, который ей подвернулся в лице этого мужчины. Но ей придется принять тот факт, что настанет день, когда он покинет ее. Ни один мужчина не захочет подставлять шею под ярмо в виде неизвестно откуда взявшегося семейства, как бы терпелив он ни был.Ли опустился в больничное кресло рядом с ней, нежно взяв ее руку в свою.Брин ничего не сказала, но перевела глаза на экран и попыталась вникнуть в содержание произведения Винсента Прайса.Ночь наступила незаметно. Перед тем как у нее начали слипаться глаза, она, наконец, сказала:— Ли?— Да?— Не знаю, как и благодарить тебя и ребят из твоей группы. Когда я увидела Эндрю в том смешном костюме… о, это было так здорово. Вы оба… так присматривали за мной.— Спи, Брин, — сказал он нежно.Утром приехала Барбара и привезла одежду. Она казалась озабоченной, но с удовольствием заметила, что Брин выглядит хорошо.— Как там дела? — спросил у нее Ли.У Барбары округлились глаза.— Мы с Эндрю просто катастрофа ходячая в смысле поддержания дисциплины. Дом Ли никогда уже не будет прежним, Брин!Брин закусила губу, силясь представить, насколько серьезны разрушения. Но Барбара только расхохоталась:— Потребуется лишь незначительный косметический ремонт!Пришел доктор Келтен и выставил Ли с Барбарой вон. Он осмотрел Брин и улыбнулся:— По-моему, все прекрасно. Вы могли бы вернуться домой и вчера, но с травмами головы лучше не шутить.— Это уж точно, — пробормотала себе под нос Брин.— Ну, так или иначе, полицейские здесь, и они желают поговорить с вами. Даю вам минуту на то, чтобы одеться, потом я запускаю их и даю указание медсестре подготовить ваши документы на выписку.Брин поблагодарила доктора, потом приняла душ и быстро оделась.Вместе с молодым офицером, который должен был ее допрашивать, пришел Ли. Брин отвечала правдиво, что ничего не видела в момент столкновения. Она только почувствовала глухой сильный удар — когда та машина врезалась в нее. Офицер поблагодарил ее за сотрудничество, а она с виноватым видом заверила, что не считает допрос чем-то обременительным.Барбара уже отправилась в дом Ли, так что Ли с Брин ехали вдвоем. Он посмотрел на нее, выруливая со стоянки около больницы.— Ты уверена, что с тобой все в порядке?— Я прекрасно себя чувствую, правда, — ответила Брин совершенно искренне.Ли кивнул. Он почти не разговаривал на протяжении всего пути до дома.Как только они свернули на дорожку, ведущую к его дому, новая парадная дверь распахнулась. Дети кинулись к ней гурьбой обниматься, и она ответила им такими же бурными объятиями.— Ты должна послушать, как я играю на барабанах, тетя Брин! — сказал ей Брайан.Эдам, который забрался на нее и повис намертво у нее на шее, прорычал: «Гитар-ра!»Ли отлепил Эдама от Брин, несмотря на его протестующие вопли.— Дай твоей тете пройти в дом и присесть, Эдам. Потом можете ползать по ней в свое удовольствие. — Он состроил гримасу в сторону Брин. — Может, из этого выйдет что-нибудь полезное? Как вам понравится «Джаз-банд братьев Келлер»?Брин слегка поперхнулась:— Точнее бы назвать это шайкой.Гейл ожидала их у входа. Брин застенчиво улыбнулась сестре Ли, но Гейл была в одинаковое мере экспансивной и деловитой.— Брин! Как ты себя чувствуешь? Ты уверена, что ты в порядке? Может быть, тебе следовало остаться в больнице еще на день?— Нет, я в полном порядке, Гейл. Еще один день на больничной койке — нет, от этого с ума можно сойти.Брин заметила, что Ли смотрит на нее с едва сдерживаемой сардонической улыбкой, и покраснела, одарив его в ответ убийственным взглядом. Он рассмеялся и обнял ее свободной рукой за плечи.— Эндрю и Барбара вернулись в Фултон-Плейс?— Да, они собирались снять несколько кадров членов группы. Эндрю сказал, что это надо будет сделать рано или поздно, вот они этим и решили заняться.— Хорошо, — сказал Ли и обратился к Брин: — Пошли в дом.Первое, что заметила Брин в доме, когда они вошли, — это то, что во все окна были вставлены новые стекла. А по стеклам пробегали мириады тоненьких линий. Окна были красивыми, возможно, их можно было бы установить только для красоты. Но Брин содрогнулась. Она поняла, что новые окна были установлены с одной только целью — обеспечить безопасность.Она постаралась отделаться от этой мысли, потому что дети тянули ее за руки, а Гейл говорила, что Брин должна познакомиться с Филом.Муж Гейл оказался высоким и рыжеволосым, с блестящими голубыми глазами. Брин почувствовала теплоту его рукопожатия и искренность в его голосе, когда он сказал, что счастлив познакомиться с ней. Они с Ли были примерно одного возраста, и Брин заметила, что Ли со своим зятем так же сердечен, как и с ребятами из своей группы. Ее кольнула зависть и тоска по прошлому. Господи, кто бы знал, как иной раз она скучает по своему брату.Дети настаивали, чтобы она пошла в студию и послушала, как они играют на музыкальных инструментах. Брин тут же принялась протестовать против того, как по-варварски дети обращаются с оборудованием группы, но Ли успокоил ее движением руки. Она выслушала их какофонию на барабанах, клавишах и гитаре, потом настояла на том, чтобы грохот прекратили хотя бы на время.Гейл смеялась и говорила, что в любую секунду могут подвезти пиццу. Услыхав, что пицца на подходе, мальчики, счастливые, бросились вниз по лестнице, чтобы понаблюдать за этим в окно. Гейл и Фил последовали за ними, а Ли и Брин остались наедине.— Думаю, после ужина — если ты будешь к этому готова — мы можем поехать к тебе в город и заняться фотографиями.Брин поколебалась секунду, потом отрицательно покачала головой. Она смотрела на Ли, неуверенно улыбаясь.— Если мальчики уедут завтра утром с твоей сестрой и ее мужем, я бы хотела провести остаток дня с ними. Ведь один день ничего не решает, правда?Ли бросил на нее долгий взгляд, потом слегка улыбнулся:— Да, один день ничего не изменит. — Он взял ее за талию и повел вон из студии. — Ты ведь любишь пиццу, правда?Она сморщила нос.— Абсолютно с чем угодно, кроме анчоусов.— Никаких анчоусов, да? Что ж, придется привыкать к жизни без анчоусов.Брин рассмеялась, но ее радость быстро померкла.— Ли, я так боюсь того, как мальчики воспримут это.— Они воспримут это наилучшим образом! Не беспокойся. Все малыши обожают гонять на вольном воздухе.— Я не уверена, — произнесла Брин с сомнением. — Теперешние дети любят игрушки вроде Бэтмена. И Нинтендо. Компьютерные игры и…— И перестань нервничать, Брин. Все уладится, я тебе обещаю. Пошли, надо получше провести этот вечер.Вечер прошел лучше некуда — так хорошо, что Брин хотелось, чтобы он никогда не кончался. В половине шестого прибыли Эндрю и Барбара, за ними подтянулись Мик и Перри. Мик сел к роялю, наигрывая мелодию за мелодией. Каким-то образом внизу очутились две гитары, и Брин с удивлением наблюдала за тем, как Ли взял одну из них у Эндрю, который, в свою очередь, подсел к Мику за рояль.— Только не говори мне, что ты еще и на гитаре играешь, — сказала Брин.Он только пожал плечами, а Брин отсела на раскладной диван вместе с Эдамом, удобно устроившимся у нее на коленях.А Ли действительно играл на гитаре. Она с восхищением наблюдала за его ловкими пальцами, перебиравшими струны.Мик быстро переключился на мелодии битлов, а когда он принялся поддразнивать Брайана, тот высказал ему с большим апломбом что, да, разумеется, он знает, кто такие битлы. Он доказал ему это, спев от начала до конца, слово в слово, «Желтую подводную лодку»Ужин решили заменить бутербродами, но Гейл приготовила огромную миску салата и принесла многоярусную вазу со свежими фруктами. Чем более Брин наблюдала за Гейл и Филом, тем более они ей нравились и тем более она убеждалась в целесообразности поездки. Но как сказать об отъезде детям?После того как они поели, Брин проводила их наверх. Гейл и Барбара устроили все наилучшим образом. В той половине дома, что предназначалась для гостей, в одной из комнат они поставили детскую кровать рядом с двуспальной. Пижамки детей лежали под подушками, а их зубные щетки были аккуратно выстроены в ряд на полке в ванной комнате. Брин стала помогать детям переодеваться, решив затем, что сейчас самое время поговорить с ними.— Как бы вы отнеслись к тому, чтобы отправиться в путешествие? — спросила Брин с энтузиазмом.Вот тут-то все и случилось. Три пары подозрительных глаз обратились к ней.— Как это? — спросил Брайан заметно дрожащим голосом.Брин улыбнулась, однако ее лицо наверняка выглядело как маска и выдавало ее чувства.— Гейл — это сестра Ли, вы знаете. Она и ее муж собираются поехать повидаться с дедом Ли. Он — настоящий американский индеец.— А Ли — он тоже настоящий индеец?Двусмысленная терминология — вот что ее может спасти, подумала Брин. Дети в школе выучиваются всему слишком быстро, подумала она с сожалением.— Конечно, настоящий! Или настоящий наполовину. Или… ох, не имеет значения! Вы специально притворяетесь, что не понимаете! Дедушка Ли живет на холме у бурной реки, и живет так, как индейцы жили сотни лет назад! — Они все еще смотрели на Брин непонимающе. — Он живет в вигваме, — настаивала она. — Настоящем вигваме.У Эдама начали дрожать губы. По щечке покатилась большая слеза.— Ты хочешь прогнать нас, да?— Нет! — запротестовала Брин. — Я просто хочу устроить вам небольшие каникулы, вот и все. Эдам!Сжав маленькие ручки в кулаки, Эдам, пробежав мимо Брин, ринулся в коридор. Брин бросилась за ним, но только для того, чтобы остановиться в дверях, когда увидела, что навстречу идет Ли с вопящим Эдамом в высоко поднятых руках..— Что тут происходит? — поинтересовался он.Эдам продолжал надрываться, а Брайан с вызовом глянул Ли в лица:— Нас выгоняют, да?Брин с упреком поглядела на Ли. «Что, не выходит, да?» — спрашивали ее глаза.— Ты собираешься жениться на нашей тете? Поэтому ты хочешь от нас избавиться?— Что?! — поперхнулся Ли.Потом он рассмеялся, посадил Эдама на кроватку, сел рядом и протянул руку Брайану.— Пойди сюда, — сказал Ли тихо, — нам надо поговорить.Брин, которой хотелось провалиться сквозь землю, наблюдала за тем, как Брайан смотрит на руку Ли. Через некоторое время он все-таки взял ее и подошел поближе к Ли.— Брайан, ты ведь знаешь, что в последнее время вокруг происходят некоторые странные вещи, ведь так?— Да, сэр, — пробормотал Брайан себе под нос.— Я тебе клянусь, Брайан, я просто хочу, чтобы вы были целы. Это ведь ты можешь понять?Брайан, глядя в пол, принялся ковырять носком туфли ковер. Неожиданно Кит подошел к ним двоим и заявил, положив руку на плечо Ли:— Я понимаю!Сказано это было с совершенно недетской решимостью.Брайан, недовольный и несчастный, поднял голову.— А надолго? — спросил он.— Совсем ненадолго, — сказал Ли, вороша его волосы.— Ваша тетя и я приедем за вами ну, скажем, через две недели самое большее.— А твой дедушка правда живет в вигваме? — с ноткой радости в голосе спросил Брайан.— Конечно, где ж еще? Он сможет показать вам кучу интересных вещей. Как построить шалаш из веток. Как вырезать фигурки. Держу пари, он сошьет вам курточки из шкур диких животных, если вы его хорошенько попросите.— Вот это да! — прошептал Кит.Ли торжествующе взглянул на Брин. Она прочитала в его взгляде: ну и где твой Нинтендо?Но как только она подумала, что детей удалось уговорить, Эдам снова принялся реветь. Брин подхватила его на руки.— Ты будешь без меня только две недельки, Эдам! Я клянусь тебе, Эдам… я обещаю…«Я не смогу так, — подумала Брин. — Я не смогу отпустить его».Но могла ли она рисковать им — или Брайаном, или Китом — опять? Эдама уже однажды похитили. Сейчас он с ней. Но получит ли она его во второй раз?— Эдам! — принялась она укачивать его.Брин с Эдамом на руках подошла к кровати, уложила его и присела рядом. Ли последовал ее примеру и сел с другой стороны от Эдама. Слезы продолжали катиться по щечкам малыша, и Брин думала, что ее сердце вот-вот разорвется.— Эдам, разве ты не знаешь, как я люблю тебя? Я ни за что, ни за что не отпущу тебя надолго. Я обещаю, Эдам, мы больше никогда не расстанемся, никогда в жизни!Его плач перешел в тихие всхлипывания, Брин вытерла слезы с его щек. Он глубоко, судорожно вздохнул, а она погладила его по голове, чтобы отвести назад упавшие на лицо волосы.— Я всегда буду любить тебя, Эдам, — повторила она нежно. — Я всегда буду рядом с тобой.Как обычно, от расстройства он начал картавить:— Пвавда?— Я обещаю, Эдам!— Пвавда? — повторил малыш, и Брин поняла, что он смотрит на Ли.— Я обещаю, Эдам! — торжественно произнес Ли в ответ на его взгляд.Тут в происходящее решил вмешаться Брайан. Он забрался в постель, лег рядом с Эдамом, а затем повернулся к Ли:— А мы сможем раскрашивать лица и носить перья в волосах?Ли скорчил гримасу, а потом пожал плечами:— Почему бы и нет? Но сейчас вам лучше немного поспать, потому что вам завтра рано утром надо спешить на самолет.— Реактивный?— Угу.— Мой папа был пилотом, — сказал Брайан гордо.— Действительно? Это замечательно. Как-нибудь ты мне расскажешь о нем. Но сейчас… ну… черноногие встают рано, сам знаешь.Ли встал, освобождая место для Кита. Брайан поднялся и перелег на детскую кроватку. Ли пошел к двери и уже положил палец на кнопку выключателя, но замер, вдруг осознав, что Брин лежит рядом с Эдамом.— Я… я побуду тут с ними немного, — сказала она.В какой-то степени это было ложью. Она собиралась остаться здесь на всю ночь. Она это знала, и он это знал.«Не надо меня ненавидеть! — умоляла Брин про себя. — Пожалуйста, не надо меня ненавидеть, потому что в эту ночь мне надо быть с ними, а не с тобой!»Она не представляла, о чем он думает. Взгляд его золотистых глаз был непостижим.— Спокойной ночи, — сказал он ей нежно. Ли выключил свет, но Брин заметила, что, как и у нее дома, свет в ванной остался зажженным.Она обняла и прижала к себе Эдама, потом вытянула руку, чтобы коснуться плеча Кита.Где-то посреди ночи Брайан вылез из кроватки и лег рядом. Она проснулась на минутку и тоже прижала его к себе. Словом, в эту ночь в их постели было мало места, зато было очень много любви.В аэропорт Брин с мальчиками не поехала. Ли счел, что так будет лучше — без долгого прощания. У его группы был частный самолет с пилотом, который и должен был осуществлять полет.Видеть, как они отъезжают, было больно, но Брин крепко приклеила к губам восторженную улыбку, с которой поцеловала и обняла их на прощание. Гейл обняла ее у выхода, клятвенно заверяя, что будет выполнять свои обязанности с усердием настоящей курочки-наседки.— Сделай мне одолжение, а? — прошептала Гейл, наклоняясь к ней, когда Ли и Фил обменивались последними фразами.— Одолжение? — переспросила Брин, также шепотом. — Я бы рада, но что я могу для тебя сделать?— Присматривай за моим братом. Ох, Брин! Ты первая женщина, с которой у него отношения — я имею в виду, нормальные отношения — после Виктории. Это была для него такая трагедия! Я знаю, что он может быть твердым как скала и холодным как лед, но ты не обращай на это внимания, ладно?— Разумеется, — пробормотала Брин автоматически.«О чем это ты?» — хотелось крикнуть ей. Но тут Фил по-дружески обнял ее вслед за Гейл, прощаясь до скорой встречи.У нее осталось еще немного времени, чтобы еще раз поцеловать мальчиков, а потом они тронулись в путь. Брин думала, что Эдам может поколебать ее самообладание, напоследок ударившись в слезы, но оказалось, что Фил и Гейл кое-что понимали в детской психологии. Фил нес Эдама на руках, занимая его разговором:— Ли говорил тебе, что у него есть еще одна сестра? Она живет неподалеку от того места, где мы остановимся, и у нее пятеро детей. У них целая куча игрушек — таких, каких ты в жизни не видел…Брин махала рукой вслед, пока их машина не скрылась из вида. Она закрыла дверь и повернулась к Ли, который очень странно на нее смотрел. Как только они встретились взглядом, его загадочная задумчивость сменилась улыбкой.— Ты в порядке? — спросил он.Брин кивнула.— И что дальше, Шерлок?Он тихо усмехнулся. «Да, что же дальше? — подумал он чуть растерянно. — Я б с удовольствием, как жаждущий крови завоеватель, схватил тебя на руки и, прыгая через три ступеньки, понес наверх, в спальню. Я ни в коей мере не считаю себя дикарем, но коль скоро когда-то мужчина вкусил от некоего древа…»— Дальше, — сказал Ли, — надо встретиться с Барбарой, Эндрю и остальной командой в Фултон-Плейс. Будем работать как обычно. Тебе не надо ничего делать, просто сиди и смотри — народ в курсе, что ты попала в аварию. Но я считаю, что нам обоим надо там быть. Потом мы поужинаем и поедем к тебе. Что скажете, доктор Ватсон?— Я уверена, что смогу работать, Ли.— И не думай. Ты слишком ценный работник, чтоб тобой рисковать.— Ты здесь босс, — сказала Брин покорно.— Угу. И почему я тебе не верю, когда ты так говоришь? — ухмыльнулся Ли.Брин улыбнулась. Когда они отошли от двери, ей на ум пришла другая мысль.— Ли, мне нужна целая куча разных вещей. Реактивы, бумага. Почти все, что у меня было, испорчено. Но боюсь, что, если я пойду в фотомагазин и примусь покупать это на виду у всех, у кого-то могут возникнуть подозрения.— Дельная мысль, Ватсон, — поддразнил ее Ли. — Дай мне список и ключ от дома. Мик и Перри купят все, что нужно, и привезут в город в пакетах для продуктов и с батонами хлеба, которые будут из них торчать.— Шерлок, — ответила Брин ему в тон, — вы наполовину гений.— Элементарно, Ватсон… А на вторую половину я кто?Брин внимательно посмотрела ему в глаза:— Пока не уверена.Репетиция прошла гладко. Брин была тронута сочувствием коллег-танцовщиков, а также Тони Эспа и Гэри Райта. Она вспоминала, как сильно страшилась она работы, которая была ей так нужна. Отвлекаясь от всего остального, можно было сказать, что это одно из самых лучших приглашений из тех, что у нее когда-либо были.Перерыв в репетиции сделали рано. Брин и Барбара вместе со всей группой поехали обедать в мексиканский ресторан, где все беседовали так обыденно, что Брин стало казаться, что она сможет легко позабыть случившееся накануне. Разумеется, если не совершит что-нибудь такое, что повергнет ее еще в большую опасность.Когда они с Ли оказались наедине в его машине, направляясь к ней домой, она снова заговорила о том же:— Тебе не кажется, что нам все-таки лучше бросить все это?— Ты на самом деле так полагаешь, Брин?Она не прекращала думать о том, что с ней произошло. Ее лабораторию разгромили. Эдама похитили. Подстроили аварию, из-за которой она провела ночь в больнице. Ей по-прежнему было страшно, но в то же время ее обуревал жуткий гнев. Ее загнали в угол, а когда у тебя за спиной только стена, бежать некуда. Только вперед, прорываясь с боем.— Нет, — ответила она тихо.Он усмехнулся.— Хочешь услышать старую индейскую поговорку?— Конечно, почему нет? — улыбнулась она в ответ.— Когда ночью кугуар крадется по твоим следам, добыче невольно приходится становиться охотником.— Замечательная поговорка, — улыбнулась Брин.— Ох, у нас таких полным-полно. Когда ты, наконец, познакомишься с моим отцом, ты наслушаешься их вдоволь.Мик и Перри уже были у Брин дома. Она чуть не расхохоталась, увидев пакеты для продуктов, аккуратно выстроившиеся рядком у нее на кухонном столе. Из каждого торчал длинный французский батон. Но под хлебом она обнаружила все, что было указано в списке.— Что ж, — сказала она с энтузиазмом, — полагаю, можно начинать.— Помощь нужна? — спросил Ли.— С фотобумагой обращаться умеешь?— А то нет.— Тогда помогай!Время за работой пролетело незаметно. К часу ночи Брин в основном закончила. Они увеличили сто восемьдесят снимков пять на семь до размера восемь на одиннадцать — так, что их можно было тщательно исследовать.— Они все-таки слишком маленькие, чтобы на них можно было что-нибудь разобрать, — недовольно сказала Брин, беря эту груду фотографий и протискиваясь мимо шкафа, чтобы попасть обратно в дом. — Но сначала мы можем отобрать снимки, на которых заведомо нет ничего интересного, а потом увеличим остальные.Ли, следуя непосредственно за ней, что-то хмыкнул в знак согласия. Брин приготовилась присесть на диван, но он остановил ее:— Ты особенно не расслабляйся. Мы здесь не останемся.Они заперли ее дом и уехали к Ли. Брин помнила, как она зевала в машине, а потом положила голову ему на плечо. Следующее, что она осознала, было движение и тепло.Ли нес ее на руках вверх по лестнице. Она приоткрыла глаза и улыбнулась ему из-под отяжелевших век:— Я тебе не говорила, что без ума от самовлюбленных звездунов?Ли издал короткий смешок и сказал чуть хрипло:— Нет, не говорила. Но сама идея мне по душе.Брин все так же полуспала, когда он положил ее на свою кровать, но в таком состоянии она пребывала недолго. Она открыла для себя, что у Ли есть удивительный дар — дар убедить ее в том, что она совсем не хочет спать.

Глава 13Брин пребывала в приятном состоянии между сном и бодрствованием, когда зазвонил телефон. Она моментально напряглась. Прошла неделя с обеда у Хэммарфилда. Ничего особенного, по крайней мере, страшного, за это время не произошло, но все же, когда она слышала телефонный звонок, по ее спине начинали бегать мурашки.Захрустели простыни, и она поняла, что Ли повернулся, чтобы взять трубку. Он поглядел в ее сторону, перехватил встревоженный взгляд, потом, ответив «Алло?», ободряюще ей улыбнулся. Прикрыв микрофон ладонью, он сказал:— Это Гейл.— О! — воскликнула Брин обеспокоенно.— Все в порядке, просто звонит, чтобы узнать, как мы.Брин подождала, пока Ли обменялся с сестрой несколькими словами, обещая ей, что они приедут к концу этой недели.— Еще один день, и видеоклип будет закончен. В крайнем случае, в конце недели. Потом все передадут монтажеру. — Ли рассмеялся чему-то, что сказала ему Гейл. — Не хочу показаться нескромным, но да, думаю, что все вышло просто здорово. — Он смерил Брин плотоядным взглядом. — У меня же была потрясающая Лорена.Брин улыбнулась, а он передал ей трубку:— Там на ней висят три маленьких сорванца, желающих побеседовать с тобой.И они поговорили с ней, причем все трое одновременно, вырывая друг у друга трубку. Все были полны восторга. Брайан поведал ей о его новом луке со стрелами. Кит был вне себя от ночи, проведенной в вигваме.— Он сделан из звериных шкур! Настоящих звериных шкур, тетя. Брин!Она так ничего и не разобрала из того, о чем ей говорил Эдам. Когда он волновался, то его речь становилась понятной только таким же, как он сам, четырехлетним малышам.Брин послала им все возможные поцелуи и объятия, предупредила, чтобы они хорошо себя вели, и обещала, что приедет очень-очень скоро. Потом трубку снова взяла Гейл.— Я просто хотела, чтобы ты не беспокоилась о них, — сказала Гейл жизнерадостно. — Им и, правда, здесь хорошо.— Похоже, что так. Признаюсь, меня беспокоило то, как это отразится на них.Гейл рассмеялась приятным, чуть хриплым голосом, который напоминал голос Ли.— Не волнуйся, с ними все совершенно в порядке. По крайней мере, Фил так считает. А он должен знать.— Должен?— Ага. Он же детский психолог. Разве я тебе не говорила?— Нет, мне не пришло в голову спросить, — пролепетала Брин смущённо. — А ты чем занимаешься? — спросила она вдруг с любопытством.— Кроме всего прочего? Я еще играю на виолончели в оркестре филармонии.— А как насчет прочего? — подумала вслух Брин, засмеявшись в ответ.— Так или иначе, мы очень ждем вас обоих! Мама с папой приезжают на следующей неделе, они ждут не дождутся, когда познакомятся с тобой!— Это потрясающе, — пробормотала Брин чуть нервно.— Ну ладно, я пойду заниматься с этими маленькими черноножками. Новости какие-нибудь есть?— Нет, — ответила Брин с сожалением. — Ничего нового, но и ничего плохого тоже не случилось.— Ну, тогда до скорого.Брин вернула трубку Ли, и он положил ее на аппарат, потом притянул Брин к себе.— Ты собираешься весь день просматривать снимки из этой новой пачки?Брин кивнула, поудобнее устраиваясь рядом с ним.— Я смотрела на них весь вчерашний вечер допоздна и по-прежнему не думаю, что на них можно что-то различить. Каждый раз, когда я их увеличиваю, растет зернистость. Не знаю, Ли, возможно, мы так никогда ничего и не найдем. Есть там парочка, выходящая из мотеля… но…Она почувствовала, что Ли пожал плечами:— Продолжай, пожалуйста. Этот Хэммарфилд такой скользкий.— Ли, это твое личное мнение! — остерегла его Брин.— Нет, не личное! Политикам приходится быть скользкими. Таковы правила игры. Народу хочется иметь образцовых слуг, но ни один из них не идеален. Так что продолжай смотреть. Пока все тихо, я понимаю, но перед бурей всегда бывает затишье, сама знаешь.— Это поэтому ты сейчас такой тихий? — поддразнила его Брин.— Хммм… не исключено, — начал он, но оба они вздрогнули, потому что зазвонил звонок входной двери.Ли сел и посмотрел на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке.— Одиннадцать, — простонал он. — Это кто-то из группы.Накануне вечером он упоминал, что у них намечена репетиция.Брин выскочила из постели, пробежала через спальню, чтобы по-быстрому забрать из шкафа свое белье, джинсы и майку. Она, нахмурившись, оглянулась на Ли, который все еще лежал, вольготно растянувшись на кровати, и с удовольствием наблюдал за ее передвижениями.— Ты что делаешь? — спросила она с раздражением.— Любуюсь видом, — ухмыльнулся он. — Нет ничего лучше, чем наблюдать, как танцовщица голышом бегает за своей одеждой.— Очень смешно, — отозвалась Брин, швырнув в него собственными трусиками. — Ты же у нас образец пунктуальности. Одевайся! Я открою дверь. — Она остановилась в дверях. — Ты же сказал, что звук уже смикшировали. Зачем тогда вы играете сегодня?— Прогоняем рождественские хоралы. Нас попросили записать альбом, и наш бизнес-менеджер хочет, чтобы он вышел к октябрю.— Рождественские хоралы в роке?— Да это было главное желание всей моей жизни! Я могу стать Бингом Кросби рок-н-ролла!Брин с улыбкой пожала плечами и вышла. Она быстро спустилась по лестнице и подошла к двери. Поглядев в глазок, она увидела Мика и Перри, а также Барбару с Эндрю, которые стояли и болтали в ожидании, когда их, наконец, соизволят впустить. Брин набрала код и отключила охранную систему, потом отперла дверь.— Видите? Я же говорила вам! — Барбара захихикала, обращаясь к остальным, пока они входили в дом. — Они из койки не вылезали все утро!— Хмм, — произнесла Брин сухо. — А вы-то что сами делали?— Ничего незаконного, безнравственного или особенно волнующего — но, по крайней мере, исключительно полезное для здоровья, — сказал Эндрю с притворным вздохом. — Мы играли в гольф.— В гольф! — воскликнула Брин, уставившись на Барбару.Все то время, что Брин знала Барбару, она никогда не слышала, что ее подруга увлекается гольфом. Барбара скорчила гримасу:— Все было в полном порядке. За исключением того, что я угодила в одну из этих песчаных ловушек, и они присудили мне штрафное очко.Мик, услышав ее рассказ, покачал головой.— Такие правила у этой игры, Барбара, — напомнил он ей.— Ну а я до сих пор думаю, что мне должны были разрешить поднять шарик и стукнуть по нему.— Мы так и сделали!— Да, но с присуждением штрафного очка.— А ты ожидала, что сыграешь с нами вничью, да? — поддразнил ее Эндрю.Барбара поглядела на Брин и скорчила еще одну рожицу.— У меня было сто двадцать очков. Ну да ладно. Как бы то ни было, я же не против Майка Уинфельда играла. У этих ребят было что-то около девяноста очков.— А мы не гольфисты, мы — музыканты! — отбил атаку Эндрю.— Где Ли? — спросил Перри.— Сейчас придет, — тихо сказала Брин.— Кому-то из нас придется сварить кофе, — предложил Мик.— Да я сейчас сварю! — рассмеялась Брин.Барбара прошла вместе с ней на кухню.— Ты себе представляешь — я еду с вами в Черные Холмы!— Да ну? — воскликнула Брин в восторге. — Но как же твое шоу и твой бизнес?— Я закрыла шоу и наняла ассистента. Я пустилась в игру, Брин. Вот это настоящая жизнь!Брин крепко обняла подругу.— Надеюсь, все так и будет, Барб! Это было бы просто замечательно!Барбара ответила ей такими же крепкими объятиями, потом отпустила ее.— Мне нужно бежать, чтобы передать дела моему новому ассистенту. Я просто хотела рассказать тебе, что у нас происходит с Эндрю. Пожелай мне счастья, Брин. Столько же, сколько у вас с Ли!— Конечно, я желаю тебе счастья! Всего счастья, которое только есть в мире!Барбара помахала ей рукой и собралась уйти, но вдруг остановилась.— Да, кстати! Я с Майком Уинфельдом не играла, но я его действительно видела. И он спрашивал о тебе.— Очень мило с его стороны, — сказала Брин.— Ага, — согласилась Барбара и добавила: — Я удивляюсь, что он здесь до сих пор делает, а? Он же должен гонять по турнирам! Ох, да ладно, побежала!Брин сварила кофе и принесла его на подносе в гостиную, но обнаружила, что все уже переместились в студию. Она отнесла кофе наверх, посмотрела через стеклянную стену — все они сидели там кружком. Она не могла слышать, о чем они говорят, но улыбнулась, потому что поняла, что разговор шел весьма оживленный. Перри и Мик активно размахивали руками.Брин позвала, чтобы кто-то открыл ей дверь, но, сообразив, что никто все равно ее не услышит, поставила поднос на пол и открыла дверь сама.— Кофе, ребята!Они хором гаркнули ей «спасибо!», а Ли подошел, чтобы быстренько поцеловать ее в лоб.— Ты не стесняйся, если что-нибудь понадобится, — сказал он.— Не волнуйся, — рассмеялась Брин, — я найду чем развлечься. У меня же фотографии есть, вот и поработаю немного.Его рабочий кабинет, как обнаружила она за эту неделю, был оборудован стереоустановкой, а пол там был из хорошего дерева, заглушавшего шум от хореографических упражнений.— Все прекрасно, — уверила она Ли.Затем она помахала всем рукой, закрыла за собой дверь и ушла.Брин вернулась на кухню и налила себе чашку кофе, потом перенесла ее в кабинет Ли и вытащила из верхнего ящика пакет с последними увеличенными фотографиями.Она перекладывала их, одну за другой, потом быстро их перелистала — как делает художник-мультипликатор, чтобы создать эффект движения. Что-то там было — мужчина и женщина, покидающие мотель. Мужчина обнимает женщину… открывает дверцу темного седана… пропускает ее вперед. Что-то в этом было.Да, но что это доказывает? — спросила она себя. Черты лица мужчины едва различимы. Она может попробовать увеличить снимок еще, но тогда на пленке будет такая зернистость, что вообще уже ничего не увидишь.Она вздохнула и положила снимки назад в ящик. Когда Ли закончит свою репетицию, они смогут поехать к ней и город, и предпринять еще одну отчаянную попытку что-нибудь найти.Брин зевнула, потянулась и снова пошла наверх. Ли колотил по своим барабанам, все увлеченно работали. Она улыбнулась — было так странно видеть его, но не слышать ни звука.Брин переоделась в тренировочный костюм и спустилась в кабинет. Включив на стереоустановке пьесу Баха, она отпустила свое сознание на свободу, а телу позволила произвольно двигаться под музыку.Хэммарфилд… Если он виноват в том, что похитил маленького мальчика и терроризировал ее, надо его остановить. Он ведет кампанию за избрание в сенат… За публичную должность.Песчаные ловушки. И о чем она только думает?Вдруг холодные мурашки побежали разом по всему ее телу, а зубы начали выбивать дробь. Что-то, что упомянула Барбара, все это время будоражило ее подсознание. Брин ничего не знала о гольфе, но о чем же все-таки говорила Барбара? Они должны были позволить ей вынуть шарик из песка без того, чтобы добавлять очки.Гольф, гольф, гольф… В гольфе надо набрать как можно меньше очков.Майк Уинфельд выиграл турнир. Но в день, когда она делала эти фотографии, ей пришлось отщелкать лишнюю пленку, потому что кто-то был в одиночестве около того песчаного капкана.Один… Нет! Не совсем один. Потому что на следующих снимках было видно с дюжину голов, показавшихся над дюной. Зрители следовали за игроками, как гигантская волна. Дело было в тех секундах, пока этот человек пребывал в одиночестве, возможно, в тех десяти метрах, на которые он опередил остальных, скрывшись за склоном дюны. Секунды, что она запечатлела благодаря скорости съемки. Секунды, секунды — это все относительно. Секунды имеют значение только для проворного и умного человека, который мог бы… что?Брин кинулась к столу Ли. Она вытащила набор первоначальных снимков и нашла фотографии с гольфистом. Она едва могла разглядеть человека на фоне песка. Чтобы понять что-то достоверно, необходимо было увеличить снимки и сделать то, что она делала все утро, — быстро пролистать тридцать шесть фотографий, чтобы создать эффект движения.Брин кинулась назад, наверх, мимо стеклянной стены студии. Там она задержалась. На всех членах группы были надеты наушники, соединенные с микрофоном. Она прикусила губу. Не надо сходить с ума. Может быть, сначала лучше сделать снимки, а потом уже врываться к Ли на репетицию.Полная решимости, Брин опять переоделась в джинсы, начеркала записку Ли о том, что проявляет новые снимки — «по внезапному озарению». Она прикрепила записку к двери и уехала.Брин проехала половину пути до своего городского дома, как вспомнила, что, кажется, забыла снова включить охранную сигнализацию.Она подумала, не вернуться ли ей, потом решила, что шептун вряд ли решится напасть на четверых здоровых мужчин. А ей так не терпелось проверить свою догадку…Брин вместе с негативом сразу помчалась в лабораторию. Минуты проходили за минутами, и она впадала во все большее нетерпение. На белой бумаге понемногу проступало изображение…Едва ли она сможет дождаться, пока просохнут снимки. Она заставила себя потерпеть, когда они полностью проявятся, затем отнесла их в дом.Ее охватила дрожь, но и возбуждение тоже. Теперь она могла рассмотреть все в подробностях.Это был… Уинфельд. Смотрящий на песок в смятении. Оглядывающийся, чтобы посмотреть, не видит ли его кто-нибудь. Волна зрителей уже совсем близко, и ему надо срочно, за доли секунды, принять решение.Пленка запечатлела все. Мгновенное движение ноги, втаптывающей шарик в песок. А из его кармана выпадает другой…Брин отщелкала всю бобину пленки на скорости, кадр за кадром. Высокочувствительная пленка в тысячу единиц, и вот у Брин есть все, что нужно. Его рука в кармане, шарик, падающий, падающий… на зеленую траву.Игра! — подумала она с яростью. Все закончено.Игра. Эдама похитили, ее выбили из колеи, терроризировали из-за глупой, пустой игры, в которой взрослые люди гоняют маленький шарик по зеленому полю…Игра, в которой Майк Уинфельд выиграл приз в один миллион долларов.Надо скорее показать фотографии Ли. Сейчас она имеет полное право без колебаний прервать репетицию группы…Брин была так поглощена своими мыслями, что не заметила черного седана на углу.Она уже сворачивала на уединенную дорогу, ведущую к дому Ли, когда поняла, что ее преследуют.Но было уже поздно.Ее охватила паника, когда она в зеркало заднего вида, наконец, разглядела машину. Ей надо было первой выехать на дорожку, ведущую к дому. Проскочить в дом. Захлопнуть дверь…По всему ее телу выступили капельки пота, руки скользили по рулю. Брин проехала по гравиевой дорожке, резко остановившись у парадной двери.Седан с визгом затормозил за ней.Она выскочила из фургона и бросилась к двери. Вот она открыла ее, вот она внутри… Надо повернуться, чтобы захлопнуть и закрыть дверь, но это невозможно… потому что он уже здесь, навалился на дверь всем своим весом…Брин пронзительно закричала. Майк Уинфельд — красивый, молодой, загорелый — догонял ее, его губы угрожающе сжаты, глаза холодны и беспощадны.— Не убежишь… — начал он, но она все-таки убежала.С криком, раздиравшим ее горло, Брин бросилась вверх по лестнице. Он не отставал ни на шаг. Она слышала звук его шагов так же явственно, как и удары собственного сердца.Она добежала до стеклянного ящика тон-студии, увидела Ли, сидящего за ударной установкой. Он смеялся, улыбался тому, что говорил ему Эндрю.— Ли! — прокричала Брин в тот самый момент, когда его мускулы напряглись, а палочки обрушились на барабаны.Он по-прежнему улыбался. Он не слышал ее, продолжая смотреть на Эндрю…Брин бросилась вдоль стеклянной стены к двери. Она вздрогнула от внезапной боли, когда рука Майка Уинфельда схватила ее за волосы. Он дернул ее к себе, пытаясь повалить на пол.Брин в отчаянии схватилась за стекло и принялась бешено колотить в него, но Уинфельд сделал ей подножку. Падая, она безнадежно цеплялась ногтями за стекло.— Ли! Ли-и-и-и! Помоги мне! Помоги!.. Нет!Ли продолжал улыбаться, она видела, как напрягаются мышцы его рук, как взлетают палочки, вертятся в воздухе и отбивают ритм, повинуясь его воле.— Ли-и-и!Ее ногти проскрипели по стеклу, с жутким для слуха звуком. Внутри ее не слышат…— Нет! — закричала она снова.А потом она оказалась на полу, скрытая от музыкантов панелью, продолжала кричать и отбиваться, но с небольшим успехом. К ним, сцепившимся в борьбе, приближался другой человек. Брин узнала его. Незнакомец с тускло-серыми глазами, который пытался купить у нее фотографии в тот первый день.— Долго же ты! — выдохнул Уинфельд, прижимая Брин к полу, пока второй запихивал ей в рот кляп и обматывал веревкой запястья и брыкающиеся ноги. — Не вставай, идиот! Вдруг Кондор посмотрит в этом направлении! Тяни ее под стеклом…Когда они тащили ее к лестнице, Брин все еще пыталась кричать через кляп. Потом она почувствовала, как Майк Уинфельд перекинул ее через плечо и вынес из дома.Снаружи он приказал сообщнику подогнать фургон Брин и следовать за ним.Брин втолкнули на пассажирское место в седане. Она продолжала твердить себе, что не сможет спастись, если не избавится от страха. То, что Уинфельд заговорил с ней, не помогло ни на йоту.— Мы едем в старый Фултон-Плейс, — сказал он ей. — С вами во время небольшой самостоятельной репетиции произойдет несчастный случай. Вы ведь так преданы искусству, сами знаете, так верны Кондору. А когда вас найдут у подножия лестницы… что ж, даже у танцовщиков иногда бывают промахи. Я хочу, чтоб вы знали, что мне это на самом деле очень неприятно, Брин. Вы такая красивая, но… ну… понимаете, дело тут даже не в деньгах за победу в турнире. Это касается всей моей карьеры. Если обнаружится, что я смошенничал… — Он глубоко вздохнул. — Я потеряю миллионы.Брин яростно сражалась с веревкой, связывавшей ее запястья. Фултон-Плейс показался слишком рано…Ли посмотрел на наручные часы, удивившись тому, что они проработали так долго, даже не сделав перерыва.— Алло, начальник, — поддразнил его Мик, — мы сегодня заканчивать-то будем?— Ага, — сказал Ли, потягиваясь. — Я думаю о том, чтобы провести остаток дня в горячей ванне с холодным пивом…Внезапно он замолк, и Эндрю посмотрел на него с недоумением.— Что не так?— Не знаю, — ответил Ли задумчиво и покачал головой. — Но у меня очень неприятное предчувствие.— Интуиция черноногих? — попробовал пошутить Эндрю, но и он был хмур.Ли пересек комнату и распахнул дверь.— Брин?Ответа не последовало. Он бегом спустился с балкона, посмотрел на первый этаж и снова позвал ее:— Брин!Эндрю, Мик и Перри ринулись за ним. Его дурное предчувствие передалось и им тоже.— Я погляжу наверху, — тихо сказал Эндрю.— А я снаружи, — подхватил Мик.Ли и Перри по отдельности осмотрели нижний этаж.— Ее фургон исчез, Ли. Ее здесь нет. Думаю, могло произойти что-то нехорошее. Гравий на дорожке весь раскидан…Ли секунду смотрел на Мика, потом бросился на кухню, к телефону. Когда там появились остальные, он слушал кого-то и записывал информацию на листке бумаги. Коротко сказав «спасибо», он повесил трубку и повернулся:— Эндрю, отправляйся к Брин домой, ладно? Там никто не отвечает, но все же… Мик, Перри, побудете тут, о'кей?— Конечно, — сказал Мик. — А ты куда собрался?— Повидаться с Дирком Хэммарфилдом.Ли быстро прошел в гостиную, сгреб с коктейльного столика ключи. Потом обернулся и бросил взгляд на свою коллекцию охотничьих принадлежностей, с отсутствующим видом поведя плечами, сорвал со стены лук и колчан со стрелами.Миссис Хэммарфилд осторожно открыла дверь.— О, мистер Кондор! Мне жаль, но он сейчас так занят, что не принимает никого без предварительного…Ли проскользнул мимо нее, мигом проскочил через роскошную гостиную, распахнул дверь в библиотеку и захлопнул ее за собой.Хэммарфилд сидел за столом. Он побледнел, увидев входящего Ли. Тот приступил к делу без промедления. Он приблизился к нему в несколько пугающе бесшумных шагов, наклонился через стол и схватил Хэммарфилда за лацканы.— Где она?— Не понимаю, о чем вы говорите… — начал Хэммарфилд, но Ли так тряхнул его, что тот, облизнув губы, заговорил снова. — Кондор, клянусь, я не имею понятия, где…— Вы есть на фотографиях, которые делала Брин. Вы это знаете, я это знаю. Где она?Цвет лица Хэммарфилда чуть-чуть оживился.— Хорошо, Кондор. Да, я на фотографиях. Но клянусь вам, я ничего такого не делал — только спросил о них. Я боялся, что она разглядит меня на них, но я ничего не делал. Клянусь, я не делал ничего, кроме…Телефон на столе Хэммарфилда принялся звонить. Хэммарфилд нервно поглядел на аппарат.— Ответьте, — сказал Ли.Хэммарфилд поднял трубку, и странное выражение появилось на его лице. Он протянул трубку Ли. Тот схватил ее и прижал к уху.— Ли? Ли?— Да?— Это Эндрю. Послушай, только что сюда звонил Тони Эсп. Он хотел знать, почему мы не сказали ему, что сегодня работаем. Я сказал, что мы не работаем. А он сказал, что видел фургон Брин припаркованным на обочине рядом с Фултон-Плейс…Ли кинул трубку на стол Хэммарфилда.— Звоните в полицию, — резко сказал он Хэммарфилду. — Скажите им, чтобы как можно скорее выезжали на Фултон-Плейс.Брин все-таки удалось освободить руки. Она подождала, пока Майк Уинфельд вылезет с водительского места, выплюнула кляп и сбросила путы с ног. К счастью, они были завязаны некрепко. А силу и упорство ей придал инстинкт самосохранения.Когда он открыл дверцу, Брин уже была готова. Она брыкнула его с такой яростью, что оттолкнула далеко назад. В эти доли секунды она выскочила из машины и бросилась бежать.Перед ней лежала старая и грязная дорога. Но она была хорошей бегуньей. Легкие ее пылали, дыхание вырывалось болезненными толчками, но она продолжала бежать.Уинфельд упорно преследовал ее, но она выигрывала в расстоянии с каждой секундой. Если она сможет добежать до дороги…Уинфельд прокричал что-то, она не смогла разобрать слов. Но потом до нее дошло, что он кричит тому, другому человеку, своему сообщнику, фанату, который хотел купить фотографии.Он стоял на другом конце дорожки. Ее фургон был припаркован у группы деревьев, сообщник сейчас шел прямо на Брин. Между ними она была как в ловушке.Брин свернула с дорожки на траву и в заросли. Крапива и кустарник ловили ее за ноги, мешая бежать. Она продолжала бег, но расстояние между ней и преследователями стало уменьшаться. У нее едва хватало дыхания, боль пронзила ноги, отзываясь в животе.Она добежала до того места, где старые дубы образовывали навес из веток. Где, черт возьми, она находится? Где дорога? Если б ей удалось добежать до нее.Брин на секунду остановилась. Вокруг стояла тишина. А потом она услышала это. Звук машины, едущей по дороге где-то поблизости, налево от нее.Она опять бросилась бежать, а потом, задохнувшись от неожиданности, покатилась по земле, потому что Майк Уинфельд выступил из-за дуба и сбил ее с ног. На этот раз он не церемонился — просто с размаху ударил ей кулаком в лицо. Брин не почувствовала боли, мир просто неожиданно померк, а потом исчез вовсе.* * *Дверь в Фултон-Плейс была полуоткрыта. Наступали сумерки, и здание выглядело как замок с привидениями.Ли резко затормозил перед изящными колоннами в георгианском стиле. Его лук и колчан со стрелами лежали рядом, он инстинктивно схватил их, на бегу закидывая колчан за плечо, кинулся к дверям и распахнул их настежь.Минуту его глаза привыкали к темноте, царившей внутри. А потом он увидел Майка Уинфельда посередине длинной витой лестницы — с Брин, перекинутой через плечо, словно мешок с картошкой.Уинфельд увидел его.— Разберись с ним! — крикнул он.Ли тихо выругался. В темном фойе он не разглядел другого человека. Того, кто бросился на него с выкидным ножом.Он смог одной рукой сбить с ног того, другого, с ножом. А нож полетел через все помещение и канул куда-то в темноту.Ли быстро расправился с противником — этот субъект не был настоящим бойцом. Ли ударил его хуком правой, от которого тот остался лежать на полу.Но когда Ли посмотрел опять вверх, Уинфельд с Брин уже добежал до верхней площадки лестницы. Он двигался в опасной близости к перилам, а Ли ни за что не смог бы догнать его вовремя.Он мельком глянул на пол, где валялся сообщник Уинфельда, выдернул стрелу из колчана на спине и натянул лук.— Уинфельд! — крикнул он.Майк Уинфельд остановился, взглянул вниз.— Оставь это, Кондор. Или я сброшу ее вниз.Ли остался неподвижен, как гранитная скала.— Ты ведь намеревался сделать это в любом случае, да? Опусти ее, Уинфельд. Полет стрелы — это секунда. Одна царапина на Брин — и я с тебя с живого шкуру сдеру.Уинфельд замешкался в нерешительности. А Ли осознал, что хочет убить этого человека, что охотно бы разорвал его на части, кусок за куском. Чувства его были чисто варварскими, абсолютно дикарскими.Пока Уинфельд стоял в нерешительности, Ли сделал едва заметное движение. Стрела вылетела из его лука серебряной молнией. Она пробила куртку Уинфельда и вонзилась в стенную панель, пришпилив к ней мерзавца. Хотя тело его даже не было оцарапано, он резко вскрикнул и, схватившись за стрелу, уронил Брин.Ошеломленная, она покатилась по площадке.— Вставай, Брин! — крикнул ей Ли.Она оглянулась и увидела внизу Ли, потом Майка Уинфельда, пришпиленного к стене и отчаянно пытающегося вырвать стрелу из стены. Она бросилась бежать вниз по лестнице, но не успела пробежать мимо Уинфельда, а он вытащил из кармана и с резким щелчком раскрыл смертельно опасный выкидной нож.Ли взялся было за другую стрелу, но потом остановился. Брин подбежала к перилам. Где-то вдалеке он расслышал вой полицейской сирены.— Прыгай! — приказал он Брин.Брин глянула вниз — где-то там далеко внизу был Ли.На нее снова нахлынул страх высоты; она оглянулась. Панель начала раскалываться на щепы. Уинфельд был почти свободен. Не исключено, что он по-прежнему жаждет ее смерти — сейчас уже единственно из мести, потому что полицейские сирены ревели совсем близко…Она снова поглядела вниз, на Ли. Колючие золотистые глаза, сверкая, смотрели на нее.Ли не стал повторять свои слова, он просто смотрел на нее, с мольбой и требовательно.«Прыгай, пожалуйста, Брин, прыгай, не заставляй меня убивать этого человека, чтобы спасти твою жизнь, когда ты можешь просто упасть в мои объятия, а закон поставит точку в этой истории».Сильные руки, подумала Брин. Мощные руки. Готовые поймать ее к любую минуту. Она доверяла ему и свою любовь и свою жизнь одновременно.Брин перекинула ногу через перила и прыгнула. Ли согнулся под тяжестью ее тела, но устоял. Он крепко обхватил ее руками и вышел вместе с ней на свежий вечерний воздух — как раз когда полицейские машины с визгом тормозили у георгианских колонн.Однако ночь, конечно, таким образом завершиться не могла.Через час Уинфельд и его сообщник оказались за решеткой, так же как и женщина, которая присматривала за Эдамом, когда он был в плену.Брин надеялась, что закон обойдется с ней снисходительно, она была подружкой Уинфельда и тот запугал ее до такой степени, что она была готова делать все, что он пожелает. Она сдалась властям сразу же, как только передали новость об аресте Уинфельда, и просила только об одном — дать ей поговорить с Брин и слезно вымолить у нее прощение.Брин, Ли, Эндрю, Барбара и остальные члены группы провели в полиции несколько часов, пытаясь объяснить случившееся.Полицейские были возмущены тем, что они не позвонили им в самом начале, но обращались с Брин вежливо. Она поняла, что они, должно быть, привыкли иметь дело с родителями, которые ни под каким видом не стали бы рисковать жизнью ребенка. Все, что рассказали Брин и ее друзья, привело дежурного сержанта в такое бешенство, что он хотел оставить всех участников этого шантажа под арестом вплоть до окончания следствия, пока окружной прокурор не отменит этого решения.Было уже очень поздно, когда они все снова собрались у Ли дома, совершенно обессиленные, но довольные.Все закончилось.Брин поглядела на лица присутствующих, которые сыграли в ее жизни такую большую роль. Барбара, подруга на все времена. Мик, Перри и Эндрю. Ли…Они заказали пиццу и сели в кружок, болтая без умолку, потому что были взбудоражены, избавившись от напряжения последних дней. Потом Брин произнесла благодарственную речь в адрес присутствующих, а потом разговоры сами собой сошли на нет.Мик и Перри пожелали всем спокойной ночи. Эндрю и Барбара решили ехать в город. Барбара поцеловала Брин в щечку, то же сделал Эндрю.А потом Брин и Ли остались наедине. Она зевнула и сказала, что отправляется спать. Ли продолжал собирать бумажные тарелки и жестянки из-под пива и содовой.— Я пока нет, — сказал он, и Брин почувствовала, что он чего-то недоговаривает.Она ничего не сказала, поднялась наверх в комнату, быстро приняла душ и нагишом притаилась между простынями. «Что бы это значило?» — ломала она голову. Почему он вдруг так… отдалился? У них все кончено? Он помог ей, а потом решил, что его долги отданы и всему конец?Нет, подумала она, но ее глаза наполнились слезами. Он любит ее, он действительно любит ее. Он столько раз повторял это.В темноте. Слова, сказанные шепотом, слова страсти в ночи…Она услышала его шаги и притаилась, закрыв глаза.Он не включил свет. Брин слышала, как он раздевался, но когда он лег рядом, то не коснулся ее. Она повернулась к нему, и его рука вкрадчивым движением обхватила ее.— Постарайся заснуть, Брин, — сказал он нежно. — У тебя был такой длинный-предлинный день.Брин не ответила. Она смотрела в темноту, и слезы снова навернулись ей на глаза. Прошло некоторое время, хотя ей казалось, что прошли века. Она знала, что он лежит, как и она, без сна, бесцельно уставившись во тьму.Наконец Ли, решив, видимо, что она уснула, поднялся и подошел к балкону. В мерцающем лунном свете она разглядела его лицо, осунувшееся, со впалыми щеками.Брин немного поколебалась, потом выбралась из постели и подошла к нему. Он вздрогнул, словно вернулся из своего собственного мира, где только что пребывал.Он обнял ее, прижал к себе, поцеловал ее в макушку.— Извини, — сказал он, — у меня бессонница, я не даю тебе спать.Тело его было теплым, лунный свет и живительный ночной воздух, казалось, ласкали их обоих. Но все-таки его прикосновение было чужим.— Я тоже не могу заснуть, — сказала Брин, а когда он промолчал, повернулась в его объятиях, умоляюще посмотрела ему в глаза:— Ли, почему ты не… хочешь меня… сегодня ночью?— Что? — удивленно спросил он.Потом он слегка улыбнулся, осторожно провел рукой по ее щеке, и она поняла, что он снова с ней.— Брин, я всегда тебя хочу, — сказал он. — Я просто думаю о тебе. Ты разве не знаешь, что у тебя на лице огромный синяк, а по всему телу царапины и ссадины?Брин пощупала челюсть. Там была отметина от удара Уинфельда, но она не причиняла ей особых неудобств.— Ли, это просто синяк, я его даже не замечаю. Правда. Я так хочу тебя сейчас, Ли. Господи, я не такая уж хрупкая, правда…Его руки крепко обхватили ее, он, наклонившись, зарылся лицом в ее волосы. Брин чувствовала, как он напряжен. «Что я такого сказала?» — удивилась она, а потом услышала его стон и простые слова, которые объяснили все.— Она покончила с собой. Виктория убила себя.Все стало ясно. Слова хлынули из него, резкие, нескладные. Ли начал свой рассказ с того момента, когда в их с Викторией дом пробрался грабитель и Ли пришлось защищаться. Реакция на это Виктории. Как безумно он любил Викторию. И как, неважно почему, она стала бояться его. Как она пришла к мысли, что он — дикарь. Какая она была хрупкая — он даже не смел коснуться ее, даже протянуть к ней руку. Его смятение. Его утрата. Любовные приключения Виктории — и тот ужас, который он у нее вызывал, сам не зная почему.Брин крепко обняла его:— О, боже мой, Ли, ты должен понять, что ты сделал все, что мог. Это не из-за тебя, Ли. Она страдала от саморазрушения. Разве врачи не говорили тебе об этом?— Да, именно так они и говорили, — сказал он бесцветно.— Ах, Ли, так надо принять это на веру! — воскликнула Брин. — Пожалуйста, я так нуждаюсь в тебе, Ли. Ты нужен мне, Ли, пожалуйста…Он сжал ее подбородок, вопросительно глядя ей в глаза.— Ты готова выйти за меня замуж, Брин, после всего услышанного?— Ли, ну как ты не понимаешь? Это же все не про тебя! Я так сильно люблю тебя, что готова абсолютно на все! — воскликнула она в смятении. — Но я… я невеста с приданым, Ли. Я приду к тебе с тремя маленькими мальчиками…— А ты сомневаешься, что я их тоже люблю?— Нет, я в тебе не сомневаюсь. Я просто знаю, что это может быть…— Трудно, — согласился Ли. — Да, я сознаю, что стать родителем так, вдруг — это тяжело. Иногда мы будем ссориться, изредка у нас будут проблемы. Но если мы начнем все правильно… как равноправные партнеры… мы все сможем. Если я собираюсь стать их родителем, я могу иногда наорать на них. Тебе придется уважать мои решения, и… а почему ты смеешься?— Потому что я тебя так люблю! Потому что я поверить не могу, что ты действительно хочешь жениться на мне. Что ты действительно хочешь все это взвалить на свои плечи. Ах, Ли, неужели это действительно так? Свадьба… всегда… в горе и в радости…— В здоровье и в болезни, — тихо пообещал Ли. — Если ты действительно способна выносить меня, Брин. Брин, я так сильно тебя люблю.— Это волшебство, — сказала она нежно и с обожанием, стирая следы страдания и забот с его лица. — Я с трудом в это верю.— Возможно, слов недостаточно, — хрипло произнес он. — Поступки говорят яснее. Если ты позволишь мне, я сделаю так, что ты мне поверишь…Брин улыбнулась:— Пожалуйста…Никогда он не любил ее так нежно. А когда пресытились и утомились, они стали разговаривать. Откровенно. Об их будущем, которое будет основательным, безопасным — и бесконечно красивым.Бурным, да, напомнила себе Брин. Они могут встретить как тихие речки, так и бурные моря. Мужчина с его страстями и жизненной силой редко бывает спокоен. И его прошлое может иногда напомнить ему о себе. Только время сможет научить его верить в ее любовь.Миссис Ли Кондор, подумала она, перед тем как заснуть. Неплохое завершение этой истории.Через пять дней они уже были на пути в Черные Холмы.— Нам надо отдохнуть, — сказал ей Ли, когда они садились в его частный самолет. — Вместе и без страхов.Она прижалась к нему, как только они заняли места в богато обставленном салоне.— Я ничего не боюсь, — заверила его Брин, — когда я с тобой.Брин поцеловала его, а потом отстранилась с хитрой улыбкой. Когда самолет пробежал по взлетной полосе и взмыл в чистое голубое небо, они приникли к иллюминатору и стали смотреть на горы.— Хочешь, мы поженимся в Черных Холмах?Брин прижалась к Ли, как бы между прочим поймала его руку, любуясь длинными смуглыми пальцами, широкой сильной ладонью.— Да. Я очень этого хочу. Думаю, детям тоже понравится… Да, Ли, я уже сто раз это говорила, но все-таки… Ты уверен? Правда, уверен? Трое детей…Он засмеялся.— Я же тебе говорил — я люблю детей. Мне и своих иметь хочется.— Когда? — рассмеялась Брин.Он на минуту погрузился в раздумья.— Хмм… а сколько тебе лет?— Двадцать семь.— Тебе следует стать мамой до твоего тридцатого дня рождения. — Он поддразнивал ее, но внезапно стал серьезен. — Я думаю, мы подождем годик, а потом займемся этим всерьез. Я хочу дать мальчикам возможность узнать меня получше. Время, чтобы мы с ними могли почувствовать себя увереннее друг с другом. Как ты насчет такого?Брин чуть улыбнулась, прикрыв глаза, удовлетворенно вздохнула и удобно пристроилась на его груди.— Я так тебя люблю, — прошептала она.Он прижал ее к себе. А ее шепот стал эхом, которое овеяло их обоих теплом и нежной красотой.

ЭпилогОн остался один на один с ночью.Его шаг по этой влажной земле был неслышим, как легкий ветерок, и он сам, осторожно пробираясь через лес, засыпанный сухой хвоей, был не более чем частью ночной тьмы.Этот дар достался ему в наследство от далеких предков, и этот древний дар подсказывал ему, как двигаться с легкостью дикого оленя, как преследовать добычу с упорством и хитростью пантеры и как ориентироваться в пространстве с зоркостью златоокого орла.Этот был его природный дар, о котором он думал в этих вечерних сумерках. Потому что по большому счету ничего на свете не меняется. Когда-то его предки ходили по этой же тропинке с той же самой целью.Он остановился, прежде чем дошел до реки, и увидел ее. Она была лишь изящным силуэтом на фоне луны.Ее руки были воздеты к небесам, а потом она протянула их к нему, и он улыбнулся, потому что она знала, что он здесь. Ей не нужно было слышать или видеть его, она узнавала его по биению его сердца и теплу его души, и она знала, что он обязательно придет.Он подходил к ней медленно, любуясь шелковистым отблеском ее обнаженного тела, красотой ее женственных форм. Они занимались любовью в самое разное время дня и ночи, но на этот раз, когда луна посылала им свои таинственные лучи, это было что-то особенное.Он остановился в шаге от нее. Прохладный ветерок овеял их обоих сладким обещанием чего-то совершенно необыкновенного.Широко открытые, по-кошачьи зеленые глаза смотрели на него в упор. Он никогда не устанет изучать черты ее лица. Высокие, изящно вылепленные скулы. Брови медного оттенка. Орлиный нос. Идеально очерченный рот с верхней губой, выдававшей внутреннюю чувственность. Все это обрамлено шапкой роскошных медного цвета волос, которые отражали серебристый блеск луны и падали на плечи и грудь, как фантастический шелковистый водопад.Это была его жена. Она дала ему нежность и любовь, и она вернула ему его душу. Она заглянула в темные уголки его сердца, прикоснулась к его слабостям, и он исцелился от этого прикосновения, обретя новую силу.Он коснулся медного локона, лаская ее грудь, почувствовал биение ее сердца. Привлек ее к себе, и они вместе легли на благодатное ложе земли на берегу возле потока.Для них это был ритуал, такой же прекрасный, как приход весны, и такой же древний, как те холмы, что окружали их.Это была полночь, и это было полнолуние.Это было время, когда…Приходит ночь.

ИДУЩИЙ В НОЧИ(роман)

В Лас-Вегасе мало чем можно удивить пресыщенную толпу, швыряющую на кон свои судьбы. Но синеглазая рыжеволосая красавица, виртуозно бросающая кости, невольно притягивала всеобщее внимание.Она выигрывала, но внезапно какой-то гигант, свалившись на нее, залил девушку своей кровью: в спине у него торчала рукоятка ножа. Лишь одно слово произнес он перед смертью. И это слово связало воедино судьбы живых и мертвых, живущих в этом и том мирах.Прошлое и настоящее сразились в решающей схватке, чтобы идущие в ночи — Джесси и Диллон — смогли снять печать Зла со старого, забытого Богом и людьми городка…

ПрологНевада, 1876 годДым от дюжины сигар и сигарилл серым туманом нависал над головами завсегдатаев салуна. Джордж Тернер — человек, в чьих жилах смещалась кровь нескольких рас, — играл на пианино. Милли Тейлор — сопрано, зарабатывавшая себе на жизнь проституцией в этой забытой богом дыре, — пела о пташке в позолоченной клетке. Пыль пустыни, которой всегда был полон воздух, смешивалась с пахучим, едким дымом. Но огненно-красный шар солнца уже клонился к горизонту, что приносило некоторое облегчение игрокам, расположившимся за столом для покера.У Джона Вульфа был флеш с тузом. Он сидел небрежно откинувшись на спинку стула. На столе лежала приличная сумма денег. Но его непринужденная манера держаться объяснялась не только умением сохранять спокойствие в такой ситуации.Ему было наплевать на деньги, поставленные на кон. Он только что вернулся из путешествия, которое могло изменить жизнь всех, кто его окружал. Теперь оставалось только дождаться Мэрайю.— Считай, что твои денежки у меня в кармане, полукровка, — заявил Марк Дэйвисон.Джон даже глазом не моргнул. Он знал, что Дэйвисон пытается разозлить его своими колкими замечаниями. Не на того напал. Если чему-то Джон и научился, оказавшись между двумя мирами в этом песчаном карьере, где царило беззаконие, так это умению контролировать свои эмоции.— Я удваиваю ставку, — продолжил Дэйвисон.Дэйвисон был просто глупцом, который мечтал стать крутым бандитом.Он приехал с востока с семейным капиталом и вздорным характером. И не важно, удавалось ли ему выиграть, или он спускал все подчистую, всегда оставлял барменам и девочкам чаевые. Впрочем, в этом не было ничего дурного. Однако он связался с Фрэнком Варни и его ребятами, а это не предвещало ничего хорошего.— Два доллара, — повторил Дэйвисон.На его щеках выступил румянец.— Два доллара, — сказал Джон и небрежно пододвинул деньги к общей куче.По лицу Дэйвисона он видел — тот ожидал, что его противник сбросит карты.— Ребята, это же всего лишь дружеская партия в покер! — воскликнул Грант Перси — так называемый шериф города.Он нерешительно заерзал на стуле и положил карты на стол. Пускай он и носил значок шерифа, но настоящим хозяином города был Фрэнк Варни.Варни удалось завоевать себе положение, и он удерживал власть единственным доступным ему способом — с помощью устрашения. Выбор у людей был небольшой: либо ты подчиняешься ему, либо, когда в следующий раз отправляешься в пустыню с мулом и киркой, назад из этого путешествия возвращается лишь мул с киркой.Но Джон Вульф знал, что в этот день все может измениться. Главное, чтобы поскорее пришла Мэрайя. И его не волновало, что будет дальше. Мэрайя была самым благородным и честным человеком изо всех, кого он встречал в своей жизни. Он собирался сообщить ей сведения, которые помогли бы убедить всех людей — не только индейцев из племени, но и жителей города, страдавших от жестокого правления Варни, — что они снова могут позволить себе достойную жизнь.— Я пас, карты на стол, — сказал Ринго Мерфи — четвертый и последний участник игры.Мерфи был темной лошадкой. Говорят, что когда-то он владел ранчо в Миссури. Он был еще совсем молод, когда его мир превратился в ад. Во время Гражданской войны он стал снайпером, но теперь война закончилась, и он мечтал о спокойной и обеспеченной жизни. Ринго был худощавым, но сильным мужчиной. Он отличался совершенно безрассудным и наплевательским отношением к жизни. Он был не из тех, кого легко сломать. Ринго откинулся на спинку стула, чтобы остальные игроки увидели его револьверы в кобуре, которые он носил под мышками. На дулах были выгравированы имена: Лола и Лили.— Ну, давай же, Дэйвисон, — в нетерпении сказал Ринго. — Я хочу побыстрее вернуться к игре.Дэйвисон был тощим и длинным как жердь мужчиной, мускулы ему заменяли пара кольтов, которые он носил в кобурах на бедрах.Джон тоже был вооружен. Он всегда носил с собой револьверы. Тоже кольты. По шесть патронов в каждом, с двумя стволами, чтобы выпускать две пули одновременно. А еще у него было два ножа. Он привязывал их к лодыжкам. Это была отнюдь не блажь — в здешних местах иначе просто невозможно было выжить.— Я принимаю ставку, — хриплым голосом проговорил Дэйвисон.Джон положил карты на стол.Двери в салун распахнулись. Солнце садилось, окрашивая небо в багровый цвет. На его фоне в дверном проеме возник силуэт.Это был Фрэнк Варни. Джон знал, что он явится. Но не ожидал, что он придет так рано. Варни должен был покинуть свой «офис» на вершине холма лишь с наступлением ночи.— Вульф! — сказал Варни, и это слово прозвучало как звериный рык.Джон даже бровью не повел. Он выругался про себя, но внешне никак не отреагировал на вновь прибывшего. Джон собирался расставить все точки над «i», но кто-то предал его. Варни не должен был узнать о его возвращении. До тех пор, пока он не встретится с Мэрайей.Сигарный дым в воздухе стал рассеиваться — большинство посетителей, словно подхваченные ветром сухие листья, поспешили к черному ходу.Даже бармен исчез. Милли Тейлор проквакала последнюю ноту и замерла, когда ее аккомпаниатор бросился вверх по лестнице.Один только Джон не обратил внимания на пришедшего.Фрэнк Варни не любил, когда его игнорируют. Он пошел через зал. Варни привык к тому, что был здесь единственным представителем закона, и не заметил недовольного блеска в глазах Мерфи.Дэйвисон нервно оглянулся, но вряд ли осознал, что происходит вокруг, однако инстинктивно опустил карты.Джон выиграл.— Мой флеш побил твой стрит, — объявил он и стал сгребать золотые доллары на столе.— Вот и хорошо. Теперь мы можем продолжить игру, — пробормотал Ринго Мерфи.— Игра окончена, — заявил Фрэнк Варни.В этот момент в салуне появились четверо его подручных. Они держали руки на кобурах.— Сдавайте, — сказал Джон Гранту Перси.— Подождите, — проговорил Перси, нервно облизывая губы. — Кажется, мистер Варни хочет перекинуться с тобой парой слов, Джон Вульф.Джон посмотрел на створчатые двери салуна — неожиданно поднявшийся ветер гнал куда-то перекати-поле. Он поднял глаза, но не на Варни, а на красное небо, которое стало теперь темно-алым, как кровь убитого человека. Краем глаза Джон заметил, где стоят люди Варни. Варни ударил кулаком по столу и навис над ним.— Ты ведь нашел жилу, не так ли? Так вот, это моя земля. И мое золото!Джон обернулся, взглянул на него и улыбнулся:— Это земля племени паиутов, — спокойно ответил он. Джон взял карты и стал тасовать их. — Я съездил в Карсон-Сити и оформил от лица племени права на эти земли, которые принадлежали народу паиутов до того, как белые люди пришли сюда и отняли их. В Карсон-Сити тебя не боятся, Варни. И там верят в то, что называется законом. Так что эта земля принадлежит теперь паиутам, мой друг.Ринго Мерфи фыркнул и перевел взгляд с одного мужчины на другого:— Что за дьявол? Мы будем играть или нет?— Заткнись! — рявкнул Варни. — У нас тут дела поважнее.— Шел бы ты отсюда, с глаз моих долой, Варни, — спокойно проговорил Джон. — Я уже сказал тебе, что это мое золото.Джон даже удивился, что Варни не помер на месте от апоплексического удара. Он выглядел так, словно был готов взорваться в любую минуту.— Это мое золото, и ты скажешь мне, где оно находится, красный ублюдок!— Кто-нибудь будет сдавать или нет? — спросил Мерфи. — Я хочу отыграть мои деньги.— Мы скоро вернемся к игре, — заверил Джон Мерфи. Он снова обратился к Варни, — На самом деле я красный лишь наполовину. Моя мать была белой. Она работала в этом самом салуне, когда ее похитили. Но вскоре она поняла, что лучше жить с пленившим ее паиутом, чем быть белой барменшей.— Барменшей? Скорее публичной девкой! — выпалил Варни.Джон равнодушно посмотрел в глаза оппонента.— Чем бы моя мать ни зарабатывала себе на жизнь, она была более достойным человеком, чем ты. Черт возьми, Варни, ты кровожадный мерзавец. И что бы она ни делала, в сравнении с тобой была просто ангелом.Варни выхватил револьвер. Его люди последовали примеру босса. У Джона не оставалось выбора, поэтому он вскочил и опрокинул стол, использовав его как прикрытие, чтобы успеть вытащить оружие. Джон заметил, что Мерфи также достал револьверы. Теперь их шансы отчасти уравнялись.Когда началась перестрелка и пули стали рикошетом отскакивать от стен, шериф и Дэйвисон бросились искать укрытие, а Милли Тейлор с визгом спряталась за пианино.Для Джона Вульфа все происходило как будто в замедленном темпе, он успевал разглядеть каждую деталь.Мерфи был отличным стрелком, быстрым как молния, и даже Джон не успевал уследить за ним. Когда шериф юркнул под ближайший стол, Мерфи занял боевую позицию, сжимая в обеих руках револьверы. Джон услышал глухой удар, первая пуля достигла цели. Затем последовал второй удар — Мерфи свалил двух подручных Варни и спас жизнь Джону.Джон Вульф не остался в долгу и стал стрелять в двух оставшихся головорезов Варни.Снова глухой звук удара, и кровь брызнула фонтаном, когда очередной приспешник Варни получил пулю в сердце. Мгновение спустя пуля пробила легкое другому нападавшему. Растекавшаяся по полу кровь была такого же цвета, как закат.Четверо подручных Варни были перебиты, но Ринго Мерфи получил смертельную рану. Умирая, он последний раз посмотрел на Джона. «Прости, партнер», — сказал он и упал. Стол не уберег шерифа. Перси лежал, растянувшись под ним, с остекленевшими, мертвыми глазами. Не спас стол и тощего дурачка с востока. Дэйвисон лежал на шерифе, его яремная вена была пробита, а вытекавшая из раны кровь превратилась в глубокую темную реку, смешавшись с грязью на полу.Милли Тейлор уцелела. Она сидела прижавшись к пианино и тихо всхлипывала. Стена над ней была изрешечена пулями. Варни был ранен в правую руку, но все еще держался на ногах.Теперь их осталось только двое.Они стояли посреди этой кровавой бойни и смотрели друг на друга.— Везучий же ты, сукин сын, — проговорил Варни. — Твой дружок свалил Райли и Остина. Если бы не он, ты уже был бы трупом. Тебе не удалось бы пристрелить всех четверых.— Важно не то, что могло быть, главное, что случилось, — тихо сказал Джон.Губы Варни медленно расплылись в улыбке.— Ты знаешь, что я все равно убью тебя. Я только не понимаю, почему ты так упрямишься? Отдай мне золото, и я сохраню тебе жизнь. Или ты сейчас опять будешь нести бред о своих предках? Ты говоришь, что теперь это твоя земля. Что это? Никчемный героизм или банальная жадность?Джон пожал плечами:— Никчемный героизм? Люди моего отца первыми пришли на эти земли, и они нужны им. Они готовы делиться. А ты имеешь больше, чем любому человеку нужно, чтобы спокойно прожить до конца своих дней. К тому же, знаешь ли, ходят слухи, что и в твоих жилах течет кровь индейцев.— Еще чего!— Слава богу. Индейцам не нужны такие, как ты.Варни умел держать свои чувства в узде. От ярости у него перехватило горло, но он лишь усмехнулся.— А что насчет твоей белой половинки, мальчишка?Джон медленно поднял брови. Мальчишка?— Что ж, папаня, моя мать умерла. И я не знаю, были у нее родственники или нет. Но речь идет не о красных или белых. Все дело в алчности. Твоей алчности. Со времен войны с паиутами ты причинил всем слишком много горя. Похищал из деревень женщин, а затем выбрасывал их, как ненужный мусор. Когда же их мужья, братья и отцы приходили к тебе, ты расстреливал или вешал их. Сколько я тебя помню, тебе нужно было только золото. Золото паиутов. Но тебе не получить его. Эта земля — и все золото на ней — принадлежит племени.Глаза Варни наполнились яростью, но он продолжал сохранять дистанцию. Джон предположил, что, возможно, у Варни кончились патроны. Трудно сосчитать выстрелы, когда одновременно палят с полдюжины револьверов, однако, если у Варни был его старый армейский кольт, который он всегда носил с собой, скорее всего, предположения Джона были верны.Тем временем Варни холодно улыбнулся:— У меня есть нечто, что ты желаешь получить так же сильно, как я золото.Джон не мог допустить, чтобы даже тень тревоги исказила его лицо. Он ждал. Что еще Варни был способен предъявить ему? Все получилось не так, как он ожидал, но теперь они с Варни остались вдвоем. Он мог погибнуть, но в таком случае заберет Варни с собой.— Неужели ты думал, я так быстро разыграю все свои карты? — спросил Варни. Он не сводил с Джона взгляда. — Тобиас! Иди сюда!Тобиас был крупным, пышущим здоровьем мужчиной, напоминавшим откормленного быка. Он появился в дверях, у него были спутанные светлые волосы, холщовые штаны на подтяжках. И весьма суровый вид.Но не Тобиас заставил Джона замереть на месте. Его сердце бешено заколотилось, когда Джон увидел, что тот тащил за собой пленницу.Это была Мэрайя.На ней была одежда из оленьих шкур и мокасины, а ее волосы заплетены в косы, как и подобает девушкам племени паиутов. Но глаза у Мэрайи были большими и голубыми, как ясное полуденное небо, а ее кожа — белой, словно фарфор. Она была одним из тех редких существ, которые везде и во всем умели находить радость и гармонию. Мэрайя любила своих приемных родителей индейцев так же сильно, как и белого отца, после смерти которого ее взяли к себе люди из племени паиутов. Она была воплощением разума и мира. Вероятно, Варни схватил ее в тот момент, когда она шла на встречу с Джоном.— Я убью ее, — равнодушно сказал Варни. В его голосе не было никаких эмоций. — Сначала я хотел развлечься с ней, но она такая тихая маленькая мышка, что меня это совсем не забавляет. Хотя кто знает? Может, я и попробую. Я, знаешь ли, люблю диких, необузданных женщин, вроде Милли, но ради золотой жилы готов стерпеть что угодно. И потом, нет ничего приятнее, чем выбить противнику коленную чашечку. Это очень больно, и я уверен, что ты сразу заговоришь.Сначала Джон подумал, что он сделает все, что угодно, лишь бы спасти жизнь Мэрайи. Он отдал бы все золото вселенной, пожертвовал бы целым миром, лишь бы увидеть ее свободной. Он должен опустить оружие и рассказать Варни все, что тот требует.Но это не помогло бы. Как только Варни получит золото, он все равно убьет их обоих, возможно, сначала помучает. И не важно, что бы он сейчас ни говорил.— Итак? — не отступал Варни.«Удивительно, — подумал Джон, — ведь Варни даже не представляет, где находится золото».— Ничего не говори ему! — крикнула Мэрайя, пытаясь вырваться из лап державшего ее подручного Варни.Ее глаза блестели от ярости и гнева, но это лишь рассмешило и раззадорило Варни.— Возможно, эта леди не такая скучная, как кажется на первый взгляд, — заметил он.Джон мгновенно взвесил все возможные варианты действия. Их было мало. Помощи ждать неоткуда. Ринго Мерфи лежал на земле мертвым, он был единственным глупцом, который согласился ему помогать.Джон задал себе вопрос: справится ли он? Он мог пристрелить Варни, но удастся ли ему одновременно спасти и Мэрайю? Возможно. А если он попытается договориться, если замешкается, если Варни вытащит оружие первым…Ни помощи, ни надежды.Он поднял револьвер.Джон тут же выстрелил из обоих револьверов. Одна пуля в Тобиаса, другая — в Варни.Но Варни тоже не мешкал.Пули Джона достигли своих целей. Но Варни подстрелил Джона в грудь. Удивительно, Джон даже не почувствовал боли. Легкий толчок, когда пуля попала в него, а затем… холод.Ледяной холод.Говорят, что смерть от подобного ранения наступает мгновенно.Но это было не так. Джон оставался в сознании, пока умирал.Он увидел лицо Мэрайи, ее губы, искривленные в немом крике, затем упал. Он пытался сказать ей все, что должен был сообщить, но не знал, двигались ли его тубы, смог ли он издать хотя бы один звук. Он не был уверен, что это имело какое-то значение.Теперь она была свободна. Она могла жить. Джон снова попытался сказать ей то, что хотел, но не видел, понимает ли она его.Смерть замкнула в горле его последние слова, она пришла с яркой вспышкой белого света, а затем наступила тьма. Больше он уже ничего не ощущал, даже висевшей в воздухе пыли, которая оседала и смешивалась с его кровью, пока его жизнь медленно угасала.

