– А что, по-твоему, я хочу сейчас сделать?

– Э-э… ну, наверное, прикоснуться ко мне? О да! И не только.

– Мне кажется, это не очень хорошая идея, – произнес Мэтт, ставя папку с делом Призрака обратно нa полку.

Синти медленно скользнула взглядом по его стройной фигуре – сверху вниз, затем снизу вверх, – и он ощутил новый прилив возбуждения.

– Почему? – хрипловато слетело с ее губ.

– Могу с ходу назвать дюжину причин, – ответил он, будучи па самом деле не в состоянии придумать даже одной.

Синти издала тихий чувственный смешок.

– Вижу, у тебя все та же проблема!

– Я думаю как полицейский?

Она немного помолчала, чтобы, видимо, лучше сформулировать свою мысль.

– В своих действиях ты учитываешь слишком много правил.

Мэтт усмехнулся.

– Зато ты вообще им не подчиняешься. Так что в каком-то смысле мы друг друга уравновешиваем, верно?

– Возможно, – Опустив ресницы, Синти оглядела собственную грудь, словно обдумывая, реально ли с ее помощью соблазнить этого парня. – Но, может быть, тебе стоит хотя бы разок встать на мою позицию? Вот увидишь, так жить гораздо забавнее.

Постепенно нараставший в теле Мэтта жар усилился настолько, что, казалось, скоро на коже запляшут язычки пламени.

Прошлой ночью, в одной из спален супругов Шеннонов, Мэтт попробовал отступить от привычных правил. «Забавно» – не то определение, которое способно описать удовольствие от любовного общения с Синти. Скорее, здесь более уместны слова «потрясающе», «бесподобно», «фантастично», хотя и они выглядят довольно пустыми по сравнению с тем, что должны были бы выражать.

Но как бы сильно Мэтт ни желал ее, он знал, что не может себе позволить полной близости с ней. Синти – подозреваемая. Вдобавок сейчас она сотрудничает с полицией. И потом, у него уже сейчас голова идет кругом, а что произойдет, если они и впрямь займутся любовью?

Пока в голове Мэтта текли эти «правильные» мысли, его рука, будто сама собой, потянулась к глубокому вырезу на платье Синти и сдвинула материю вниз, обнажив грудь с крупными темными сосками. У него перехватило дыхание.

Вчера он страстно целовал эту самую грудь, но то было поздним вечером, в темноте, когда подобное кажется в порядке вещей. А сейчас, в собственном кабинете, посреди белого дня, когда в окно широким потоком льется солнечный свет и нет никаких теней, никаких оправданий, за которыми можно спрятаться, даже сама возможность сделать это во сто крат обостряет чувства…

Мэтт непроизвольно сделал глотательное движение, вспомнив, как прикасался вчера языком к этим бархатистым столбикам.

Тем временем Синти легонько повела плечами и вырез платья сполз еще ниже. Ее дыхание стало прерывистым, учащенным, язык скользнул по губам, увлажняй их.

– Ну, ты поцелуешь меня? Или как?

Но Мэтт не мог оторваться от манящей, завораживающей глубины ее глаз. Он вдруг понял, что если кто-то и способен уговорить его переступить через принципы, то это именно Синти.

Она чувствовала, что задыхается. Ей не хватало воздуха, даже несмотря на то что подвешенный под потолком вентилятор обдавал ее обнаженную грудь прохладным ветерком. Под его воздействием соски Синти уплотнились еще больше, а кожа покрылась пупырышками, хотя внутри ее тела все сильнее разгоралось пламя, пышущее нестерпимым жаром. Сейчас ее даже не пугала мысль, что в кабинет может войти кто-то из сотрудников.

– Или как, – хрипло ответил Мэтт словами самой Синти.

Затем он наклонился и обвел языком напряженный сосок ее груди.

Она ахнула, ее спина непроизвольно выгнулась, голова запрокинулась, пальцы вцепились в край стола. Волны наслаждения одна за другой прокатывались по телу Синти, не утоляя, а все больше распаляя желание.

Мэтт вдруг поднял голову, подхватил Синти со стула и рывком усадил на стол, не обращая внимания на то, что на пол полетели какие-то предметы и бумаги. Стараясь сохранить равновесие, она крепко ухватилась за его плечи и немного переместилась вперед, так что ее ягодицы в конце концов оказались на самом краю стола. Мэтт наклонился, прижавшись к ней всем телом, и наконец поцеловал ее.

На мгновение Синти полностью забыла, где находится. На нее словно пахнуло жаром из раскаленной печи. Языки пламени, полыхавшего в их телах, встретились и сплелись в настойчивом, но нежном поединке.

Сейчас Мэтт действовал уверенно, как человек, знающий чего хочет. Его поцелуй ничем не напоминал неуклюжий вчерашний – теперь он был глубок, требователен и нежен.

