Отбросив два самых известных метода контакта, поскольку "пифагоровы штаны" чертить всё равно нечем, а величие фразы "я Тарзан, ты Джейн" до местных всё равно не дойдёт, я решил импровизировать.

— О надёжнейший и неподкупнейший из стражей! Не будете ли Вы так любезны, подсказать кратчайший путь к местной трапезной?

Часовой взглянул на меня без особого интереса и со страданием на лице выдавил:

— Чего?!

— Слышь, братан, тут пожрать бы чего, не подскажешь, где у вас здесь брюхо набивают? С меня могарыч, как только разбогатею!

Страж икнул и окинул меня цепким взором. Затем с мученическим вздохом принялся ковыряться пальцем в носу. Этот процесс меня просто потряс. Судя по глубине погружения, таким способом боец производил прямую стимуляцию мозговых извилин.

— Товарищ генерал, без вашего приказания прибыл! Запрашиваю координаты расположения камбуза для спешной перемены дислокации!

К сожалению, боец не наковырял в носу никакой мудрости. Все результаты моих попыток контакта привели только нарастающему раздражению недрёманного стража.

— Какова ты тута лазишь, смерд! Спереть чего вздумал?! И брось мне тута хрюкать по-свинячьему!

Я даже не успел как следует огорчиться. Двустороннего контакта явно не получалось. Я легко понимал слова местного, а вот у него с пониманием явно были проблемы. Но тут этот обманчиво добродушный тип ловко крутанул копьём, явно целя мне древком в физиономию.

Едва увернувшись, я даже не успел возмутиться, пообещать подать в межмировой суд по правам человека или взломать его досье и аннулировать премию на три года вперёд. На охранников нашей фирмы действовало. Огорчённый коротышка тут же попытался ткнуть меня уже наконечником копья.

На этот раз увернуться было гораздо труднее. Остриё распороло плащ, пройдя в сантиметре от ничем не защищённого тела.

— Сдурел, Цербер?! — только и успел буркнуть я, перехватывая копьё. Слабость временно отступила, адреналин разве что из ушей не выплёскивался. Ну не считаю я хорошей шуткой попытку продырявить мою шкуру!

В следующий миг яростный рывок коротышки едва не вывихнул мне руку. На ладони осталась длинная саднящая царапина.

Только что сонный, а ныне преобразившийся страж не торопился, тщательно примеряясь для следующего удара. Я вдруг понял, насколько скользка жижа под ногами, как хороша в качестве мишени моя длинная фигура, и главное, что мне никто не придёт на помощь.

Разворачиваться было опасно — да и страшновато, оставалось только пятиться, в любой момент готовясь увернуться от нового выпада. Коротышка шёл по пятам, уже отведя оружие для удара. В поросячьих его глазках не было ни намёка на сочувствие или сомнение. Следующий выпад должен был оказаться завершающим.

— Хватит! — знакомый голос заставил карлика отвлечься. Набежавшие отовсюду зеваки торопливо кланялись и разбегались по делам.

Страж тоже неохотно поклонился и вернулся на свой пост. Но прощальный взгляд был на редкость многообещающим. Так смотрит любитель шашлыков на укатившийся в кусты кусок мяса. Самый сочный кусок, почти надетый на шампур. Так что лакомству расслабляться не стоит, ведь шампур у местного любителя всегда с собой.

Как ни прискорбно признавать, наш маленький спор выиграл старикашка. Местные мизантропы оказались равнодушны к дивной красоте моих голых ног и не оценили цивилизованного красноречия. Вдвойне обидно было, что остановила популярную местную забаву "догони меня копьё" уже знакомая мне женщина в синем.

Едва дождавшись, пока я к ней повернусь, леди развернулась и зашагала обратно к башне хитрого старца. Сейчас, познакомившись с местными поближе, я резко изменил мнение о её внешности. Да по сравнению с большинством, она была просто невероятно, ослепительно красива! А сейчас, на ходу, когда красотке пришлось приподнять платье, чтобы не извозить его в грязи, можно было оценить и фигуру. Мечта скульптора и фотографа, восторг знатока и чёрная зависть королев красоты. Хотя, может, я чересчур предвзят, насмотревшись на местных слуг.

Догнав женщину и пристроившись рядом, я как можно дружелюбнее выдал:

— Спасибо, красавица, моя благодарность просто не имеет границ!

