— Ну вот, — сказал он. — Моя помощь тебе больше не нужна.

— Тогда нам надо попрощаться. — Она протянула руку. — Спасибо за прекрасный вечер. Извини, что все так внезапно закончилось.

— Разве все закончилось?

— Да, потому что у меня в голове все перепуталось…

— У меня тоже, ноя принял другое решение.

— Завтра я уезжаю, — быстро сказала она. Не могу объяснить, но мне не стоило приезжать сюда. Прощай!

Она говорила все быстрее и быстрее, а потом повернулась и пошла к отелю, не решаясь обернуться.

Когда Луиза вошла в номер, ее ум снова был спокойным. Чем скорее я выберусь отсюда, тем лучше, подумала она.

Зазвонил телефон, и она знала, кто будет на другом конце линии.

— Пожалуйста, не уезжай!

— Я должна.

— Ты не должна делать того, что должна. Это будет очень большой ошибкой. Ты просто потворствуешь своему здравому смыслу, — упрекнул он ее. — Уже хватит ему брать над тобой верх. Я буду ждать тебя завтра в десять утра на остановке водного автобуса рядом с отелем. Возьми с собой вещи для купания.

— Но…

— В десять часов, и не опаздывай! — И он повесил трубку.

Она не могла понять, что происходит. Ей, как профессионалу, нужно контролировать ситуацию, но на деле все оказывается совсем не так. Пытаясь собраться с мыслями, она вышла на балкон. На улице не было ни души, лампы отбрасывали мягкие блики на спокойную темную воду.

Тропическая ночь была полна неведомого Луизе очарования, и это тревожило ее практический ум. А практичность — это очень важная вещь, подумала она, мысленно продолжая свой спор с гондольером. Хотя… Пусть говорит, что хочет. Ее не обманут красивые обертки, в которые он заворачивает слова.

Но все же, стоя здесь, среди теней, и вдыхая сладкий ночной воздух, она не могла не признать, что Регонда уже взяла ее в плен. Один за другим погасли огни кафе, и вода больше не отражала ничего, кроме белого лика луны. Луиза все стояла и смотрела, желая, чтобы эта ночь никогда не кончалась…

Резкий звук телефонного звонка заставил ее вздрогнуть. На проводе был ее босс.

— Как идут дела? — спросил он без всяких проволочек. — Уже есть какие-нибудь результаты?

— Я приехала только сегодня утром, — запротестовала она.

— Вы имеете в виду, что еще не встретились с ним?

— Встретилась.

— Прекрасно! И он настоящий проходимец, не так ли?

Она очень осторожно ответила:

— Месье Дюпон, если бы этот человек был явным проходимцем, ему не удалось бы произвести на Амели такое глубокое впечатление. Нет, он довольно умен и ловок.

— Вы имеете в виду, он вас очаровал? — спросил Эжен.

— Конечно, нет! — быстро ответила она.

— Вы уверены? Как вы сами сказали, он умен и ловок, и, следовательно, знает, как завлечь любую женщину в свои сети.

— Но я не любая женщина, — сухо ответила она. — Я детектив. Предоставьте это дело мне.

Она повесила трубку, чувствуя себя так, будто из нее разом ушли все силы. Эжен вернул ее в реальность. Как я могу предаваться мечтам, если знаю об этом мужчине все с самого начала? — подумала она. Это же совершенно непрофессионально! Нет, больше никакой слабости, решила она. Завтра я буду вести себя разумно.

Алехандро шел по узким улочкам, зная, что его ноги сами знают путь домой. Блуждая в сладостных мечтах, он не заметил двух идущих навстречу мужчин, пока не столкнулся с ними.

— Извините, — пробормотал он и попытался их обогнуть.

— Эй, это же мы, — сказал Диего, схватив его за руку.

— Неужели? — радостно улыбнулся Алехандро.

— Ты не смотрел, куда идешь, — обвинил его Эстебан.

