– Эбби! – открыв дверь в коридор, позвала Карен. – Милая, тебе помочь?

Снова никто не ответил.

В душе зашевелился червячок страха. Диабет Эбби мать контролировала с маниакальным рвением; до паники всего один шаг, хотя признаваться в этом не хочется даже себе. Отложив журнал, женщина шагнула к двери в коридор. Сердце радостно встрепенулось, когда она услышала гулко отдающиеся по деревянному полу шаги. Карен чуть ли не смеялась над своим страхом, когда темноволосый мужчина лет пятидесяти вошел на кухню и поднял руки вверх.

На секунду горло судорожно сжалось, во рту пересохло, стало трудно дышать, а по спине заструился пот. Но тут же в душе затеплилась надежда: вдруг это все недоразумение, и это просто рабочий, которому Уилл доверил ключ.

Нет, не рабочий, Карен чувствовала это, как чувствуют разрастающуюся в груди опухоль – чужеродное тело, которому у сердца совсем не место, но сама собой она никуда не денется, избавиться от нее можно лишь ценой немыслимых страданий. Когда-то Карен потеряла сестру, а отец, ветеран Корейской войны, еще в детстве объяснил: злодейка-судьба всегда нападает из-за угла, не оставляя шансов на спасение.

– Не волнуйтесь, миссис Дженнингс, – спокойно проговорил мужчина. – С Эбби все в порядке. Пожалуйста, послушайте: все в полном порядке.

При имени «Эбби» на глаза навернулись слезы, разъедавший душу страх вырвался из-под контроля и приковал к месту. Подбородок мелко задрожал, Карен попыталась вскрикнуть, но из сведенного судорогой горла не вырвалось ни звука.

3

– Миссис Дженнингс, меня зовут Джо, – воспользовавшись замешательством женщины, представился незнакомец. – Джо Хики. Я помогу вам справиться со случившимся. А для начала запомните: Эбби в полном порядке.

Временный паралич, разбивший Карен, когда вместо дочери на кухне появился незнакомец, прошел, и она вздрогнула, будто от физической боли.

– Эбби! – закричала она. – Деточка, иди к маме!

– Успокойтесь, – тихо сказал незваный гость. – Смотрите на меня, а не на дверь. Итак, меня зовут Джо Хики. Свое имя я называю потому, что не боюсь последствий. Вы не станете сообщать в полицию, ведь с Эбби ничего не случится. Ни с кем ничего не случится: ни с Эбби, ни с вами, ни со мной. Ребенок опасности не подвергается – это мое правило.

Абсурд, но в такой ситуации Карен вспомнился мультфильм по мотивам "Книги джунглей", который они с Эбби смотрели раз пятьдесят. Этот Джо Хики совсем как удав Каа, гипнотизирующий своих жертв, прежде чем обвить смертельными кольцами. Покачав головой, женщина представила лицо Эбби, и в то же мгновение страха как не бывало: невиданной силы гнев затопил его бурным потоком. Этот мужчина встал между ней и ребенком. Пусть убьет ее, если надеется удержать их порознь.

Похоже, Хики почувствовал, какие мысли обуревают молодую мать.

– Миссис Дженнингс, Эбби здесь нет. Она сейчас…

Бесцеремонно отодвинув его в сторону, словно дряхлого, ни на что не годного старика, Карен бросилась в коридор, настежь распахнула дверь в туалет и, не найдя дочки, закричала:

– Эбби, Эбби, где ты?

Долю секунды она растерянно щурилась на свет, а потом понеслась по первому этажу. Никого, снова никого… С каждой пустой комнатой ледяные щупальца страха все сильнее сжимали ее сердце. Карен взлетела по лестнице и стала обыскивать второй этаж. И здесь пусто… Подняв трубку телефона в первой попавшейся комнате для гостей, она набрала 911, но вместо ответа оператора услышала гнусавый мужской голос: "…святой источник любого пастыря – христианство, не оскверненное современными пороками и новомодными изданиями Библии короля Якова…"