Она лишь глянула искоса и хмыкнула, задрав носик. А затем припустила едва ли не бегом, разбрызгивая грязь во все стороны. Я даже немного отстал, кляня слякоть, по которой приходилось скакать босиком. И только подходя к башне, вдруг понял, что это и было целью красотки. Мне, полуголому, с неясным статусом и подозрительной физиономией, просто не полагалось идти рядом с благородной леди.

— Задавака! — Нет, положительно, сегодня не мой день! Женщина не только услышала моё бурчание, но и поняла. Во всяком случае, единственный раз, когда молнии женского взгляда адресовались именно мне, был на фирме, когда я случайно опрокинул кофе на новое платье секретаря Леночки. Ну ладно, не случайно, просто я терпеть не могу, когда эти… юзеры ставят кофе в приёмный лоток DVD привода.

— Грязное животное, непригодное в пищу даже свиньям! — вердикт был однозначным и пересмотру не подлежал. И, кстати, почти дословно совпадал с мнением Леночки. Правда, аккуратные губки красавицы шевельнулись только пару раз, что не оставляло сомнений — я слышу не совсем то, что говорят окружающие. Без магии здесь не обошлось. Надо будет спросить у старца. Хотя сейчас больше всего меня огорчало, что в первый же день я успел нажить врага среди стражи, и поссориться с, возможно, единственной красивой женщиной в этом неприветливом мире, встречающем мирного пришельца слякотью, копьями и ехидными колдунами!

— Ну что, погулял? — старик сидел в кресле и с насмешкой рассматривал мои грязные озябшие ноги.

Я постарался облить садиста ледяным презрением, хотя до леди мне было далеко. В то время как я всерьёз обсасывал мысль сдохнуть от усталости и истощения на лестнице по пути обратно красотка спокойно открыла ещё один проход и подняла меня сюда на настоящем лифте! За какие-то секунды! Спрашивается, какого лешего я полировал ступеньки ногами по пути вниз!

Дед проигнорировал мой святой гнев и со смаком принялся грызть очередной кусок мяса с блюда на столе. Деревянного, а не каменного блюда, что сейчас волновало меня гораздо меньше, чем то, что мясо было печёным и очень ароматным.

Желудок предал меня, зарычав с яростью бенгальского тигра, которому по ошибке предложили квашеную капусту. Сохранить достоинство не удалось, и я тоже попытался ухватить кусок с блюда.

Старец небрежно хлопнул ладонью по столешнице, и блюдо провалилось без следа, так что мои пальцы только скользнули по гладкой поверхности камня. В другое время я восхитился бы таким фокусом, но сейчас мне больше всего хотелось взяться как следует за глотку старого мерзавца.

— Не торопись, малыш. Тебе надо решить, кем ты будешь в новом мире. Я не настаиваю, если пожелаешь жить по-своему, просто выведу тебя из замка. Вокруг немало деревень, где-то найдёшь своё место. Молодому, крепкому парню работа найдётся. Скажем, чистить свинарники, или корчевать пни.

— Альтернатива? — мне удалось отозваться максимально бесстрастно. Незачем знать седому шантажисту, что с моей любовью к полевым работам, таким перспективам я предпочёл бы ещё одну стычку с копьеносцем. Во всяком случае, от удара копьём умирают быстро и почти безболезненно, не то, что чахнуть на уборке картошки или на сенокосе! Да я даже от отработок в институте умудрялся откосить, фиг тебе, а не колхоз, злобный колдун! Интересно, а инквизиция здесь есть? Может, туда податься?

Старик сделал многозначительную паузу, в ходе коей заодно извлёк из стола кувшин (опять каменный!) и сделал из него несколько гулких глотков. Не иначе, чтобы напомнить мне, что жажду утолить тоже не удалось.

— А можешь принять моё предложение. Дать клятву. Обучаться магии. А уж я позабочусь, чтобы ты был сыт, одет и защищён…

— А лет через триста, когда подрастёшь, я женю тебя на своей дочери, — в тон под-хватил я, краем глаза следя за кувшином. Не поддамся на провокацию, старый хрыч, я уже видел, как быстро ты можешь прятать жратву в стол! — У тебя такой недобор студентов, что ты уже по другим мирам шаришь?!

Старик подавил раздражение. И даже не поинтересовался, что там с дочерью. Удивительная сдержанность. Я знаю не так много людей, способных выдерживать общение со мной в высоких концентрациях.