Глава 1Напряжение за игорным столом нарастало — на поле были разбросаны разноцветные фишки достоинством в тысячи долларов.Это был Лас-Вегас. Люди здесь, подобно метеорам, могли подняться на самый верх, а затем так же быстро рухнуть на дно.Джесси Спархоук испытывала огромное напряжение — все взгляды игроков были устремлены на нее.Некоторые из них играли на большие деньги.Другие — идиоты вроде нее — пытались поймать редкий, отчаянный, смехотворный шанс обыграть судьбу. Бросить вызов богам Вегаса, которые считали, что в выигрыше всегда остается казино.О да, она была идиоткой. Зачем, о господи, она положила на этот игорный стол свои последние сбережения? Она работала в Вегасе и выросла здесь. Она знала стольких людей, которые проиграли все, что имели. Она видела множество нищих, убогих, алкоголиков, наркоманов, все они пытались сорвать большой куш, просчитать выигрышное число.— Десятка, малышка, пусть выпадет десятка! — крикнул мужчина с другого конца стола. Он не был из числа неудачников. Этот человек регулярно посещал казино. Джесси не раз встречала его в «Новом Орлеане», у него был сильный южный акцент, и он гнусавил, как многие техасцы. Его звали Кут Калхаун. Разумеется, не исключено, что Кут не настоящее его имя. Но именно так он представился. Хороший человек. Он был наследником одного из самых больших нефтяных месторождений в Техасе. Он нравился ей. У Кута была жена Минни — хотя Джесси опять же сомневалась, что это ее настоящее имя, — которую он искренне любил. Кут платил хорошие чаевые, потому что был щедрым, а не потому, что рассчитывал на особое к себе отношение.— Я постараюсь, Кут, я постараюсь, — уверяла его Джесси, молясь, чтобы выпала десятка. Но не ради Кута, а ради Тимоти.Она пришла играть в «Солнце Вегаса», поскольку ей не разрешили бы играть в казино, где она работала. Прежде она не особенно переживала по этому поводу, ведь она не была игроком. «Солнце» принадлежало миллиардеру, который уже много лет работал в игорном бизнесе. Ее «Новым Орлеаном» владел Эмил Лэндон. Разумеется, он был богатым человеком, очень богатым, но новичком в этом деле. Джесси не была игроком, но хорошо знала правила игры. Она работала крупье, официанткой, администратором, барменшей, певицей, танцовщицей и некоторое время даже выступала с акробатическими номерами. Она знала Лас-Вегас вдоль и поперек, вширь и вглубь и давно, очень давно усвоила, что не стоит играть. Потому что казино всегда выигрывает.— Детка, милая детка, только бы у тебя получилось! Пусть выпадет десятка! — крикнул другой мужчина.Он был молод. И пьян. Возможно, он положил на стол слишком большую сумму, и в его крови было слишком много алкоголя.Джесси понимала, что взгляды многих людей были обращены к ней. Сначала это было забавно, но теперь она почувствовала напряжение. Даже Даррелл Фрай — один из распорядителей «Солнца» — смотрел на нее оценивающим взглядом, словно боялся, что ее бросок может нарушить равновесие в игре.— Десять, десять, десять, — лихорадочно повторяла сидевшая рядом женщина.Она выглядела худой и изможденной, а ее платье было модным лет двадцать тому назад. Вероятно, в те времена она была еще хороша собой. Теперь черты ее лица несли на себе тяжелый отпечаток времени, но она улыбнулась Джесси. И Джесси улыбнулась ей в ответ.— Ну, давай же, — сказал кто-то еще, — просто бросай.Так она и сделала. К ее ужасу, кости упали на пол.— Все в порядке, это же игра, — послышался низкий, приятный мужской голос.Джесси подняла голову. Мужчина, сказавший это, стоил неподалеку от нее. Она еще раньше обратила на него внимание. Он был из тех людей, кого трудно не заметить. Его нельзя было назвать красавцем в привычном значении этого слова, и он точно не был смазливым мальчиком. Но этот мужчина обращал на себя внимание. Высокий и широкоплечий, он в одно и то же время умудрялся выглядеть непосредственно и элегантно и держался с большим достоинством.Джесси улыбнулась ему. Он не был пьян; с того момента, как она заметила его за столом, он все время потягивал один и тот же коктейль. Джесси была высокой девушкой, к тому же обута в туфли на шпильках, но все равно он был на несколько дюймов выше ее. Его глаза были такими темными, что даже несправедливо было бы назвать их карими. Черные как смоль волосы и резко очерченные скулы заставили ее подумать, что среди его предков, причем не таких уж и далеких, были коренные американцы. Он прекрасно смотрелся в белой в тонкую полоску рубашке с открытым воротом, великолепно скроенном пиджаке и черных джинсах. Он не рисковал большими деньгами, но играл так, словно знал об игре больше остальных. С тех пор как Джесси заметила его, он все время играл одними и теми же фишками. И казалось, что он следил не только за кубиками.Незнакомец поднял стакан и посмотрел поверх него на крупье, который раскладывал фишки достоинством в двести долларов.— Ставлю на десятку за себя и за бросающего, — сказал он.— Вам не нужно… — начала было Джесси.— Джесси, милая, бросай уже, — взмолился Кут, затем повернулся к крупье и сам взял еще две фишки. — Ставлю деньги на эту юную леди. На десятку для меня и для нее, пожалуйста.Фишки легли на стол.Еще несколько человек поставили свои фишки на десятку, многие из них были поставлены за нее. И она почувствовала, что лицо ее заливается краской.— Спасибо, — пробормотала она, глядя на человека, который не сводил с нее глаз. Теперь напряжение было доведено до предела. Так называемая десятка хорошо оплачивалась.Но если она проиграет, все эти деньги пропадут. Ее мужественный благотворитель сказал:— Не волнуйтесь. Точно выпадет десятка. А даже если и нет, все будет хорошо. Я никогда не ставлю больше, чем могу позволить себе проиграть.Жаль, что Джесси не могла сказать то же самое. Но в тот момент она была в отчаянии. Если она не вернется с деньгами, то не сможет оплатить пребывание Тимоти в доме престарелых. Она живо представила себе лицо мистера Хоскинса и как он спокойно говорит ей: «Мне жаль, мисс Спархоук, но мы не можем ничего поделать. Я и так был очень терпелив. Но если я не получу эти три тысячи долларов к завтрашнему утру, вам придется подыскивать ему другое жилье».Она ненавидела Хоскинса. Этого недоумка с тонкими губами и длинным носом. Он был всего лишь управляющим в доме престарелых Хорторна, ему не приходилось проводить время с Тимом. А Тим любил санитара Джимми Бритина и медсестру Лиз Фриз. И еще доктора Джо — чудесного человека, который работал в доме престарелых и делал пожертвования для местных приютов.Десятка. Если у нее выпадет десятка, если выпадут две пятерки одновременно, то она не только вернет деньги, которые поставила, но и… выиграет в десять раз больше!Этого будет вполне достаточно, чтобы Тимоти оставался там, где он сейчас находится.Она сглотнула и метнула кости.— Десять! Десять! — стали повторять все вокруг.Джесси никогда не видела, чтобы кости так долго катились по столу. Четыре и три… и собравшиеся вокруг стола дружно застонали, потому что семерка означала ее проигрыш. Но кости продолжали катиться…Пять и три.Пять и два.Пять и…Пять. Ровно десять.Всеобщие вопли оглушили ее. Люди хлопали в ладоши и поздравляли друг друга. Джесси не знала, кто вдруг подхватил ее и закружил в воздухе, но она даже не пыталась сопротивляться. Не возражала она и против объятий, дружеских похлопываний по спине или даже воодушевленного поцелуя в щеку, которым наградил ее Кут. Она была просто потрясена случившимся.Темноволосый незнакомец был единственным, кто не обнял ее и не поддался всеобщему безумию. Он просто смотрел на нее, вид у него был довольный, но в то же время мрачный.Джесси не могла поверить, что выиграла столько фишек.— Я хочу их обналичить, — сказала она крупье.Он бросил на нее подозрительный взгляд.— Вы все еще бросаете кости, — напомнил он ей. — Если вы уйдете, эти люди порвут меня на клочки. Вы должны бросать, пока не ошибетесь.Джесси оглянулась, ища глазами темноволосого незнакомца.Разумеется, он ушел. Ему не нужно было бросать кости. Джесси вдруг почувствовала, что ей недостает его. У нее возникло ощущение, что после его ухода произойдет что-то нехорошее. Чутье не подвело Джесси. Вскоре она проиграла. И все же, когда собирала фишки, которые стоили гораздо больше необходимых ей трех тысяч долларов, все обращались с ней так, словно она была знаменитостью. Она поблагодарила остальных игроков и повернулась с намерением как можно быстрее уйти отсюда.И в этот момент столкнулась с крупным мужчиной.Он был огромный. Настоящий гигант. Лысый и могучий как скала. Его светло-карие глаза были налиты кровью.— Эй! — возмущенно крикнул Кут.Но окрик не остановил мужчину, он так сильно толкнул Джесси, что она отлетела прямо на стол, и незнакомец устремился на нее.Мужчина прижал Джесси к столу, она попыталась столкнуть его с себя, но не смогла. Она стала звать на помощь, но ее слова заглушил чей-то пронзительный истеричный крик.Джесси снова предприняла попытку выбраться из-под мужчины и почувствовала, что на нее капает кровь.Он обмяк как мертвец…Он смотрел на нее застывшим взглядом, затем его губы зашевелились.Он произнес одно-единственное слово:— Индиго.Его губы замерли, а глаза на короткое мгновение вспыхнули странным светом.Джесси изогнулась, заметила торчавший из его спины нож, увидела кровь и сама закричала от ужаса.Диллон Вульф услышал крик вскоре после того, как вошел в зал, где игра шла на высокие ставки. Он повернулся и помчался назад, оказавшись у стола для игры в кости в тот же момент, когда там появилась охрана казино Диллон увидел рыжеволосую красавицу, на которую еще прежде обратил внимание, пытавшуюся выбраться из-под лежащего на ней громилы. Затем он перевел взгляд на лицо мужчины.Проклятье! Это был Таннер Грин.Почти всю ночь Диллон следил за людьми, входившими и выходившими из казино, пытался вычислить постоянных посетителей нового игорного дома и меньше всего ожидал увидеть здесь мертвого Грина. Это же настоящий профессионал. Точнее, был им. В свое время он был наемником. Такого человека трудно было застать врасплох. И чтобы он погиб вот так, от ножа в спину? Это стало для Диллона настоящей неожиданностью.Разумеется, полиция захочет, чтобы все оставалось на месте, но это не помешало Диллону броситься на выручку рыжеволосой девушке и помочь ей побыстрее выбраться из-под трупа.— Стойте! — сказал один из охранников, выступив вперед, но Диллон проигнорировал его замечание.— Спасибо, — прошептала рыжеволосая, когда наконец вылезла из-под тела и снова встала на ноги. На мгновение их взгляды встретились. У нее были огромные, темно-синие, как безоблачное небо, глаза. Диллон обратил на них внимание еще несколько минут назад, когда она бросала кости. Теперь он почувствовал приятный запах ее духов и заметил, что его присутствие действовало на нее успокаивающе.Убедившись, что она может стоять на ногах, он достал удостоверение и протянул его охраннику.— Диллон Вульф, частный детектив, — сказал он. — Вы уже вызвали полицию?— Мы позвонили в службу спасения, они будут с минуты на минуту, — ответил охранник.Двое сопровождавших его сотрудников казино стали оттеснять людей от стола, еще двое направились к бару и к дверям.— О боже! Я должна уйти отсюда! Выпустите меня! — истеричным голосом кричала какая-то женщина.— Успокойтесь, — сказал Диллон низким и властным голосом.Он давно усвоил, что в критической ситуации люди не подчиняются, если говорить высоким голосом, хуже того, у них начинается истерика.Рыжеволосая молчала, но Диллон заметил, что ее колотит дрожь. Нечто во взгляде этой девушки говорило ему, что она прекрасно понимала свое положение — ей придется провести еще немало времени на месте преступления. Она выглядела потрясающе, просто сногсшибательно, к тому же была в ней какая-то загадка. Конечно, в Лас-Вегасе хватало красивых женщин: танцовщиц, актрис, официанток, певиц, — но она была не похожа ни на одну из них, в ней было нечто особенное.Когда Диллон впервые увидел эту девушку, ее глаза! были наполнены ужасом. Нет, она не боялась утратить мечты, и уж точно ее не пугала потеря… денег. Казалось, что она страшится потерять нечто более ценное. Как будто, бросая кости, она была готова расстаться со своей душой.Диллон заставил себя встряхнуться. В конце концов, ему нужно было думать сейчас о более важных вещах. На игорном столе лежал не просто убитый человек, этим мертвецом был Таннер Грин.В зал вошел еще один человек. Это был высокий, уверенный в себе мужчина. Джерри Чивер работал в отделе по расследованию убийств полиции Лас-Вегаса. Диллон знал, что Чивер недолюбливает его, но тот был хорошо осведомлен о сложившейся ситуации. Он мог сколько угодно презирать Диллона, но начальство информировало Чивера о том, что Диллону была предоставлена полная свобода действий. Чивера устраивали его положение и зарплата, и он был вынужден подчиниться. К тому же ему нравилось приписывать себе успешно раскрытые преступления. Чивер прекрасно знал, что у Диллона талант сыщика, и намеревался извлечь из этого собственную выгоду.Тем более что сам он не отличался блестящим умом.— Никому не двигаться! — прокричал он. — Я повторяю, никому!Чивер заметил струйку крови, стекавшую по зеленому войлоку стола и испачкавшую разноцветные фишки.— Вульф, — коротко сказал он, заметив Диллона. Он уставился на рыжеволосую девушку и спросил: — Что случилось?— Меня здесь не было. Я прибежал, когда услышал крики, — объяснил Диллон.Джерри Чивер повернулся к рыжеволосой.— Что произошло? — быстро и настойчиво спросил он.— Я собиралась уходить. Потом ко мне подошел этот мужчина и… упал на меня, — сказала она.— Вы знали его? — спросил Чивер.— Никогда не видела, — ответила она.— Вы уверены? — продолжал допрос Чивер.— Абсолютно, — решительно сказала Джесси.Она все еще немного дрожала. «Ничего удивительного, — подумал Диллон, — ведь на ней до сих пор кровь убитого».— Вы не ранены? — спросил он тихо.Она покачала головой.Чивер посмотрел на труп.— Господи, это же Таннер Грин! — Он снова взглянул ин Диллона: — Вы ведь вместе работали на…— Да, — резко ответил Диллон.— Вы были вместе?— Нет.— Лейтенант Чивер, приехал судмедэксперт, — объявил только что вошедший в комнату полицейский.— Пропустите его сюда. Никто не должен покидать помещение. Вы слышите? — спросил Чивер.В толпе послышался недовольный ропот, но Чивер не обратил на это внимания.— Выдавайте выигрыш, закрывайте столы, — приказал он крупье, затем повернулся к полицейским: — Я хочу, чтобы у дверей поставили людей. Не выпускайте никого, предварительно не проверив удостоверение личности и не выяснив адрес проживания. Но сначала я должен всех допросить. Вам ясно?В толпе снова послышались возгласы протеста, но никто не двинулся с места. Даже сотрудники казино.— Выплачивайте выигрыш. Быстро. Я хочу, чтобы закрыли столы. Я хочу навести здесь порядок! — заявил Чивер.Наконец дело сдвинулось с мертвой точки. Судмедэксперт — это был Дуг Тарлтон, которого Диллон считал порядочным человеком и хорошим специалистом в своей области, — провел рукой в перчатке по лицу покойного, закрывая его глаза.— Боже! — сказал Тарлтон с ужасом. — Это Таннер Грин.— Да, — коротко ответил Диллон.Чивер обратился к рыжеволосой девушке:— А вы?..— Джесси Спархоук, — быстро ответила она.— А теперь скажите точно, что случилось? — спросил он.Джесси приподняла брови, но ответила спокойным голосом:— Я собиралась уходить. Не знаю, откуда появился этот человек. Он упал на меня и опрокинул на этот стол. Он упал на меня и лежал на мне, пока он… — девушка указала на Диллона, — пока он меня не вытащил. Это все, что мне известно.— Значит, вы не знаете его?— Нет, — твердо сказала она.Офицеры Чивера проявили расторопность и быстро рассредоточились по залу.Диллон знал, что у дверей уже дежурили полицейские, а еще несколько офицеров полиции собирались приступить к допросу сотен людей, находившихся в казино. Вокруг стола натянули оградительную ленту.Внезапно Чивер снова посмотрел на Джесси Спархоук.— Вы ведь знаете, что камеры наблюдения фиксируют все, что здесь происходит?— Я уже рассказала вам обо всем, что случилось, — сказала она, а затем добавила; — И не имею к этому никакого отношения.— Лейтенант Чивер, — сказал Диллон, выходя вперед. — Мисс Спархоук — пострадавшая. Думаю, сейчас она неважно себя чувствует.— Как и этот человек, — раздраженно сказал Чивер, указывая на Таннера Грина.— Нет, — ответил доктор Тарлтон. — Этот человек уже ничего не чувствует. Он мертв. Его ударили ножом в спину. У орудия убийства была короткая рукоятка.— Вы уверены насчет орудия? — спросил Чивер.Тарлтон откашлялся и с недовольным видом посмотрел на детектива. Он не любил Чивера.— Да, я уверен. Нож все еще торчит из его спины.— А разве в том месте, где его ударили ножом, не должно было остаться кровавое пятно? — нахмурился Чивер.— Там могло быть всего лишь несколько капель. Нож сыграл роль пробки, — принялся терпеливо объяснять Дуг. — Когда Таннер падал, нож немного сдвинулся, и хлынула кровь. Она и перепачкала мисс Спархоук.— Пригласите криминалистов, нужно как можно быстрее снять отпечатки пальцев, — раздраженно заявил Чивер. Диллон видел, что он испытывал смущение из-за своей недогадливости. — Выведите всех отсюда и освободите участок от двери до стола для работы криминалиста. — Он с подозрением глянул на Диллона: — Ты тоже, Вульф. Пусть криминалисты спокойно поработают здесь, да и Тарлтон должен закончить со своими делами.Диллон не мог оторваться от Джесси Спархоук. Она не противилась, когда тот повел ее прочь. Он сообщил свое имя и адрес, продемонстрировал удостоверение личности одному из офицеров и подождал, пока Джесси сделает то же самое. Он отметил, что девушка жила в Хендерсоне не пригороде Лас-Вегаса, а род ее занятий — артистка эстрады. Она работала в только что открывшемся казино «Новый Орлеан». Когда полицейские стали допрашивать Джесси, она спокойно отвечала на вопросы, однако ее до сих пор била мелкая дрожь.Но в этом не было ничего удивительного — на ней все еще оставалась кровь убитого человека.— Послушайте, сколько вы собираетесь нас здесь продержать? — сердито выкрикнул напыщенного вида мужчина в клетчатом пиджаке.— Пока лейтенант не сочтет нужным вас отпустить, — ответил один из полицейских.Джесси Спархоук посмотрела на часы и прикусила нижнюю губу.— Вы опаздываете на работу? — спросил ее Вульф.Она покачала головой.— Это… это все Тимоти… я не ожидала, что оставлю его так надолго, — пробормотала она.— Ваш… сын? — спросил он.Джесси вполне могла иметь сына лет десяти, но она не была похожа на женщину, которая оставит ребенка одного на всю ночь, чтобы спокойно играть и веселиться.Джесси покачала головой:— Тимоти — мой дедушка.— Понятно. Подождите минуту.Он пошел через зал к тому месту, где грозный лейтенант Чивер допрашивал двух игроков, которые находились у входа в тот момент, когда в казино вошел Грин.— Прошу прощения, лейтенант, — очень вежливо прервал их Диллон.Чивер смерил его недовольным взглядом, но сдержал негодование.— Что еще?— Женщина, на которую упал убитый. Джесси Спархоук. Она в ужасном состоянии. Ты бы сжалился над ней, — сказал Диллон, как будто между ними никогда не было вражды. — Отпусти ее домой, а потом мы здесь со всем разберемся.Чивер нахмурился и указал пальцем на Диллона.— Мне нужно поговорить с тобой.— Как тебе угодно. Но пусть она едет домой. Я смотрю, ты отпускаешь людей после того, как их допросили.На мгновение Чивер смягчился. Он растерянно покачал головой.— Я пытаюсь предотвратить панику, чтобы убийца не проскользнул у меня между пальцев, — сказал он.— Насколько я понимаю, Грин вошел в казино, пробрался через толпу и, умирая, упал прямо на мисс Спархоук, — сказал Диллон. — Не исключено, что его ударили ножом еще за пределами казино. Даже увлеченные игроки могли бы заметить, как человек с большим ножом крадется за своей жертвой.Ты мне вот что лучше скажи. Он ведь был телохранителем Эмила Лэндона? Так же, как и ты?— Я не телохранитель. Лэндон подозревает, что кто-то собирается его убить. Я должен был выяснить, кто именно. Я просто взялся вести это дело, даже не был другом Таннера Грина. Да, мы были знакомы, но не более того.— А ты где был, черт возьми? Разве не за столом?— Я играл в кости, а затем пошел в другой зал, где принимали крупные ставки, — объяснил Диллон, показывая налево.— Правда? — сказал Чивер, прищурившись.Взглядом и интонацией он явно спрашивал: «А что это ты делал в зале для высоких ставок?»— Хотел посмотреть на крупных игроков Лас-Вегаса, — объяснил Диллон. — Я уже говорил, что совсем недавно принял предложение Эмила Лэндона. На самом деле это случилось сегодня утром. К тому же я находился далеко от входа. А Грина ударили ножом еще на улице. Бьюсь об заклад, что криминалисты найдут капли его крови именно там.Чивер понимал, что Диллон был прав.— Та девушка точно не убивала его, — спокойно продолжил Диллон. — Она должна заботиться о своем пожилом дедушке. И сейчас ей нужно домой.— Лейтенант, — сказал полицейский, быстро пробираясь к Чиверу через толпу. — Видео с камер наблюдений готово.Чивер пошел прочь.— Так как с девушкой, лейтенант? — окликнул его Диллон.— Ладно, отвези ее домой. Но знаешь, я хочу, чтобы завтра ровно к восьми утра ты был у меня в офисе.— Я приеду, — заверил его Диллон. — Эмил Лэндон наверняка захочет узнать все, что мы сможем выяснить по этому делу.— Он узнает… когда у меня будет чем с ним поделиться.— И он поручит мне посмотреть эти записи.— Я не люблю повторять, Вульф, поэтому слушай внимательно. Я знаю, у тебя есть знакомые, которые вхожи в кабинет губернатора, будь он неладен. Но тебе придется подождать, пока я сам не увижу записи. Так что завтра утром, ровно в восемь.— Конечно, — сказал Диллон и отвернулся.Полицейские стали отпускать людей. Диллон подумал, что часть гостей отправятся в другие казино, раздраженные тем, что убийство испортило им вечер. Многие посетители жили в отеле при казино «Солнце», и некоторые из них, потрясенные случившимся, возможно, вернутся в свои номера.Таннер Грин не был ангелом. Его хорошо знали в Лас-Вегасе. У него была судимость. К тому же, какие бы действий сейчас ни предпринял Чивер, убийца давно уже скрылся. Даже сам Чивер знал об этом. Он лишь прикрывал свою задницу.Неожиданно Чивер снова окликнул его.— Вульф!Диллон остановился и подождал.— Не забудь. В восемь утра.Диллон с трудом сдержал смех. Чивер любил, чтобы последнее слово оставалось за ним. Это давало ему ощущение контроля над ситуацией.Диллон снова повернулся и пошел вдоль закрытых игорных столов. Доктор Тарлтон все еще стоял над телом с другим судмедэкспертом, они искали трассологические улики. Диллон на мгновение остановился и замер.Он пытался почувствовать эту комнату.Но так ничего и не понял. Постояв еще немного, Диллон направился к ожидавшей его Джесси. Он снова достал спою лицензию частного детектива на случай, если сдерживающий толпу полицейский не узнает его.— Мисс Спархоук может идти домой, — тихо сказал он полисмену, который преграждал им дорогу, сложив руки на груди.Тот кивнул, узнав Диллона, и лишь мельком взглянул на его удостоверение.Диллон взял Джесси за руку и повел к двери. Она не протестовала, напротив, быстро следовала за ним.Когда они вышли из казино, около которого полицейских машин было больше, чем муравьев в муравейнике, Джесси облегченно вздохнула.— Спасибо. Большое спасибо. Вы — частный детектив? Что ж, я рада, что тот лейтенант ваш друг.— На самом деле никакие мы не друзья, — пробормотал Диллон.Они шли, пока не добрались до бульвара Лас-Вегас, где на тротуаре собралась толпа людей, следивших за происходящим и что-то бурно обсуждавших.Диллона совсем не удивило, когда у него зазвонил мобильный телефон. Странно было то, что этого не случилось раньше.— Извините, — сказал он Джесси и ответил на звонок: — Вульф слушает.Он тут же узнал голос Эмила Лэндона. Тот был сильно взволнован.— Я только что узнал, что Таннер Грин мертв. Убит. Ножом в спину.— Да. Я был в казино, когда эта произошло.— Вы видели…— Нет. Я даже не знал, что он придет.— Вы должны были знать об этом, черт побери!— Простите?— Мне нужно увидеть вас. Прямо сейчас.— Я буду у вас, как только освобожусь.— Он был моим телохранителем, а теперь мертв. Я хочу, чтобы вы немедленно приехали ко мне.— Как только освобожусь, — спокойно повторил Диллон.— Я могу уволить вас, Вульф.— Как вам будет угодно.Лэндон тут же пошел на попятную:— Тогда приезжайте как можно скорее. Я же говорил, что мне угрожает опасность.Диллон закрыл крышку телефона. Джесси оглядывалась по сторонам, вежливо притворяясь, что ее совершенно не интересует разговор.— Простите. Вы, наверное, заняты. А я должна возвращаться домой.— Где ваша машина? Я провожу вас.— Я не за рулем, — сказала она и покраснела. — Сегодня у меня была деловая встреча, и я подумала, что после этого, возможно, загляну куда-нибудь, поэтому решила не садиться за руль. Я не вожу навеселе.— Я не видел, чтобы вы пили.— Да, но вполне могла бы. Долгая история. В любом случае, извините, но мне действительно нужно домой.— Я подвезу вас. Моя машина припаркована на бульваре Стрип.— Нет, не стоит. Я не спешу, поэтому лучше возьму такси. Но все равно спасибо. Большое спасибо.Что он мог сделать? Настоять на своем? Он не имел на это права.— Вам может угрожать опасность, — сказал он.Какая банальность.Джесси улыбнулась, понимая, что это была всего лишь стандартная фраза.— Спасибо. Но со мной все будет хорошо.Не отводя взгляда от ее ясных голубых глаз, он достал из кармана визитную карточку.— Вот, возьмите. Позвоните, если вам что-нибудь понадобится.Она улыбнулась, не глядя на него.— Вульф. Юты? — спросила она. — Местное племя? Или вы из другого штата? Что это, эри, чироки, апачи?Он улыбнулся.— Паиуты, — сказал он ей и смущенно улыбнулся. — Хорошо, а как насчет… Спархоук? Юты? Апачи? Незиерсе? Сценический псевдоним?— Мой прапрадедушка был из племени лакота-сиу. Среди моих предков кого только не было. Настоящий американский коктейль, — весело ответила она.Некоторое время они смотрели друг на друга. Затем она смущенно сделала шаг в сторону:— Мне действительно пора идти. Еще раз спасибо. — Джесси задержалась: — Вы знали его?Вульф кивнул.— Мне очень жаль.— Мне всегда жаль, когда кто-то умирает. Но он не был моим близким другом.— Ясно.Он нахмурился:— Вы ведь не обналичили ваши фишки? Не было времени, я полагаю? Я совсем забыл про них в этой суматохе.Она покачала головой:— Я тоже. Но я забрала их. Обналичу завтра.— За эти фишки можно получить много денег. Вас могут ограбить.Джесси рассмеялась.— Водитель такси не узнает о моих фишках, — заверила она его. — Со мной все хорошо, честно. Я большая девочка. Я выросла здесь. У меня есть перцовый спрей. И обещаю, что со мной все будет хорошо.Диллон увидел такси. Он подумал о дедушке, про которого упоминала Джесси. Возможно, он болен и ждет ее.Диллон остановился у бордюра и присвистнул, голосуя приближавшейся машине. Он посадил Джесси в такси и махнул ей на прощание рукой — больше ничего не мог для нее сделать.Диллон с тревогой посмотрел на отъезжавшее такси. Ему показалось, что рядом с Джесси была какая-то странная тень, как будто кто-то сидел около нее.Он напрягся. Такси проехало под уличным фонарем, и Диллон увидел, что на заднем сиденье находился всего один человек. Джесси была одна.«Но почему же так тревожно на душе?» — спрашивал он себя, глядя вслед удаляющемуся такси.

Глава 2Джесси жалела о том, что сегодня была без своей машины. Но она знала, что в доме престарелых ее ждали неприятности, и, чтобы немного утешиться и обдумать свои дальнейшие действия, могла зайти куда-нибудь по дороге домой и пропустить пару стаканчиков.Ей казалось, что такси еле-еле ползет.К тому моменту, когда шофер остановил машину перед ее домом в Хендерсоне, она уже была как на иголках. Джесси так спешила поскорее очутиться дома, что по дороге споткнулась и чуть не упала.— Сандра? — позвала она подругу, поворачивая ключ в замке.Когда дверь открылась, Сандра услышала ее и поспешила из дальней комнаты, чтобы встретить у двери.Сандра была хорошенькой женщиной тридцати с небольшим лет. Когда-то она выступала в кордебалете, а потом стала писать романы для молодежи и зарабатывать деньги на собственных юношеских переживаниях. У Сандры была шестнадцатилетняя дочь, которую она родила еще совсем юной. Благодаря Рэджи она лучше понимала подростков и их интересы.Сандра Нельсон была замечательной подругой. Не каждый согласился бы приглядывать за гостящим у Джесси Тимоти, когда самой Джесси нужно было куда-нибудь отлучиться. Но Сандру это не смущало. Она не видела в этой задаче ничего сложного. Ей только и нужно было, что выслушивать его истории и следить за тем, чтобы Тимоти не поджег дом, решив, что находится в шатре-парной своего дедушки и должен развести очистительный костер.Сандра с тревогой посмотрела на подругу, и Джесси широко улыбнулась:— Прости. Я только…Она не закончила, потому что справа от нее из зала, выходившего окнами во внутренний дворик, послышались крики:— Мама! Это Джесси! Ее показывают по телевизору! Там кого-то убили!Сандра уставилась на Джесси, но та лишь поморщились и пошла в зал, где Рэджи лежала на большой удобной софе и смотрела телевизор. Она снова вскрикнула, когда увидела Джесси.Джесси уставилась в экран телевизора. Она думала только о том, как бы поскорее вернуться домой, и даже не заметила оператора теленовостей у выхода, когда они с Диллоном Вульфом наконец-то вышли из казино. А теперь ее показывали по телевизору. Она даже не помнила, что повисла у него на руке.— Ты причастна к убийству? — спросила Сандра.— Это не важно. Лучше скажи, кто тот красавчик? — спросила Рэджи.Высокая и стройная, она унаследовала от матери зеленые глаза в обрамлении длинных темных ресниц и хорошенькое личико в форме сердечка. Эта красивая и вполне уже созревшая девушка все еще оставалась милым ребенком, Джесси всегда радовалась встрече с ней, когда Рэджи приходила вместе с Сандрой, чтобы присмотреть за Тимоти.— Убийство? — повторила Сандра.В этот момент из спальни появился Тимоти. Он был в джинсах и клетчатой рубашке, надетой задом наперед. Однако, несмотря ни на что, держался с большим достоинством. Величественно распрямив плечи, он спросил:— Убийство? Да, это было убийство. Они могут похоронить мое сердце под Вундед-Ни[55], потому что истребление американских индейцев по-прежнему остается величайшей трагедией и проявлением несправедливости в истории нашей страны.— Не волнуйся. Коренные американцы получили справедливое отмщение. И это правильно; это замечательно. Теперь они зарабатывают деньги, и никто не умирает, — принялась успокаивать его Сандра.Джесси подошла и обняла Тимоти, но он ничего не сказал, а лишь посмотрел на нее. Его глаза, светло-голубые и мутные, словно их заволокло утренним туманом, сначала ничего не выражали. Наконец он понял, кто перед ним стоит.— Внучка. Ты дома. И ты не пострадала.Джесси удивилась, почувствовав, что он дрожит всем телом, обнимая ее. Она посмотрела через его плечо, обращаясь к Сандре с немым вопросом.— Этот репортаж показали только что, — тихо проговорила Рэджи.— Тебе угрожала опасность, — сказал Тимоти. — Они сообщили мне об этом.— Кто тебе это сказал? — спросила Джесси.— Призрачные всадники. Они приходили ко мне и сказали, что я должен быть сильным, что тебе угрожает опасность, и я должен защитить тебя, — настойчиво проговорил он.— Со мной все хорошо. Честное слово, — с тревогой в голосе заверила его Джесси. Призраки? Это было что-то новенькое. — Тимоти?— Я так скучаю по своей кровати, — сказал он.— Но у тебя здесь тоже есть кровать, — сказала Джесси.Он улыбнулся, его взгляд снова был затуманен.— Да, и я благодарен за эта. Но это не моя кровать. У меня должно быть свое место, где ты могла бы навещать меня.— Ты вернешься туда завтра, Тимоти. Все будет хорошо, — пообещала она.Сандра удивленно приподняла брови. Ее красноречивый взгляд ясно говорил: «Нехорошо обманывать его. Где ты возьмешь столько денег?»— Пойдем, Тимоти, я отведу тебя в постель, — сказала Джесси, игнорируя молчаливое замечание подруги.Он распрямил плечи, в этот момент Тимоти производил впечатление совершенно нормального человека.— Джесси, девочка моя, я сам смогу добраться до кровати. — Он повернулся к Сандре и Рэджи: — Спасибо, леди, за прекрасный ужин, и благодарю, что выслушали старого человека и его еще более старые истории. Спокойной ночи.Рэджи поспешила обняться с ним, а Сандра поцеловала его в щеку. Он повернулся и направился в комнату. Джесси не хотела, чтобы Тимоти догадался, что она следит за ним. Она стояла неподвижно и смотрела ему вслед. Позже она зайдет к нему.Когда Джесси повернулась к Сандре и Рэджи, обе посмотрели на нее с удивлением.— Что, черт возьми, происходит? — спросила Сандра.— Ты мне так и не ответила, кто тот парень? — добавили Рэджи.— На тебе кровь, — заметила Сандра, игнорируя замечание дочери. — С тобой точно все хорошо?— Все отлично. Честное слово. Но вы должны извинить меня, — сказала Джесси, стирая кровь.Ей вдруг отчаянно захотелось в душ.Она буквально бегом бросилась в свою комнату и быстро сняла с себя одежду, бросила ее в корзину для мусора, так как знала, что никогда больше не сможет этого надеть. Потом она поспешила в душ, включила такую горячую воду, что едва не ошпарилась, и принялась яростно тереть мочалкой кожу. Она долго втирала в волосы шампунь, наконец, хорошенько сполоснулась, выключила воду, накинула махровый халат и вернулась в гостиную.Рэджи и Сандра снова посмотрели на нее с удивлением, и, прежде чем Сандра успела произнести хотя бы слово, Рэджи выпалила:— А теперь расскажи, что это за парень? Ты специально скрывала его от нас?— Нет. Я никогда не встречала его до сегодняшнего вечера. Его зовут Диллон Вульф, — сказала Джесси.— Знаю, по телику уже назвали его имя, — сказала Рэджи.— Правда? А мое имя там тоже упоминали? — спросила Джесси.— Нет, тебя назвали неизвестной рыжеволосой девушкой, — ответила Сандра.Она поднялась с софы, чтобы принести Джесси чашку чая, вид у нее был встревоженный.Джесси поблагодарила ее, отхлебнула и закашлялась. Чай был наполовину разбавлен бренди.— Сандра!..— Тебе это сейчас необходимо.— Ты могла хотя бы предупредить меня! — возмутилась Джесси.— Может, вернемся к тому, что случилось? — настаивала Сандра.— Я играла в казино…— Что? — с негодованием спросила Сандра.— Не волнуйся, я не поставила дом или еще что-нибудь ценное, — сказала она. — Сущая ерунда.— А этот красавчик тоже играл? — не унималась Рэджи.Джесси рассмеялась:— Думаю, ему не понравилось бы, если бы он услышал, как его называют «красавчиком».— А он что, может нас услышать? — спросила Рэджи.— Нет, но…— Да хватит уже об этом парне, — одернула ее Сандра, — Бьюсь об заклад, теперь мы знаем о нем даже больше, чем Джесси.— О чем ты? — спросила Джесси.— Рэджи ведь сказала, что о нем говорили по телевизору — объяснила Сандра. — Он — частный детектив и работает на какую-то секретную правительственную службу.— А я думала, что он работает на Эмила Лэндона, — удивилась Джесси.Она отхлебнула еще чая с бренди. Теперь, когда она знала, что в чашке, вкус показался ей бесподобным.— Он работает под прикрытием, — с волнением предположила Рэджи. — Но как тебе удалось так быстро познакомиться с ним? И когда ваше следующее свидание?— У нас не было свидания, — сказала Джесси. — Я играла в кости. Диллон Вульф тоже находился у игорного стола. Тогда я даже не знала, как его зовут. Но… я выиграла. Я выиграла кучу денег. Это было так странно, как будто невидимая рука двигала кости до тех пор, пока не выпала десятка. Я уже собиралась уходить, когда на меня налетел какой-то мужчина и опрокинул на стол…— Диллон Вульф опрокинул тебя на стол для игры в кости? — удивилась Рэджи.— Нет, это был тот мужчина, которого убили.— Но если он был мертв, как он смог тебя опрокинуть? — спросила Сандра.— В тот момент он был в агонии. Он умер прямо на мне. А затем вернулся Диллон Вульф и помог мне выбраться из-под трупа. Я думаю, это он убедил полицию, чтобы они отпустили меня домой.— Круто! — воскликнула Рэджи. — Значит, ты собираешься снова встретиться с ним?— Не вижу на то причин, — ответила Джесси.— А я не вижу причин не делать этого, — заметила Рэджи.— Но он даже не попросил меня о встрече.— Еще попросит, — уверенно заявила Рэджи.Джесси улыбнулась и отхлебнула еще чая. Теперь все случившееся казалось таким далеким, словно это произошло с кем-то другим, а не с ней. Тот человек, Таннер Грин, упал на нее… и умер.— Ну и ночка, — тихо проговорила Сандра. — А тот твой разговор с Тимоти… перед тем, как все произошло… ты выиграла достаточно денег, чтобы оплатить его пребывание в доме престарелых?Джесси смущенно улыбнулась.— Это просто невероятно. Сo мной такого никогда не случалось, и я уверена, что не случится. Да, я выиграла достаточно, чтобы Тимоти смог прожить там целый год.Сандра удивленно воскликнула:— Ты выиграла столько денег? Нет, ты точно поставила дом!Джесси покачала головой.— Если честно, то нет. Это было безумием. Я играла не только на свои деньги. Я так хорошо бросала кости, что другие игроки ставили свои деньги за меня.— Просто невероятно, — сказала Сандра. — Такой выигрыш. А потом на тебя свалился смертельно раненный человек. Странная ночь. — Она задумалась на мгновение, а затем спросила: — И никто ничего не видел?— Насколько я знаю, нет. Он прижал меня к столу и умер, — сказала Джесси.Долгое время все сидели молча, затем Сандра сказала:— Ладно, нам пора. С тобой ведь точно все в порядке?Джесси кивнула.— Мне до сих пор не по себе, — вздрогнула Рэджи. — Ведь тот… кто убил того человека, еще на свободе?Джесси почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок. Внезапно она словно заново пережила тот момент, когда перед ней возникло лицо Таннера Грина, его шевелящиеся губы, меркнущий взгляд, он смотрел прямо на нее. Джесси попыталась прогнать это видение и встала, чтобы проводить гостей.— Со мной все замечательно. Мы забудем обо всем через пару дней, — солгала она, понимая, что никогда не забудет о событиях этой ночи.— Позвони мне. И скажи, если… я чем-нибудь смогу тебе помочь, — предложила Сандра.— Хорошо, — пообещала Джесси.Она смотрела, как женщины садятся в машину Сандры, затем тихо закрыла дверь и заперла ее. Внезапно она пожалела о том, что в ее доме нет сигнализации. Но до сегодняшнего дня это казалось бессмысленной тратой денег, учитывая, сколько приходилось ей тратить на лечение Тимоти.Когда дверь была закрыта и заперта, Джесси заглянула и комнату Тимоти, он, уже переодетый в пижаму, спокойно спал.Джесси пошла в свою комнату. Как хорошо, что у нее был свой дом. Он принадлежал ее родителям, которые купили его еще до того, как Хендерсон стал популярным местом. Внутренний дворик был посыпан галькой, там росли кактусы и стояли скульптуры, которые покупали ее родители. В гостиной стояло старое мамино пианино, а стеклянные двери вели на маленькую террасу, а оттуда — к бассейну. Еще в доме были кухня, столовая, зал, три спальни и кабинет.Но в ту ночь Джесси пожалела, что у нее нет сигнализации.Она попыталась убедить себя в том, что ее страхи глупые и беспочвенные. Кто бы ни убил Таннера Грина, она вряд ли заинтересует этого человека. Она ведь ничего не видела. Просто она оказалась в неподходящее время в неподходящем месте. Но поскольку этот вечер обеспечил Тимоти счастливую жизнь, она ни о чем не жалела.Свернувшись под одеялом калачиком, Джесси подумала о Диллоне Вульфе. Он заинтриговал ее, привлек ее внимание, когда просто стоял за игорным столом. И то, что он так вовремя пришел к ней на помощь, показалось Джесси маленьким чудом.Почему она не позволила ему проводить ее? Потому что в этом не было смысла, говорила она себе. Ей даже некогда было ходить на свидания. Она должна была заботиться о Тимоти, и ее это совсем не обременяло. Тимоти всегда поддерживал ее, и Джесси была рада, что могла для него что-то сделать. К тому же она была так занята на работе, соглашаясь на любые подработки, которые ей предлагали, что и думать забыла о свиданиях и об отношениях с мужчинами. Она не была уверена, сможет ли снова с кем-нибудь встречаться, даже если у нее появится возможность.Но ей было приятно прикасаться к нему. Или когда он дотрагивался до нее. Ей хотелось почувствовать под своими пальцами ткань его пиджака. И… Джесси закрыла глаза.Она позволила себе помечтать о мужчине по имени Диллон Вульф. Но уже во сне, когда Диллон Вульф улыбнулся ей, все вдруг переменилось. Она снова оказалась у стола для игры в кости, и пространство вокруг нее вдруг стало сжиматься. Таннер Грин снова мчался к ней. Прямо на нее. Она вновь почувствовала тяжесть его тела. Его глаза уставились прямо на нее и смотрели, пока в них не померк огонь жизни.Она увидела, что его губы зашевелились, и снова услышала его шепот.«Индиго».Джесси вздрогнула и проснулась. За окном все еще была ночь, и она почувствовала, как тьма давит на нее. Ей вдруг показалось, что в комнате есть кто-то еще, он прячется в тени и следит за ней.Джесси спрыгнула с кровати и побежала к выключателю. Комната осветилась, она заморгала от внезапного яркого света, все ее тело напряглось, приготовилось к броску.Но вокруг никого не было. Совсем никого.Джесси почувствовала себя дурочкой, она пошла в ванную, собрала окровавленную, скомканную одежду и отнесла на кухню, где положила в большой мусорный бак, а затем оттащила его в гараж. Она знала, что поступает глупо, но ей хотелось как можно дальше спрятать все воспоминания об этом вечере. Вернувшись в свою комнату, она включила маленький телевизор и не выключала его до тех пор, пока не начало светать.В этот момент ей пришла в голову мысль, что никто не спросил ее, говорил ли ей что-нибудь умирающий.И лишь ей было известно, что перед смертью он произнес одно-единственное слово.«Индиго».Эмил Лэндон был мужчиной неопределенного возрасти. Его можно было принять и за потертого тридцатипятилетнего плейбоя, и за пятидесятилетнего человека, сохранившего хорошую физическую форму. Но поскольку Адам Харрисон — владелец и директор уникального детективного агентства «Расследования Харрисона», в котором работал Диллон, — имел доступ к сведениям о каждом человеке, живущем в Соединенных Штатах и за их пределами, он знал, что Лэндону было сорок восемь. Он трижды женился и трижды разводился, его единственный ребенок жил в Дублине вместе со своей матерью. Лэндон унаследовал миллионы от своего дедушки — турецкого нефтяного магната. Крупные инвестиции в недвижимость помогли ему приумножить это состояние. Лэндон был заядлым игроком. Он любил красивую одежду, автомобили и женщин, которых притягивали большие деньги. Однако в игре ему не особенно везло, поэтому он нашел способ, как заработать на склонности других людей рассчитывать на удачу, играть и проигрывать. Он открыл собственное казино и вел переговоры о создании новой игровой Мекки, пытаясь преодолеть сопротивление со стороны местных общин. Он смог предоставить все необходимые документы, которые доказывали, что по линии своей матери он был на одну тридцать вторую паиутом. На самом деле ему хватило бы и одной шестьдесят четвертой доли индейской крови, чтобы получить разрешение строить казино на земле индейцев. Разумеется, Лэндон хотел, чтобы все доходы от его предприятия оставались у него в кармане и не доходили до индейцев, которые должны были получать свою долю.Диллон даже не стал изучать подробности этого дела. Он уже не раз видел подобное. Его не особенно волновал Эмил Лэндон, однако он не понимал, почему человек с такими высокими моральными принципами, как Адам Харрисон, поручил ему это дело.Диллон знал много богатых людей, которые отличались честностью в решении финансовых вопросов и с уважением относились к окружавшим их людям, независимо от их материального положения. Эмил Лэндон был не из их числа. Лэндон был убежден, что кто-то пытается его убить. Диллон выяснил, что за свою жизнь тот нажил себе немало врагов. У некоторых из них вполне могло возникнуть желание свести с ним счеты. Но это ничего не значило. Многие люди думают об убийстве, но так никогда и не решаются на этот поступок. Мысли о мести часто греют душу. Но у большинства людей есть совесть, а даже если ее и нет, то они не обладают достаточными возможностями, чтобы совершить идеальное убийство, а никто не хочет быть пойманным и провести остаток лет за решеткой. Но если у тебя есть деньги, то, разумеется, ты можешь нанять убийцу. Когда же профессионального киллера найти невозможно, всегда подвернется какой-нибудь наркоман, готовый совершить убийство за несколько тысяч долларов или просто за дозу наркотика. Но, как правило, наркоману не удается довести дело до конца, и обычно все заканчивается смертью этого самого наркомана.Тем вечером Диллон проверял местные казино и пытался выяснить, кто в Вегасе мог обладать необходимыми связями и достаточным количеством денег, чтобы нанести удар, и кто действительно имел зуб на Эмила Лэндона. Диллон все еще не был уверен, что Лэндону на самом деле что-то угрожало. Во время первой встречи Лэндон сказал, что ему снятся сны, где его убивают. Расстреливают в собственном казино, закалывают в постели. Он считал, что нечто подобное обязательно произойдет, но у него не было доказательств.Лэндон нанял двух самых известных в Лас-Вегасе телохранителей: Хьюго Блита и Таннера Грина. Теперь в живых остался только Хьюго, но Лэндон жил в пентхаусе на верхнем этаже «Нового Орлеана», где около двух лифтов и входа в его жилище постоянно дежурили охранники, прошедшие такую строгую проверку, словно их набирали для работы в ЦРУ.Когда Диллон вошел в пентхаус, Лэндон, одетый в халат леопардовой расцветки от известного дизайнера, находился в обществе своей секретарши — блондинки с силиконовым бюстом, огромным, как штат Техас, а также начальника охраны казино и Хьюго Блита. Лондон был на взводе.Он даже не взглянул на вошедшего Диллона и тут же разразился гневной тирадой:— Я же говорил вам, что мне угрожает опасность, а вы не поверили. Теперь Таннер Грин мертв — это было предупреждение, посланное мне. Убийца хочет сказать, что может уничтожить всех, кто меня окружает, что мне не на кого положиться. Как ему, черт возьми, удалось это сделать у вас на глазах? — Он остановился и с упреком посмотрел на Диллона.Диллон лишь презрительно покачал головой:— Его убили не у меня на глазах, Грина закололи еще до того, как он вошел в казино. Территория перед казино просматривается дюжиной камер видеонаблюдения, надеюсь, полиция сможет что-то обнаружить. Я предполагаю, что его ударили ножом в машине, а затем выбросили у входа в казино. Когда Грин вошел в казино, у него уже была агония. Я собираюсь проверить его телефонные звонки и установить все его перемещения за последние несколько дней. Выяснить, кто мог заманить его к себе в машину и под каким предлогом. Разумеется, есть вероятность, что он был убит за какие-то прошлые дела или за то, что кто-то из криминального мира имел на него зуб.Лэндон нахмурился и покачал головой:— Послушайте, они охотятся за мной.— Да, вы уже говорили мне это. Но все ли вы сказали мне? — спросил Диллон.Он хотел, чтобы Лэндон был честен с ним. Но тот с самого начала юлил и что-то недоговаривал. Без сомнения, его деятельность не всегда была законной, возможно, у него имелись свои тайные планы. Не исключено, что они были как-то связаны со строительством казино на землях индейского племени. И пусть, задавая этот вопрос, Диллон и не надеялся получить искренний ответ, он все же рассчитывал на дополнительную информацию.— О чем вы вообще говорите? — с раздражением в голосе спросил Лэндон. — Кто-то пытается убить меня. Что вам еще нужно знать?— Я хотел бы выяснить возможные причины, — сказал Диллон. — Я хочу, чтобы вы были честны со мной, вспомнили о тех сделках, которые могли привести к нежелательному результату, о делах, которые неудачно закончились. Я должен знать причины, по которым кто-то, у кого есть возможность покончить с вами, желал бы вашей смерти.— Я был откровенен с вами. Конечно, у меня есть враги. — Лэндон прищурился. — Есть несколько радикальных личностей из индейских племен, которые не хотят, признавать того факта, что мои казино способны обеспечить многих людей работой. У каждого богатого человека есть враги. И вы знаете об этом. Но это… черт возьми! Таннер Грин? Он же был профессионалом.Блондинка с квадратным бюстом четвертого номера подошла к Диллону с подносом, на котором стояли стаканы с различными спиртными напитками.— Выпьете что-нибудь, мистер Вульф?Он покачал головой:— Нет, спасибо.— Мистер Вульф, теперь мне все двадцать четыре часа в сутки приходится быть начеку, — заметил Хьюго Блит. — Я слежу за каждым шагом мистера Лэндона. Мы должны выяснить, кто пытается убить мистера Лэндона, и разобраться с этим человеком.— Я не наемный убийца, — резко оборвал его Диллон. — В любом случае теперь этим делом занимается полиция.— Полиция?! — с сарказмом воскликнул Лэндон.Затем он сказал, куда бы он с превеликим удовольствием отправил полицейских.Диллон встал.— Завтра утром я собираюсь посмотреть эти записи. После этого вам позвоню.— Вы должны что-нибудь предпринять, и сделать это как можно скорее, — сказал Лэндон.— Я надеялся, что вы окажете мне больше содействия.Лэндон посмотрел на него так, словно снова собирался заорать во всю глотку. Однако, несмотря на все свои недостатки, он не был дураком.— Я подумаю и сообщу вам все, что смогу, — согласился Лэндон.Диллон ушел. Пока он спускался на частном лифте Лондона и шел через главный зал казино, он не смог не признать, что Лэндон подыскал подходящих менеджеров и строителей. «Новый Орлеан» наверняка станет популярным местом. Диллон не был уверен, что выбрал бы Вегас для семейного отдыха, но многие люди проводили свой отпуск именно здесь, и Лэндон сделал все, чтобы они чувствовали себя здесь не менее комфортно, чем завсегдатаи игорных домов. В «Новом Орлеане» было множество магазинов, ресторанов с различной кухней, аттракционов и даже американские горки. Здесь была отдельная развлекательная программа для детей и зал, где можно было устраивать детские дни рождения.Пока Диллон шел к лифту, чтобы спуститься в гараж, краем глаза он заметил рекламу старой шоу-программы. На плакате были изображены два ковбоя с пистолетами, а между ними — красивая девушка из салуна. Картинка вполне подходила для детского шоу, ничего слишком откровенного, но лицо девушки привлекло его внимание и заставило сердце биться быстрее.Это была Джесси Спархоук. Она улыбалась, великолепные рыжие волосы были собраны на затылке и закрыты ковбойской шляпой. Ее костюм, почти невинный, подчеркивал, однако, все достоинства ее фигуры. Она была невероятно привлекательной женщиной.Диллон спустился на парковку, его мысли были все еще заняты Джесси, и он не сразу понял, что здесь не один.— Прекрасно, просто замечательно, — сказал Ринго, пытаясь подстроиться под уверенную твердую походку Диллона.Складки его куртки шуршали, но это не шло ни в какое сравнение со звоном шпор по мостовой.Диллон заметил, что многие смотрят в его сторону. Люди не могли видеть Ринго, но понимали, что здесь есть кто-то еще. Звуки разносились на большое расстояние, и все слышали их.— Что? — с нетерпением спросил Диллон.Ринго откашлялся.— Это, наверное, самое красивое создание на свете, к тому же потрясающе играет в кости, а ты позволил ей ускользнуть. Отлично. Может, я и умер, но иногда мне кажется, что единственный покойник здесь ты, мой друг.— Прости, старина, — сказал Диллон. — Но у меня есть дела поважнее. Таннера Грина убили, Эмил Лэндон сам не свой, а я, между прочим, работаю на него. И хочу напомнить, что это ты втянул меня в эту историю.Ринго проигнорировал его замечание и вернулся к первоначальной теме.— Я видел, как ты улыбался ей. Стоит лишь на мгновение отвлечься, чтобы понюхать розы, и ты уже труп, — многозначительно сказал он.— Как я понимаю, ты перестал нюхать розы и стал нюхать мусорные кучи? — резко сказал Диллон.— Да нет, конечно! — ответил Ринго. — И хочу тебе напомнить, я умер из-за того, что ввязался в заварушку, помогая одному из твоих предков.— Прости, Ринго, это было больше ста лет тому назад, и теперь я уже ничего не могу поделать. Но я уверен, что он был благодарен тебе за помощь.— Возможно. Тогда я им задал жару. Приятно вспомнить.Проходящая мимо женщина нервно поежилась и посмотрела на Диллона. Он наклонил голову и недовольно поморщился. Обычно Ринго старался не разговаривать с Диллоном на людях, потому что тот не отвечал ему. Что, черт возьми, случилось сегодня? Ну, конечно, убили человека. Но, кроме того, было еще что-то…Какое-то чувство тревоги.Как будто он мог столкнуться с чем-то непоправимым. Даже смертельно опасным.— Ты ведь пригласишь ее на свидание? — спросил Ринго.— Я предложил подвезти ее, но она отказалась.— Неудивительно — на ней умер человек. Ты должен попытаться еще раз.— Послушай, Ринго, вы с Адамом впутали меня в историю с Эмилом Лэндоном, так что давай сначала разберемся с ней, договорились? — Помимо того что Джесси произвела на него неожиданно сильное впечатление, он почувствовал в ней нечто особенное. Она не была проституткой, которая цепляется за богатых мужчин, или прожигательницей жизни, которая руководствуется принципом: «Все, что случается в Вегасе, остается в Вегасе». Она была другой. Она жила в этом городе. Работала здесь. Она знала Вегас. Ей было известно, какие ловушки поджидают в этом городе, где все нацелено лишь на одно — забрать твои деньги.Поэтому его особенно удивило, что такая девушка играла в кости на большие деньги.— Может, ты обратишь на меня внимание? — спросил Ринго.Он почувствовал, что его щеки покраснели, эта женщина казалась ему необычайно загадочной. Но почему же его так смущали слова Ринго? Возможно, он действительно был очарован ею. Но в его жизни не было места для интимных переживаний, по крайней мере сейчас, когда главным для него была работа.— Ринго, я ищу убийцу. Тебе не кажется, что сначала я должен выяснить, что здесь происходит, а лишь потом уже пытаться завести с кем-нибудь отношения?Ринго ничего не ответил. Он проводил Диллона до машины, а затем проник сквозь дверцу пассажирского сиденья, хотя вполне мог ее открыть. Всю дорогу, пока они ехали к дому Диллона, находившемуся на окраине Стрипа, Ринго был молчалив и задумчив.Клэнси — огромная бельгийская овчарка Диллона — встретила их у дверей, виляя хвостом. Она знала, что Ринго был здесь. Сначала Клэнси ненавидела его. Громко лаяла, когда он находился поблизости, сильно раздражая этим Диллона. Но затем, к радости Диллона, Клэнси привыкла к призрачному присутствию Ринго, и он ей даже понравился. И когда Диллон оставлял Ринго дома, они прекрасно ладили. Ринго выпускал Клэнси погулять во двор, играл с ней.— И что теперь? — спросил Ринго. — Разве мы не должны кое-куда поехать и кое-что сделать?— Не знаю, как ты, а я собираюсь пойти спать.Ринго выругался, а Диллон пошел к себе в комнату. Он чувствовал себя совершенно измотанным. Быстро раздевшись, нырнул под простыню. Уже светало, и Диллону хотелось немного вздремнуть перед поездкой в полицейский участок.Но ему никак не удавалось уснуть. Когда же сон все-таки сморил его, он услышал бой барабанов из своего детства. Диллон слышал песнопения и видел воинов, танцевавших в кругу. Старейшина паиутов придумал Танец призрака, который впоследствии стали исполнять во многих западных племенах. Во время танца вождя посетило видение о том, что индейцы прогонят белых людей с их земель и вернут племени утраченное могущество.Но этого так и не случилось.В детстве он много раз видел, как исполняется Танец призрака, но тогда привидения не посещали его. Впервые это произошло на похоронах его родителей. Тогда он, убитый горем молодой идиот, впервые увидел деву в белом.Среди индейцев ходили предания, что эта мифическая Героиня была хранительницей белого бизона, она знала, что творится в сердцах и умах как живых, так и умерших. Она была мудра и прекрасна, и она знала все тайны человеческой души.Для Диллона она была всего лишь легендой, красивой историей, которую рассказывали его соплеменники.Так было до похорон, когда в один из моментов он поднял голову и увидел… ее. Он пытался убедить себя, что ее не существует на самом деле. Что она была плодом его воображения, взбудораженного болью в сердце и гневом на Бога и судьбу, который кипел в его груди.Она стояла и смотрела на него с противоположной стороны могилы. Позже, когда он однажды попытался ввязаться в глупую драку в баре, она встала между ним и человеком, которого он специально оскорбил. Диллон хотел, чтобы ему разбили лицо. Хотел почувствовать физическую боль, чтобы она заглушила еще более сильную боль, разрывавшую его душу.Но она остановила его. Диллон почувствовал, как она положила руку ему на плечо, а когда он повернулся к ней, их глаза встретились, и она прошептала: «Нет, это не твой путь. Только время и праведные дела помогут залечить твою раненую душу»И с тех самых пор…С тех самых пор он видел мертвых.Обычно они приходили в его жизнь, когда им было что-то нужно. А затем, получив свое, исчезали. Он научился всему этому благодаря Адаму Харрисону и его агентству «Расследования Харрисона». Адам взял его на работу и помог превратиться из грубого, озлобленного полукровки в человека с призванием. Адам помог ему многое понять о жизни и смерти и о том, как важно ценить в себе человека.Он был многим обязан Адаму и испытывал к этому человеку искреннюю симпатию. Поэтому, когда приходили призраки, он им помогал. После этого призраки уходили.Кроме Ринго Мерфи. Проблема заключалась в том, что Ринго сам не знал, что держало его на земле.Он зарабатывал себе на жизнь оружием и умер от пули, ничто в его жизни или обстоятельствах его смерти не могло объяснить, почему он все еще оставался здесь.Диллон перевернулся на другой бок, ему хотелось поспать хотя бы час.Он крепко сомкнул глаза.И тогда, находясь в состоянии между сном и бодрствованием, в полузабытьи он увидел деву и почувствовал ее нежную руку на своем лице.— Да, — прошептала она. — Это начало. Начало и… конец.