Раздосадованная, женщина нажала на красную кнопку, но голос продолжал бубнить о моральном облике пастыря. Наверное, Хики набрал со стоящего на кухне аппарата круглосуточную христианскую линию и не положил трубку на базу. С досадой оттолкнув бесполезный телефон, Карен подошла к аппарату частной линии. На этот раз голос в трубке был женский, но такой же монотонный и совершенно безжизненный: "…спутниковый контроль за сельскохозяйственными объектами становится возможным благодаря дотациям «Кемстар» – крупнейшего производителя послевсходовых гербицидов широкого профиля…"

Выронив радиотрубку, Карен тупо взглянула на свое отражение в зеркале комода. Безумные, по-звериному горящие глаза, какие видишь в приемном отделении после дорожно-транспортного происшествия. Глаза раненых… Изувеченных… Их родных и близких… Молодая мать понимала: нужно успокоиться и мыслить рационально, но ничего не получалось. Она пыталась взять себя в руки, когда в сознании мелькнул образ, словно талисман, дарующий шанс на спасение.

На лестницу, снова на лестницу, только на этот раз тише, как можно тише. Карен на цыпочках спустилась на первый этаж, бесшумной тенью скользнула по коридору и, влетев в спальню, заперла дверь на ключ.

Сердце бешено билось, словно решив оправдаться за плохую работу в те секунды, когда на кухне появился Хики. Сжав щеки ладонями, неожиданно показавшимися холодными как лед, женщина сделала три глубоких вздоха. Так, теперь встать на деревянный ящик и заглянуть на верхнюю полку!

Заглядывать не пришлось: протянув руку, Карен тут же нащупала то, что искала: принадлежащий Уиллу револьвер тридцать восьмого калибра. Тысячу раз она умоляла не хранить оружие в доме, но, слава Богу, он не послушался. Женщина поднесла револьвер к глазам и открыла барабан, как много лет назад учил папа: "Револьвер – это обычный инструмент, милая, такой же, как дрель, сверло или молоток…" Под спусковым крючком пустая камера, зато в пяти оставшихся – патроны.

Защелкнув барабан, Карен двинулась к двери, с каждым шагом настраиваясь на борьбу. Словно спасательный круг, побелевшие пальцы сжимали рукоять револьвера. Сейчас она увидит мужчину, который забрал Эбби, и сделает все возможное, чтобы ее вернуть. Придется действовать решительно, без страха и сожаления.

Карен бесшумно вышла в коридор, который упирался в прямоугольник света – кухню. Несколько шагов, и едва дышащая от волнения Карен приоткрыла дверь.

Джо Хики преспокойно сидел за столом и потягивал ледяной чай из украшенного ломтиком лимона бокала. Этот чай она для Эбби приготовила! Еще несколько шагов… Карен подняла револьвер и прицелилась негодяю в лицо.

– Где моя дочь?

Глотнув чаю, Хики аккуратно поставил бокал на стол.

– Карен, ты меня не пристрелишь. Я ведь могу называть тебя Карен?

– Где моя малышка? – потребовала женщина, махнув холодно сверкающим револьвером.

– Эбби в полном порядке, но если ты меня пристрелишь, не проживет и тридцати минут, и я ничего не смогу поделать.

– Объясните, что происходит!

– Слушай внимательно: это похищение, и нам нужен выкуп, поняла? Так что главное тут деньги. Д-Е-Н-Ь-Г-И. И я меньше всего заинтересован, чтобы с твоей красавицей что-то случилось.

– А где сейчас Эбби?

– С моим двоюродным братом, Хьюи. Вскоре после того как вы вернулись, я передал ему девочку, и он увез ее на пикапе. У него с собой сотовый…

Хики что-то говорил, но Карен не слышала. Все мысли занимал только что описанный Джо кошмар: Эбби с совершенно незнакомым мужчиной. Испугалась, плачет и зовет на помощь… Безутешной матери казалось, что ее столкнули с огромной высоты.

– Карен, ты слушаешь? Если я не буду звонить Хьюи каждые полчаса, он убьет девочку. Придется, хотя ему и не хочется. Это наше правило номер два. Поэтому никаких глупостей со звонками в полицию. Они как минимум час провозятся, регистрируя меня и снимая отпечатки пальцев, так что к моменту, когда окажусь возле таксофона, малышка Эбби будет лежать мертвой где-нибудь у дороги.