Синти взяла лицо Мэтта в ладони, еще плотнее прижав к себе. Пальцами она ощущала легкое покалывание уже отросших после утреннего бритья волосков на его скулах и подбородке. Затем почувствовала его ладони на своих ногах, пониже колен. Вскоре они двинулись вверх… но медленно, ох как медленно! Но вот ее подхватила столь мощная волка удовольствия, что она вознеслась почти к пику блаженства. Чтобы не упасть, Синти уперлась ладонями в стол позади себя, потом выгнулась, еще теснее прижавшись к телу Мэтта…

Наклонившись, он принялся поочередно щекотать языком столбики сосков. Насладившись этим, поднял на нес потемневшие от прилива страсти зеленые глаза, взял ее за плечи и аккуратно уложил спиной на стол.

Синти покорно легла и тут же ощутила, что ласки Мэтта стали еще интимней, пронзительней и острей….У нес перехватило дыхание. Казалось, просто не существует более сильного наслаждения. Какая-то поднимающаяся изнутри, мощная огненная волна, прокатившись по всему телу, подхватила ее и бросила вверх, в небо, бескрайнюю высь пространства.

Именно в это чудесное мгновение раздался стук в дверь.

Синти услыхала, как кто-то ахнул, но это была не она сама и не Мэтт. В следующую секунду с порога прозвучал женский голос:

– П-простите… Зайду позже…

Потом раздался звук захлопнувшейся двери.

В другое время Синти, может, даже посмеялась бы над реакцией коллеги Мэтта, но сейчас она была слишком взбудоражена. Ей безумно хотелось продолжения, однако Мэтт уже отступил на шаг от стола и сейчас смотрел на нее с таким видом, будто только что увидел.

Она приподнялась на локтях. Только не говори, что впервые занимаешься этим в своем кабинете!

Он медленно кивнул.

– Ладно, не стану говорить.

Синти неохотно приняла сидячее положение и грустно вздохнула, поняв, что продолжения не будет: на лице бедного Мэтта возникло такое выражение, будто он подумывал, не выброситься ли из окна. В конце концов она соскочила со стола, одернула подол платья и. поправила лиф.

Мэтт был настолько выбит из колеи, что ему пришлось извиниться перед Синти и выйти в туалет, где он плеснул себе в лицо несколько пригоршней холодной воды. Это подействовало на него благотворно, и он вернулся в кабинет.

Синти, поджидавшая его, сидя за столом, при появлении Мэтта встала и направилась к выходу.

– Куда ты собралась? – удивленно спросил он.

Она задержалась у двери.

– Ты всегда задаешь столько вопросов? Попробуй не задавать, когда твоя карьера повисла на волоске!

Не дождавшись ответа, Синти обронила:

– Увидимся позже.

С этими словами она упорхнула.

Мэтт уставился на пустое место, где только что стояла прелестная мисс Уиллер. Увидимся позже? Интересно, где? У него дома? Или здесь?

Он тяжело плюхнулся на стул, машинально взял с полки папку с делом Призрака, открыл… и увидел прозрачный целлофановый пакетик с черным презервативом внутри. Вот негодница! Он зажал пакетик в ладони, сунул его в карман джинсов и… обнаружил, что там тоже каким-то чудесным образом оказался еще один запечатанный в упаковку презерватив. Несколько таких же предметов он нашел и в ящике стола, куда залез в поисках какой-то бумаги. Мэтт ухмыльнулся, Надо признать, у девчонки есть стиль!..

Задержавшись еще на некоторое время в кабинете, он попытался заставить себя думать о работе, усердно просматривая служебные документы. Но его мозг был рассеян и то и дело отвлекался на совершенно иные, более соблазнительные мысли и образы, на которые накладывалось ощущение беспокойства и даже тревоги.

Вскоре он понял, что бороться с собой бесполезно и надо выйти на улицу, чтобы развеяться и освежить голову. Стараясь не встречаться с особенно близкими ему коллегами, Мэтт быстро прошел к лифту…

Остаток дня он провел у себя дома.

В который раз за вечер и наступившую затем ночь Мэтт взглядывал на часы. Было уже начало третьего. А Синти все нет.

Зато белый комок пуха – шпиц Сниффи – как ни в чем не бывало дрыхнет в ногах Мэтта. По-видимому, ему не впервой дожидаться хозяйки. Вот песик и не тревожится, тем более что вечером Мэтт вскрыл для него одну из нескольких банок собачьих консервов, которые Синти еще утром поставила в холодильник.

Но где же она сама?

Протерев глаза кулаками, Мэтт закинул руки назад, на подушку, и уставился в потолок.

Ему подумалось, что, несмотря на обилие полученной и ходе слежки информации, он очень мало знает о Синти. Она упоминала о брате, об отце, но, например, о матери не сказала ни слова. И все-таки эта девушка была, пожалуй, самой эксцентричной особой из всех, с кем Мэтт встречался в жизни. И в чем-то самой откровенной. Не в смысле отсутствия у нее каких-либо секретов вообще, а относительно интимных желаний.

Неожиданно он вспомнил последний ужин .у родителей и беседу с матерью. Та все спрашивала, когда же наконец Мэтт женится. Так вот: если бы его попросили описать девушку, которую он хотел бы видеть своей женой, ему достаточно было бы просто показать фотографию Синти.