Глава 3— Я вижу, как они танцуют в небе, — сказал Тимоти Джесси.Она везла его обратно в дом престарелых и чувствовала себя не в своей тарелке. Джесси не хотела оставлять его одного утром, поэтому попросила Сандру присмотреть за ним, пока ездила в казино, чтобы обналичить фишки. Позже она обменяла наличность на банковские чеки, чтобы оплатить услуги дома престарелых, и заполнила справку о доходах для налоговой инспекции. Раньше она никогда не платила налоги с выигрыша — несколько раз она ради развлечения играла на несколько долларов, но ей до сих пор не доводилось отчитываться об этом перед государством.Однако Джесси не возражала против того, чтобы немного поделиться с правительством.Теперь она беспокоилась, как бы не опоздать на дневное выступление, так как даже ее солидного выигрыша было недостаточно, чтобы отказаться от работы. Когда она вернулась домой, Сандра встретила ее у дверей и скала, что, возможно, ей стоит поговорить с врачом в доме престарелых прежде, чем она оставит там Тимоти.— Зачем? — спросила она.— Может, все не так уж и плохо, как я думаю, но… — замолчала. — Он разговаривает с воображаемыми. А когда я спросила его, с кем он говорит, Тимоти хитро посмотрел на меня и сказал, что на стенах были люди, что они его друзья, они помогают ему и что я не должна беспокоиться по этому поводу. Наверное, так ему радостнее жить… Теперь он общался со своими друзьями на небе.Возможно, Джесси так нервничала из-за того ночного происшествия, когда она проснулась, решив, что за ней кто-то следит. Как правило, это ощущение исчезает с наступлением дня, но только не в этот раз… утром, пока заваривала кофе и бросала хлеб в тостер, она снова замерла, почувствовав, что кто-то смотрит на нее. Однако она тут же убедила себя в том, что нельзя ощутить на себе посторонний взгляд. И все же это было возможно. Ведь иногда люди чувствуют, что за ними следят. Возможно, это связано с той частью человеческого мозга, которую ученые до сих пор считают неиспользованной.Но рядом с ней никого не было. Ни ночью, ни утром.Однако тем утром Тимоти говорил о людях в стенах, а потом он увидел танцоров на небе.«И кто из нас в действительности сумасшедший?» — спрашивала она себя.Дом престарелых Хоторна выделялся среди остальных заведений Лас-Вегаса. Джесси остановилась около административного корпуса. Тимоти нахмурился. Обычно, когда они возвращались после визитов домой и прогулок, Джесси сразу подъезжала к корпусу «А».— Я должна заплатить мистеру Хоскинсу, — сказала она.— Заплатить ему? — с негодованием спросил Тимоти.Джесси похлопала его по руке.— Да, Тимоти, такова жизнь. — Джесси нагнулась, чтобы поцеловать его в щеку. Когда-то он был для нее самым лучшим опекуном на свете, и она очень его любила. — Ты же знаешь, что нам нужно платить за жилье, — сказала она.— Но только не в день, когда появились призрачные танцоры, — возразил Тимоти.— Возможно, но это было давно. И потом, призраков не существует, — добавила она.— Но если бы они существовали, — с улыбкой заметил Тимоти, — им не приходилось бы платить за жилье. Они просто появлялись бы, а потом исчезали.Ее обрадовало, что Тимоти не утратил чувства юмора.— Я не уверена, что эти земли принадлежали резервации, — сказала Джесси и улыбнулась ему в ответ. Она хотела попросить Тимоти, чтобы он остался в машине и подождал, пока она заплатит, но затем передумала. Тимоти все еще помнил, как управлять автомобилем. А его воображаемые друзья могли предложить ему проехаться до какого-нибудь магазина.— Почему бы тебе не пойти со мной? — предложила она.— Полагаю, этот идиот, мистер Хоскинс, будет там? — с неприязнью спросил он.Джесси едва не рассмеялась над его возмущением. Тимоти был наполовину лакота, он унаследовал от своих индейских предков их прямые черные волосы, которые стали теперь совсем седыми, но на его глаза эти гены не повлияли. Они были ярко-голубыми. Джесси подумала, что ее дедушка оставался все еще достаточно привлекательным мужчиной, у него была горделивая осанка и правильные черты лица.— Да, мне нужно с ним встретиться. И пожалуйста, не груби ему, хорошо? По крайней мере, нам приходится видеться с ним не чаще чем раз в месяц…— Я буду сама вежливость, — пообещал Тимоти.Однако Джесси не поверила ему. Хоскинс не просто чувствовал себя неловко в обществе пожилых людей, он открыто ненавидел их и даже не скрывал этого. Джесси не понимала, зачем он вообще занялся этой работой. Она думала, что рано или поздно он и сам здесь окажется. А может, и не окажется. Всегда же существовала альтернатива. Как бы там ни было, Джесси надеялась, что он проживет долгую жизнь прежде, чем ему самому понадобится забота, и лишь тогда он поймет, что молодому поколению совершенно наплевать на его потребности.Они вышли из машины, Джесси взяла Тимоти за руку, И вместе они вошли в здание. Секретарь — молодая и коротенькая девушка — посмотрела на Джесси с удивлением.— Мисс Спархоук! Доброе утро. Мы подумали, что, возможно, вы захотите оставить дедушку у себя. Мы… мы не ждали вас.— Правда? Почему? Мне приятно, когда Тимоти навещает меня. — Она повернулась к нему и улыбнулась: — Но ему было бы неудобно жить со мной, тем более что мне постоянно приходится работать. Я принесла плату за несколько месяцев вперед, — добавила она, сладко улыбаясь девушке.— О, прошу извинить меня… я сейчас, только позову мистера Хоскинса, — сказала секретарь.Она не стала звонить в его кабинет, а вскочила со своего места и убежала. Через минуту появился недовольный Хоскинс:— Мисс Спархоук, мистер Спархоук. Я не ожидал увидеть вас. Я думал, что сегодня у вас будут другие дела.— Как видите, вы ошиблись. А сейчас я должна отвести Тимоти в его комнату, — сказала Джесси и протяну, ему банковский чек.Он уставился на Джесси так, словно она была призраком.— Сегодня я все оплатила, — сказала Джесси. — Теперь его пребывание оплачено за три месяца вперед. Так что, как говорится, все в полном ажуре.Джесси не знала, почему у Хоскинса был такой подавленный вид, и ее это мало волновало.— Хорошего дня, мистер Хоскинс, — сказал Тимоти повернулся, чтобы уйти.Джесси выдала свое победоносное «до свидания» и последовала за ним.Когда они вернулись к своей машине, Джесси заметила припаркованный неподалеку роскошный седан. Из автомобиля вышел молодой мужчина, обогнул машину, открыл дверцу пассажирского места и помог выбраться пожилому мужчине. Теперь она поняла, почему так бледнел мистер Хоскинс. Он собирался сдать комнату Тимоти кому-то еще. Она рассмеялась и посадила дедушку в машину. По дороге к своему корпусу они обменивались веселыми шутками.Они зарегистрировались у дежурившего внизу молодого санитара — в каждом корпусе на вахте круглосуточно кто-то дежурил, ведь персоналу приходилось иметь дело с неспокойными стариками. Затем Джесси проводила Тимоти в его комнату. Наверху они столкнулись еще с одним санитаром — Джимми Бритином, афроамериканцем с широкой улыбкой.— Тимоти, Джесси! — Он был приятно удивлен.— Хоскинс собирался сдать мою комнату еще до того как я выехал из нее, — сказал Тимоти. — Но он недооценил мою внучку. И призраков, разумеется.— Ну и ну… — проговорил Джимми, слова Тимоти его совсем не удивили.Он взглянул на Джесси, словно хотел спросить ее: «Что вы сделали? Ограбили банк?»Тимоти направился в свою комнату, Джесси с сочувствием улыбнулась Джимми.— Не знаю, как насчет призраков, но кто-то явно мне помогает. Я выиграла в кости небольшое состояние.— Это же чудесно, — улыбнулся Джимми.— Я никогда прежде не играла, но… — Джесси покачала головой, как будто все это совершенно сбило ее с толку.— Вы были в отчаянии. И вам повезло, — объяснил ей Джимми.— Послушайте, мне пора возвращаться на работу, — сказала она.— Не волнуйтесь. Я помогу ему устроиться. И ни в чем не нужно себя винить. Вы часто берете его домой на выходные. А здесь есть я. И Лиз Фриз — его любимая медсестра, как раз сегодня дежурит. С ним все будет хорошо. Вы можете ехать.— Я просто хочу, чтобы вы знали. У него…— Что? — спросил Джимми.— У него бывают галлюцинации. И часто. Он видит призраков. На стенах. В небе… И даже разговаривает с ними.— Я уже не в первый раз сталкиваюсь с подобным. Все будет хорошо. Я обещаю, — сказал он и похлопал Джесси по плечу, словно желая приободрить.— Спасибо, Джимми.Она с благодарностью улыбнулась ему, зашла в комнату Тимоти и поцеловала его в щеку.— А сейчас мне нужно ехать на работу.Он мрачно кивнул.— Не волнуйся. Призраки заняты танцами в небесах. Все будет хорошо.— Разумеется, — сказала Джесси, еще раз поцеловала его и поспешила прочь.Взглянув на часы, она поняла, что ей нужно торопиться, чтобы успеть вовремя надеть костюм, но она знала, что успеет. Все в порядке, говорила она себе. Для нее это было обычным делом.Она быстро дошла до машины, открыла дверцу, но вдруг замерла и осмотрелась. Джесси почувствовала, что кто-то следит за ней, однако никого не увидела.Она проверила заднее сиденье.Никого.Она еще раз огляделась, тряхнула головой и приказала себе больше не думать о подобных глупостях. День выдался ясным и солнечным. Если кто-то и следил за ней, то разве что Хоскинс. Он, без сомнения, переживал из-за того, что ей удалось заплатить и он не смог сдать комнату Тимоти кому-то еще, возможно за более высокую плату.Но ощущение того, что за ней следят, не оставляло Джесси даже после того, как она выехала на шоссе, и не покидало ее всю дорогу до казино.Как будто в машине рядом с ней все время сидел кто-то невидимый.— Видишь? Две камеры ничего не обнаружили, — сказал Чивер Диллону. — Вот это Таннер Грин… правда, его трудно рассмотреть, потому что у входа в то время было еще с дюжину машин. Похоже, он вышел из белого лимузина. Я не вижу номера, а таких машин в городе, наверное, не одна сотня, — растерянно сказал он. — И Грин ничем не отличался от других пьяных, которые шатаются по улицам среди ночи. Вот он идет… — Чивер указал на экран, — а парень впереди толкнул его. Ты видел его взгляд? Он подумал, что на него налетел пьяный. Теперь смотрим, как Грин пробирается через толпу. Все заняты своими делами, никто не обращает на него внимания. Даже швейцар. Он просто открывает дверь и не сводит глаз с той брюнетки с большими сиськами, на все остальное ему наплевать, даже на парня с ножом в спине. Так, теперь его зафиксировала другая камера… — Голос Чивера сорвался, когда он нажал на пульт дистанционного управления, переключаясь на сцену в казино. — По пути к игорному столу его снимали шесть камер одновременно, не везде мы видим только, как он пробирается через толпу, сталкивается с мисс Спархоук, и они оба падают на стол. А затем ты помогаешь ей выбраться.Чивер был полностью обескуражен, в его голосе явно читалось разочарование по поводу того, что многочисленные камеры наблюдения предоставили так мало необходимых для следствия улик.— Если не возражаешь, я хотел бы еще раз посмотреть все записи, — сказал Диллон.— Что ж, располагайся, чувствуй себя как дома. Я смотрел их три часа подряд. Я даже пригласил техника, чтобы он отследил все перемещения Грина, но это не помогло, его постоянно загораживала чья-нибудь голова или рука.Чивер бросил пульт Диллону, тот посмотрел на него, потом нажал на кнопку, чтобы перемотать запись на начало.— Как будто кто-то знал, какие участки недоступны для камер наблюдения, — задумчиво проговорил он.— Похоже на то; — согласился Чивер. — Как думаешь, чтобы это могло значить?— Я думаю, что наш убийца имеет отношение к казино или знает кого-то из его сотрудников.— Одному Богу известно, сколько может быть таких людей, — пробормотал Чивер.Диллон повернулся на стуле и посмотрел на Чивера, который сидел на краю своего стола.— А что случилось с ножом?— Он в лаборатории. Предварительная экспертиза ничего не выявила. Это рабочий нож с коротким лезвием, в городе таких продаются тысячи. Эти ножи часто используют для разрезания пластиковых лент на пачках денег. Они есть в каждом казино. И разумеется, на рукоятке никаких отпечатков пальцев. Возможно, убийца был в перчатках. Удар Грину был нанесен со значительной силой, лезвие достало до сердца, что и послужило причиной смерти. Однако лезвие было несколько коротким, поэтому он успел дойти до игорного стола.— Странно, — пробормотал Диллон, перематывая пленку. — А можно пригласить видеотехника, чтобы он посмотрел запись вместе со мной?Джерри Чивер смерил его пристальным взглядом, прищурился и сначала хотел послать Диллона к черту. Но затем пожал плечами:— Конечно. Если тебе удастся найти то, что я проглядел, будет просто замечательно.Через минуту он вышел из кабинета, Диллон поднялся со своего места и взглянул на бумаги, лежавшие на столе Чивера. Он быстро пролистал их, но Чивер не обманул — ему действительно больше ничего не удалось найти.Еще через минуту в кабинет вошла молодая женщина из отдела технического обслуживания. Она представилась как Сара Клей. В руках у нее был контроллер, по сравнению с которым пульт казался просто детской игрушкой. Диллон включил первую запись, и они по кадрам отсмотрели ее целиком. Чивер был прав. Оборудование для видеонаблюдения в казино нельзя было назвать устаревшим. Напротив, там использовались новейшие камеры. Однако машина, из которой выбрался Таннер Грин, была припаркована слишком далеко от двух камер, а неоновый свет не позволял рассмотреть детали.Белый лимузин. Это было очевидно, но совершенно бесполезно. Как сказал Чивер, в Вегасе было много лимузинов, особенно белых. Каждое казино имело в своем автопарке лимузины, у каждого владельца казино был свой лимузин, так же как и у компаний, занимавшихся прокатом автомобилей. Половина богатых игроков в городе ездили на своих лимузинах.Марку и модель машины было невозможно рассмотреть, а когда он попросил увеличить изображение, то не заметил ни одного опознавательного знака, ничего, что могло бы указать, откуда взялась эта машина. Ни одной улики, способной оказать помощь в процессе следствия.Диллон просмотрел все оставшиеся записи. Время от времени он просил техника остановить воспроизведение и увеличить отдельные фрагменты, но все это лишь подтверждало слова Джерри Чивера. Той ночью посетители казино в буквальном смысле работали против них. Даже самый лучший видеотехник на свете не смог бы отличить на записи одного человека от другого. Обычно съемка с разных углов помогала решить эту проблему, но на этот раз им не повезло.— Мы закончили? — вежливо спросила Сара, поглядывая на часы.Диллон понимал, что у нее, наверное, еще уйма дел, поэтому улыбнулся.— Почти. Спасибо вам большое. Но еще одна запись… Я хотел бы снова посмотреть ее.— Конечно, — сказала она, но ее голос прозвучал совсем тихо.Он прокручивал запись пока на экране не появился Грин, ковылявший к игорному столу. Затем он сосредоточил внимание на том моменте, когда Грин стал падать и прижал к столу Джесси Спархоук. Даже застигнутая врасплох и напуганная, она выглядела потрясающе. Какая странная у нее фамилия. У Джесси были рыжие волосы и огромные синие глаза, и он снова почувствовал, что очарован ею.— Мистер Вульф? — вежливо напомнила о себе Сара.Он встряхнулся.— Вы не могли бы увеличить лицо Грина?Она нажала кнопку, и мгновение спустя выпученные глаза Таннера Грина заполнили весь экран.Проклятье, этот человек умирал у него на глазах.Его взгляд был полон удивления, как будто он не верил в происходящее. Но чему он не верит, спрашивал себя Диллон. Тому, что умирает? Или тому, как он умирает?Губы Грина слегка зашевелились. Диллон перемотал пленку и еще раз просмотрел этот момент, пытаясь понять, что он говорит. Возможно, что и ничего. А возможно, просит о помощи. Или же в минуту смерти он обратился к Богу и просто молился.Диллон попросил Сару вернуть нормальное изображение, чтобы он мог видеть кадр целиком. В казино работала дорогая система вентиляции, однако в воздухе висело густое облако дыма. Казалось, в Лас-Вегасе начинали курить даже те, кто никогда не брал в рот сигареты.Диллон еще минуту внимательно смотрел на экран.Затем он опустился на стул.— Большое вам спасибо, Сара.Возможно, она была недовольна, что ей пришлось провести с ним столько времени, но все же она улыбнулась Диллону. Вероятно, ее нечасто благодарили за то, что считалось ее непосредственными обязанностями.— Обращайтесь в любое время, — сказала Сара. — Вот. — Она вытащила из кармана визитную карточку. Там были указаны ее имя и должность, а также номер телефона и адрес электронной почты. — Я слышала о вас! О том, что вы делаете и что вы… видите. Говорят, что все это правда. И я охотно верю. Поэтому, если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь. В любое время.Он взял у нее карточку и мрачно кивнул.— Даже так? Что ж, я польщен.Диллон действительно был ей благодарен. Она только что согласилась лично помогать ему в расследовании. И он ценил подобное содействие.Теперь ему нужно было отыскать Джесси Спархоук. Она единственная знала, что сказал перед смертью Таннер Грин.В свое время Комитет по туризму пытался изменить Лас-Вегас, превратить Город грехов в курорт для семейного отдыха. Этот план провалился, а игорная столица быстро вернула себе прежний облик, но некоторые изменения все-таки произошли, и, отправляясь поиграть в Вегас, родители по-прежнему брали с собой детей. Поэтому каждое казино предлагало множество развлечений для малышей. Ведь это был Вегас, и родители могли в любой момент отвлечься на яркий, мерцающий свет и поверить, что следующий доллар, брошенный в заманчиво подмигивающий автомат, поможет им сорвать джек-пот. Это заняло бы всего несколько минут, но их было достаточно, чтобы случилось что-нибудь непоправимое.В «Новом Орлеане» детскую проблему решили с помощью дневного шоу на пиратскую тему с напитками и едой.На деле это был большой детский сад.Но Джесси нравилась ее работа. Она любила детей. Конечно, время от времени ей с коллегами приходилось иметь дело с противными маленькими грубиянами, которые дергали пиратов за бороды, переворачивали сундуки с «сокровищами» и пытались заглянуть под юбки пиратских атаманш или официанток. Но это было совсем не страшно. Работать с детьми было куда приятнее, чем выступать на вечеринке для холостяков перед пьяными недоумками, возомнившими, что если тебе меньше тридцати и ты одета в короткое платьице, то тебя можно купить со всеми потрохами.С детьми, напротив, всегда было весело, и в тот день представление получилось особенно интересным.В зале собралось почти триста детишек, некоторые из них остановились с родителями в принадлежавшем казино отеле и присутствовали бесплатно, некоторых привели родители, которые жили в других гостиницах. Входной билет стоил недешево, но в сравнении с сотнями или даже тысячами долларов, которые взрослые собирались просадить за игорным столом или в автоматах, это была сущая мелочь.Аудитория состояла из детей и подростков и юношей от двух до двадцати одного года. Обычно старшие ребята приходили вместе с младшими братьями и сестрами, потому что молодые люди восемнадцати и даже двадцати лет не имели права входить в казино или заказывать алкогольные напитки.Представление было не чем иным, как шутливой импровизацией с хорошо поставленными танцевальными номерами. Актеры играли пиратов, они приплывали на озеро Мид, пели свою пиратскую песню, а затем принимались искать сокровища.В этот момент дети начали кричать и подсказывать глупой королеве пиратов, которую играла Джесси, что сокровища находятся у нее прямо под носом. Джесси стала оглядываться, чтобы найти их, и в этот момент увидела его.Он стоял у дверей, прислонившись к стене, на которой было нарисовано бушующее море и пиратские корабли, плывущие под «Веселым Роджером», и смотрел через стекло, огораживавшее сцену и зрительный зал. На нем был костюм, и он казался одновременно призрачным и реальным.Совсем рядом с ним находился Грант Уиллоу — один из четырех охранников детской комнаты. Все охранники были настоящими профессионалами и умели обращаться с детишками. Уиллоу смотрел в вестибюль и, казалось, совершенно не замечал присутствия еще одного человека.Джесси тут же узнала лицо мужчины. Она уже сталкивалась с ним при самых ужасных обстоятельствах в своей жизни, он не мог оказаться здесь… и все же стоял там у стены.Она моргнула.Он исчез.Вероятно, она замерла как вкопанная, потому что Аарон Битон, игравший капитана Черная в Крапинку Борода, окликнул ее:— Бонни Энн, Бонни Энн, ты нашла их? Ты нашла мои сокровища?Джесси уставилась на него, не зная, что ответить, внутри у нее все похолодело.Нет, тот человек не мог появиться здесь.Она просто много думала о нем, он был плодом ее воображения.Или там действительно кто-то был, но только не oн. Просто человек, похожий на умершего.Прошлой ночью тот мужчина умер прямо на ней. Она испытала сильное потрясение. У нее начались видения. В этом не было ничего удивительного.— Бонни Энн?! — резко крикнул Аарон.— Твои сокровища? Это мои сокровища! — воскликнула Джесси, снова входя в образ.После ее реплики началось сражение, которое на самом деле было специально поставленным хореографическим номером. Джесси дралась легко, играючи, она крутились и прыгала, но, когда ее взгляд снова упал на дверь, она едва не пропустила удар противника.Он вернулся.И смотрел на нее огромными, полными горечи и сожаления глазами.Поскольку прошлой ночью Диллон видел постер с Джесси Спархоук, он решил вернуться в «Новый Орлеан», где она, скорее всего, работала.Его предположения подтвердились.Пиратское шоу устраивалось ежедневно с часу до шести, позволяя родителям целый день спокойно предаваться игре. Диллон подумал, что многие из них, возможно, так забываются, что не успевают прийти к закрытию, но решил, что в казино что-то припасли на этот случай.Сцену и зрительный зал огораживала стеклянная стена, а вестибюль был украшен пиратской атрибутикой и росписями на стенах. На сцене стоял большой корабль, который, казалось, плыл по сверкающим голубым волнам. Этот эффект достигался с помощью ламп, расположенных под стеклянным полом сцены. Само представление было решено в игровой манере — в каждом секторе зрительного зала стоял пиратский флаг определенного цвета, дети разбивались на команды и могли болеть за «своих» пиратов на сцене, которые носили костюмы того же цвета. У стен стояли огромные сундуки, где вместо сокровищ хранились газированная вода, конфеты, чипсы, снеки и холодный чай. Шоу было занимательным и могло привлечь детей самого разного возраста — среди зрителем Диллон заметил даже совсем взрослых людей. Он обратил внимание, что самые маленькие дети сидели отдельно группами по девять-десять человек, и с ними занималось не меньше трех сотрудников казино, одетых в костюмы пиратов.На сцене также царили пираты.Диллон сразу же узнал Джесси, несмотря на парик, грим и костюм королевы пиратов. Дети кричали ей что-то, смеялись, и даже взрослые ребята веселились вместе с малышней и подсказывали ей, где искать сокровища.И вдруг Джесси замерла. Просто остановилась… и уставилась на дверь.Это длилось одно мгновение, затем она отвела глаза, и ответила на вопрос одного из актеров. Началось сражение на мечах, которое плавно перешло в танец.Но вот Джесси Спархоук снова остановилась.Диллон почувствовал, как кто-то тронул его за плечо, и подумал, что это, наверное, высокий охранник, который следит за безопасностью в зале.Но он ошибся. Рядом стоял Ринго.— Смотри, там, — тихо сказал он.В противоположной стороне фойе рядом с охранником стоял мужчина. Высокий, крупный человек, одетый в костюм.Таннер Грин.Диллон тут же направился к нему. Он не сводил взгляда с охранника, словно хотел расспросить его о шоу.Однако Таннер Грин почувствовал его интерес к себе. Он повернулся, пристально посмотрел на Диллона, а затем исчез. Растворился, как туман, который уносит ветром.— Ты спугнул его! — упрекнул Диллона Ринго.Диллон мысленно выругался. Он должен был проследить за Грином. Проявить немного терпения. Но если призрак Таннера Грина решил материализоваться, то Диллон вполне еще мог отыскать его и поговорить с ним.В его внешнем облике не было угрозы. Диллон усмехнулся и подумал, что Грин был всего лишь перепуганным призраком, который не замышляет ничего дурного.Охранник посмотрел на Диллона и кивнул, приняв его за одного из родителей.— Дети выйдут попозже, минут через двадцать. После представления они любят фотографироваться с актерами.— Спасибо, — сказал Диллон. Он отвернулся и поднес руку к лицу, словно хотел потереть подбородок.На самом деле он собирался поговорить с Ринго так, чтобы его никто не услышал.— Почему он так испугался меня?— Как почему? Его же пришили, — заметил Ринго таким тоном, словно пытался объяснить трехлетнему ребенку совершенно очевидную вещь.Диллон рассердился, но решил не отвечать на колкое замечание своего компаньона. Пусть Ринго и родился на Старом Западе, он с удовольствием перенимал современные словечки, словно это помогало ему приобщиться к миру людей.— А может, он испугался тебя, — предположил Диллон. — Ты же все время таскаешь с собой револьверы.— Все может быть, — согласился Ринго. — Наверное, он еще видел мало призраков… поэтому старый стрелок так смутил его. А может, он просто не верит, что уже мертв. Не хочет смириться с этим.Как бы там ни было, но вид у Таннера Грина был напуганный.И все же он пришел сюда и предстал перед глазами Джесси Спархоук — женщины, которой прошептал свои последние слова.И Диллон был готов поклясться, что она видела его.Представление закончилось, и дети устремились на сцену. Актеры позировали для фотографий, смеялись, болтали и пели короткие песенки, которые, казалось, сочиняли на лету. Диллон наблюдал, как Джесси сфотографировалась с карапузом на руках, потом поговорила с маленькой девочкой и подписала постер. Она выглядела такой непринужденной, но вот она снова взглянула на дверь, и в ее глазах появилась тревога.Затем Джесси увидела Диллона и буквально остолбенела. Испуганная и смущенная, она все же продолжала улыбаться, общаться с детьми.Диллон помахал ей рукой, и она махнула ему в ответ.Широкоплечий охранник подошел к нему и дружелюбно улыбнулся.— Так вы — друг Джесси, — спросил он, — а не отец кого-то из детей?— Нет, — покачал головой Диллон. — И да… я друг Джесси.— Можете войти, если хотите, — предложил охранник.— Спасибо, — ответил Диллон и направился в зрительный зал.Ринго следовал за ним.Он заметил, что какая-то женщина обернулась, когда они проходили мимо нее, и с удивлением на них посмотрела. Она плотнее запахнула кофту, как будто внезапно почувствовала холод. Большинство людей именно так и поступали. Они не могли видеть умерших или общаться с ними, но интуитивно чувствовали их присутствие.Диллон улыбнулся женщине и пошел дальше, надеясь, что Ринго не выкинет какую-нибудь гадость, не похлопает ее по плечу и не дернет за юбку. Он шел быстро, поскольку знал — стоит немного зазеваться, как Ринго обязательно что-нибудь устроит.Джесси все еще была на сцене, она фотографировалась с последними оставшимися после спектакля зрителями.Она посмотрела на Диллона поверх головы малыша, которого держала на руках, и Диллон почувствовал на себе ее враждебный взгляд. Но поскольку Джесси все еще была в образе, она улыбнулась ему.— Отличное представление, — сказал Диллон Джесси и забрался на сцену.Он заметил, что другие актеры обернулись в его сторону и стали перешептываться. Они явно обсуждали его.— Не ожидала увидеть вас здесь, — сказала Джесси.Диллон решил сразу перейти к делу.— Мне нужно поговорить с вами.— Правда? Боюсь, сейчас неподходящий момент. Я должна переодеться и проверить мое расписание на следующие дни.— Я подожду.Джесси отвернулась и прикусила нижнюю губу. Она была хорошей актрисой, но никудышной лгуньей — и не нашла подходящего оправдания, чтобы отказаться от беседы с ним, и не собиралась его выдумывать.— У меня сегодня не самый удачный день, — призналась Джесси. — И я устала.— Я не отниму у вас много времени. Вы ведь еще не обедали, не так ли? Могу отвезти вас в кафе на ваш выбор, мы поговорим, а потом я оставлю вас в покое. Обещаю.Она тяжело вздохнула:— Хорошо. Я освобожусь через полчаса.— Спасибо. Очень вам признателен.Джесси быстро кивнула, а Диллон отметил, что она великолепно выглядела в пиратском костюме. Он был довольно скромным, но ее грудь соблазнительно вздымалась под хлопковой блузкой, поверх которой был надет кожаный корсет. Юбка была длинной, но с разрезами по бокам, чтобы в ней было удобнее танцевать. У Джесси был яркий макияж, который дополняли накладные ресницы, но даже в нем она выглядела удивительно красивой.И она была напугана.Диллон отошел в сторону. Джесси очень привлекательная женщина, но он должен сосредоточиться на расследовании убийства Таннера Грина. К тому же Диллон понимал, что общение с ним вряд ли доставит Джесси удовольствие. После событий прошлой ночи, вполне возможно, само его присутствие будет вызывать у Джесси огорчение.И вряд ли в ближайшее время что-то изменится.— Встретимся в ресторане «У Чена», это здесь же, на Стрипе, — сказала она.— Спасибо, — снова поблагодарил ее Диллон. — До встречи.Он проследил, как Джесси уходит за кулисы. Перед тем как скрыться из виду, Джесси оглянулась, но смотрела она не на него.Затем девушка вздрогнула, словно увидела призрака, и i исчезла за черным бархатным занавесом.

Глава 4Джесси пыталась убедить себя, что случившееся с ней странное происшествие объясняется просто. Она наверняка видела человека, похожего на Таннера Грина. Ведь она совершенно не знала его при жизни и не могла точно сказать, был ли это он или кто-то другой.Какая чушь.Самое главное, что она видела его лицо.Оно буквально отпечаталось у нее в памяти. И она никогда не забудет его. Джесси смотрела ему в глаза, пока он умирал.Ключевые слова — он умер.Возможно, она наслушалась Тимоти и теперь ее саму стали посещать видения мертвецов так же, как к нему являлись танцующие призраки.Она поморщилась и села за свой столик в гримерной. И зачем она согласилась встретиться с Диллоном Вульфом? Она не хотела этого делать и не понимала, почему решилась на встречу. Этот человек был хорош собой, вежлив, приятен в общении, да и что греха таить, он был сексуальным, как сказала бы Сандра, но…Ей казалось, что он имел отношение к тому странному видению, которое посетило ее. Она не знала, какое именно, но это было так. Ее не покидало ощущение страха и неловкости, и ей не нравилось это чувство. Хорошо хоть полицейские оставили ее в покое. Вероятно, они поняли, что Джесси не причастна к смерти Таннера Грина, а просто оказалась в неподходящем месте в неподходящее время.Джесси взяла бутылочку со средством для снятия макияжа и принялась за дело. Без грима она выглядела совсем юной. И такой испуганной. Как же ей было страшно. И как она ненавидела это чувство!— Кто этот красавчик? — с улыбкой спросила Эйприл Брэндон — одна из ее подруг-«пираток».— Кто, прости?— Ну, тот высокий, темноволосый и такой крутой, — сказала Эйприл, усаживаясь на стул перед длинным зеркалом.— Да так, просто друг. Даже и не друг.— Враг? — поддразнила ее Эйприл.— Нет, нет, просто мы совсем недавно познакомились.— А, понятно. Ну, если ты не хочешь, чтобы он был твоим другом, познакомь с ним меня. — Эйприл подмигнула ей, снимая с головы шляпу с перьями.— Ты забыла, у тебя есть парень?— Возможно, но я же не слепая, — заметила Эйприл.Она сняла серьги и вдруг обернулась и осмотрелась.Джесси почувствовала, как от страха по коже у нее побежали мурашки. Она спросила:— В чем дело?— Да так, показалось, — пожала плечами Эйприл. — Извини, просто мне вдруг стало не по себе. Как будто по спине пробежал холодок.Джесси тоже обернулась. Она никого не увидела, однако и ей стало тревожно. Нужно взять себя в руки. Иначе она просто не сможет жить, если на каждом углу ей будут мерещиться всякие ужасы.Эйприл снова пожала плечами и стала снимать грим.— Между нами, девочками, я бы на твоем месте закрутила с ним роман. Хотя бы ради секса. Ты потом расскажешь мне подробности?Джесси недовольно застонала.— Я предпочитаю не распространяться на подобные темы.— Он ведь индеец, не так ли?— В наши дни правильнее говорить — коренной американец.Эйприл удивленно выпучила глаза.— А я тебя всегда называю индианкой. Хотя все думают, что я сумасшедшая, потому что ты такая светленькая.— Тимоти наполовину лакота, — уточнила Джесси.— Ну, вот видишь. Поэтому ты — индианка. Ой, прости, коренная американка.Джесси стянула сапоги и убрала их в коробку под столом, быстро сняла пиратский костюм, надела сандалии и вязаное облегающее платье.— Мне пора, — сказала она, дружески похлопав Эйприл по плечу.Эйприл рассмеялась:— Такое странное чувство. Как будто за тобой следят. — Она вздрогнула. — Наверное, это все из-за газет.— Газет?— Передовицы пестрят статьями о парне, которого убили. — Она понизила голос и прошептала: — Кстати, он работал на нашего босса, Эмила Лэндона, владельца этого казино. Так что погибший был практически нашим коллегой. Он умер, упав на какую-то несчастную женщину. — Она внимательно присмотрелась к Джесси и удивленно вскрикнула: — Что случилось? Ты стала бледной, как призрак. Неужели ты ничего не слышала?— Нет. Конечно слышала.— Я уверена, что к нам это не имеет никакого отношения. Возможно, его убил кто-то из тех, с кем он общался еще до того, как стал телохранителем. И все же думаю, мы должны проявлять бдительность и не ходить в одиночку. Вегас — не самый безопасный город.— Верно, — согласилась Джесси.— Ты ведь не пойдешь в гараж одна, не так ли? — с тревогой спросила Эйприл.— Нет. У меня встреча. Я иду в кафе на Стрипе. А тебе нужно найти кого-то, кто проводил бы тебя до машины?— Я тоже собираюсь на Стрип. Ну все, нам пора. Я догоню тебя.Взволнованная Джесси вышла из гримерной. Закрыв за собой дверь, она почувствовала себя немного виноватой. Ведь она закрыла своего Мистера Страха в одной комнате с Эйприл. Джесси прошла через пустой зрительный зал, стремясь поскорее оказаться в казино, где было шумно, людно и горели яркие огни.Диллон уже начал сомневаться, что Джесси придет. Возможно, она просто хотела отделаться от него.Но через полчаса после того, как они расстались в театре, Джесси появилась в кафе «У Чена».В Вегасе было полно прекрасных женщин с роскошными телами, прекрасными лицами и бесконечно длинными ногами. В городе, где хорошие танцовщицы всегда могли рассчитывать на достойную зарплату, многие из них увеличивали себе грудь.Он видел, как Джесси Спархоук вошла в ресторан и остановилась, осматривая зал. Диллон также изучал ее, пытался понять, в чем заключалась ее привлекательность. Длинные шелковистые волосы падали ей на спину, как лучи заходящего солнца. У нее были большие, выразительные глаза, а точеная фигурка отличалась совершенством и естественностью форм. Ее ноги были такими длинными, что легко могли перешагнуть через Китай, она была сложена на редкость гармонично и выглядела элегантной, уверенной в себе и в то же самое время такой уязвимой. И в ней не было даже намека на вульгарность, которой отличались многие местные женщины.Диллон пытался понять, что же в Джесси было особенного, но не мог найти ответа. Возможно, все дело в ее голосе: она говорила тихо, но вместе с тем каждое ее слово звучало отчетливо…Все в ней будоражило и манило. Невозможно было определить, что именно делало ее такой привлекательной. В этом была ее загадка.Сейчас Джесси выглядела повседневно. Чистое, без косметики лицо и кобальтово-синее платье под цвет глаз. В ее наряде не было ничего экстравагантного — юбка до колена и обнаженные плечи, но в движении платье смотрелось на ней просто сногсшибательно. Ринго тихо присвистнул.Диллон не обратил на него внимания. Когда она приблизилась к его столику, он встал и протянул Джесси руку. Она приняла приглашение и уселась на самый краешек стула, словно боялась занять сиденье целиком.— Мисс Джесси. — Прежде чем Диллон успел что-либо сказать, к ней подбежала официантка.Очевидно, Джесси часто здесь бывала. Или этот ресторан был первым местом, которое пришло ей в голову?— Привет, Мэй, — сказала Джесси, широко улыбаясь Хорошенькой молодой китаянке. — Как дела?— Отлично. Так я приведу к вам Майкла в субботу? — с волнением спросила она.— Конечно приводи. Обещаю, он здорово проведет время, — заверила ее Джесси.— Спасибо. Я налью вам чаю, — сказала Мэй и в подтверждение своих слов поставила на стол перед Диллоном чайник.Он был приятно удивлен, обнаружив там самый вкусный чай, который когда-либо пробовал.— Значит, нашу официантку зовут Мэй и у нее есть сын? — спросил Диллон, когда Мэй оставила их размышлять над заказом.— Они с мужем — владельцы этого ресторана, — объяснила Джесси. — Их сыну четыре года. Чудесный ребенок.— Если еда здесь так же хороша, как и чай, то ужин будет просто замечательным.Она наклонилась к нему и улыбнулась. «Похоже, ей нравятся мужчины, которые знают толк в хорошем чае, — подумал Диллон. — Но не особенно», — добавил он, когда Джесси заговорила.— Я не понимаю, что вам от меня нужно? Что вы хотите услышать? Я не видела этого человека до момента, когда он свалился на меня, — решила Джесси сразу перейти к делу.— Я просто подумал, что перед смертью он мог вам что-нибудь сказать, — проговорил Диллон, глядя ей прямо в глаза.Она посмотрела на него и покачала головой:— Вы работаете на Эмила Лэндона.— На самом деле вы работаете на него дольше, чем я. Меня он нанял совсем недавно.— Потому что он считает, что ему угрожает опасность? — равнодушно спросила Джесси.— Да.— А что вы думаете?— Я пока не знаю, что думать, — честно ответил Диллон. — Я пытаюсь как можно больше разузнать об этом человеке. О нем ходит много слухов, но официальные документы и статистические отчеты не предоставили никакой информации. Он богат. Он владеет казино. Возможно, он вел жесткую игру и оставил на своем пути немало финансовых трупов. Возможно, он связался с дурными людьми. Как знать? Он никому не доверяет.— Похоже, вам он не особенно нравится.— А вам? — спросил ее Диллон.Джесси покачала головой:— Я не знаю Лэндона. Я видела его в новостях, но никогда не встречалась с ним лично. Не думаю, что у меня будут причины видеться с ним, если только он вдруг не приведет ко мне маленьких детишек.Диллон отхлебнул чая, пытаясь скрыть улыбку, которая возникла у него при мысли о том, как хорошо она ладит с детьми. Это так мило. Хотя он был очарован Джесси и умилился бы, даже скажи она, что любит исполнять приват-танцы в стриптиз-клубе.Мэй вернулась к их столику. Диллон был приятно удивлен, когда Джесси сначала нерешительно взглянула на него, а затем спросила, не возражает ли он, если они с Мэй решат, какие блюда им лучше всего заказать. Он улыбнулся и предоставил ей полную свободу действий.Джесси немного расслабилась. Она уселась на стул поудобнее и откинулась на спинку.— Вам, наверное, нелегко приходится, — заметила она, когда Мэй снова ушла. — Эмил Лэндон — человек с прошлым, у него, скорее всего, много врагов. И у Таннера Грина, судя по тому, что я слышала о нем в новостях, тоже было темное прошлое. Странно только, что такой крупный мужчина так легко позволил убить себя. Ведь чтобы нанести удар ножом, нужно подойти совсем близко.Она говорила с задумчивым видом, и Диллон не мог понять, встревожена ли она или просто констатировала факты.— Возможно, это сделал тот, кому он доверял, — предположил Диллон. — К тому же в таком людном месте, как казино, довольно просто подойти к человеку, оставаясь незамеченным. Но его могли ударить ножом и за пределами казино. Однако у нас пока что недостаточно улик, чтобы доказать это.Джесси слегка вздрогнула и грустно улыбнулась.— Я знаю, что нельзя так говорить, но была бы рада, если бы убийца Таннера Грина был сейчас мертв. Это куда лучше, чем думать о том, что он ходит где-то поблизости, выискивая новую жертву.— Да, так было бы гораздо спокойнее, — согласился Диллон.Принесли еду. Диллон решил, что успешно прошел первое испытание, поскольку Джесси представила его Мэй как своего друга. Джесси заказала два блюда — из курицы и из говядины, одно из кантонской, второе — из мандаринской кухни. Оба были очень вкусными. Поначалу, когда официантка только поставила тарелки на стол, у Диллона возникло ощущение, что они на любовном свидании. Но он понимал, что Джесси не согласилась бы встречаться с ним. Он с трудом уговорил ее пообщаться. Диллон видел, она будто не испытывает к нему неприязни, однако складывалось впечатление, что она пыталась возвести между ними стену и надеялась, что он, наконец, перестанет стучаться в ворота.Они не могли весь вечер обсуждать еду, и Диллон снова вернулся к смерти Грина.— Даже не знаю, что вы хотите от меня услышать, — сказала Джесси, наблюдая, как он пережевывает кусок мяса.— Я думаю, что-то здесь есть. Возможно, в вашем подсознании. Нечто, что вы считаете не таким уж и важным, или даже не догадываетесь, что обладаете ценной информацией. Но, возможно, именно этот факт повлияет на ход расследования.Она положила вилку и наклонилась к нему.— Я не могу вам помочь. Человек, которого я видела в первый раз в жизни, пробрался через толпу, упал на меня и умер на столе для игры в кости. Вы знаете, что я не была с ним знакома. Все случилось так, как я уже вам рассказывала, и очень быстро.— Он говорил с вами, — тихо сказал Диллон.Ее удивление и смятение было не наигранным. Может, она забыла? Или необходимая информация была погребена в ее подсознании? Она откинулась на спинку стула и задумалась.— Мы не разговаривали, — сказала она.— Я смотрел видеозапись с камеры наблюдения. Его губы двигались.— Может, он и прошептал что-то, — сказала Джесси. — Простите. Я не знаю. Он умирал. Возможно, он что-то сказал. Но я не помню. Я только знаю, что чувствовала себя загнанной в угол. Я пришла в ужас при мысли о том, что он умирает, истекая кровью, прямо на мне. Такое нескоро забудется.Диллон не хотел отступать, но видел, что давить на нее дальше бессмысленно. Джесси знала, что сказал Таннер Грин, возможно, она уже не помнила этого, но эти слова осели в ее подсознании. Однако он понял, что больше не сможет ничего от нее добиться. Пора было сменить тему разговора.— Как ваш дедушка пережил прошлую ночь? С ним все в порядке?— Да, большое вам спасибо. — Джесси посмотрела на него: — Понимаете, Тимоти… он немного не в себе, — сказала она так, словно это могло напугать его.— Извините. Это болезнь Альцгеймера?— Он просто иногда странно ведет себя. Он нормальный и может о себе позаботиться… но за ним нужно постоянно присматривать. У него бывают минуты помутнения. Но в остальном он абсолютно дееспособный человек. Он узнает меня и людей, которые о нем заботятся. — Джесси помолчала. — Сейчас он живет в доме престарелых, но ему нравится это место, там у него много друзей и чудесные врачи. — Она снова замолчала, словно вдруг поняла, что сказала больше, чем хотела. А возможно, она по-прежнему подсознательно пыталась отделаться от него. — Мои родители умерли, когда я была еще ребенком. Меня вырастил Тимоти. Я очень люблю его, но не могу оставлять дома одного, когда уезжаю на работу. Он забывает еду в духовке и разговаривает со своими призрачными друзьями на стенах и в небе.— Раз они его друзья, то в этом нет ничего страшного, — улыбнулся Диллон.— Подруга помогает мне с ним, когда меня нет дома, — сказала она, ковыряя еду у себя на тарелке.— Вы играли прошлой ночью, чтобы заплатить за его содержание, не так ли?Она быстро взглянула на него и пожала плечами.— Знаете, в этой стране очень дорого быть стариком.— Знаю. Я видел это много раз. И рад, что вам повезло. У меня создалось впечатление, что вы нечасто играете.Джесси рассмеялась.— На самом деле я до этого случая вообще не играла. Я выросла в Вегасе. Ходила здесь в школу, а теперь работаю. Тимоти — это вся моя семья, которая у меня осталась. Разумеется, у меня есть друзья, и мне нравится работать с детьми. Вот и вся моя жизнь. А теперь давайте послушаем о вашей. Говорят, что вы кто-то вроде секретного агента. Это правда?— Едва ли меня можно назвать секретным агентом — сказал он, скрывая удивление по поводу того, что она говорила о нем с кем-то еще. — И уж точно не секрет, что меня нанял Эмил Лэндон.— А чем вы обычно занимаетесь? — решительно спросила она.— На самом деле я — частный детектив. Разумеется, у меня есть лицензия, — сказал он. — Сейчас я работаю на компанию, которая называется «Расследования Харрисона», названную так в честь ее основателя Адама Харрисона, который приглашает к сотрудничеству людей со всей страны, даже со всего мира. Но сам я родом из этих мест. Мои родители умерли, однако у меня остались родственники, которые живут неподалеку отсюда. Так случилось, что Адам предложил мне заняться этим делом, и я согласился.— Но почему?Диллон помедлил с ответом. Не мог же он объяснить, что попросил его об этом призрак, с которым он общался, а Адам решил, что если призрак что-то заподозрил, то нужно уделить этому особое внимание.— Я не могу этого сказать, — ответил он.Немногословно, зато честно.— Ваша семья живет в резервации?— Некоторые из моих родственников живут там, у других есть частные дома.— А почему же деятельность вашего шефа так засекречена и что за работу он выполняет для правительства? — спросила она.— Адам расследовал немало преступлений, в том числе и федерального значения. У него много знакомых в различных силовых ведомствах. Я знаю о нем далеко не все, и мне также мало известно о других сотрудниках агентства и о том, чем они занимаются. Иногда мы работаем группой из нескольких человек над одним делом, а бывает, что расследованием занимается только один из нас. В нашей деятельности нет ничего секретного, но Адам не любит привлекать внимание прессы. Он очень тщательно подбирает для нас работу, а случается, что и сам частный детектив решает, каким делом он будет заниматься, а каким нет.— Но Адам Харрисон предложил вам вести дело Эмила Лэндона. Это весьма любопытно, — сказала она. — Как вы думаете, почему он решил помогать этому влиятельному человеку, у которого много денег, но, как я слышала мало совести?Вопрос был не из простых. Похоже, Джесси пыталась выяснить, не было ли в его работе чего-то противозаконного.— Даже не знаю. Надеюсь, я смогу это понять, когда во всем разберусь. Пока я лишь несколько раз встречался с Эмилом Лэндоном и его свитой, а теперь один из его телохранителей мертв. И вы, пусть и не по своей воле оказались причастны к его гибели. Поэтому мне и нужна ваша помощь по этому делу. — Диллон посмотрел ей в глаза, надеясь увидеть в них доверие. У него возникла слабая надежда, что Джесси расскажет, как видела призрака.Все напрасно.Вместо этого Джесси внезапно поднялась с места.— Простите, но я сегодня очень устала. Я подумаю над тем, что вы мне сказали. И попытаюсь вспомнить, говорил он мне что-нибудь или нет. Но, как я уже сказала… я никогда прежде не видела этого человека. Да, я работаю на Эмила Лэндона, но и его я никогда не видела. Извините.Она пошла было прочь, но затем вернулась, покраснев от смущения:— Совсем забыла. Счет…— Не стоит. Ведь это я попросил вас о встрече.Джесси покраснела еще сильнее, словно ей не хотелось, чтобы у него возникла иллюзия, будто они были на свидании.— Считайте, что это деловые расходы. Наш общий босс оплачивает их.Диллон с грустью посмотрел Джесси вслед, когда она уходила. Ему хотелось проводить Джесси до гаража и убедиться, что по дороге к машине с ней ничего не произойдет. Знала она об этом или нет, но Таннер Грин неотступно следовал за ней. Диллон был уверен, что призрак не причинит ей вреда, но кто-то же убил этого человека, и Джесси оказалась на месте преступления, а значит, ей также могла угрожать опасность.— Я прослежу за ней, — сказал Ринго.Диллон даже забыл о присутствии призрака. Ринго последовал за уходящей Джесси Спархоук. Едва слышное позвякивание шпор при каждом его шаге вызывало недоумение посетителей ресторана.Джесси быстро прошла через толпу в казино и направилась к лифту, чтобы спуститься в гараж. Залы были заполнены людьми, хотя в последнее время народу в казино поубавилось. И все же колокольчики звонили, люди смеялись и разговаривали так громко, что их речь была слышна за шумом игровых автоматов, а зазывалы приглашали сыграть в ту или иную игру.Она вошла в лифт вместе с музыкантом в мексиканском костюме, который держал в руках акустическую гитару, парочкой влюбленных, которые все время обнимались и хихикали, и разносчиком пиццы. Двери стали закрываться, но затем снова открылись, как будто кто-то не успел в него сесть и нажал кнопку вызова.Однако в лифт так никто больше и не вошел.— Не иначе как лифт вызвал призрак, — пошутил разносчик пиццы.Парочка захихикала еще громче, даже музыкант улыбнулся. Дверь снова закрылась, и Джесси показалось, что воздух вокруг нее стал холодным.Она приказала себе успокоиться. Любое колебание воздуха вызывало у нее страх преследования, это было просто смешно. Нужно избавиться от этого навязчивого ужаса, иначе все может плохо кончиться.Джесси обрадовалась, когда музыкант вышел на одном с ней этаже. И с облегчением вздохнула, когда поняла, что он припарковался неподалеку от нее. Джесси отключила сигнализацию, села на водительское место и тут же заблокировала двери. Затем она повернулась и проверила заднее сиденье. Убедившись, что она была в машине одна, Джесси пожурила себя за то, что насмотрелась разных фильмов, где убийца прячется на заднем сиденье машины, чтобы напасть на ничего не подозревающую жертву.Только она была одна.Джесси включила погромче магнитолу. Музыка — отличный способ избавиться от всех посторонних звуков. На местной радиостанции шла программа «Ночь семидесятых», и через минуту ди-джей объявил песню «Не бойся Потрошителя» в исполнении группы «Культ голубой устрицы». Джесси тут же переключилась на другую радиостанцию. Она поехала в объезд, минуя Стрип, и направилась в Хендерсен, постоянно повторяя про себя, что у нее все хорошо. Она заблокировала двери. И проверила заднее сиденье.И все же Джесси не покидало чувство, что в машине был кто-то еще. Как будто кто-то невидимый сопровождал ее. Сидел рядом с ней.Однако добралась Джесси без происшествий. По дороге к дому она буквально заставила себя идти нормальным шагом, а не бежать со всех ног. Она заперла за собою дверь и включила только что установленную охранную систему. Но даже дома Джесси не смогла избавиться от неприятного ощущения, ей все равно казалось, что за ней следят, она здесь не одна.Первым делом она пошла на кухню и взяла самую тяжелую сковородку. Джесси пожалела о том, что она не и играла в гольф — клюшка для гольфа могла послужить отличным оружием. Впрочем, она была уверена, что и сковородка вполне сгодится для этих целей.Джесси обошла весь дом и убедилась, что, кроме нее, там никого не было. Ей нужно было поскорее уснуть, Джесси даже хотела принять снотворное, но после него утром она просыпалась вялой и разбитой, поэтому она налила себе изрядную порцию «Бейлиса». Джесси стояла на кухне со стаканом в руке, когда зазвонил телефон. От неожиданности она подпрыгнула на месте. Посмеявшись над своей глупостью, сняла трубку.— Привет, как поживаешь? — послышался веселый голос Сандры.— Отлично, — сказала Джесси, понимая, что голос ее звучал недостаточно убедительно.— Значит, с Тимоти все хорошо?— Да, все замечательно. Хоскинс был уверен, что мне не удастся достать деньги, и пообещал комнату Тимоти кому-то другому. Думаю, новые постояльцы остались очень недовольны, когда узнали, что не смогут въехать, но так этому кретину Хоскинсу и надо. А Тимоти прекрасно себя чувствует.— Рада слышать. Как дела у тебя? — спросила Сандра.— У меня тоже все отлично.— Ты, наверное, еще не видела новости?— Что-то случилось?— Нет, пока больше ничего. Но ты стала знаменитостью.— Как это?Сандра рассмеялась.— Тебя называют не иначе как «загадочная женщина». Подожди, тут Рэджи хочет поговорить с тобой.— Это так здорово! — затараторила Рэджи. — Никто не называет тебя по имени, но говорят, что тот человек упал и умер на загадочной женщине. Красивой загадочной женщине. Я бы тоже хотела быть загадочной женщиной, — закончила Рэджи и нарочито-театрально вздохнула.— А я хочу поскорее забыть все, что случилось, — сказала Джесси.Сандра снова взяла трубку:— Успокойся. Со временем все наладится. Я уверена, полиция раскроет это дело. Возможно, здесь были замешаны наркотики, или месть, или что-то еще в этом духе. А может, это дело рук мафии. Как хорошо, что я не работаю в полиции. Даже не представляю, как они во всем этом разбираются. На самом деле я звоню только для того, чтобы проверить, как у тебя дела.— Все хорошо. Завтра у меня выступление, и я как раз собиралась идти спать. Утром заеду к Тимоти, а потом — на работу. Надеюсь, там ничего еще не слышали о «загадочной женщине», — сказала Джесси. — А то все будут дразнить меня.Женщины пожелали друг другу спокойной ночи, и Сандра предложила Джесси звонить ей в случае необходимости. Джесси повесила трубку. Стакан с «Бейлисом» опустел наполовину, и она решила, что самое время идти спать. Когда Джесси встала, ей показалось, что она слышит какое-то тихое позвякивание, но решила, что это телефонная трубка.Джесси быстро допила остатки «Бейлиса» и направилась к себе в комнату.Она разобрала постель, но, прежде чем лечь, замерла и осмотрелась.— Я очень устала, и прошу вас, оставьте меня в покое, — громко сказала она, стоя посреди пустой комнаты.Ответа не последовало.Несколько минут спустя, несмотря на все свои опасения, Джесси спокойно уснула.Диллон испытывал большой соблазн позвонить Джесси и удостовериться, что она благополучно добралась домой, но сдержался. У него не было никаких оснований думать, будто ей что-то угрожает. Джесси оказалась на месте преступления, но она не имела никакого отношения к убийству Грина. По какой-то причине теперь призрак Грина ходил за ней по пятам, но это не означало, что она в опасности.К тому же Ринго обещал присмотреть за ней, он уже больше ста лет существовал в качестве призрака и знал все законы потустороннего мира. Ринго был настоящим профессионалом среди призраков. При необходимости он мог двигать предметы или даже переворачивать их, как те игорные кости. Возможно, он смог бы даже воспользоваться телефоном и позвонить в 911.Желая отвлечься от мыслей о Джесси, Диллон решил поехать в казино «Солнце» и поговорить с сотрудниками, особенно со швейцаром и рабочими парковки, которые могли видеть, кто ударил Грина ножом прошлой ночью. Был вечер четверга. Оградительную ленту убрали, казино открылось еще утром, теперь оно было полностью готово к приему гостей. У сотрудников было много работы, однако Диллон умел разговорить людей, к тому же он платил щедрые чаевые. Он выяснил, что менеджер парковки все время сидел в своей стеклянной будке и ничего не видел. Три швейцара в тот момент находились внутри казино, от них также было не много толку. Даже рабочие парковки ничем не смогли помочь Диллону.— Понимаете, — сказал один из них, — мы так привыкли к пьяным, что не обращаем внимания на людей, которые идут нетвердой походкой. Нас уже допрашивала полиция, я очень хотел бы помочь им, но мне нечего было сказать. Вам может показаться странным, но поймите меня, здесь каждую ночь останавливается с дюжину лимузинов.— И все же, — не отступал Диллон, — этот лимузин умудрился припарковаться так, что его не зафиксировала ни одна камера. Как будто владелец знал, где камеры были установлены.— Да, копы сказали, что он стоял в самом конце парковки. Поговорите с Руди Йорбой, кажется, я видел его там прошлой ночью, он ждал, пока припаркуется машина на соседней линии.Диллон нашел молодого человека по имени Руди Йорба, высокого, худого и нервного мужчину тридцати пяти лет.Руди с удовольствием взял чаевые и согласился уделить Диллону время.— Не совсем уверен, но мне кажется, я кое-что видел, — сказал он Диллону. — Только тот полицейский, который ведет следствие, оказался таким психом, что я даже боялся говорить с ним. Он заявил, что ему нужны проверенные факты, а не домыслы, и ему неинтересно знать, что кому показалось, он хочет получить достоверную информацию. А я не мог представить ему таких фактов. И он сказал, что не хочет вести расследование, основываясь на ложных версиях.— Он — коп, а я — частный детектив и готов выслушать вас, — заверил его Диллон. — И потом, все равно ничего другого мне не остается, не так ли?Руди посмотрел на него и кивнул.— Так вот, мне показалось, что тот парень вышел из длинного белого «кадиллака». Я как раз ждал, пока очередной клиент выйдет из своей машины и позволит мне припарковать ее. Я обернулся и увидел, как кто-то вылез из «кадиллака», но не знаю точно, кто это был. Потом я заметил здоровенного громилу, который продирался сквозь толпу. Он вел себя грубо, расталкивал людей. Затем я отвлекся, сказал что-то моему клиенту, а когда снова посмотрел в ту сторону, мужчины уже и след простыл. Вот я и подумал, что это он вышел из «кадиллака», но не знаю, можно ли это считать достоверным фактом. Я знаю только, что та машина быстро подъехала на парковку и так же быстро скрылась. Никогда не видел, чтобы лимузин двигался с такой скоростью.— Спасибо, Руди, большое спасибо, — сказал ему Диллон и отдал молодому человеку одну из своих визитных карточек. — Дайте мне знать, если вспомните что-то еще.— Разумеется, — сказал Руди и покачал головой. — Вы, наверное, считаете, что кто-то должен был заметить нож. — Он пожал плечами. — Но это же Лас-Вегас. Кого зарезали в Вегасе, тот в Вегасе и остается, не так ли? — Он тихо рассмеялся своей мрачной шутке.— Грустно, но верно, — сказал Диллон.Диллон был уверен, что Руди не ошибся насчет «кадиллака», а значит, у того, кто убил Грина, было достаточно денег, чтобы нанять такой дорогой лимузин, к тому же он был очень хитер, раз сумел поставить его вдали от камер.После этого Диллон вернулся домой, включил компьютер, вышел в Интернет и попытался выяснить, какие казино располагали лимузинами подобной марки. Он нашел шесть казино, которые предоставляли «кадиллаки» за деньги или в качестве бонуса игрокам, выигравшим крупную сумму.Кроме того, он отыскал три агентства, которые специализировались на прокате лимузинов.Диллон размышлял над полученной информацией, когда вдруг зазвонил его телефон.— Вульф слушает.— Мистер Вульф? Это Руди Йорба.— Добрый вечер. Вы еще что-то вспомнили?— Да. Я знаю, какого года был тот лимузин. Я только что вспомнил, потому что думал об этом после нашего с нами разговора.— И?..— Это была последняя модель. Я понял это по форме зеркал. Когда вы уехали, кто-то из ребят сказал о том, как мало все меняется в автомобильном мире и часто модель одного года не отличишь от модели другого. И тогда я вспомнил про зеркала. Может, вам это ничего и не даст, но я подумал, что такая информация может быть полезной.— Конечно, это уже что-то. Спасибо, Руди, большое спасибо.Диллон повесил трубку и вернулся к компьютеру. Ни одно из агентств не предлагало «кадиллаки» последней модели, зато подобные машины были в распоряжении двух казино: «Солнца» и недавно открывшегося на Стрипе «Нового Орлеана».

Глава 5Руди Йорба ушел с работы в два часа ночи. Как правило, к этому времени толпа в казино начинала редеть. Посетители напивались так сильно, что, независимо от желания остаться и поиграть, их накачанные алкоголем тела сами стремились к постели.Рок-звезды и их свиты имели обыкновение приходить поздно, но той ночью никто из знаменитостей так и не приехал. И хотя Руди часто задерживался до трех или четырех часов в надежде заработать побольше чаевых, той ночью он ушел в два.Он попрощался с друзьями и коллегами и направился на парковку. Сотрудники оставляли свои машины на верхнем этаже, находившемся под открытым небом, но никто против этого особенно не возражал. Руди воспользовался служебным лифтом и поднялся наверх, где его поджидал его маленький «жук». Он любил свою машину. В мире, где цены на бензин росли с космической скоростью, такая малолитражка была весьма ценным приобретением.Руди остановился и посмотрел на ночное небо, толстое покрывало облаков заслоняло луну и звезды. Темень стояла непроглядная. Руди подумал, что где-нибудь в пустыне, вдали от неоновых огней, небо было еще чернее. Там темно как в аду. И так же холодно. Даже морозно. Такова пустыня: днем там обжигающее пекло, а по ночам — ледяной мороз. И Вегас был всего лишь кучей денег и неоновых огней посреди этой пустыни.Он нажал на пульт и услышал веселое чириканье сигнализации. Друзья посмеивались над его машиной, но он любил ее. Он называл ее Мэри. Так звали его мать и его дочь. Мать давно умерла, и он очень редко виделся с дочерью. Она жила в Нью-Йорке с его бывшей женой. Он ездил туда в лучшем случае два раза в год, и еще две недели Мэри разрешали проводить с ним летом. Руди не испытывал ненависти к своей бывшей жене и не обижался на ее нового мужа.Когда Мэри только родилась, его дела шли в гору. Он работал на Уолл-стрит, получал большие деньги и ездил на «хаммере».Затем он подсел на кокаин и промотал все, что имел. Однажды ночью он чуть не выбросил Мэри с балкона своей роскошной квартиры, когда его вдруг охватил приступ безумия. Теперь он не притрагивался к наркотикам, почти не употреблял алкоголь и постепенно возвращал себе человеческий облик. Он знал, что должен завоевать доверие дочери, но не был уверен, что она любила его так же сильно, как отчима. И он не мог винить ее за это.Руди приблизился к своей машине и заметил, что кто-то отошел от его автомобиля и направился через парковку. Он не обратил на это особого внимания. Здесь постоянно находился кто-то из сотрудников казино.Затем он услышал позади себя шаги. Неожиданно его охватило чувство тревоги, и он обернулся.— Привет, Руди! — Его окликнула женщина по имени Эмбер Олсен — официантка, которая подавала коктейли.— Привет, Эмбер. Тихая ночка, не так ли?— Да, слишком тихая. От этого покойника у нас теперь сплошные убытки, — призналась она.— Да не переживай. Может, эта история еще привлечет сюда толпы любопытных.— Надеюсь, что так и будет, — сказала Эмбер, помахала ему на прощание рукой и направилась к своей машине, стоявшей в соседнем ряду.Когда Руди сел в своего «жука», он на всякий случай проверил заднее сиденье и с грустью улыбнулся. Там никого не было. А что еще он мог ожидать.Руди выехал на шоссе, когда услышал первый щелчок в двигателе. Нахмурившись, он посмотрел на приборную доску.Как же так! У него кончился бензин… но это невозможно. Он только утром наполнил бак доверху.Руди стало не по себе. Неужели у него опять случился провал в памяти и на самом деле он не заправлялся? Но в автомобиле с ним никогда не случалось ничего подобного. Никогда. Несколько раз такое бывало, когда он без дела слонялся по парковке, ожидая очередного клиента; Но он не садился за руль, если чувствовал, что может отключиться, и всегда был очень внимательным. Он пытался начать новую жизнь и не собирался никого убивать.Но тем не менее бензин у него все-таки закончился. Он знал, что давно должен был вступить в автомобильный клуб, но так до сих пор и не сделал этого.Ругаясь сквозь зубы, Руди затормозил на краю обочины, двигатель окончательно заглох. К счастью, он остановился всего в паре миль от парковки.«Дурак, дурак, дурак, дурак!» — проклинал он себя, вылезая из машины и осторожно закрывая за собой дверцу. Он любил свою Мэри и не хотел, чтобы кто-нибудь украл ее.Руди подумал было поймать машину, но затем решил прогуляться. Тем более что автомобилей на шоссе было мало.Он прошел примерно с полмили, тихонько напевая какую-то мелодию, чтобы отвлечься и снова не бранить себя за глупость.Позади него вспыхнули огни. Ничего удивительного, ведь он был на шоссе. Руди остановился и обернулся, решив все-таки проголосовать. Возможно, его все-таки согласятся подвезти.Он стоял на обочине, и ему показалось, что машина мчится прямо на него. Он заслонил глаза от слепящих огней, подумав, что за рулем сидит какой-то идиот.Автомобиль приближался, и огни становились все ярче. Он мчался со скоростью не меньше восьмидесяти миль в час.И он летел прямо на Руди.Тот даже не успел закричать.И не почувствовал боли.Руди и опомниться не успел, как был уже мертв.Наступило утро.Солнечный свет проник в комнату и разбудил Джесси. Она медленно открыла глаза, словно боялась увидеть что-то страшное.Часы тикали на ее прикроватном столике. Украшенная бусинками и стразами искусно выполненная ловушка снов, которую купил для нее Тимоти, когда она была еще ребенком, свисала с зеркала над ее туалетным столиком и ловила первые лучи солнца. Она была совсем одна. И все же…Так страшно просыпаться от чувства, что за тобой кто-то следит.— Никто не следит за тобой, — твердо сказала себе Джесси. — Еще немного, и у тебя начнется мания преследования.Она знала, что ей снились какие-то сны, но не могла ничего вспомнить. Но она помнила, что во сне кто-то следил за ней. И не кто-то. А Таннер Грин.Джесси говорила себе, что должна вернуться к нормальной жизни, избавиться от этой одержимости. Секс. Сандра наверняка сказала бы, что это все от нехватки секса. Страстного романа с настоящим мужчиной. Вставая с постели, Джесси даже рассмеялась от мысли, что старый добрый секс может избавить ее от визитов призраков.Если это действительно так, то она была готова броситься на первого встречного.Но ведь ее ситуация не настолько плачевна. Диллон Вульф нравился ей и как мужчина, и как собеседник. Возможно, если она…Нет, она не пойдет на это. Нужно идти вперед. И не думать больше ни о Диллоне Вульфе, ни о призраках.Она быстро оделась и покинула дом, ей хотелось как можно скорее оказаться среди людей. Первым делом она, как всегда, заехала позавтракать к Тимоти.Он производил впечатление человека, который находится в здравом уме и твердой памяти. Иногда у него бывали такие минуты просветления. Тимоти поприветствовал ее. По телевизору передавали новости, и ведущий рассказывал об убийстве в «Солнце», затем показали интервью с супружеской парой, которая находилась в это время в казино. К своему удивлению, Джесси увидела на экране своего любимого игрока Кута Калхауна и его седовласую жену Минни.— Я такого еще никогда не видел, — сказал Кут со своим привычным техасским акцентом. — Откуда ни возьмись появился тот парень, рухнул на стол и придавил ту хорошенькую девушку.— И вы не заметили, откуда он пришел? — спросила его журналистка.— Нет, мэм, не заметил. Он просто вылетел из толпы и умер прямо на той бедной девушке.— Она была его подругой? Возможно, его девушкой? — продолжала расспрашивать журналистка.— Я этого не знаю, — сказал Кут.— Но вы знали ту женщину?Джесси почувствовала, как все мускулы ее напряглись, от страха у нее перехватило дыхание. Но Кут был джентльменом до мозга костей.— Нет, мэм. Я не встречал ее до той ночи. И я рассказываю вам все, как было. Это случилось сразу же после самой продолжительной партии в кости, в которой я только участвовал.На этом интервью закончилось, телеведущий объявил, что передача продолжится после рекламной паузы.— Какая нелепая история, — сказал Тимоти. Лукавые искорки зажглись в его ярко-голубых глазах. — Я слышал, что казино подсылает новых игроков, чтобы переломить ход игры, когда кто-то начинает выигрывать, но я и представить себе не мог, чтобы они решились на убийство, лишь бы прекратить игру.Джесси с ужасом воскликнула.— Какой кошмар! Но ведь игра уже закончилась, когда все случилось.Тимоти прищурился.— Откуда вы это знаете, юная леди?Джесси не хотела, чтобы дедушка узнал, как она в отчаянии поставила свои последние деньги, чтобы оплатить его пребывание здесь. Вместо этого Джесси указала на телевизор.— Он сам об этом сказал. Тот человек, у которого брали интервью.— И все равно это так странно. Раненый, у которого из спины торчит нож, пробирается в казино, но никто не видит, откуда он пришел. Даже камеры. Похоже, здесь был замешан кто-то из казино, — сказал он.— Или это просто совпадение, — предположила Джесси.— Совпадение? — Тимоти покачал головой. — Здесь явно есть какая-то связь, но я не знаю, какая именно.— Полиция найдет убийцу, — уверенным тоном сказала Джесси, хотя на самом деле очень в этом сомневалась. — И как бы там ни было, но выглядишь ты замечательно.Тимоти радостно улыбнулся.— Я и чувствую себя отлично. Скоро нас ждет большое приключение, не так ли?Джесси крепко обняла его, порадовавшись тому, что он полностью контролирует свои мысли.— Конечно. Мы отправимся в путешествие на целый день. И придумаем что-нибудь интересное.Внезапно он нахмурился и погрозил ей пальцем:— Только береги себя.— Что? Почему? — спросила она с тревогой.— Призраки, — серьезным тоном сказал он. — Призрачные танцоры.Она с волнением посмотрела на него.— Тимоти, я не думаю, что призрачные танцоры могут причинить мне вред.Тимоти покачал головой:— Они хотят помочь тебе, а не навредить. Призрачные танцоры видят своих предков и говорят с мертвыми. А мертвые могут рассказать очень важные вещи тем, кто способен их услышать.Она вздохнула.— Тимоти, пойми меня. Ты знаешь, что я бесконечно уважаю твоего отца и его народ, но призрачные танцоры остались в прошлом, не думаю, что мы должны верить в них теперь.Джесси удивилась, когда Тимоти терпеливо улыбнулся ей, словно она была совсем еще маленьким ребенком.— Вера — это самое важное, что есть на свете, Джесси. Вера в себя, вера в окружающий нас мир, в Бога, в Великий дух. Мы не можем увидеть всего, что происходит. В отличие от призрачных танцоров.Джесси подошла и поцеловала его в лоб, стараясь скрыть свое огорчение.— Поверь, я горжусь своим происхождением, но все же думаю, что мы должны жить в реальном мире. А сейчас я должна ехать на работу. Я люблю тебя, и если вдруг получу какие-нибудь послания, то знаю, что ты поможешь мне их понять.Тимоти мрачно посмотрел на нее.— Призрачные танцоры говорят об опасности, внучка. Поэтому ты и должна прислушаться к их словам.— Конечно, Тимоти, разумеется, — пообещала ему Джесси.Затем она уехала.Диллон по телефону договорился с Эмилом Лэндоном и в десять часов утра явился в его пентхаус в «Новом Орлеане». Он всегда рано вставал, но в тот день по непонятной причине чуть не проспал встречу. Он едва успел покормить собаку и выпустить ее на улицу перед тем, как уехать.Диллон не знал, куда подевался Ринго, но, вероятно, он был где-то далеко, иначе разбудил бы его.Ему опять снились странные сны, снова появлялась дева в белом, и он не знал, к чему все это. Когда Диллон впервые увидел деву, она пришла, чтобы спасти его жизнь. В те дни ему приходилось туго. Он тяжело переживал смерть родителей и был готов ввязаться в любую заварушку. Все это вполне могло привести к тюрьме.Но теперь Диллон не мог понять, что она хочет сказать ему. Его сны были лишь фрагментами головоломки, которая все никак не складывалась в целое. Обычно дева появлялась, если она была нужна своему племени или если кому-то из коренных американцев угрожала опасность. Но Таннер Грин был чистым европейцем без примеси индейской крови.Какова бы ни была причина этих странных сновидений, если она вообще существовала, беспокойная ночь наполнила сердце Диллона тревогой. Перед тем как выйти из дома, он даже не проверил электронную почту и не включал телевизор, чтобы посмотреть новости.Когда Диллон ровно в десять появился в кабинете Лэндона, он сказал, что хотел бы поговорить с ним наедине. Затем он терпеливо ждал, пока Лэндон, наконец, перестанет громко возмущаться и прикажет своей свите длинноногих красоток и Хьюго Блиту выйти из комнаты.— Я думаю, у вас серьезные неприятности. И в этом замешан кто-то из вашего окружения, — прямо заявил ему Диллон, когда они, наконец, остались одни. В комнате наверняка находилась скрытая камера, и Диллону было хорошо известно, что апартаменты Лэндона прослушиваются.Диллон сознательно пошел на этот риск. Камеру установил сам Лэндон, что до жучков, то… это был единственный способ получать от него достоверную информацию, если; конечно, их до сих пор не обнаружили.— О чем вы, черт возьми, говорите? — возмутился Лэндон.Было уже десять часов утра, но он все еще оставался в пижаме из шелка леопардовой расцветки. Лэндон был в прекрасной физической форме, а его кожа имела красивый золотистый оттенок. Он оборудовал в пентхаусе тренажерный зал и проводил на солнце ровно столько времени, чтобы приобрести ровный загар. У него были темные волосы — Диллон подумал, что он наверняка их подкрашивал, — но его лицо, несмотря на дорогие подтяжки, выдавало истинный возраст и выглядело усталым. Как бы Лэндон ни старался поддерживать образ богатого и привлекательного мужчины, годы и постоянное напряжение все же брали свое.— Я опросил сотрудников парковки, швейцаров и всех служащих казино, кто мог заметить на улице что-нибудь подозрительное. Теперь я собираюсь поговорить с людьми, которые работают в залах казино «Солнце». Я также выяснил марку лимузина, это был «кадиллак» последней модели. Такие машины есть только в двух казино: у вас и в «Солнце». Компании, занимающиеся прокатом авто, не имеют в своем распоряжении подобных автомобилей. А значит, мне нужно переговорить с вашими компаньонами и сотрудниками казино, — сказал ему Диллон.Лэндон уставился на него.— И это все? За что я плачу вам? Чтобы вы пришли ко мне и рассказали все это? Это не стоит и половины потраченных денег!— Я уже говорил вам, что вы в любой момент можете отказаться от моих услуг, — напомнил Диллон.— Мне важен результат. Я должен знать, кто убил Таннера Грина. Возможно, ему стало известно, кто охотится за мной. Кто-то должен располагать необходимой информацией, и вы должны это выяснить, — сердито проворчал Лэндон.— Пока что я хочу сказать вам одно — будьте осторожны в своем собственном доме. А уж как вы распорядитесь этой информацией — это ваше дело, — сказал Диллон, вставая. — Если вы хотите знать больше, то должны быть откровенны со мной.— Что, черт возьми, вы хотите знать? За мной охотятся. Я в этом уверен. Я не знаю, кто это, но за мной точно следят. Теперь кто-то убил Грина. Это все, что мне известно, а если бы я знал больше, то, наверное, сообщил бы вам, потому что хочу сохранить свою жизнь! — прорычал Эмил Лэндон. — Выясните, почему убили Таннера Грина, и тогда, возможно, мы поймем, где нам искать виновного и что на самом деле произошло. А теперь идите и наймитесь чем-нибудь полезным.— Отлично, — бросил Диллон. — Я хотел бы отвезти ваш лимузин в криминалистическую лабораторию.— Мой лимузин! — взорвался Эмил Лэндон. — Не забывайте, вы работаете на меня! Идите в «Солнце» и проверяйте их лимузины!— Как странно, мистер Лэндон. Я думал, что вы хотите знать, что происходит в вашем собственном казино, — сухо проговорил Диллон.— Знаете что? Вы уволены! Я увольняю вас ко всем чертям! — завизжал Лэндон. — Уходите! Немедленно убирайтесь из моего офиса!— Как пожелаете, — сказал Диллон и повернулся, чтобы идти.— Подождите! — крикнул ему вслед Лэндон.Диллон повернулся.— Только сначала вы проверите их лимузины, договорились? — спросил Лэндон. — А потом… возвращайтесь ко мне.— Для этого мне нужен ордер на обыск.— Так получите его.— Я — частный детектив, а не полицейский.— Да, но вы можете пролезть в любую щель и сами прекрасно знаете об этом, — отмахнулся Лэндон.Неужели Лэндон нанял его, чтобы реализовать свои тайные замыслы? Возможно, он хотел подставить кого-то?Диллон подошел к столу, оперся о него руками и посмотрел Лэндону прямо в глаза. На мгновение владелец казино даже испугался.— Я постараюсь сделать все, что в моих силах, — проговорил Диллон. — Но я очень расстроюсь, если узнаю, что вы водили меня за нос. Я выясню всю правду, но, если окажется, что вы хоть как-то были замешаны в этой истории, я сделаю все, чтобы вы сполна заплатили за содеянное.Он вышел прежде, чем Эмил Лэндон успел ответить на его угрозу.Джесси любила детей. Они были очень доверчивы и радовались даже таким простым вещам, как шоколадки, завернутые в золотую фольгу. Изо всех представлений, в которых она принимала участие, Джесси больше всего любила пиратское шоу. Здесь ей никогда не приходилось скучать.Но в тот день в разгар сражения на мечах, обернувшись, Джесси снова увидела его, Таннера Грина.Он пристально смотрел на нее через стекло.Она отвернулась, убеждая себя в том, что это не он. Он не мог быть там. Таннер Грин умер.Джесси сосредоточилась на тексте пьесы и на своей роли. Она старалась не смотреть в сторону зрителей, чтобы не увидеть его. Но все равно чувствовала, что он не сводил с нее взгляда.И все же в какой-то из моментов Джесси не сдержалась. Осторожно, чтобы не сорвать спектакль, она подняла глаза и облегченно вздохнула. Его там не было. Наверное, это и был ответ на ее вопрос, как поступить. Она просто не должна обращать на него внимание. Притвориться, что не видит его. Потому что она не могла видеть его на самом деле.Призраков не существовало. А значит, они не способны были принимать человеческий облик и смотреть через стекло с таким меланхолическим видом.Только сумасшедшие могут видеть призраков.А она была абсолютно вменяемой.Абсолютно.Вменяемой.Джесси сосредоточилась на взаимодействии со зрительным залом, на истории, которую она рассказывала вместе с другими актерами и старалась импровизировать, ведь это было частью представления.На стеклянную стену она больше не смотрела.Сидевшая в первом ряду маленькая девочка держала завернутую в фольгу шоколадную монетку в одно песо. Артисты раздавали их зрителям перед спектаклем. Теперь Джесси направилась к девочке со словами:— Я вижу сокровище! И скоро оно будет моим!Девочка протянула ей шоколадку:— Вот, держи! Это твое сокровище! А я хочу свое собственное!Дети рассмеялись, Джесси тоже улыбнулась и вернулась на сцену, стараясь не сводить взгляда с детей и не смотреть по сторонам.— Привет, как дела? — спросил Джим Мартин, усаживаясь напротив Диллона. Они встретились в кафе неподалеку от резервации. У него, как и у Диллона, в предках были индейцы, а его брат служил в полиции местного племени.— Спасибо, хорошо. Я благодарен тебе за то, что ты смог прийти.— Ерунда, я сегодня не работаю. Честно говоря, едва не проспал встречу с тобой.— Извини.— Все нормально. Мне нужно хоть немного шевелиться. Я буду рад помочь тебе, если смогу.— Ты ведь был на работе, наблюдал за крупье, когда убили Таннера Грина? — сказал Диллон.— Да, точно. — Джим покачал головой. — Я был там, но ничего не видел.— Совсем ничего?— Кажется, я заметил, как он пробирался через толпу. Все это было так странно. Он даже не попытался обратиться к кому-то за помощью. Я не знаю, почему он не подошел к кому-нибудь на улице или в казино, а просто пробирался к столу. К тому же я тогда только приступил к работе.— Что?— Моя смена только начиналась. Передо мной дежурил Даррелл Фрай. Он пошел передохнуть, а я появился как раз в тот момент, когда все и случилось. Я ничего не заметил, потому что не успел разобраться в ситуации. Ты же знаешь, в казино играют на большие деньги, и мы отвечаем за то, чтобы все прошло гладко.— Что ж, спасибо, что согласился побеседовать со мной, — сказал ему Диллон несколько минут спустя, после того как они обсудили события, связанные со смертью Грина. Диллон хотел убедиться, что он ничего не упустил. — Это было очень важно для меня. Я попробую разыскать Даррелла Фрая, возможно, он расскажет мне о том, что было до твоего появления.— Конечно. Наверняка кто-то должен был заметить неладное. Грин довольно долго гулял с ножом в спине. Возможно, его накачали наркотиком, и он даже не подозревал о том, что его ударили ножом.— Все может быть, — согласился Диллон.Это не только проливало свет на странное поведение Грина, который пробирался через толпу и даже не пытался обратиться к кому-нибудь за помощью. Это также могло объяснить смятение и страх на лице призрака.Через минуту после того, как Джеймс ушел, Диллон позвонил Чиверу, возмущаясь про себя, что ему приходится действовать через официальные инстанции, чтобы продолжать расследование.Ему пришлось ждать ответа несколько минут, но Диллону, не любившему стереотипы, тем не менее всегда нравилось утверждение о том, что все индейцы по натуре своей стоики. Он размышлял об этом, пока Джерри Чивер не вышел, наконец, на связь.— В чем дело? — спросил полицейский, и Диллон не сразу понял, говорил ли он с раздражением или с любопытством.— Я хотел бы ознакомиться с результатами вскрытия Таннера Грина.— Результатами вскрытия? Ты же сам знаешь, что его закололи ножом, — с сарказмом заметил Чивер.— Знаю, — раздраженно бросил Диллон. — Но человек, которому воткнули в спину нож, наверняка захотел бы от него избавиться. Тебе не кажется, что он должен был обратиться к кому-нибудь за помощью? Если только он не был полностью дезориентирован?— А тебе не кажется, что ножа в спине было вполне достаточно, чтобы дезориентировать его?— Он шатался как пьяный или как человек, принявший сильную дозу наркотика, — сказал Диллон.— Ладно, я перезвоню тебе. В морге наверняка уже взяли тест на содержание наркотика в крови. Если же нет, то я посмотрю, что можно сделать, — пообещал Чивер.— Спасибо. Я тебе очень признателен.Диллон был уверен, что, повесив трубку, Чивер пробормотал себе под нос какое-нибудь проклятие. Он не мог понять, что именно раздражало Чивера: возможно, тот сердился, что сам не догадался о том, что Грина могли накачать наркотиками, или же начальство запретило ему иметь дело с частными детективами, трудно сказать. Но Диллона это не особенно волновало, главное для него было добиться своей цели.Разумеется, у событий той ночи были и другие свидетели, и Диллону хотелось выяснить, что известно им. Особенно его заинтересовал Даррелл Фрай — распорядитель в казино, который был на дежурстве и исчез как раз перед появлением Таннера Грина. Не исключено, что в этом не было ничего подозрительного — всем сотрудникам приходится иногда отлучаться с места работы.Однако вполне вероятно, что лимузин принадлежал казино «Солнце», и в таком случае отсутствие Фрая могло быть неслучайным. Диллон заехал в казино, но ему сказали, что Фрай не вышел на работу и взял отпуск на несколько дней.Уходя, Диллон спросил о Руди Йорбе и удивился, когда работавшая на парковке женщина охнула и с ужасом уставилась на него.— Простите. Я думала, что вы уже слышали.— О чем слышал?— Руди умер.— Что? — не веря своим ушам, спросил Диллон.— Он мертв. Прошлой ночью кто-то сбил его на шоссе и скрылся с места преступления. Такой ужас! Об этом передают в каждом выпуске новостей. Он шел по обочине шоссе, а какой-то автомобиль сбил его и сбросил в кювет. Его тело нашли несколько часов назад.Диллон внутренне содрогнулся. Он всегда слушал новости, но тем утром проснулся так поздно, что не стал включать телевизор. Чивер же наверняка знал об этом происшествии, но не рассказал ему, поскольку, скорее всего, не видел никакой связи с предыдущим убийством.— О господи. Простите, нет, сегодня я не смотрел новостей.Женщинах грустью покачала головой:— Он погиб в пяти милях от своего дома. Это так печально. Говорят, он ехал домой. Какой-то мужчина направлялся к озеру Мид и увидел стервятников. Он вышел из машины, чтобы выяснить, что так заинтересовало птиц, обнаружил тело и позвонил в полицию. Какие ужасные вещи здесь происходят. Сначала тот телохранитель, а теперь и Руди… какая трагедия!Диллон поблагодарил ее и ушел.Это была не просто трагедия. Здесь было совершено преступление.

