Глава 1

Начало лета

Темные кондра — детища Тьмы.

Оканду… Светом они рождены.

Шикендо, чистейшей крови дитя,

В истории место найдет для себя.

А кто воедино с днем сольет ночь,

Та Светотень — Создателей дочь.

Из Мифа «О создании Силаны».

Перевод Пэмилля Энтрегория 1020г от. н. п. С.

Свет и Тьма. Две противоположности. Два ориентира, по которым мы выбираем свой жизненный путь. Как бы мы ни бежали от одного и как бы ни стремились к другому, мы все равно навсегда останемся в полутонах, где каждый цвет открывает свою истинную суть. Но в этих полутонах очень трудно понять, где свет, а где тьма….

Так начинается история, которую я хочу вам рассказать. Она никогда не происходила, но оставила след в нашей истории. Рассказавший ее человек никогда не существовал, но стал известен. Я не смогу точно перевести ее с языка Света, потому что он слишком сложный, а автор виртуозно использовал все его богатство, но постараюсь пересказать ее как можно лучше. Потому что такие не происходившие истории, должны знать и вы, и я.

***

В комнате все спали. Хотя она была небольшая, в ней поместилось восемь старых железных кроватей. Краска на стальных каркасах облупилась, демонстрируя скрывающуюся за ней ржавчину. Тяжелые ножки впивались в старый линолеум, под которым скрипел деревянный пол. Обоев на стенах не было. На потолке разместилось четыре продолговатые лампы. Одна из них давно не горела, зато три оставшиеся во время работы издавали равномерный, но очень действующий на нервы гул. Дети спали, иногда ворочаясь во сне, отчего ржавые пружины кроватей жалобно скрипели.

Не спала только одна девушка. Она молча лежала на спине, сверля взглядом потолок. Ее звали Цекай. За это ей пришлось вынести целый град насмешек: как над ней только не издевались, изменяя ее имя самым странным образом. Но Цекай оно нравилось, хотя и плохо сочеталось с ее фамилией и отчеством — Смирнова Цекай Александровна. По паспорту у нее было другое имя, которое, как она считала, ей не подходит — Светлана. Оно, на ее взгляд, было некрасивым, а имя Цекай ей дала мама, еще до ее рождения. Паспорт лишь формальность, сухой документ. Так что она всегда представлялась всем как Цекай.

У нее было круглое лицо с немного вздернутым носиком, усеянным рыжими веснушками, которые плавно переходили на щеки. Густые волосы, абсолютно белые, разметались по всей подушке. Они были чуть длиннее плеч, непослушные и строптивые, то вьющиеся, то абсолютно гладкие. Единственное, что относительно нравилось Цекай в ее внешности, — это глаза, темно-оливковые, с едва уловимым серым оттенком. Еще одна незначительная деталь, которую сама Цекай обязательно упомянула бы, описывая свою внешность, — небольшое родимое пятно сзади на шее. Оно напоминало месяц, причем эта форма не просто угадывалась, а была явной.

Цекай была среднего роста, но выше всех девочек из ее группы. В целом она не считала себя красивой, хотя, периодически крутясь перед зеркалом в общей душевой, могла допустить такую возможность.

Сейчас под общий храп Цекай лежала с раскрытыми глазами и думала. Она часто могла вот так лежать и думать о своей жизни. Она прокручивала у себя в памяти события последних лет, иногда плакала, а иногда смеялась, но тихо, чтобы никто не услышал. В эти моменты ее мысли были далеко отсюда, от этой комнаты со старыми кроватями. Они витали где-то в прошлом, теряясь в воспоминаниях.

Завтра ей и ее одноклассникам предстояло сдать экзамен. Цекай заканчивала девятый класс, и поэтому ее, как и других несчастных девятиклассников, ждал последний и заключительный экзамен. Всего их было четыре. Два обязательных — русский язык и математика — и два по выбору. Цекай выбрала биологию и географию. Предыдущие экзамены она сдала на четверки, но по географии рассчитывала на лучший результат. Ей очень хотелось получить пятерку хоть за какой-нибудь экзамен.

Цекай тяжело вздохнула и, перевернувшись на бок, закрыла глаза. Потом она резко села, стянула с шеи красивый медальон из желтого металла, который ей когда-то подарила мама, и сунула его на дно большой черной сумки с надписью «NIKE» на переднем кармане, что стояла у нее под кроватью. Потом она снова легла и уткнулась носом в подушку. Ей не понадобилось много времени, чтобы уснуть, так что через несколько минут ее мерное дыхание присоединилось к общему сопению всех спящих.

***

Утро началось, как и предполагала Цекай, с противного крика их воспитательницы, Марии Федоровны, которая призывала всех встать и вспомнить об экзамене.

Все в комнате лениво и нервно заерзали. Цекай тоже недовольно села на кровати и широко зевнула.

— Блин! — воскликнула рыжеволосая девушка, чья кровать была прямо перед Цекай. — Блин, всю комары искусали!!!