Алехандро кивнул.

— Да, правда. А это дорога домой?

Для любого островитянина это был в наивысшей степени дурацкий вопрос, потому что здесь все дороги вели домой. Эстебан и Диего посмотрели друг на друга, а затем заняли места по обе стороны от Алехандро, и они продолжили путь вместе.

Рядом с «Бел Ампаро» рос прекрасный сад, спускающийся к самой кромке воды. Диего сделал знак открывшему им ворота слуге, чтобы тот принес вина, и три брата сели под сенью деревьев, глядя на звезды.

— Ничего не говори, сначала выпей, — приказал Диего. — Есть лишь несколько неприятностей, которые хорошее вино не в силах вылечить.

— А у меня нет неприятностей, — сказал ему Алехандро.

— Тогда что с тобой? — требовательно спросил Диего. — Ты словно с луны свалился.

— Я влюбился.

— А! — глубокомысленно покачал головой Эстебан. — Тогда ты точно свалился с луны.

— Как ее зовут? — спросил Диего.

Но Алехандро был не настолько опьянен чарами любви, чтобы открывать своему кузену подобные вещи.

— Исчезни, — дружески посоветовал он.

— Когда ты с ней познакомился? — не отставал от него Эстебан.

— Сегодня днем. Я влюбился с первого взгляда.

— Ты всегда говорил, что женщины гоняются за твоим титулом, — напомнил ему Эстебан.

— Она ничего не знает о титуле, и это прекрасно. Она думает, что я гондольер, который едва зарабатывает на жизнь, и потому я могу быть уверенным, что все ее улыбки предназначены мне, а не графскому титулу. Самая честная женщина в мире!

— Честная женщина? — эхом отозвался язвительный Диего.

— Не все такие циники, как ты, — ответил Алехандро. — Иногда мужчина должен доверять своей интуиции, а моя интуиция говорит мне, что ее сердце чисто, и она не способна на обман.

Когда она полюбит меня, ее любовь будет для меня одного.

Эстебан удивленно поднял брови.

— Как, она еще не влюбилась в тебя? Ты теряешь навык!

— Она думает об этом, — парировал Алехандро. — И она будет любить меня так же сильно, как я люблю ее.

— И как давно ты с ней знаком? — спросил Эстебан.

— Несколько часов и всю мою жизнь.

— Ты только послушай себя, — фыркнул Диего. — Тебя покинули последние остатки разума!

Алехандро поднял руку.

— Молчите, глупцы! — провозгласил он. — Вы ничего не знаете о любви.

И он отправился один бродить среди деревьев, оставив братьев глядеть друг на друга в недоумении.

4

— Скоро мне надо будет возвращаться домой, сказал Эстебан на следующее утро. — Я приехал только из-за болезни дяди, а теперь он себя прекрасно чувствует.

— Не уезжай так скоро, — поспешил ответить Алехандро. — Родриго так редко с тобой видится; и, кто знает, как долго еще он продержится?

Они завтракали на открытой террасе с видом на канал, наслаждаясь запахом цветов и кофе, которое приготовила Фернанда.

— Дядя переживет нас всех, — ответил Эстебан. — А я — плантатор, и сейчас горячая пора.

— Ты всегда говоришь, что сейчас горячая пора.

— Ну не люблю я городов, — простонал Эстебан. — Ужасные места! «

— Не говори так о Регонде, — сердито сказал Алехандро.

— Ради Бога! — воскликнул Эстебан. — Ты же не здешний, так же, как и я.

— Я здесь родился.

— Конечно, потому что дядя Заставлял папочку привозить каждую свою жену рожать на Регонду. И то же самое было с матерью Диего.

Дети рода де Эспиноса должны рождаться в «Бел Ампаро»! — Тон Эстебана ясно показывал, что он думает по этому поводу. — Но нас обоих отвезли на Антигуа, как только нам исполнилось несколько недель от роду, именно там наша родина.