Глава 6После представления Джесси, не снимая костюма и грима, тут же бросилась звонить Сандре и пригласила ее в кино. Что угодно, лишь бы хоть как-нибудь отвлечься. К тому же ей не хотелось садиться за руль — Джесси не знала, что может случиться, если, посмотрев в окно, она увидит Таннера Грина. К счастью, Сандра согласилась заехать за ней. Всю дорогу домой Джесси пела, надеясь, что это поможет ей прогнать призраков. Как бы там ни было, но добралась она без приключений.Сандра и Джесси одновременно подъехали к ее дому.— Ты выглядишь ужасно! — сказала ей Сандра с той прямотой, которую позволяла их долгая дружба.— Знаю. Я плохо спала, — призналась Джесси.— Ты напугана?— Напугана? Чего мне бояться? — осторожно спросила Джесси.— Того, кто убил Таннера Грина, — он мог подумать, что ты опознаешь его, и теперь охотится за тобой.— Это невозможно, — тут же ответила Джесси, радуясь тому, что эта мысль не посетила ее прежде. — Если бы я что-то знала, то рассказал бы полиции, и того человека давно бы арестовали, не так ли?— Конечно. Если только полиция смогла бы отыскать его по твоим описаниям.— Знаешь, ты только расстраиваешь меня своими разговорами.— Прости, — сказала Сандра, натянуто улыбаясь, а затем спросила: — Что же случилось с тем красивым, высоким и темноволосым?— С кем? — спросила Джесси.— Ты знаешь, о ком я.— Ах, ты про Диллона.— Да, про мистера «ах, Диллона». В чем дело? Что с ним произошло?— Как это, что с ним произошло? Насколько мне известно, у него все хорошо.— Ты с ним больше не встречалась? — с унынием в голосе спросила Сандра.— На самом деле мы ужинали вчера, после представления.Сандра с гневом посмотрела на подругу.— Знаешь, Джесси, ты должна продолжить встречаться с этим красавчиком секретным агентом хотя бы из соображений безопасности.— Я не собираюсь ходить на свидания с мужчиной только для того, чтобы защитить себя, Сандра.— Люди совершают куда более странные поступки ради своей безопасности, — пожала плечами Сандра. — Подожди, кажется, я поняла!— Что поняла?— Почему ты избегаешь его. И остальных мужчин. Ты знаешь, что нравишься ему, — с упреком в голосе заявила Сандра. — Ты трусиха, и всегда была такой, сколько я тебя помню. Ты боишься, что тебе причинят боль, поэтому отталкиваешь парней.— У меня есть обязательства, — напомнила ей Джесси.— Не нужно придумывать оправданий. У тебя есть дедушка, который любит тебя. Он постарел, но это случается со всеми людьми. И все же если ты, Джесси, и дальше будешь отталкивать всех мужчин только из-за того, что тебе нужно заботиться о Тимоти, то он невольно станет камнем на твоей шее. А я прекрасно знаю, что ты не считаешь его таковым. Ты просто боишься, что кто-то другой не будет любить Тимоти так, как любишь его ты. И пережинаешь ты не за некоего мистера Диллона или еще кого-нибудь, а за Тимоти. Ты боишься, что, доверившись кому-то, ты тем самым причинишь боль Тимоти.Сандра оказалась на редкость проницательной, Джесси поняла, что ее подруга была права, и это привело ее в замешательство.— Тимоти здесь ни при чем, его присутствие в моей жизни для меня настоящий подарок. И дело не в том, что я не доверяю людям, точнее, не только в этом. Просто у меня очень мало времени. Но только не подумай, что я действительно имею виды на Диллона Вульфа.— Неужели ты не находишь его сексуальным? — с улыбкой спросила Сандра.— Да, он — привлекательный мужчина, — уклончиво ответила Джесси.— И?..— Хорошо, давай начистоту. Во-первых, он не приглашал меня на свидание. Ему нужна была информация. Во-вторых, я не знаю, чем именно он занимается и на кого в действительности работает. Если он говорил со мною откровенно, то мне кажется, что он испытывает симпатию и уважение к человеку, на которого работает, но… я до сих пор не могу понять, что он делает и почему оказался здесь… Понимаешь, Диллон говорит, что в его работе нет ничего секретного, но что это за организация — «Расследования Харрисона»? Почему о ней никто ничего не знает, хотя, по словам Диллона, эта компания не скрывает своей деятельности? Почему его знакомые полицейские не хотят, чтобы он вмешивался в расследование? Я не понимаю. Кто все эти люди?— Мне кажется, ты паникуешь, — сказала Сандра.— Я не паникую. Но мне как-то не по себе. Я хочу знать, кто он на самом деле и что происходит. Так… кто они? Ты знаешь?— Охотники за привидениями. Настоящие охотники за привидениями, — спокойно сказала Сандра.— Что? — спросила Джесси. — Охотники за привидениями?— Ладно, они называют себя иначе. Но занимаются именно этим.— А откуда ты знаешь?..— Я читала, — ответила Сандра.Джесси нахмурилась.— Я тоже много чего читаю.Сандра рассмеялась.— Я не сомневаюсь. И я тоже читаю журнал «Пипл» от корки до корки. Но когда я впервые услышала о «Расследованиях Харрисона», провела небольшое собственное расследование и обнаружила много интересного. Адам Харрисон отказывается давать интервью и говорит, что работа его компании похожа на деятельность других детективных агентств, но… подожди. Я знала, что ты заинтересуешься, поэтому принесла с собой кое-что. — Сандра взяла свою огромную сумку и вытащила оттуда несколько журналов. — Вот, почитай.Первый журнал был посвящен различным сенсациям. Заголовок гласил: «Элвис не умер. Его похитили инопланетяне».Джесси уставилась на Сандру, удивленно подняв брови.— Ой, не обращай внимания, — сказала Сандра, — посмотри на четвертой странице.Джесси пролистала журнал и нашла статью о призраке в округе Колумбия. Он поселился в доме одного из сенаторов от Северной Дакоты. Чтобы разобраться в случившемся, были приглашены сотрудники агентства «Расследования Харрисона», но они сообщили, что причиной «зловещего шума» и странных происшествий в старинном особняке стали белки, а также проделки недовольной избирательницы, которая умудрилась устроиться экономкой в дом сенатора. Однако репортер утверждал, что в доме жил призрак мужчины, погибшего вскоре после покушения на Линкольна. Его убили за то, что он уговорил доктора Самюэля Мадда обращаться с Джоном Уилки Бутом как с обычным пациентом и обработать рану на его ноге, поскольку не знал, что Бут убил президента. Репортер был уверен, что сотрудник «Расследований Харрисона» встретился с призраком и убедил его, что он и Мадд были реабилитированы. После этого призрак исчез.Джесси с удивлением уставилась на Сандру.— Ты, наверное, шутишь?— Ладно, почитай тогда вот это.Она передала Джесси еще один журнал — еженедельник с хорошей репутацией: В нем содержался материал о том же событии, но упоминалось еще несколько фактов. Статья заканчивалась следующей фразой: «Что бы ни стало истинной причиной происшествия: дикие животные, хулиганские выходки или даже месть призрака, — компания «Расследования Харрисона» решает любые проблемы спокойно и не привлекая к себе излишнего внимания».— Значит, они расследовали проделки белок, — усмехнулась Джесси.— Они охотятся на призраков, — твердо сказала Сандра.— Даже если и так, твои слова лишь подтвердили мою уверенность. Мне незачем связываться со странным типом, который расследует истории о привидениях так, словно имеет дело с настоящими преступлениями.— Ты безнадежна, — вздохнула Сандра. — Не хочешь — не связывайся с ним. Просто займись с ним сексом. Возможно, между вами возникнет дружба… с небольшими привилегиями. И перестань бояться, твоя жизнь не должна состоять из одной только работы, обедов перед телевизором и сна…— Я никогда не обедаю перед телевизором, — возмутилась Джесси.Но Сандра проигнорировала ее замечание.— …и визитов к Тимоти. И если честно, я думаю, тебе необходимо, чтобы рядом с тобой был красивый, сильный мужчина. Тот человек погиб не от испуга. Его убили. Ножом в спину. И нравится тебе это или нет, но ты связана с его смертью. Чем больше я об этом думаю, тем страшнее мне становится.— Что с тобой, черт возьми, случилось? — спросила Джесси.— Я переживаю за твою безопасность, — ответила Сандра.— И пытаешься напугать меня до смерти.— Но ты же не умерла, так что мои зловещие планы не осуществились. И все-таки я думаю, что тебе угрожает опасность, — сказала Сандра и кивнула, подчеркивая серьезность своих слов.— Значит, ты хочешь, чтобы я… завела роман с мужчиной, который, возможно, сумасшедший? — с упреком в голосе сказала Джесси.— Ты сама знаешь, что именно этого тебе и не хватает, — ответила Сандра.Джесси недовольно застонала и сменила тему разговора:— Так мы едем в кино или нет?— Там показывают новый ужастик… — начала Сандра.— Очень смешно, — надулась Джесси.— Прости, — поддразнила ее Сандра. — Как насчет нового фильма о полицейских?Подруги пришли к согласию по поводу фильма и принялись спорить о том, в какой ресторан им пойти после кино.Диллон приехал в криминалистическую лабораторию в тот момент, когда на работу заступала новая смена. Он надеялся встретить своего старого друга — Уолли Вальдеса.После того как Диллон услышал о смерти Руди Йорбы, он первым делом позвонил Джерри Чиверу и высказал предположение о том, что слишком много было совпадений в этой истории и эти два убийства, скорее всего, связаны. Он даже рассказал Чиверу о своем коротком разговоре с Руди незадолго до его гибели. Чивер ответил, что они уже проверили машину Руди, которую нашли припаркованной на обочине шоссе. У Руди просто-напросто окончился бензин. Скорее всего, виновником трагедии стал какой-то трусливый пьяница, который теперь скрывался от полиции и надеялся, что его не найдут.— У тебя есть что-нибудь еще по этому делу? — спросил Диллон.Чивер забеспокоился и подчеркнул, что он не ведет это дело и что расследование было передано в департамент дорожной полиции. Поведение Чивера разозлило Диллона, и, когда Чивер попытался расспросить его о беседе с Руди Йорбой, Диллон не стал рассказывать ему всех подробностей.Закончив разговор, Диллон тут же поехал в лабораторию.Он справился об Уолли, но в этот момент в приемной появилась Сара Клей — женщина, которая всего сутки тому назад помогала ему с просмотром видеозаписей.— Что вы здесь делаете? — спросила она.— Ищу моего друга, Уолли Вальдеса. Вы знаете его?— Знаю.Он нахмурился.— А как вы здесь оказались? Я думал, что вы работаете и полицейском участке.Сара улыбнулась.— Нет, обычно я работаю здесь. Но меня вызвали, когда нужно было просмотреть записи с камер наблюдения в казино. Сегодня у Вальдеса выходной, он будет завтра. — Она задумалась и помолчала. — Уолли очень хорошо отзывался о вас.— Мне приятно это слышать.— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросила Сара.— Спасибо за предложение. Но это не имеет никакого отношения к записям из казино. Я здесь по поводу человека, которого сбили на дороге прошлой ночью.— Вы по поводу Руди Йорбы? — угрюмым тоном спросила она.— Верно. Мне показалось странным, что у Руди Йорбы — человека, занимавшегося парковкой машин около казино «Солнце» в ночь убийства Грина, неожиданно посереди дороги кончился бензин. А затем какой-то неизвестный сбил его и скрылся с места преступления. И все случилось посреди ночи — а это тихое время, даже для Лас-Вегаса.— В этом городе много пьяных за рулем, — сказала Сара.— И все же вы не находите, что это очень странное совпадение? Две смерти за два дня, и обе имеют отношение к одному и тому же казино.— Я бы рада была сказать, что уровень насильственных смертей у нас так низок, что это вызывает подозрение, — мрачно заметила Сара, — но, к сожалению, дела обстоят иначе. Одно убийство. И один несчастный случай. Обычная статистика для этих мест.— И все же… я говорил с Руди о событиях той ночи, когда был убит Таннер Грин, всего за несколько часов до того, как он сам погиб. Следствию удалось что-нибудь установить? Есть какие-нибудь улики?Она смерила его тяжелым взглядом.— Я пока ничего не знаю. К тому же я не веду это дело. Но могу попытаться выяснить, что им удалось установить, возможно, обнаружены частицы краски или другие улики. Думаю, на теле должны были остаться какие-то следы, — сказала она. — Я позвоню вам, как только что-нибудь выясню. Оставьте номер вашего телефона. Я слышала, что полицейский, который ведет это дело, обзванивал автомастерские, но пока никто не обращался к ним с просьбой отремонтировать разбитую машину.— Спасибо. Я вам очень признателен. — Диллон протянул ей свою визитную карточку и повернулся, чтобы уйти.— Его ударили очень сильно, — тихо сказала она.Он оглянулся и посмотрел на Сару. У нее были большие карие глаза и лицо в форме сердечка. Несмотря на медицинский халат, надетый поверх полицейской формы, она все равно оставалась красивой молодой женщиной, только теперь вид у нее был огорченный и даже встревоженный.— Как будто здесь был какой-то личный мотив? Вы думаете, что его сбили не случайно? — спросил он.— Мне кажется, да, — решительно ответила она. — Согласитесь, что трудно ударить человека так сильно, чтобы переломать ему все кости, но при этом самому не въехать в ограждение и не слететь в кювет. Особенно если ты пьян, расслаблен и твои реакции замедленны? — Она покачала головой. — Я занимаю слишком маленькую должность, и никто не станет прислушиваться к моему мнению, и все же у меня есть своя точка зрения по поводу этого дела. Если, конечно, вам она интересна.— Разумеется. Еще раз спасибо.— Звоните мне. В любое время.Теперь Диллону показалось, что она пытается кокетничать с ним. Бесспорно, Сара была привлекательной, умной женщиной, к тому же в ней чувствовалась какая-то загадка.Но Диллон напомнил себе, что находится на работе.Однако не мысли о службе заставили его проигнорировать столь явные сигналы, еще раз учтиво рассыпаться и благодарностях и поспешить удалиться.Он никак не мог забыть молодую женщину с темно-синими глазами и огненной копной волос.Сандра молчала почти всю дорогу, пока они возвращались домой после вечерней прогулки.— В чем дело? — спросила ее Джесси.— Хочешь переночевать у меня? — спросила Сандра.«Да, хочу», — подумала Джесси и сама удивилась своей мысли.Она не собиралась оставлять свой дом. Если она поступит так, то у нее вообще может не хватить духа вернуться сюда.— Спасибо, но у меня все хорошо, — хмуро сказала она и заметила встревоженный взгляд Сандры. — Что еще?— Знаешь, сначала я просто хотела немного встряхнуть тебя. Но теперь… мне стало по-настоящему за тебя страшно.— Я установила сигнализацию, — напомнила ей Джесси. — И если кто-то в действительности опасается, что я обладаю какой-то информацией, он должен понимать, что в таком случае я давно бы сообщила ее полиции. Ведь так? Разве мы сами не пришли к такому выводу?— Хорошо. Но если тебе что-то понадобится, звони. — Сандра замолчала, а затем добавила: — Черт возьми, если тебе станет совсем страшно, не мешкай и набирай 911.— Именно так я и поступлю, — заверила ее Джесси.— Я провожу тебя, — предложила Сандра.Они вместе дошли до ее дома. Сандра держала наготове свою туфельку с острым, как копье, каблуком на случай, если на них вдруг внезапно нападут.Но в доме никого не было. Впрочем, Джесси и не ожидала встретить там кого-нибудь.По крайней мере, кого-нибудь живого.Она пожелала Сандре спокойной ночи, затем повторила свое новое заклинание: «Смотри вперед. Не оглядывайся по сторонам. И не смотри в его глаза».Она проговорила все это вслух, затем включила телевизор, налила себе чашку чая и стала готовиться ко сну.Но даже в постели она продолжала бормотать свое заклинание.Диллон, как и любой частный детектив, имел в своем арсенале несколько хитроумных приемов.Поскольку Чивер сообщил ему о том, что у него не было достаточных оснований выписывать ордер на обыск, Диллон решил взять дело в свои руки. На самом деле Чивер сказал ему следующее: «Это безумие, но полицейским приходится следовать правилам, которые не распространяются на гражданских. И это весьма неприятно».Диллон понял, что Чивер предоставлял ему полную свободу действий в попытке обойти несовершенства законов.Лимузины часто оставались у входа в отели и казино, пока они ожидали появления очередного богатого игрока. Диллон прогулялся по Стрипу, но не обнаружил белого «кадиллака» последней модели ни у «Солнца», ни у «Нового Орлеана». Расспросив нужных людей, он выяснил, что оба автомобиля стояли в гараже. Весьма любопытное совпадение.Диллон продолжил расспросы и узнал название гаража, которым пользовались казино. Машины находились в одном и том же гараже. Еще одно интересное совпадение.Когда Диллон подъехал к гаражу, ворота оказались закрыты, но он и не ожидал другого. Гараж был окружен высоким забором, сверху по нему тянулась колючая проволока, но ток по ней пропущен не был.Зато территорию охраняли два добермана, Заглянув в ближайший супермаркет, Диллон вернулся к гаражу. Он решил припарковаться на шоссе за гаражом. Перебежав улицу, по которой двигался плотный поток машин, он остановился у забора. Диллон ждал, пока появятся собаки. Ждать пришлось недолго. Диллон начал прикармливать собак купленным в магазине мясом и заговорил с ними, стараясь контролировать свои интонации. Он не стал добавлять в мясо снотворного, так как надеялся на свое умение завоевывать расположение собак. Он проявлял терпение, пока кормил их и разговаривал с ними. Затем он просунул руку через прутья и начал гладить доберманов, продолжая успокаивать их словами. Наконец, Диллон залез на изгородь и осторожно перебрался через колючую проволоку. Один из псов зарычал, но Диллон обратился к нему таким твердым голосом, что рычание быстро перешло в скулеж. Диллон погладил обоих псов и медленно пошел к гаражу, доберманы бежали рядом с ним.На двери самого гаража не было сигнализации, а взломать замок не представляло особого труда. Вероятно, хозяева всецело доверяли своим собакам.Диллон подождал, пока его глаза привыкнут к тусклому свету внутри помещения, а затем быстро отыскал оба лимузина. Его встревожил тот факт, что машины были совсем недавно покрашены. Он легко определил, какому казино принадлежал каждый из автомобилей, по табличкам на них: «Солнце 1» и «Новый О». Все было так очевидно.Диллон надел полиэтиленовые перчатки, чтобы не оставить отпечатки пальцев на случай, если следствие же заинтересуется машинами.Похоже, ни один из лимузинов не участвовал в аварии, которая могла повлечь за собой смерть человека. Краска была свежей, но корпуса машин не подвергались ремонту. Вероятно, убийца был достаточно осмотрительным, чтобы не использовать дважды одну и ту же машину.Осмотр лимузина из казино «Солнце» ничего не дал. Диллон был уверен, что если здесь и была кровь, то ее давно смыли, чтобы не обнаружила полиция. И все же он заранее приготовился к осмотру. Однако спрей люминола и маленький инфракрасный фонарь также не выявили никаких следов крови.Конечно, нельзя было исключать, что нож полностью запечатал рану, и все же Диллон тщательно осмотрел весь салон. Однако ничего не обнаружил. Там не было не только следов крови, но и моющих средств, с помощью которых преступники могли избавиться от нее. Зато здесь было много спермы.Диллон перешел к лимузину из «Нового Орлеана».И снова тщательный осмотр и спрей люминола ничего не дали. Ни капель крови, ни следов отбеливающих средств. Однако когда Диллон провел пальцем по обивке сиденья рядом с пассажирской дверью, он нашел кое-что не менее важное.Это была пуговица от дизайнерской рубашки. Диллон направил на нее тонкий луч своего маленького фонарика и подумал, что, возможно, она с рубашки Таннера Грина. Выяснить это было довольно просто. Он вытащил мобильный телефон и сделал фотографию пуговицы, после чего положил ее на то место, где обнаружил.Один из доберманов заскулил.Диллон тут же выключил фонарик, бесшумно выбрался из лимузина и закрыл за собой дверцу. Оба пса бросились к двери гаража, которую он оставил приоткрытой.Кто-то входил в гараж. Диллон отругал себя за то, что не услышал шаги раньше. Но похоже, этот человек пробрался в гараж так же тихо, как и Диллон.Он спрятался за БМВ, припаркованным рядом с лимузином, и опустился на цементный пол, стараясь лежать тихо и неподвижно, как могильная плита.— Вот идиоты, оставили дверь открытой, — возмутился вошедший. — А ваши чертовы собаки только и знают, что дрыхнуть в теньке.Это был Хьюго Блит — уцелевший телохранитель Эмила Лэндона.Диллон тихо поднялся и стал перебираться от машины к машине, приближаясь к двери, которую, к счастью, Блит также оставил открытой. Сам Блит направился к лимузину, из которого только что вышел Диллон.Собаки следовали за Блитом, нервно поскуливая и опустив хвосты. Возможно, Эмил Лэндон не только хранил здесь свои машины, но у него также были еще какие-то дела с владельцами гаража. Собаки хорошо знали Хьюго Блита. Они не любили его, скорее даже боялись.Размышляя о том, что все это могло бы означать, Диллон спрятался за машиной, припаркованной у самого входа. Он заметил, что Блит сел в лимузин.Тогда Диллон бросился бежать.Он домчался до забора, быстро взобрался на него, перемахнул через колючую проволоку, тяжело приземлился по другую сторону ограды и покатился, чтобы смягчить удар. В этот момент он услышал первый выстрел.Затем последовал второй.Блит бежал в его сторону, он снова выстрелил.Диллон вскочил и бросился прочь.К счастью, Блит оказался неуклюжим и медлительным. Диллон добрался до шоссе и перебежал его. Он уже успел сесть в машину и выехать на дорогу, когда Блит только перелез через забор.Джесси не сразу поняла, что она спит и видит сон.Она снова оказалась в «Солнце», там много народа, и кто-то преследует ее. Она пробиралась через толпу между столов, за которыми люди играли в кости, в покер, в рулетку. Она находилась в казино, но в воздухе висел густой туман. И это было так странно. Она знала, что в помещении не может быть тумана. Он должен быть на улице.Неожиданно вместе с облаком тумана она переместилась за пределы казино. Теперь она была на кладбище, и снова кто-то ее преследовал. Но кладбище было необычным, оно напоминало старые захоронения, какие часто встречаются на Западе. Здесь не было красивых мраморных надгробий, а лишь примитивные деревянные кресты и могилы, обложенные камнями.Полынь дрожала на ветру, но Джесси не чувствовала его дуновения. Она едва не задохнулась от поднявшегося в воздух песка пустыни, но затем он рассеялся, исчез в тумане, который не мог возникнуть в столь засушливом месте.Вдалеке слышались звон и жужжание игровых автоматов. Она увидела стол для игры в покер…Вокруг него сидели люди, но что-то в них было странное. Они казались нереальными. Как будто были частью тумана. На них были старинные одежды и пыльные широкополые шляпы. Она слышала едва различимые звуки старого пианино.Внутренний голос подсказывал ей держаться подальше от игроков в покер. И она пошла прочь. Джесси все еще оставалась на кладбище, но окружающая ее местность переменилась. Это было уже другое кладбище, место для погребения коренных американцев, покойников здесь хоронили в неглубоких могилах, их укладывали на деревянные носилки, заворачивали тела в самые лучшие меха, а рядом клали копья, стрелы, колчаны и покрывали сверху шкурами бизонов. Ряды надгробий тянулись до самого горизонта, но Джесси решила, что лучше оставаться здесь, чем среди игроков в покер.Туман все еще клубился вокруг нее, но теперь он был не такой густой, и Джесси смогла рассмотреть сквозь него Диллона Вульфа. Он стоял невдалеке, на нем был длинный черный сюртук, и казалось, существовала какая-то связь между ним и этим захоронением, мертвыми и прошлым.Джесси покачала головой, она не испытывала желания становиться частью этого мира.Но ей так хотелось прикоснуться к нему. Просто протянуть руку и дотронуться до него, увидеть его пылающие глаза, почувствовать, как его руки медленно прикасаются к ее коже. Это странное место и обстановка не пугали его, и Джесси чувствовала, что, если наберется мужества и подойдет к нему, ей тоже не будет страшно. Она обретет уверенность и кое-что еще, гораздо большее, ведь свет в его глазах был таким многообещающим. Даже во сне, окруженная туманом, она испытывала непреодолимое желание почувствовать его прикосновение. Джесси буквально тянуло к нему.И все-таки она еще боялась. У нее не хватало мужества, опыта и силы, чтобы переступить через разделявшую их бездну.Он стоял один среди тумана и знал все о душах, которые окружали его.Кто-то все еще преследовал Джесси.Она слышала голоса людей позади себя, они звучали все громче и ближе. Джесси не знала, кто это был, но понимала, что над ней нависла реальная угроза.Они хотели ее смерти.Джесси повернулась, она боялась идти вперед и поэтому направилась в сторону. Она должна была убежать и от надежд, и от страха.Джесси услышала звук, напоминавший позвякивание шпор…Но когда обернулась, увидела, что идущие за ней люди одеты в современные костюмы, казалось, они только что вышли из какого-нибудь казино. Но их лица закрывал страшный туман, который становился все гуще и не позволял ей рассмотреть преследователей…Джесси обернулась и в ужасе бросилась бежать.Затем перед ней возник Тимоти.— Доверься призрачным танцорам! — крикнул он и раскинул руки, словно пытался поймать ее и заключить в объятия. Тимоти выглядел сильным и помолодевшим, таким Джесси помнила его с детства. И он был готов, подобно крепости, спрятать ее от любой опасности. — Призрачные танцоры говорят с умершими, и мертвые отвечают на их вопросы. Они видят то, что было, и они помогают предотвратить то, что может случиться.— Тимоти, призрачных танцоров больше не существует, — сказала ему Джесси. — Все, что они узнали от своих умерших предков, оказалось неправдой, и они погибли, пытаясь вернуть племени утраченные земли.— Ты должна внимательно слушать их, попытаться их понять, — продолжал Тимоти, не обращая внимания на слова, которые она выкрикнула сгоряча. — Лишь тогда ты сможешь постичь истину. Мы все должны слушать то, что они говорят, а не отворачиваться от них только потому, что это нам не нравится.Внезапно Джесси проснулась. Или не проснулась?Возможно, она все еще оставалась в своем кошмаре? В изножья ее кровати сидел человек. Мертвец. Таннер Грин.От страха у нее перехватило дыхание. А потом она закричала.

Глава 7— Все в порядке, я от него избавился.От резкого пробуждения Диллон заморгал глазами: комнату освещали первые розовые лучи утреннего солнца, я прямо перед ним стоял Ринго.Диллон уселся на кровати.— Где ты вообще был? И… от кого ты избавился? Что случилось?Ринго поставил ногу на краешек кровати, отряхнул шляпу о колено и недовольно покачал головой.— От Танкера Грина, конечно. Неужели этот парень и в правду при жизни был грозным телохранителем? Потому что на деле он оказался просто трусишкой, или как там говорят сейчас? Стоило мне позвенеть шпорами, как его и след простыл.— Я не хочу, чтобы он исчезал. Мне нужно поговорить с ним.— Серьезно? И когда ты собираешься это сделать? До или после того, как у Джесси Спархоук случится из-за него сердечный приступ?— Черт побери, что там на самом деле произошло?— Он ходил за ней повсюду, как влюбленный теленок. А когда она проснулась, он сидел на ее постели, и Джесси увидела его. Я подумал, что ей стало плохо с сердцем, вот тогда появился я, и он исчез. Она заморгала. Потом встала, налила себе кофе, села в гостиной и уставилась в телевизор. Только вот телевизор не был включен. Через некоторое время стало светать. Я решил, что с ней все будет хорошо, и вернулся сюда, чтобы сказать тебе о случившемся. Ты слышал о парне, которого сбили на дороге? Он работал в казино «Солнце».— Знаю. И знаю, из какой машины могли вытолкнуть Таннера Грина. Кстати, благодаря тому самому парню, которого сбили на дороге.Ринго тихо выругался.— Так ты считаешь, что это было убийство?— Думаю, да.— Он рассказал тебе о машине, а потом его убили?— Да.— Прости. Я тебя хорошо знаю. Тебя ведь теперь мучают угрызения совести, не так ли?Диллон кивнул.— Да, — признался он. — Но я не знаю, имеет ли наш разговор отношение к случившемуся, или убийца и раньше подозревал, что Руди мог что-то видеть и разболтать полиции. — Диллон тяжело вздохнул и повторил: — Я просто не знаю.— Но он дал тебе зацепку насчет машины. Это уже кое-что.— Это был лимузин. И я уверен, что был в той самой машине.— Я вижу, ты вернулся оттуда в целости и сохранности, — заметил Ринго. — Так кто же убил Таннера Грина?— Пока не знаю. Возможно, это был кто-то из «Нового Орлеана». Я должен собрать как можно больше информации перед тем, как подключить полицию. Иначе все улики исчезнут, и у меня не будет достаточно доказательств, чтобы обвинить кого-нибудь в преступлении и привлечь этого человека к ответственности.— Так ты нашел кровь? — спросил Ринго.— Нет, зато я отыскал пуговицу.— Пуговицу? Здорово, — с сарказмом заметил Ринго.— Я тебя понимаю… мне нужно нечто большее. А ты должен вернуться к Джесси, — сказал Диллон с хмурым видом.Он хотел съездить в криминалистическую лабораторию и узнать, все ли пуговицы были на рубашке Танкера Грина.— Я — всего лишь призрак, — напомнил ему Ринго.— И что с того?.. — Теперь настала очередь Диллона проявить сарказм.— Это тебе нужно поехать к Джесси.— Ринго, я переживаю за нее, но не могу взять и заявиться туда, где меня не хотят видеть, — сказал Диллон. — По крайней мере, меня никто не приглашал.— Ты должен вызвать эту женщину на беседу, — сказал Ринго, его лицо стало серьезным. — Она… у нее могут быть неприятности. Ей могут причинить вред.Она может погибнуть.Эта мысль одновременно пришла им обоим в голову.В сердце Диллона закралась тревога.— Она не знала Таннера Грина. И не имеет никакого отношения к тому, что произошло. И сомневаюсь, что она была знакома с Руди Йорбой.— Да, но ты уверен, что Таннер Грин сказал ей что-то перед смертью.— Я знаю это. Я видел запись.— Кто-то еще также мог видеть эту запись, — заметил Ринго.— А кто еще? Если только полицейские. Джерри Чивер, конечно, идиот, но я уверен, что он — честный коп.— Возможно, но ведь в полиции работает много народу. Это мог быть кто-то другой. В городе, где крутятся такие деньги, большинство людей готовы пойти на что угодно, лишь бы им хорошо заплатили.Диллон сильно переживал за Джесси. Но Ринго зря пытался пристыдить его, он все равно ничего не мог поделать. Он не мог заставить Джесси Спархоук встретиться с ним. В первый раз она согласилась поговорить с ним только из вежливости. Если он будет слишком настойчивым, то лишь окончательно ее отпугнет.— Позвони ей, — предложил Ринго.— Ринго, сейчас только семь утра.— На ранчо в это время уже был ленч, — сказал Ринго.— Но мы не на ранчо, и я хочу, чтобы ты вернулся к ней. Немедленно. Присмотри за ней, Ринго. Я найду какой-нибудь предлог, чтобы с ней встретиться. И попробую убедить ее в том, что она может доверять мне.— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещал Ринго. — Но…— Что но?— Я — мертвец. А Джесси нужен человек из плоти и крови, чтобы помочь справиться с опасностью, которая ей угрожает.Джесси сидела перед телевизором и дрожала. Она была так напугана, что боялась идти в душ.Она включила новостной канал, но едва ли следила за происходящим на экране.Джесси думала только о том, сможет ли она спокойно одеться или опять увидит призрака и выскочит из дома босая и в одной ночной рубашке.Но появившаяся на экране фотография худого молодого человека привлекла внимание Джесси. Она не узнала этого мужчину, но репортер сообщил, что его звали Руди Йорба и что два дня назад его насмерть сбили на дороге, когда он ночью возвращался домой с работы.Ведущий сказал, что это преступление наделало много шума, потому что Йорба работал в «Солнце» — казино, где за ночь до этого был убит Таннер Грин. И полиция просит всех, кто обладает информацией, способной пролить свет на случившееся, обращаться в местный полицейский участок.На экране не было никаких призраков, только телеведущий. И в доме, судя по всему, призраков также не было. И все же Джесси хотелось закричать и броситься куда глаза глядят.Она решительно поднялась с дивана. Нужно поскорее одеться и уйти отсюда. Туда, где есть люди. Много людей.Стараясь не глядеть по сторонам, Джесси вернулась к себе в спальню, собрала вещи и заперлась в ванной. Она быстро приняла душ, насухо вытерлась полотенцем, причесала волосы, почистила зубы и даже успела нанести легкий макияж.После этого она поспешно покинула дом.Затормозив у дома престарелых, где жил Тимоти, Джесси не сразу вышла из машины, она некоторое время сидела в салоне, пытаясь привести в порядок мысли. Наверное, после всего случившегося ей стоило обратиться за помощью к психотерапевту. Не исключено, что она все еще переживала последствия сильного стресса, поэтому ей и мерещился покойник.— Вы сегодня рано, — с улыбкой сказал санитар Джимми. Он выглядел таким спокойным и уверенным в медицинском халате, что Джесси невольно почувствовала, как сама успокаивается, мир вокруг нее снова стал совершенно нормальным.— Да, я рано встала, — сказала она, — и хотела позавтракать с Тимоти.— Проходите. Он сейчас в столовой, сидит за одним столиком с миссис Тиздейл, — игриво подмигнул ей Джимми.Она заставила себя рассмеяться. В хорошем расположении духа ее дедушка мог быть настоящим дамским угодником.— Спасибо, я пойду наверх.В столовой работал телевизор, передавали восьмичасовые новости. Джесси снова увидела на экране фотографию Руди Йорбы, а ведущий повторил просьбу полиции звонить всем, кто обладал какой-либо информацией о случившемся.Тимоти заметил Джесси, лишь когда она подошла к их столу. Он удивленно улыбнулся и встал.— Внучка, ты так рано? Рад тебя видеть. Ты, конечно, знакома с миссис Тиздейл?— Разумеется. Как поживаете, миссис Тиздейл? — спросил она.Миссис Тиздейл недавно перенесла паралич, случившийся после сильного сердечного приступа. Однако она много работала, чтобы снова научиться ходить и говорить, и добилась значительных успехов. Эта женщина была очень богата, вся ее семья жила на Восточном побережье. Они пытались отвезти ее домой на Восток, поближе к ним, но миссис Тиздейл решила, что никогда не покинет дом престарелых. Они с Тимоти были хорошими друзьями, и Джесси подозревала, что именно эта дружба повлияла на решение пожилой женщины остаться здесь.— У меня все отлично, моя дорогая, только вот новости огорчают меня в последнее время. Одно дело, когда убили того гангстера или телохранителя. Как говорится, кто с мечом придет в этот мир, тот от меча и погибнет. — Она махнула рукой в перстнях в сторону телевизора. — Но этот бедный молодой человек… он оставил машину у обочины и умер после того, как его сбила машина. Конечно, здесь нет никакой связи. И все равно во всем этом присутствует какая-то злая ирония. И это так печально.— Очень грустно, — согласилась Джесси. — Полиция разыскивает того пьяного водителя, но им не по силам поймать всех преступников.— Люди не хотят слушать, — сказал Тимоти. — Они не слушают ветер. Никто не обращает внимания на знаки.Джесси едва сдержала стон. Сегодня ей меньше всего хотелось слушать рассказы Тимоти о призрачных танцорах, о людях в стенах или о разговорах с ветром.Лучше бы она видела призраков на стенах или в воздухе. Но посетивший Джесси призрак сидел в изножье ее собственной кровати.— Давайте не будем думать о грустном, — предложила миссис Тиздейл. — Как у тебя дела, Джесси? Как твое пиратское шоу? Тимоти не говорил тебе, что когда-то я тоже была танцовщицей?— Да, Тимоти рассказывал, — кивнула Джесси.— У меня была сестра-близнец, — задумчиво проговорила миссис Тиздейл, и грустная улыбка искривила ее губы. — Серена. Мы были так похожи, только у моей сестры был бешеный темперамент! Я вышла замуж за Роджера, но, к сожалению, у нас не было детей. Серена еще лет десять выступала на Стрипе одна, а потом вышла замуж и родила четверых. Это было благословение свыше. После смерти Роджера мои племянники так мне помогают.«Ну конечно! — внезапно подумала Джесси. — У Таннера Грина был близнец!» Она видела его близнеца. И не исключено, что он следит за ней, потому что считает ее причастной к смерти брата. На свете происходят и куда более странные вещи. К тому же она слышала, что между близнецами существует особая связь.Но разумеется, близнец не приходил к ней домой. Ей это просто привиделось.— А у меня есть Джесси. И, конечно же, призрачные танцоры, — сказал Тимоти. — Джесси, я хочу как-нибудь съездить в Малалуку и повидать мою семью. Может, нам удастся выбраться на фестиваль и показать Салли Танец призрака?— Конечно, — сказала Джесси. В Малалуке жили ее дальние родственники, этот город находился всего в нескольких часах езды от Вегаса. — С большим удовольствием. Я посмотрю, когда проходит фестиваль. — Джесси встала.Она больше не хотела оставаться на завтрак. Неожиданно у нее возникло желание отправиться в полицейский участок и найти человека, который смог бы поподробнее рассказать ей о Таннере Грине. Она поцеловала Тимоти в щеку и широко улыбнулась миссис Тиздейл.— Хорошего вам дня. Тимоти, увидимся завтра. Позвони мне, если что-то понадобится.Она так спешила, что чуть не забыла попрощаться с Джимми. Но когда Джесси села за руль, внутри у нее все будто оборвалось.Если бы у Таннера Грина был брат, об этом наверняка упомянули бы в новостях. И все равно она должна была выяснить все наверняка. Потому что если у Таннера Грина в действительности был брат-близнец, тогда она снова сможет считать себя…Нормальной.Диллон оделся и собирался уже выйти из дома, когда по телевизору стали передавать репортаж о Руди Йорбе.Он пытался убедить себя, что смерть молодого человека была случайностью. С момента трагедии прошло более суток, но у полиции по-прежнему не было никаких зацепок. Они даже обратились за помощью к населению и просили сообщить им, если кто-нибудь заметит помятую машину или сможет предоставить другие сведения, которые так или иначе помогли бы расследованию.Несчастный случай… еще чего! Он говорил с Руди Йорбой, и вскоре тот погиб. Стал жертвой таинственного происшествия на дороге. Это не было совпадением.Диллон вышел из дома и направился в полицейский участок. Он застал Джерри Чивера в своем кабинете. Детектив был одновременно удивлен и возмущен вопросами Диллона о происшествии с Руди Йорбой.— Мы уже обсуждали это вчера, — напомнил ему Чивер.— Это не был несчастный случай.Джерри недовольно застонал.— В любом случае я не занимаюсь этим делом, — отрезал он. — Я вижу, ты очень переживаешь из-за этого происшествия, но совершенно зря. Какое отношение эта смерть может иметь к Таннеру Грину?— Джерри, я расспрашивал Руди Йорбу о Грине незадолго до того, как его убили, — сказал Диллон.Он не собирался рассказывать Чиверу о том, как проник в гараж, основываясь на сведениях, полученных от Руди, хотя, по сути дела, Чивер сам предложил ему сделать это.— Послушай, Джерри, с какой стати человек пойдет вдоль шоссе посреди ночи?— Как это с какой? У него закончился бензин. Возможно, он искал заправку, — объяснил Джерри.— Разве он не был членом автомобильного клуба? — спросил Диллон.— Мы не нашли карточки в его бумажнике. Так что здесь нет никакого секрета.— Правда? А я так не думаю. В наши дни у всех есть мобильные телефоны и каждый может позвонить в техпомощь.— У него была старая машина, он не был членом автомобильного клуба, куда ему было звонить? Какой-то пьяный сбил его на дороге и скрылся. Брось, Диллон, тебе везде мерещатся заговоры. — Джерри пригладил волосы и покачал головой. — Не то чтобы уж я совсем отрицаю связь между этими двумя убийствами, но у меня нет улик, которые подтверждали бы ее.— Неужели у тебя совсем ничего нет? — поинтересовался Диллон.— Я же говорил тебе, что не веду это дело. Обратись в отдел по расследованию дорожно-транспортных происшествий.— Чивер, и какой ты после этого полицейский? — спросил Диллон.На мгновение лицо Джерри Чивера приобрело такое выражение, словно он сейчас взорвется, но он опустил глаза, стиснул зубы, а затем снова поднял голову:— Пойми, так организован наш департамент. Я посоветовал бы тебе обратиться к Лину Дурсо. Лин и его напарник занимаются этим делом. Они отличные специалисты, и у них прекрасная команда криминалистов, которые изучат место преступления, тело, одежду убитого и все, что имеет отношение к преступлению. Я уверен, что если какая-то связь и существует, то они, то есть мы обязательно ее установим.Диллон заметил, что Чивер не смотрит на него. Он с удивлением уставился в окно своего кабинета.Диллон обернулся и тихо застонал. На улице стояла Джесси Спархоук. Ее глаза расширились от изумления, когда она увидела его. На мгновение он решил, что Джесси сейчас же развернется и уйдет. Но она не сделала этого. Просто стояла на месте, широко распахнув большие, удивительно невинные глаза. Диллон почувствовал, как его сердце учащенно забилось, и мысленно выругался. Он снова спросил себя, почему эта женщина кажется ему такой неотразимой.Он стоял как вкопанный, когда Джерри подошел к двери и открыл ее.— Простите, что я вот так к вам врываюсь, — смущенно произнесла Джесси.— Диллон как раз собирался уходить, — сказал Джерри.Сначала Диллон хотел выдумать какой-нибудь предлог и остаться. Но затем решил не делать этого. Пусть Джесси сама решит, хочет ли она ему рассказать все или нет. Она должна доверять ему.К тому же если она хотела переговорить с Чивером с глазу на глаз, то Ринго мог подслушать их разговор и сообщить затем ему, если узнает что-то интересное.Диллон вежливо поздоровался с Джесси и покинул кабинет. Он решил употребить это время с большей для себя пользой. Диллон вышел в коридор и спросил у дежурного сержанта, где можно найти детектива Дурсо.— Прошу вас, садитесь. Чем могу помочь? — спросил Джерри Чивер.Джесси расположилась на стуле напротив Чивера, который присел на край своего стола.— Вы ничего больше не выяснили об убийстве Таннера Грина? — спросила она без лишних вступлений.Чивер удивленно приподнял брови и медленно проговорил:— Понимаете, следствие требует времени. К сожалению, обычно преступления раскрываются не так быстро, как это показывают в детективных фильмах.— Я знаю. Просто мне немного тревожно, — сказала она.— Однако у нас есть несколько версий, — продолжил Чивер. — Мы делаем все, что в наших силах, и я уверен, что в конечном счете мы выясним правду. Но возможно, вы вспомнили нечто важное, что ускорило бы этот процесс?— Вообще-то нет… я просто хотела спросить вас о самом мистере Грине.— Что? А зачем вам это? — поинтересовался Чивер.— Я хотела бы знать, не было ли у него брата-близнеца или просто брата, который был бы на него похож?Чивер выглядел озадаченным, он встал, обошел стол, нажал несколько клавиш на своем компьютере, затем поднял глаза и посмотрел на Джесси.— Нет. Никаких братьев и сестер. Он был единственным сыном Мэтью и Вирджинии Грин, и они оба давно умерли.— Ох, — вздохнула Джесси, не скрывая огорчения.Отлично. Как она и опасалась, ее вопрос оказался совершенно нелепым, и теперь Чивер уставился на нее так, словно вознамерился глазами просверлить в ней дырку.Она вскочила.— Простите. Не хочу больше отнимать у вас время.— А почему вас заинтересовали его родственники? — спросил Чивер.Он тоже встал, чтобы проводить Джесси.— Я вдруг вспомнила, что… в газетах ничего не писали о его похоронах, — объяснила Джесси, удивившись, как быстро сорвались эти слова с ее языка, хотя она понимала, что эта версия не выдерживала никакой критики.— Тело все еще в морге. Но в какой-то статье Эмил Лэндон заявил, что возьмет похороны на себя, как только ему выдадут тело.— Я рада слышать об этом.— Читайте газеты внимательнее. Уверен, об этом еще напишут, когда придет время.— Да, конечно. Спасибо.Она пошла к двери, но вдруг остановилось.— Правда, это так странно? Я о смерти того бедняги, который работал в казино «Солнце».— Не волнуйтесь. Мы найдем того, кто это сделал.Джесси кивнула и, наконец, вышла.Диллон никогда раньше не встречал Лина Дурсо, но полицейский произвел на него впечатление человека достойного. Это был мужчина весьма крупной комплекции и сурового вида, однако держался он открыто и дружелюбно, когда Диллон представился ему и протянул свою визитную карточку с логотипом компании «Расследования Харрисона», а затем объяснил цель своего визита.— Мы только приступили к расследованию, — признался Дурсо, пожимая Диллону руку и внимательно изучая его из-под тяжелых век.Складывалось впечатление, что он много слышал о нем и был заинтригован этим визитом.— Я не верю в то, что это был несчастный случай, — решительно заявил Диллон.— Удар был очень сильным, пострадавший скончался мгновенно — пока это единственное, что могу вам сказать. Тело находится в морге, и, возможно, сейчас как раз проводится вскрытие. Я еще не получил заключения патологоанатома, но она сказала, что машина, которая сбила его, двигалась со скоростью не менее шестидесяти миль в час. На шоссе не осталось следов торможения, водитель даже не пытался остановиться, — сказал Дурсо. — Мы сможем сказать больше, когда получим отчеты криминалистов и данные вскрытия.— Вы не могли бы позвонить мне и рассказать, что нашли? — Диллон указал на свою визитную карточку, которую Дурсо держал в руке.— А скажите… — поинтересовался Дурсо, — для чего нам подобная информация?Дурсо был с ним искренним и сообщил даже больше сведений, чем Диллон ожидал получить, поэтому он отмстил в том же духе:— Я думаю, что это было убийство. Йорба мог опознать убийцу Таннера Грина, поэтому его устранили.— Вы работаете на Эмила Лэндона? — спросил Дурсо.Казалось, он уже пожалел о своей откровенности.— Да, он — мой босс, — признался Диллон. — И Лэндон считает, что он был главной мишенью.— Неужели? Что ж, пока дела у Лэндона идут неплохо. И если вы правы, получается, что те двое умерли вместо него, — предположил Дурсо.Диллон решил, что поступил правильно, рассказав полицейскому, что ему поручили заниматься этим делом.— Я думаю, что это был кто-то из своих. Возможно, этот человек работал в «Новом Орлеане» или в «Солнце», — сказал Диллон. — В противном случае убийство Таннера Грина — самое нелепое преступление за всю мою практику.Дурсо смерил его мрачным взглядом.— Я проверю все, что вы мне сейчас сообщили. Я встречался с Адамом Харрисоном во время одного из расследований несколько лет назад. Мы мало с ним общались, но я еще тогда понял, что он — удивительный человек, и я буду рад помочь ему… а теперь расскажите мне, что, по-вашему, произошло? И почему вы решили, что это был кто-то из своих?— Лимузин, из которого выкинули Таннера Грина около казино, стоял так, чтобы его не зафиксировали камеры наружного наблюдения. Это практически невозможно организовать, если только ты не знаешь, где и под каким углом установлены камеры, — объяснил Диллон.— Хороший специалист по технике мог бы это сделать.— Это очень трудно и, я бы даже сказал, маловероятно, — возразил Диллон. — Как уже говорил, я думаю, что оба убийства связаны, потому что Руди работал на парковке у «Солнца» той ночью и мог видеть то, что не успела зафиксировать камера. И я очень благодарен вам за ваше предложение о помощи.— Я тоже буду признателен вам, если вы поделитесь со мной информацией, которую сможете разузнать, — улыбнулся Дурсо.Мужчины обменялись рукопожатиями и попрощались. Пока Диллон шел к выходу, он набрал номер, который дала ему прошлым вечером Сара.— Здравствуйте, — сказала Сара, когда он представился.— Здравствуйте. У меня к вам вопрос. Вы не помните, что было надето на Таннере Грине в ту ночь, когда его убили?— На нем был дорогой костюм, — сказала она. — Его ботинки стоили больше, чем моя недельная зарплата.— Вы не заметили никаких повреждений на его одежде?— Там было отверстие, проделанное ножом, — сказала она. — И пятна крови.— А что-нибудь еще?— Минутку…Диллон слышал, как она листала бумаги.— Да, с его рубашки исчезло две пуговицы, — прочитала она отчет.— Спасибо, — сказал Диллон. — Большое спасибо.— Вам это что-то дает?— Как только выясню все подробности, я вам сообщу.Проходя через помещение для инструктажа, Джесси посмотрела на море столов и на офицеров, которые, подобно трудолюбивым муравьям, спешили по своим делам.Странное напряжение не покидало ее. Она снова огляделась, ожидая увидеть за одним из столов Таннера Грина, поймать его пристальный взгляд. Но Грина нигде не было видно, однако это не принесло Джесси желаемого облегчения.Одна мысль крепко засела у нее в голове: Таннер Грин был единственным ребенком в семье.А еще ей было любопытно, что Диллон Вульф делал у Чивера. Она подумала, что это было связано с убийством Грина, расследованием которого они оба занимались. Поэтому им необходимо было сотрудничать, даже если они недолюбливали друг друга.Но почему она не рассказала Чиверу то, о чем умолчала в разговоре с Диллоном? О том, что перед смертью Таннер Грин прошептал ей одно-единственное слово: «Индиго».— Джесси?Услышав свое имя, она вздрогнула от неожиданности. Диллон Вульф шел по коридору ей навстречу.— Извините. Не хотел напугать вас, — сказал он.Он был таким высоким. Сильным. И мужественным. И дело было не только в его внешности. В каждом его движении, в каждом слове чувствовалась уверенность. Даже в своих снах Джесси была очарована этим мужчиной и чувствовала непреодолимое желание быть с ним. Дотронуться до него. Взять его за руку. Было ли это странное влечение связано с ее галлюцинациями, или она действительно находила его настолько привлекательным? Джесси боялась, что, скорее всего, дело было в последнем.В присутствии Диллона безотчетное волнение охватывало Джесси. Она не боялась его. Гораздо больше ее пугало то… как, казалось, хорошо он знал ее. Диллон видел в ней ту уязвимость и беззащитность, которую она пыталась скрыть.— С вами все хорошо? — спросил он, с недоверием на нее глядя.— У меня все замечательно, спасибо. — Разумеется, она лгала.И он заметил это. Однако больше ничего не сказал, лишь пристально посмотрел на нее выразительными, темными глазами, и Джесси поняла, что бормочет что-то невнятное:— Я просто пришла узнать, как проходит расследование.— Понятно. — Диллон посмотрел на часы. — Вы работаете сегодня?— Да.— В том же шоу? — Когда она кивнула, Диллон спросил: — Значит, у вас есть еще время для позднего завтрака, или раннего обеда… или просто чашки кофе?Она хотела отказать ему. И убежать куда глаза глядят.Но это было безумием. И разве хотелось ей сейчас оставаться в одиночестве?— Я прошу вас, — добавил он.Диллон был таким милым, что у нее не нашлось веского предлога отказать ему.— Я бы не отказалась от позднего завтрака, — согласилась Джесси.— Отлично.Когда они выходили из участка, Диллон слегка приобнял ее за талию. На улице предложил поехать на его машине и пообещал доставить Джесси назад. Она неохотно согласилась.Он сел за руль маленького гибрида. Возможно, Вегас и был экстравагантным городом, но Джесси не удивило, что этот мужчина выбрал себе подобный автомобиль.Диллон привез ее в чудесное семейное кафе, где Джесси никогда еще не бывала. Сначала она удивилась, что не знает этого места, но затем подумала, как много ресторанов в Вегасе. Они так быстро открывались, а затем так же быстро прогорали, что в этом не было ничего удивительного.Ресторан сиял чистотой, а на столах в вазочках стояли живые, только что срезанные цветы. Просторный зал ярко освещали солнечные лучи. Но когда Джесси садилась за стол, она быстро оглянулась, боясь снова увидеть печальные глаза Таннера Грина, который постоянно глядел на нее так, словно умолял о чем-то…— Я бы посоветовал вам яйца «бенедикт» — это очень вкусно, — предложил Диллон. — А еще здесь подают домашние супы.Джесси не особенно интересовала еда.— Яйца «бенедикт» — отличная мысль, — сказала она.Официантка оказалась одной из хозяек кафе. Диллон мило пообщался с ней, пока она принимала заказ.Когда перед ними поставили чашки с дымящимся кофе, Диллон посмотрел на Джесси и улыбнулся.— Почему вы избегаете меня? — спросил он.— Я… я не избегаю вас, — возмутилась она.— Мне кажется, вам нужна моя помощь, — спокойно произнес Диллон.Джесси понимала, что это была пустая фраза, только для того, чтобы начать разговор. И все же, откинув назад прядь волос, она сказала:— Это какой-то новый способ завязать беседу?Диллон ничего не ответил и даже не улыбнулся.— Я думаю, вашей жизни угрожает опасность, — уверенно заявил Диллон.Когда Джесси взяла в руки чашку с кофе, ее пальцы так дрожали, что она даже не решилась поднести ее ко рту.— Почему? — прошептала она.Он наклонился к ней.— Таннер Грин говорил с вами перед смертью. Я видел эго на записи с камеры видеонаблюдения.— Но… ведь доступ к записям имеют только полицейские, не так ли? — спросила она. — Или вы хотите сказать, что вся полиция куплена?— Я не знаю, сколько всего копий существует. Что до полиции… у них очень большой департамент. Я знаю, что не все копы продажны, но это не значит, что среди них нет людей, которые готовы предоставить информацию за деньги. И потом, точно такие же записи остались в казино. Скажите, вы слышали о том человеке, которого сбили на шоссе?— Да. Печальная история.— Не просто печальная. Я почти уверен, его убили из-за того, что он говорил со мной, — серьезным тоном сказал Диллон.— Отлично… а теперь вы решили побеседовать со мной.— Джесси, вам что-то известно, и рано или поздно убийца узнает об этом, — предупредил Диллон.«Скажи ему, — подумала она. — Просто скажи это слово, и все будет кончено».Джесси посмотрела на свою чашку с кофе, но, когда снова подняла глаза, чтобы заговорить, замерла от ужаса.Таннер Грин сидел за столиком позади Диллона Вульфа и с угрюмым видом глядел на нее.Хуже того, за столиком позади него сидел еще один призрак.Она никогда не встречала этого человека при жизни, но видела его фотографию в новостях и не могла ошибиться.Это был Руди Йорба.Диллон Вульф заметил выражение ее лица, оглянулся и понял, куда она смотрит.Когда Диллон Вульф обернулся, Таннер Грин вскочил и задел стол. Солонка и перечница задрожали.Затем он исчез. Руди Йорба пропал одновременно с ним.Остальные посетители кафе стали озираться. Они слышали шум, но ничего не увидели.Однако от Диллона Вульфа ничто не могло ускользнуть. Он наклонился к Джесси и быстро сказал ей:— Вы видите их. — И это был не вопрос.— Я ничего не видела.Внезапно Джесси поняла, что он тоже видит призраков.Краем уха она слышала звон тарелок, смех, звяканье чашек и стук вилок о тарелки. Где-то вдалеке звучала музыка, кажется, мелодия в стиле кантри: тихая и приятная.Джесси вскочила, забыв о еде.— Вам лучше держаться подальше от меня, — сказала она Диллону.Диллон тоже встал. Он с мрачным видом положил на стол деньги, а когда она повернулась, чтобы выйти из ресторана, последовал за ней.На парковке Джесси вспомнила, что приехала на его машине.Она поморщилась, но даже не вздрогнула, когда Диллон взял ее за руку. Обернулась и увидела в его взгляде сочувствие. Джесси разрывалась между желанием рассмеяться и заплакать прямо здесь, на парковке. Ей хотелось броситься к нему в объятия и забыть обо всем: об убийстве, о призраке, плюнуть на работу и отдаться ему душой и телом.Но Джесси не могла так поступить, как бы плохо ей ни было и каким бы привлекательным ни казался ей Диллон.— Вы видите Таннера Грина, — сказал он спокойным тоном.— Нет, Таннер Грин мертв, — запротестовала она.— Он стал призраком и все еще бродит где-то здесь, — уверенно сказал Диллон.Он по-прежнему держал Джесси за руку, и она, сама не зная почему, была благодарна ему за это. Ее колени подгибались, но она продолжала убеждать себя в том, что все это не может происходить на самом деле. Даже стоявший перед ней мужчина казался ей каким-то нереальным.Джесси взглянула на Диллона, и внезапно ее охватило отчаяние.— Почему? Почему он так со мной поступает? Почему он меня преследует?Диллон наклонился к Джесси, посмотрел на нее и решительно произнес:— Все просто: вы нужны ему.