Только бы не подтвердились подозрения полиции! Хотя шансов на это, кажется, совсем мало. Она почти и не пытается оправдываться или что-то объяснять, не говоря уж о том, чтобы доказать свою непричастность к тому преступлению. А ведь у нее такая прекрасная профессия. Далеко, не всем дано быть художником. Да говорят, что еще и талантливым. Неужели это и вправду лишнее, так сказать, основная профессия, а есть еще и другая?..

Мэтт даже застонал – то ли от досады, вызванной этими мыслями, то ли от своих телесных ощущений: он так страстно желал Синти, что это причиняло ему даже физическую боль. Одна лишь мысль о близости с ней придавала его мужской плоти каменную твердость и пульсирующее напряжение.

Он еще долго размышлял бы о превратностях судьбы, заставившей его, полицейского, воспылать страстью к сомнительной особе, если бы металлический лязг и холод сомкнувшегося на запястье, наручника не подсказали ему, что он уже не один…

6

Реакция Мэтта оказалась довольно странной: вместо того чтобы всполошиться, он закрыл глаза и глубоко втянул в себя распространившийся в спальне пряный аромат.

Синти вернулась.

На мгновение ему стало безразлично, где она пропадала, с кем, и нарушала ли при этом закон. Зато у него возникла мысль, что теперь они используют все до единого презервативы, оставленные сегодня Синти в его кабинете.

Потом Мэтт почувствовал, как ее легкие пальцы скользнули вниз, вдоль его обнаженной груди, и он сдавленно застонал.

– Соскучился? – прошептала Синти. – Да, чувствую… Соскучился!

Затем послышался какой-то шорох, и Мэтт открыл глаза.

Она быстро раздевалась – туфли полетели в сторону, платье на кресло. Лунный свет позолотил ее светлую кожу и превратил темные кудри в окутанное легким ореолом облако, придав всему телу ощущение воздушности.

Мэтт судорожно глотнул воздух, прикипев взглядом к обнаженной груди Синти, не очень большой, но полной, высокой и красивой. Обе прелестные выпуклости находились и совершенной гармонии с остальными очертаниями стройкой фигуры.

Он потянулся к Синти, небыстро почувствовал, что его правая рука прикована к изголовью кровати. Действовать же левой было неудобно.

Лукаво улыбнувшись, прекрасная госпожа обвела пальчиком правый сосок на груди Мэтта, потом принялась легонько теребить тугой комочек плоти.

– Думаю, после вчерашнего я имею право на некоторый реванш.

Мэтт хотел было возразить, напомнить, что не воспользовался преимуществом своего положения, когда не он, а Синти была прикована к кровати. Но вдруг ощутил, что в его нынешнем положении, когда ты лежишь в собственной постели и когда можешь свободно двигаться, присутствовало что-то для него новое и возбуждающее. Он частенько слышал рассказы коллег-полицейских об использовании наручников таким способом, который не описан ни в одной инструкции по их применению, однако ему никогда не приходило в голову лично попробовать нечто подобное.

Он увидел, как Синти забирается на постель и усаживается на его бедра. Прикосновение се обнаженных ягодиц показалось Мэтту обжигающим. Боже, она меня доконает! Тем временем Синти перекинула волосы на одну сторону, затем наклонилась и почти невесомо коснулась губами его приоткрытого рта.

– Мм… весь день об этом мечтала! – пробормотала она, тут же скользнув языком меж губ Мэтта.

Однако в следующую минуту Синти отстранилась.

Он прокашлялся, полагая, что должен что-то сказать.

– И чем же был наполнен твой день? – Она улыбнулась, глядя на него сверху вниз.

– Мыслями о горячем полицейском, с которым я недавно познакомилась.

– Правда?

– Да. И я кое-что задумала.

– Вот как?

Синти облизнула указательный палец и вновь принялась дразнить им сосок Мэтта.

– Мне хочется научить этого парня расслабляться. Потакать своим порывам, а не анализировать их.

Она снова облизнула палец и занялась другим соском.

– Ах вот что у тебя па уме… – выдавил Мэтт.

– Конечно. Анализ не доведет тебя до добра. – Синти заерзала, перемещаясь поближе к той части тела Мэтта, которая сейчас настоятельно нуждалась в ее внимании. Еще не успев сообразить, что она делает, он непроизвольно подался бедрами вверх. Синти тихонько рассмеялась, затем переместила свой влажный палец в центр его груди и медленно провела им сверху вниз по плоскому животу… Мэтт прерывисто втянул воздух, и все его тело сотрясла мелкая дрожь.

– Синти…

Она наклонилась и провела по era груди кончиками шелковистых волос. Он зачарованно затаил дыхание.

– Что?

– Синти – это настоящее твое имя? – Она скользнула взглядом по его лицу.

– А почему ты думаешь, что у меня должно быть другое имя?

– Как тебя зовут на самом деле?

– Если я скажу, мне придется тебя прикончить.

Мэтт хохотнул, но в этот момент Синти поддела пальцем резинку его трусов и медленно потянула вниз… Он запрокинул голову назад и крепко стиснул зубы. И тут вдруг сладостные ощущения прекратились. Синти отстранилась.