— Причины я объясню ученику! — Сухо отрубил маг. — Смерду, ковыряющемуся в навозе, это не пригодится! Решай, здесь и сейчас, ты и так отнял довольно времени! Или ты со мной, или убирайся на все три стороны!

— А почему такая дискриминация? Может, как раз в четвёртой стороне моё счастье и таится?

Женщина, тихонько сидящая на одном из табуретов, негромко рассмеялась. Во-одушевлённый первым успехом, я собирался выдать ещё две-три шутки, но поймал взгляд мага. Тусклые старческие глаза смотрели устало и безразлично. Но я вдруг понял, что следующая шутка будет стоить мне жизни. Так же смотрел изогнутый кусок металла, прежде чем расцвёл огненный цветок…

Я отогнал несвоевременные воспоминания и примирительно поднял руки:

— Всё-всё, понял, каюсь, извиняюсь. Готов к клятвам, договорам, и контрактам. Что там: клянусь служить верой и правдой, в горе и радости, во здравии и болезни, пока смерть не разлучит нас!

Ощущение опасности схлынуло так резко, что я едва на ногах устоял.

— Похоже, но не совсем.

Старик вновь был деловит и бесстрастен. Из стола появилось сразу несколько предметов: каменная плошка, каменный нож, больше похожий на скальпель, пара склянок, довольно громоздких, наверно тоже каменные.

По горсти порошка в плошку из каждой ёмкости, затем маг поудобнее перехватил скальпель:

— Дай руку, детка.

Я не успел даже поразиться такой резкой перемене в отношениях. Интересно, он ко всем ученикам так обращается? Но тут леди в синем протянула левую руку, и я в очередной раз почувствовал себя идиотом. И, только не говорите, что она его дочь! Тогда мне может аукнуться шуточка по поводу женитьбы, причём не через триста лет, а гораздо раньше.

Всё же на удивление крепких женщин взращивают в дикие времена! Крайне нестерильным скальпелем этот живодёр надрезал тонкий женский пальчик и нацедил в плошку чуть ли не полстакана крови, а она даже не поморщилась! Мне самому едва не стало дурно, особенно при мысли, что, возможно, это месиво мне придётся пить. Только после кипячения и экспертизы минздрава!

Старик тем временем деловито содрал с меня плащ, к крайнему смущению леди в синем, и принялся вычерчивать на моём не особо мускулистом торсе какие-то линии и загогулины обратной стороной скальпеля. Месиво было холодным и неприятным, но всё же лучше, чем если пришлось его пить, или если бы все эти узоры вырезали на мне, а не рисовали. Последним штрихом был сложный символ над сердцем.

Я чувствовал себя то ли воином Сиу в боевом макияже, то ли жертвой, приготов-ленной к закланию Ацтеками. А старику не хватало только перьев и бубна, чтобы сыграть роль сурового шамана. Святая наивность! Когда это шаманство и ритуалы помогали против предательства! Хотя местный, возможно, проникся бы торжественностью минуты, и вибрировал бы сейчас от ужаса.

Плащ старик завязал вокруг моих бедёр, создавая видимость приличий.

— Сидона! Обернись, пожалуйста.

Леди в синем вновь развернулась к нам всё ещё розовым от смущения личиком. Нет, дочерью она не может приходиться такому глубокому старику, слишком легко смущается, ей лет семнадцать-восемнадцать, не больше. Может, даже не замужем? Это была интересная и требующая глубокого осмысления догадка.

— Вос, повторяй за мной, слово в слово.

Я повторял, не особо интересуясь смыслом слов. Сейчас мне было намного интереснее наблюдать за смущённой красоткой. Интересно, почему старик воспользовался именно её кровью, в алхимических трактатах утверждалось, что кровь девственниц имеет особые свойства. А может, просто свою зажал?

— Клянусь жизнью и силой служить и защищать Сидону, беречь её жизнь, тело, душу и доброе имя и обязуюсь исполнить любой её приказ. Порука тому — моё живое сердце!

Я уже хотел сострить по поводу торжественности клятвы. Тут так и просилась на язык небольшая пошлость в продолжение клятвы. Но в этот миг старик впечатал жёсткую ладонь мне в спину и рявкнул:

— Кровь и камень свидетельствуют!