Глава 8Пришло время искать сокровища. Джесси удивилась, как она, выступая практически на автопилоте, смогла прекрасно справиться с ролью. Ей удалось на время забыть обо всех своих страхах и переживаниях и показать ребятишкам незабываемое представление.Джесси не помнила, о чем они говорили по дороге до казино. Кажется, она почти все время молчала. Она опять ехала в чужой машине. Диллон предложил ей воздержаться от вождения, и она согласилась с ним. Он ждал в коридоре, пока Джесси переодевалась. Коллеги поддразнивали Джесси по поводу ее нового симпатичного поклонника. Диллон поговорил немного с охранником, а когда началось представление, решил посмотреть его с остальными зрителями. Он сидел на одной скамейке с детишками лет шести, и вид у него был вполне довольный. Иногда Диллон производил впечатление сурового человека, но он умел расслабиться, повеселиться от души и легко завоевывал доверие окружавших его людей.Джесси повторяла про себя, что все будет хорошо.Она старалась не смотреть на стену позади зрительного зала. Ей не хотелось снова увидеть Таннера Грина. Хуже того, теперь ее начал преследовать и Руди Йорба — человек, которого она никогда не встречала. Впрочем, Таннер Грин тоже не был из числа ее знакомых.Представление закончилось.Диллон оставался в зрительном зале, когда Джесси фотографировалась с детьми и раздавала им шоколадные монеты в золотой фольге. Он ждал ее.В гримерной Джесси даже умудрилась поддерживать беседу с другими актрисами, пока снимала грим с лица и переодевалась в свою повседневную одежду. Когда она вышла, Диллон ждал ее в коридоре. Она снова испытала соблазн обнять его, опустить голову ему на плечо и заплакать. Или просто закричать. Но Джесси держала себя в руках и старалась не дрожать, как выскочивший на шоссе олень, когда заговорила с ним:— Спасибо, что подождали меня.Джесси удивилась, заметив восхищение в его глазах.— Вы были просто великолепны.— Вы так думаете?— Немного найдется людей, которые сначала признаются, что их преследуют два призрака, а затем найдут в себе силы подняться на сцену.Джесси подумала, что Диллон шутит, потому что его слова казались ей настоящим безумием. Но он говорил совершенно серьезно.— Я думаю, что вам нужно составить компанию, к тому же вы так и не пообедали, — сказал он. — Не хотите заехать ко мне? Я живу в частном доме неподалеку отсюда. Вы совсем ничего не ели, меня не назовешь отличным поваром, но я смогу разогреть лазанью и сделать салат.— Хорошо, поехали к вам домой, — согласилась Джесси.Ей было все равно, куда они поедут, главное, чтобы не оставаться одной.Через несколько минут они остановились у высокого дома в стиле ранчо, который находился неподалеку от Стрипа. Кирпичный забор опоясывал двор, в котором росли кактусы и раскинулся окруженный камнями садик. Едва они вошли в дом, навстречу им выскочила огромная собака.— Клэнси, не забывай о хороших манерах. Это Джесси Спархоук. Я знаю, она похожа на шведку, но на самом деле в ее жилах течет кровь лакота. А Клэнси у нас бельгийка, — сказал он Джесси.— Какая красивая, — смущенно проговорила Джесси.Она не лгала — собака была очень красивой и дружелюбной. Она не вставала на задние лапы и не пыталась облизать лицо, но обрадовалась, когда ее погладили, и было видно, как она любит своего хозяина.— Проходите и садитесь, — предложил Диллон.— Спасибо, — сказала Джесси.Джесси услышала тихое позвякивание и с волнением оглянулась, но никого не увидела. По крайней мере, ни Таннер Грин, ни Руди Йорба не преследовали ее.Диллон посмотрел на нее так, словно хотел что-то сказать, но затем передумал. Он повернулся и направился через выложенную плиткой прихожую в гостиную. Комнату украшала коллекция предметов народного промысла различных индейских племен. Джесси узнала несколько работ, выполненных представителями местного племени паиутов. Другие поделки были похожи на те, что покупал в свое время Тимоти. Куклы лакоты сидели на каминной доске, на окнах висело несколько ловушек снов, на стене она заметила рубашку семинолов в окружении маленьких поделок инуитов.В комнате стоял плазменный телевизор, напротив него — кожаный диван и такие же кресла, а между ними — кофейный столик из кипариса. Несколько ступенек вели к большому столу, который отделял гостиную от кухни. Кроме того, Джесси разглядела общую комнату и застекленные створчатые двери, ведущие во внутренний дворик с бассейном. Дальше начинался двор, окруженный кирпичный стеной. Позади дома она была выше, чем напротив входа.— Выпьете что-нибудь? — спросил Диллон.— Да, спасибо.— Что вы будете?— Мне все равно. Главное, чтобы там был алкоголь. — Джесси опустилась на софу.Чувствовалось, что эта комната принадлежала мужчине. Она не заметила никаких признаков женского присутствия. Не считая, разумеется, Клэнси.— Выбор небогат: пиво или бурбон? Еще могу предложить выбрать бутылку или стакан?— Тогда принесите мне, пожалуйста, бутылку бурбона, — улыбнулась она, а затем сказала: — Я шучу. Пиво вполне меня устроит.Диллон принес две бутылки пива, а затем снова вернулся на кухню. Джесси взяла свою бутылку и села, рассматривая картины и поделки, которые придавали комнате особый, неповторимый вид. Как же хорошо было сидеть здесь в тишине и безопасности.Диллон вернулся через пару минут, в руках у него было большое блюдо с нарезанным сыром, колбасой пепперони, фруктами и чипсами.— Надеюсь, вы не вегетарианка и не помешаны на здоровой пище? — спросил он.— Нет, — ответила Джесси и внезапно почувствовала голод.Она взяла кусочек сыра, который оказался очень вкусным, затем еще один. Джесси старалась есть не слишком быстро. Диллон сел на стул рядом с ней, и она улыбнулась ему.— Спасибо. Это как раз то, что нужно.— Понимаю. Вы, наверное, проголодались.В комнату вошла Клэнси и легла между ними. Собака не стала выпрашивать еду, даже когда Диллон нагнулся и потрепал ее по голове.— Как вы себя чувствуете? У вас все хорошо? — спросил он.Джесси кивнула. Затем она посмотрела на него и сделала большой глоток пива.— «Расследования Харрисона»… это компания, которая охотится на призраков? — спросил она.Он улыбнулся:— Если честно, то иногда приходится делать нечто подобное. Но обычно мы находим естественные причины для так называемых визитов призраков.— Но вы… вы видите их? — прошептала она. — Вы видели Таннера Грина и Руди Йорба так же, как и я? — Джесси не могла поверить — она только что призналась, будто видела призраков. Двух призраков.— Я видел их, но лишь мельком и пока ничего не могу сказать, — с сожалением в голосе ответил он.Джесси старалась не сорваться на крик:— И вы хотите еще раз увидеть их?— Разумеется.— Ох. — Она снова отхлебнула пива из бутылки. — А я не хочу.— Они появляются лишь потому, что хотят что-то сказать или о чем-то спросить. Им нужна помощь, чтобы раскрыть тайну их смерти, — объяснил Диллон.— Почему же тогда они не преследует вас? — прошептала она. — Вы же сыщик.— Согласен, я и сам немного сбит с толку. Я еще могу понять Таннера Грина. Вы были последней, кого он видел. Но с Руди незадолго до его смерти я разговаривал, а вы даже ни разу с ним не встречались. Думаю, что он еще слишком неопытен, он еще новичок и многого не понимает.— Чего не понимает? — спросила она.— Иногда тело умирает, но душа, или как там ее называют, остается. Она хочет найти справедливость, успокоение. Но часто душе, призраку, требуется время, чтобы понять, что с ним на самом деле произошло и как ему получить необходимую помощь. Ни я, ни кто-либо из моих знакомых не могут ответить на все вопросы. Но ясно одно: Таннер Грин сильно напуган.— Напуган? — с недоверием повторила Джесси.Диллон улыбнулся:— Да, он боится принять свою смерть. И похоже, доверяет только вам.— А почему он решил, что я достойна доверия? — спросила Джесси.Диллон рассмеялся ее вопросу. Джесси даже не улыбнулась.— Трудно сказать, — ответил он. — Однако вы можете помочь мне установить с ним контакт, а когда это произойдет, я попытаюсь сделать что-нибудь для него. И если он получит необходимую помощь, никого больше не будет преследовать.— Хотите, чтобы я познакомила вас с призраком? — скептически заметила она.Диллон грустно улыбнулся:— Что-то вроде того, но боюсь, что это непросто. Он должен приблизиться к вам и понять, что вы мне доверяете. Главное, не спугнуть его. В конце концов он тоже доверится мне и позволит, чтобы ему помогли.— В конце концов? — с тревогой спросила Джесси.— Послушайте, он не хочет причинить вам вред, — попробовал успокоиться Диллон.— Возможно, — согласилась Джесси. — А вдруг он появится, когда я буду сидеть за рулем автомобиля? Он понимает, что я могу врезаться в стену или сбить пешехода?— Призраки, как и люди, не всегда мыслят рационально, — заметил Диллон и сменил тему разговора. — Хотите еще? — спросил он, указывая на ее опустевшую бутылку пива.Джесси кивнула.Когда Диллон снова отправился на кухню, Джесси встала и последовала за ним. Клэнси пошла с ними и уселась у ее ног, когда она расположилась на стуле за кухонным столом.— А вы всегда видели призраков? — спросила Джесси.Диллон улыбнулся и покачал головой.— Я вырос в резервации паиутов неподалеку отсюда, и я был весьма задиристым ребенком. Моя мать, медсестра по образованию, работала на правительство и занималась вакцинацией детей. Они с отцом встретились и полюбили друг друга — пара мечтателей, которые обожали весь мир. Я был еще ребенком, когда они перебрались на военную базу — мой отец вступил в армию, и их отправили в Северную Каролину. Тогда и начались первые неприятности. Иногда дети бывают очень жестокими. В раннем возрасте это не так заметно. Они еще не умеют отличать индейцев от китайцев, черных от инуитов. Для них разный цвет кожи такое же нормальное явление, как различный цвет волос, но, когда они становятся старше, все меняется… Поэтому в подростковом возрасте у меня начались проблемы. Ничего серьезного, потому что я не хотел огорчать родителей. Затем они погибли — маленький самолет, в котором они летели, потерпел крушение. Тогда я словно с цепи сорвался. После похорон — их погребли здесь, в Неваде, потому что они любили эти места, — я пошел в бар, сильно напился и подрался со здоровым белым парнем только потому, что он был блондином. — Диллон криво усмехнулся. — Вы ведь лакота, верно? У наших племен много общих мифов и верований. Вы слышали историю о деве в белых одеждах, о великом белом бизоне и о чудесах, которые происходят с теми, кто их видел? Так вот я видел ту девушку. Она была на похоронах. Сначала я думал, что у меня начались галлюцинации из-за потрясения, вызванного гибелью родителей. Но затем в баре, сразу после того, как я ввязался в драку и тот мужчина хотел уже разбить мне лицо, она встала между нами. И заговорила со мной. Я до сих пор слышу ее слова. «Нет. Это не твой путь. Ты должен стать сильнее. Боль не должна причинять еще большие страдания. Ты должен смириться ради них и ради себя». Кажется, в тот момент друзья оттащили меня в сторону, извинились за мое поведение, сказав тому парню, что у меня недавно умерли родители. Но с того дня… я начал видеть… людей. Призраков. И я встретил Адама.— Адама Харрисона, — тихо сказала Джесси.Он кивнул.— У Адама был сын, Джош, которого он очень любил. Джош умер, но по-прежнему оставался с Адамом и пытался помочь ему, даже когда Адам не мог его видеть. Адам стал собирать единомышленников, чтобы вместе заниматься расследованием дел, связанных с паранормальными явлениями. Он верил, что есть люди, которые способны видеть призраков и разговаривать с ними, хотя сам не занимался этим уже много лет. В отличие от нас он не видит призраков, но научился чувствовать их присутствие, а иногда даже понимает, что они хотят. Мои предки назвали людей, обладающих подобной способностью — которую я долгое время считал проявлением безумия, — идущими в ночи. Это означает, что ты можешь заглянуть в другое измерение. На мой взгляд, это не такое уж плохое умение. Поначалу оно вызывает страх. Но затем ты все осмысливаешь и успокаиваешься.— Успокаиваешься? Даже если знаешь, что в любой момент можешь увидеть призраков? — спросила Джесси.Она не помнила, как Диллон подошел к столу, прислонился к нему и взял ее за руки, но ей нравились его прикосновения. Как будто вместе с ними он делился с ней своим теплом и энергией, придавал ей силы.Диллон еще раз крепко сжал ее руки, а затем отпустил их, отвернулся и открыл духовку. Он взял прихватки и вытащил покрытый фольгой противень с лазаньей и опустил его на подставку на столе. Наконец он посмотрел на Джесси.— Я рад стать идущим в ночи, — сказал Диллон, — это означает, что существует и другой мир, помимо того, в котором мы живем. Есть какое-то высшее бытие, квинтэссенция всего того, чем мы являлись при жизни. — Он улыбнулся и пожал плечами. — Моя мама была католичкой, и это оказало большое влияние на мое понимание религии. Я думаю, что существует некая высшая сила и не важно, как ты ее называешь и как ей поклоняешься. Я считаю, что самое главное предназначение человека на земле — это научиться помогать другим людям. Если на небесах и существует рай, или великая прерия, то я знаю, что мои родители теперь там. И меня это утешает.Джесси снова посмотрела на него. «Как это замечательно, когда ты можешь верить», — подумала она про себя.— Не хотите накрыть стол? — спросил Диллон.— Конечно.Диллон уже стоял у холодильника, он собирался делать салат. Джесси спрыгнула со стула и стала вытаскивать тарелки из шкафа, на который он указал. Она нашла столовое серебро, салфетки и стаканы, а затем накрыла в общей комнате стол, который стоял у окна с видом на внутренний дворик.— У вас очень уютный дом, — сказала Джесси.— Спасибо. Мне здесь нравится.— Наверное, охотникам за привидениями хорошо живется, — сказала она, стараясь держаться легко и непринужденно. Но тут же пожалела о своих словах. — Простите, это бестактно, и меня это совершенно не касается.— Нам платят так же, как и обычным детективам, но на жизнь вполне хватает. Адам заключает контракты, а затем приглашает кого-то из нас. Но мы можем отказаться от работы, если нас что-то смущает.— Эмил Лэндон не похож на человека, с которым вы захотели бы работать, — выпалила Джесси и лишь потом поняла, каким неделикатным было ее замечание.Диллон лишь засмеялся:— Если честно, то я ненавижу этого ублюдка.— Почему же вы согласились работать на него?Он пожал плечами:— Адам очень хотел, чтобы я взялся за это дело. Вероятно, у него была на то своя причина. Теперь, даже если Лэндон уволит меня, все равно доведу расследование до конца. Я мало знал Таннера Грина и еще меньше Руди Йорбу, но они заслужили справедливости. Я не хочу, чтобы смерть Йорбы считали несчастным случаем. Ведь он был убит.— Вы не можете винить себя за его гибель, — сказала Джесси.Щеки Диллона слегка побелели, и Джесси поняла, что тронула его больное место. Она тут же пожалела о своих словах.— Возможно, он гораздо раньше стал мишенью для убийцы. Я не знаю. Поэтому мне так важно раскрыть это убийство.Диллон доделал салат и налил чая со льдом. За обедом беседа текла медленно. Джесси задавала вопросы, Диллон отвечал на них, затем он расспросил Джесси о ее жизни.«Мне так легко с ним», — подумала Джесси, поймав себя на мысли, что рассказала ему обо всех своих коллегах по работе, о Тимоти, даже о пожилой миссис Тиздейл и о других людях в доме престарелых, которые так скрашивали жизнь ее дедушки.Джесси не ожидала, что лазанья окажется такой вкусной, да и салат был свежим и очень приятным на вкус. К концу обеда она чувствовала себя так, словно была знакома с Диллоном целую вечность.Ей не хотелось уходить.Но когда тарелки были вымыты, Клэнси накормлена и они сели пить кофе у бассейна, Джесси решила сказать Диллону, что больше не может злоупотреблять его гостеприимством.— Мне пора домой.— У вас есть домашний любимец? — спросил Диллон.— Кто? Нет. — Она покачала головой.— Почему же вы так спешите? — спросил Диллон.— Хотя бы потому, что моя машина все еще находится у полицейского участка, — сказала она.— У меня там работают знакомые. С ней ничего не случится, — сказал он. — Послушайте, сегодня вы пережили сильнейшее потрясение. Вы можете переночевать здесь. В доме есть комната для гостей, компьютер и все, что может вам понадобиться.— Мне не стоит здесь оставаться. Это неправильно.— Кто знает, что правильно, а что нет? — спросил он. — Вы боитесь того, что могут подумать люди? Или переживаете за своего дедушку?— Нет, с Тимоти все хорошо. Он почти все время проводит в доме престарелых. Иногда я забираю его на выходные, а той ночью мне пришлось забрать его к себе, потому что я боялась, как бы его не выставили. Я ведь не каждый день выигрываю большие деньги. Нет, я не против азартных игр. Иногда это весьма забавно, главное, не увлекаться. Но… — Она замолчала и посмотрела на Диллона. — Кажется, я слишком много болтаю.— Болтайте, я не против. И все же я думаю, что вам следует остаться.— Вы хотите использовать меня как наживку? — спросила она. — Вы пытаетесь выманить призрака?— А разве вы не хотите от него избавиться?Джесси рассмеялась.Диллон встал.— Пойдемте, я покажу вам комнату для гостей. Джесси поняла, что он говорил серьезно.Значит, его интересовало отнюдь не ее тело, и это открытие даже немного разочаровало девушку. Диллон отвел Джесси в комнату для гостей, она была отделана в розово-лиловых и песочных тонах, соответствующих светлой цветовой гамме всего дома. В комнате была отдельная ванная. И большой новый телевизор.Диллон дал ей футболку и мешковатые брюки вместо пижамы. Она поблагодарила его. Впервые за последние дни ей не было страшно.В тот момент она была даже готова к встрече с призраком.Диллон оставил ее, сославшись на то, что ему нужно проверить кое-какую информацию в Интернете. Джесси приняла душ и переоделась. Она поймала себя на мысли, что ей было приятно надеть одежду Диллона, как будто он сам дотрагивался до ее тела, и это привело ее в смятение.Зазвонил сотовый телефон, и Джесси вздрогнула от неожиданности. Она быстро вытащила его из сумочки и ответила. Звонила Сандра.— С тобой все хорошо? Почему ты мне не позвонила? Я так ждала твоего звонка, — возмутилась она.— Разве я обещала позвонить тебе?— Нет. Но я за тебя очень переживаю. Все хорошо?— Все замечательно. Спасибо за заботу, Сандра.— Ты сейчас сидишь дома? Ты закрыла дверь на замок?— Все хорошо, — повторила Джесси, на мгновение замолчала, а затем добавила: — Но я сейчас у Диллона Вульфа.Сандра закричала так громко, что Джесси поморщилась.— Где?!— Успокойся. Это не свидание, — сказала Джесси. — Между нами ничего не было.— Ты в его доме, но его самого там нет?— Нет, он здесь. Он в другой комнате, за компьютером.— Я хочу знать подробности. Надеюсь, ты меня понимаешь. — Джесси услышала вдалеке голос Рэджи, затем девочка, так же как и мать, испустила восторженный вопль.— Что случилось? — спросила Джесси.— Рэджи тоже хочет знать подробности. Я ничего ей не скажу, но сама не успокоюсь, пока все не узнаю.— Мне тебе нечего рассказать, — твердо ответила Джесси. — А теперь я пойду спать. И знаешь, Сандра…— Что?— Спасибо, что позвонила.— Не за что, детка. Теперь я буду звонить тебе постоянно.Улыбнувшись, Джесси закрыла крышку телефона. Жизнь была не так уж и плоха. У нее отличные друзья, и она больше не будет бояться. По крайней мере, в эту ночь, пока за соседней дверью был Диллон Вульф.Время для вечерних звонков было не самое подходящее, но Диллон знал доктора Дуга Тарлтона, одного из лучших патологоанатомов Лас-Вегаса, уже много лет. Дуг либо отвечал на телефонный звонок сразу, либо вообще не брал трубку. Если он смотрел на телефонный номер звонившего и личность этого человека не вызывала у него интереса, он не подходил к телефону. Если же он спал, то дозвониться до него можно было только по номеру экстренного вызова.Дуг ответил после второго звонка.— Диллон Вульф, — сказал он, даже не поздоровавшись, — я все ждал, когда же ты мне позвонишь.— Понимаешь, я пытался получить информацию через официальные каналы, — признался Диллон.Дуг рассмеялся:— Ты имеешь в виду Джерри Чивера? Он хороший полицейский, но с заскоками. К тому же, в отличие от большинства людей, он недолюбливает компанию «Расследования Харрисона».— Да, он ведет себя так, словно у него заноза в одном месте, — согласился Диллон. — Возможно, это и не его вина. Может, его сильно обижали в детстве. Но как бы там ни было, я пытался наладить связь с официальными органами и получить через них информацию. Однако теперь мне кажется, что лучше получить сведения из первых рук. Кстати, где ты сейчас?— В морге.— Неужели?— Да, я как раз заканчивал, когда принесли отчет о том парне, которого сбили на дороге. Я, конечно, понимаю, труп он и есть труп, но этот человек получил такие повреждения… Слава богу, что при ударе ему сломало шею и смерть была мгновенной… У него переломаны ребра и все кости в области груди и таза. Только я прочитал отчет — а он был длинным, как целый роман, мне доставили данные токсикологической экспертизы по Таннеру Грину. Этот человек был под кайфом.— Под кайфом? Хочешь сказать, он принял наркотик.— Да, ЛСД. Тоже мне телохранитель, накачался, как последний наркоман.— Он же был не на работе, — заметил Диллон. — У тебя есть еще что-нибудь?— Он вряд ли дожил бы до пятидесяти. Его печень была в ужасном состоянии, и, судя по уровню холестерина в крови, складывается впечатление, что он ел мясо на завтрак, обед и ужин. К тому же у него были проблемы с весом. Причиной смерти, скорее всего, стало ранение в легкое. Он захлебнулся собственной кровью.Диллон вспомнил, что в лимузине не было никаких следов крови.— Подобное ранение должно вызвать сильное кровотечение?— Удар был нанесен один раз, но с достаточной силой. Нож вошел в спину, миновал кости и проник прямо в легкое. Внешняя кровопотеря была незначительной, из раны на спине вытекло совсем немного крови, но при падении нож немного сдвинулся, кровь хлынула сильнее, пропитала рубашку и запачкала стол. Думаю, женщина, на которую он упал, тоже была забрызгана кровью. Однако Грин мог и не оставить после себя кровавых следов, потому что до падения почти вся кровь оставалась в его легких. Вначале нож служил своего рода пробкой, сводя кровопотерю к минимуму.— Спасибо, Дуг. Я признателен тебе за помощь.— Не стоит благодарности, это моя работа. Но тебе все это не кажется странным? Даже несмотря на то, что Таннер Грин не был ангелом. Тем не менее, я рад, что этим занимаешься ты, в противном случае им понадобилась бы целая армия следователей, чтобы найти убийцу. — Дуг на мгновение замолчал. — Ты думаешь, что его смерть связана с каким-то более серьезным преступлением?— Думаю, да. Мне кажется, что обе смерти связаны, — сказал Диллон.— Убийство и смерть в дорожном происшествии? — спросил Дуг.— Нет, в обоих случаях было совершено убийство, — сказал Диллон, затем поблагодарил друга и повесил трубку.Он решил, что следующим утром обязательно наведается в морг.Джесси не сразу смогла уснуть, и не потому, что ей было страшно. Напротив, впервые после убийства Таннера Грина она не испытывала страха, и от этого у нее даже слегка кружилась голова.Комната была очень уютной, а Диллон находился неподалеку.Джесси включила телевизор и стала листать журналы, прочитала статью о том, как разные политики предлагали улучшить жизнь в стране.Наконец, она уснула. И ей приснился сон.Он не был повторением ночных кошмаров, которые преследовали ее. Джесси не снились мертвецы, кладбища и люди, которые, казалось, явились из далекого прошлого. Той ночью ее сны были эротическими и такими чувственными, что ее лицо заливалось краской. И вместе с тем ей было так хорошо, что не хотелось просыпаться, хоть она и понимала, что это всего лишь сон. Диллон был главным героем ее сна, они больше не испытывали неловкости в общении друг с другом. Джесси не знала, где они находятся и почему оказались здесь, но внезапно они слились в страстных объятиях, и она почувствовала его сильное, волнующее тело. Ей казалось, что они давно знали друг друга и всегда были вместе. Она чувствовала его страстные поцелуи, его губы и язык нежно скользили по ее коже. Она видела его лицо, а прикосновения его горячего тела обжигали ее кожу…Внезапно она проснулась, и ею овладела паника. Но когда Джесси села и осмотрелась, она поняла, что в комнате больше никого нет. И никакого Таннера Грина.Кто-то тихо и настойчиво постучал в ее дверь.— Да? — быстро сказала она, сражаясь со страхом, который был готов поглотить ее.Дверь открылась, и на пороге появился Диллон. В коридоре горел свет, и она отчетливо видела его силуэт.— С вами все хорошо? — спросил он.Джесси смутилась и попыталась придумать подходящий ответ.«Да, все отлично. Я спала, и мне снилось, что мы с вами занимаемся любовью. Но не волнуйтесь, это лишь жалкие фантазии женщины, у которой давно не было сексуальной жизни».— Все отлично, — сказала она и больше ничего не добавила.— Но вы кричали, — заметил Диллон.— Правда?— Да.— Боже. Извините. Все хорошо. Честно. Мне уже… давно не было так хорошо. Я не хотела разбудить вас.— Все нормально. У меня очень чуткий сон. Спокойной ночи, — сказал он и стал закрывать дверь.— Подождите!Диллон замер.Джесси тоже, — она не знала, что делать дальше.В воздухе повисла долгая, напряженная пауза, как будто в следующее мгновение должна была решиться их судьба. Она приподнялась на кровати и решила предложить Диллону выпить чаю. Поговорить. Пойти в гостиную, на кухню или просто взять собаку и погулять…— Пожалуйста, не уходите, — сказала она ему.Диллон постоял немного у двери, затем медленно вошел в комнату. На нем был халат, как показалось Джесси, надетый на голое тело. Когда он заговорил с ней, его взгляд был спокойным, а голос низким:— Вы же знаете, что вам здесь нечего бояться. Я нахожусь в комнате напротив. Просто крикните, и я приду.— Я знаю, — сказала Джесси. — И я не боюсь.А затем самый замечательный мужчина на свете протянул руку и погладил ее по волосам.— Верно, — сказал он и улыбнулся обаятельной улыбкой.— Верно, — повторила она эхом.— Может, посмотрим какой-нибудь фильм? — предложил он.— Можно. Но сейчас я хочу другого, — сказала она.Диллон снова улыбнулся ей. Когда он дотронулся до нее, Джесси невольно вздрогнула, словно ее ударило током. Она едва не вскрикнула от страха — ее мечты стали реальностью, и его прикосновения оказались куда более волнующими, чем все ее самые смелые фантазии. Он присел на кровать рядом с ней, его пальцы погрузились в ее волосы, его губы — уверенные, твердые и чувственные, прикоснулись к ее коже, пробуждая в ней непреодолимое желание. Джесси показалось, что теперь они как будто стали единым целым, она легко поборола нерешительность и обняла его, с наслаждением ощутив его сильное мускулистое тело и гладкую горячую кожу под тонкой тканью халата. Страсть переполняла их обоих, но они старались растянуть эти сладкие мгновения и лучше узнать друг друга.Их первый поцелуй, казалось, длился целую вечность, но она была подобна чуду, где каждое движение дарило яркое, невыразимое наслаждение, от которого их тела извивались и снова прижимались друг к другу, а нежные прикосновения рук открывали все новые источники удовольствия. Диллон быстро скинул халат, его обнаженная кожа дотронулась до ее плоти, все разжигая в ней неистовый пожар. Его тело, мускулистое и поджарое, покрытое гладкой медного цвета кожей, было горячим, подобно раскаленному металлу. Его руки — сильные и надежные, как и он сам, — дарили чувство уверенности и пробуждали дикие инстинкты. Их тела сплелись, пальцы Диллона ласкали ее лицо, гладили шею. Его поцелуи обжигали даже через хлопковую ткань рубашки, которую он ей дал, и Джесси не помнила, кто и когда, наконец, сорвал ее, позволив его языку, словно лучику солнечного света, скользить по ее груди и животу.Джесси наслаждалась волшебными объятиями и сильным, напряженным телом Диллона, испытывая неистовое желание дотронуться до него, попробовать его на вкус. Она гладила пальцами его волосы, плечи, все его тело. Ее губы изучали его тело — сначала это было лишь легкое прикосновение, прелюдия к более смелому исследованию. Затем она подняла голову, и губы их снова слились в страстном поцелуе.Наконец, Джесси легла на спину, глядя в его бездонные черные глаза, в которых отражались древняя мудрость и юношеская жизнерадостность, он смотрел на нее с желанием и безумной страстью. Она вскрикнула, когда он проник между ее бедер, медленно и уверенно наполняя ее всю, доводя до немыслимого исступления. Внутри нее полыхал настоящий костер, адское пламя. Она вцепилась и него, выгибаясь в такт каждому его движению и наслаждаясь каждым вскриком, дрожа от возбуждения, захлестнувшего ее подобно буре. Она оцарапала ногтями его спину и вдруг почувствовала, как руки Диллона стиснули ее ягодицы и прижали к себе в момент наивысшего напряжения. Но на самом краю пропасти он отступил и зaмедлил темп, а затем опять заставил ее воспарить под облаками. Он то начинал двигаться быстрее, то останавливался, пока не довел ее до безумия. Ее пальцы яростно чертили линии на его спине, а губы ласкали его шею, требовательно и жадно. И вот она испытала долгожданную разрядку. Это были мгновения неистовства и дикой разнузданности, она дрожала в его руках, ее влажная кожа трепетала под ним, и весь мир вокруг как будто раскололся на части. Постепенно она стала возвращаться к реальности.Потому что это был не сон. Все случилось на самом деле.Он крепко прижимал ее к себе, волны дрожи все еще пробегали по его телу. Диллон оказался заботливым любовником, он перекатился на бок, чтобы не придавливать Джесси своим телом, но не разжал объятий, заставляя ее почувствовать, что она по-прежнему оставалась для него самым важным и желанным человеком на свете. Лежа рядом с ним, она все еще судорожно хватала ртом воздух, лунный свет играл на их телах, и постепенно чувство робости и неуверенности, которые часто преследовали Джесси, когда она не была на сцене, вернулись к ней. Она знала, что рано или поздно им придется пошевелиться, заговорить друг с другом. Секс — это секс, и они не открыли ничего нового, ничего такого, что могло бы изменить мир, и не важно, какие чувства оба пережили в те мгновения. И все же эта ночь была для нее необычной и Джесси надеялась, что Диллон занялся с ней любовью не для того, чтобы успокоить ее, и не поддавшись минутному порыву.Сначала он молчал и продолжал целовать ее шею, и сердце Джесси бешено колотилось. Наконец, он прошептал:— Мне остаться? Я не хочу уходить.Она положила руку на его ладонь, которая покоилась на ее животе, и переплела свои пальцы с его пальцами. Джесси пожалела о том, что не может заглянуть в эбеновую глубину его глаз, но в то же самое время радовалась, что темнота скрывала ее собственный испуганный взгляд.— Пожалуйста, — с трудом пролепетала она, не в силах придумать другого ответа.Она сказала это так, словно согласилась положить сахар в свою чашку с кофе.Но Диллон и не собирался уходить, его руки еще крепче обняли Джесси, а губы снова прикоснулись к ее шее.Она ненадолго задремала, а когда проснулась, снова почувствовала напряжение в его теле. Они опять занялись любовью. Но если в первый раз это напоминало яростную схватку, то теперь они любили друг друга медленно и расслабленно, но вместе с тем страстно и чувственно.Затем Джесси долго лежала неподвижно — ей не хотелось шевелиться. Руки Диллона обнимали ее, и она, наконец, уснула. Ей снова приснился кошмар.Она опять бежала по старому кладбищу с деревянными крестами и могилами, окруженными камнями. Дул легкий, теплый ветерок, и светило солнце, но затем оно померкло. За ней снова кто-то шел. Какие-то люди преследовали ее.Охотились за ней.Они хотели убить ее, и Джесси побежала, спотыкаясь о камни. Она пробиралась через полынь, которая трепетала на ветру так сильно, словно приближалась буря. Шаги позади нее становились все громче. Вдруг впереди Джесси увидела свет, и на его фоне возник мужской силуэт.Это был Диллон.Она подошла к нему, солнце снова взошло, а ее преследователи исчезли, растворились во мраке позади нее, потому что Диллон помог ей обрести силу и желание бороться.Джесси медленно открыла глаза. Наступило утро, и мягкие лучи пробивались сквозь шторы.Она была не одна. И теперь была рада этому.Диллон неподвижно лежал рядом и обнимал ее, но Джесси увидела, что он уже проснулся. Она повернулась к нему и заметила, что его глаза улыбались. В его взгляде было столько доброты и внутренней силы, что ее сердце забилось быстрее. Было в нем нечто такое, от чего ее бросало в жар, и, когда он улыбнулся ей, Джесси почувствовала, как легкая дрожь пробежала по ее телу. Она поняла, что безумно хочет его — его взглядов, прикосновений, всего его без остатка. И она хотела, чтобы он оставался с ней не только на одну ночь. Долгое время она, как обиженный ребенок, избегала серьезных отношений. Она считала своим долгом оберегать Тимоти ото всех, кто может выразить к нему неуместную жалость или посмеяться над ней, за то, что она была так предана своему дедушке. Пускай она не говорила об этом с Диллоном, но она была уверена, что он поймет, в каком состоянии находится Тимоти, проявит уважение к старику и никогда не упрекнет ее за то, что она заботится о своем дедушке, который воспитал ее.— Доброе утро, — тихо сказал он. — Ты хорошо спала?Она кивнула.— Никаких кошмаров?— Мне приснился страшный сон, но там был ты, — мрачно сказала она.— Отлично, — сухо пробормотал он.Она рассмеялась.— Нет, у тебя там была положительная роль, — заверила его Джесси. — Я убегала от людей, которые хотели убить меня, а потом увидела тебя.— Надеюсь, я тебя спас? — спросил Диллон.— Ты сделал нечто большее.— Правда?— Ты дал мне силы, и они, когда поняли, что больше не смогут напугать меня, исчезли.— Рад слышать об этом, — сказал он и сел с хмурым видом. — Но иногда страх бывает полезен. Он оберегает тебя от опасности.— Я боялась призрака, — сказала она мягко. — А ты говоришь, что ему нужна моя помощь.— Но кто-то же превратил Таннера Грина в призрака, — сказал он. — И кто-то убил Руди Йорбу. Этот человек все еще жив, так что разумнее опасаться его и того, что он способен сделать.Джесси внимательно посмотрела на Диллона и неожиданно поняла всю важность того, что произошло между ними, того, что они друг другу сказали, и того, что еще не было сказано.— Индиго, — вдруг проговорила она.Джесси была потрясена реакцией Диллона. Это было всего лишь название цвета, которое перед смертью прошептал ей Таннер Грин. Для нее это слово ровным счетом ничего не значило, и она не думала, что оно может оказаться таким важным.— Что? — резко спросил он.— Индиго. Вот что сказал мне Таннер Грин перед смертью. Извини. Я доверяю тебе, и если бы он сказал что-нибудь еще, то обязательно сообщила тебе об этом. Но он произнес одно-единственное слово. Индиго. Просто название цвета.Диллон поднялся, она видела лишь мышцы на его спине. Он стоял в лучах солнца — высокий и сильный.— Это не только цвет, — не оборачиваясь, сказал он.— Правда?— Это название одного местечка в Неваде.— Никогда не слышала о нем. А что там?Диллон повернулся к ней, его взгляд был мрачным и тревожным.— Это город-призрак.

Глава 9Диллон готовил кофе, когда, наконец, появился Ринго. Даже после смерти этот человек не утратил чувства юмора.— Ну и видок у тебя, дружище. А я думал, что из нас двоих покойник — я.— Очень смешно. Может, ты сядешь? Я уверен, что она слышит звон твоих шпор. Зачем ты ошивался здесь прошлой ночью?— Ты меня обижаешь! — возмутился Ринго. — Я и не ошивался, — добавил он с упреком. — Неужели тебе не хочется познакомить нас?— Я пытаюсь помочь ей привыкнуть к присутствию призраков, которые ее преследуют. И лишь после этого ей можно сообщить о том, что есть и другие люди, которые… которые обладают даром являться к нам из потустороннего мира.— Слушай, это все здорово, и я готов вам помогать. Но в конце концов, благодаря мне ее дедушка теперь счастливо живет в том веселом местечке, где ему так нравится. Так что мне не терпится познакомиться с этой леди.— Только, Ринго, давай договоримся, что, когда это случится, ты постараешься не напугать ее, хорошо?— Не волнуйся. — Ринго на мгновение замолчал. — Ты взялся за работу с этим мерзким Эмилом Лэндоном из-за меня?— А также из-за Адама. Он попросил меня об этом. Правда, вначале мне казалось, что это дело не имело никакого отношения к паранормальным явлениями, но, вероятно, Адам кое о чем догадывался и… — Диллон замолчал и пожал плечами. — Ладно, а теперь сделай милость, исчезни на некоторое время.— Но этой ночью вы вдвоем развлекались в моей комнате.— Я отдал тебе свою комнату, так что перестань жаловаться.Ринго рассмеялся:— Мне все равно. Это лучше, чем ночевать на морозе. Стоп. Я же не чувствую холода. И все равно, мне нравится жить в этом доме. Даже твоя дурацкая собака в конце концов полюбила меня.— Клэнси — добрая старушка, — сказал Диллон. Собака стояла рядом с ним, и он чесал ее за ухом. — Послушай, Ринго, мы с Джесси хотим позавтракать у ее дедушки. А потом мы с тобой кое-куда съездим.— Куда?— В Индиго, — сказал Диллон.— В Индиго? — спросил Ринго, он удивился и был явно не рад подобной перспективе. — Но ведь там же…— Да, там ты умер. Я знаю об этом. И в Индиго ты познакомился с моим предком. Мне это также известно. Но именно это слово прошептал Джесси умирающий Таннер Грин.— Черт побери, ты это серьезно? — спросил Ринго.— Убийственно серьезно.— Что?! — возмутился Ринго.— Извини. Я выбрал неудачное слово.— А что мы ищем? — спросил Ринго.— Не знаю. Но раз умирающий упомянул об Индиго, наверное, это было неспроста. — Диллон нахмурился. — Ты знал что-нибудь об этом, когда попросил меня заняться делом Эмила Лэндона? — спросил Диллон.Ринго покачал головой, и было видно, что он не лгал.— Я же говорил тебе, этот человек — странный игрок даже для Вегаса. Вот я и решил, что дело здесь нечисто, к тому же за эту работу хорошо платили. Я подумал, что тебе только на пользу пойдет, если ты поможешь полиции спасти одного из местных богатеев. — Ринго пожал плечами. — Ладно. Мне пора. Я хочу узнать, где обретается Таннер Грин, когда он не таскается за Джесси. Возможно, мне заодно удастся отыскать и Руди Йорбу. Или даже последить немного за Эмилом Лэндоном.— Да, займись делом. Наблюдение может быть очень полезным. Я отправлюсь в Индиго в час дня.— Разве Джесси не должна быть на работе к полудню? — спросил Ринго.— Да, но после того, как отвезу ее в казино, я хотел бы еще заехать в морг. Может, там и встретимся?— В морге? — с отвращением в голосе спросил Ринго.— В чем дело? Только не говори, что тебя тошнит от вида покойников.— Я подожду тебя на улице. Не люблю этого места. Никогда не знаешь, что там можно подцепить. Или кого, — предупредил его Ринго.— Ну… я буду осторожен, — пообещал Диллон.— А ты не боишься оставлять Джесси одну? Мне кажется, она хочет, чтобы ты был рядом, даже когда она на работе, — предположил Ринго.— С ней все будет хорошо. Она больше не боится Таннера Грина. И знает, что она… не сумасшедшая, — объяснил Диллон.Ринго кивнул, звякнул шпорами и пропал.Несколько минут спустя появилась Джесси. Она приняла душ, но ей пришлось надеть старую одежду, в которой она приехала сюда прошлым вечером.Впрочем, она выглядела бы прекрасно даже в мешке из-под картошки. И без макияжа. Нечто волшебное было в ее голосе, во взгляде, в смехе, в движениях. И в ее душе. Диллон встречал много красивых женщин, но уникальность Джесси заключалась даже не в ее внешности. Эта банальная фраза давно уже навязла в зубах, но Джесси действительно была прекрасна и душой, и телом.— Ммм, кофе, — протянула она, обводя взглядом комнату.Выглядела она все еще встревоженной, но в глазах больше не было страха, который Диллон заметил вчера в кафе, когда она смотрела на Таннера Грина, а затем и на Руди Йорбу.— Здесь ведь больше никого нет? — спросила она.Диллон покачал головой:— Нет.Джесси забралась на высокий барный стул и повернулась к столу.— Это хорошо. — Она помолчала и спросила: — А как… как ты определяешь, есть здесь кто-нибудь или нет?— Ты просто… видишь их, — объяснил Диллон. — На самом деле это весьма редкий случай, когда призрак вот так преследует человека. Но у меня сложилось впечатление, что Таннер Грин был в отчаянии и решил довериться тебе. Вскоре мы попробуем поговорить с ним. Но сейчас мы выпьем кофе, заберем твою машину и привезем ее к твоему дому. А потом поедем завтракать к твоему дедушке, после чего я отвезу тебя в казино.— А как я вернусь домой после работы? — спросила она.— Главное, не оставайся одна, — решительно сказал он. — Держись поближе к людям или позвони Сандре. Сходи с ней куда-нибудь.— Мне нужно переодеться, — сказала она, показывая на свою одежду.— У тебя еще много времени.Они допили кофе, Диллон накормил Клэнси, а затем они уехали. В доме Джесси Диллон решил подождать ее в гостиной, опасаясь, что они не смогут совладать с соблазном, если он зайдет в ее спальню, пока она переодевалась. Сейчас был не самый подходящий момент.В доме престарелых Джесси сразу же отвела его в корпус, где жил Тимоти.Тимоти ждал их в столовой, он пил кофе, ел тосты и читал газету.— Доброе утро, — сказала Джесси, наклоняясь и целуя его в темечко. Она села на стул напротив и показала рукой на Диллона. — Я привела друга, чтобы он познакомился с тобой.Тимоти с интересом посмотрел на Диллона, затем улыбнулся и протянул руку.— Я знал, что вы придете ко мне.— Это Диллон, Тимоти. Ты видишь его в первый риз, — объяснила ему Джесси.— Я понимаю. Что ж, садитесь, позавтракайте с нами. Еда здесь простая, но вкусная, — вежливо предложил Тимоти.Диллон подумал, что Джесси унаследовала свои необычные, ярко-синие глаза от Тимоти, только глаза старика с возрастом потускнели. Резко очерченные скулы выдавали его индейское происхождение. Седые волосы по-прежнему были густыми, он держал спину прямо и не сутулился.— Спасибо, — сказал Диллон, удивившись, каким сильным оказалось рукопожатие Тимоти.— Я принесу нам кофе, — сказала Джесси Диллону. — Будешь еще что-нибудь? Тосты? Круассаны? Бублики?— Тосты, — выбрал Диллон.Тимоти не сводил с Диллона взгляда.— Юта? — спросил он. — Сиу? Нет, вы — паиут, не так ли?— Верно, — согласился Диллон.Джесси вернулась, держа в одной руке тарелку с намазанными маслом тостами из пшеничного хлеба и упаковками желе, а в другой — две чашки кофе. Диллон встал, взял одну из чашек и поблагодарил Джесси.Тимоти по-прежнему внимательно разглядывал его. Но теперь Диллону показалось, что старик смотрит на него с одобрением. Ему было важно понравиться этому человеку.— Когда-то давно шаман паиутов Вовока первым начал разговаривать с призрачными танцорами. Он основал целое движение, — сказал Тимоти.По лицу Джесси было видно, что она не одобряла интереса дедушки к призрачным танцорам. Ее слова только подтвердили предположение Диллона.— Тимоти, я знаю, ты хочешь, чтобы я гордилась нашими предками, и я действительно ими горжусь, но…— Ей не нравится, что я вижу призрачных танцоров, — объяснил Диллону Тимоти.— Я не понимаю, почему ты так радуешься им, как будто встреча с ними сулит что-то хорошее. — Она обернулась к Диллону, словно ища у него поддержки: — Ты наверняка знаешь об этом обряде. О том, как жрецы танцем вводили себя в транс и заставляли остальных членов племени поверить в то, что у них особые рубахи, которые защищают их от пуль. Вовока говорил, что видел умерших предков и они сообщили ему, что индейцы могут прогнать белых людей с их земель. Знаешь, к чему все это привело? К смерти Сидящего Быка и к резне у Вундед-Ни. — Джесси снова с мольбой посмотрела на Тимоти. — Движение сопротивления, которое возглавили призрачные танцоры, было разгромлено, и это случилось очень, очень… давно.— Время ничего не значит, — отмахнулся Тимоти. — Ты не понимаешь самого важного, внучка. — Он кивнул Диллону, словно был убежден, что тот поймет его. — Главное, что западные племена научились разговаривать с теми, кто жил до них. Было положено начало новой традиции. Танец призрака стал настоящим откровением. Любое общество делится на тех, кто верит и не верит. Люди и в наши дни танцуют Танец призрака.— Чтобы развлечь туристов, — сказала Джесси.Тимоти рассмеялся:— А разве ты наряжаешься пиратом не для того, чтобы развлекать туристов?Джесси покраснела:— Это всего лишь шоу.— Для некоторых Танец призрака — тоже всего лишь шоу. Но для других имеет такое же важное значение, как и но времена Вовоки. Я очень надеюсь, что когда-нибудь ты это поймешь. И поверишь.Джесси запнулась.— Тимоти, ты видишь мир иначе, чем я.Тимоти покачал головой и снова обратился к Диллону:— Танцоры на стенах сообщили мне о вашем приходе. Они сказали, что вы здесь, потому что Джесси угрожает опасность.— Тимоти… — запротестовала Джесси.Но Тимоти не сводил взгляда с Диллона, и его губы медленно расплылись в улыбке. Тимоти обо всем было известно. Возможно, он интуитивно чувствовал опасность или действительно разговаривал с призраками на стенах. Но каким-то образом он узнал об этом. И он показался Диллону совершенно вменяемым человеком.— Она сильная девушка и сможет справиться, но ей нужна ваша помощь.Неожиданно он отвернулся и нахмурился, как будто что-то расстроило его.Затем он обратился к Джесси:— Внучка, принеси мне еще кофе.Джесси бросила многозначительный взгляд на Диллона, однако взяла кружку Тимоти и направилась к буфету.Когда она ушла, Тимоти снова повернулся к Диллону. Он был не просто расстроен. Он был огорчен.— Они знают. Знают, что она была здесь.— Кто? Кто знает, что она была здесь? — спросил Диллон.— Я не знаю их имен. Мне неизвестно, как они выглядят. Но со мной говорил Билли Тайгер. Он был с Вовокой и погиб у Вундед-Ни.Диллон замолчал, он испугался, что Тимоти потерял ощущение реальности.Старик схватил Диллона за руку, хватка у него была стальная.— Они знают, что она может видеть духов, и они придут за ней. Теперь ты — ее хранитель. Ты должен о ней позаботиться.Джесси услышала последние слова, когда подходила к столу. Она отбросила назад волосы, и лицо ее помрачнело. Она села, взяла Тимоти за руку и заставила его посмотреть на себя.— Тимоти, меня никто не ищет. Я очень осторожна.Тимоти покачал головой:— Они соберутся. А когда они будут вместе, повторится то, что случилось когда-то давно.— Тимоти, я принесла тебе кофе, — напомнила Джесси.Девушка была расстроена, и Диллон понимал, что она переживает из-за помутившегося рассудка Тимоти. Но Диллон не был в этом уверен.Он слегка улыбнулся Джесси, пытаясь приободрить ее.— Тимоти, кто собирается? — спросил Диллон.— Я не знаю, кто они. Но Билли Тайгер сказал, что это случилось еще до Танца призрака. Гражданская война закончилась, и белые люди отправились на Запад в поисках новых территорий. Многие из них были в отчаянной ситуации. Другие наживались на их труде.Джесси нежно провела рукой по его щеке.— Тимоти, все хорошо. Мир не изменишь, но он стал намного лучше. Говорят, что казино индейцев — это их способ отомстить белым людям.Тимоти покачал головой, демонстрируя свое недоверие, а затем посмотрел на чашку кофе:— Он без сливок.— Ой, прости, — извинилась Джесси и снова встала. — Тимоти, о чем вы говорите? — подтолкнул его к дальнейшей беседе Диллон.И Тимоти посмотрел на него ничего не выражающим взглядом.— Я сказал, что в кофе нет сливок.— Нет, до этого. Что вы говорили о призрачных танцорах, о Билли Тайгере и о том, что случилось прежде?— А, призрачные танцоры. Иногда они появляются на стенах, а иногда, если присмотреться, можно увидеть их в небе. Но я хочу кофе со сливками, — сказал он со вздохом.Диллон откинулся на спинку стула. Возможно, Тимоти хотел что-то сказать, но время было упущено. Теперь невозможно было определить, в действительности ли он связан с потусторонним миром, или все это проявление болезни, разрушающей его мозг.Джесси вернулась, Тимоти широко улыбнулся, когда она налила сливок в его кофе, а затем махнул рукой привлекательной пожилой женщине, которая появилась на пороге столовой. Она присоединилась к ним, и Тимоти представил ее как миссис Тиздейл. Затем они побеседовали на легкие, ничего не значащие темы. Наконец Джесси пообещала взять пожилую пару на выходные, и миссис Тиздейл обрадовалась этому. Она никуда не ходила одна, даже в магазин, особенно в «нынешние, опасные времена».Спустя некоторое время Джесси сказала, что им пора ехать, иначе она опоздает в казино, а ей нужно было еще приготовиться к выступлению. Всю дорогу она молчала, а когда Диллон смотрел на нее, улыбалась ему тревожной улыбкой и отворачивалась к окну.— Сегодня он неважно себя чувствует, — сказала она наконец, рассматривая проносившийся за окном пейзаж.— Он показался мне вполне здравомыслящим человеком. Поверь, я видел куда более тяжелые случаи.Джесси повернула голову, их взгляды встретились.— Прости. У тебя есть… пожилые родственники?— Нет. Я совсем один, — сказал он ей. — Но во время расследований мне приходится иметь дело с пожилыми людьми, — объяснил Диллон.Он подумал, что пока не стоит говорить ей о том, что иногда люди считают сумасшедшими стариков, которые слишком близко подошли к двери, отделяющей один мир от другого, и которые способны увидеть нечто, недоступное остальным.— У него все замечательно, — сказал Диллон и похлопал Джесси по колену. — Честно.— Понимаешь, я была безумно напугана, когда увидела Таннера Грина. И очень благодарна тебе, ты помог мне разобраться в происходящем. Но теперь меня не нужно охранять. Я знаю, что я не сумасшедшая. И я уже не боюсь встретиться с Таннером Грином. На самом деле я собираюсь сказать ему, что, если он приблизится ко мне, я постараюсь ему помочь. — Она замолчала на некоторое время. — И Руди тоже. Хотя я никогда не встречала его и не понимаю, почему он преследует меня. О господи, я разговариваю как сумасшедшая? Возможно, зря я так переживаю за Тимоти.— Все будет хорошо, — заверил ее Диллон. — Ты не возражаешь, если я подвезу тебя до казино, а потом уеду по своим делам? — спросил Диллон.— Конечно. У меня все будет нормально, — уверенно сказала она и улыбнулась. — Я не хочу стеснять тебя.Диллон посмотрел в окно.— Поверь, ты меня совершенно не стесняешь.Некоторое время она молчала.— Ты не хочешь этой ночью остаться у меня? Таннер Грин может снова появиться.Диллон попытался сдержать улыбку.— Конечно. Мне нравится эта идея. Только, если я опоздаю и не смогу…— Я позвоню моей подруге Сандре, и она подвезет меня. Не волнуйся.Таннер Грин снова смотрел на нее сквозь стеклянную стену.Джесси заметила его в тот момент, когда вышла на сцену. Лицо призрака было прижато к стеклу. Вид у него был все такой же грустный и напуганный.Джесси улыбнулась ему, показывая, что она больше не возражает против его присутствия. Но он никак не отреагировал на ее улыбку.Началось представление, и Джесси полностью сосредоточилась на своей роли, но время от времени она все же поглядывала в сторону стеклянной стены.И он все время был там.Секретарь встретил Диллона в приемной и отвел его в третью прозекторскую. Дуг Тарлтон ждал его у дверей, на нем были зеленый медицинский халат и такого же цвета маска, скрывавшая все лицо, кроме ясных и умных светло-карих глаз, смотревших из-под откидных увеличительных стекол.— Я снова решил осмотреть Таннера Грина, — сказал он Диллону. Несмотря на маску, его слова звучали четко и ясно. — Впрочем, я уже составил по нему такой подробный отчет, что вряд ли смогу добавить к нему еще что-нибудь. Эмил Лэндон взял на себя заботу о похоронах, но что-то не спешит, мне до сих пор не позвонили и не попросили предоставить тело, вот я и подумал, что могу взглянуть на него еще раз.— Спасибо. Я тебе очень благодарен за это.— Не за что. Мне самому интересно, вдруг я упустил нечто важное. Сегодня утром я осматривал пожилого мужчину. На первый взгляд казалось, что он умер от сердечного приступа.— Но это было не так? — спросил Диллон.Тарлтон покачал головой:— Вегас — весьма опасный город.— Так отчего же он умер?— Примерно год назад он выиграл джек-пот. Он уже тогда еле переставлял ноги и ходил с кислородным баллончиком, но кое-кто, полагаю, это был его сын, никак не мог дождаться, пока он умрет естественной смертью и отдает ему все деньги. В его крови обнаружили столько морфина, что это могло бы убить носорога. Однако проблема в том, что в скором времени он должен был умереть от рака.— Возможно, это было убийство из милосердия? Смерть от укола морфина куда легче перенести, чем медленную гибель от рака, — заметил Диллон.— Пусть теперь это решает полиция и суд. Я просто напишу то, что мне рассказало тело. А теперь надень спецодежду, если не хочешь, чтобы от тебя потом за версту разило химикатами и смертью.Диллон сделал то, что ему велели, а затем последовал за Тарлтоном в прозекторскую. Они приблизились к покрытому простыней столу из нержавеющей стали.Тарлтон убрал простыню. Таннер Грин, мертвый, голый и распухший, представлял собой не самую приятную картину. Этот человек был очень мускулистым, но при этом страдал от избытка веса. Достаточно было одного взгляда на его тело, чтобы понять: при жизни Грин любил вкусно поесть и хорошо выпить.На его торсе не было никаких повреждений, кроме V-образного надреза, сделанного во время вскрытия, а его маленький, вялый член казался совсем крошечным на фоне огромных, как глыбы, бедер. Таннер Грин вряд ли обрадовался бы, если бы увидел себя таким.Но если Таннер Грин и бродил сейчас по моргу, то Диллон его не видел. Возможно, у него хватало здравого смысла не делать этого, или он так и не принял свою смерть и предпочитал бывать в местах, которые посещал при жизни.— Бертон! — крикнул Тарлтон, и его ассистент появился в дверях. — Подойди сюда, пожалуйста, и помоги мне.Когда Бертон подошел к нему, Тарлтон продолжил говорить:— Видишь, на теле нет никаких следов борьбы и насилия, а теперь мы перевернем мистера Танкера… — вместе с Бертоном он проиллюстрировал свои слова действием, — и увидим рану. Один быстрый, уверенный, ловкий и сильный удар. Лезвие вошло по рукоятку, она была короткой, и это объясняет, почему никто из пьяных идиотов, шляющихся у входа в казино или играющих за столами, не заметил, что у пробиравшегося сквозь толпу человека из спины торчал нож.«Этот убийца был либо чертовски везучим, либо очень хорошо знал, что делает», — подумал про себя Диллон. Нож вошел точно в легкое, минуя ребра. Лишь человек с военной выучкой или медицинским образованием мог нанести такой удар. Ревнивая девушка или рассерженный коллега вряд ли смогли бы сделать подобное.— Так, сейчас мы вернем его в исходное положение, — сказал Тарлтон Бертону.Они оба отличались крупным телосложением, но Таннер Грин был подобен скале, и перевернуть его мертвое тело казалось непростой задачей.Диллон поблагодарил Бертона, тот кивнул ему и вернулся к своим делам, которыми занимался до того, как его позвал Тарлтон.— Значит, тест на наличие в крови ЛСД был положительным? — спросил Диллон.— Я уже говорил тебе об этом. Да, так оно и есть. Он был здорово накачан наркотиком, — сказал Тарлтон.— Ты знаешь, как наркотик попал в его организм?— Через рот. Обычно его выпускают в форме таблеток.Диллон покачал головой:— Я не понимаю. Я не могу сказать, что хорошо знал его, но… ЛСД? Это не укладывается у меня в голове. К тому же это такой старомодный наркотик.— Но это не значит, что его нельзя купить на улице так же, как и всякие новомодные штучки, — заметил Тарлтон.— Не могу себе представить, чтобы Грин употреблял наркотики. Должно быть, кто-то подмешал их ему.— Он выпил один или два стакана мартини, — сказал Тарлтон. — Возможно ли было растворить ЛСД в стакане? Разумеется, да.— Это мог сделать тот, кому он доверял.— Допускаю. Возможно, он сам принял наркотик, а затем столкнулся с убийцей.— Не думаю. Мне кажется, его сначала накачали наркотиком, а потом убили, и все это организовал человек, который хорошо знал его, — сказал Диллон. — А как обстоят дела с едой? Где он ел в последний раз?— Я тебе что, бюро развлечений? Не знаю, где он ел. Могу только сказать, что он ел. Он отобедал стейком с картофельным пюре. За последние двадцать четыре часа не съел ни одного овоща. Только стейк и картофель примерно за три часа до убийства, правда, не знаю, чем тебе это поможет.— Спасибо. — Диллон подумал, что меню вряд ли окажется ему полезным, но вот мартини… в него наверняка что-то подмешали.Насколько ему было известно, ни один из барменов в городе не сообщал полиции о том, что видел Таннера Грина незадолго до его смерти.Возможно, это ничего и не значило. Это же Вегас — здесь никто не заметит даже нож в спине.Но теперь, когда фотография Грина появилась в газетах, когда ее показали по телевизору, кто-то мог вспомнить, что видел этого человека. Если только он не пил у кого-то дома.Или, возможно, в пентхаусе? В пентхаусе Эмила Лэндона?— Хочешь взглянуть на другое тело? — спросил Тарлтон.— Руди Йорбу?Тарлтон кивнул.Диллона передернуло. Он по-прежнему чувствовал свою ответственность за гибель Руди, но лишь кивнул в ответ.— Иди сюда. Он сейчас в холодильнике. Его бывшая жена собирается забрать тело на Восток. Она хочет устроить ему нормальные похороны. У них был ребенок.— Отлично, — пробормотал себе под нос Диллон.Они вышли из комнаты для вскрытия и направились по коридору в помещение, которое Тарлтон называл холодильником.Он окинул взглядом ящики, в которых лежали тела покойников, затем выбрал один из них и открыл его.Руди Йорбу было практически невозможно опознать. Все его лицо было покрыто синяками, ссадинами и порезами, как будто на него напал йети.Тело оказалось не в лучшем состоянии. Оно было до такой степени избито и изуродовано, что нельзя было даже разглядеть сделанного при вскрытии надреза.Диллон тихо присвистнул.Тарлтон с сожалением покачал головой.— Машина сбила его с ног. Удар был таким сильным, что ему переломало оба бедра и швырнуло на лобовое стекло. Он ударился лицом и верхней частью туловища, шейные позвонки треснули, и это стало причиной смерти. Я думаю, что все это произошло в течение нескольких секунд. Затем тело отбросило на обочину, оно покатилось по гальке, песку и валявшемуся на дороге мусору, пока, наконец, не остановилось. Слава богу, на тот момент бедняга был уже мертв. Это единственный положительный момент в данном случае. В его крови не было обнаружено ни наркотиков, ни алкоголя. Сердце и внутренние органы были в норме, по крайней мере, до того, как они были разорваны и измяты. Даже если бы ему не сломало шею, он все равно не выжил бы — просто умер через несколько минут от сильного кровотечения. Незадолго до смерти он ел спагетти, они даже не успели перевариться. Вероятно, он ужинал в кафе для персонала. Сердце у него было здоровое, как у льва. Он мог прожить еще лет пятьдесят. Когда-то он был наркоманом, но затем полностью завязал. В день смерти был абсолютно чист.Диллон посмотрел на труп. Он редко видел столь изуродованные тела.«Прости, дружище, — сказал он про себя. — Мне очень жаль».— Даже не верится, я разговаривал с ним незадолго до того, как все это случилось, — сказал он Тарлтону. — Не могу избавиться от чувства вины.— Попробуй найти связь между этими двумя убийствами. Докажи свою теорию заговора. А я с удовольствием посмотрю, как кого-нибудь посадят за это, — усмехнулся Тарлтон. — На самом деле я бы еще с большим удовольствием посмотрел, как убийцу вываляют в дегте и в перьях, а потом выпотрошат, но, к сожалению, это противоречит закону. В любом случае я буду рад, если ты заставишь преступника предстать перед судом.— Я постараюсь, — пообещал Диллон. — Даю слово.— Будем держаться на связи, — сказал Тарлтон. — Если тебе понадобится помощь, обращайся.— Хорошо, спасибо. — Диллон подождал, пока Тарлтон закроет ящик. — Может, ты предложишь бывшей супруге Йорбы, чтобы похороны проходили при закрытом гробе?— Вообще-то я собирался предложить кремацию. Но мне хотелось немного задержать тело у себя. На всякий случай.Диллон кивнул и ушел, положив медицинский халат в стоявшую у входа корзину для белья. Покидая здание, он оглянулся, подумав, что Таннер или Руди могут быть поблизости. Но единственный призрак, которого он увидел, был Ринго, он сидел на скамейке рядом с автобусной остановкой, положив одну ногу на другую и надвинув на лицо шляпу, чтобы спрятаться от солнца Лас-Вегаса. Он поднял голову и поглядел на Диллона.— Я смотрю, ты правильно все рассчитал, — сказал Ринго. — Таннер Грин следил за твоей девочкой, и мисс Спархоук увидела его. Согласись, не слишком приятно? Но прежде я провел некоторое время наверху, в пентхаусе, где следил за Эмилом Лэндоном.— И?— Я видел, как он перебирал какие-то бумаги. Видел Хьюго Блита, он сидел у его кабинета и читал журнал. Затем я решил, что твоя девушка нуждается в моем пусть и не столь уж полезном присутствии, и ушел. Вот тогда я и увидел, как они с Таннером Грином смотрят друг на друга. Руди Йорбы нигде не было видно. А мисс Спархоук держалась молодцом. Может, теперь ты представишь нас друг другу?— Ты уверен? — спросил Диллон, игнорируя вопрос Ринго. — Она увидела его и не испугалась?— Все прошло просто отлично, — заверил его Ринго, — Джесси выглядела такой уверенной в себе. Кажется, она привыкает к присутствию призраков.— С чего ты взял?Ринго смерил его холодным взглядом.— Я наблюдаю за людьми уже больше ста лет. По-твоему, этого не достаточно?— Да, разумеется. Наверное, ты знаешь, о чем говоришь.Ринго фыркнул.— Когда мы расскажем ей обо мне? А то я ведь могу и поторопить события.— Скоро. Договорились?— Хорошо. А как… — Ринго замолчал и вздрогнул, — как дела в морге? Черт, когда я умер, меня просто бросили в яму и закопали.— Это было в Индиго?— Да, черт побери, в Индиго, — согласился Ринго.— Нам пора. Поехали, — сказал Диллон.Ринго встал и последовал за ним к машине, как всегда весело позвякивая шпорами.Таннер Грин не остался до конца представления, а Джесси на время забыла о призраке — в тот день было слишком много детей и родителей, и она бесконечно долго раздавала автографы и позировала перед фотокамерами.Попрощавшись с хорошенькой молодой женщиной, которая сопровождала двух пятилетних малышей, Джесси огляделась и поняла, что осталась на сцене одна.Она направилась за кулисы и уже приближалась к занавесу, когда услышала странное шипение. Она обернулась и увидела, что один из больших парусов, который падал во время спектакля, когда стреляла бутафорская пушка, летит прямо на нее. Она вскрикнула, бросилась на пол и быстро откатилась в сторону.Джесси услышала грохот, когда парус рухнул вниз. Он падал во время каждого представления, но в тот момент актеры всегда находились на палубе.Джесси поднялась на ноги, задрала голову и крикнула:— Эй вы! Идиоты! Почему двигаете декорации, когда на сцене есть люди?!Ответа не последовало, но ей показалось, что она слышит какое-то шуршание наверху. Ее сердце учащенно забилось. Был ли это человек?Или призрак?Джесси вернулась в женскую раздевалку, Эйприл уже надевала платье.— Чего ты так долго? — спросила она. — Правда сегодня было отличное шоу?— Да. Пока меня чуть не прибил упавший парус, — сказала Джесси.— Ничего себе! — удивилась Эйприл. — Ты должна рассказать об этом менеджеру сцены.— Конечно, я так и поступлю. Спасибо.— Ладно, я пошла. А где же тот высокий смуглый красавчик?— Он на работе, — сказала Джесси.Эйприл улыбнулась.— Какой лентяй. Береги себя, милочка. До завтра. Прежде чем переодеться, Джесси отыскала менеджера сцены Рона Перла и рассказала ему о случившемся. Он был растерян и встревожен, хотя Джесси заподозрила, что его волновало не столько ее самочувствие, сколько возможные проблемы с законом, которые возникли бы, если бы Джесси пострадала. Но он пообещал, что во всем разберется, и она снова вернулась в гримерную.Джесси снимала грим и переодевалась в полном одиночестве. Ей было не по себе, чувство тревоги не покидало ее, хотя поблизости не было ни одного призрака.Переодевшись, Джесси позвонила Сандре, которой понравилась идея встретиться и сходить в кафе на Стрипе.Но в тот момент, когда Джесси вышла из казино и встала у входа, ожидая Сандру, ей снова показалось, что за ней кто-то следит. По коже у нее побежали мурашки.Она замерла и осмотрелась. Повсюду были люди: туристы, приехавшие осматривать достопримечательности, и просто пешеходы, спешащие по своим делам. Некоторые из них были молчаливы, другие, напротив, смеялись и что-то шумно обсуждали. Несколько человек шатались, как пьяные.Но среди толпы она не увидела ни Таннера Грина, ни Руди Йорбу.И все же Джесси чувствовала, что за ней следят. И она была уверена, что ее преследовал не призрак.Кто-то неотступно шел за ней.И этот кто-то был живым человеком.

Глава 10Индиго.Теперь это был мертвый, заброшенный город. Диллон припарковался на обочине пыльной дороги, вышел из машины и прислонился к капоту, осматривая окрестности. Даже не оглядываясь, он знал, что Ринго стоял рядом и так же, как и он, оглядывался по сторонам.Это место могло послужить отличной декорацией для съемок фильма. Фасады зданий обветшали, но находились еще в достаточно хорошем состоянии. Их окна выходили на глухую, заброшенную дорогу, которая некогда служила главной улицей города. Пыль и песок тонкой пленкой покрывали все вокруг, создавая дополнительный сюрреалистический эффект. Как и сто лет назад, дорога здесь была грунтовой и вся изрезана колеями давно ушедших времен.Остатки мостовой перед домами были деревянными — чудом уцелевшие потрескавшиеся и поломанные доски. Краска на вывесках выгорела и облупилась, однако некоторые надписи можно было прочитать: «Колбасы Лейфа», «Невадский банк Майнера», у других пропали отдельные буквы: «Упряжь Мартина: нов я и бывшая в употреблении». Стоявший особняком дом представлялся гостям как «Кабинет Бенджамина Салли, врача».— А здесь была тюрьма, — сказал Ринго, когда Диллон поднял голову и прочитал надпись: «Офис шерифа города Индиго, штат Невада».Диллон уже дважды бывал в Индиго. Второй раз он приезжал сюда после смерти своего дедушки и появления Ринго. Диллон выслушал его историю и приехал в этот город, чтобы посмотреть на него глазами Ринго. Он был здесь прежде, потому что его дальний предок, Джон Вульф, легенда его племени, был связан с этим местом. Он отдал свою жизнь, чтобы спасти белую девушку, которую воспитали паиуты. Он пытался отстоять права племени на земли этого города и его окрестностей. И хотя эта земля так и не принесла племени богатства, о котором оно мечтало, тем не менее, принадлежала индейцам. Человек по имени Варни — уголовник с мерзким характером — правил городом до тех пор, пока они с Джоном не застрелили друг друга в той перестрелке, где погиб и Ринго. После смерти Варни его бордели и бары были закрыты. Но золото так и не было найдено, и это стало концом Индиго. Повсюду стали прокладывать шоссе и железные дороги, и вскоре Индиго превратился в бесполезный символ победы человека над несправедливостью.Ринго остался с Диллоном, потому что тот был потомком Джона Вульфа — человека, которым Ринго восхищался за время их непродолжительного знакомства. Белая девушка — Мэрайя — приходилась Диллону прапрапрабабушкой. Она забеременела от Джона незадолго до его гибели. В последующие годы межрасовые браки создали причудливую смесь белой и индейской крови.Индиго совершенно не изменился с того момента, когда Диллон видел его в последний раз. Несколько лет назад голливудские боссы заплатили племени за возможность арендовать город для съемок фильма. Но пустыня быстро взяла свое и стерла все плоды реставрации.— Индиго, — сказал Ринго, качая головой. — Думаешь, Джесси все правильно расслышала? Почему Таннер Грин упомянул перед смертью этот город?— Я не знаю. Но это должно что-то значить, — сказал Диллон. Он с любопытством посмотрел на Ринго. — А ты помнишь, что сказал, умирая? Помнишь свое последнее слово?— Ну, если я что-то и сказал, то это было нечто вроде: «Пошел ты, засранец», — криво усмехнулся Ринго. — Все случилось слишком быстро. Я не помню.— Что общего Таннер Грин мог иметь с Индиго? — удивился Диллон.— Ничего, но давай все же осмотримся здесь, — предложил Ринго, пожимая плечами.— Думаешь, киношники здорово изменили это место? — спросил Диллон.— По-моему, они просто разложили пыль по своим местам — пошутил Ринго.Диллон рассмеялся:— Я проверю баню.— Хорошо, а я начну с конюшни, — сказал Ринго, затем замолчал, покачал головой и пошел по улице. — Смотри, а вот и старая «Хрустальная канарейка». Большинство девчонок здесь не умели петь. Но одна малютка… А, ладно. Все равно это было очень давно. Значит, так, я пойду по левой стороне, а ты — по правой. — Затем он остановился и осмотрелся.— В чем дело? — спросил Диллон.— Давай встретимся в салуне. — Ринго указал на здание неподалеку, одна из дверей которого беспомощно висела на единственной уцелевшей петле. — Когда солнце заходит, его лучи светят прямо в салун. Тогда все это и случилось. На закате.— Хорошо. Через несколько часов мы сможем прийти туда и полюбоваться закатом.— Зачем? — спросил Ринго.— Как зачем? Мы же не просто так сюда приехали, — сказал Диллон.Он вспомнил разговор с Тимоти Спархоуком. Неужели он это имел в виду, когда говорил, что они снова соберутся? Это казалось полной бессмыслицей. Когда-то здесь бывали Ринго и Джон Вульф, но какое они имели отношение к Таннеру Грину?Он этого не знал.Позвякивая шпорами, Ринго пошел в конюшню.Диллон направился в банк.Зайдя внутрь — а сделать это оказалось совсем несложно, поскольку двери в здании не было, — он подождал немного, давая глазам привыкнуть к темноте. Диллон едва не провалился в дыру в полу, но вовремя ее заметил.Выходившие на улицу окна стали серыми от толстого слоя пыли. Конторка все еще оставалась на месте, как и решетка, отделявшая служащих банка от посетителей. Ворота, ведущие во внутренние, служебные помещения, были заперты, но не высоки, и Диллон легко смог перепрыгнуть через них. Во внутреннем офисе сохранились столы, около каждого из них стоял ящик для хранения документов, однако счетные машины, которыми пользовались клерки, исчезли. В самом дальнем кабинете Диллон обнаружил стол и сломанный стул-вертушку. Открыв один из ящиков, он нашел там лишь мертвого скорпиона да кучки крысиного помета.Еще там стоял сейф, но его железная дверь была открыта, замок сломан, а внутри ничего не было.Диллон не нашел в банке ничего, что могло бы связать это место с Таннером Грином.Затем он направился в дом доктора. Изо всей мебели в смотровой комнате сохранился только стол. Почти все стекла в окнах были разбиты. Обои некогда украшал узор в виде роз, но они настолько выцвели, что рисунок уже едва можно было рассмотреть. Над дверью висело несколько старых покосившихся фотографий в рамках. На одной из них, вероятно, был изображен сам доктор. Вид у него был хмурый, рядом с ним стояла такая же неприветливая жена.Проверив первый этаж, где располагались кабинет врача, смотровая комната и маленькая приемная, Диллон осторожно поднялся наверх по лестнице, проверяя на прочность каждую ступеньку прежде, чем наступить на псе. На втором этаже он обнаружил лишь пустую комнату, где когда-то жили доктор и его жена.В следующем доме на той же стороне улицы располагалась аптека. К удивлению Диллона, она оказалась довольно уютным местечком. Прилавок окружала решетка, украшенная орнаментом в викторианском стиле, за ним стоял автомат из дутого стекла для продажи леденцов, однако мертвые насекомые внутри него разрушали иллюзию путешествия в прошлое. Впрочем, это была весьма милая вещичка, особенно если не обращать внимания на насекомых. Диллон представил себе, как давным-давно за этим прилавком стоял аптекарь, который продавал покупателям бесполезные снадобья или настойку лауданума[56]. На втором этаже, куда сначала не хотел подниматься, опасаясь прогнившего пола, он не нашел ничего интересного, как и в доме врача. Ни мебели, ни фотографий. Только три совершенно пустые комнаты.Диллон пошел дальше. Прежде чем подойти к салуну, он обследовал еще четыре дома. В одном был магазин, в другом находился зубоврачебный кабинет. Кожаный стул с откидной спинкой был почти полностью изъеден червями или какими-то другими паразитами, но имел на удивление много сходства с современным креслом дантиста.В третьем доме располагалось бюро похоронных услуг. Когда глаза Диллона привыкли к царившему внутри полумраку, он увидел, что, в отличие от остальных домов, здесь сохранилось почти все внутреннее убранство. Прямо у входа находился кабинет для приема клиентов, а позади — большое помещение, заполненное дешевыми гробами. В основном это были деревянные ящики без обшивки. Один из гробов был прислонен к стене, присмотревшись к нему повнимательнее, Диллон заметил на нем пятна, не исключено, что это была кровь. Диллон подумал, что в этом гробу могли выставлять труп какого-нибудь головореза, пойманного и расстрелянного за преступления. Наглядный пример в назидание остальным.В последнем доме, стоявшем рядом с салуном, находился офис газеты. Вывеска потускнела, но на ней все еще можно было разобрать, что когда-то здесь выпускали «Индиго индепендент».Впрочем, и здесь не осталось ничего, кроме сломанных столов и стульев-вертушек. Тщательно исследовав кучу мусора в углу, Диллон обнаружил разорванную холщовую шапочку, которую носили наборщики текстов.Диллон был уверен, что газету печатали на проржавевшем печатном станке, стоявшем в конце комнаты. Диллон поднялся наверх и нашел там еще два кабинета; В одном из них на столе лежало несколько листков пожелтевшей бумаги, но, когда он дотронулся до них, они рассыпались прахом. Он напомнил себе, что нужно будет обязательно наведаться в местную библиотеку и проверить, не сохранились ли там последние выпуски газеты «Индиго индепендент».Выглянув в окно, Диллон увидел выходившего из офиса шерифа Ринго. Он спустился вниз, чтобы встретиться с ним.— Нашел что-нибудь? — окликнул он Ринго.— Нет. А ты?— Тоже ничего. Пойдем посмотрим, что там в салуне, — предложил Диллон.Диллон шел впереди, Ринго следовал за ним. Было нечто зловещее в том, как позвякивали его шпоры за спиной.— Столы для покера остались на месте, и стулья тоже, — сказал Ринго. — Смотри, обломки стульев все еще лежат у стены. Черт возьми, даже старое пианино сохранилось. Просто не верится.Диллон прищурился, пытаясь представить, как выглядело это место полтора столетия назад.Вдоль одной из стен тянулся бар. Там было несколько столов, а около стены — старое пианино. Напротив входа, и противоположном конце зала, располагалась маленькая сцена.Лестница вела на второй этаж, вдоль которого тянулась галерея, но деревянные перила угрожающе покосились, а украшенные изящной резьбой столбы были сломаны или вовсе отсутствовали. Диллон подумал, что когда-то девушки из салуна занимались своим ремеслом в этих комнатах наверху. Разодетые в откровенные, вычурные наряды, они смотрели на собравшихся в баре золотоискателей и ковбоев и пытались отыскать среди них наименее отвратительных клиентов.Или, по крайней мере, тех, кто был при деньгах.Диллон снова посмотрел на стол для игры в покер. Ринго стоял около него с понурым видом, опустив голову.— В тот раз мне не везло с картами, — сказал призрак. — Настоящее сражение развернулось между Джоном Вульфом и тем дурачком с Востока. Его звали Марк Дэйнисон.На столе больше не было карт, лишь толстый слой песка из пустыни.— Расскажи мне о том дне, — попросил Диллон. — Я слышал много историй, но ты видел все своими глазами, и я хотел бы узнать подробности.— Но учти, я не все видел. — Ринго опустился на стул. — Милли пела. Не скажу, что у нее был замечательный голос, но вполне приличный. Она была неплохой певицей, хорошей барменшей и никудышной шлюхой. Но как говорится, беднякам не приходится выбирать.— Ринго, я хочу, чтобы ты рассказал мне, что здесь случилось, а не давал характеристики всем участникам событий, словно собрался выбрать мистера и мисс Америка, — сказал Диллон.— Прости. — Ринго откинулся на спинку старого стула и подался назад, пока стул не встал на две расшатанные ножки. — Хотя должен признаться, Джордж Таннер — полукровка, который играл на пианино, был отличным музыкантом. Он опередил свое время. Родись он сейчас, наверняка стал бы богатым и знаменитым.— Мне приятно об этом слышать, — сухо сказал Диллон. — А теперь все-таки расскажи, что тогда произошло.— Я не могу рассказать тебе всю историю до конца. Не забывай, я до него просто не дожил. Я не боялся смерти, я был на войне и видел людей, которые умирали в страшных мучениях. В те дни людям приходилось несладко, особенно на Юге. Поэтому многие ехали на Запад. В этом и заключается проблема войны… она дает тебе в руки оружие, учит обращаться с ним и велит убивать. Когда же все заканчивается, ты знаешь, что тебе делать с этим оружием. Поэтому Варни и смог так легко подмять всех под себя. Понимаешь, люди привыкли подчиняться парню с большим ружьем. — Он заметил нетерпеливый взгляд Диллона и сказал: — Хорошо, сейчас. Дай подумать… я пришел первым. Кажется, Грант Перси — так называемый шериф города, хотя на самом деле он был верной шавкой Варни, — появился, когда я стоял у бара, а потом к нам присоединился Марк Дэйвисон. Он был, как сейчас говорят, мечтателем. Состоял в шайке Варни, но, мне кажется, Варни считал его всего лишь бесполезным куском дерьма. Как бы там ни было, но вскоре появился твой прапрапрадедушка. Знаешь, ты очень напоминаешь мне его. У тебя такие же глаза. По его взгляду я сразу понял, что он думал не только о картах, но умел держать себя в руках. Он был очень терпелив.Итак, мы начали игру. Джордж сидел за пианино, Милли пела, бармен подавал виски. Мы были за этим столом — сейчас я сижу на том же самом стуле, что и тогда. Мы все сидели немного боком к столу, потому что в этом городе ни один нормальный человек ни за что не уселся бы спиной к двери. В первой партии в конце остались Дэйвисон и Вульф, мы с шерифом сидели и ждали, когда сможем снова вступить в игру. Затем появился Варни. И тут все стало ясно. Вульф хотел встретиться с Варни. Но мне кажется, он не ожидал увидеть его так скоро. Джон Вульф делал вид, будто полностью сосредоточен на игре, но, несмотря на все его хладнокровие, я увидел, что Варни застал его тем днем врасплох.Племя Вульфа жило неподалеку. Я думал, что они придут на помощь, чтобы ему не пришлось одному разбираться с Варни и его людьми. Но этого не случилось. Кто знает почему? Так или иначе, но пришел Варни, и они с Вульфом стали говорить о золоте. Ты же знаешь, все думали, что рядом с городом есть золото. Они принялись спорить, кому принадлежит эта земля. Затем началась перестрелка. Я уложил парочку наемников Варни, но один из них подстрелил меня. Я запомнил свою смерть. Пуля ударила меня очень сильно и все произошло так быстро. Я подумал: «Нет, я еще слишком молод, чтобы умирать, так не должно быть». Я слышал звуки выстрелов. И видел кровь. Я умирал или уже умер, когда они притащили девушку. Мэрайю.— Мою прапра… в общем, не знаю, сколько там всего этих «пра», но мою бабушку…— Да. Я даже не знаю, видел ли я ее на самом деле. Возможно, просто много раз слышал эту историю и решил, что действительно был ее свидетелем. Ты же знаешь, что такое иногда бывает. Нам рассказывают что-то, а затем мы превращаем это в свои воспоминания. Я не могу точно сказать, видел ли ее перед смертью. Но знаю, что Джон Вульф готов был умереть тысячу раз, лишь бы спасти ее. И я знаю, он хотел ей что-то сказать. Я много думал об этом, и мне кажется, что это имело какое-то отношение к золоту, которое все пытались найти. За это они и сражались. За землю. За золото. Вульф подтвердил, что эта земля принадлежала паиутам, но золота так никто и не нашел. И наша смерть была бессмысленной.— Ведь все игроки в покер погибли, не так ли? — спросил Диллон, прерывая воспоминания Ринго.— Они были мертвы, как ржавые дверные гвозди, — согласился Ринго. — Варни и все его подручные тоже полегли. Но Мэрайя выжила. Хотя тебе уже об этом известно. Она была беременна, и поэтому ты сейчас стоишь передо мной. Вот и вся история.Диллон пристально посмотрел на него:— Только это еще не конец. Потому что в двадцать первом веке умирающий человек прошептал название этого места.Ринго взглянул на дверь.— Сейчас, такой же закат, как и тогда. Видишь, все небо становится кроваво-золотым. Помню, перед тем как появился Варни и все покатилось к чертям, я подумал, что, когда смотришь на такой закат, все вокруг кажется красивым, даже этот городишко, который был зловонной дырой из песка и полыни. Потом началась перестрелка, появилась настоящая кровь, а вскоре все вокруг поглотила тьма. И я больше ничего не видел, даже адского пламени, — сказал Ринго.Тьма. Диллону неожиданно стало неуютно при мысли о приближавшейся ночи. Ночь и тьма. Что-то мучило его, какая-то смутная мысль, которую он никак не мог сформулировать. Возможно, в том, что сейчас рассказал Ринго, и заключалась разгадка всего происходящего? Но даже если так оно и было, у него не получалось найти ее. Неожиданно Диллону захотелось поскорее вернуться в город. Он отбросил мысль о том, что, возможно, близок к разгадке. В конце концов, он давно уже знал обо всем, что здесь случилось. Ведь это была история его семьи.— Думаю, нужно будет как-нибудь еще раз приехать сюда и все здесь обследовать, — внезапно сказал Диллон.Тьма.Это слово преследовало его.Пора было возвращаться. Джесси уже час как закончила работу. Она дала ему слово, что никуда не пойдет одна, и позвонит своей подруге Сандре, чтобы та проводила ее. И все равно Диллон не хотел, чтобы она выходила на улицу с наступлением темноты, пока он был далеко и не мог защитить ее.Он вышел из салуна. Ринго, наконец, встал со стула, в последний раз огляделся по сторонам и последовал за ним.— Что случилось? — спросил Диллон.— То старое кладбище. Я едва вижу его отсюда. Похоже, что все кресты там сломаны, или их давно убрали. Но некоторые могильные плиты еще уцелели. Меня там похоронили. Когда меня нашли, сказали: «Ублюдок мертв. Давайте зароем его». Нет, так нечестно. Над моей могилой даже не прочитали молитвы.— Когда мы в следующий раз приедем сюда, то принесем цветы и поставим крест, — пообещал ему Диллон.— Да ладно. И потом, кажется, мой папа был наполовину евреем.— Мы поставим крест и звезду Давида. Тебя это устраивает? — спросил Диллон.— Хорошая идея. Может, еще поставить туда какую-нибудь мумбу-юмбу или что там обычно кладут на могилы твои люди?— Хорошо, — сказал Диллон. — А теперь садись в машину. Пора возвращаться домой.— Значит, он тебе все-таки нравится? — дразнила подругу Сандра. Она говорила громко, чтобы ее было слышно за шумом ресторана. — По-моему, это просто замечательно. А теперь расскажи мне поподробнее. Разумеется, я не прошу тебя говорить мне все. Ну, хотя бы чуть-чуть? Каков он в постели? Знаешь, иногда хорошенькие мальчики оказываются совсем никудышными, когда дело доходит до самого главного. Они привыкли, что все ими восхищаются и весь мир крутится вокруг них, поэтому ведут себя как кролики. Бам, бам, бам. Я кончил, теперь можно и покурить.— Он тебе не хорошенький мальчик, — шутливо возмутилась Джесси.Она была счастлива, что ее жизнь снова начинает налаживаться. Сандра всегда оказывала на нее благотворное влияние. Она была достаточно приземленным человеком и обладала прекрасным чувством юмора. Даже когда она говорила совершенно серьезно, в ее словах всегда сквозила легкая ирония. Сандра старалась видеть жизнь такой, какая она есть, со всеми ее белыми и черными полосами. Она умела смотреть в будущее с оптимизмом, и Джесси особенно ценила в ней это качество.С того момента, когда Сандра появилась перед дверями казино, Джесси почувствовала себя намного лучше.Теперь она была в безопасности.Джесси уже не думала о том, что какой-то человек преследует ее, что ее могут похитить, что она исчезнет и никто даже не узнает, что с ней случилось.Сандра нагнулась к ней поближе и сказала:— Хорошо, я не настаиваю, чтобы ты делилась со мной сексуальными подробностями. Я и так вижу, что он был хорош. Не зря же ты решила в первый раз за последние десять лет завести роман. Значит, он и вправду горячий мужчина.— Сандра!— Ладно, ладно. Тогда расскажи мне о том, как он охотится на призраков, — предложила Сандра. — Он на самом деле встречался с ними? И что он в таком случае делает? Он же не вызывает полицию и не просит арестовать привидение? Расскажи мне. Я так заинтригована и хочу знать все.— Сандра, он не рассказывал мне никаких подробностей. Я думаю, им не позволяют говорить о подобных вещах. — Джесси не нравилось лгать Сандре, но она не была готова признаться в том, что призраки в действительности существуют и один из них преследует ее, а Диллон Вульф пытается ей помочь.— Но я уверена, что он может рассказать тебе потрясающие истории, — не унималась Сандра. — И я бы с таким удовольствием послушала парочку из них.— Как только он мне что-нибудь расскажет, я поделюсь с тобой, — пообещала Джесси.— Здесь вообще есть официантки или про нас забыли? — возмутилась Сандра. — Я хочу «Маргариту»! — Она огляделась, пытаясь поймать взгляд официантки, а затем сказала: — Я сейчас. Пойду к бару или просто умру от жажды. Тебе с солью или без?— Я не уверена, что…— Не упрямься. С солью или без? — спросила Сандра.— Да какая разница? Ладно, с солью, — сдалась Джесси.Сандра стала пробираться через толпу к бару, а Джесси осталась сидеть, она стучала пальцами по столу и посматривала по сторонам. Со своего места Джесси хорошо была видна улица, но там не происходило ничего подозрительного, поэтому она отвернулась и стала рассматривать зал ресторана. Он был большим, просторным и заполнен народом. Еда здесь была недорогой, а несколько крупных казино, расположенных неподалеку, сделали это заведение особенно популярным. И здесь было совершенно безопасно.Однако за столиками сидело не так уж много народу. В основном посетители ходили по залу. Джесси увидела, как Сандра отдает бармену кредитную карту, затем обернулась и снова посмотрела в зал.Тогда она и увидела их.Таннера Грина и позади него — Руди Йорбу.Ее сердце учащенно забилось, но она не испугалась. Таннер Грин сидел за маленьким круглым столиком всего в нескольких футах от Джесси. Через два столика от него расположился Руди Йорба. Оба не сводили с нее глаз. Джесси не была уверена, что Грин знал о присутствии Руди, потому что маленький человечек изо всех сил старался оставаться незамеченным.Это казалось ей каким-то безумием. Способен ли один призрак увидеть другого? И могут ли призраки прятаться друг от друга? Диллон считал, что Таннер Грин, возможно, не мог смириться со своей смертью. А что насчет Руди Йорбы?Она быстро бросила взгляд в сторону бара. Сандра обернулась, улыбнулась и помахала ей рукой, затем снова посмотрела на бармена, который смешивал для нее коктейли.Джесси принялась рыться в своей сумочке, пока не нашла записную книжку и ручку, а затем как будто случайно выронила ручку. Она не была трусихой, и сейчас настал подходящий момент доказать это. Сделав вид, будто хочет подобрать ручку, Джесси нагнулась и подтолкнула ручку поближе к столику Таннера Грина. Затем встала и подошла к тому месту, где сидел призрак.Разве может нормальный человек заговорить с призраком? Она залезла под стол, подняла ручку и сказала быстро и тихо:— Я хочу помочь вам. Но вы должны рассказать мне все, что вам известно. Кстати, позади вас сидит молодой человек, который, наверное, тоже что-то знает, и ему, как и вам, нужна помощь. Я готова помочь вам обоим.— Джесси, у тебя все хорошо?Голос застал ее врасплох, и, поднимаясь, она едва не ударилась головой о стол.Таннер Грин снова исчез. А вместе с ним и Руди Йорба.Стоящий перед ней мужчина был вполне реальным. Она не сомневалась в этом, потому что разговаривала с ним и в казино «Солнце», и в «Новом Орлеане», где он однажды подошел к ней после выступления.Его звали Даррелл Фрай, и работал он распорядителем в казино «Солнце». Именно он наблюдал за столом для игры в кости той ночью, когда она выиграла крупную сумму, но незадолго до появления Таннера Грина его заменил другой сотрудник.Джесси знала, что Фрай — человек амбициозный. И пускай сейчас он был всего лишь распорядителем, но в будущем надеялся продвинуться по карьерной лестнице и стать менеджером отдела развлечений в казино «Солнце». Джесси было приятно слышать, когда он сказал, что на ее выступление приходили важные люди из казино «Солнце» и хотели бы пригласить ее в свое шоу. Фрай признался, что если уговорит ее перейти к ним на работу, то это поможет его карьере.— Привет, Даррелл, — сказала Джесси, вставая. — Я просто уронила ручку. Как дела?— Хорошо, спасибо, а у тебя?— Отлично.Он был высоким — ростом примерно в шесть футов или даже выше, — и относился к тому типу мужчин, которые хорошо смотрятся в деловом костюме. Он был достаточно привлекательным, хотя красавцем не назовешь. У него были светлые волосы, карие глаза и не особенно запоминающаяся внешность. Фрай всегда вел себя с ней дружелюбно и искренне, поэтому Джесси не особенно возражала против его попыток переманить ее в «Солнце», тем более что в таком случае они оба могли остаться от этого в выигрыше.— Ты уверена? — с тревогой спросил он. — Я слышал, что совсем недавно на тебя упал умирающий человек.— Да, было дело. Но теперь все хорошо.— Это, наверное, ужасно?— Ну, скажем так, не самый приятный способ провести вечер.— Полиция не надоедает тебе по этому поводу?Джесси покачала головой:— Меня никто не трогает. Я не знала этого человека. Он пришел, рухнул на меня и умер, вот и все.— Я рад, что ты не пострадала. Нам пришлось несладко. Сначала Таннер Грин. Затем — Руди Йорба. Он был хорошим парнем. Надеюсь, ты не держишь зла на казино «Солнце»?— Нет, конечно, — заверила его Джесси.— Так ты еще не надумала перейти туда на работу? Я уверен, что они позволят тебе создать новый проект с нуля, — сказал Даррелл.— Спасибо, это очень лестное предложение.— «Маргарита»? — перебила их Сандра.Она появилась с двумя стаканами в руках и встала около Джесси, как женщина-воительница, призванная оберегать ее. Высокая, красивая и готовая ринуться в бой, если кто-то попытается обидеть Джесси.— Спасибо. — Джесси взяла у Сандры стакан. — Сандра, я хочу, чтобы ты познакомилась с Дарреллом Фраем. Даррелл, это моя лучшая подруга Сандра Нельсон.— Как поживаете? — равнодушно спросил Даррелл, улыбаясь и протягивая руку для рукопожатия.«Он что, слепой и не замечает, какая Сандра красавица?» — подумала Джесси.— Прекрасно, спасибо, рада знакомству, — сказала Сандра.— Даррелл работает распорядителем в казино «Солнце», — объяснила Джесси.— О, сейчас ему, наверное, тяжело приходится, — поддержала разговор Сандра.Даррелл пожал плечами:— Я взял отпуск на следующий день после смерти Таннера Грина, и некоторое время меня не было на работе. Но недавно меня попросили выйти — похоже, дел у них невпроворот. Эти убийства привлекают клиентов. Правда, больные люди? Но я все равно рад был познакомиться с вами, Сандра. Джесси, не забудь про меня, если захочешь сменить обстановку.Даррелл стоял словно в ожидании, что его пригласят присоединиться к их компании. Но Сандра ясно дала ему понять, что они были вполне довольны своим женским обществом. Она пристально посмотрела на Даррелла, ожидая, когда он уйдет.— Ладно, не скучайте, — сказал он наконец и направился к дверям.— Какая ты суровая! — со смехом заметила Джесси, когда Сандра поставила свой стакан и с хмурым видом уселась за стол.— Не нравится он мне. От него как будто исходит дурная энергия.— Энергия?— Он пытается использовать тебя. А ты достойна лучшего, — сказала Сандра и улыбнулась. — И ты уже нашла это. Никак у меня не идет из головы этот высокий смуглый красавец.— Поверь мне, ты ошибаешься. Ты не права насчет Даррелла. Он просто хочет, чтобы я ушла из «Нового Орлеана» и начала выступать в «Солнце», — объяснила Джесси.Сандра посмотрела на улицу, словно провожала Даррелла глазами, хотя на самом деле он уже давно ушел. Наконец она покачала головой и сказала:— Не думаю. Я не хочу преуменьшать твой талант, дорогуша, и ты знаешь, я всегда считала тебя замечательной актрисой, но это же Вегас. Здесь повсюду красивые талантливые женщины. И ему нет никакой необходимости переманивать кого-то для работы в казино. Так что будь с ним осторожна. Ему что-то от тебя нужно. И как я уже сказала, мне не нравится его энергетика. Поверь, я редко ошибаюсь на этот счет.— Да, он приспособленец, но это весьма распространенная черта.Сандра покачала головой:— Нет, все-таки что-то здесь не так. И я уверена, что он замышляет что-то дурное.Джесси начала было отвечать, но прежде, чем она успела произнести хотя бы слово, знакомый голое окликнул ее:— Джесси!Она повернулась и увидела свою коллегу по пиратскому шоу. Эйприл. Она пришла в сопровождении красивого незнакомца.— Денни, познакомься с моей подругой Джесси и ее подругой… Сандрой, верно? Девочки, это Денни, — с гордостью сказала она.Сандра и Джесси улыбнулись и обменялись рукопожатиями с новым молодым человеком Эйприл.— Мы как раз собирались в казино «Харра», когда увидели вас, — сказала Эйприл. — И решили заглянуть сюда. Я очень волнуюсь за тебя, Джесси. Ты уже рассказала о том происшествии?— Да, и Рон пообещал, что разберется, — ответила Джесси.— Каком еще происшествии? — резко спросила Сандра.Джесси лишь отмахнулась.— Ничего особенного. На меня чуть не упал фрагмент декорации, — объяснила она. — Я поговорила с менеджером сцены, и он обещал все проверить. Как говорится, все хорошо, что хорошо кончается.— Ну и отлично, я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Пока! — сказала Эйприл и ушла, помахав на прощание рукой.Сандра наклонилась к подруге.— И все-таки, что на тебя упало? — спросила она, нахмурив брови.— Большой парус, который обычно падает во время сражения. Он здорово напугал меня, но не поранил.— Это очень плохо, — твердо сказала Сандра.— Разумеется, ничего хорошего. Поэтому я и сообщила менеджеру сцены, — согласилась Джесси. Прежде чем они успели еще что-то сказать, зазвонил мобильный телефон Джесси. Она ответила и обрадовалась, услышав голос Диллона. Джесси сообщила ему, что она сейчас с Сандрой, а затем отключила телефон. Сандра с любопытством уставилась на нее.— Я увижусь с ним?— Да.Сандра откинулась на спинку стула и отхлебнула коктейль. Она по-прежнему не сводила глаз с Джесси.— И все равно я переживаю за тебя.— Почему?— Интуиция, — многозначительно сказала Сандра.— Сандра, послушай меня. Даррелл — милый человек, и то, что случилось сегодня с декорацией, было лишь случайностью. Неудачное стечение обстоятельств.Сандра снова наклонилась к ней, ее лицо было сосредоточенным.— Ты слишком доверчивая. А что, если это не было случайностью? Что, если кто-то пытается убить тебя?— Если бы кто-то пытался меня убить, он выбрал бы оружие посерьезнее паруса.— Он не задел тебя?— Нет, я услышала, как он падает.— Но он мог ударить тебя по голове.— Нет, послушай, Сандра. Это была случайность, а не попытка убийства. Может, если бы я чуть-чуть замешкалась, то получила бы синяк, но все равно меня это не убило бы.— Значит, это было предупреждение, — глубокомысленно произнесла Сандра. — Кто-то говорит тебе о том, что лучше держаться подальше… от чего-то.— Сандра, на моем месте мог оказаться кто угодно из актеров, — возразила Джесси.— Но оказался не кто угодно, а ты. — Сандра покачала головой. — Это страшно, действительно страшно. — Она вдруг встала, глядя куда-то в сторону, и сказала: — Привет, я — Сандра Нельсон. А вы, должно быть, Диллон Вульф.Джесси обернулась и улыбнулась Диллону, а Сандра продолжала:— Может, вам удастся урезонить ее. Она думает, что я зря паникую, но, что бы она ни говорила насчет случайностей, я уверена, что кто-то пытался ее убить.