— Марина! — закричала на нее Наташа, брюнетка с прямыми волосами. — Ты бесишь уже — орать с самого утра!

— Хотите тишины, — протянула Саша, — заткнитесь обе! Привет, Цекай.

Наташа и Марина на секунду замолчали, недоумевая, а потом принялись дружно кричать на Сашу. Цекай в это время с самым невозмутимым видом достала из сумки свой медальон, надела его на шею, а потом стала медленно одеваться, натягивая на себя старые джинсы, доставшиеся ей от кого-то из старших. Она видела, как взгляд Саши скользнул по красивому золотому диску.

— Зачем ты его постоянно носишь? — фыркнула она.

— И тебе привет. Не знаю… Нравится, и все, — ответила Цекай.

Саша была подругой Цекай. Конечно, это было понятие относительное. Они просто были друг с другом в хороших отношениях. Саша вечно что-то бурчала себе под нос, хотя слыла душой компании. У нее была довольно яркая внешность: иссиня-черные волосы и выразительные карие глаза. На руке она всегда, сколько ее помнила Цекай, носила бинт, потому что постоянно сдирала кожу до крови, лазая по деревьям. «Это мой отличительный знак!» — смеялась она, когда медсестра делала ей новую повязку.

Вскоре комнату наполнили голоса других проснувшихся. Девушки стали медленно выходить из комнаты в душевую умываться. Цекай тоже поплелась с ними. Душевая была достаточно большой комнатой, состоящей из двух зон. У самого входа разместилось четыре умывальника, а дальше, за небольшой стенкой, висел старый, как мир, душ. Все: и стены и потолок — было покрыто желтой плиткой. Только перед умывальниками на полу были расстелены старые полотенца.

Цекай плеснула себе в лицо холодной водой и протерла глаза, стараясь прогнать остатки сна. Всегда говорят, что для этого лучше всего умыться прохладной водой. Цекай же делала это скорее по привычке, зная, что ей это все равно не поможет.

— Двигайся! — заявила Саша и, пристроившись к ее умывальнику, стала щедро намазывать пастой зубную щетку. Цекай тоже последовала ее примеру.

После утреннего туалета кто-то снова вернулся в комнату и стал одеваться, а те, кто уже был готов, шли в столовую. Она была гораздо больше всех остальных комнат в детдоме, все пространство в ней было занято множеством столов и стульев.

Цекай, как всегда, села за один стол с Сашей, Наташей и ее лучшей подругой Кларой. За этим же столом сидели и остальные девушки, которые жили в одной комнате с ними: Марина, Аня с Любой, две самые большие сплетницы, и еще одна Наташа, которую здесь все называли Топор — за характерную фамилию Топорова.

Цекай с угрюмым видом ковыряла омлет, а Саша с аппетитом уплетала свой. Все в столовой шумели: кто-то разговаривал, кто-то быстро повторял билеты, кто-то кричал, призывая всех замолчать.

— Че не хаваешь? — кивнула Саша на омлет, который Цекай так и не начала есть.

— Да не знаю, — протянула она, — будешь — бери.

— Буду! — моментально оживилась та и быстро схватила тарелку.

— Девки! — неожиданно к ним подскочила девчонка лет десяти, с двумя кривыми хвостиками. — Вы еще не заценили новость?

— Че это еще за новость? — скривилась Марина, откинувшись на спинку стула.

Это была веселая заводная девчонка, ее звали Лена, но никто из группы Цекай не называл ее так. Все именовали ее Ляля: хотя она постоянно старалась проводить больше времени с их группой, по возрасту она все равно оставалась ребенком. Попала она сюда сравнительно недавно, но знал о ней уже весь детдом. Прежде всего потому, что она была очень общительная.

— Мои предки сейчас подают документы на мое усыновление!

— Да? — вскинула брови Наташа. — А разве им можно тебе усыновлять, ведь они колются?!

— Они прошли лечение в какой-то клинике, получили бумажку, что, типа, здоровые! — самодовольно крикнула Ляля. — Схавала?!

Ее глаза просто светились от счастья.

— Так что я, блин, скоро вернусь домой!

— Ну не знаю, — посмотрела на потолок Клара, — это еще совсем не факт!

— Хм! — пожала плечами девочка, — да тебе просто обломно это слышать!

Клара поджала губы.

— Вот видишь! — завопила Ляля. — Так что иди…

Цекай, потупив глаза, слушала их разговор: она не очень любила, когда люди матерятся, но в приюте это было нормой, так что ей пришлось так или иначе привыкать к этому, но она сама старалась не использовать подобные слова в речи.

— Все, пошли, — сказала Цекай, мельком бросив взгляд на часы, — уже почти восемь.

— Да забей! — махнула рукой Саша. — Рано еще!

— Как хотите, — Цекай встала, — а я пойду.

— Дура! — прокомментировала ее поступок Саша. — Полная.

— Сама дура! — фыркнула на нее Ляля.

— А ты, мелочь, вообще заткнись!

— Че?! И на…!