Все узоры, линии и загогулины разом обожгли меня. Наверное, так чувствует себя печатная плата, впервые включённая в сеть. Это было так неожиданно, что я не заорал, а подавился воздухом. Боль проходила быстро, узоры на теле истаивали, оставляя только бледные следы. Последней ушла боль из сердца, мучительная и неумолимая. Теперь я знал, какой смертью умру, если нарушу клятву.

Маг молча выставил передо мной несколько блюд и плоских каменных дощечек с разнообразной едой, доселе скрывавшихся в каменном столе.

— Зачем мне ещё один телохранитель? — тихо поинтересовалась Сидона. — Он слаб, дерзок и глуп. Думаешь, пригодится?

— Посмотрим, — философски отозвался старик.

Всего лишь пару минут назад я бы страшно возмутился. Как не может пригодиться такое сокровище, как я! Но тогда кровь и камень ещё не засвидетельствовали клятву.

Я жевал печёное мясо без специй, сухие лепёшки грубого помола с вкраплениями песка, какие-то кисло-сладкие корнеплоды, запивая всё это самым отвратительным пивом из всего ассортимента, что мне доводилось пробовать в прошлой жизни.

Именно в прошлой. Потому что не при перемещении умер весёлый и безбашенный Василий, а после клятвы. А здесь и сейчас остался только скромный ученик мага Вос, верный телохранитель и слуга леди Сидоны.

Искренне надеюсь, что этой чопорной девчонке не придёт в голову загнуться уже завтра с утречка!

1. Тяжело в ученье, а неучёных — тьма!

Утро началось, как обычно. То есть, и так неудобное каменное ложе резко опрокинулось, сбрасывая ученика на ещё более неудобный и твёрдый пол. У старого мага были своеобразные представления о побудке. Или не менее своеобразное чувство юмора.

Вос мрачно поднялся и скатал свой тонкий тюфяк в одеяло. В выделенной ему личной каморке было только два предмета обстановки — норовистая каменная койка, опрокидывающаяся ранним утром, и каменный же шкаф, хранящий пару комплектов одежды и постельные принадлежности. Разного рода удобства были предусмотрены тремя этажами ниже, в апартаментах мага, но старик спал чутко и не жаловал ночные визиты.

Вот и сейчас, наглый сенсей дрыхнет и досматривает рассветные сны, а несчастному ученику нестись по лестнице за завтраком на двоих. Да ещё и магический лифт маг заблокировал, заявив, что бег по лестнице полезен для физического развития.

Одежда представляла собой грубую рубаху и кожаные штаны, плюс чудовищной тяжести сапоги из чего-то вроде крокодиловой кожи и с деревянной подмёткой. Делалась эта кошмарная обувь на самый большой размер, и подгонялась под ногу с помощью портянок и наматываемых поверх голенища ремней. Стилист, разработавший этот ужас, заслуживал самой мучительной смерти, даже не четвертования, а удушения пропотевшими портянками. Причём многократного!

В первый день Вос безумно страдал по поводу своего одеяния, пока не заметил, с какой завистью смотрят на его одежду — и особенно сапоги, слуги и солдаты.

Верный ученик начал свой каждодневный спуск, постаравшись как можно громче грохотать сапогами, пробегая мимо покоев мага. Кто рано встаёт, другим спать не даёт! Правда, Вос давно подозревал, что тонкие каменные мембраны, исполняющие роль дверей в башне мага, имеют изумительную звукоизоляцию. Старик способен творить с камнем настоящие чудеса.

Количество этажей в башне по-прежнему оставалось полной загадкой, хотя и решать её смысла не было. Маг при желании мог нарастить или уменьшить любое здание в крепости, создать или убрать любое помещение, полностью перестроить стены. Сейчас, например, Вос насчитал девять дверей-мембран, выходящих на лестницу, а вот лифт, к примеру, имел пять градаций, причём нижняя переправляла глубоко под землю. Вчера дверей было десять, позавчера — шесть.

И удовлетворять любопытство ученика мембраны не спешили. Во всей башне по его прикосновению открывались только две двери, в его каморку и в апартаменты мага. Остальные хранили свои тайны, и отдать их соизволили б только гостю, вооружившемуся ключом — или кувалдой. Воса останавливало только изысканное воспитание и отсутствие кувалды. Единственный кузнец в крепости был свиреп и недоверчив, он упрямо не жаждал делиться инструментом. А его подмастерья вообще напоминали троллей, ещё более квадратные и злобные, чем остальное население. И, похоже, вовсе не умели говорить.