Глава 11Шумная улица слепила неоновыми огнями, а бармены собирали огромную выручку, смешивая коктейли для трезвых, подвыпивших и совсем пьяных клиентов, которые пришли в ресторан пообщаться и весело провести время.Усевшись за стол, Диллон с тревогой посмотрел на Джесси. Он думал, что на работе, в окружении других людей она будет в безопасности.Если бы не гибель Руди Йорбы, чью смерть по ошибке приняли за несчастный случай, он не переживал бы так сильно. Но Руди Йорба был мертв, его тело изуродовали почти до неузнаваемости.Записи с камер наблюдения, сделанные в ночь убийства Таннера Грина, видело много народу: полиция, персонал казино. Что, если кто-то из них, имевший отношение к убийству, заметил, что Таннер Грин открыл рот и сказал что-то Джесси перед смертью?Индиго.Могло ли это означать что-то для убийцы? Потому что для Диллона это слово не означало ровным счетом ничего. Всего лишь заброшенный город.— Расскажи мне, что произошло. Что случилось? — попросил он Джесси.— Ничего особенного. Ты же видел представление. Когда мы нападаем на Порт-Рояль, пушки стреляют, и у нас падает один из парусов. Так вот парус упал на сцену, как и во время спектакля, а я в тот момент находилась прямо под ним. Вот и все. — Джесси решила сменить тему разговора, она внимательно посмотрела на Диллона и спросила: — А ты чем занимался? Почему ты весь в пыли?— Я ездил сегодня в пустыню, — сказал он. — Думаю, мне нужно принять душ и переодеться.— Не хотите «Маргариту»? — предложила Сандра.Диллон с улыбкой покачал головой:— Нет. Я бы с большим удовольствием пошел сейчас в душ.Они пошли проводить Сандру до машины, она задала Диллону несколько вопросов о его работе в «Расследованиях Харрисона», и он вежливо ответил, что на свете существует много необъяснимых явлений, и заверил Сандру, что он ни разу не видел, чтобы призрак причинил вред человеку, не совершавшему дурных поступков.— Значит, призраки вредят только плохим людям? — с энтузиазмом спросила его Сандра.Он рассмеялся.— Я сказал вам лишь то, что мне самому известно. Нас приглашают расследовать странные и непонятные явления, но, как правило, они имеют вполне реальные объяснения. Я думаю, что если призрак способен двигать предметы, значит, он может причинить вред человеку. Но обычно за подобными проделками стоят реальные люди.Они добрались до машины Сандры, которую та оставила в гараже казино. Диллон открыл перед ней дверь водительского места и заглянул в салон.— Будьте осторожны на дороге, — сказал он ей.— Разумеется, — ответила Сандра. — А вы… присмотрите за Джесси. Прошу вас.— Обязательно. Именно этим я и займусь, — пообещал ей Диллон.Они смотрели вслед уезжающей машине, пока она не скрылась из вида, затем Диллон молча обнял Джесси и повел ее к лифту. Наконец, он сказал:— Мне кажется, Сандра не зря переживает по поводу сегодняшнего случая с тобой.— Диллон, Сандра — моя хорошая подруга, и я благодарна ей за заботу, но то, что произошло сегодня, было лишь досадным недоразумением.Он нахмурился и, ничего не ответив на заявление Джесси, спросил:— Какой у тебя график работы?— Обычно я отдыхаю по понедельникам и вторникам.— Значит, ты работаешь завтра, а затем у тебя два выходных, — задумчиво произнес он, почувствовав неприятную тревогу. Возможно, у него уже началась мания преследования. И он зря так волновался за Джесси. Но все же он переживал за нее. Стоило ему немного поговорить с Руди, как тот погиб. А они с Джесси…— Поехали к тебе, — сказал Диллон.Они направились к машине Диллона, которую он оставил на общественной парковке на огромной площади перед супермаркетом. Они уже были на полпути к ее дому, когда Джесси вдруг повернулась к нему и с волнением проговорила:— Совсем забыла рассказать тебе. Таннер Грин вернулся.— Верно, — пробормотал он.— Что верно? — удивилась она. — Я думала, что ты обрадуешься. Разве ты не хотел, чтобы он вернулся?Диллон мысленно одернул себя. Он вспомнил, что Джесси не знала о Ринго, который следил за Таннером Грином. Все же стоило рассказать ей про Ринго.— Прости. Я был уверен, что он вернется. Он хочет поговорить с тобой.— Он был на шоу. А потом, когда мы с Сандрой сидели в баре, я снова увидела Грина, а позади него сидел Руди Йорба. И он вел себя так, словно не хотел, чтобы его заметили. Я попыталась заговорить с Таннером и была почти уверена, что он услышал меня, но нам помешали.— Правда? — спросил Диллон и стал слушать ее с удвоенным вниманием. Это было что-то новенькое. И весьма интересное. — И кто вам помешал?— Даррелл Фрай. Он работает распорядителем в «Солнце». Ты видел его. Он был там, когда я выиграла деньги. Он хочет получить место в отделе развлечений казино и уже несколько недель уговаривает меня перейти к ним на работу. Ты знаешь его?Он кивнул.— У него была смена незадолго до того, как умер Грин. И хотел поговорить с ним, выяснить, не заметил ли он чего-нибудь необычного. Но мне сказали, что он в отпуске, так и не удалось с ним встретиться.— Так вот, когда он заговорил со мной, Таннер Грин и Руди Йорба исчезли, — сказала Джесси.Диллон подумал, что бы это могло означать. Он не имел ни малейшего понятия, но теперь ему еще больше захотелось встретиться с этим человеком.Хоть прямо сейчас…— Трудно сказать, что все это значит. — Диллон задумчиво поглядел на Джесси. Он был рад тому, что Джесси больше не боялась призраков и даже спокойно о них говорила. Но его беспокоило, что даже на работе она не могла чувствовать себя в абсолютной безопасности. Фрагменты головоломки постепенно начали складываться, но окончательная картина по-прежнему оставалась загадкой.Они подъехали к дому Джесси. Сначала Диллон проверил все комнаты и лишь затем направился в душ.Через несколько секунд она присоединилась к нему.Присутствие Джесси было подобно волшебству, которое ворвалось в его жизнь и прогоняло все мысли о страхе и загадках и даже заставляло забыть об окружающем его мире.Диллон испытывал непреодолимое влечение к ней и не знал, было ли это связано с тем, что она околдовала его при первой встрече, или же его так восхищало ее стройное, гибкое, грациозное тело, ее голубые глаза, ее голос, ее прекрасная душа. Но он понимал, что это было не простое сексуальное желание или животный инстинкт, древний как сама жизнь. Он пока еще не мог сказать, что любит ее, ведь для любви требуется время, однако чувствовал, как постепенно влюбляется в Джесси, которая затронула его душу так, как ни одна из женщин до нее.Озорные огоньки в ее глазах послужили призывом к действию, пар поднимался от горячей воды, струившейся по ее великолепной коже цвета слоновой кости, по плечам, груди, спине, ягодицам. Когда она прижалась к нему, он почувствовал волнующее наслаждение от прикосновений ее кожи. Он отыскал ее губы под струями воды и стал исследовать ее маленький ротик, еще более горячий, чем падавшая на него вода.Он ласкал ее. Его руки скользили по ее обнаженному телу, нежно сжимали ее груди, проникали между бедер в самое интимное место.Джесси прижималась к нему, каждое прикосновение ее тела было невероятно возбуждающим. Таким соблазнительным и приводящим в безумный экстаз. Она обняла его, стала гладить его тело, ее ногти, дразня, царапали кожу. Он нехотя оторвался от нее, прижал ее к выложенной кафелем стене ванны, а затем снова стал целовать с удвоенной яростью.Они занялись любовью под горячими струями воды. Диллон поднял Джесси, и она обхватила его великолепными длинными ногами. Шум воды эхом отдавался в их сердцах, словно буря. Наконец, они достигли наивысшего наслаждения, тогда он нащупал краны, закрыл воду и вышел из душа, все еще держа ее на руках и не желая отпускать ни на минуту.Диллон отнес ее в кровать, они упали на матрас и начали все заново. Они неистово ласкали друг друга руками, губами, языком, оттягивая сладкий момент, наслаждаясь влажной, чистой и горячей плотью друг друга, радуясь полному единению. Джесси знала, как ей поступить, как распалить Диллона еще больше, но в ее действиях не было никакого расчета, ничего заранее запланированного, один лишь инстинкт, продиктованный самой природой. Они катались по кровати, она ласкала его тело нежными и легкими прикосновениями, которые были особенно возбуждающими. Она ловила его губы своими губами, покрывала поцелуями все его тело и дразнила его, доводя до полного исступления. Когда же он не смог больше сдерживаться, она скользнула под него, желание снова охватило Диллона, и Джесси с радостью отвечала на его ласки, пока он гладил ее груди, живот, бедра. Затем он проник между них сначала рукой, затем ртом, а потом опять овладел ее телом и душой.Посреди ночи, изнуренные и обессиленные, они наконец-то уснули.Он проснулся рано. Джесси еще спала, и Диллон несколько минут любовался своей возлюбленной. Он не мог оторвать глаз от ее огненных волос, рассыпавшихся по подушке, от очаровательного овала лица, от ее слегка приоткрытых губ. Он бережно поправил на ней одеяло и встал, затем быстро оделся и пошел на кухню, чтобы заварить кофе. Он не стал готовить еду, подумав, что Джесси наверняка снова захочет позавтракать с дедушкой.Пока кофе готовился, Диллон взял мобильный телефон и сделал несколько звонков. Теперь он понимал, что с этой работой ему не справиться в одиночку.Диллон заметил, что Джесси была одновременно удивлена и обрадована тому, как хорошо он ладил с ее дедушкой, словно они с Тимоти знали друг друга уже много лет. Воспользовавшись моментом, Джесси пошла побеседовать с врачом дедушки, и у Диллона появилась возможность поговорить с Тимоти наедине, не опасаясь, что Джесси опять расстроится.— Итак, Тимоти, — начал он спокойным тоном, — значит, вы видите призрачных танцоров?Пожилой человек некоторое время молча смотрел в окно, как будто не слышал его вопроса. Затем он повернулся и с вызовом посмотрел на Диллона:— Я знаю, почему вы вернулись. Вы здесь потому, что страсть к богатству никогда не иссякнет. Люди алчны. Им наплевать, как они поступают с другими людьми, главное для них — разбогатеть. — Он с сожалением покачал головой, — Человек всегда был алчен, ему ничего не стоило убить себе подобного, если это сулило ему материальную выгоду.— Когда-то, — осторожно сказал Диллон, — наши предки называли себя просто людьми. Мы хотели творить добро, как говорил нам о том Великий Дух. Заботиться о наших детях, о больных и немощных. Да, алчность существовала с того момента, как появился человек. Но мы стремились к лучшему.Тимоти кивнул.— Тимоти, вы говорите с Билли Тайгером? Он… дает вам советы? Он помогает вам понять послания от призрачных танцоров? — спросил Диллон.Тимоти снова кивнул, а затем заговорил так, словно слова не принадлежали ему:— Билл Тайгер видит то, что было, он знает, как устроен мир, как идет время, и ему известно, что прошлое может вернуться, если не остановить его. Нечто ужасное хочет вернуться, снова проникнуть в наш мир. И этому нужно помешать.— «Тот, кто не помнит своего прошлого, обречен повторять его», — процитировал Диллон. — Так сказал Джордж Сантаяна, — добавил он. — Тимоти, для вас значит что-нибудь слово Индиго? — спросил Диллон.Тимоти кивнул:— Это город. Злой город.— Я бы не сказал, что это такой уж злой город, но, думаю, там жили злые люди, — заметил Диллон.Тимоти кивнул:— Алчные люди.— Были и такие. В прошлый раз вы сказали, что «они собираются». Тимоти, вы думаете, что люди из прошлого каким-то образом могут собраться?— Зло будет распространяться, если не остановить его, — сказал Тимоти. Он обернулся и снова посмотрел в окно, затем взглянул на Диллона и улыбнулся. Его голос изменился, а лицо расслабилось. — Вы упомянули про Индиго, молодой человек? Я знаю Индиго. Старый, занесенный песком город в пустыне. Лет пять или шесть тому назад одна кинокомпания арендовала его для съемок фильма. Они сняли несколько сцен, а затем уехали. Им не понравилось это место. Говорят, там по ночам вещи начинали двигаться сами по себе, поэтому они уехали снимать в какое-то другое место.— Правда? — с интересом спросил Диллон; — Я не слышал об этом.— Ходили слухи, что саботаж на съемках устроили люди из нашего племени, решив, что кинокомпания слишком мало заплатила им за аренду. Другие говорили, что все дело было в старом захоронении неподалеку. Но наверняка никому ничего не известно. А я скажу вам одно: Индиго был дурным местом с самого начала. Однажды там произошла страшная перестрелка. В ней участвовал индеец по имени Вульф. Он, случайно, не ваш предок?— Да, но очень дальний, — сказал Диллон.— Мы с Джесси тоже родом из Индиго, — сказал Тимоти.— Неужели?— Моя прабабушка была родственницей того полукровки, что играл на пианино в салуне Индиго, — сказал Тимоти. Он посмотрел на Диллона, его взгляд был ясным и сосредоточенным. — На свете очень много странного. Жизнь и смерть — эти понятия так трудно постичь до конца. Души древних проникают в наш мир. Некоторые из них несут с собой добро, другие — зло. Но почему они приходят? Иногда потому, что потомки тех, кто когда-то сражался, победил или проиграл, снова собираются вместе. Вы меня понимаете?Диллон не был уверен, что понял слова старика. По крайней мере, не до конца. Но некоторая взаимосвязь стала теперь для него очевидной. Предок Джесси жил в Индиго. Его собственный предок погиб там. А Ринго до сих пор бродит по земле.Но что это могло значить? И какое все это имело отношение к убийствам Таннера Грина и Руди Йорбы, к игорному бизнесу или к Эмилу Лэндону, который и стал отправной точкой в этой истории?— Тимоти, а что насчет призрачных танцоров? Когда они начали с вами разговаривать? — спросил Диллон.— Я не помню, когда они появились в первый раз. Наверное, это было давно. Но однажды я увидел кровь, — с грустью сказал Тимоти, — и понял, что они пришли предупредить меня. Это не должно повториться.— Тимоти, где вы видели кровь? — спросил Диллон. — Где?— На Джесси, — сказал старик, и взгляд его потускнел. — Я увидел кровь на моей внучке. Я знаю, они не хотели ее смерти. Они пытаются спасти ее. Они рассказали мне о том, что вы придете. Они сказали, что Джесси откроет дверь, но затем появитесь вы и поможете ей все преодолеть. — Он заговорщически подмигнул и склонил голову.Диллон повернулся. К ним шла Джесси, она посмотрела на Диллона, улыбнулась ему и села рядом.Взглянув на сидевшего напротив Тимоти, Джесси снова улыбнулась.— Говорят, ты много играешь в скраббл.— Эта игра развивает умственные способности. Мы с Салли играем в нее почти каждый вечер.— Как у нее дела? Сегодня я не вижу ее здесь, — сказала Джесси.Тимоти улыбнулся:— Она делает себе новую прическу. Сейчас она в главном корпусе, в салоне красоты. А что насчет вас, юная леди? Вы не опаздываете на работу?Джесси посмотрела на часы:— У меня еще есть время.Тимоти покачал головой и посмотрел на Диллона:— Как бы там ни было, но проследите, чтобы она хорошо поела перед тем, как вы отвезете ее на работу, договорились? Она выкладывается на сцене, и ей нужно много энергии.— И слава богу, — сказала Джесси. — А то я так люблю шоколадные пирожные. Но если бы у меня не было такой замечательной возможности сжигать лишние калории, из сладкого я могла бы есть только мороженое. Какой кошмар!— Сводите ее куда-нибудь на ленч, — предложил Тимоти, глядя на Диллона. — А меня вы сможете навестить еще и завтра.— Я с удовольствием приеду, чтобы повидаться с нами, — сказал Диллон, поднимаясь.Джесси последовала за ним.— Ты мог бы проехаться с нами. Мы отвезли бы тебя в магазин или еще куда-нибудь. А потом, после ленча Диллон подбросил бы меня на работу, а тебя отвез бы сюда.— Спасибо, не надо. Я благодарен за ваше предложение, но мне пока ничего не нужно. Лучше я пойду сейчас вздремну, чтобы быть бодрым к тому моменту, когда вернется Салли. — Тимоти хитро подмигнул.— Хорошо, — согласилась Джесси и нежно поцеловала его в щеку.Диллон пожал ему руку, после чего они с Джесси ушли.Когда они сели в машину, Джесси повернулась к Диллону и посмотрела на него.— Спасибо, — сказала она.— Меня не за что благодарить, — ответил он.— Временами кажется, что он совершенно нормальный человек… а затем что-то происходит, и он как будто переносится в другое измерение.— Он очень умный и проницательный человек, и мне нравится его общество, — успокоил ее Диллон.— Как бы я хотела, чтобы он мог жить со мной, — вздохнула она. — Но однажды он решил, что находится в шатре-парной и попытался развести на кухне костер. Приехали пожарные. Тогда я поняла, что его нельзя оставлять в доме. По крайней мере, пока я работаю.— Тимоти живет в хорошем месте. Он счастлив и достаточно независим.Джесси кивнула:— Знаю, но я все равно чувствую себя виноватой.Она замолчала и больше не проронила ни слова до тех пор, пока Диллон не спросил, как она хочет убить время до ленча. Диллон и Джесси поехали в кино, а когда фильм закончился, оба уже снова проголодались.Диллон отвез ее в одно из своих любимых кафе, находившееся неподалеку от Стрипа. Это было тихое и красивое местечко, и Диллон подумал, что Тимоти одобрил бы его выбор. Они сразу же сели за стол, и официант принес им воды, чтобы они могли выпить ее, пока изучали меню. Когда стол был накрыт, появился Ринго. Он встал позади Джесси.Диллон услышал звон его шпор и увидел, как Джесси нахмурилась, но продолжила рассматривать меню. Однако было ясно, что она услышала его.— Джесси, — тихо сказал Диллон.Она подняла на него глаза, и он откашлялся.— Ты помнишь, как увидела Таннера Грина? Или Руди? Так вот, они не единственные призраки в этом городе. На самом деле… у меня есть друг, который хотел бы познакомиться с тобой. Я попросил его подождать и не показываться до тех пор, пока я не пойму, что ты готова к встрече с ним.Джесси взяла стакан и сделала большой глоток.— И где же он? — спросила она, пытаясь сохранять спокойствие.— Он сидит рядом с тобой, — сказал он Джесси, когда Ринго уселся на стул около нее.Джесси повернулась и охнула достаточно громко, чтобы официант поспешил к ним.— Что-то случилось? — с тревогой спросил он.Она покачала головой:— Простите. Я… поперхнулась.— Итак, Джесси, что ты будешь есть? — спросил Диллон, пытаясь разрядить обстановку. — Здесь очень вкусно готовят лосося.— Тогда я хочу лосося, — сказала Джесси, стараясь не смотреть на Ринго.— А что вы будете на гарнир? Рис или печеный картофель? — поинтересовался официант.— Рис, — пролепетала Джесси.— Мне то же самое, — сказал Диллон.Официант наконец-то ушел.— Вот придурок! — возмутился Диллон.— Что? — спросила Джесси.— Это я Ринго. Он обещал не пугать тебя.— Прости, — сказал Ринго. — Я не хотел тебя расстраивать, и я рад с тобой познакомиться. Наконец-то… — многозначительно подчеркнул он, глядя на Диллона.— Наконец-то? — прошептала она.— Я уже давно просил Диллона представить нас друг другу. Я мог бы вам помочь.Джесси старалась не смотреть в его сторону. Ринго взял меню, которое официант забыл забрать. Диллон вырвал папку у него из рук прежде, чем кто-то из посетителей успел заметить, что меню висит в воздухе.— Лосось, — сказал Ринго с отвращением. — Ты просто псих. Это же Невада. Ты должен был заказать хороший бифштекс с кровью.— Он любит говорить всякие гадости, — заметил Диллон, глядя на Джесси.Она посмотрела на него, и ее глаза расширились. Может, она и привыкла к тому, что Таннер Грин и Руди Йорба внезапно появлялись перед ней, но к этому она не была готова.— Я уязвлен до глубины души, — обиделся Ринго. — Но я так хотел познакомиться с тобой, Джесси.— Ты выпустил Клэнси? — спросил Диллон.— Ты спрашиваешь у призрака, выпустил ли он твою собаку? — спросила Джесси и сделала еще один глоток воды. Она заметила, что ее рука дрожала. — Но ты же говорил, что призраки не могут причинять вред людям? Как же тогда они могут…— Я сказал, что не знаю призрака, который причинил бы вред человеку, — сказал Диллон. — Но я не говорил, что они не могут дотрагиваться до предметов или передвигать их. Ринго провел здесь довольно долгое время и научился использовать свою энергию, чтобы воздействовать на материальный мир. И, несмотря на твое первое впечатление, он хороший парень.— Спасибо, напарник, — сказал Ринго.— Он — твой напарник? — удивилась Джесси.— Нет, это просто образное выражение, — уточнил Диллон.Джесси теребила салфетку, стараясь не глядеть на Ринго, когда обращалась к нему:— Итак, мистер Ринго…— Я не мистер Ринго, — поправил ее Ринго. — Меня зовут Ринго Мерфи, для друзей — просто Ринго, и я надеюсь, что ты войдешь в их число.Она посмотрела на Диллона.— И он был с нами… все это время?— Поверьте мне, мэм, я — настоящий джентльмен, — заверил ее Ринго, а затем посмотрел на Диллона. — Я просто хочу помочь. Помочь решить эту проблему.Джесси собиралась ответить ему, но в этот момент принесли салаты, поэтому она замолчала.— Ринго умер в Индиго, — объяснил Диллон, когда официант ушел.Джесси прищурила голубые глаза и посмотрела на него.— Значит, слово «Индиго» для вас — не пустой звук? И оно имеет важное значение?— Мы пока что в этом не разобрались, — ответил Диллон.— А знаешь, твой дедушка вовсе и не чокнутый, — сказал Ринго Джесси. — Возможно, он видел Индиго в своих видениях, или как он их там называет.Она повернулась и с укором посмотрела на него:— Я никогда не говорила, что мой дедушка чокнутый. И никто, кроме него, не знает, о чем бывают его видения.— Прости, если обидел тебя, я не хотел, — извинился Ринго. — Но возможно… он действительно видит призрачных танцоров, о которых говорит.— Не смотри на него, когда разговариваешь с ним, — предупредил Диллон. — Это нервирует окружающих людей, а Ринго ужасно нравится.— Как часто он материализуется? — спросила Джесси.— Всякий раз, когда ему это нужно, — объяснил Диллон.Она снова заговорила с Ринго, но на этот раз не поворачиваясь к нему:— Что ты знаешь о моем дедушке?— Он — милый пожилой человек, — сказал Ринго. — И возможно, будет очень полезен, если мы хотим разобраться в этой истории.Джесси в недоумении посмотрела на Диллона:— О чем он вообще говорит? Что значит в «этой истории»?— Джесси, я до сих пор многого не понимаю.— Но кое-что тебе уже известно, однако ты не хочешь поделиться со мной, — возмутилась Джесси, пытаясь не давать воли своим эмоциям.— Джесси, я знаю, что Эмил Лэндон обратился за помощью к Адаму, потому что он боится за свою жизнь. Я встретился с ним, а также с Таннером Грином и другим его охранником — Хьюго Блитом, а теперь Таннер Грин убит, однако прежде он успел кое-что сказать тебе.— Поэтому ты стал преследовать меня, — сказала она.— Я не собирался преследовать тебя, но я должен был узнать, что он сказал. И я очень переживаю за тебя, — мягко добавил он.— А что еще ты знаешь? — спросила Джесси.— Джесси, если бы я знал ответы на все вопросы, то убийца Таннера Грина ожидал бы сейчас суда, — заверил ее Диллон. — Но я ничего не знаю. Мне лишь известно, что призрачные танцоры твоего дедушки каким-то образом узнали, что ты можешь общаться с… мертвыми. И что из-за этой твоей способности тебе будет угрожать опасность. А еще им было известно, что я тоже окажусь замешанным в этой истории. И что я должен буду помочь тебе.Диллон посмотрел на нее, и Джесси с трудом сдержалась, чтобы не наклониться и не поцеловать его.Ринго застонал.— Я вам мешаю, не так ли? — сказал он. — Ладно, я уйду. — Он встал, но вдруг замер. — Джесси?Она посмотрела на него, и ей было все равно, даже если другие посетители кафе сочтут ее сумасшедшей.— Я действительно сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя, — пообещал Ринго.— А ты и правда можешь защитить меня? — с недоверием спросила она.— Ну, я мог бы присмотреть за тобой, — сказал он.— Тогда перестань меня пугать! — приказала она. — Звон твоих шпор сводит меня с ума.— Прости, но я умер в сапогах, — виновато произнес Ринго и ушел.Кто-то многозначительно покашлял. Диллон обернулся, проклиная себя за то, что вовремя не обратил внимания на официанта.— Все в порядке? — спросил официант.— Отлично, — сказал Диллон.Официант поставил тарелки с лососем и ушел.— Когда я была у тебя дома… слышала звон шпор. А когда мы… то он?.. — спросила Джесси, чувствуя, что краснеет.— Клянусь, он тогда ушел, — сказал Диллон. — Можешь быть уверена, Ринго не вуайерист.Джесси покраснела еще больше и сказала:— Перед тем как ты вошел ко мне в комнату… — Ее голос оборвался, но она заставила себя продолжать: — Мне снился сон о тебе… весьма эротический. А тогда… за мной ведь никто не подглядывал?Он наклонился к ней, пытаясь быстро спрятать улыбку.— Джесси, тебе просто снился сон. Даю слово, к тому времени Ринго уже ушел и занимался своими делами.— Какими, например?..— Он вернулся в казино, проверить, вдруг там найдется какая-нибудь информация.Диллону показалось, что Джесси не удовлетворена его ответом. Он и представить себе не мог, как она отреагирует, когда вечером появится подкрепление, которое он пригласил.— Джесси, возможно, ему удастся разговорить Таннера Грина, А если Грин пойдет с нами на контакт, то мы, не исключено, сможем выяснить, что означало слово «Индиго».Она покачала головой:— А при чем здесь вообще этот город?— Я пока что ничего не могу сказать, но постепенно фрагменты головоломки начинают складываться. В этом городе убили моего предка и Ринго. Они оба полегли в одной перестрелке. Сегодня утром твой дедушка сказал мне, что у тебя тоже был предок, который находился там в это время.— Правда? — холодно спросила она. — А он был хорошим или плохим парнем?— Он играл на пианино.— Пианист?— Да. Никому не известно, какую роль он сыграл в этой истории. Но я знаю, что тебе угрожает опасность. Возможно, человек, убивший Таннера Грина, расправился и с Руди Йорбой, и все это каким-то образом связано с Индиго.Джесси откинулась на спинку стула, не сводя с него взгляда.— Я думаю…— Что?Она покачала толовой:— Кажется, я схожу с ума.— Это не так.Джесси со злостью вонзила вилку в лосося.— А какое ко всему этому имеет отношение Эмил Лэндон?— Я не знаю.— И что мы теперь будем делать? — спросила она.— Я продолжу расследование до тех пор, пока не выясню, что происходит.Джесси покачала головой:— Я тоже хочу принимать участие в расследовании. С твоей помощью я смирилась с тем фактом, что могу видеть призраков. Я даже могу подружиться с человеком, который носит старую ковбойскую шляпу и шпоры. И я хочу, чтобы ты информировал меня о каждом шаге, который собираешься предпринять.— Хорошо, мы поступим следующим образом, — сказал Диллон, ковыряя вилкой еду. — Мы поедем в «Новый Орлеан», отыщем менеджера сцены и выясним, что случилось вчера. Затем я оставлю Ринго присматривать за тобой, а сам отправлюсь побеседовать с Эмилом Лэндоном. Дальше я поеду в «Солнце», чтобы встретиться с твоим другом распорядителем Дарреллом Фраем, и попробую разузнать, как получилось, что он устроил себе перерыв в тот момент, когда в казино появился смертельно раненный человек. Затем, если останется время, позвоню Джерри Чиверу и выясню, нет ли у него какой-нибудь новой информации. И возможно, заеду к Дугу Тарлтону — патологоанатому. Также там работает один криминалист — молодая женщина, которая мне в свое время очень помогла, и я попробую встретиться с ней.— Подожди, я не говорила, что Даррелл — мой друг. Я думаю, что твои подозрения насчет него безосновательны. Он просто хочет переманить меня на работу в «Солнце», чтобы взобраться по карьерной лестнице.— Надеюсь, что ты права. Как бы там ни было; пока я буду заниматься всем этим, Ринго присмотрит за тобой, и, возможно, он что-нибудь увидит или услышит…«Это как-то уже слишком для тихого ленча», — подумал Диллон.— Нам пора, — сказала Джесси. — Только знаешь, я ведь не совсем беспомощна. Я достаточно умна и могу быть весьма осторожной.— Я знаю. Но, Джесси, все люди уязвимы. К тому же ты не обучена приемам самообороны, и у тебя нет оружия. И тебе не повредит, если кто-то, пусть даже и призрак, будет рядом. Ведь тебе в любой момент может понадобиться помощь.Она обдумала его слова и кивнула:— Хорошо. Я согласна. Но я пойду вместе с тобой и сама поговорю с менеджером сцены.— Договорились, — сказал он и жестом попросил официанта принести счет.— И вот еще, — сказала Джесси. — На меня уже падал умирающий человек, который забрызгал меня своей кровью. Я видела призраков. И возможно, мне грозит опасность. Поэтому я хочу, чтобы ты мне обо всем рассказывал. И не строил планов в одиночку. Мы будем все делать вместе. Я не какой-нибудь нежный цветочек. Это моя жизнь, и я намерена участвовать в ее спасении.Диллон посмотрел на нее, сдерживая улыбку. Она нравилась ему такой — полной гнева и мужества.Но ему также хотелось, чтобы мужество не затмило ее голос разума и чувство самосохранения.— Ну?Диллон, наконец, позволил себе улыбнуться.— Отличный план, — согласился он.Они встали, и, когда выходили из ресторана, Диллон обнял Джесси за талию. Подходя к машине, Джесси услышала позвякивание шпор Ринго.— Тебе придется потесниться, — сказала она Ринго.Ринго рассмеялся, посмотрел на Диллона и уселся на заднем сиденье.

Глава 12Когда Джесси и Диллон приехали в «Новый Орлеан», они обнаружили Рона Перла на стропилах над сценой, он проверял механизм, который держал упавший парус. Увидев Джесси с Диллоном, он крикнул им, что спустится через минуту. Вскоре он был уже внизу и подошел к ним.Этот проворный человек пятидесяти лет всю свою жизнь посвятил шоу-бизнесу. Он перепробовал множество профессий: работал бутафором и декоратором, некоторое время даже выступал как актер. Но больше всего ему нравилось руководить труппой и отвечать за все техническое оснащение шоу. Джесси уже приходилось сотрудничать с ним прежде, и она его просто обожала.— Привет, — сказал он. — Я — Рон Перл, а вы?..— Диллон Вульф. Джесси рассказала мне о том, что случилось. У вас что-то сломалось? — спросил Диллон.— Я уже звонил по этому поводу в полицию, думаю, это была какая-то хулиганская выходка. Возможно, кто-то проиграл в казино крупную сумму и теперь хочет, чтобы это заведение закрыли и чтобы руководство казино тоже понесло убытки, — сказал Рон, глядя на Джесси. — Надеюсь, этот человек не знал, что внизу в тот момент кто-то находился. Полицейские сняли отпечатки пальцев с двери служебного входа. Хотя я не уверен, что это поможет. Они еще сделали какие-то странные пометки и все здесь сфотографировали. Пока они мне ничего не сообщили, но я уже предпринял некоторые меры предосторожности. Я послал наверх охранника, чтобы он следил за порядком.Джесси заметила, что его ответ не до конца удовлетворил Диллона.— Не возражаете, если я сам все проверю?Рон сначала нахмурился, взбираться на стропила было опасно, и он не имел права пускать туда посторонних. Но Диллон не оставил ему времени на возражения. Он запрыгнул на сцену и стал подниматься по канату с такой легкостью, словно был цирковым акробатом.— Где ты его, черт возьми, нашла? — спросил Рон Джесси.— Это он меня нашел, — сказала Джесси, пожимая плечами.Через несколько минут Диллон спустился.— Там есть крючок, который поддерживает парус. Вероятно, кто-то специально его отцепил.Рон с тревогой посмотрел на Диллона:— Черт. Хорошо, что этим делом занялась полиция. Вы не собираетесь остаться на шоу?— Нет, нет, — ответила за него Джесси. — Он занят. У него очень много дел.— Ну, тогда еще увидимся, — сказал Рон. — Я предупрежу охранника, чтобы он проявлял особую бдительность. Джесси, тебе пора бы загримироваться и одеться.— Уже иду, — сказала Джесси. — До встречи, — спокойно сказала она Диллону, уходя.— Я вернусь, — пообещал он ей.— Поступай так, как считаешь нужным. Я найду чем себя занять.— Видный мужчина, — заметил ей Рон, когда Диллон скрылся из вида.— Да, он такой, — согласилась Джесси.Джесси направилась за кулисы в свою гримерную. Эйприл уже оделась и заканчивала наносить грим.— Привет. Ты слышала? Кто-то забрался наверх и натворил там дел.— Я слышала. Но Рон усилил охрану, и я уверена, что теперь все будет в порядке.— Только подумай, — сказала Эйприл, пудря носик. — Я боялась работать стюардессой. А оказывается, выступать в пиратском шоу для детей куда опаснее!Она вышла из гримерки и встала за кулисами. Вскоре должен был начаться спектакль.Через пару минут Джесси присоединилась к ней. Она слегка отодвинула занавес и посмотрела на зрителей. Дети рассаживались по своим местам, среди них было и несколько взрослых. Затем она посмотрела сквозь стеклянную стену, отделявшую зрительный зал от фойе.Охранник Грант Уиллоу дежурил у дверей и наблюдал за последними зрителями, проходившими через двери в зал. Рядом с ним, прижавшись лицом к стеклу, стоял Таннер Грин.Ринго Мерфи находился позади Грина. Прислонившись к стене и скрестив руки на груди, он наблюдал за происходящим.Ринго заметил выглядывающую из-за занавеса Джесси поднял шляпу в знак приветствия.«О господи», — подумала она. Это было просто безумием. Один призрак преследовал ее, а другой — охранял.— По местам! — скомандовал Рон, и она отошла назад, приготовилась к своему выходу в образе Бонни Энн — капитана пиратского корабля «Сокровище».Эмил Лэндон снова сидел в своем кабинете и с нетерпением ждал Диллона.— Ну? Вам удалось выяснить, что происходит? — с нетерпением спросил Эмил. — Полицейские нашли что-нибудь в «Солнце»? Наверняка они найдут виновного именно там, — заявил Эмил. — И мне уже надоело торчать здесь и дрожать от страха.Диллон знал, что Хьюго Блит дежурил у дверей. Он удивился, поняв, что в пентхаусе кроме Лэндона и его большого охранника больше никого не было. Даже пышногрудая секретарша куда-то исчезла.— Да, но последний раз нападение произошло в вашем казино, — заметил Диллон.— Что?— Вчера на пиратском шоу произошел несчастный случай, — пояснил Диллон.Эмил Лэндон посмотрел на Диллона так, словно тот выжил из ума.— Вы думаете, что это было нападение? Это же представление для детей. Какой-то шутник устроил хулиганскую выходку с декорациями. Ничего не сломалось, так в чем же дело?— Одна из ваших актрис могла серьезно пострадать, — холодно бросил Диллон.Замечание Диллона разозлило Лэндона.— Зря вы думаете, что я сижу сложа руки. Я приказал немедленно во всем разобраться. Но это действительно был несчастный случай. В тот момент актриса не должна была находиться на сцене. Так что никто не хотел причинить вред ни ей, ни кому-нибудь другому. Это была всего лишь неудачная шутка. Да и какое это может иметь отношение к попыткам убить меня?— Я до сих пор не понимаю, почему вы считаете, что нас хотят убить, — сказал Диллон, вытаскивая из кармана блокнот. — Когда мы встретились в первый раз, вы сказали, что за вами следили. Грин и Блит работали на вас некоторое время вместе, верно?— Да, но… черт, поэтому я и обратился в «Расследования Харрисона». Мне казалось, что за мной следят, даже когда я точно знал, что рядом никого нет. Мне было так страшно, даже когда со мной было двое охранников. Вы понимаете? А затем я узнал, что вы не просто можете выявить присутствие призраков, но и разоблачить тех, кто пытается имитировать их деятельность. Ведь так?— Верно, — согласился Диллон. — А что насчет Грина и Блита? Что вы им поручали делать? Чем занимался Грин в ту ночь, когда он умер?— Обычно, когда один из них работал, у второго был выходной, — объяснил Лэндон. — И я понятия не имею, что делал Таннер Грин в ночь убийства. В тот день он отдыхал.— Хорошо. Эти два человека должны были защищать вас, и все равно вы были так напуганы, что обратились за помощью со стороны, так как вам показалось, что за вашим автомобилем следили, когда вы ехали обедать или еще куда-нибудь. Может, были и другие причины? Человек с вашим положением и вашей властью… вероятно; одними подозрениями, что кто-то пытается вас убить, здесь дело не ограничилось.— Однажды ночью в меня стреляли, — с неохотой признался Лэндон.— В вас стреляли? И вы не сообщили об этом в полицию? Но почему?— А что, черт возьми, могли сделать эти копы? Я был на парковке у ресторана и услышал выстрел. Блит бросился на меня и прикрыл собой, потом мы слышали, как отъехала машина.— Какая еще машина?— Я не знаю. Я ничего не видел, только слышал шуршание шин.— Если бы вы вызвали полицию, они могли бы найти пули.— Послушайте, моего охранника убили, а вы ничего не можете выяснить. Полиция работает над этим делом, вы тоже им занимаетесь, и что я имею в результате? Ничего!Диллону хотелось сказать, чтобы он проваливал к черту. Но он видел, что Эмил Лэндон что-то от него скрывает.Если бы не Джесси, Диллон просто послал бы Эмила куда подальше.Но он не хотел, чтобы против него сфабриковали какое-нибудь дело и запретили бы ему появляться в казино. Он должен был иметь доступ сюда, чтобы приглядывать за Джесси.— Сегодня я собирался вернуться в «Солнце», — сказал он, поднимаясь. — Я лишь хотел убедиться, что вам известно о проблемах в вашем собственном казино.— Проблемах? Это же казино. Мы каждый день выбрасываем отсюда разбушевавшихся пьяниц, а копы наведываются как минимум раз в неделю, когда очередной засранец устраивает здесь потасовку. Ничего страшного не случилось, просто какой-то хулиган залез, куда не следовало забираться, — сказал Лэндон. Но, вероятно, во взгляде Диллона было нечто такое, что заставило его тут же добавить: — Я ценю моих сотрудников. Поверьте, я прослежу, чтобы эту ситуацию уладили. Я не великий гуманист, но пиратское шоу приносит мне хорошие деньги — не только благодаря продажам билетов, но и потому что оно приводит новых клиентов в мое казино. Как вы думаете, чем занимаются родители, пока их дети смотрят спектакль? У меня хорошие охранники. Побеседуйте с ними на досуге, и вы поймете, что я говорю правду. Меня самого очень тревожит эта история. Я начинаю сходить с ума из-за постоянного сидения в четырех стенах. Я боюсь выйти из своего пентхауса. Идите и выясняйте, кто убил Таннера Грина и кто стрелял в меня.Диллон вышел и с улыбкой попрощался с Хьюго Блитом, который проводил его угрюмым взглядом.Спускаясь на лифте, Диллон мрачно думал о том, что он не доверяет Эмилу Лэндону, не верит ему.Однако он не собирался следить за этим человеком.Только не сейчас.Возможно, в скором времени, но не сейчас.Представление прошло замечательно. Джесси видела, что все актеры немного волновались, но она, напротив, была совершенно спокойна. Парус упал строго по сценарию, когда все были на палубе, а затем вернулся в свое первоначальное положение. Это происходило каждый день, семь раз в неделю. Джесси заметила, что работники сцены двигались быстрее, чем обычно, и Рон Перл сам стоял за кулисами и следил за происходящим, пока актеры позировали для фотографий и раздавали детям автографы. Рон оставался до тех пор, пока все зрители не разошлись. Он вздохнул с облегчением, лишь когда отправил актеров в гримерку.Ринго не пошел за Джесси в гримерную, теперь, когда Джесси знала о его существовании, она сразу смогла бы определить его присутствие. И пускай теперь, когда шоу прошло спокойно и без потрясений, Джесси немного успокоилась, она была рада, что этот старый призрак приглядывает за ней.Ей даже захотелось поговорить с ним.Как и предыдущим вечером, Джесси позвонила Сандре на мобильный телефон и удивилась, когда трубку сняла Рэджи.— Привет, — радостно сказала она Джесси. — Говорят, ты встречаешься с мистером Секси.— Рэджи, я прошу тебя. Твоя мама уже пытала меня на этот счет, а теперь и ты туда же. И кстати, где она сейчас?— Не знаю. Она забыла свой мобильный, когда уходила, поэтому я не могу позвонить ей и спросить. Но думаю, она скоро вернется. Что случилось?— Ничего. Я просто хотела узнать, как она.— Не знаю. Я только что пришла из школы. Я скажу ей, чтобы она тебе позвонила.— Хорошо, спасибо. — Джесси отключила трубку, раздумывая по поводу того, что ей теперь делать. Секунду спустя ее телефон зазвонил, и она ответила, даже не посмотрев на номер.— Я звоню тебе из автомата, — быстро ответила Сандра на осторожное «Алло» Джесси.— Ты где? — спросила Джесси.— На твоей улице, — ответила Сандра. — Прости, я ужасная подруга. Я собиралась заехать за тобой, но на бульваре Рейнбоу заскочила в казино и просто не смогла оторваться от новых игровых автоматов. Я только сейчас поняла, который уже час. Так что не волнуйся, я буду через пять минут, и мы погуляем где-нибудь, пока не вернется твой высокий смуглый красавец.— Сандра, ты не должна все время сидеть со мной. — возмутилась Джесси, впрочем, она была рада, что Сандра хочет с ней встретиться. Если ей действительно угрожала опасность, то ей лучше не оставаться одной.Разумеется, теперь за ней присматривал призрак. Возможно, он был с ней все это время. Однако иногда Ринго приходится отлучаться по своим делам, и Джесси была уверена, что он не мог одновременно находиться в двух местах. Ей даже стало интересно, каким правилам подчиняются призраки.— Я не собираюсь сидеть с тобой, просто хочу провести время со своей подругой, — заверила ее Сандра. — Я выхожу прямо сейчас.— Нет. — Джесси уже надоело, что все, в том числе и она сама, рассматривали ее как потенциальную жертву. — Ты ведь сейчас на улице? Я сама приду к тебе.— Ты уверена?— На Стрипе полно людей. Со мной все будет хорошо.«И потом, со мной призрак ковбоя», — добавила она про себя.— Хорошо, но приходи скорее.— Слушаюсь, мэм.Джесси собрала вещи и вышла из гримерной.Таннер Грин исчез куда-то ближе к концу шоу, но Ринго оставался до самого финала. Направляясь к выходу, Джесси осмотрелась, ища его глазами. Но к ее удивлению, Ринго нигде не было видно, и Джесси решила, что, вероятно, он отправился следить за неуловимым Таннером Грином.Не важно. На Стрипе так много людей. С ней все будет хорошо.Отыскать Даррелла Фрая оказалось намного проще, чем предполагал Диллон, потому что в тот день он вернулся на работу. Теперь ему оставалось подождать пятнадцать минут, когда у Фрая будет перерыв. Диллон направился в кафе, располагавшееся в казино.На Стрипе было много людей.Джесси шла по улице, рассматривая неоновые огни Вегаса, и думала о том, как много лет назад кому-то могло прийти в голову построить посреди пустыни фантастическую игровую площадку. Конечно, многое здесь было всего лишь бутафорией и подделкой, но за праздничным фасадом скрывалась самая обычная повседневная жизнь. Одни люди приезжали сюда, чтобы играть, другие — работать. Они строили здесь дома, создавали семьи, это место стало настоящей Меккой для молодых актеров и музыкантов.Для нее этот город всегда был и оставался родным домом.Неожиданно на смену этой приятной мысли пришло внезапное и очень четкое осознание того, что за ней следят.Она попыталась убедить себя, что это всего лишь Ринго, но знала, что это не он. Она всегда могла определить присутствие Ринго по звону шпор, даже если не видела его.Это был не Ринго. Кто-то другой следил за ней. Выходя из театра, она не заметила никого подозрительного. Значит, кто-то знал, когда она закончит работу, и поджидал в толпе, пока она покинет казино. Кто бы это ни был, он выследил ее и при желании мог напасть в любую минуту.Джесси остановилась посреди улицы. Не посмеет же он наброситься на нее на глазах у стольких людей?Затем она вспомнила Таннера Грина, как он внезапно появился ниоткуда с ножом в спине.Впереди нее шла большая группа туристов. Джесси поспешила присоединиться к ним, надеясь, что среди них она будет в большей безопасности.— Здравствуйте, Вульф, — сказал Даррелл Фрай, подходя к столику, где сидел Диллон. Он широко улыбнулся Диллону и протянул руку для рукопожатия. Вид у него был совершенно беззаботный. — Я слышал, что вы расследуете убийство Таннера Грина. Ужасное происшествие.— Да. А поскольку вы работали той ночью, я подумал, что вы могли заметить что-то необычное.— Сомневаюсь, что могу вам помочь. Мартин следил зa столом в тот момент, когда погиб Грин.— Знаю, — сказал Диллон. — Вас угостить кофе?— Я сам возьму… Сотрудников здесь обслуживают бесплатно. Нам не позволяют употреблять алкогольные напитки, но кофе можно пить сколько влезет. Не хотите еще? — спросил он, указывая на стоявшую перед Диллоном кружку.— Спасибо, — сказал Диллон. — С меня хватит.— Я сейчас.Когда Даррелл вернулся с кофе, он сел напротив Диллона, посмотрел на часы и сказал:— У меня есть еще девять минут.— Этого вполне достаточно, — сказал Диллон.— Но вы же сами были там и видели то же самое, что и я. Хотя… — Даррелл нахмурился. — Кто из нас ушел первым: вы или я? Кажется, я. Эту ночь я хорошо запомнил. За столом играл наш постоянный клиент Кут. Была еще одна худая женщина, по виду — просто доходяга. Потом — какой-то пьяный, который все время норовил уронить фишки со стола. И разумеется, Джесси. Джесси Спархоук. Вы, должно быть, знаете ее. Я видел по телевизору репортаж, вы вместе выходили из казино.— Я познакомился с ней той ночью, — сказал Диллон. — Но вы, полагаю, знаете ее хорошо.Даррелл пожал плечами и покачал головой.— Увы, нет. Она не игрок. Как-то раз я говорил с ней после шоу. Я хочу перейти в отдел развлечений… об этом известно всем моим знакомым… я слышал, как кто-то из начальства говорил о пиратском шоу в «Новом Орлеане». Им понравилась Джесси, вот я и подумал переманить ее… Мне кажется, это не такая уж плохая идея.— А куда вы пошли, когда покинули игровой зал той ночью? — спросил Диллон.— В кафе для персонала, — ответил Даррелл.Диллон решил, что это будет довольно легко проверить.— А что? — спросил Даррелл.— Я подумал, что, возможно, вы выходили на улицу и видели что-то, хотя тогда и не обратили на это особого внимания. Нечто важное, — сказал Диллон.— Мне жаль, но я ничем не могу вам помочь.— Мне тоже жаль. Я говорил с одним парнем, который работал на парковке, — сказал Диллон.— И?Внезапно на лице Даррелла Фрая появилась тревога. Его губы на мгновение дрогнули, по крайней мере, у Диллона сложилось такое впечатление. Он делал вид, будто на самом деле хочет ему помочь, но что-то здесь было не так. Уж больно он был услужлив.— Да, — продолжил Диллон. — Одному из сотрудников парковки показалось, что он видел, как Таннер Грин выходил из длинного белого лимузина.— Правда? И кто это? — спросил Даррелл Фрай. — Он сказал об этом полиции?— Да, полицейские в курсе. Но это им не особенно помогло.— Почему?— Потому что парень, с которым я говорил, мертв. Это был Руди Йорба.Фрай присвистнул.— Ничего себе. Единственного человека, который что-то видел, сбивает на дороге неизвестный.— Да, представьте себе.Фрай глянул на часы.— Мне пора возвращаться. Но если я что-то вспомню, то позвоню вам. Обещаю.— Даррелл, еще один короткий вопрос. Вы знаете, кто из сотрудников казино имеет доступ к записям с камер видеонаблюдения? Кроме, разумеется, охраны?— Думаю, все записи забрали полицейские, — с хмурым видом сказал Фрай.— Но ведь это копии, верно?— Вам лучше спросить об этом в службе охраны. Мне пора. — Даррелл встал. — Но я буду рад еще раз поговорить с вами. В любое время.— Спасибо, Даррелл. Я вам очень признателен, — поблагодарил его Диллон.— Не за что.Когда Фрай ушел, Диллон также покинул казино. Он не мог понять, в чем именно солгал его собеседник. Но сомнений в том, что он сказал ему неправду, не оставалось. Во время разговора над губой у Фрая выступили капельки пота, и он все время прятал глаза.Туристы шли толпой по узкому тротуару, они миновали казино и свернули на парковку, где туристические автобусы ждали своих пассажиров.Джесси была уверена, что кто-то все еще ее преследует, поэтому свернула вместе с ними.«Так, — подумала она. — И что мне теперь делать? Сесть в автобус?»Она слишком поздно поняла, какую серьезную ошибку совершила. Если за ней и в самом деле шел человек, который мог причинить ей вред, то она должна была остаться на Стрипе и снова попробовать затеряться среди людей.Не зная, как ей теперь поступить, Джесси попыталась сесть в автобус, но гид остановил ее:— Мисс, мне очень жаль. Вы, должно быть, заблудились. Но это автобус для тургруппы.— Я знаю. Но мне показалось, что меня преследуют.Молодой человек поглядел по сторонам. Вокруг не было ни души, не считая, разумеется, туристов. У каждого из них была бирка с именем. Поэтому гид и догадался, что Джесси не из их группы.— Может, вы хотите, чтобы я кому-нибудь позвонил? — спросил он, глядя на Джесси так, словно та сбежала из сумасшедшего дома.Джесси вспомнила, что у нее был телефон. Она сама могла позвонить. Например, тому же Диллону. Кстати, куда он запропастился? И почему до сих пор не позвонил ей?— Мисс, не могли бы вы отойти в сторону и пропустить людей?Джесси подчинилась, в глубине души надеясь, что туристы будут достаточно медленно садиться в автобус. Тем временем она достала сотовый телефон и набрала номер Диллона, моля Бога, чтобы он ответил.К счастью, он снял трубку:— Джесси?Услышав его обеспокоенный голос, Джесси облегченно вздохнула. Она сказала себе, что ее поведение было просто смешным.— Ты где? — спросил Диллон.— В квартале от бульвара Рейнбоу. Я иду на встречу с Сандрой. А ты где?— В «Солнце». Я уже освободился. Сейчас я приеду к тебе. Ринго с тобой?— Он был на шоу, но потом куда-то пропал, — сказала Джесси, с удивлением подумав, что говорила о призраке так, словно это обычный человек.— С тобой все хорошо? — спросил Диллон.— Да, извини. Я немного переволновалась, но… теперь все замечательно. — На самом деле Джесси была в панике, но она не хотела, чтобы Диллон понял, как сильно она была напугана. Только еще не хватало, чтобы страх парализовал ее.— Хорошо, — медленно сказал он. — Как прошло выступление?— Чудесно и без неприятностей.— Хорошо. Я уже еду. Ты где?— В трех кварталах от «Нового Орлеана».— Дождись меня, — сказал он. — Я скоро буду. Джесси отключила телефон. Последний турист садился и автобус, настало время действовать. Она повернулась и быстро пошла прочь. Она слышала, как водитель завел двигатель, и поняла, что все туристы уже в автобусе и двери закрылись.Дорога опустела. Нужно было как можно быстрее вернуться на Стрип и оказаться среди людей. Даже если кто-то и преследовал ее, было бы безумием думать, что этот человек все еще находился где-то поблизости.Джесси подошла к росшим у казино кустам. Вероятно, это заведение тратило немалые деньги на их поддержание и засушливом пустынном климате. Она даже не обратила на них внимания, когда проходила здесь с группой туристов.Джесси старалась держаться противоположной стороны тротуара, когда шла мимо кустарника. Ей показалось, что она начинает сходить с ума. Но это было не так.Едва она приблизилась к кустам, как заметила, что ветви зашевелились.Джесси мысленно выругалась и прибавила шаг. Обернувшись, она увидела, как из-за кустов появились двое мужчин. Она не узнала их. Несмотря на то, что на улице была теплая весенняя погода, оба были с головы до мог одеты во все черное, а их лица скрывали лыжные маски.Джесси побежала.Она должна была добраться до Стрипа прежде, чем они догонят ее. Должна. Если ей это удастся, они не посмеют напасть на нее на глазах у людей. Джесси услышала шаги позади себя. Они бежали очень быстро, а на ней были туфельки на каблуке. Бегать в такой обуви оказалось весьма неудобно. Джесси чувствовала, что кто-то преследует ее. Как будто горячий ветер подул ей в спину, звуки шагов становились все громче.— Помогите! — закричала она. Впереди, там, где заканчивался темный переулок, она видела людей. — Помогите!И в этот момент она почувствовала, как кто-то схватил ее за руку. Она снова закричала и стала вырываться, но рука в перчатке крепко держала ее.— Помогите!Второй мужчина схватил ее, но она не успела даже рассмотреть его потому что первый прижал что-то к ее лицу. Это была тряпка. От нее исходил противный сладковатый запах. У Джесси закружилась голова, она поняла, что тряпку чем-то пропитали.— Помогите! — На этот раз ее крик звучал слабее. Там, впереди, были люди.Неужели они не видели ее? Она стала падать…И в этот момент что-то произошло. Кто-то бросился на державшего ее мужчину и оттолкнул его в сторону.— Беги, Джесси! — Это был голос Диллона.Бежать. Она должна бежать.Но ей с трудом удалось сдвинуться с места. Она попыталась сделать шаг, но не нашла в себе сил. И ночь была такой темной.Второй мужчина все еще держал ее, а она… Она падала.