— Засунь это себе знаешь куда?! — рявкнула на нее девушка.

Цекай покачала головой и направилась к выходу из столовой. Хотя их весь год усиленно пугали этими экзаменами, все перестали нервничать сразу после первого, который многие откровенно списали. Но Цекай все равно хотелось, чтобы они поскорее закончились.

Этот последний. Отмучиться уже, и все! Когда она дошла до кабинета, где должны были принимать географию, она увидела еще пять человек. Цекай давно знала, что вместе с ней этот предмет будут сдавать все двоечники, но все равно это было ей неприятно.

— У тебя на какие билеты шпоры? — спросила одна девчонка с большими безумными глазами.

— У меня их нет, — ответила Цекай. Она решила, что должна сама сдать этот экзамен, сама думать.

— Ну ты и дура… — протянула девушка.

Цекай печально отметила, что так ее за день назвали уже дважды.

— Заходите, — бросила их учительница, отворив дверь аудитории.

Цекай глубоко вздохнула, а девочка с большими глазами приставила к виску руку, изобразив ей пистолет. После этого девятиклассники скрылись в аудитории.

***

— Все! — кричала Саша, прыгая на Цекай со спины. — Теперь халява!

Они шли по коридору на улицу.

— Ты-то что получила за русский? — отпихиваясь от нее, спросила Цекай.

— Три, — ответила Саша таким тоном, словно это было само собой разумеющееся, — да у нас почти все тройки получили, только вот Димон получил четыре, а Настя вообще!..

— Че у нее?

— Пять! — выпучив глаза, завопила Саша. — Пять! Да ей простое предложение дали…

Настя была чуть ли не самой умной девушкой у них в классе, всегда получала если не пятерки, то четверки с плюсом.

— А у меня четыре, — невесело заметила Цекай.

— Ну, ты мозг! Откуда вы, нафиг, такие умные беретесь?!

Цекай хмыкнула.

Девушки как раз подошли к большим тяжелым дверям, ведущим во двор. Саша бесцеремонно толкнула их и проскочила вперед, Цекай же не успела за ней и здорово получила по плечу.

Погода сегодня стояла по-летнему теплая. Солнце светило в глаза, а воздух был горячий. Потепление было неожиданным, потому что первые дни лета выдались дождливыми и холодными. Наверное, даже погода не любит экзамены.

Это было невероятное ощущение свободы. Так здорово после долгих дней переживаний и волнений отдохнуть и расслабиться! Цекай просто гуляла, дышала воздухом… Хотя погода и была жаркая, ветер, как это обычно бывает в начале лета, был холодным и приятно ерошил волосы на голове.

После прогулки они пошли на обед, а потом снова гуляли… Их освободили от приборки и других обязанностей на время экзаменов, так что сегодня был последний день блаженного безделья, который каждый мог провести по своему усмотрению. Она же просто гуляла…

Цекай медленно проходила мимо деревьев и останавливала взгляд практически на каждом. Она любила рассматривать деревья, хотя все из приюта, застающие ее в этом состоянии, уверяли, что она ненормальная. Цекай очень нравилось одно дерево, точнее молодая веточка, прорастающая на одном из его изгибов. Она была еще совсем зеленая и тоненькая, в то время как само дерево состарилось и было ужасно некрасивым, темным, кривым и сморщенным. Цекай было интересно наблюдать за тем, как выделяется красота молодого побега на фоне уродства старого дерева. Внезапно тень на дереве резко двинулась в сторону. Девушка обернулась, но за ней не было никого, кто бы мог пройти, тем более что тень была не там, где положено быть тени от ветки. Цекай с интересом подошла к темному пятну, лежавшему уже на вполне освещаемой солнцем траве, девушка подняла глаза к солнцу, но ничто не перекрывало его света. Она опустила нахмуренный взгляд вниз — пятно исчезло. Цекай печально пожала плечами, допустив мысль, что экзамены очень плохо влияют на психику.

Последние дни прошли без приключений, рутинные и неинтересные, как и почти все дни в приюте. Днем они выполняли свои обычные обязанности, а вечером занимались своими делами. В один из таких вечеров, когда все уже готовились ко сну, к ним в комнату неожиданно влетела Ляля. Ее лицо было красным, глаза горели, а волосы смешно растрепались из ее кривых хвостиков. Цекай, Саша и Марина как раз доигрывали партию в дурака, на желание. Марина никак не отреагировала на появление девочки, а Саша сразу же поинтересовалась:

— Че приперлась, мелочь? Надоедать нам?

— Неа, — протянула Клара, — она попрощаться, ее же теперь удочеряют.

Клара произнесла слово «удочеряют» с такой интонацией в голосе, что сразу стало понятно: она завидует. Но Лялю это нисколько не смутило, она гордо встряхнула головой и заметила:

— Я вообще не к вам, а к Свете.

— Какой Свете? — оглянулась по сторонам Марина.

— Цекай у нас Света, — протянула Саша.

— Ляля, — поморщившись, сказала Цекай, — я же просила тебя не называть меня так!