Выйдя из башни, Вос с тяжёлым вздохом покосился на кухню и отправился совсем в другую сторону. К плацу. Когда маг потребовал от него пройти хотя бы начальную воинскую подготовку, ученик едва не взбунтовался. Неужели даже здесь, в другом мире, армейская повинность его нашла! Но аргументы старика были воистину неотразимы — маг пообещал, что в противном случае сам займётся физическим развитием подопечного, а уж методы, которые он перечислил, заставили бы позеленеть от зависти маркиза де Сада и содрогнуться любого сержанта срочной службы.

Так что по утрам Вос в компании нескольких зачисленных в гвардию короля деревенских парней бегал, приседал, отжимался, боролся и дрался на палках. Старый рыцарь Гош, который и гонял деревенщину, восхищался его ростом и ужасался худобе, тем не менее, обещая даже из такого заморыша сделать прекрасного бойца. Эта перспектива неизменно приводила Воса в глубочайшее уныние.

Сегодня Гош перед занятиями обвесил всех мешочками с песком — на руки, на ноги, на плечи и на пояс. Этакая имитация боевых доспехов. После чего заставил выполнять весь комплекс упражнений. Ну кому, скажите на милость, потребуется приседать или отжиматься в доспехах! Сам Вос предпочёл бы попрактиковаться в засадах. Забраться куда-то и затаиться на пол денька. Выигрывает тот, кто так и не выдаст своё убежище храпом.

В дополнение к прочим неприятностям, вплоть до момента, когда он в достаточной степени овладеет местным языком, приходилось разыгрывать из себя немого. Сам-то он понимал чужие слова без проблем, а вот здешние нервные вояки отчего-то очень агрессивно реагировали на обычные русские слова. Нельзя же так относиться к случайным совпадениям звуковых комбинаций!

По утверждениям мага, любой человек с достаточной магической чувствительностью, легко понимает чужой язык. Говорящий не просто произносит слова, но вкладывает в них смысл, который маг легко улавливает и преобразует в понятные для себя сочетания. Сложности здесь начинаются только тогда, когда термин, используемый говорящим, в словарном запасе слушающего отсутствует.

Из-за этого самостоятельное освоение языка было делом непростым, приходилось тщательно вслушиваться, вылавливая не только свой подсознательный перевод, но и реальное слово. Сразу становилось понятно, почему маг понимал слова Воса почти дословно, Сидона, чьё образование и словарный запас оставляли желать лучшего — с пятого на десятое, а все остальные, не наделённые магическими способностями, слышали только бессмысленную для них русскую речь.

При этом маг не желал давать уроки языка, а Сидона не часто оказывалась незанята. Может быть потому, что оказалась королевой?

Когда Вос впервые выловил местное слово "лери" по отношению к ней, соответствующее в его понятиях королеве, то здорово растерялся. По большому счёту здесь была довольно простая система власти. Лоу — землевладелец, получающий доход со своих земель и способный их защитить, барон. Сах — "крышующий" от трёх до пяти Лоу, граф. Риун — глава от шести до девяти Лоу, герцог. И Лер, король, объединяющий более десяти Лоу, Сахов и прочих. В системе участвуют ещё Лиму, они же рыцари, защитники земли, основная боевая мощь землевладельцев, довольно просто переходящие в разряд Лоу при случае.

Здесь сложилась уникальная для этого довольно неразвитого в социальном отношении мира ситуация. До Сидоны не было королев. Были супруги землевладельцев разных рангов, легко заменяющиеся по первому капризу мужа, и не имеющие политического и земельного веса. В условиях постоянной грызни за земли, рыцари не желали служить женщинам, да и удерживать земли мог только свирепый и хитрый боец.

Но Сидона, будучи замужем за лером Дишем, сама оставалась лери, так как имела своих рыцарей и слуг, а также могучего мага в дедушках. А учитывая, что само королевство было создано за счёт "династического" брака, причём со стороны Сидоны присоединилось больше земель, чем со стороны Диша, уникальный титул лери носился красоткой по праву, и судьба брошенной жены ей не грозила.

Но за каким лешим тогда старик привязал его к девчонке? И что по этому поводу предпринять?