Глава 13Диллон действовал не раздумывая, когда схватил одного из державших Джесси мужчин и отшвырнул его в сторону. Он появился неожиданно и застал противника врасплох, поэтому ему легко удалось повалить нападавшего и прижать его к земле. Он вырубил его ударом кулака в челюсть:В детстве Диллон был драчливым мальчишкой. Он часто ввязывался в глупые драки, из которых выходил с подбитыми глазами, но в конце концов научился защищать себя.Ему легко удалось побороть первого нападавшего, однако второй мужчина все еще держал Джесси, которая стала сползать на землю. Он перебросил девушку через плечо с такой легкостью, словно это была подушка.Куда он хотел утащить ее?Диллону некогда было раздумывать над этим вопросом. Он оторвался от распростертого на земле мужчины, бросился на второго похитителя и со всей силы ударил его кулаком по шее.Незнакомец был огромным, как горилла. Более субтильного человека такой удар немедленно сбил бы с ног, но этот гигант сначала пошатнулся, затем стал опускаться на колени, и лишь тогда отпустил Джесси, которая упала между его ног. Она приподнялась, отчаянно заморгала и хотела броситься бежать, но ее руки и ноги отказывались повиноваться мозгу. В безуспешной попытке подняться Джесси резко подняла вверх колено, ее похититель издал пронзительный крик и рухнул на землю, схватившись за пах. Диллон кинулся на него.— Джесси, беги на улицу! — приказал ей Диллон.В этот момент их глаза встретились, и Диллон испугался, что Джесси не послушается и останется, чтобы помочь ему.Но она понимала, что была слишком слаба и не могла драться. Девушка с трудом поднялась на ноги и побрела и сторону улицы, зовя на помощь. Ее голос был слабым, но она могла самостоятельно идти.Когда Джесси добралась до пешеходной дорожки, люди наконец-то услышали и увидели ее, и кто-то позвонил по 911. Через несколько секунд воздух наполнился воем полицейских сирен. Диллон вернулся к сражению. Первый мужчина поднялся и бросился бежать в противоположную сторону. Но гигант все еще оставался на месте, он со злобой посмотрел на Диллона и помчался по переулку вслед за Джесси.Диллон побежал за ним, однако мужчина даже не обратил внимания на сидевшую на тротуаре Джесси. Он пролетел мимо нее, расталкивая людей, и скрылся в толпе. Диллон пытался преследовать его, но не смог прорваться сквозь образовавшееся вокруг Джесси кольцо людей. Поняв всю бессмысленность погони, он сдался. Он был вне себя от ярости — теперь нападавший, словно хамелеон, легко сменит окраску, избавится от лыжной маски и смешается с толпой людей на улице.Диллон подошел к Джесси и положил руки ей на плечи.— Ты можешь дышать?— Что он мне дал? — спросила Джесси, глубоко вздохнув.Она не чувствовала запаха наркотика, которым ее одурманили.— Я думаю, это был эфир, — сказал ей Диллон и спросил с тревогой: — С тобой все хорошо? Ты не ранена?Джесси покачала головой:— Нет, нет… со мной все в порядке. Но могло быть и гораздо хуже… — Ее голос сорвался, и она вздрогнула.Кто знает, что могло с ней случиться. И что собирались сделать с ней те люди — похитить или убить ее?Рядом послышался вой полицейской сирены и визг тормозов. Полицейский в форме стал пробираться через толпу.— Расступитесь. Дайте мне пройти к пострадавшей.— Я не пострадавшая, — возмутилась Джесси.— Нет, ты пострадавшая, — возразил Диллон.Полицейский сказал что-то по рации и приказал прислать машину скорой помощи для Джесси.— Мне не нужна скорая помощь, — запротестовала Джесси. Опираясь о плечо Диллона, она поднялась и повторила: — Мне не нужна скорая помощь.— Джесси, ты могла получить травмы, — сказал ей Диллон.Она возмущенно сощурила глаза.— Я не ранена! — И повернулась к полицейским: — Спасибо. Вы приехали как раз вовремя. Но я — взрослая женщина, нахожусь в здравом уме и твердой памяти, и мне не нужна медицинская помощь.— У тебя все колено в крови, — заметил Диллон.— В сумочке у меня есть пластырь, — бросила она.— Извините, но мы должны выяснить, что здесь случилось, — сказал один из полицейских. Он повернулся к людям, которые еще ближе подошли к Джесси: — Отойдите назад. Расходитесь, если только вы не были свидетелями случившегося.Молодой человек вышел вперед:— Мы с Лизой услышали крики и позвонили в 911.— Вы видели что-нибудь? — спросил полицейский.— Кто-нибудь должен был что-то заметить. Один из нападавших бросился через толпу, — сказал Диллон.Примерно с дюжину человек одновременно обратились к полицейскому.— Прошу вас по очереди, — вежливо попросил полицейский. — Куда он побежал?Девушка указала в сторону улицы:— Туда.Слово «туда» означало шоссе в шесть полос.— Офицер, когда я шла по улице, у меня было такое ощущение, словно кто-то следит за мной, — стала объяснять Джесси.Полицейский удивленно приподнял брови.— На Стрипе? — спросил он.— Да.— И поэтому вы свернули в переулок?Джесси покраснела. Диллон с удивлением посмотрел на нее — его мучил тот же самый вопрос, что и полицейского.— Я шла за группой туристов.— Что? — спросил офицер.— Впереди меня двигалась группа из двадцати пяти или около того туристов. Я решила затеряться среди них. Но меня не пустили в туристический автобус, и я подумала, что тот, кто следил за мной, давно уже потерял меня из виду. Тогда я попыталась вернуться на улицу. А затем они… они выскочили из-за кустов и бросились на меня, Они были одеты во все черное, а их лица скрывали лыжные маски.— Вы опознали их? — спросил полицейский.— На бедняжку только что напали, а вы мучаете ее своими расспросами, — возмутилась пожилая женщина.— Мы пытаемся поймать преступников, — объяснил полицейский, — а значит, должны получить как можно больше информации. — Затем он посмотрел на Диллона: — А что насчет вас?— Я поговорил с мисс Спархоук по телефону и шел к ней навстречу. Я почти уверен, что ее пытались похитить. Они хотели усыпить ее, — объяснил Диллон.Толпа на улице продолжала расти. Несмотря на возмущение Джесси, «скорая помощь» все-таки приехала. А вместе с ней — еще один наряд полиции.— Я прошу тебя, пойдем к машине скорой помощи, — прошептал Диллон на ухо Джесси. — Как только мы уйдем отсюда, толпа рассосется, и полицейские смогут спокойно обследовать место преступления.Джесси пристально посмотрела на него и нехотя согласилась.Неожиданно зазвонил ее телефон, Диллон взял трубку из рук Джесси и ответил. Звонила Сандра. У нее тут же началась истерика, когда Диллон объяснил ей, что случилось и куда они направляются. Диллон сказал, что они встретятся у больницы, и отключил трубку.В машине скорой помощи Джесси легла на носилки. Пока врач задавал ей вопросы и обследовал ее, Джесси не переставала жаловаться на то, как это смешно — ехать в больницу из-за расцарапанного колена.Но как бы там ни было, Диллон считал, что он поступил правильно. Пока они ехали по городу с включенной сиреной, он позвонил Джерри Чиверу. Сначала включилась голосовая почта, но, вероятно, Чивер сразу же прослушал сообщение, потому что перезвонил в тот момент, когда «скорая» подъезжала к больнице. Диллон кратко ввел его в курс событий.— Я занимаюсь расследованием убийств, — напомнил ему Чивер. — А это было нападение, Вульф.— Ты прекрасно знаешь, что все это чушь. Они охотились не за ее сумочкой, им нужна была ее жизнь.— Хорошо. Я выезжаю, — согласился Чивер.Сандра прибыла в больницу в тот момент, когда Джесси находилась у врача. Слезы катились по ее щекам, и Диллон попытался успокоить ее, сказав, что она ни в чем не виновата. Она перестала плакать, лишь когда появился врач и сказал, что Джесси не получила никаких серьезных повреждений и может ехать домой. Вскоре вышла и сама Джесси. Сандра обняла ее и снова принялась извиняться.— Прекрати, Сандра. Ты ни в чем не виновата, а если не перестанешь, то я попрошу, чтобы тебе дали успокоительное, — уверенно сказала Джесси.Они уже направлялись к выходу, когда по телевизору в приемной сообщили о нападении на Джесси. Репортаж с места событий записать не успели — все произошло слишком быстро.На экране возникла фотография Джесси, которая была взята из рекламной фотосессии для ее пиратского шоу. Диллон невольно подумал о том, как великолепно она выглядела. Репортер сказал, что состояние Джесси пока остается невыясненным, и добавил, что в последнее время мисс Спархоук преследовали неприятности, а также напомнил зрителям о том, что она стала невольным свидетелем смерти Таннера Грина.Джерри Чивер ворвался в приемное отделение, когда они уже собирались уйти. Он посмотрел на Джесси с искренним сочувствием и спросил, все ли у нее в порядке.— Ерунда, всего лишь расцарапала колено, — сказала Джесси.Чивер уставился на Диллона:— Я не совсем уверен…— Все очень серьезно, Чивер. Ее преследовали, а затем в переулке на нее напали. Но при этом не ограбили, просто набросились на нее и, судя по всему, пытались усыпить. Им было что-то нужно от нее или они просто хотели ее…— Убить, — решительно добавила Джесси.— О господи, — простонала Сандра.— Проедемте в полицейский участок, — предложил Чивер.— Есть идея получше. Поехали ко мне домой, — сказал Диллон. — Так будет легче для Джесси, не время тащить ее в полицейский участок.— Садитесь в машину, — со вздохом согласился Чивер. — Так мы и поступим.Подъезжая к дому Диллона, они услышали лай Клэнси. Она была большой, лохматой и дружелюбной собакой, но при этом не забывала о своих обязанностях сторожа. Когда Диллон открыл дверь и обратился к ней, Клэнси завиляла хвостом. Присутствие хозяина, а также его спокойный голос и манера держать себя убедили ее, что все было хорошо.— Я могу приготовить кофе, если хотите, — предложила Сандра. — А вы пока поговорите.— Спасибо. Очень мило с вашей стороны, — сказал Диллон.В тот момент, когда Джесси, Диллон и Чивер расположились в гостиной, у полицейского зазвонил телефон. Он быстро переговорил с кем-то, а затем сказал:— Звонил криминалист. Они обнаружили два образца крови, один из них, возможно, принадлежит кому-то из нападавших. Если его ДНК есть в нашей картотеке, то мы сможем установить его личность. В противном случае у нас будет очередной тупиковый след.Диллон кивнул:— Дело в том, Чивер, что это нападение было запланировано. Я думаю, убийцы Таннера Грина могли заподозрить, что перед смертью он сказал что-то Джесси, и эта информация была достаточно важной, чтобы… заставить ее замолчать. Я разговаривал с Руди Йорбой, а теперь Руди мертв. Тебе необходимо получить ордер на обыск двух лимузинов. Мы должны найти убийцу прежде, чем погибнет кто-нибудь еще.Чивер с хмурым видом посмотрел на Джесси:— Если все эти события связаны, тогда Вульф прав, и вам грозит опасность. И вот еще… я видел пленку. Я знаю, что Таннер Грин сказал вам что-то, и я тоже хотел бы это узнать. Не могли бы вы просветить меня на этот счет?Джесси взглянула на Диллона, и он пожал плечами.— Индиго, — сказала Джесси.— Индиго? — повторил Чивер, в его голосе слышалось удивление и разочарование.— Да, Индиго, — повторила она.Чивер посмотрел на нее с недоумением:— Это название цвета?— Сначала я забыла об этом, тем более что в тот день произошло столько событий. Затем вспомнила, но решила, что это слово ничего не значило. А потом… я узнала, что так называется один город.— Город? — спросил Чивер, глядя на Диллона.— Даже удивительно, что ты никогда не слышал о нем. Это, можно сказать, историческое место, с которым связано немало легенд. Когда-то там произошла крупная перестрелка, а вскоре все жители покинули город. Он стоит на земле индейцев и теперь пребывает в совершенном запустении. Несколько лет назад его арендовали кинопродюсеры, сняли там несколько сцен и уехали. Слишком уж странным показался им этот город, — объяснил Диллон.— А вы уверены, что он имел в виду город? — спросил Чивер, он был окончательно сбит с толку.— Я ни в чем не уверена, — призналась Джесси.— К сожалению, и я тоже, — добавил Диллон.— Кофе, — объявила Сандра от двери.В руках она несла поднос с четырьмя дымящимися чашками кофе, сахаром и всем необходимым.Они разобрали чашки, а затем снова продолжили разговор. Сандра уселась с краю, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.— Знать бы, что все это означает, — сказал Чивер и взглянул на Диллона. — Зачем кому-то совершать убийство из-за города-призрака?— Я не знаю, — ответил Диллон.Разумеется, он не собирался рассказывать Чиверу, что призраки, включая того, кто был связан с Индиго, существовали на самом деле. Или о том, что они с Джесси были потомками людей, которые жили и, возможно, умерли в Индиго. Поскольку смысл всего этого по-прежнему оставался для него тайной.Чивер вздохнул:— Ладно, а теперь сосредоточьтесь. Возможно, вам удастся вспомнить какие-нибудь приметы нападавших? Нечто такое, что поможет нам найти их?— Зеленые, — проговорила Джесси.Чивер в недоумении посмотрел на нее:— Сначала индиго, теперь зеленый? Мне нужно что-нибудь еще помимо цвета.— У высокого мужчины были зеленые глаза, — пояснила Джесси.Диллон посмотрел на нее с удивлением и чувством гордости. Он не запомнил, какого цвета были глаза у тех людей. Он старался как можно скорее оттащить их от Джесси и думал лишь о том, как побороть нападавших. У него просто не было времени разглядывать их.— Что касается другого… даже не знаю…— За всем этим наверняка кто-то стоит, и я не думаю, что этот человек — такая уж грозная личность, хоть он и пытается убедить нас в обратном. Он уже второй раз использует наркотики. Грина накачали ЛСД, Джесси пытались усыпить. Он нанял этих громил, но решил упростить дело и пустить в ход снотворное. Он боится встретить сопротивление, — сказал Диллон.— Отлично. Значит, мы должны искать богатого человека, у которого проблемы с наркотиками. Это сужает круг подозреваемых, — с сарказмом заметил Чивер.— Нужно обыскать те два лимузина, — ответил Диллон. — И как можно скорее.— А что я должен найти в одном из этих лимузинов? Даже если Таннер Грин и был в нем, все следы его пребывания давно уже уничтожены, — сказал Чивер.— Людям свойственно терять свои вещи, — напомнил ему Диллон.Чивер смерил его пристальным взглядом.— Ты ведь был как минимум в одном из этих лимузинов, не так ли?Диллон начал отвечать, но Чивер поднял руку и перебил его.— Не надо объясняться. Если ты совершил что-то незаконное, то я не хочу об этом знать. Какой лимузин мы должны распотрошить в первую очередь? И что ты, как человек посвященный, посоветуешь искать там?— Пуговицу от рубашки, — сказал Диллон. — Ты же знаешь, они так легко отрываются.Чивер встал и поставил чашку с кофе.— Спасибо, — сказал он Сандре и пожалей руку. — Нас так и не представили друг другу, я — Джерри Чивер.— Ой, простите. Сандра Нельсон. Рада с вами познакомиться, — сказала она.— Я пришлю машину, чтобы они проследили за Джесси, — сказал Чивер, поворачиваясь к Диллону.— Она останется у меня, — ответил Диллон.— Ладно. Ну, тогда я попрошу, чтобы машину прислали к твоему дому…— В этом нет необходимости. Они не посмеют явиться сюда, а даже если и придут, мой дом достаточно хорошо защищен.— Ну конечно, — недовольно проворчал Чивер. — И все равно, если услышите что-то подозрительное, звоните.Сандра встала.— Я тоже пойду. Меня ждет дочь-подросток — объяснила она Диллону.— Мы проводим вас домой, — предложил Диллон.— Я сам позабочусь об этом, — сказал Чивер. — Если вы не возражаете.— Конечно, — ответила Сандра. Она взглянула на Джесси, затем подошла к ней и взяла за руку. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? Ты же знаешь, я бы осталась с тобой, но Рэджи сейчас совсем одна.— Поезжай. У меня все будет хорошо. Спасибо.Диллон и Джесси проводили Чивера и Сандру до дверей, где Сандра остановилась, обняла Джесси и снова вопросительно на нее посмотрела.— Сандра! — засмеялась Джесси. — У меня все замечательно. Увидимся завтра.Сандра и Чивер наконец ушли, а Джесси с Диллоном обернулись и выжидающе посмотрели друг на друга. Но прежде, чем они успели произнести хотя бы слово, они услышали звон шпор.Ринго появился в коридоре, ведущем к кабинету и к спальням.— Где ты был? — спросили они одновременно.— Извините, что задержался, но я следил за этим Грином, пока не услышал, что случилось с Джесси, — с виноватым видом ответил Ринго. Он встал подбоченясь и некоторое время смотрел на Джесси и Диллона, а затем покачал головой, выражая, таким образом, презрение к самому себе. — Я думал, будет полезно выяснить, чем он занимается в то время, когда не следит за Джесси. А ты… — Он посмотрел на Диллона. — Ты не говорил, что я должен повсюду как хвостик ходить за ней.Диллон стиснул зубы, он злился на самого себя. Диллон прекрасно знал, что Джесси грозила опасность и все равно оставил ее одну.Такого больше никогда не должно повториться. Джесси посмотрела на Ринго:— И куда ходил Таннер Грин?— Вот здесь начинается самое странное, — сказал Ринго.Он подошел к дивану и устроился на нем поудобнее, откинувшись на спинку и положив одну ногу на другую. Некоторое время он рассматривал свои сапоги, а затем сказал:— Он пошел в казино и остановился у стола для игры в кости.— И что он делал рядом с игорным столом? — поинтересовался Диллон.— Некоторое время смотрел на него. Но даже не попытался дотронуться до чего-нибудь. Просто стоял и смотрел на него с грустным видом.— И все? Больше ничего не делал? — спросила Джесси.Ринго покачал головой:— Затем он пошел к лифту в пентхаус. Но не смог его вызвать. Наконец кто-то из людей Лэндона спустился вниз, и он вошел в кабину. Однако, чтобы подняться наверх, ему нужна была специальная карточка.— Подожди, — сказала Джесси. — Но разве Таннер Грин… не мог материализоваться прямо в пентхаусе Лэндона?Ринго пожал плечами:— Грин еще новичок. Он не привык к жизни призрака. Сейчас он уже понимает, что умер, но все еще не хочет смириться с этим и очень переживает. Я не знаю, какие из своих способностей он уже обнаружил. Я помню, как несколько лет бродил по Индиго, прежде чем научился путешествовать.— И что? — с нетерпением перебил его Диллон. — Что случилось потом?— Он постоял немного в лифте. Я думаю, он видит меня, но не испытывает ко мне доверия. Я еще последил за ним некоторое время, а затем вернулся сюда. Включил телевизор и узнал о случившемся. Потом я услышал, как вы подъезжаете. Я выключил телевизор и слушал, пока вы разговаривали с полицейским. Джесси, прости, что меня не было рядом, когда тебе была так нужна моя помощь.— Ты должен был нажать кнопку лифта и подняться с ним в пентхаус Лэндона, — сказал Диллон.— Я же сказал, что для этого нужна была специальная магнитная карточка, а у меня ее не было. Сам я мог попасть туда, используя свои способности, но Таннеру это бы не помогло. К тому же он не хотел общаться со мной и я не мог объяснить ему, как подняться наверх.— Ну конечно, извини, — сказал Диллон.— Если Лэндон и замышляет что-то, то он ведет себя очень осторожно. Когда я был у него, он решал какие-то деловые вопросы, — сказал Ринго. — Возможно, я никудышный шпион, но очень хороший призрак. — Он посмотрел на Джесси. — И я тебе это докажу. Я больше не оставлю тебя одну до тех пор, пока эта заварушка не кончится.— Хорошо, Ринго, — сказал Диллон. — Но я сам собираюсь позаботиться о Джесси.— Но ты не можешь оставаться с ней все время, — заметил Ринго, затем посмотрел на них и рассмеялся. — Ладно, не будем об этом. Я не стану вламываться к вам в спальню или в душ. Но в других местах я всегда буду рядом. И больше не подведу вас.— Возможно, Грин был в пентхаусе незадолго до смерти? Выпил вместе с боссом, а затем уехал, — предположил Диллон.— Все может быть, но нам нужно больше определенности! — решительно сказала Джесси и посмотрела на Диллона. — Мне нужно переодеться и немного перекусить.Она улыбнулась так, словно ничего не случилось, и она не была на волосок от гибели всего несколько часов назад.Вдруг Джесси замолчала, посмотрела в другой конец комнаты и тихо проговорила:— Диллон, смотри.Он обернулся. В кресле с изогнутой спинкой сидел Таннер Грин. Он то исчезал, то снова появлялся.— Послушайте, мистер Грин. Я прошу вас, не исчезайте, — попросила его Джесси.Диллон старался говорить тихо и спокойно:— Таннер, мы пытаемся помочь вам. Мы все, кто находится сейчас в этой комнате, хотим вам помочь.Но, несмотря на все их просьбы, Таннер все-таки исчез. Джесси и Диллон стояли и молча смотрели на кресло. Время шло, но Таннер так и не появился.— Почему он не остался? — пробормотал Диллон.— Он пытается, — сказал Ринго. — Но это не так просто, как вы думаете.Неожиданно Клэнси гавкнула. Диллон нахмурил брови и прислушался. Наконец он понял, что встревожило собаку — какой-то автомобиль подъехал к дому и остановился перед входом.Сандра села в полицейскую машину и попыталась успокоиться, но никак не могла избавиться от чувства, что она подвела Джесси.— Все в порядке, мисс Нельсон, — сказал Чивер, когда Сандра рассказала ему о мучившем ее чувстве вины. — Кто мог предвидеть, что случится нечто подобное?— Я не должна была бросать ее, — сказала Сандра.— Да что вы такое говорите! Даже если бы вы были вместе, что бы могли сделать две женщины против здоровых головорезов?— Какой ужас! Бедная Джесси. Сначала тот мужчина упал на нее и умер. А теперь ей самой грозит опасность, — сказала Сандра.— Перестаньте так переживать, иначе вам самой станет плохо. С Джесси остался Диллон, а он способен ее защитить. Лучше скажите мне, где вы живете, чтобы я мог отвезти вас домой?Сандра посмотрела на полицейского. Сначала он показался ей очень грубым человеком, но теперь был просто сама любезность.— Я живу в Хендерсоне. Вам нужно выехать на шоссе, а там я покажу, куда двигаться дальше, — сказала Сандра. — И спасибо вам. Моя дочка уже достаточно взрослая, но я все равно не люблю, когда она остается одна в столь позднее время. — Сандра вздохнула. — Никогда не знаешь, что может произойти.— Судя по всему, вы — хорошая мать, — похвалил ее Чивер.— Она для меня все, — сказала Сандра. — А как у вас складывается жизнь? Наверное, у вас очень опасная работа?Чивер пожал плечами, и на его губах появилась легкая улыбка.— Я бы так не сказал. Сейчас опаснее всего заниматься наркотиками. Эти наркобароны и наркоманы — жуткие ребята. Я же расследую убийства. К тому времени, когда эти люди попадают ко мне, они кажутся не такими уж и страшными.— Я с вами не согласна, — предостерегла его Сандра. — Да, жертвы убийств мертвы, но их убийцы остаются на свободе, и они по-прежнему опасны. Возьмем, к примеру, последнее дело. Люди, убившие Таннера Грина, продолжают охотиться на Джесси.Чивер пристально посмотрел на Сандру:— Вы ведь тоже актриса, мисс Нельсон?— Прощу вас, зовите меня Сандрой. Я была когда-то актрисой, но теперь я — писатель. Хотя в какой-то степени я по-прежнему развлекаю людей. — Она указала на дорожный знак: — Вот здесь нужно свернуть.— Так вы… все еще замужем? — спросил Чивер.— Нет. А вы женаты?Чивер покачал головой:— Хотите верьте, хотите — нет, но не так-то просто выкроить время для свиданий, если ты работаешь в отделе по расследованию убийств.— Я уверена, что хорошая женщина вполне смогла бы поладить с вами, детектив, — сказала Сандра. — Вот и мой дом, там, справа.Чивер остановил машину у дома, на который она указала. Он был небольшим, уютным и напоминал своей архитектурой ранчо.— Я подожду, пока вы войдете в дом, — сказал он.Сандра улыбнулась:— Спасибо.Она вышла из машины, ей было приятно думать о том, что Чивер останется здесь до тех пор, пока она не закроет за собой входную дверь.— Рэджи? — спросила она, открывая дверь.— Мам, я здесь, за компьютером! — крикнула Рэджи.Сандра поблагодарила Чивера за то, что он подвез ее, заперла за собой дверь и прислонилась к ней, Она все еще переживала за Джесси. Но, по крайней мере, теперь у Джесси был Диллон. Мир Сандры был сосредоточен вокруг Рэджи. Ее дочь была в безопасности, и жизнь казалась ей чудесной.Тимоти лежал на постели и смотрел на потолок. День выдался просто замечательный. Ему нравилось общество миссис Тиздейл. Она еще не до конца оправилась после удара, но сохранила ясность ума, и рядом с ней он снова чувствовал себя молодым. Когда Джесси будет свободна, не на этой неделе, но в скором времени, они планировали съездить в резервацию.Ему было очень хорошо. Обычно все, даже Джесси, не воспринимали всерьез его слова, когда он говорил о людях на стенах.Но сегодня…Сегодня проведать его приходил Диллон Вульф. И он был так похож на человека, чей образ показывали ему призраки.На потолке появился Билли Тайгер. Сначала Тимоти видел лишь его очертания на штукатурке, но затем они начали принимать более отчетливую форму, как будто на потолок направили луч кинопроектора.Билли Тайгер был видным мужчиной, в головном уборе из перьев и в традиционной яркой одежде семинолов. У него были миндалевидные глаза и темно-коричневая кожа.— Брат Ястреб, — мрачно сказал он Тимоти.— Тайгер, — ответил Тимоти.— Наступает момент, когда прошлое должно столкнуться с будущим, — сказал Тайгер. — Они собираются. Я не знал этих людей, которые пришли со злыми намерениями. Они были одержимы алчностью и не осознавали, какую угрозу несут остальным людям.Голос Тайгера стих, и на потолке появилось изображение. Тимоти увидел пыльную дорогу и старый город-призрак. Перед ним возникли здания почти такого же цвета, как и песок. Тимоти словно сам очутился в этом городе, на его улице. Он шел по деревянной мостовой к слегка покачивающимся на ветру дверям салуна. Он толкнул их и вошел внутрь. Какой-то человек играл на пианино, Тимоти сел около него и вдруг понял, что это уже не музыкант, а он, Тимоти, играет на пианино. Тимоти чувствовал, как его пальцы касаются клавиш. Рядом, прислонившись к пианино, стояла женщина. Она была все еще хороша собой, но выглядела потрепанной и усталой. Женщина запела, но в ее исполнении не было души. В прежние времена, когда она была совсем юной и полной надежд, у нее было красивое сопрано. Когда она улыбалась, ее улыбка, как солнце, освещала все вокруг. Но она устала, как, впрочем, и он. Слишком много времени провели они оба в Индиго.Тимоти повернулся и увидел бармена, вытиравшего тряпкой барную стойку, рядом несколько посетителей глушили виски.Он осмотрелся и увидел игроков в покер. Джон Вульф, преисполненный тихой уверенности в себе, производил впечатление лидера. Однако он не был вождем племени. На самом деле Вульф был всего лишь полукровкой, которого не хотели принимать ни в одном, ни в другом мире, но это придавало ему сил, ведь ему приходилось самостоятельно прокладывать себе дорогу в жизни. Если и существовал человек, способный спасти Индиго, то это был Джон Вульф.Тимоти знал это, потому что сейчас смотрел на все происходящее глазами пианиста. Ему было известно, что у пианиста была жена из племени лакота и трое детей, их старший сын женился на белой девушке, которая не захотела оставаться в Индиго. Они ушли и вдвоем построили ферму на клочке земли около реки. Их дом находился рядом с большим городом Уайт-Рок, там же неподалеку располагалась и резервация. Им удавалось поддерживать связь с обоими мирами, они не обращали внимания на пренебрежение, с которым окружающие относились к ним, и, несмотря ни на что, любили друг друга. Тимоти подумал, что эта любовь питала их надежды. Джон Вульф, только что вернувшийся из административного центра, также был полон надежд. Там что-то произошло. Вульф ничего не говорил, но было ясно, что он узнал новость, подарившую ему уверенность, которую он теперь излучал. Вульф ждал Варни и еще одного человека, Мэрайю. Он сказал, что должен сообщить ей нечто важное, о чем больше никому не хотел говорить. Судя по всему, это имело отношение к тому делу, из-за которого он ездил в столицу. А пока он ждал, держа наготове оружие. Вульф был миролюбивым человеком, но стрелял хорошо.Вместе с ним за столом сидели и другие игроки. Шериф Грант Перси изображал храбреца, но был до смерти запуган человеком, чья зловещая тень нависала над городом. Индиго правил Фрэнк Варни. Действуя с помощью взяток и угроз, он сколотил банду из людей, которые полностью подчинялись ему. Варни создал свою империю, в основе которой лежал рабский труд и даже смерть многих людей. Но если деньги помогли ему подняться, то они же должны были стать причиной его падения.И он прекрасно знал об этом.Рядом с шерифом сидел местный дурачок.Марк Дэйвисон был шутом. Едва он пришел в город, как тут же вступил в банду Варни и теперь расхаживал с важным видом, показывая всем, какой он смельчак, хотя на деле трудно было сыскать более трусливого человека.Последним игроком был Ринго Мерфи, беспечный и слишком молодой, чтобы понять, что в сражении с силами зла и алчности недостаточно уверенности в себе и в своем бессмертии. Он участвовал в войне. На его глазах все, что он любил, превратилось в прах. Он думал, что носит пуленепробиваемый плащ, но это было не так.Внезапно двери в салун распахнулись. В дверном проеме появился человек, его силуэт вырисовывался на фоне заходящего солнца. Эта темная фигура была настоящим воплощением зла.Варни явился раньше Мэрайи. Что-то пошло не так. Расчеты Вульфа не оправдались. И все изменилось.— Уходи отсюда, — сказал Тимоти Милли. Во сне он был пианистом и обращался к певице.А затем он встал из-за пианино и ушел в глубь комнаты. Сразу после этого картинка начала меркнуть, и Тимоти понял, что снова вернулся в свое тело. Круги на потолке стали всего лишь неясными разводами на штукатурке. Даже Билли Тайгер — единственный человек, который мог рассказать ему всю правду, — исчез.— Тайгер, где же ты, брат мой? — спросил Тимоти.Ему показалось, что он слышит тихий шепот.— Я стараюсь увидеть все, брат мой, — сказал ему Тайгер. — Времена меняются, годы идут, и то, что случилось однажды, должно повториться. Будущее скрыто от меня, но я все равно пытаюсь отыскать правду.Голос Тайгера стих, и только тикали часы на прикроватной тумбочке.Но осталось чувство уверенности. Тимоти знал, что он должен продолжать поиски правды. С помощью Билли Тайгера или без него, но он должен был все выяснить.Он знал, что они собираются.И кровавая бойня может повториться…

Глава 14Внезапно Клэнси вскочила, подбежала к двери и забилась громким лаем. Джесси пристально посмотрела на Диллона. Она была встревожена.Но Диллон лишь улыбнулся ей.— Как раз вовремя, — сказал он Джесси. — Тихо, девочка, все хорошо, — добавил он, обращаясь к собаке, и направился к двери.— Все в порядке? — спросила Джесси, вставая. — Почему ты решил?..— Потому что это Адам Харрисон, — сказал Диллон.Джесси с удивлением посмотрела на него, ее брови поползли вверх. Диллон не говорил ей о том, что Адам Харрисон должен был приехать к ним, но она не могла винить его за это, ведь у него просто не было времени обо всем ей рассказать.— Адам? Отлично, — сказал Ринго.Джесси посмотрела на Ринго:— Ты тоже знаешь Адама?— Да и нет, — уклончиво ответил Ринго. Он вздохнул и поднялся. — Адам, в отличие от Диллона, не умеет общаться с призраками. Иногда он видит некоторых призраков, но только не меня, хотя и слышит звон моих шпор. Мы общаемся с ним через Диллона.Диллон открыл дверь, и Джесси увидела, что Клэнси зaвиляла хвостом.— Ты верен себе, Адам, — сказал Диллон. — Все рейсы могут задержаться, но ты все равно приедешь вовремя. Рад видеть тебя и всех остальных.Всех остальных? Джесси посмотрела на дверь и увидела, как в дом вошли трое.Впереди шел, скорее всего, Адам Харрисон. Он был примерно того же возраста, что и Тимоти, со снежно-белыми волосами и красивыми светлыми глазами. У него, как и у Тимоти, было вытянутое лицо и горделивая осанка. Он был высоким мужчиной, хотя и немного ниже ростом, чем Диллон.Его сопровождала очень красивая молодая женщина, гибкая и стройная, с длинными золотистыми волосами и сияющими бирюзовыми глазами.Джесси удивилась, когда Диллон подошел к этой женщине и крепко ее обнял.Внутри у Джесси все сжалось от неожиданно накатившего приступа ревности, но она сразу же пожалела об этом. Разумеется, у Диллона были друзья, и среди них женщины.Она упрекнула себя за такие глупые мысли, тем более что вслед за женщиной в дом вошел мужчина, который предупредил:— Диллон, будь осторожнее, не сломай моей жене что-нибудь.Диллон улыбнулся и, ни капли не смутившись, поприветствовал высокого мужчину такими же крепкими объятиями.— Проходите, проходите. — Диллон повернулся к Джесси и улыбнулся. Эта улыбка согрела ее и придала уверенности в том, что она играла достаточно важную роль в его жизни, раз он решил немедленно представить ее своим гостям. — Джесси Спархоук, это Никки и Брент Блэкхоук и, разумеется, Адам Харрисон, — сказал Диллон. — Брент, Никки, Адам, познакомьтесь с Джесси.Адам первым пожал ей руку.— Разумеется? — сказал он, поддразнивая Диллона. — Все знают меня, потому что я такой старый?— Никакой ты не старый, просто очень известный, — сказала ему Никки, взяв Джесси за руку. — Рада познакомиться с вами. Надеюсь, вы простите нас за вторжение. После того как Диллон позвонил Адаму, он связался с нами.Следующим к Джесси подошел муж Никки. У него были длинные черные волосы и светлые глаза, которые указывали на то, что среди его предков были не только индейцы, но и белые.— Джесси, — сказал он, пожимая ей руку и рассматривая ее. — Спархоук? С таким-то цветом волос?— Среди моих предков были лакота сиу, — сказала она. — Вам стоит познакомиться с моим дедушкой Тимоти. Он наполовину коренной американец.— Брент тоже лакота сиу, — сказал Диллон.— Похоже, мы с вами теперь одни против целого племени, — сказала Никки Адаму, но ее улыбка говорила о том, что она шутит.Джесси рассмеялась вместе со всеми и поняла, что вполне комфортно чувствует себя в обществе людей, с которыми познакомилась всего несколько минут назад.Клэнси залаяла, привлекая к себе внимание, и Брент нагнулся, чтобы погладить ее.— Клэнси, старушка. В чем дело? Я слышал, что вам нужна помощь, но мне кажется, что в доме у вас совершенно спокойно.Клэнси радостно гавкнула и пошла к Никки, чтобы та приласкала ее.— Ринго, можешь выходить, — сказал через плечо Брент.Ринго появился в холле. Он проигнорировал Брента и направился прямо к Никки, которую наградил призрачным поцелуем в щечку.— Привет, красотка, — сказал он ей.— Ринго, держи себя в руках, — предупредил его Диллон.— Все в порядке, — улыбнулась Никки. — Привет, ковбой, как дела?— Я никогда не был ковбоем, — возмутился Ринго. — Ты же знаешь, что я был снайпером и заслуженным героем войны.— Как же мне неудобно, — сказал Адам и повернулся к Джесси: — Вы тоже видите Ринго?Она кивнула.— А вы можете передать мне, что он сейчас сказал? — спросил Адам.— Он просто хочет, чтобы мы знали, что он был снайпером и героем Гражданской войны, а не ковбоем.Джесси с любопытством взглянула на Адама. Он смотрел прямо на Ринго, но ей показалось, что он поступает так потому, что в ту сторону смотрели все остальные.— А вы их… не видите? Поэтому вам так неудобно? — тихо спросила она, подумав, что возможность видеть призраков вовсе не была каким-то особенным талантом:? Это всего лишь… феномен, который может однажды проявиться у тебя. Его нельзя купить или украсть, и он не возникнет по твоему желанию.Адам безмятежно улыбнулся:— Я научился видеть Джоша — моего сына, потому что желал этого всем сердцем. Но когда я не могу помочь остальным только потому, что не вижу их, мне бывает ужасно неудобно.— Все в порядке. Вы же всегда знаете, где найти нас, с нежностью сказала Никки.— Значит, она тоже идущая в ночи? — спросил у Диллона Брент, кивая в сторону Джесси.— Да, но лишь с недавних пор. Похоже, эти способности появились у нее после смерти Таннера Грина, — объяснил Диллон.Она была идущей в ночи. Эти слова ужасали ее и все же наполняли странным чувством гордости и причастности к чему-то особенному.— Ребята, вы должны ввести нас в курс событий, — сказала Никки, а затем внимательно посмотрела на Диллона и Джесси. — У вас такой вид, словно вы недавно с кем-то подрались.— На Джесси напали сегодня вечером, — сказал Диллон.Все с тревогой посмотрели на Джесси.— Со мной все хорошо, — быстро успокоила она собравшихся.— Расскажите нам об этом, — попросил Адам, усаживаясь в гостиной.Когда все устроились поудобнее, Ринго тихо сказал:— Это все я виноват.— Неправда, — возразила Джесси.— Что неправда? — спросил Адам, и Диллон пересказал ему слова Ринго.Затем Джесси и Диллон поведали о случившемся.— Двое мужчин, запланированное нападение, лыжные маски… Похоже, кто-то сильно напуган, — прокомментировал Адам. Он посмотрел на Диллона: — Полиция, как я понимаю, взяла на вооружение самую очевидную версию случившегося?Диллон кивнул.— И я признателен, что вы согласились помочь нам провести расследование… с менее очевидной точки зрения. Я должен кое-что предпринять, но теперь мы знаем, что Джесси грозит опасность, и я хотел бы, чтобы рядом с ней всегда кто-нибудь находился.— Как у вас обстоят дела с работой? — спросила Никки.— У меня два дня выходных, — ответила Джесси.— Отлично, — сказал Брент. — Нам будет удобнее, если вы на время ограничите свои передвижения и встречи с другими людьми.Диллон посмотрел на Адама и сказал:— Во всей этой истории каким-то образом замешан Эмил Лэндон. Я в этом уверен. — Диллон рассказал о том, как Таннер Грин умер на столе для игры в кости, затем перечислил людей, которые были так или иначе причастны к случившемуся. — Я постарался как можно быстрее опросить все сотрудников казино, работавших той ночью. Человеку по имени Руди Йорба показалось, что он видел, как Таннер Грин выходил из белого лимузина последней модели, но его сбили на дороге прежде, чем мне удалось еще раз поговорить с ним. Я уверен, его убили, потому что кто-то догадался о его разговоре со мной, и этот человек испугался, что Руди сболтнет лишнее. Мне удалось выяснить, что существует два лимузина, которые соответствуют описаниям, один из них принадлежит казино «Солнце», другой — «Новому Орлеану». Как ни странно, оба они оказались в одном гараже.— И ты проник в тот гараж, не так ли? — спросил Брент.Диллон кивнул.— В лимузине, принадлежащем «Новому Орлеану» — казино Лэндона, — я обнаружил пуговицу и думаю, что это была пуговица от рубашки Грина. Я оставил ее на том же месте, где и нашел, и сообщил об этом Чиверу, так что ее могут снова отыскать в любой момент. Пока я сидел в лимузине, в гараже появился Хьюго Блит — еще один телохранитель Лэндона, и мне пришлось уйти.— Он видел тебя? — спросил Брент.— Да, но, думаю, он не узнал меня. Он мчался за мной, как огромный бык, но оказался слишком неповоротливым, — ответил Диллон. — Работа была сделана чисто. А потом мы узнали про Индиго.— Индиго, — повторил Брент. — Мы ездили туда три года назад. — Он покачал головой. — Это город-призрак. По правде говоря, этот город был призраком с самого момента своего основания. Он находился слишком далеко от воды, на большом расстоянии от всех крупных населенных пунктов. Там жили золотоискатели, они работали на землях, которые присвоил себе мерзкий тип по имени Фрэнк Варни. Он погиб в перестрелке, где полегло еще несколько местных, а вскоре после этого город опустел. Думаешь, в Индиго произошло нечто такое, что было связано с этим делом?— Думаю, да. А еще я уверен, что все это как-то связано с тем, о чем предупреждал меня Тимоти — дедушка Джесси. Он сказал, что «они собираются», — сказал Диллон.Джесси посмотрела на них с удивлением. Она поняла, что Диллон не притворялся, когда слушал Тимоти, он искренне полагал, что Тимоти способен получать информацию от людей на стенах… или где он там их видел. Внутри у нее все задрожало. Возможно, она поторопилась, признав своего дедушку сумасшедшим? Нет, его разговоры казались ей слишком уж странными. Однако она сама видела мертвых, и большинство наверняка также назвали бы ее безумной.— Значит, у нас есть несколько важных дел, с которыми мы должны разобраться, — подытожил Адам. — Во-первых, это Индиго. Мы должны как можно больше узнать об этом городе. Дальше — Джесси. Ей нужно обеспечить безопасность. Еще есть два казино, и я хотел бы для начала повнимательнее осмотреть «Солнце». Завтра утром первым делом я собираюсь встретиться с Тимоти, а затем поиграть в кости в «Солнце». Ты, Диллон, займешься Индиго. Собери всю возможную информацию, я надеюсь, нам удастся выяснить что-то новое.— А сейчас, мне кажется, самое время поужинать, — сказала Никки. — Я просто умираю с голоду.— Я тоже, — с улыбкой призналась Джесси.— Но уже так поздно. Как вы думаете, какие-нибудь заведения еще работают? — спросила Никки.Брент, Адам и Диллон посмотрели на нее и одновременно произнесли:— Это же Вегас!Никки рассмеялась.— Как же я упустила это из виду. Мы куда-нибудь поедем или закажем ужин домой?Пока все обсуждали этот вопрос, Джесси обратилась к Адаму.— Эмила Лэндона не назовешь благопристойным человеком, — сказала она. — Почему же вы попросили Диллона заняться этим делом?Несколько секунд Адам молчал, затем сказал:— Эмил Лэндон позвонил мне и попросил подключить к этому делу именно Диллона. Он заявил, что кто-то из полицейских сказал ему, что только Диллон может разобраться в происходящем.— И все же, — возразила Джесси, — наверняка многие люди обращаются к вам за помощью. Тем не менее я уверена, что вы беретесь не за каждое дело. Почему же вы все-таки согласились?— Мне стало любопытно, — ответил Адам. — К тому же Ринго сказал Диллону, что он должен разобраться в этой истории. Однако сначала я собирался отказать Лэндону, но затем… почувствовал, что мы должны продолжить.— Но почему? — спросила Джесси, обращаясь к Ринго.Ринго развел руками.— Не знаю. Возможно, я тоже что-то почувствовал. Мне показалось, дело нечисто и мы должны разобраться в этом.— Эта история заинтриговала меня, — признался Адам, его глаза заблестели. — И я думаю, что она очень важна. Пускай я не способен видеть призраков, но это вовсе не значит, что на мою интуицию нельзя положиться.— Я вполне доверяю вашей интуиции, — сказала Джесси.— Вот и хорошо, — ответил Адам. — А теперь давайте узнаем, куда поведет нас ужинать эта прожорливая орда.Брент взял машину напрокат. Поскольку автомобиль Диллона все еще оставался на Стрипе, было решено поехать с Брентом, чтобы забрать машину Диллона, а затем где-нибудь перекусить. После ужина Брент и Никки собирались поехать в дом Джесси и посмотреть, что там происходит, а Джесси и Адам должны были оставаться у Диллона.— В моем доме хватит места, чтобы разместить всех вас, — заметил Диллон.— Но, возможно, Таннер Грин будет искать Джесси у нее дома, не исключено, что Никки вызовет у него больше доверия, чем ты, — ответил Брент.— Согласен, — с грустной улыбкой сказал Диллон.— Хороший план, — поддержал их Адам. — Я присмотрю за Джесси, когда тебя не будет рядом, а также прослежу, чтобы с домом ничего не случилось. — Он улыбнулся: — Ринго может переночевать в одной комнате со мной. Даже если он храпит во сне или лягается, меня это не потревожит.— Вы меня обижаете, — возмутился Ринго.— Ему все равно, — перевел Диллон, бросив предостерегающий взгляд на Ринго, тот лишь презрительно фыркнул в ответ.— Прошу вас, — взмолилась Никки, — поехали, наконец, ужинать!Они заехали в кафе, которое работало круглые сутки. Около двух часов ночи телефон Диллона зазвонил. «Полиция?» — удивился он, глядя на определившийся номер.Звонили действительно из полиции, но совсем не тот человек, которого ожидал услышать Диллон.— Диллон? — послышался женский голос. — Это Сара. Сара Клей, судебный эксперт.Он выпрямился.— Сара, спасибо, что позвонили. Вы что-то обнаружили?— Да. К нам только что привезли труп, и… сегодня в новостях я видела репортаж о том, что вы были на месте происшествия, где двое неизвестных в черном напали на Джесси Спархоук. Возможно, я заблуждаюсь, но мужчина, которого только что привезли, как предполагают, совершил самоубийство — спрыгнул с крыши казино «Радуга». Ему около тридцати пяти лет, документов, удостоверяющих личность, при нем обнаружено не было, но мы сейчас сверяем его отпечатки пальцев по нашей картотеке.— Вы сказали, что это напоминает самоубийство? — нахмурившись, спросил Диллон.— Очень похоже, и я не усомнилась бы, что так оно и есть, если бы этот человек не был одет во все черное. Я подумала, что, возможно, вам будет важно узнать это. Может быть, я ошибаюсь, но черная одежда натолкнула меня на мысль, что здесь, может быть, имеется какая-то связь.— С вами в лаборатории есть еще кто-нибудь? — быстро спросил Диллон.— Здесь довольно тихо. Наверняка Тарлтон где-то поблизости, делает очередное вскрытие. Но я могу встретить вас у входа и проводить.— Я сейчас подъеду, — сказал Диллон.Несмотря на то, что Адам обещал присмотреть за Джесси, а дом охраняла Клэнси, к тому же там было установлено несколько самодельных охранных устройств, Диллон все равно не хотел, чтобы Джесси и Адам поехали домой одни, поэтому попросил Брента и Никки проводить их. Никто не возражал.Диллон забрал свой автомобиль, оставив им арендованную машину, и направился в морг. Подъезжая к парковке, он увидел ожидавшую его Сару Клей.Она открыла дверь и впустила его, предупредив, что в здании еще работает несколько сотрудников, поэтому будет лучше, если он наденет медицинский халат, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.Диллон переоделся, и она отвела его в морг и вытащила один из ящиков.Сара объяснила, что патологоанатом произвел пока лишь предварительный осмотр тела. Было сделано лишь несколько фотографий и взяты анализы, чтобы установить возможную причину и время смерти, но тело все еще оставалось нетронутым.Этого человека вряд ли опознала бы даже собственная мать. Он упал ничком, и от его лица почти ничего не осталось.Диллона это не особенно тревожило, ведь он не видел лица нападавшего, его скрывала лыжная маска. Своим телосложением он напоминал худощавого мужчину, а когда Сара показала ему рубашку покойного, которую извлекла из стопки аккуратно сложенной одежды, она оказалась того же фасона, что и у незнакомца, напавшего на Джесси.Диллон внимательно посмотрел на труп, затем перевел взгляд на Сару.— Вы выяснили что-нибудь насчет отпечатков? — спросил он.— Да, — сказала она ему, взяла в руки папку и принялась читать. — Это Гарольд Миффинс, он же Найджел Томбс, он же Берт Толкен. Несколько судимостей, в основном за кражи со взломом. Тридцать пять лет. Семьи не было. Часто менял место жительства. Он родом из Флагстаффа, начал свою криминальную деятельность в Лос-Анджелесе, затем переехал в Вегас, потом — в Нью-Йорк, оттуда вернулся в Калифорнию, а затем — снова в Лас-Вегас. Ни разу не привлекался за хранение или употребление наркотиков. Похоже, ему просто не удавалось долго продержаться ни на одном из рабочих мест, и он всякий раз возвращался к преступной жизни.— У вас есть какая-нибудь информация относительно того, чем он занимался в Вегасе, пока не свел счеты с жизнью?— Я пока не знаю, но, возможно, полиции уже удалось что-то выяснить, — сказала она.Диллон еще раз взглянул на тело. Покойный был весь в крови и в синяках. Какие бы преступления этот парень ни совершил, он сполна расплатился за них.Диллон поблагодарил Сару, она отвела его к выходу и пообещала позвонить в случае, если получит какую-нибудь информацию.— Мне бы хотелось узнать, на кого он работал, — сказал Диллон.Сара рассмеялась:— Не думаю, что они заполняют анкету перед тем, как их нанимают для очередного грязного дела.— У него наверняка были какие-то связи в Вегасе. Трудно самостоятельно спланировать подобное нападение, если весь твой предыдущий опыт сводится к кражам в маленьких ночных магазинчиках. Его нельзя назвать крупной фигурой в криминальном мире.— Да, нельзя, — улыбнулась Сара.— Я вижу, вы работаете по ночам, — сказал он.Сара снова улыбнулась.— Я намереваюсь сделать карьеру, — твердо сказала она. — Чем больше знаний получу, тем больше у меня шансов стать хорошим детективом. Я планирую заняться расследованиями убийств, потом получить звание лейтенанта, а затем попробовать пробиться на руководящую должность.— Уверен, у вас все получится, — подбодрил ее Диллон.— Я с вами свяжусь, — завершила разговор Сара.— Спасибо, Сара. Я очень вам благодарен.Джесси обрадовалась, увидев, что Клэнси подружилась с Брентом. Когда они приехали, собака лишь негромко гавкнула, а затем подошла к Бренту и Никки, чтобы они погладили ее. Брент оставил Джесси с Никки и вместе с Адамом осмотрел весь дом. Они объявили, что не заметили ничего подозрительного.— И все же мы еще посидим с вами немного, — сказал Брент.Был четвертый час ночи, у Джесси слипались глаза. По дороге в кафе они заехали в ее дом, и она показала Бренту и Никки, как работает сигнализация, а также взяла кое-что из своих вещей, ведь ей было даже не в чем лечь спать.Джесси зевнула, а Никки рассмеялась и сказала:— Тебе нужно пойти отдохнуть.— Я тоже пойду спать. Я уже слишком стар, чтобы засиживаться так поздно, — с улыбкой заметил Адам.— Думаю, что нам нужно выпить чаю, и, если Диллон не вернется к этому времени, я лягу спать, — сказала Джесси.— Я заварю вам отличного чаю, — сказал Брент и пожал плечами, — Мой отец был из племени сиу, а мать родом из Ирландии, так что я хорошо разбираюсь в этом деле.Адам отправился к себе в комнату, а Джесси и Никки сели в гостиной и стали ждать, пока Брент приготовит чай. Ринго присоединился к ним, его шпоры зазвенели, когда он положил ноги на кофейный столик.Джесси обратилась к Никки:— Ты родилась… со способностью видеть мертвых?Никки покачала головой, а затем откинулась назад и на мгновение закрыла глаза.— Нет. Мою лучшую подругу убили, после этого однажды ночью я проснулась и увидела, что она стоит в изножье моей кровати. Я отреагировала как и любой другой на моем месте. Подумала, что мне это приснилось, что я увидела ночной кошмар. Это случилось давно, но с тех пор я так и не смогла найти объяснение всему этому, — Она посмотрела на мужа, который в тот момент находился на кухне. — Брент был совсем юным, когда он впервые увидел… — Она осеклась и перевела взгляд на Ринго. Казалось, что тот уснул — сидел склонив голову и надвинув шляпу на глаза. — Увидел прошлое, — закончила она.— Призраков, — поправил ее Ринго.Оказывается, он не спал.— Брент был еще ребенком, он путешествовал по Дакоте с родителями, и однажды у него на глазах снова разыгралась битва при Литл-Бигхорн. После этого с ним постоянно стали происходить подобные вещи. Но это не так-то просто, То, что ты видишь призраков, вовсе не означает, что призраки готовы идти с тобой на контакт. Как я понимаю, в этом и заключается твоя проблема.— Леди, прошу вас, успокойтесь, — сказал Ринго, вставая. — Вы подумайте, что умеете делать, когда только появляетесь на свет? Или когда делаете свои первые шаги? Одни призраки учатся очень быстро, у других возникают сложности. Кто-то из них боится, потому что не желает принять случившееся, поэтому проигрывает свою жизнь снова и снова, а кто-то готов начать все сначала и завести себе новых друзей.Брент вышел из кухни, держа поднос с чаем, и обратился к Ринго.— Адам говорит, что больше всего Диллона удивляет поведение Руди Йорбы. Он словно ходит по пятам за Таннером Грином. Стоит Таннеру Грину исчезнуть, пропадает и Руди Йорба.— Он боится, — твердо сказал Ринго. — Думаю, они оба напуганы. Я старался не попадаться на глаза Грину, пока следил за ним. Возможно, он пока что не научился исчезать по собственному желанию. Может быть, он еще не знает, как общаться с людьми. Но мы не должны терять надежду.— А что насчет Руди Йорбы? — спросил Брент.— Возможно, он боится Таннера Грина или пока еще не понял до конца каково это быть призраком. Трудно сказать, — проговорил Ринго, затем наклонился к чайнику и попытался вдохнуть пар. — Как же я скучаю по хорошему виски, а впрочем, сейчас я бы с удовольствием выпил даже чаю.Он встал.— Я пойду спать и постараюсь храпеть как можно громче, чтобы разозлить Адама, — пошутил он.Ринго ушел, позвякивая шпорами. Джесси смотрела ему вслед.— Такое ощущение, будто он на самом деле присутствует здесь.— Так оно и есть. Он представляет собой сгусток энергии. И все ученые сходятся во мнении, что энергию невозможно уничтожить, — объяснил Брент. — Кто знает, что происходит с человеческой энергией после смерти? Возможно, ад и рай в действительности существуют, и она попадает туда. Я никогда не встречал призрака, который знал бы всю правду.— Но некоторые из них предпочитают оставаться на Земле и помогать людям, — сказал Никки. — Возможно, такова их судьба. Кто знает?Джесси отхлебнула чая, он был приятным на вкус и действовал успокаивающе. Она снова зевнула и почувствовала слабость. Джесси сомневалась, что сможет уснуть после всего случившегося с ней в этот день и вечер, но все же надеялась, что у нее получится вздремнуть. Она встала и сказала:— Спасибо вам за чудесный вечер, но сейчас я все-таки пойду спать. Вы даже не представляете, как я вам признательна за то, что вы помогаете мне развеять мои страхи.— Ты быстро научишься общаться с призраками, я уверена. У тебя это здорово получается, — с улыбкой сказала Никки.— Потому что теперь я знаю, что прежде всего нужно бояться живых. — И Джесси направилась по коридору в спальню, где ее ждала мягкая кровать.Она с наслаждением приняла душ, который помог ей смыть с себя весь ужас недавнего нападения.Несмотря на то, что Джесси привезла из дома свои вещи, она отыскала рубашку Диллона, закуталась в нее, вытерла полотенцем волосы и легла в постель.Через несколько секунд она уже спала.Диллон знал, что ему не стоит переживать за свой дом. У него не было новейшей сигнализации, зато его жилище охраняла Клэнси. Конечно, она была всего лишь собакой, к тому же Диллон понимал, что собаку всегда можно отравить. Поэтому он позаботился о дополнительных мерах безопасности.Предусмотрительно оборудовал окна специальной защитой, позаимствовав идею у охотников-паиутов. Если кому-то пришло бы в голову проникнуть в дом, то он запутался бы в нейлоновой сетке, которая упала бы сверху и опутала злоумышленника с головы до ног. В тот же самый момент на кухне должен был прозвучать звонок, достаточно громкий, чтобы разбудить хозяина. Кроме того Диллон имел лицензию на ношение огнестрельного оружия, у него был маленький пистолет «глок» специальной модификации, позволяющий ему совершать десять выстрелов подряд.И все же Диллон обрадовался, когда по возвращении домой встретил Брента и Никки. Он тут же рассказал им о новом трупе и своих предположениях на этот счет.— Значит, у полиции были сведения об этом человеке, и его наниматель испугался, что этого парня вычислят по образцам крови, поэтому предпочел устранить его прежде, чем тот заговорит? — спросил Брент.— Мне кажется, что именно так все и было, — сказал Диллон. — Мы должны как можно скорее разобраться в происходящем. Джесси любит свою работу, Но я не хочу, чтобы она стоила ей жизни.Когда Брент и Никки уехали, Диллон запер дверь и закрыл ее на задвижку. Зевнув, он направился в спальню. На сон оставалось всего несколько часов, а ему нужно было хорошо отдохнуть перед завтрашним днем.Увидев спящую Джесси, Диллон почувствовал прилив нежности. Он удивился, как быстро у него возникло желание заботиться о ней. Ведь даже если эта история разрешится благополучно, не было никаких гарантий, что в скором времени Джесси не исчезнет из его жизни.Повернувшись, Диллон направился в ванную, чтобы принять душ. Он посмотрел на свое отражение в зеркале — волосы были всклокочены, щека перемазана грязью, и никто даже не сказал ему об этом.Он разделся, встал под душ и закрыл глаза, когда вода хлынула на него.Услышав шорох, он инстинктивно выключил воду. Все его тело напряглось, он вышел из душа и потянулся к первому тяжелому предмету, который попался ему под руку, к полотенцесушилке. При необходимости он мог бы сорвать ее со стены.— Это я! — быстро сказала Джесси, ее большие синие глаза действовали на него гипнотически.— Разве ты не спала?— Спала, но проснулась, когда ты пришел, — сказала она с улыбкой.— Ты, наверное, устала?— Устала, но… не сильно.Диллон обнял ее, не обращая внимания на воду, стекавшую с его мокрого тела. Вода с его горячей кожи быстро впиталась в рубашку Джесси, которая соблазнительно облепила ее тело. Диллон поцеловал Джесси и стянул с нее рубашку, уничтожив единственный барьер между ними. Мгновение спустя они снова смотрели в лицо друг другу, ее грудь высоко вздымалась. Он опять обнял ее.Они целовались, и воздух вокруг, казалось, стал горячим от жара их тел. Затем Диллон поднял ее, и она уселась верхом на его бедра. Они оба рассмеялись. Диллон понес ее из ванной в спальню, где они упали на матрас. Их смех стих, когда он лег на нее. От усталости не осталось и следа. На смену ей пришло желание быть с этой женщиной.Сначала их движения были быстрыми и яростными, но и самый напряженный момент они сбавили темп и занялись любовью медленно и нежно. Наконец, они уснули в объятиях друг друга.Когда Джесси проснулась, к ее удивлению, Диллон все еще спал.Она встала, стараясь не разбудить его. Было еще рано, да и уснули они лишь под утро, но Джесси не могла отказаться от своего режима. Она привыкла завтракать с Тимоти, и считала, что должна вставать рано, как бы сильно ни уставала предыдущим днем.Джесси надела простую домашнюю футболку и джинсы, решив, что примет душ и переоденется во что-то более подобающее, когда Диллон проснется.Клэнси ждала, пока ее выпустят во двор, и Джесси открыла ей дверь, а затем сварила кофе. Пока кофе готовился, она заглянула в гостиную, но Адама нигде не было видно. Почувствовав голод, она стала готовить себе тосты и лишь в этот момент поняла, что ничего не ела с прошлого вечера. Когда они приехали в ночное кафе, ей ужасно хотелось есть, но у нее пропал аппетит после того, как Диллону позвонила женщина-криминалист.Джесси вспомнила, что даже не расспросила Диллона об этом, когда он вернулся. Ей хотелось прикасаться к его телу, быть с ним, а все остальное ее не волновало.Поджаренные хлебцы выскочили из тостера, она нашла масло и джем. С тарелкой в одной руке и чашкой кофе в другой обогнула стол, отделявший кухню от гостиной, и вошла в комнату, собираясь посмотреть последние новости. Но, обойдя стол, она замерла на месте. Минуту назад в гостиной никого не было. Там было тихо, как на кладбище.Но теперь все изменилось. В кресле сидел Таннер Грин.Позади него стоял Руди Йорба. Вид у него был такой, словно он в любую минуту готов броситься наутек.— Пожалуйста, не уходите, — тихо попросила их Джесси. — Это я. Вы пытались поговорить со мной все это время. Теперь я здесь одна… не бойтесь меня.Джесси и сама была немного напугана, совсем чуть-чуть. Она уже привыкла к Ринго, однако теперь, оказавшись наедине сразу с двумя призраками, почувствовала, как по ее телу пробежала легкая дрожь.Пытаясь сохранять спокойствие, она села на диван.— Извините, — тихо заговорила Джесси и осторожно поставила перед собой поднос с завтраком. Она потянулась к чашке кофе, словно там был алкоголь, который придал бы ей смелости. — Мистер Грин, — вежливо сказала она. — Извините, что поначалу испугалась вас, но теперь я вас не боюсь. И я хотела бы вам помочь. Люди, которые убили вас, пытаются причинить вред другим. — Ее голос на минуту сорвался. — Они убили Руди и убьют снова, если вы не поможете мне. Прошу вас, поговорите со мной.Таннер Грин пошевелил губами, как будто пытался что-то сказать, затем стал исчезать.Внезапно она услышала нетерпеливый голос Ринго:— Выходи, большой трус. Будь мужчиной, поговори с леди!— Я и сама могу справиться, — твердо сказала Джесси.Но появление Ринго возымело желаемый результат. Таннер Грин снова появился в своем кресле.— Я рада, что вы решили остаться, — произнесла Джесси, не зная, что еще сказать. — А теперь, пожалуйста, скажите, кто уби… кто сделал это с вами?— Я не знаю, — сказал он. — Вы должны выяснить это. — Казалось, он удивился тому, что может говорить, и едва не улыбнулся. Затем он продолжил более уверенным тоном: — Я пытаюсь восстановить в памяти тот день. Вспомнить, где был, что делал.— Прекрасная идея, — приободрила его Джесси. — Мистер Йорба, садитесь, — добавила она.Руди Йорба был удивлен тем, что к нему обратились, а Таннер Грин с любопытством посмотрел на него. Джесси вспомнила, что при жизни эти двое не знали друг друга.Джесси сделала большой глоток кофе, поставила чашку и спросила:— Руди, почему вы все время прячетесь от мистера Грина?— Я следил за ним. Я думал, что тот, кто убил его, расправился и со мной, вот и решил, что, возможно, он выведет меня к убийце. Но я боялся, что он меня заметит. Он такой… огромный.Джесси кивнула:— Да, но это не значит, что он обязательно сделает вам что-то дурное.Таннер посмотрела на Руди с насмешкой:— С чего ты взял, что я хочу причинить тебе вред? Я тебя даже не знал! — Он прищурился. — Ты ведь не был в этом замешан?— Нет, нет, мы думаем, что Руди убили те же люди, которые повинны в вашей смерти, — быстро сказала Джесси, затем откашлялась: — Мы уверены, что Руди убили, потому что кому-то стало известно о его разговоре с Диллоном… с Диллоном Вульфом, — поправилась Джесси. — Мы пытаемся найти ответы на одни и те же вопросы, поэтому должны помогать друг другу.Руди ничего не ответил, но Таннер Грин нахмурился и сказал:— Я помню… как пил, а потом вдруг… все изменилось. Все. Вокруг были неоновые огни. Я увидел спортивную площадку, на которой играл в детстве в Филадельфии… и было… столько огней… потом я увидел… вас… кто-то напал на меня, я упал на вас и умер.— Да. Так и было.— Простите.— Все в порядке. Вы же не хотели этого.— Руди, а что случилось с вами? Вы что-нибудь видели? — спросила Джесси.— Огни. Я видел огни. Тот ублюдок возник неизвестно откуда. Он не просто сбил меня, он хотел меня убить. Это было убийство, и я хочу добраться до мерзавца, который сделал это, — сказал Руди Йорба.— Руди, как получилось, что у вас кончился бензин?— У меня не кончался бензин, — сказал он. — Кто-то специально вылил его из бака. Они оставили мне немного, чтобы я смог добраться до шоссе. Им было точно известно, куда я направлюсь.Джесси посмотрела на Таннера Грина:— Мистер Грин, а как насчет вас? Вы можете вспомнить что-нибудь, что помогло бы нам?Гигант покачал головой:— Я пытаюсь. Я знал, что кто-то охотится на Эмила Лэндона, и был готов защищать его. Но кто это…— Подождите, — сказала Джесси. — Вы говорите, что кто-то охотится на Эмила Лэндона. Но откуда вы это узнали? Кто-то сказал вам об этом?— Нет, — ответил Грин. — Однажды ночью в него стреляли. Я хотел вызвать полицию, но мистер Лэндон сказал, что он сам этим займется. Он позвонил одному знакомому полицейскому, а затем созвонился с Адамом Харрисоном и настоял на том, чтобы пригласили Диллона Вульфа. Друг Лэндона, полицейский, сказал, что для этого дела понадобится Вульф. Поэтому Вульф приступил к работе, он занимался расследованием. А мы охраняли Лэндона — Хьюго Блит и я. Но в тот день у меня был выходной. Неужели меня убили, чтобы я не смог защищать Лэндона?— Не знаю. Но такой вариант не исключен, — сказала Джесси.Грин удрученно вздохнул.— Мистер Грин, есть и кое-что еще. Мы должны знать, почему перед смертью вы прошептали мне слово «Индиго»?