— Не для меня, — сказал Алехандро. — Я всегда любил Регонду.

Ребенком его возили к дяде на школьные каникулы, а когда ему исполнилось двенадцать, Родриго настоял, чтобы он переехал в «Бел Ампаро» на постоянное жительство. Граф хотел, чтобы его наследник привыкал к асьенде. Алехандро тогда очень смутно понимал, что такое — быть наследником графа, но каналы города очаровали его, и он был только рад переехать, Он любил своего отца, но никогда толком не мог сблизиться с ним. Педро был плантатором до глубины души, и они с Эстебаном составили прекрасный дуэт, в котором Алехандро не было места. Педро стонал и жаловался на то, что у него «украли» сына, но большая сумма денег, которую Родриго дал ему, чтобы возместить убытки от плохого урожая, успокоила его.

С течением времени Алехандро начал понимать, что чаша, предназначенная ему судьбой, его не минует, но от этого его любовь к Регонде не угасла.

Тут его воспоминания прервал Диего, который только что закончил разговаривать по телефону. Присаживаясь за стол, он сказал:

— Мне пора ехать домой.

Алехандро рассердился.

— Ну вот, и ты тоже! Дядя любит, когда вы рядом с ним. Он старый человек и видит вас обоих очень редко.

— Я забросил бизнес.

— В банке вполне могут управиться без тебя, — надменно произнес Алехандро.

Это была чистой воды провокация, ведь он знал, что Диего не был простым банкиром. Он был божеством в финансовом мире, чье чутье сделало многих людей богатыми и еще большее число людей спасло от разорения. Алехандро сам обращался к нему за советом, когда собирался расширить свой бизнес, но теперь не мог отказать себе в удовольствии немного поддразнить его.

Диего стоически перенес оскорбление. Его мать происходила из индейского племени кяманчей. Поэтому его наружность была полна горделивости индейцев и аристократизма испанских колонистов. От матери ему также передалось умение не выказывать никаких эмоций на своем лице.

Любой, кто знакомился с ним, через несколько минут разговора убеждался в том, что имеет дело с очень сильным человеком.

Тут появилась Фернанда, неся кофейник, полный свежесваренного кофе. Она забрала пустые тарелки, не проронив ни слова и будто не замечая троих мужчин.

— Она меня пугает, — сказал Алехандро, когда Фернанда ушла. — Потому что напоминает мне женщин, которые вязали у подножия гильотины во время французской революции. Когда нас погрузят на телеги и повезут на казнь, Фернандита будет сидеть там и вышивать герб рода де Эспиноса на наших саванах.

Эстебан ухмыльнулся.

— До меня им и дела не будет. Я — простой сельский житель, и именно там и должен сейчас находиться.

— Ну еще несколько дней, — стал умолять его Алехандро. — Для дяди это так важно.

— Думаю, что это важно не для дяди, а для тебя, — сказал Эстебан, погрозив ему пальцем. — Ты просто хочешь, чтобы мы занимали его, пока ты будешь заниматься всякими глупостями.

— Ты ошибаешься, — ответил Алехандро, улыбаясь. — То, что я собираюсь делать, это умность, а не глупость.

Он пришел на остановку водного автобуса.

Луиза все не приходила. Может быть, она уехала из отеля, села в самолет, и тогда они больше никогда не встретятся…

Вот она!

— Быстро, — сказал он, схватив ее за руку, водный автобус как раз собирается отчалить.

Он быстро провел ее на борт лодки, будто боялся, что она вот-вот передумает, нашел ей место и молча примостился рядом, наблюдая, как она радуется чудесным видам.

Луиза до сих пор не могла понять, как она решилась на такое. Пакуя черное атласное бикини, она говорила самой себе, что делает это напрасно, потому что на самом деле никуда не собирается. Она снова и снова бормотала это себе под нос, надевая сарафан, а потом ноги сами собой вывели ее из номера и пошли прямиком к пристани.