Страшные слова мигом вывели Карен из транса.

– Но этого не случится, – ласково улыбнулся Хики. – Ты умница, а Хьюи – хороший парень и обожает детей. Да он сам сущее дитя и соображает медленно! Я единственный, кто нормально к нему относился, вот он и подчиняется мне беспрекословно, так что осторожнее с пушкой, солнышко!

Карен взглянула на зажатый в руке револьвер. Выходит, для Эбби он опаснее, чем сидящий перед ней мужчина.

– Вижу, ты все на лету схватываешь, – похвалил Хики. – Итак, детка, продолжай слушать внимательно. Как я сказал, это похищение, нам нужен выкуп. Но все будет не так, как показывают по телевизору или в кино, не как с ребенком Линдберга или с президентом "Эксон интернэшнл", которого живым в гроб положили. У меня все пройдет без сучка без задоринки, гарантирую! Я уже пять раз похищал детей и до сих пор на свободе гуляю, а копы вообще не в курсе.

Карен показала на левую руку Хики, где из-под короткого рукава рубашки виднелась грубая татуировка: орел, сжимающий в когтях металлический крест.

– Это ведь в тюрьме сделали?

На секунду лицо Хики напряглось.

– Меня за другое загребли, – пробормотал он. – С чего ты взяла, что наколка тюремная?

– Не знаю, – призналась Карен, которая не раз видела в операционной пациентов с наколками. – Просто догадалась.

– Да ты у нас умница! Боюсь, милая, это мало тебе поможет. Запомни: ты и твоя крошка в данный момент принадлежите мне.

Глаза заволокло слезами, но Карен сдержалась: Хики незачем видеть ее слабость. Пальцы на револьвере мелко дрожали. Нужно срочно взять себя в руки.

– Понимаю, о чем ты думаешь, – заявил мучитель. – Небось хочешь знать, что случилось с теми пятью детишками?

Она медленно кивнула.

– В данный момент все они наслаждаются беззаботной жизнью: смотрят по телевизору мультфильмы или плещутся в собственном бассейне, черт бы их побрал! Знаешь почему? Потому что их мамочки не грозили мне пистолетом, а папочки, хоть сначала и рыпались, потом как один успокаивались и вели себя примерно, чего и вам с супругом желаю. – Джо глотнул чаю. – Мало сахара. Похоже, ты, милая, в сельской местности росла.

Детство Карен прошло на военных базах, в основном в провинции, но не сообщать же об этом Хики!

– Если этот револьвер случайно выстрелит, Эбби умрет, так что ты фактически убьешь свою дочь. Подумай, милая, один патрон оборвет сразу две жизни.

Выбора не оставалось. Драгоценная игрушка Уилла полетела на кухонный стол, ободрав кусочек украшавшей его мозаики.

– Умница, – кивнул Джо, даже не притронувшись к револьверу. – Да, мэм, именно так в подобной ситуации и должна вести себя примерная мать. Надеюсь, твой муж столь же покладистый?

– Где Уилл? Что вы с ним сделали? – В глазах Карен снова потемнело от ужаса.

Эффектным, тщательно отрепетированным жестом Джо повернул руку и взглянул на часы, которые, подобно офицерам секретных служб, носил на тыльной стороне запястья, будто знать время было исключительно его правом.

– В данный момент твой драгоценный супруг снижается над отелем-казино "Бориваж Билокси"! – Хики произнес это с преувеличенным энтузиазмом – ни дать ни взять ведущий игрового телешоу, но его поразительная осведомленность только усилила терзающий Карен страх: этот человек знаком с их бытом, привычками, планами… – Муженек зарегистрируется, примет душ, сделает свой высокоинтеллектуальный доклад, а потом его навестит моя коллега и в общих чертах обрисует ситуацию, ну примерно как я только что тебе. А потом мы все вместе переждем ночь.

Карен испуганно переспросила:

– Переждем ночь? Что вы имеете в виду?

– Вся операция занимает двадцать четыре часа. Отсчет ведется с того момента, как мы с Хьюи сегодня утром сели в пикап. Один день работы целый год кормит! – усмехнулся Хики. – Осталось чуть меньше двадцати часов.