На счастье Воса, в отличие от остальных рекрутов, в распоряжении Гоша он находился только с утра. Неясно, как выдерживали такие безумные нагрузки бывшие работники от сохи, но бывший работник интеллектуального труда рано или поздно просто валился без сил. Лиму Гош в таких случаях знал только один способ поднять лентяя — окатить ведром холодной воды из крепостного колодца. Деревенские обычно подскакивали со страшным визгом — здешний климат был теплее, да и местная культура не то, чтобы запрещала, но и не поощряла омовений. Неспроста большинство местных выглядели чумазыми — а кое-кто откровенно попахивал.

Когда Гош похлопал по плечу, выводя из транса, в котором гораздо легче выполнять нудные тяжёлые упражнения, Вос грустно поздравил себя с очередным достижением. В этот раз он пришёл в себя на ногах. Правда, все конечности тряслись, и лиму пришлось самому снимать с него утяжелители.

Небольшой наградой были только безумные взгляды, которыми одарили Воса остальные рекруты и сам тренер, когда мокрый от пота ученик мага сам, по своей собственной воле опростал на себя одно из заблаговременно принесённых вёдер с водой. Холодную и мокрую воду, да прямо на голову! По меркам местных, нечто вроде особо извращённого самоубийства.

Рассматривая ведро, одно из немногих вещей в замке, сделанных не из камня — каркас из деревянных прутьев с туго натянутой на них кожей, Вос не обратил внимания на задумчивый взгляд Гоша. Старый лиму явно искал более эффективный способ приведения в чувство симулянтов. Раз уж вода рекрутов уже не пугает…

На кухне, как всегда, было жарко и тесно. Сновали служанки и повара, крестьяне, привозящие продукты, торгующиеся охотники и ругающиеся торговцы, личные и приближённые слуги, заявившиеся чего-нибудь перекусить спросонья. Здесь мало что знали о санитарии, и в одном и том же огромном очаге могли запекать тушу вепря для лера и приближенных, и варить похлёбку из помоев для свиней.

Вос до сих пор не мог смотреть без содрогания, как на чёрном от застарелых потёков столе рубят мясо, а овощи даже не думают мыть перед резкой. Зато здесь болтали, много и охотно, не слишком опасаясь посторонних ушей. Господа считали ниже своего достоинства прислушиваться к болтовне черни, а немногих приближённых и наушников здесь знали наперечет. Тот же Вос тоже относился к приближённым, но считался немым, поэтому имел возможность черпать столь необходимую для нового человека информацию без всякой цензуры.

Так, например, сам он оказался счастливым обладателем прозвища "длинный" (представить его официально никому и в голову не пришло), происходил из волшебного народа, поскольку обычному человеку не дано быть настолько красивым, но при том тощим и высоким до невероятности. Уже существовало несколько версий пленения длинного — одна ужаснее и разрушительнее другой. В этих легендах несчастный замок раскатывали по камешку, пожирались и испепелялись целые толпы народа, пробивался купол неба и твердь земли, затопляя весь мир водой творения. При этом болтунов мало волновала вопиющая целостность замка, не говоря уже о более масштабных разрушениях.

Так что приходилось тщательно фильтровать и проверять эту сомнительную информацию. Например, сегодня, уже нагруженный провизией Вос предпринял вылазку к главным воротам замка. По кухонным сплетням, установленные там статуи ранее были живыми и невредимыми врагами мага, за что и были обращены в камень. Правда, тот же источник информации всерьёз утверждал, что пищу маг требует только для отвода глаз, потому что питается только камнями, предпочитая драгоценные. Так что основным блюдом таинственного старика эти знатоки таблицы Менделеева и минералогии тут же назначили золото. После чего немедленно принялись составлять нелепые планы по похищению ночного горшка мага. Вдруг не всё переварил? Страшно представить, как разочаруются золотоискатели, обнаружив в башне вполне рабочую канализацию.

Статуи, выставленные в два ряда, с двух сторон от ворот, действительно впечатляли. Поразительно естественные движения, удивительно живые лица, с невероятной точностью высеченные складки одежды и морщины. Вос восхищённо провёл рукой по статуе, изображающей воина в бою, и облился холодным потом. Слишком уж совершенна была структура одежды, а пряжки ремней отозвались холодком не камня, но металла. Да и топор в руке воина был явно металлическим, и это при каменном топорище! Если предположить, что в камень обратилась только органика…

Теорию о способности мага обращать людей в камень можно было бы считать доказанной. Но спрашивается, зачем этому василиску в штанах понадобился ученик из технологического мира?!

После завтрака, отмахнувшись от уже привычных распоряжений о упражнениях и медитациях, Вос решил взять быка за рога.