Глава 15Диллон вздрогнул и проснулся. Окна занавешивали тяжелые портьеры, но было ясно, что уже начался день.Он вытянул руку и понял, что Джесси рядом не было. Вскочив, Диллон направился к двери, но затем спохватился — он был совершенно голым, а в доме находился Адам. Пришлось вернуться и накинуть халат.Диллон хотел позвать Джесси, но потом решил, что лучше поискать ее в тишине. Он вышел в коридор, стараясь двигаться бесшумно.Проходя мимо гостиной, Диллон замер на месте от удивления.Там он увидел Джесси, рыжие волосы золотым ореолом окружали ее лицо, создавая поразительный контраст с темно-синей футболкой. Она сидела закинув одну ногу на другую, держала в руках чашку и, казалось, вела самый обычный разговор.С тремя призраками.Рядом с ней сидел Ринго. Напротив, в кресле с изогнутой спинкой, расположился Таннер Грин, вид у него был сосредоточенный.Еще там был Руди Йорба. Стоя позади Таннера Грина, он смотрел на остальных и выглядел очень напряженным.Ринго тут же почувствовал присутствие Диллона. Он перебил Таннера Грина, когда тот хотел что-то сказать, и проговорил:— Грин, только не надо больше пугаться и исчезать. У Диллона большой опыт в общении с призраками, и он — как раз тот человек, который может помочь тебе. Так что оставайся, понятно?Потрясенный Грин посмотрел на Диллона и начал исчезать. Диллон выругался про себя и заговорил быстро, но очень мягко:— Грин, я прошу вас, останьтесь. Нам нужна ваша помощь.Таннер Грин глубоко вздохнул, и его образ стабилизировался.Диллон перевел взгляд на Руди.— Извините, — сказал он.К его удивлению, Руди, казалось, даже немного расслабился и проговорил:— Не стоит, это не ваша вина.— Я просмотрел все эти записи. Черт возьми, если бы тот коп не был таким ослом и выслушал меня, то, возможно, меня убили бы еще раньше. Но что случилось, то случилось. Я хочу знать правду, я должен выяснить, кто меня убил, и хочу увидеть, как этот ублюдок понесет наказание. Пусть его запрут где-нибудь до конца дней, а я прослежу за тем, чтобы у него не было ни одной спокойной минуты.Джесси откашлялась, глядя на Диллона. Ее глаза были похожи на два бездонных синих озера, и Диллон видел, что она прекрасно контролировала ситуацию.— Диллон, я только что спросила мистера Грина об Индиго, — сказала она.Диллон подошел к кушетке, и Ринго подвинулся, чтобы он смог сесть рядом с Джесси.— Индиго может стать ключом ко всему, — объяснил Грину Диллон. — Мы должны понять, что такого особенного в этом месте.— Там золото, — объяснил Грин.— Как вы об этом узнали? — спросил Диллон. — Когда-то давно существовала легенда о том, что в Индиго есть золото. Вы хотите сказать, что это правда?— Я не знаю. — Грин нахмурился, как будто сам не знал точного ответа.— Давайте сделаем вот что. Я предлагаю рассказать все с самого начала и вспомнить, что вы делали в тот день.— У меня был выходной.— А что вы обычно делаете в выходной?— Я встал поздно. У меня была комната в пентхаусе. Лэндон, может, и мерзавец, но он достойно обращается с людьми, которые на него работают. Я спал до полудня. В тот день дежурил Блит. Он был совершенно спокоен. Мне кажется, он не верил в то, что кто-то охотится за боссом. Что касается того выстрела… не исключено, что стреляли в кого-то другого. Знаете, большинство людей на парковке подумали, что просто произошел выхлоп.Диллон старался сохранять спокойствие. Им наконец-то удалось разговорить Таннера Грина. Он должен был рассказать свою историю.— Понимаю, но вы-то хорошо знаете, как звучат выстрелы, и смогли бы отличить этот звук от выхлопа, — сказал Диллон. — А что было потом?..— Потом… — Грин замолчал и задумался. А когда снова заговорил, то даже слегка улыбнулся: — Я проголодался и пошел пообедать.— Стейком и картофелем.— Да, — смутился Грин — Откуда вы узнали?«Данные вскрытия», — подумал Диллон, но ничего не сказал.— Вы похожи на человека, который любит мясо с картофелем, — быстро нашелся он.Грин снова кивнул:— Затем я пошел играть:— Куда?— Я был в нескольких местах.— Вы играли в «Новом Орлеане»? — спросил Диллон.Грин покачал головой:— Нет. Я не могу играть в том месте, где работаю, запрещено.— Хорошо. Тогда где же? — спросил Диллон.— Я был в больших казино. «У Бэлли», в «Винне», в «Эм-Джи-Эм».— Вы находились на Стрипе? — спросил Диллон.— Да. Кажется, в казино «Солнце» я тоже играл, — сказал он, обдумывая ответ. — Точно, я был там.Диллон напомнил себе проверить данные с камер наблюдений. Но даже если Грин в действительности заходил в «Солнце», могло ли это что-то означать?— Вы пили что-нибудь в тот день? — спросил Диллон.— Да, пропустил несколько стаканчиков. Я не напивался, но, вероятно, принял что-то не то, потому что потом вдруг появились огни, о которых я рассказывал мисс Спархоук, и… я снова играл в кикбол[57] у себя дома, в Филадельфии, — сказал Грин.Руди Йорба презрительно фыркнул.— Это была не ваша вина. Кто-то подмешал ЛСД вам в мартини, — объяснил Диллон.— Вы серьезно? — спросил Руди.— Да, — ответил Диллон.— Мистер Грин, мы могли бы еще поговорить об Индиго? — вмешалась в разговор Джесси.Диллон чувствовал, как она напряжена. Он осторожно положил руку ей на колено, предупреждая о том, что они должны проявлять терпение.— Я был в машине, возможно в лимузине, когда услышал, как кто-то рассуждает об Индиго. Они сказали, что должны найти золото, что оно там на самом деле существует.— Кто это сказал? — тихо спросил Диллон.— Не знаю. Я сидел в машине, и в то же самое время меня как будто там и не было, — ответил Грин.Диллон растерянно потер лоб. Грин услышал обрывки разговора, но он был одурманен и не смог запомнить никаких деталей.— Я прошу вас, попытайтесь вспомнить. Это очень важно, — сказал Диллон. — Вы же помните, что были в машине?— В хорошей машине. Кажется, в лимузине.— Так, это уже кое-что. А кто еще был в машине?Таннер Грин сосредоточенно наморщил лоб.— Думаю, это были друзья. Ребята, с которыми я играл в кикбол.Диллон откинулся на спинку дивана.— Таннер, там не было ваших друзей детства. Это были другие люди, с которыми вы познакомились уже в Вегасе. Подумайте хорошенько.— Я пытаюсь, — сказал Грин.Все вздрогнули, когда в коридоре послышался веселый свист.— Доброе утро, — сказал Адам Харрисон, заходя в гостиную.Он уже принял душ, оделся и был готов к новому дню.— Нет, стойте! — крикнул Диллон. Таннер, казалось, снова собирался исчезнуть. — Это Адам, мой босс, он даже не видит вас.— Извините, я не хотел перебивать вас, — сказал Адам. — Я пойду на кухню, продолжайте ваш разговор.— Мне нужно подумать, — сказал Таннер, возвращаясь. — Я должен подумать.Диллон встал. Ему самому нужно было хорошенько подумать.— Руди, сходите в «Солнце» и посмотрите, что вы там сможете найти. А вы, Таннер, возвращайтесь в «Новый Орлеан», возможно, вы там что-нибудь обнаружите. Джесси, мы должны навестить твоего дедушку.— Так мы и поступим, — кивнул Руди.— Тогда я ухожу, — сказал Грин.— Я пойду в душ, — сказала Диллону Джесси. — А ты пока расскажи обо всем Адаму.Они встретились с Никки и Брентом у дома престарелых. Тимоти был рад новым гостям. Они с Брентом немного поговорили о старых временах, и Джесси улыбалась, глядя на своего счастливого дедушку.Она немного смутилась, когда ей позвонила Сандра и упрекнула ее за то, что Джесси забыла перезвонить ей и сказать, все ли у нее хорошо. Джесси вышла в коридор и сообщила Сандре, что в город приехали друзья Диллона, и, возможно, вечером они смогут встретиться все вместе.Сандра обрадовалась, узнав, что Джесси окружают люди, которым она могла доверять.— Пообещай, что ты ни на минуту не останешься одна, — потребовала она.— Обещаю, — заверила ее Джесси.Сандра отключила трубку, и Джесси вернулась в комнату Тимоти, где ее дедушка с удовольствием беседовал со своими новыми знакомыми. Некоторое время спустя Диллон сообщил, что ему нужно отправиться по делам в библиотеку. Адам также извинился и сказал, что возьмет арендованный автомобиль и поедет в казино «Солнце», где ему, возможно, удастся что-нибудь разузнать или даже побеседовать с человеком, которому что-то известно. Остальные с удовольствием согласились остаться с Тимоти и подождать, пока за ними приедет Диллон или Адам.Когда Диллон и Адам уехали, Брент Блэкхоук обратился к Тимоти.— Я хотел бы узнать больше об этих призрачных танцорах, — мрачно сказал он.Тимоти производил впечатление абсолютно здравомыслящего человека. Он кивнул и с тревогой посмотрел на Джесси, которая села рядом и обняла его.— Все хорошо, Тимоти. Понимаешь ли, мы способны видеть то, что скрыто от большинства людей. Брент уже много лет общается с… призраками. И он верит в твои видения.— Они собираются, — сказал Тимоти.— Кто? — спросил Брент.— Мой предок, предок Диллона. Все остальные. Я знаю их имена. Певицу звали Милли. Там были Ринго Мерфи и человек по имени Марк Дэйвисон, которого все недолюбливали. Еще там был шериф. Его звали Грант Перси. Или Перси Грант. — Сказав это, Тимоти нахмурился и покачал головой. — Точно не знаю. Но они ждут. Я чувствую присутствие зла. Подмога уже в пути, Вульф ждет, но его предают. Кто-то успел предупредить злого человека о возвращении Вульфа, иначе он не смог бы так быстро узнать об этом. И теперь они снова собираются.— Но зачем, Тимоти? — спросил Брент.— Из-за золота, — ответил Тимоти.— Но нет же никакого золота. Руда, которую они отыскали, оказалась пустой, а золото так и не было найдено.— Но оно здесь, — уверенно заметил Тимоти. — Оно здесь.— Где? — спросил Брент.Тимоти проигнорировал вопрос, а возможно, просто не расслышал его.— Они собираются, потому что ищут золото. — Он покачал головой. — У них нет на него прав, и они хотят найти его первыми, чтобы потом присвоить.Второй раз за день Джесси хотелось закричать от огорчения. Половина из того, что сказал ее дедушка, имела какой-никакой смысл, но все остальное казалось полной белибердой.Неужели все эти люди действительно погибли из-за золота, которого, возможно, даже не существовало?В библиотеке Хендерсона были не только прекрасно оборудованные современные залы и кафетерий, но и замечательный персонал, готовый оказать помощь и справиться с любой, даже самой сложной задачей.Сначала Диллон изучил историю города.Индиго был основан в 1857 году золотоискателями, которые работали на золотых приисках неподалеку. К сожалению, их надежды не оправдались. И все же в течение долгих лет они продолжали поиски золота, о котором ходило столько легенд. Фрэнк Варни владел правами на разработку почти всех примыкавших к городу земель, которые ему удалось захватить, и он тщательно контролировал свою территорию. Около реки жило несколько фермеров, с трудом сводивших концы с концами, но в городе дела шли достаточно хорошо, по крайней мере, там был свой банк, врач и газета. Время от времени в Индиго наведывались проповедники, чтобы основать там свою миссию, но они никогда не задерживались в этих местах. Единственная в городе церковь давно превратилась в руины, и никто даже не пытался восстановить ее. Однако земля, на которой стоял город, принадлежала не Варни, а старому золотоискателю, перебравшемуся много лет назад на прииски в Сан-Франциско. В 1876 году в административном центре была зарегистрирована сделка, согласно которой Вульф выплатил незначительную сумму, запрашиваемую прежним владельцем земли, и вся территория отошла племени паиутов.Диллон поднял глаза и покачал головой. Он не узнал для себя ничего нового. Тогда он стал искать статьи о перестрелке, в которой погибли Джон Вульф и Фрэнк Варни, а также еще несколько человек.Один из заголовков так и гласил: «Кровавая баня в Индиго».Пока Диллон читал, из головы у него не выходили слова Тимоти: «Они собираются».В статье рассказывалось о вражде между Джоном Вульфом и Фрэнком Варни, которая и привела к этому происшествию. Диллону понравился этот материал, он содержал много полезных фактов. Перечислялись все погибшие: Фрэнк Варни, Джон Вульф, Ринго Мерфи, Марк Дэйвисон, шериф Грант Перси и пять наемников, работавших на Варни: Остин Мейкпис, Райли Хорнеби, Сет Бигелоу, Дрю Миффинс и Тобиас Уилсон. В той бойне уцелели и впоследствии смогли рассказать о случившемся лишь Мэрайя Вульф, Милли Тейлор и пианист Джордж Тернер, который покинул салун перед перестрелкой, чтобы собрать народ. Горожане были напуганы и плохо вооружены, и все же, схватив первое, что попалось под руку, они устремились к салуну. Однако к тому времени перестрелка уже закончилась. Поскольку Джон Вульф от лица племени паиутов купил земли, на которых стоял Индиго, а также прилегавшие к нему территории, позже конгресс подписал акт, предоставивший индейцам право на бессрочное владение землей и возможность основать на ней резервацию. Все золото, найденное в этих местах, было собственностью племени. Но золотую жилу так и не обнаружили, а вскоре последние поселенцы покинули Индиго, и город превратился в место, где не было ничего, кроме песка и заброшенных домов.Они собираются.Диллон покачал головой. Его дальним предком был Вульф, Джесси была потомком пианиста, Ринго все: никак не мог обрести покой и оставался на земле. Было еще три трупа — можно ли их считать за трех убитых стрелков Варни? Если так, значит, оставалось еще двое — один стрелок и Дэйвисон, а также сам Варни? А что насчет Руди? Имел ли он какое-то отношение к той давней истории?Диллону показалось, что он начинает сходить с ума. Если он прав, значит, Эмил Лэндон был Варни. Двое eгo телохранителей замыкали круг. Нет, он забыл еще о шерифе, бармене и певице. Но они не участвовали в той смертельной схватке, как и Мэрайя.И было совершенно непонятно, какое отношение все это имело к золоту. Земли давно обследовали, но золота, о котором говорилось в легендах, так и не нашли.Диллон еще раз прочитал статью, опасаясь, что мог пропустить нечто важное. И какой Эмилу Лэндону был смысл нанимать Таннера Грина телохранителем, чтобы затем убить его.Желая проверить свои предположения, Диллон попросил библиотекаря принести ему официальные записи о, рождениях и смертях в данном регионе. Эмил Лэндон утверждал, что среди его предков были паиуты, а значит его происхождение можно было отследить.Библиотекарь отвел его в отдельную комнату, где Диллону предстояло изучить старые записи. Некоторые книги выглядели такими же древними и пыльными, как Индиго.Наконец, он нашел то, что искал. Эмил Лэндон имел предков паиутов по отцовской линий, а по материнской линии он был потомком Фрэнка Варни. Неужели он действительно верил в существование золота в Индиго? И надеялся присвоить его благодаря своему происхождению?Диллон закрыл глаза и устало потер их. В эту минуту в кармане завибрировал его мобильный телефон. Он тихо ответил:— Вульф слушает.Звонил Джерри Чивер, и Диллон понял, что должен был предвидеть подобный звонок. Чивер не знал о том; что Диллон уже видел последний труп, который доставили ночью в морг.— Один из парней, которых ты преследовал прошлым вечером, мертв. По крайней мере, я думаю, что он был одним из тех, кто напал на Джесси Спархоук. Труп привезли в морг прошлой ночью. Он спрыгнул с крыши… или это была удачная имитация самоубийства. Но ты никогда не догадаешься, что Тарлтону удалось обнаружить в его крови сегодня, когда он проводил токсикологическую экспертизу.— И что же? — спросил Диллон.— ЛСД. Этот парень принял изрядную дозу перед тем, как отправиться в ад. Кстати, у него были судимости.— Почему-то меня это не удивляет.— Ну, есть и еще кое-что интересное. Мы пригласили Эмила Лэндона на допрос. Ты представляешь, — с сарказмом в голосе сказал Чивер, — в его лимузине обнаружили пуговицу. Пуговицу с рубашки Таннера Грина. Просто не верится.Сарказм Чивера вызвал у Диллона улыбку.— Ты можешь предъявить ему обвинение?— Я могу задержать его на некоторое время. А вот чтобы предъявить обвинение? Я попытаюсь… но он все равно выкрутится. Таннер Грин работал на него, и Лэндон может сказать, что иногда Грин водил его машину, возможно, это на самом деле так и было. Пуговица от рубашки телохранителя Лэндона, найденная в лимузине, который принадлежал казино Лэндона, — недостаточно веская улика, чтобы обвинить его в убийстве. Хороший адвокат, черт, даже самый паршивый адвокат разнесет такое доказательство в клочья. Но я задержу Лэндона, насколько это будет возможно. Вдруг он случайно проболтается о чем-нибудь. Я могу и ошибаться, но он не производит впечатления особенно смышленого человека. По крайней мере, он не так умен, чтобы в одиночку провернуть такую операцию. Так что, возможно, нам и повезет.Лэндон, без сомнения, был хитрым человеком. Но был ли он умным? Возможно, что не очень. И не исключено, что Чивер прав.— Даже если он недостаточно умен, это еще не означает, что он не замешан в этом деле, — сказал Диллон.— Согласен. Но нам нужны улики.— Верно. Спасибо тебе, Джерри. Ты не возражаешь, если я заеду и еще раз посмотрю записи с камер наблюдения.— Разумеется, не возражаю. Подъезжай через часик. Я выделю тебе хороший монитор и подыщу смышленого техника.Джесси ответила на звонок и обрадовалась, услышав голос Диллона. Когда Диллон предложил ей пообедать вместе, она согласилась, и он сказал, что скоро подъедет.— Думаю, нам следует взять Тимоти с собой. Как ты считаешь?— Мне кажется, это прекрасная мысль, — согласился Диллон.Когда они вошли в ресторан, Джесси и Никки вместе с Ринго расположились с одной стороны стола, а Брент, Тимоти и Диллон — с другой. Девушки и Ринго молча слушали, они не сразу присоединились к обсуждениям.— Тимоти, вы считаете, что там есть золото? — спросил Диллон.Он хмурил брови, но было видно, что он серьезно относится к словам старика и не считает его видения галлюцинациями.— Оно здесь, — сказал Тимоти. — Я видел, что произошло, когда был там. То есть я смотрел на происходящее глазами Джорджа Тернера. Вульфу было известно, что там есть золото, я в этом уверен. А затем пришел Варни и… да вы и сами знаете, что случилось дальше.— Значит, все эти смерти связаны с Индиго, — сказала Джесси, — и кое-кто еще верит в существование золота. Но не знает, как его найти. Он думает, что Диллон сможет выяснить это за него.— Именно поэтому, ты считаешь, он искал детектива с паранормальными способностями? Ему было известно о том, что прошлое может повториться? Ты думаешь, он блефовал, когда говорил, что его жизнь в опасности? — спросил Брент.— Я начинаю склоняться к этой точке зрения, — признался Диллон.Они только закончили обедать, а Диллон уже готов был сорваться с места.— Нам пора, — сказал он, вставая. Вытащив из кармана лист бумаги, он положил его перед Брентом. — Проверь для меня эти имена, хорошо? Начни с верхнего имени в левом ряду. Справа я написал фамилии всех, кто был в салуне во время перестрелки. Я хочу проверить, не связаны ли каким-то образом эти люди. Возможно, каждый из участников перестрелки имеет здесь своих потомков. Я поеду в полицейский участок. Хочу еще раз посмотреть записи с камер наблюдения. Уверен, что пропустил что-то важное.Диллон подвез всех до дома Джесси, чтобы они могли потом воспользоваться ее машиной, поскольку на арендованном автомобиле уехал Адам. Диллон уже собрался отправиться в путь, но остановился и позвал Джесси.Она подошла к его машине и увидела, что он улыбается ей.— Что еще?— Я… — Он взял Джесси за руку и притянул ее к себе, а затем нежно и страстно поцеловал в губы. — Будь осторожна. Поезжай в дом престарелых и оставайся там, пока я не позвоню тебе. Держись рядом с Тимоти или с Никки. Я скоро вернусь, — пообещал он.Джесси улыбнулась.— Я ни на минуту не останусь одна, обещаю. А кто был в том списке? — с любопытством спросила Джесси.— Все, с кем я сталкивался во время расследования, — сказал Диллон. — Полицейские — Джерри Чивер и Лин Дурсо. Эмил Лэндон и Хьюго Блит. Даррелл Фрай. Я даже включил в него судмедэкспертов — моего друга доктора Тарлтона и Сару Клей, которая работает с криминалистами. И твоего менеджера сцены.— Рона? — удивилась она.— И Сандру, — признался он.— Сандру? — Джесси почувствовала, как внутри у все закипает.— Не бойся, она не подозреваемая, — заверил ее он. — Главное, сделай то, о чем я тебя прошу. — Он снова поцеловал ее в губы и уехал.— Джесси? — окликнула ее Никки.Джесси обернулась и увидела, что Брент уже сел за руль, Тимоти был рядом с ним. Это была ее машина, но Джесси решила, что сейчас не время отстаивать свои женские права на независимость.Джесси села на заднее сиденье рядом с Никки, и через несколько минут они вернулись в дом престарелых. Брент проводил их. Тимоти поприветствовал Джимми и медсестру по имени Лиз, которая ему очень нравилась. Он признался, что хотел бы немного вздремнуть, но сначала отвел их в комнату отдыха и познакомил с миссис Тиздейл, которая, взглянув на Никки и Брента, сказала Никки, что у них будут прекрасные дети.Тимоти и миссис Тиздейл договорились встретиться позже и поиграть в скраббл, после чего Джесси, Никки и Тимоти вернулись в его комнату. Брент наконец-то оставил их и поехал в библиотеку, где Диллон провел все утро. На всякий случай он предупредил Ринго, чтобы тот оставался с женщинами и присмотрел за ними.— И звони, если вдруг что… — начал он, но тут же покачал головой. — Черт, Ринго, ты — хороший призрак, но я забыл, что ты не умеешь пользоваться мобильным телефоном.— Как знать, может, у меня и получится, — возразил Ринго. — Я люблю решать сложные задачи.Они оставили Тимоти отдыхать и уселись за столиком в пустой столовой. Джесси стала чертить что-то на листе бумаге, а Ринго отошел в сторону и принялся нажимать кнопки на телефоне Никки.— Правда, странно? — сказала Джесси Никки.— Ты о чем?— «Они собираются», — процитировала Джесси. Она посмотрела на Ринго, который умудрился открыть крышку телефона. — Ринго, расскажи мне о той перестрелке.Он положил телефон и подошел к ней.— Обстоятельства моей смерти начинают утомлять.— Ну, Ринго, пожалуйста.— Хорошо, хорошо. Там был бармен и какие-то люди из города. Но они быстро смотались. За столом для игры в покер сидели Джон Вульф, я, шериф Перси и Марк Дэйвисон. Затем пришел Варни и с ним еще четверо. Позже я прочитал, потому что к тому моменту был уже мертв, что, оказывается, у Варни был еще один приспешник, довольно мерзкий тип по имени Тобиас, который притащил жену Джона Вульфа. Вульф и Мэрайя поженились на какой-то индейской церемонии, но, думаю, закон признавал их брак.— Десять человек, — сказала Никки. — Четверо игроков в покер. Варни и пять его наемников. Подождите, и еще миссис Вульф. Значит, одиннадцать.— Вообще-то их было тринадцать, — заметил Ринго. — Не забывайте про пианиста и певицу.— Хорошо, значит, ты — это ты, — сказала Джесси Ринго. — Диллон будет Джоном.Ринго рассмеялся:— Или Мэрайей. Ведь именно она стала продолжательницей рода. Во время перестрелки она была беременна, иначе у Вульфа просто не осталось бы потомков.— Интересно, а какую роль играла я в этой истории? — проговорила Джесси.— Ты была пианистом, — сказал Тимоти, неожиданно появившись в дверях.Джесси не ожидала услышать его голос и даже подпрыгнула на месте.— Что?— Пианист Джордж Тернер был твоим предком.Все это время Адам Харрисон провел за игорным столом. Стол для игры в кости, на котором умер Таннер Грин, убрали, и Адаму пришлось играть за новым столом.На груди у распорядителя виднелась бирка с именем Даррелл Фрай, и, проходя между столами, он все время поглядывал на часы. Его поведение заинтересовало Адама.Он ждал, пока в казино станет относительно тихо, и он сможет спокойно переговорить с Фраем.— Говорят, недавно у вас выдалась горячая ночка, — сказал он ближайшему крупье. — Если не ошибаюсь, здесь кто-то умер?Крупье оглянулся, увидел, что Даррелл Фрай стоит у другого стола, после чего заговорщически улыбнулся и сказал:— Да, тот мужчина пришел прямо сюда, как раз где мы сейчас стоим. Чертовщина какая-то.— Вы тогда работали? — спросил Адам.Мужчина мрачно кивнул:— Но я ничего не заметил, пока он не свалился на бедную женщину. Эти камеры работают из рук вон плохо.— Правда? А что было не так с камерами?— Начальство не особенно распространяется на эту тему, но, похоже, произошел какой-то сбой в работе, и камеры не сняли все, что было нужно, или что-то в этом роде. На самом деле это большой секрет. Но все, кто работают в казино, знают о нем.Адам запомнил его слова, чтобы впоследствии передать их Диллону, поиграл еще несколько минут, оставил крупье чаевые и удалился. Он заметил, что Даррелл Фрай наконец-то ушел на перерыв, которого с таким нетерпением ждал. Адам увидел его у входа в кафетерий и зашел вслед за ним, заказал себе чашку кофе, сел за столик и принялся ждать.Его бдительность была вознаграждена. Вскоре к Дарреллу Фраю подошла хорошенькая темноволосая женщина в трикотажном платье. У нее была стройная фигура, длинные волосы с красноватым отливом, уложенные в пышную прическу, и огромные солнечные очки. Эта дама показалась Адаму более чем подозрительной, и он усомнился в том, что ее волосы были натуральными.Женщина села напротив Даррелла Фрая, сначала они говорили очень тихо, и он не мог разобрать, о чем они беседуют. Но через минуту разговор перешел на повышенные тона, и теперь он уже ясно различал слова.— Сегодня. Ты слышишь меня, сегодня! — сказала женщина.Она встала и удалилась прочь, громко цокая шпильками по выложенному мозаикой полу.Когда Диллон приехал в полицейский участок, к своему удивлению он встретил там Дуга Тарлтона. Дуг был в повседневной одежде, без своего медицинского халата, он пил кофе, сидя в комнате для переговоров, где Джерри Чивер устанавливал телевизор и плеер, чтобы они могли просмотреть записи.— Док, что ты здесь делаешь? — спросил Диллон.Тарлтон улыбнулся:— Отдыхаю. А то я слишком много времени провожу по локоть в крови и в кишках.— Но ты же патологоанатом, — напомнил ему Диллон.Тарлтон рассмеялся:— Знаю. Но детектив Чивер решил немного развлечь меня. Вот я и приехал сюда. Ты не возражаешь?— Нет, конечно, — пробормотал Диллон.Техником был молодой сотрудник полиции по имени Дрейк Бартон.— А где Сара Клей? — спросил Диллон.— В морге, занимается трасологическими уликами, — объяснил Тарлтон. — Девушка очень амбициозна и много работает.— Это верно, — согласился Диллон.Он посмотрел на молодого техника, надеясь, что юноша окажется не менее смышленым, чем Сара.— Вы можете показать записи с камеры, расположенной над столом для игры в кости, которые были сделаны незадолго до убийства? — спросил он.— А что ты ищешь? — спросил Чивер.— Возможно, Таннер Грин играл в «Солнце» незадолго до смерти, — пояснил Диллон.— Конечно, я перемотаю, — сказал техник. — Как далеко? Здесь несколько часов записи.— Отмотайте часа на три назад в режиме ускоренной перемотки, я скажу вам, когда остановиться, — сказал Диллон.— Хорошо, — ответил Бартон.Пленка начала крутиться. Диллон смотрел, как крупье и посетители бегают вокруг столов, будто они герои мультфильма, но Таннера Грина он среди них не заметил.Затем появился и Грин. Он играл за тем же столом, на котором потом умер.— Будь я проклят, — выпалил Чивер.— Выходит, он появился здесь не случайно, — заметил Тарлтон.Диллон пожал плечами.— Мы всего лишь выяснили, что Таннер Грин был здесь до убийства, — заметил он. — Отмотайте еще назад, — попросил он техника.В этот момент Диллон заметил Даррелла Фрая. Он выполнял свои обычные обязанности, но было видно, что Фрай нервничает. Диллон подумал, что он напомнил ему хорька.Он явно чего-то ждал.Диллон понимал, что дело было не только в его антипатии к Фраю. Этот человек вел себя очень подозрительно.— Подождите — снова сказал он, — Отмотайте назад, а потом покажите этот фрагмент еще раз в режиме замедленного воспроизведения.— Он заказал выпить. Вполне обычный поступок для посетителя казино, — заметил Чивер.— Прокрутите еще раз, — настоял Диллон.— Что-то здесь не так. Я тоже обратил на это внимание, — сказал Тарлтон.— Что? — поинтересовался Чивер. Его раздражало, что он не видит того, что замечают остальные.Техник Бартон медленно ответил:— Знаете, существуют такие картинки, где изображение меняется в зависимости от угла зрения? А еще есть игра «найди десять отличий».— Воспроизведите этот фрагмент еще раз, — попросил Диллон.Пленка начала перематываться.— Стойте! — воскликнул Диллон. — Вот оно.— Что? — на этот раз даже Тарлтон был сбит с толку.— Официантка, которая смешивала коктейли, — сказал он.— А что с ней такого? Симпатичная… казино старается брать на работу хорошеньких девушек, — сказал Чивер.— Нет; нет. Позади нее еще одна девушка. Они обе в саронгах[58], но у них разные костюмы.На первый взгляд платья девушек были одинаковыми, но одежда официантки, которая обслуживала Таннера Грина, отличалась от остальных. У девушки рядом с ней, как и у других официанток, попугаи на платье были темно-зеленые и располагались симметрично. У этой же девушки попугаи были светлее и размещались несколько иначе.— Найди, чем отличается одна картинка от другой, — пробормотал техник.— Это что-то значит? — спросил Тарлтон.Диллон посмотрел на Джерри Чивера:— Вы можете позвонить в казино и выяснить, существуют ли у них различия в форме официанток?— Сейчас узнаю, — сказал Чивер и взял трубку телефона.Тарлтон встал и вплотную подошел к экрану, заслонив Диллону обзор.— В чем дело? — спросил Диллон.Тарлтон продолжал смотреть на экран.— Черт, даже не знаю. Но что-то здесь не так. И это не укладывается у меня в голове. Возможно… — Он сел не отрывая глаз от экрана. — А, ладно. Я не могу понять. К тому же мне пора возвращаться. Спасибо, что разрешили мне немножко поиграть в полицейского. Кажется, я что-то заметил, и я позвоню вам, когда все выясню.

Глава 16Джесси не могла припомнить, чтобы ложилась на кровать своего дедушки, и все же ей казалось, что она лежит рядом с ним, почти как во времена ее детства, когда они вместе ездили на озеро. Они расстилали на земле большое полотенце, ложились на него, смотрели на облака и фантазировали, превращая эти редкие белые клочья в небе Невады в волшебных животных.Сегодня облака были странными. Они заволокли почти все небо. Тимоти указывал на них и говорил:— Смотри, ты видишь его? Это Билли Тайгер. Не бойся его. Он — семинол, его захватили в плен и отправили на Запад, но ему удалось бежать, и вместе с вождем Сидящим Быком они вступили в бой с белыми.— Как поживаете, мистер Тайгер? — вежливо спросила Джесси, теперь, когда Тимоти указал на него, она тоже смогла его увидеть.— Он хороший друг, — сказал Тимоти.Джесси было немного грустно, что он ищет друзей в облаках или на стенах, но она ничего не сказала ему.Джесси слишком сильно любила дедушку, чтобы ранить его чувства.— Билли Тайгер показывает мне прошлое, — сказал Тимоти. — Он и тебе его покажет.Когда Тимоти начал описывать город с длинной центральной улицей и дорогой, изрезанной колеями, облака раздвинулись. Подул легкий ветерок, он принес с собой горячий воздух и песок из пустыни. На дороге то здесь, то там прыгали перекати-поле. На одном из домов Джесси увидела большую вывеску с надписью «Хрустальная канарейка». В другом доме располагался банк. В конюшне стояли лошади. Люди были одеты в старинные одежды, все женщины — в длинных платьях, часто из пестрого ситца, и в шляпках, которые защищали их от палящего солнца.— Вот здесь находится газета, — сказал Тимоти. — А там… — Он указал на небо. — Там был салун.Джесси показалось, что она идет вместе с ним через двери салуна. Она увидела пианиста — привлекательного мужчину с зелеными глазами и темной кожей, которая имела скорее даже коричневый, чем медный оттенок. Его можно было принять и за белого, проводившего слишком много времени на солнце, и за индейца, и даже за черного.Вдруг Джесси оказалась у него на коленях, но ее это не смутило, потому что этот человек неожиданно превратился в Тимоти. Рядом с ним стояла молодая женщина. Она пела.Четверо мужчин за столом играли в покер. Она узнала только двоих: Ринго и Диллона. Нет, это был не Диллон, а кто-то очень похожий на него. Двоих других она не узнала. Один из мужчин все время глупо улыбался, у другого был неприятный, угрюмый и изможденный вид. Он не понравился Джесси.Двери распахнулись, и чей-то высокий темный силуэт загородил собой солнце. С его появлением облака потемнели, стали тяжелыми, словно в преддверии грозы.Она испугалась.— Прячься, — сказал ей Тимоти. Но теперь перед ней был уже не Тимоти, а снова пианист. — Я подниму людей.Джесси спряталась за пианино.Мужчина в дверях вошел в салун и направился к игрокам в покер, его сопровождали четверо громил. Никогда еще Джесси не видела таких огромных людей. Затем все повскакивали со своих мест и стали стрелять друг в друга. Джесси хотелось кричать, но она боялась выдать свое присутствие…В живых остались только двое.А затем…Двери снова распахнулись. Появился еще один крупный мужчина, он тащил за собой красивую женщину в одежде из оленьей шкуры. Но это была не индианка, а белая женщина со светлыми волосами.Джесси посмотрела на мужчину, который был похож на Диллона. Он смотрел на красивую женщину, губы его шевелились, и Джесси попыталась расслышать, что он говорит. Она видела, что блондинка не понимает его, не может услышать его слова за свистом пуль.Но Джесси слышала его.По крайней мере, одно слово: «здесь».Звуки стрельбы смолкли, Джесси огляделась и увидела, что оба противника мертвы. А прекрасная женщина стояла над ними и рыдала.Внезапно Джесси проснулась. Она не лежала рядом с Тимоти, а сидела на стуле в столовой. Вероятно, она уснула, положив голову на стол, точно так же, как и Никки. Джесси закрыла глаза и тихо застонала. Тимоти вовсе не был сумасшедшим.И Билли Тайгер только что показал ей Индиго. Неужели она на самом деле услышала то, что говорил Джон Вульф? Отлично. Еще одно зашифрованное послание, состоящее из одного слова, которое, возможно, ничего не значило. Здесь.Бренту Блэкхоуку удалось узнать много интересного. Одним из самых больших сюрпризов стало то, что подруга Джесси Сандра оказалась потомком Милли Тейлор — певицы из салуна, которая выступала там во время перестрелки. Ему стало любопытно, знала ли Сандра о своем происхождении.Продолжив поиски, он установил еще одну взаимосвязь. Она касалась Таннера Грина.Его предки по отцовской линии были родом из Филадельфии, но семья его матери происходила с Запада, они носили фамилию Хорнсби. В данных переписи по штату Невада было несколько Райли Хорнсби, и один из них вполне мог быть головорезом из шайки Фрэнка Варни и предком Грина.Со все возрастающим интересом Брент принялся изучать семью злосчастного сотрудника парковки Руди Йорбы. Брент смог проследить и его родословную, опять же по материнской линии, — его предком был Марк Дэйвисон. Удивительно, как плохой человек из прошлого оказался связан с хорошим парнем из наших дней.Час спустя Брент прервал свои поиски; переплетения имен и судеб, которые ему удалось обнаружить, ошеломили его. Оказалось, что предки всех людей из списка, который дал ему Диллон, были участниками той перестрелки, включая Даррелла Фрая, Хьюго Блита и детектива Джерри Чивера — он оказался потомком трусливого шерифа Индиго Гранта Перси.Но настоящим джек-потом стал Эмил Лэндон. Его предком был Фрэнк Варни.Брент продолжил поиски и обнаружил еще одну странную деталь, которая, возможно, и не имела отношения к делу. Судя по всему, у Эмила Лэндона был еще один ребенок, помимо того, который жил на Востоке вместе с его бывшей женой и о котором все знали. Более двадцати лет назад Лэндон сопровождал в больницу беременную проститутку, которой на тот момент было всего двадцать лет.Брент буквально приник к монитору компьютера, еще раз перечитал статью и выругался про себя. Там не было никаких упоминаний о том, присутствовал ли Лэндон при родах или просто сыграл роль доброго покровителя девушки. Брент набрал в поисковике имя проститутки и продолжил работу.Женщину звали Селия Смитфилд, а ее прапрабабушка по материнской линии носила имя Варни. Брент вытащил мобильный телефон и позвонил Диллону.Джесси оставила спящую Никки в столовой и вышла в коридор, чтобы немного размять ноги. К своему удивлению, она столкнулась там с Сандрой. Вид подруги потряс ее — глаза у Сандры были красными, как будто женщина только что плакала.— Что? В чем дело? — с тревогой спросила Джесси.— Ты должна это видеть! Скорее! Там, на улице, — сказала Сандра и потянула Джесси за руку.— Хорошо, Сандра. Я иду.Джесси решила не будить Никки, ведь ей всего лишь нужно было выйти на парковку, к тому же с ней была Сандра. Она обняла Сандру за плечи и с удивлением обнаружила, что женщина дрожит.— Сандра, я могу тебе чем-то помочь?— Просто… пойдем, — сказала Сандра. — Прошу тебя.Джесси последовала за Сандрой вниз по лестнице и с улыбкой помахала рукой Джимми.— Я скоро вернусь, — сказала она ему.— Это в моей машине, — сказала Сандра, когда они вышли на парковку.Она открыла дверцу заднего сиденья.Джесси наклонилась, чтобы рассмотреть, что ей хотела показать Сандра, но вдруг неожиданно та толкнула ее в машину. Джесси ударилась головой о ручку противоположной двери и почувствовала обжигающую боль. Она услышала, как Сандра охнула и сказала: «Вот черт!»Боль в голове, стала невыносимой, перед глазами почернело.Официантка в странном платье все никак не выходила у Диллона из головы. Даже в самой внешности этой девушки было нечто подозрительное. И у нее были странные волосы — неестественно пышные и как будто сбитые на одну сторону. Складывалось впечатление, что это парик.По словам Джерри Чивера, который переговорил с менеджером по персоналу, вся спецодежда шилась из одной ткани.Отъезжая от парковки, Диллон понял, что эта женщина показалась ему смутно знакомой. По тому, как она двигалась, как стояла.Его телефон зазвонил.Это был Адам.— Похоже, Даррелл Фрай замешан в этом деле. Я видел, как он разговаривал в кафетерий с женщиной в чудном парике. Она была рассержена и сказала, что «это» должно случиться сегодня днем. Если сможешь дозвониться до своего друга Джерри Чивера, попроси задержать Даррелла Фрая под каким-нибудь предлогом.— Хорошо. Кажется, я видел ту же самую женщину на записи с камеры видеонаблюдения. Она была сделана в ночь убийства Таннера Грина. Эта она подмешала Грину ЛСД, — сказал Диллон. — Я немедленно перезвоню Чиверу.Диллону пришлось оставить сообщение, поскольку Чивер, судя по всему, был в туалете.— Передайте ему, что нужно найти предлог, чтобы задержать Даррелла Фрая… и как можно скорее. Скажите ему об этом сразу же, как только он вернется, — попросил Диллон.Телефон зазвонил в тот момент, когда Диллон перестал разговаривать с полицейским. На линии был Брент.— Послушай. Все имена, которые были в списке, совпали. Даже Даррелл Фрай, в котором ты не был уверен.— Я оставил Чиверу сообщение, чтобы он задержал его, — сказал Диллон. — Прости, что перебил тебя. У тебя есть еще что-нибудь?— И самое интересное. Кажется, у Эмила Лэндона был ребенок.— Да, он живет на Востоке.— Нет, в Неваде. Незаконнорожденный.— Сын? — спросил Диллон.— Я не знаю. Ребенок исчез. Но догадайся, куда ведет его материнская линия? — спросил Брент.— К кому же?— К Фрэнку Варни. Правда, странно? Лэндон сам потомок Варни. У него были отношения с женщиной, которая являлась его дальней родственницей.Диллон, наконец, вспомнил, где видел уже ту женщину на пленке и почему она показалась ему знакомой.— Это была девочка, — сказал Диллон, проклиная собственную глупость. Его провели как последнего идиота. — Возвращайся к Джесси и Никки. И к Тимоти. Боюсь, там может что-то случиться. Я позвоню Чиверу, а затем поеду в морг. Брент, я напуган до чертиков. Поезжай туда как можно скорее. Прошу тебя.Первое, что почувствовала Джесси, когда пришла в себя, была страшная головная боль. Она не сразу поняла, что все случившееся не было сном и Сандра действительно затолкнула её в машину и похитила.— Сандра, что с тобой, черт возьми, стряслось? — спросила она, пытаясь подняться, Но снова упала на сиденье от невыносимой головной боли.— Рэджи! — сквозь слезы проговорила Сандра.— Рэджи? — с недоумением спросила Джесси.— Они не могли добраться до тебя, потому что ты была с Диллоном, и тогда они похитили Рэджи и велели мне привезти тебя. Они ждут нас в Индиго, и если через полчаса ты не окажешься там, то убьют Рэджи.Джесси нервно сглотнула. Она все прекрасно поняла, однако попыталась убедить Сандру сохранять благоразумие и не совершать опрометчивых поступков.— Ты звонила в полицию? — спросила она.— Я не могла позвонить в полицию! — истерично выкрикнула Сандра, — Разве ты не понимаешь, они убьют ее! Она для них ничего не значит. Когда они получат тебя, отпустят Рэджи. Они пообещали, что не причинят тебе вреда. Ты нужна им как заложница, чтобы Диллон рассказал им, где находится золото.— Это безумие. Диллон не знает, где золото.— Они считают, что знает.У Джесси кружилась голова. Почему кто-то решил, что Диллону известно, где золото? Она подумала о предположении Диллона относительно связи между прошлым и настоящим и вспомнила слова Тимоти: «Они собираются». Неужели кто-то поверил, что, собрав вместе потомков тех, кто умер или уцелел в той кровавой бане, он сможет отыскать золото? И что Диллон сможет каким-то образом воскресить воспоминания своего предка и найти сокровища?Джесси моргнула, пытаясь собраться с мыслями и разобраться в происходящем.— У тебя нет аспирина или еще чего-нибудь подобного? Ты так больно меня ударила, стерва.Она почти пожалела о последнем слове, когда увидела, что по щекам Сандры катились слезы.— Прости, у меня не было выбора, — сказала Сандра.— Сандра, ты должна сообщить о случившемся в полицию.— Я не доверяю полицейским! — яростно выкрикнула Сандра.— Почему?— Прошлым вечером Чивер отвозил меня домой. Он знает, где я живу, — сказала Сандра. — Как я могу быть уверена, что это не он рассказал им, где искать Рэджи?— Но… Сандра, твой адрес есть в телефонной книге. Его мог найти любой, — возмутилась Джесси.— Возможно. Но это не важно. Они сказали, что убьют ее, если заметят полицейских.— Успокойся и расскажи мне все. — Джесси понимала, что просит о невозможном.Успокоиться? Эти люди убили уже трех человека Что могла значить для них жизнь Рэджи?Сандра судорожно вздохнула.— Я поехала в магазин. Когда вернулась, увидела рюкзак Рэджи и поняла, что она уже пришла из школы. Затем мне позвонили.— Кто звонил: мужчина или женщина?— Не знаю. Он старался изменить голос.— Ты уверена, что Рэджи действительно у них? Что они не блефуют?Сандра стала всхлипывать еще громче.— Они дали ей трубку. Она плакала.— Ладно, значит, Рэджи с ними, — согласилась Джесси. — Но, Сандра, мы все равно должны позвонить в полицию. Неужели ты ничего не понимаешь? Даже когда я окажусь у них, они не отпустят Рэджи. Они не смогут этого сделать. Твоя дочь слишком многое знает. Они убьют нас всех. Индиго — мертвый город вдали от населенных пунктов. Если ты не доверяешь Чиверу, обратись в полицию штата.— Мы не можем позвонить в полицию, — сказала Сандра.— Почему?— Я забыла свой мобильный.Диллон позвонил Тарлтону, но патологоанатом не снял трубку. Тогда он набрал номер морга, предположив, что Дуг занимался вскрытием очередного трупа и не мог подойти к телефону. Там он узнал, что Тарлтон отлучился, но вскоре должен был вернуться, а Сара Клей взяла выходной.Едва он закончил разговор, как его телефон зазвонил.— Диллон, это Брент. Джесси пропала. А также Тимоти и Ринго. Никки в панике. Санитар Джимми сказал, что Джесси ушла со своей подругой Сандрой.— Сандрой? — с недоверием в голосе уточнил Диллон.— Так он сказал.— Звони в полицию… я уже еду туда, — ответил Диллон и резко развернулся, не обращая внимания на сердитые гудки других водителей.— Куда ты едешь? — спросил Брент.— В Индиго.Тимоти давно уже не садился за руль, но это напоминало езду на велосипеде — стоит один раз научиться, и этот навык останется с тобой до конца дней. Он сожалел о том, что ему пришлось сбежать и бросить остальных, но у него было слишком мало времени. Он прожил долгую жизнь и ничего не боялся.Билли Тайгер предупредил его о том, что должно произойти, что Джесси грозит опасность, и Тимоти знал, что ему нужно в Индиго. Все должно было повториться, и пусть это случится с ним, а не с Джесси.Ему нравилось вести машину. Тимоти даже не представлял, что ему будет так весело за рулем «скорой помощи» и что этот автомобиль может ехать так быстро. Он был рад снова оказаться на дороге. Но скоро за ним отправятся в погоню, как только станет известно, что карета скорой помощи пропала.Еще издалека он увидел город Индиго — суровый климат пустыни сделал его бледным как мираж.Тимоти услышал чей-то голос и узнал Билли Тайгера. Пока он был в городе, Билли предупреждал Тимоти, чтобы он не сворачивал на центральное шоссе, где «скорая помощь» могла привлечь к себе внимание. Но на просторах пустыни Невады трудно было спрятать такой большой автомобиль.Он услышал неприятное позвякивание, которое сопровождало его всю дорогу и напоминало звон шпор.Пора было сбавить скорость, чтобы тихо подъехать к городу.Тимоти свернул с дороги, и карета скорой помощи запрыгала по ухабам.Если они следили за дорогой, то наверняка увидели его.Однако, останавливаясь позади домов, выходивших окнами на главную улицу, Тимоти подумал, что, возможно, они и не заметили его. Он удивился, увидев, что там уже были припаркованы машины. Он насчитал три автомобиля.Они собирались.Подъезжая к городу, Сандра наконец-то сбавила скорость. «Еще чуть-чуть, — мрачно подумала Джесси, — и мы бы врезались прямо в дом»Сандра остановилась посередине главной улицы, выскочила из машины и позвала свою дочь.Джесси с удивлением увидела, как из дома с выцветшей вывеской, на которой было написано «Банк», вышла женщина.— У тебя получилось! — радостно воскликнула она.— Где моя дочь? — спросила Сандра. — Джесси здесь. А где моя дочь?Сандра кинулась к женщине, но Джесси оттащила ее назад, заметив, что незнакомка держит в руке маленький пистолет. Несмотря ни на что, она не хотела, чтобы Сандра погибла.— Тише, — сказала женщина Сандре, а затем осмотрела Джесси с ног до головы. — Так ты и есть Джесси Спархоук?— Да… а вы кто такая? — спросила Джесси.— Сара Клей, — ответила женщина.Это имя ничего не сказало Джесси.— Кто, черт возьми, стоит за всем этим? — спросила Джесси. — Эмил Лэндон?Сара рассмеялась:— Эмил Лэндон? Этот сукин сын, который не захотел признать меня своей дочерью? Который заявил, что моя мать путалась с половиной мужчин Лас-Вегаса и каждый из них мог быть моим отцом? И поэтому отказался сдавать тест на отцовство?— Эмил Лэндон — ваш отец? — удивилась Джесси.— Где моя дочь? — крикнула Сандра.— Мама! — Из банка послышался крик.Затем в дверях появилась Рэджи. Она хотела бежать, но кто-то удерживал ее. Это был Хьюго Блит. Вслед за ним из банка вышел Даррелл Фрай.— Привет, Джесси, — сказал он.Джесси была слишком потрясена, чтобы хоть что-то ответить, к горлу подкатила тошнота.— Отпустите мою дочь… я прошу вас! — взмолилась Сандра.— Иди к маме, малышка, — сказал Хьюго Блит, отпуская Рэджи.Девочка спрыгнула с тротуара и бросилась к матери. Сандра, всхлипывая, обняла ее.— А теперь, если не возражаешь, иди сюда… — сказала Сара Клей Джесси.— Кто вы такие? — спросила она.— Я же сказала, что я — Сара Клей, — с недовольным видом ответила женщина. — Разве Диллон не упоминал моего имени?— Нет, — сказала Джесси, удивившись, что ее ответ, похоже, огорчил женщину.— Что ж, вполне по-мужски, — заметила Сара. — Думаю, если бы между вами что-то было, он тоже не сказал бы мне об этом.«Это ложь», — подумала Джесси, но все равно почувствовала, как внутри у нее все закипает. Она заставила себя успокоиться и смерила женщину хладнокровным взглядом.— Наверное, вы были не так уж важны для него, или он считает вас недостаточно… сексуальной.Джесси подумала, что зашла слишком далеко. Подобные слова могли не просто обидеть Сару Клей, а привести ее в ярость.Слишком поздно.Сара Клей подскочила к Джесси и залепила ей такую затрещину, что у девушки все поплыло перед глазами, а головная боль, начавшаяся после удара о дверцу машины, усилилась еще больше.— Ладно, — проговорила Джесси. — У тебя есть я, отпусти их. Пусть Рэджи и Сандра уезжают.— Сначала ты позвонишь Диллону. И скажешь ему, чтобы отделался от того старикашки и своих друзей. Я хочу знать, где находится золото, — сказала Сара.— Ты сошла с ума. Нет никакого золота! — воскликнула Джесси.— Есть. И оно где-то здесь, рядом, — ответила Сара.— Сара права, — вступил в разговор Даррелл. — Она нашла письмо, которое Джон Вульф писал женщине по имени Мэрайя, где и говорил ей, что нашел его.— Заткнись, Фрай. Дай сюда телефон, чтобы она могла позвонить Диллону и сказать, чтобы он немедленно ехал сюда, иначе я пристрелю ее! — приказала Сара.Даррелл дал ей мобильный, и Джесси удивилась, что это место обслуживалось оператором сотовой связи.Сара набрала номер и выругалась, а Джесси постаралась сдержать улыбку. Вероятно, она напоролась на автоответчик.«Но где же Диллон?» — подумала Джесси. Никки наверняка уже проснулась и подняла тревогу. Джимми знал, что она уехала с Сандрой. Это не должно было вызвать особых подозрений, но в тот день все казалось необычным.Неожиданно из салуна послышались звуки старого пианино. Кто-то играл давно забытую мелодию. От неожиданности все подпрыгнули на месте.— Берите их и идите все за мной! — приказала Сара и поспешила к салуну. Блит взял на себя Сандру и Рэджи, а Даррелл схватил за руку Джесси и потащил за собой. Она прикусила нижнюю губу и постаралась сдержать переполнявшие ее эмоции.Значит, Эмил Лэндон был ни при чем. Возможно, его пыталась убить собственная дочь?Они прошли в салун через двери, которые угрожали в любой момент сорваться с петель.Глаза Джесси не сразу привыкли к слабому освещению в салуне, но, оглядевшись, она не удержалась и громко охнула.За старым пианино сидел Тимоти, его пальцы лежали на клавишах.— Милли, ты пришла, — сказал он Сандре. — Иди сюда и спой нам.— Кто этот старикашка и что он здесь делает? — спросила Сара.— В чем дело, мэм? — спросил Тимоти и снова дотронулся до клавиш. — Я — Тернер, Джордж Тернер. А это Милли и ее дочка. Кое-кто не сможет к нам присоединиться, потому что уже мертв, например, тот парень, чье тело вы спрятали в банке, но все остальные в сборе.Несмотря на царивший в салуне полумрак, Джесси заметила, что лицо Сары потемнело от гнева.— Ты говоришь о втором головорезе, который напал на меня? — спросила Джесси.Даррелл больно выкрутил ей руку.— Послушайте, если вы хотите, чтобы я поговорила с Диллоном, то вам лучше отпустить меня. Сейчас же! Вы все вооружены, а у меня, как видите, нет ни ножа, ни пистолета.Даррелл немного помедлил, но, как ни странно, отпустил ее. Сара, по-видимому, была не в настроении спорить с ним.— Хорошо, отведите их в банк. Всех, — сказала она. — Живо вставай! — обратилась она к Тимоти.— Все это так глупо, — сказал Тимоти. — Но, может, вы разрешите Милли подойти ко мне, и тогда мы исполним для вас какую-нибудь старую песенку.Сандра обнимала Рэджи и дрожала всем телом. Тимоти не двинулся с места.— Выведите этого старика, — приказала Сара Хьюго.Джесси знала, что они могут причинить Тимоти вред, и решила помешать им.— Подождите! Я уведу его, — сказала она и подошла к пианино.Тимоти посмотрел на нее, и Джесси протянула ему руку:— Дедушка, мы должны пойти в банк, где собрались городские жители.— Хорошо, девочка, я иду, — сказал Тимоти и встал.Сара махнула рукой в сторону улицы, и все последовали за ней.Они пересекли пыльную дорогу и по деревянному тротуару дошли до банка.— Я же говорил, что тебе нужно было поработать на меня, Джесси, — сказал Фрай.Она уставилась на него.— Я только не понимаю, зачем вы вытолкнули Таннера из лимузина, сначала ударив его ножом в спину?— Согласись, это был отличный ход? — спросила Сара. — У моего отца был точно такой же лимузин, как и у владельцев казино «Солнце», — Она засмеялась. — Вас оказалось так легко провести. Даррелл взял лимузин из «Солнца», а затем я оторвала пуговицу от рубашки Грина. Потом я завела интрижку с одним парнем, который работал в «Новом Орлеане». Так я смогла пробраться в лимузин этого казино и оставить там пуговицу на случай, если кому-то придет в голову проверить лимузины. И я не ошиблась… Диллон клюнул на эту наживку. Мы рассчитали время так, чтобы в ночь убийства Даррелл все время оставался на виду, и кто мог заподозрить меня или установить связь между мною, мертвым городом и золотом в нем? Я подмешала Грину наркотик, а потом убила его. Он даже не узнал, кто убил его. Даррелл прекрасно справился со своей работой. Во время перерыва он выскочил на улицу и подошел к нам; чтобы потом мы смогли вытолкнуть Грина из машины, а камеры ничего не зафиксировали. — Она улыбнулась. — За рулем сидел Хьюго, но Лэндон готов был поклясться, что все это время охранник был с ним. Хьюго подмешал моему папочке снотворное, и он спал крепко, как младенец, и даже не подозревал о том, что верный Хьюго на время покинул его. Все прошло как по маслу.— Но зачем? — спросила Джесси. — Зачем убивать Таннера Грина, если тебе было нужно золото?— Ты ничего не понимаешь? Я стреляла в этого подлого мерзавца, который отказался признать меня своей дочерью. Таннер должен был умереть, и тогда мой отец поверил бы, что ему действительно угрожает опасность. Это я уговорила его нанять Диллона. Однажды я узнала, что мой милый папуля звонил моему боссу — лейтенанту Брауну — и просил у него совета. Я перезвонила Лэндону, сказала, что мне поручил это Браун, и убедила, что в целях своей безопасности он должен обратиться за помощью к Диллону Вульфу. Мне нужен был Диллон, с его помощью я рассчитывала найти золото, к тому же мне представилась отличная возможность свести счеты с отцом. Все было рассчитано просто идеально.— Хорошо, но даже если ты найдешь его… что тебе это даст? Это же земля паиутов, — сказала Джесси.Сара рассмеялась.— Верно, это земля паиутов, а мой отец пытается использовать индейское происхождение, чтобы построить здесь свое казино. И если сюда приедут его люди с бульдозерами и лопатами, они найдут золото, поэтому я должна опередить их. Это мое золото, и я получу его во что бы то ни стало.— А почему ты решила, что Диллон сможет найти золото? — спросила Джесси.Сара была безумна, она придумала весь этот сложный план ради достижения своей сумасшедшей мечты. И она спокойно могла убить их.— Не забывай, я работаю криминалистом, и провела свое расследование, — сказала Сара.— Ну да, конечно, — согласилась Джесси. — Но почему ты считаешь…— Джон Вульф умер в этом месте, он был предком Диллона. Я собрала всю возможную информацию об Адаме Харрисоне, о компании «Расследования Харрисона» и о Диллоне Вульфе. Он обладает способностью, которую наука пока не может объяснить. Ему известно, где золото, и даже если он пока что не знает этого, то сможет выяснить, упрямо заявила она.— Но ты же не можешь… — начала Джесси.— Заткнись! — перебила ее Сара и толкнула дверь банка.Когда дверь стала закрываться и тьма сгустилась вокруг Джесси, она поняла, что все остальные остались на улице.В ярости Джесси закричала:— Я хочу видеть моего дедушку и друзей! Немедленно! Диллон ничего не сделает, если я его об этом не попрошу! Ничего! А я не стану его просить, если с моими друзьями что-то случится.Ожидая ответа, она сделала шаг назад и наткнулась на что-то. Джесси нагнулась, чтобы получше рассмотреть лежавший на полу предмет. Он был твердым и липким, вместе с тем… достаточно податливым и холодным на ощупь…Перед ней был мертвец.Джесси отдернула руку, вспомнив, что они совершили еще одно убийство. Возможно, это был наемник, который работал на них. Вероятно, они ни с кем больше не хотели делить свою добычу.Она собралась с силами, подавила страх и приготовилась повторить требования, но в этот момент дверь открылась. Внутрь зашла Сандра, следом за ней — Рэджи и Тимоти.— Джесси? — сказала Сандра. — Что нам теперь делать?— Все хорошо. Мы что-нибудь придумаем. И Диллон приедет, — сказала Джесси, всем сердцем надеясь, что так оно и будет.На определителе высветился номер Сары. Диллон сразу же догадался, что она собирается использовать жизнь Джесси в качестве разменной монеты. Он с трудом сдержался и не ответил на звонок, потому что знал: пока он нужен им, с Джесси все будет в порядке. Ей наверняка сейчас было очень страшно, и все равно он не мог ответить. Как же он был слеп! Он подозревал кого угодно, только не Сару. Но теперь, когда узнал всю правду, он молился о том, чтобы было еще не слишком поздно что-то изменить.Как быстро он сможет добраться до Индиго? И сколько времени понадобится, чтобы туда подоспела помощь?И даже если они приедут вовремя, не случится ли еще одна кровавая баня?Сара была безумна. Талантливая женщина, отвергнутая родным отцом и одержимая своими демонами. Она продумала все ходы и манипулировала всеми игроками, включая его самого. На самом деле убийство произошло в лимузине, принадлежавшем казино «Солнце», но он подыграл ей и купился на подброшенную ею улику. Даррелл Фрай также был замешан в этом деле. А поскольку Эмил Лэндон был ни при чем, значит, здесь не обошлось без участия Хьюго Блита. Был ли кто-то еще в их банде?Скорее всего, нет. Сара знала, что чем больше людей участвуют в деле, тем выше шансы, что кто-то из них совершит предательство. Люди, напавшие на Джесси, были всего лишь наемниками. Возможно, они никогда не видели Сару в лицо. Один из них уже был мертв, что касается второго, то даже если он еще жив, его часы сочтены.Лежавший на пассажирском сиденье телефон снова зазвонил. Он раздумывал над тем, отвечать ему или нет, когда увидел вдали поднимавшиеся из песка неясные очертания Индиго.Ему снова звонила Сара. Диллон нажал кнопку, но не стал говорить. Возможно, Сара подумала, что связь прерывается, потому что не повесила трубку.Диллон услышал, как они переговариваются между собой.— Мы должны избавиться от остальных, — сказала Сара.— В отличие от меня, вы плохо знаете Джесси. — Это был Даррелл Фрай. — Если вы убьете их, она не станет нам помогать. Она упрямая.— Но как этот старикашка добрался сюда? — спросил Хьюго Блит.— Машину угнал, как же еще? — сказала Сара. — Вы все мне испортили, недоумки! На вас вообще нельзя положиться! Хорошо хоть идиоты, которых вы наняли, чтобы похитить девчонку, теперь мертвы. А ты, ты просто дурак! — крикнула она Дарреллу. — Да, мы не попали в поле зрения камеры, но неужели ты не заметил, что Руди Йорба пялится на лимузин и на Таннера Грина? Я смотрела те чертовы записи и представляю, что могли там увидеть полицейские!— Не забывай, что ты тоже в этом участвовала и несешь такую же ответственность за содеянное! — с вызовом бросил ей Даррелл. — Как только приедет Диллон, который знает, где золото, мы получим свою долю и уберемся отсюда. Потому что рано или поздно полиция догадается о том, что мы работали вместе. Да и твой придурочный папочка наверняка скоро начнет искать Хьюго.— Расслабься. У нас есть мертвец, на которого все можно свалить, — напомнила ему Сара.Связь прервалась, и Диллон отключил телефон. Он уже подъехал достаточно близко к городу, и, если телефон снова зазвонит, он ответит. Он знал, что будет делать, когда приедет в Индиго.И надеялся на помощь умерших.

Глава 17Дверь приоткрылась, и в темное помещение банка проник луч фонарика. Его свет слепил глаза, но Джесси все же смогла рассмотреть небо и кровавые отблески на нем. Солнце садилось.— Джесси, выходи, — приказал Даррелл.Она даже не пошевелилась.— Джесси Спархоук, выходи немедленно, или мы начнем стрелять, — предупредила ее Сара.— Джесси. — Сандра тронула ее за плечо.— Все хорошо, Сандра. Не волнуйся.Джесси повернулась и попыталась рассмотреть Тимоти в темноте.Он, вероятно, уловил ее движение и сказал:— Все в порядке, внучка. Мы собрались.Слова Тимоти и его удивительное спокойствие тревожили Джесси куда больше, чем мысли о том, как договориться с Сарой и сохранить жизнь всех остальных. Она знала, что Сара в любую минуту может открыть огонь, поэтому вышла из банка на улицу.Сара сунула ей в руку мобильный телефон.— Звони Диллону и молись, чтобы на этот раз он ответил. Скажи ему, что если он приедет не один, то я пущу тебе пулю в голову. Возможно, я и сама погибну, но тебя заберу с собой.Не говоря ни слова, Джесси взяла у нее телефон и набрала номер Диллона.Она надеялась, что у Диллона включится автоответчик, это позволило бы им еще немного потянуть время. Но Диллон ответил.— Диллон, — сказала Джесси.— Джесси?— Я в Индиго с женщиной по имени Сара Клей, которая утверждает, что ты знаешь ее. Еще здесь Даррелл Фрай и Хьюго Блит, — добавила она.— Знаю, — тихо сказал Диллон.— Она говорит, что если ты приедешь сюда не один и не скажешь им, где золото, то она убьет меня.— Я уже понял это, — мягко сказал он.— Повтори еще раз… он должен приехать один. И пусть скажет, где золото, — приказала Сара.— Хорошо, я слышал ее. А теперь ты послушай меня, Джесси. Скажи ей, что я с удовольствием расскажу ей, где золото. Но я знаю, что с вами Тимоти, Сандра и Рэджи, и они должны быть живы и здоровы к тому моменту, когда я приеду. Передай ей, чтобы она отвела вас всех в салун. Скажи, что я смогу понять, где находится золото, лишь в том случае, если мы попытаемся восстановить ту перестрелку. Мне нужно, чтобы вы все были в салуне.Сара вырвала телефон из рук Джесси.— Здравствуй, Диллон, — приятным тоном проговорила она.Джесси не слышала его ответа, но увидела, что Сара нахмурилась.— Только не указывай, что мне делать. У нас есть оружие… твои друзья… и эта рыжая девка, от которой ты, похоже, без ума, — добавила она.Ответ Диллона привел ее в ярость.— Что? — крикнула Сара и бросила взгляд на Даррелла Фрая. — Тебе не нужно говорить с Дарреллом. Я одна здесь за все отвечаю.— Но, Сара, мы участвуем в этом деле вместе, — напомнил Даррелл, недовольно щуря глаза.— А кто придумал весь план? — огрызнулась Сара.Затем она с возмущением посмотрела на телефон — Диллон повесил трубку.Сара повернулась к своим подручным:— Приведите сюда остальных. Он хочет, чтобы все пошли в салун. Пошевеливайтесь!Она толкнула Джесси так сильно, что та чуть не упала, но невидимая рука поддержала ее и помогла сохранить равновесие.Джесси услышала звон шпор, наклонила голову и слегка улыбнулась. Вероятно, Ринго приехал вместе с Тимоти. Он был здесь, и это приободрило Джесси.Она направилась к салуну, понимая, что Даррелл и Хьюго пошли за Сандрой, Рэджи и Тимоти.Сара толкнула ее внутрь первой. К удивлению Джесси, Диллон был уже там. Он сидел за столом для игры в покер и всем своим видом показывал, что ему уже надоело ждать, пока они появятся.Сара зашла вслед за Джесси и ойкнула от удивления, но быстро взяла себя в руки.— Так ты уже здесь. Вот идиот. Ты даже не попытался напасть на кого-нибудь из нас и увеличить свои шансы на победу.— Зачем? Ты отпустишь моих друзей, а я отдам тебе золото, — сказал Диллон. — Но мы должны сделать все правильно. Ты наверняка изучала историю и знаешь, что ты потомок Варни, прости, даже двойной потомок. Больше всего меня огорчает то, что ты могла подняться наверх, не совершая преступлений. Ты же была лучшей в академии.— Но у меня не было денег! — напомнила ему Сандра. — Да, я изучала прошлое моей семьи. Моя дура-мать по уши влюбилась в отца. Она позволила ему откупиться. А потом освободила его от любой финансовой ответственности за мое благополучие. Он отказался признать меня. Но этот дурак очень скоро потеряет все, что имеет. Я сама позабочусь об этом. Он по уши в долгах, и, как только я получу деньги и положение, скуплю все его закладные. И вот тогда он у меня попляшет. Я все тщательно спланировала. Мой отец невероятно глуп. Он доверяет Хьюго. А Хьюго уже давно работает на меня. Он просто хотел получить свою долю, и у него не было ни малейшего желания целовать задницу моему папаше.— А что насчет Даррелла? — спросил Диллон.— Она… она знает о… — начал Даррелл.— Придурок, закрой рот! — предупредила его Сара, а затем вздохнула. — Вот черт. Он присваивал себе доходы казино, и я поймала его на этом. Но он обладал знаниями, которые были мне нужны, чтобы выгодно обставить смерть Грина. Он знал казино «Солнце» изнутри, включая расположение камер слежения. А мне было известно, что после смерти Грина ты в любом случае подключишься к расследованию. Я все очень умно придумала. Убедила отца нанять тебя, затем убила Таннера. Я предоставляла тебе информацию, и ты доверял мне. А теперь, если ты хочешь, чтобы эти люди остались в живых, скажи мне, где золото.— Я скажу тебе, — проговорил Диллон. — Но мы должны восстановить события того вечера, чтобы я смог проникнуть в мысли Джона Вульфа. Сара посмотрела на него скептически, но кивнула, в этот момент появились все остальные.— Хорошо, — сказал Диллон. — Давайте посмотрим. Тимоти, простите, Джордж, идите к пианино. Вы тоже, Милли. — Он откашлялся, но никто не двинулся с места. — Я обращаюсь к тебе, Сандра. Рэджи, держись рядом с мамой, а Джесси пойдет вместе с Тимоти. Я не могу выступать за двух людей одновременно, поэтому представим, что Мэрайя стоит у дверей. Ринго, займи свое место за столом. Таннер, ты был одним из людей Варни. А тебе, Руди, боюсь, придется сесть за стол.— С кем ты, черт побери, разговариваешь? — раздраженно спросил Даррелл и с опаской осмотрелся.— Можешь мне поверить, я разговариваю с мертвыми, — весело ответил Диллон.Ринго позволил Джесси увидеть себя. Он пожал плечами, давая ей понять, что сам не имеет ни малейшего представления о том, что задумал Диллон. Он отодвинул стул, и его ножки заскрипели по полу, заставив всех вздрогнуть от неожиданности.— Вульф, что ты делаешь? — ужаснулся Хьюго.— Вы хотите получить золото или нет? — вопросом на вопрос ответил Диллон, — Тогда позвольте мне устроить все должным образом. Хорошо, теперь представим себе, что Чивер тоже сидит за столом… он будет за шерифа. А ты, Сара, разумеется, сыграешь роль Варни. Там еще было четверо головорезов, которые погибли в перестрелке. Прости, Таннер, но ты возьмешь на себя их роль. Вместе с теми двумя парнями, которые пытались похитить Джесси и которых вы убили.— Ты видел только одно тело, — заметила Сара.— Да, и ты помогла мне в этом, сразу же позвонила, — сказал он. — Думаю, второе тело все еще не нашли.— Оно здесь, — сказала Джесси.— Как же я не догадался, — задумчиво проговорил Диллон. — Нужно было вызвать сюда Чивера.— Я же сказала, никакой полиции, или она умрет! — крикнула Сара. — Вы все умрете!Джесси подумала, что она в любом случае собиралась всех убить, и Диллон наверняка догадывался об этом.— Я не звонил Чиверу, можешь об этом не беспокоиться, — сказал Диллон. — Хорошо, остались Тобиас и еще один подручный Варни. — Он посмотрел на Даррелла и Хьюго. — Только вот не пойму, кто из вас кто? Я не успел как следует поговорить с Брентом и не выяснил подробностей. А впрочем, какая разница, здесь собрались все, кроме шерифа. Возможно, Билли Тайгер на время займет его место, — задумчиво проговорил он.Джесси едва сдержала вздох удивления, когда кто-то прошел мимо нее. Это был высокий семинол, которого она видела во сне и с которым разговаривал Тимоти. Теперь за столом сидели четверо — трое призраков и один живой человек.— Хватит уже, — возмутилась Сара. — Диллон, переходи к делу, и поскорее. Поскорее!Джесси посмотрела на Диллона, он взглянул на нее так, словно хотел приободрить ее… но было в его взгляде и нечто еще. Она вспомнила слово, которое прошептал ей Джон Вульф во сне, и внезапно все поняла.«Здесь», — прошептала она Диллону.Он кивнул, давая знать, что понял ее.Здесь. Золото находилось прямо у них под ногами.— Сыграй нам, Джордж, — сказал Диллон. — А ты, Милли, спой.Тимоти начал играть «Птичку в золотой клетке», а Сандра, запинаясь, пропевала слова.— Хорошо, — приободрил их Диллон. — Джон Вульф выигрывал. Они с Марком Дэйвисоном — это ты, Руди — заканчивали партию. Ринго скучал, а Перси знал, что придешь ты, Варни. Ему было известно об этом, потому что он сам предупредил Варни о том, что я вернулся в город. Варни заподозрил, что мне стало известно, где золото, и захотел добраться до него раньше меня. Ты, Варни, с помощью угроз заставил шерифа работать на себя. Жаль. Я уверен, что в глубине души он был неплохим человеком. Но у него не хватило силы духа. Знаешь, во многих религиях существует такое понятие, как реинкарнация. Считается, что наша душа совершенствуется с каждой прожитой жизнью. Я думаю, что Перси в конце концов набрался мужества, которого ему так недоставало, и эту свою жизнь он проживет как достойный человек.— К чему ты, черт возьми, клонишь? — спросил Даррелл. — Хватит уже трепаться, нам нужно золото!Внезапно Тимоти притянул Джесси к себе. Он улыбнулся и положил ее руки на клавиши. Джесси продолжила играть и петь низким тихим голосом. Но когда она повернулась, замерла от удивления: Тимоти исчез.— Итак, Варни, ты появился в салуне, — продолжал Диллон. — Ты подходишь ко мне и спрашиваешь о золоте. Давай, Сара. Разыграем это.Пока он говорил, Джесси с трудом сдерживалась, чтобы не закричать. Сандра громко застонала и перестала петь, Рэджи прижалась к матери.Внезапно все стало реальным. За столом сидело четыре человека. В воздух поднимался дым от сигар. За раскачивающимися дверями висело низкое солнце, небо было окрашено кровавым цветом.Люди за столом внезапно встали. Хьюго закричал, и Джесси поняла, что он тоже видит их. Ринго, Таннер и Руди были одеты в старинные одежды, в руках у них были шестизарядные револьверы. Хьюго снова крикнул, вскинул пистолет и выстрелил, но промахнулся.Диллон тоже вступил в перестрелку, в руке у него появился пистолет. Он выстрелил и свалил Хьюго, затем повернулся к Дарреллу Фраю, тот пытался прицелиться, но его рука дрожала. Через минуту Фрай упал на землю. Затем Диллон повернулся к Саре.Но она уже целилась в него.— Не спеши, ковбой, — спокойно сказала она. — Мне все равно, какую галлюцинацию ты можешь нам всем внушить. Они ненастоящие, и я хочу получить мое золото.Внезапно двери в салун резко распахнулись, и это отвлекло Сару. Она выстрелила в дверь, но там никого не было.Ринго сделал шаг вперед, и Сара проследила глазами за звоном шпор.Диллон воспользовался временным преимуществом, но не стал стрелять в Сару, а лишь ударил ее кулаком в живот. Сара закричала и выронила пистолет, который с грохотом упал на пол.Неожиданно в дверях появился силуэт, и громкий голос сказал:— Я прикрою тебя, Диллон. Хорошо, что мистер Спархоук выскочил на улицу и предупредил меня не входить сразу, иначе меня изрешетили бы пулями. Ладно, ребята, постреляли, и хватит. На сегодня все.— Диллон! — закричала Джесси.Еще не все было кончено. Сара подобрала пистолет и снова прицелилась в Диллона, в ее глазах пылало безумие.— Они не настоящие! — закричала она.Послышался выстрел. У Диллона не было времени прицелиться и выстрелить, но Сара издала вдруг странный хлюпающий звук, ее лицо перекосилось от удивления, а на рубашке расползлось кровавое пятно.Ринго Мерфи стоял в нескольких футах от нее, тонкая струйка дыма поднималась от дула его кольта, который был направлен на Сару Клей. Сара посмотрела на него, увидела его и наконец-то поверила в его существование. Ее взгляд, полный гнева, ненависти и горечи, стал меркнуть, пока глаза совсем не остекленели. Пускай Ринго был всего лишь призраком, но он держал в руках настоящий пистолет, который подобрал рядом с телом Хьюго Блита. С его помощью он смог, наконец, восстановить справедливость.Сандра начала всхлипывать, прижимая к себе Рэджи. Тимоти подошел к ней и обнял ее.— Все хорошо, Сандра, теперь все кончено.— Что… здесь случилось? — спросил Чивер.— Всего лишь обман зрения, игра света, энергии… и времени, — сказал Диллон.Конечно, если Чивер задумается, то он поймет, что все обстояло намного сложнее. Но, скорее всего, он согласится с таким объяснением — слишком уж трудно было разобраться в том, что произошло на самом деле.Когда Джесси встала и, пошатываясь, пошла к столу, она услышала, как завыли полицейские сирены, хлопнули дверцы автомобиля, затем раздались голоса Адама, Брента, Никки и других людей, которых она не узнала. Через минуту в салуне будет много народа. Джесси прильнула к Диллону, он крепко обнял ее и прошептал что-то, прижавшись лицом к ее волосам, затем отстранил и поцеловал в губы.— О боже, Диллон, ты справился, — прошептала она.— Мне помогли, — ответил Диллон с улыбкой.— Ринго был великолепен.— Да, верно. Но я имел в виду тебя. Ты не допустила, чтобы погибли люди, пока я добирался сюда.Она рассмеялась.— Это все потому, что Сара верила, будто ты можешь найти золото.— Если честно, то, кажется, я догадываюсь, где оно.Она отстранилась и улыбнулась.— Я знаю, — сказала Джесси.— Неужели?— Во сне я пошла за призрачными танцорами Тимоти и увидела Джона Вульфа. Золото здесь. Он посмотрел на Мэрайю и сказал ей: «Здесь». Диллон рассмеялся.— Да. Правильный ответ. Оно здесь, в салуне. Мы стоим прямо на нем.

ЭпилогМесяц спустя Джесси стояла в церкви и вертела в руках букет. Диллон подошел к ней и встал рядом. Органист уже сидел за своим инструментом, все гости были в сборе, и служба должна была начаться с минуты на минуту.— Они нашли его, — прошептал Диллон.— Кто и что нашел? — шепотом поинтересовалась Джесси.— При раскопках обнаружили золото. Жила находилась прямо под салуном. Теперь паиуты получат золото и смогут восстановить город.Она встала на цыпочки и поцеловала его.— Это же замечательно. Но мне нужно идти, пропусти меня.Церемония была очень простой, но Джесси хотела, чтобы все прошло надлежащим образом. Когда зазвучала музыка, она оглянулась. Прятавшаяся за дверью Салли Тиздейл подмигнула ей и махнула рукой. Джесси пошла между скамьями, разбрасывая лепестки цветов, пока не добралась до алтаря. В этот момент музыкальная тема изменилась и зазвучала мелодия «Вот идет невеста». Миссис Тиздейл в простом, но элегантном светло-голубом платье и фате такого же цвета появилась в проходе, лучезарно улыбаясь.Тимоти, высокий и мужественный, ждал ее у алтаря.Церемонию вели священник и шаман. Слова произносились на английском и на языке сиу, но Джесси была уверена, что гостям все было понятно, на каком бы языке ни произносилась речь. Конец был традиционным. Священник и шаман сказали одновременно: «Теперь вы можете поцеловать невесту».Тимоти поцеловал новую миссис Спархоук, и все собравшиеся, а их было около пятидесяти человек, включая друзей молодоженов из дома престарелых, громко зааплодировали.Затем последовал праздничный обед. Джесси села рядом с Диллоном, вместе с ними за столом расположились Адам, Брент, Никки, Джерри Чивер, Дуг Тарлтон, Сандра и Рэджи.— Какая красивая свадьба, — сказал Джерри Чивер.— Верно, — согласилась Сандра. Они с Чивером стали встречаться, и это было их третье свидание.— Почему мне не разрешили разбрасывать цветы? — возмутилась Рэджи.— Я была свидетельницей, — сказала Джесси. — А заодно мне поручили быть девушкой с цветами.— Но ты слишком взрослая, чтобы разбрасывать цветы. Эта роль больше подходит девочке, — заметила Сандра.— Ты можешь быть подружкой невесты на моей свадьбе, — предложила Джесси Рэджи.— Ты собираешься замуж? — спросила Рэджи.— Ну, когда я соберусь, — ответила Джесси.— Если вы хотите, чтобы мы остались на вашу свадьбу, — сказала Никки, — вам лучше поторопиться. Мы не можем поселиться в Вегасе навечно.— Вообще-то если Джесси согласится, то мы можем обвенчаться в ближайшее время, — сказал Диллон.Его темные глаза заблестели, когда он посмотрел на Джесси.— Это предложение? — спросила она.Диллон кивнул.— Тогда оно мне совсем не по душе.Диллон рассмеялся и встал перед ней на колени.— Джесси, ты выйдешь за меня замуж? Я понимаю, мы еще очень мало знаем друг друга, но я никогда никого не любил так, как люблю тебя, и я хочу провести свою жизнь только с тобой. — Он сделал паузу. — Так лучше?Она засмеялась.— Да, да, можешь подняться с колен. Но к чему спешить? — прошептала она ему на ухо.однако Диллон покачал головой.— Я потом объясню тебе, — шепотом ответил он ей.— Она будет Джесси Спархоук Вульф. Просто зоопарк какой-то, — покачала головой Рэджи. — Я помогу тебе выбрать платье для подружки невесты. Чтобы не было ничего розового и с какими-нибудь ужасными оборочками.Все засмеялись и стали обсуждать список гостей к предстоящей свадьбе.Ночью, лежа в постели рядом с Диллоном, Джесси выяснила, почему он так спешил.— Ринго уходит, — сказал он ей.— Что? Почему? — с огорчением спросила она.— Он сказал, что стал третьим лишним. Но на самом деле он просто завершил дело, которое пытался закончить больше ста лет тому назад. Он сказал, что видит свет, который зовет его. Такого никогда не было прежде, и поэтому он хочет уйти.Джесси кивнула. Ей было грустно, но она все поняла.Шесть недель спустя они поженились. Свадьба была шумной, на нее пришли все актеры и коллеги Джесси по казино, а также друзья Диллона из Невады и других мест. Сандра и Никки взяли на себя организацию мероприятия, церемония получилась одновременно традиционной и очень современной. Но вся эта свадебная суматоха мало что значила для Джесси. Она была влюблена в человека, который стал для нее лучшим другом и опорой в жизни.Через два дня после свадьбы Диллон и Джесси снова поехали в Индиго. Ринго был с ними. Джесси сидела, втиснувшись между ним и Диллоном. Она старалась не плакать, но слезы все равно наворачивались на глаза.Ринго пытался успокоить ее:— Не грусти. Настал мой час.Повсюду шло строительство. Старый город-призрак возвращался к жизни и преображался. Но работы не затронули старого кладбища. Паиуты с большим уважением относились к мертвым.На кладбище Ринго отвел их к своей могиле. Он с торжественным видом пожал Диллону руку, затем сказал: «Да ну, к черту!» — и обнял его. Он в последний раз поцеловал Джесси.— Будь счастлива, — сказал Ринго. — Оставайся всегда такой же сильной и мужественной. И сердечной. Будь великодушна и добра со всеми, кто тебя окружает, идущая в ночи.Джесси кивнула и положила цветы на его могилу, когда он отвернулся. Солнце садилось, но неожиданно яркая вспышка света озарила вечернее небо. Ринго пошел на свет, а Джесси и Диллон смотрели на него.Вдруг свет погас, и Ринго исчез.Диллон приподнял голову Джесси за подбородок и коснулся губами ее губ.— Мы сделаем так, как он просил, — тихо сказал он. — Будем добры и великодушны и никогда не забудем об уроках прошлого.Она улыбнулась.— Будем жить, учиться и любить, — сказала она.Диллон улыбнулся и снова поцеловал ее. Затем рука об руку они ушли, оставляя Индиго позади.

Примечания

1

Ураган «Катрина» — самый разрушительный ураган в истории США. Произошел в конце августа 2005 г. Наиболее тяжелый ущерб был причинен Новому Орлеану, когда под водой оказалось 80 % площади города.

2

Около 167 см.

3

Около 190 см.

4

Около 177 см.

5

Дункан Файф (1768–1850) — крупный американский краснодеревщик, самый производительный и популярный в США в начале XIX в.

6

Около 182 см.

7

Иезавель — деспотичная, крайне жестокая и жестоко несправедливая израильская царица.

8

«Семейка Аддамс» — черная комедия о колоритной семейке, где все — от мала до велика — отличаются некими сверхъестественными способностями и склонностью к мрачным и изощренным шуткам на темы жизни и смерти.

9

Около 160 см.

10

Около 54 кг.

11

Имеется в виду температура по шкале Фаренгейта.

12

Континентальный конгресс — законодательный орган будущих Соединенных Штатов в период Войны за независимость.

13

Эйре — официальное название Ирландской Республики с 1937 по 1949 г.

14

Stand-up comedy — импровизированное юмористическое выступление (англ.).

15

«Секрет Виктории» (англ. Victoria's Secret) — одна из самых известных в мире компаний по продаже женского белья, на которую в разное время работали такие известные модели, как Хайди Клум, Летиция Каста и Жизель Бюндхен.

16

Камень Красноречия (англ. Blarney Stone) — камень, вмонтированный в стену замка Бларни. По легенде, это часть Скунского камня, наделяющая того, кто поцелует его, даром красноречия.

17

Дублинский замок (англ. Dublin Castle) — главный правительственный комплекс зданий в Дублине.

18

Оранжисты (англ. Orangemen) — члены ирландской ультрапротестантской партии.

19

«Фендер» (англ. Fender) — американская компания, выпускающая электрические, акустические гитары и музыкальное оборудование.

20

«500 миль Индианаполиса» — пожалуй, самая известная гонка на автомобилях с открытыми колесами, проводящаяся в Новом Свете начиная с 1911 г.

21

Вдовья площадка (англ. widow's walk) — площадка с перильцами на крыше прибрежного дома, где жены моряков ожидали своих мужей.

22

Вертеп — изображение сцены Рождества Христова в Вифлеемской пещере с фигурами Святого Семейства, пастухов и волхвов (религ.).

23

Речь идет о святой великомученице Екатерине.

24

Болотный Лис (англ. Swamp Fox) — прозвище участника Войны за независимость США Фрэнсиса Мэриона (1732–1795), который успешно сражался против англичан в болотистых местах Южной Каролины.

25

Имеется в виду температура по шкале Фаренгейта.

26

Марта Вашингтон — самая первая «первая леди» США, жена президента Джорджа Вашингтона.

27

Стрип-молл — обычно расположенный вдоль автотрасс Длинный одноэтажный торговый центр с парковкой.

28

Бурбон — сорт американского виски.

29

Ки-Уэст — город и остров в архипелаге Флорида-Кис.

30

Понсе де Леон Хуан (1460–1521) — испанский исследователь.

31

Перри Мэттью Кэлбрейт (1794–1858) — американский морской офицер.

32

Портер Дэвид (1780–1843) и его сын Дэвид Диксон (1813–1891) — американские морские офицеры.

33

Драй-Тортугас — группа островов к югу от Флориды и к западу от Ки-Уэст.

34

Тейлор Закари (1784–1850) — 12-й президент США в 1849–1850 гг.

35

Ли Роберт Эдуард (1807–1870) — американский генерал, командующий армией конфедератов во время Гражданской войны в США.

36

Бут Джон Уилкс (1838–1865) — американский актер, убийца президента Авраама Линкольна.

37

Тампа — город на западе Флориды.

38

Трумэн Гарри (1884–1972) — 33-й президент США в 1945–1953 гг.

39

Эйзенхауэр Дуайт Дэвид (1890–1969) — 34-й президент США в 1953–1961 гг.

40

Кеннеди Джон Фицджералд (1917–1963) — 35-й президент США в 1961–1963 гг.

41

Уильямс Теннесси (1911–1983) — американский драматург.

42

Бонни Энн (1702–1782) — знаменитая ирландская пиратка.

43

У. Шекспир «Гамлет». Перевод Б. Пастернака.

44

Вуду — языческий культ, распространенный среди негров Вест-Индии.

45

Имеется в виду рассказ Эдгара По «Падение дома Ашеров».

46

Камень Бларни — камень в замке Бларни около Корка в Ирландии. Считается, что поцеловавший его обретает опыт в лести.

47

Моргана — в легендах о рыцарях Круглого стола волшебница и сестра короля Артура.

48

Спилберг Стивен (р. 1947 г.) — американский кинорежиссер и продюсер.

49

Элизабет Суонн — персонаж фильма «Пираты Карибского моря».

50

Сальса — музыка латиноамериканского происхождения, синтезирующая элементы джаза и рока.

51

Фильмы категории «Б» (англ. B-movie) — картины с небольшим бюджетом, как правило не имеющие высокой художественной ценности.

52

Капер — здесь то же, что и пират.

53

Бокал Гиннесса — оригинальный бокал, специально разработанный для пивного бренда Guinnes.

54

Матушка Гусыня — персонаж европейской и американской детской литературы, сказок, стихов, считалок и т. п.

55

Речь идет о столкновении между индейцами племени сиу и армией США, произошедшем 29 декабря 1890 года у ручья Вундед-Ни, во время которого погибло много индейцев.

56

Лауданум — спиртовая настойка опиума.

57

Кикбол — детская игра с мячом, нечто среднее между бейсболом и регби.

58

Саронг — традиционная одежда народов Юго-Восточной Азии и Океании.