– Но зачем ждать? – Паника ослабила самоконтроль, и слова полились бешеным потоком. – Хотите денег? Я дам, сколько скажете, только верните мою доченьку!

Джо покачал головой:

– Знаю, что дашь. Но так серьезные операции не проводятся. Все должно быть по плану, иначе неприятных сюрпризов не оберешься.

– Мы не можем ждать двадцать часов!

– Солнце, ты даже не представляешь, на что пойдешь и что сможешь ради своей малютки! Дом у вас очень ничего, так что мы познакомимся поближе, поужинаем и сделаем вид, что все в порядке. А Эбби посмотрит, как Хьюи строгает. Оглянуться не успеешь, как я уже получу деньги, а ты – свою крошку.

– Слушай, сукин сын…

Хики побледнел:

– Мамочка, лучше следи за тем, что говоришь. Не дай Бог, потом пожалеешь!

– Сэр… – Карен изо всех сил старалась не сорваться. – Мистер Хики… если мы подождем до завтра, Эбби умрет.

Карие глаза сузились.

– О чем ты?

– У Эбби диабет, ювенильный диабет. Она умрет без инсулина.

– Ерунда!

– Боже… Неужели вы это не выяснили?

– На слово не поверю. Попробуй докажи!

Открыв шкафчик, женщина достала пластиковый пакет, полный одноразовых шприцев с тонкими иголками и оранжевыми колпачками. Швырнув его на стол, она заглянула в холодильник, где на одной из полок безупречно аккуратными рядами стояли ампулы с инсулином длительного действия. Немного поколебавшись, она бросила одну из них Хики.

Легко поймав, Джо принялся изучать наклейку:

"Препарат: хумалог Н.

Имя больного: Эббигейл Дженнингс.

Лечащий врач: Уилл Дженнингс, доктор медицинских наук".

– Черт! – вырвалось у Хики. – Глазам своим не верю!

– Пожалуйста! – взмолилась Карен, стараясь, чтобы в голосе было побольше смирения. – Мы должны переправить лекарство моей девочке. Она… Боже, я ведь ей даже сахар не проверила! – Несчастной матери казалось, будто земля уходит из-под ног и она проваливается в бездну. – Через час Эбби нужно сделать укол. Мы должны как-то передать ей инсулин.

– Мы никуда не поедем, – бесстрастно проговорил Джо.

Схватив со стола револьвер, Карен прицелилась в грудь своему мучителю.

– Еще как поедем, прямо сейчас отправляемся!

– Я же предупреждал насчет пушки!

Женщина взвела курок:

– Эбби умрет без инсулина… Давай делай, что говорю!

В карих глазах загорелся огонек – насмешки или, возможно, удивления, загорелся и через секунду погас.

– Успокойся. Я имел в виду, мы пока никуда не поедем. Эбби сейчас везут в безопасное место. Возможно, навестим ее чуть позже. Расскажи о ее болезни. Насколько все серьезно?

– Насколько серьезно? Да она умереть может!

– Как скоро, по-твоему, начнутся серьезные проблемы?

Карен быстро просчитала все варианты: если перед сном дочка будет есть нормальную пищу и если вообще заснет, вполне сможет продержаться до утра. Хотя лучше не рисковать. А что, если двоюродный брат Хики угостит девочку шоколадкой?

– Ювенильный диабет непредсказуем, – проговорила она. – Если Эбби будет есть сладкое, ухудшение наступит очень быстро. Сначала обезвоживание, потом острая боль в животе, рвота и, наконец, кома и смерть. Все может случиться очень быстро.

Хики поджал губы, очевидно, тоже что-то просчитывая, затем потянулся, взял со стола трубку радиотелефона и набрал номер.

Быстро шагнув к столу, Карен нажала на базе кнопку громкой связи. Пока Хики раздумывал, что делать, послышался низкий мужской голос:

– Джои? Уже прошло тридцать минут?

– Нет, а куда делось "алло"?

– А, да, извини… – Голос в трубке звучал странно – как у пятидесятилетнего мальчишки. "Да он сам сущее дитя", – сказал Хики.

– Как девочка?

– Нормально, все еще спит.